Жанр: Научная фантастика
Повод для паники
... Мы с тобой, Гроулер-сан, будем держать в
кулаке весь мир. Оба этих проклятых мира! Кому еще в жизни выпадал такой шанс? Надо
быть полным идиотом, чтобы отвергнуть его!..
Ахиллес открыл глаза и уставился на меня мутным взглядом исподлобья. Было
заметно, как мучительно давался ему каждый вдох. Возможно, Блондин думал, что я тоже
стану заставлять его просить пощады. Но у меня и в мыслях такого не было, поскольку я
твердо знал: ученик легендарного Спайдермена скорее согласится на многодневные
пытки, чем начнет умолять сохранить ему жизнь.
- Добей его! - не унимался Санада. - Думаешь, он пощадил бы тебя? Разнеси его на
куски, чтобы о нем и воспоминаний не осталось! Горе побежденному - вы оба знали это,
когда начинали свой бой! Доведи дело до конца, Гроулер-сан! Доведи и получи такой
Золотой Венок, какой тебе и не снился!
Вмиг подобревший Хатори говорил не останавливаясь, видимо, поставил перед собой
твердую цель переманить меня на освободившееся вакантное место. Столь заманчивых
условий он мне еще никогда не сулил. Передо мной раскинулось два мира, в каждом из
которых я мог бы стать если не богом, то по крайней мере архангелом. В ближайшую пару
дней будет восстановлен инскон, мы переедем в Женеву, вызовем туда всех остальных
реалеров и превратимся в несокрушимую силу. Санада был так уверен в этом, потому что
знал: мало кто из нашего брата откажется от таких головокружительных перспектив.
Здесь я полностью разделял его уверенность: любому из тридцати головорезов
"Молота Тора" предложение арбитра пришлось бы по душе. Вероятно, они согласились
бы даже при условии, что сам капитан не стал бы в этом участвовать. Кому какое дело до
позиции капитана, когда на кон брошены такие ставки? При всем нашем турнирном
чувстве локтя мы - игроки профессионального спорта, которые прежде всего ищут
личную выгоду. Кто знает, возможно, предложи мне Хатори в свое время поучаствовать в
их со Штраубом войне против виртоклонов вместо Ахиллеса, и я бы с превеликим
удовольствием втянул в нее "Молот Тора", но сейчас... Хороша ложка к обеду. К
сожалению, этот обед был для меня давно испорчен и аппетита уже не вызывал. Я обожал
бифштексы с кровью, однако в предложенном нам блюде ее количество превысило все
допустимые нормы.
- Как тебе это? - поинтересовался я у Ахиллеса. Я стянул с головы шлем и держал его в
руке, чтобы Блондин также слышал разглагольствования своего бывшего компаньона. Мне
показалось, что капитан "Всадников" просто обязан присутствовать на моих переговорах
с Законотворцем.
Ахиллес презрительно скривился, дыхание его от бессильной ярости участилось.
Говорить ему было очень тяжело, хотя нетрудно было догадаться и без слов, что он хотел
сказать. Тем не менее Блондин поднял руку и поманил меня ближе, давая понять, что у
него есть ко мне дело. Я отбросил шлем - мне и самому уже порядком надоело
выслушивать Хатори - и приготовился внимать Ахиллесу: повторять дважды было бы для
него слишком мучительно.
- Маршал Гроулер... - начал он, часто прерываясь, чтобы отдышаться или
прокашляться. - Я и моя команда... Что гарантирует нам закон, если мы... выдадим вам
изменника?
"Деловой подход! - усмехнулся я в мыслях. - И очень своевременный. Значит, сделка,
говоришь? Прекрасно: торговля - не война".
А вслух ответил:
- Полной амнистии не обещаю, однако за содействие правосудию клянусь похлопотать,
чтобы вас не заносили в Красный Список. Но, как бы то ни было, медицинскую помощь
тебе окажут безо всяких условий.
Ахиллес внимательно выслушал мой ответ, полминуты обдумывал его, затем
удовлетворенно качнул головой:
- Это... справедливо. Толстяк ваш, забирайте его. Я прикажу парням, чтобы не
мешали... И, Гроулер, спасибо, что...
И он указал на ракетницу в моих руках.
- Потом поблагодаришь, - отмахнулся я. - А будет желание, переиграем заново.
И хоть дышать для Ахиллеса было подобно пытке, а я вроде бы не сказал ничего
смешного, он рассмеялся. Впрочем, у него имелся повод для радости: в отличие от
Хатори, Блондин выбрал верный путь, чтобы покинуть эту чересчур затянувшуюся игру.
"Всадники Апокалипсиса" уходили из Пирамиды. Никто их пока не арестовывал, да и
с нашими оставшимися силами это было попросту невозможно. Здесь и так хватало забот,
чтобы еще отвлекаться на возню с тремя десятками заключенных. Мало того, я даже не
стал требовать у них сдать оружие. Перед тем как команда понесла Ахиллеса к хилерам,
он поклялся нам, что все вооружение и амуниция, находившиеся у "Всадников" на руках,
вернутся на стадиум и будут взяты под усиленную охрану до тех пор, пока мы не решим,
что с ними делать. Но подготовленные к отправке в Женеву контейнеры с прочим
оружием было все же решено оставить под нашим присмотром.
Я не беспокоился насчет того, что клятва Ахиллеса будет нарушена. После ранения и
публичного поражения - первого за последние несколько лет и потому вдвойне обидного -
Блондин упал духом и, похоже, надолго охладел не только к военным авантюрам, но и к
реал-технофайтингу вообще. Настроение капитана передалось команде - это было
заметно по потухшим физиономиям "Всадников", которым как-то сразу стало не до
завоевания мира, а просто захотелось разойтись по домам, к семьям.
Остервенелый Хатори кричал и бесновался, пытаясь назначить на место Ахиллеса
сначала его заместителя, потом ближайших друзей, сулил за это такие золотые горы,
которых не обещал даже мне, но все тщетно. Контрольный бой завершил эту войну как
для меня, так и для "Всадников Апокалипсиса". Мое ответное обещание добиться для них
частичной амнистии успокоило этих разочаровавшихся бойцов и дало им надежду на
возвращение к прежней, нормальной жизни. В отличие от журавля в небе, которого в
красках расписывал Санада и ловить которого надо было браконьерским способом,
подаренная мной синица выглядела не столь привлекательно, зато дар этот был совершен
на
законной основе. И пусть покидавшие арену "Всадники" продолжали оставаться для нас
серьезными противниками, клятва Ахиллеса гарантировала, что бывший стальной кулак
самозваного Законотворца не ударит нам в спину.
Отпускать Санада маршалы, конечно же, и не подумали. И не только потому, что ему
инкриминировалась попытка государственного переворота. Помимо этого, после гибели
Семена Петренко арбитр Хатори остался единственным свидетелем, который мог более
или менее внятно объяснить причины постигшего мир Хаоса.
Когда "Всадники" отказали Хатори в поддержке, случилось то, чего я и боялся:
рассвирепевший арбитр пустился во все тяжкие и принялся всячески препятствовать
собственному аресту. Первым делом он полностью заблокировал "форсбоди" всем, кто не
догадался после наблюдения за контрольным боем отключить систему служебной связи.
Только-только собравшиеся покинуть Пирамиду "Всадники", а также члены моей
команды бранились грязными словами, поскольку все они как один стали заложниками
отключившихся интерактивных доспехов. Этот фокус не прошел только со мной и
Каролиной - я разоблачился из поврежденного "форсбоди" еще на десятом ярусе, а у
Кэрри отобрали мой подарок вместе с кальтенвальтером на нулевом ярусе после того, как
она прикончила Дикобраза. Поэтому на захват государственного преступника мы
отправились лишь в сопровождении маршалов из поредевшей группы Даниэля Фишера.
Хатори продолжал чинить препоны. Двери захлопывались перед нами, служебные
модули загромождали коридоры и едва не сбивали с ног, лайтеры гасли в самый
неподходящий момент... Но мы упорно продвигались к лестничной шахте, взрывая двери
ракетницей, уворачиваясь от ошалелых модулей и полагаясь на хорошую память Даниэля,
способного ориентироваться в коридорах Пирамиды даже при кромешном мраке.
В сопротивлении арбитра только на первый взгляд наблюдалось паническое отчаяние.
На самом деле план бегства из Пирамиды был продуман им до мелочей. Неизвестно, где
он собирался скрываться, улизнув от нас, - вероятно, имел на этот счет какие-то идеи, - но
из каменного мешка, на дне которого находился правительственный терминал, Санада
просто не терпелось вырваться.
- Стойте, - придержал я спутников, когда мы наконец-то подобрались ко входу в шахту.
- Хатори знает, что на лифте мы не поедем, поскольку будем в нем заблокированы. Он
предполагает, что мы разделимся: кто-то из нас побежит по лестнице, а кто-то будет
стеречь лифт. Для Санада путь по лестнице исключен - арбитр не слишком легок на
подъем. Поэтому, пока кто-то из нас будет спускаться, он успеет подняться с нулевого
яруса на лифте. И он подготовится для встречи с нашей группой прикрытия. Вояка из
него, конечно, не чета Ахиллесу, но стрелять он умеет, это точно. Думаю, новые жертвы
нам не нужны.
- Что ты предлагаешь? - спросила Каролина. Девушка была бледна, и ее колотила
дрожь. Сейчас Кэрри, как никогда, переживала за судьбу отца, оставшегося наедине с
мечущимся в панике Хатори.
Вместо ответа я подошел к лифту и истратил две последние ракеты: первой разнес
двери, а вторую отправил вниз по шахте, дабы она уничтожила подъемную кабину.
- Теперь у Санада одна дорога наверх, - подытожил я свои действия. - И ему с нами уже
не разминуться.
Я полагал, что предусмотрел все варианты развития ситуации, но, оказывается, это
было не так.
Остановить нас в лестничной шахте можно было только одним способом: устроить
засаду у входа в терминал и расстрелять на лестнице из пулемета или файермэйкера.
Однако странное дело - лайтеры в шахте продолжали гореть, хотя до сего момента арбитр
пугал нас темнотой с завидным постоянством. Заставить нас брести во мраке километр по
крутым лестничным пролетам, чтобы потом тепленькими изловить внизу на мушку, -
упускать такую возможность для загнанного в угол Хатори было бы крайне глупо.
Впрочем, ради эффекта внезапности он мог погасить лайтеры непосредственно в момент
атаки...
Раньше мне доводилось воевать с Санада только на словах, и вот теперь пришлось
встретиться с ним в настоящем бою. Надо признать, что в словесных баталиях я боялся его
куда меньше.
Мы преспокойно добрались до дна колодца, не встретив никакого огневого
сопротивления. Мои прогнозы не оправдывались, и я занервничал сильнее. И только
подойдя ко входу в зал, возле которого на стенах отчетливо виднелись следы
отгремевшего здесь месяц назад боя, я понял, какой тактический прием применил Санада
Однажды арбитру уже приходилось им пользоваться, причем в этом же самом месте.
Только в тот раз мы с Кэрри бежали в противоположную сторону.
На что рассчитывал негодяй? Карабкаться наверх, прикрываясь заложником? Я сильно
сомневался, что он и без заложника одолеет хотя бы половину пути. Или, может, никакого
захвата заложника нет и в помине, а Хатори смирился с неизбежным и ждет нас, чтобы
мирно сдаться? Чертовски трудно предсказать поведение отчаявшегося человека,
способного на самоубийственные поступки, поскольку терять ему уже нечего.
Ожидая всего, чего угодно, вплоть до самого страшного, и гадая, успею ли я, если
придется, обездвижить безумца легким зарядом стиффера (не будь Санада столь ценен
для маршалов, вряд ли я проявил бы к нему такую гуманность), я осторожно переступил
порог уже знакомого мне зала правительственной связи. Я чувствовал себя канатоходцем,
идущим под куполом цирка без страховки. Каждый следующий шаг угрожал стать для
меня роковым...
Мы заметили Хатори практически сразу. Оказывать нам сопротивление он был уже не
в силах, так как без движения распластался на полу, возле кресла контролера, -
натуральный морж, уснувший на морском берегу. Оружия в руках у арбитра не
наблюдалось, но неподалеку возле стены валялась картечница. Я опустил стиффер - даже
притворяйся Санада бессознательным, ему потребовалось бы не меньше четверти минуты,
чтобы подняться с пола и броситься на нас. За это время я успею угомонить его и без
стиффера.
Второе, что бросилось мне в глаза: дядя Наум в зале отсутствовал.
- Папа! - закричала Каролина, вошедшая следом за мной. Ее крик напугал меня,
поскольку я сразу же решил, что глазастая дочь Кауфмана обнаружила отца, лежащего
где-нибудь в дальнем углу. Я осмотрелся: нет, не заметить Наума Исааковича в хорошо
освещенном зале было сложно.
- Папа, ты здесь?! - еще более взволнованно крикнула Каролина. - Папа, ответь!
Я хотел было попросить ее не шуметь - и так ясно, что дядя Наум куда-то
запропастился, - когда из-под громоздкого пульта терминала раздался грохот и оттуда,
уронив кресло, словно выгнанный из норы грызун, выскочил всклокоченный Кауфман. В
руке у него находилась отвертка, а в зубах был зажат микролайтер - видимо, Наум
Исаакович подсвечивал самому себе под пультом. Выплюнув лайтер и уронив отвертку,
брошенный нами на произвол судьбы месяц назад дядя Наум обрадованно закричал и
кинулся к дочери, которая при виде его моментально расплакалась от счастья.
Растроганный Наум Исаакович тоже не сумел сдержать слез. Обнявшихся отца и дочь
совершенно не волновало, что сейчас на них смотрят одиннадцать маршалов, включая
меня. Я же ощутил несказанное облегчение и вполне естественное желание заключить в
объятия обоих Кауфманов, однако сдержался - это была их семейная радость, да и не по
мне такие сантименты.
Пока отец и дочь радовались долгожданной встрече, мы с маршалами столпились
вокруг Хатори Санада. Фишер и компания напрасно переживали: арбитр не покончил с
собой, как могло показаться вначале, а всего лишь пребывал в глубокой отключке.
Обстоятельство это выглядело довольно странным. Я почему-то не предвидел такой исход
- Хатори обязан был предстать перед нами либо живой, либо мертвый. Ну, в крайнем
случае умирающий, если совершил самоубийство незадолго до нашего вторжения. Но
чтобы вот так - лишившись чувств, словно впечатлительная барышня...
Под ботинками что-то захрустело. Я сразу же обратил на это внимание, потому что
чистота в зале была идеальной - Санада ненавидел грязь и именно по этой причине
крайне редко выходил лично инспектировать пыльные полигоны стадиума. По полу было
рассыпано множество каких-то мелких одинаковых предметов, наподобие скорлупы от
грецких орехов. Желая получше рассмотреть странный мусор, я наклонился и подобрал
одну "скорлупку"...
"Эф-один" - было написано на маленьком полимерном колпачке. "Если у вас
возникают затруднения при работе с ручным управлением... проконсультируйтесь со
справочной службой, активировав сенсор "эф-один", - всплыл в памяти совет
привратника Уильяма, когда он инструктировал дядю Наума, как пользоваться аварийной
панелью терминала. Я держал в пальцах деталь от той самой клавиатуры, на которой
Кауфман осваивал азы ручного управления.
- Любезный капитан, вы таки не представляете, как я жутко рад вас видеть! - Вопреки
моим неоднократным просьбам, дядя Наум принципиально отказывался называть меня на
"ты". Он приблизился и, обхватив мою ладонь своими маленькими ручками, энергично
затряс ее в рукопожатии.
- Почему же? - удивился я, глядя на осунувшегося и небритого Наума Исааковича. -
Очень даже представляю. Я тоже несказанно рад видеть вас целым и невредимым. Что
здесь произошло, дядя Наум?
- Ай, что случилось, то случилось, не берите в голову, - отмахнулся Кауфман, но,
заметив у меня в руке сенсор от клавиатуры, пояснил: - Мне жутко стыдно за свою
горячность, молодой человек, но просто не удержался. Верите, нет, но я бы наверняка
сделал это гораздо раньше, если бы не его охрана, - Он кивнул на бесчувственного
Хатори. - Но слава богу, час назад вы уговорили этих нелюбезных парней уйти! Тогда ваш
бывший босс совсем обезумел: собрался уничтожить терминал, а также стрелять по вас и
моей дочери! Неужели вы думаете, дядя Наум допустил бы такое?
- Да уж... - пробормотал я, почесывая в затылке и хрустя ботинками по обломкам
клавиатуры. - Пожалуй, следует от лица маршалов выразить вам благодарность за
задержание особо опасного преступника...
- И все-таки мне жаль, что я сломал любезным маршалам такую дорогую вещь, -
посетовал дядя Наум. - Не ожидал, что она окажется столь хрупкой. Но не волнуйтесь, на
работе терминала это никак не отразится. Я уже нашел в резервном отсеке запасную
клавиатуру и почти закончил ее монтаж. - Дядя Наум указал на пульт, из-под которого
вылез при нашем появления. - А эту я починю, обещаю. Будет еще лучше прежней, вот
увидите!
- Не к спеху, дядя Наум, - утешил я его. - Разблокируйте-ка лучше для начала доспехи
"Всадников" и моих ребят, а то у них, наверное, уже руки-ноги затекли. А потом
немедленно настройте связь с Антикризисным Комитетом.
- Уже бегу! - с готовностью доложил Кауфман. - Ваше слово - закон, а закону дядя
Наум не перечит...
ЭПИЛОГ
МЕСЯЦЕМ ПОЗЖЕ
- Значит, ты окончательно решил покинуть нас, капитан? - поинтересовался у меня
Фишер, когда до него дошли слухи, что я намерен сложить с себя маршальские
полномочия. Официально я еще не заявлял об отставке, но пару раз в разговорах с
маршалами упомянул об этом.
- Да, окончательно. Поэтому я и отказался принимать присягу, - подтвердил я, глядя на
открывающуюся с десятого яруса Пирамиды панораму Западной Сибири. Педантичные
клинер-модули давно разгребли здесь все завалы и вычистили мусор, и теперь это была
лишь голая ровная площадка под открытым небом. Если бы не пронизывающий ветер и
служебные обязанности, я мог бы часами просто стоять и любоваться видом города. -
Извини, Даниэль... Для настоящего маршала я слишком злобен и невыдержан. В мирное
время таким мизантропам, как я, среди вас не место.
- Очень жаль, - разочарованно поморщился Даниэль. - А я уже собрался назначить тебя
ответственным за северо-восточный участок пригорода... Или, может, все-таки
одумаешься?
- Бесполезно упрашивать, Даниэль, - отрезал я. - Поздно старому аренному волку
переквалифицироваться в кого-то еще. Да и устал, если честно.
- Кстати, утром мы получили сведения о твоей подруге, - спохватился старший маршал
нашего гигаполиса. - Она...
- Спасибо, меня уже ознакомили с отчетом, - прервал я его. - Рад, что с Сабриной все в
порядке. И благодарен ее новому мужу за то, что он заботился о ней все это время.
Сабрина поступила очень мудро, что нашла себе в жизни надежную опору. Без Дитриха ей
в этом аду было бы тяжело.
- Что-то на самом деле ты не выглядишь радостным. - От Фишера не ускользнула
легкая печаль в моем голосе.
- Почему же? - возразил я и постарался улыбнуться. - Я счастлив, что для Сабрины и
Дитриха все завершилось просто замечательно, - и, желая переменить тему, спросил: -
Поступили еще отчеты до обеда? Кауфман из Женевы ничего не прислал? Не сообщал,
когда освободится?
- Ну, до "амнистии" ему еще далеко. Восстановление раздела "С" в Хранилище
Всемирного Наследия приходится производить по крупицам и остаткам копий
документов, что еще можно отыскать в Закрытой зоне. Комитет, конечно, не удерживает
Наума Исааковича и даже предлагал ему неделю отпуска, но Кауфман сам отказался
покидать Женеву, пока не доведет дело до конца. Комитет всячески ему потакает и даже
выдал в исключительном порядке "право на жизнь" виртоклону Наума Исааковича. Тот,
правда, не столь сообразительный, как его создатель, но тоже существенно нам помогает.
Особенно в поиске доказательств существования виртуального Макросовета: у виртоклона
отменный нюх на следы своих собратьев... Впрочем, тебе, наверное, все это уже
неинтересно. Так чем планируешь заняться в отставке, капитан?
- Дел по горло, - признался я. - Наум Исаакович попросил помочь вернуть домой его...
коллекцию антиквариата.
- Ты имеешь в виду тот автомобиль, который Кауфман поставил на колеса перед
отъездом в Женеву и попросил предоставить временную стоянку на финишном пункте
восточной пригородной магистрали?
- О чем ты? - изобразил я недоумение. - Я имею в виду коллекцию антиквариата дяди
Наума, которая действительно сейчас пылится на финишном пункте, вдали от дома.
Редкие дорогие вещи, будет обидно, если они пропадут.
- Будь по-твоему, - хитро прищурился Даниэль. - Антиквариат так антиквариат... И ты
надумал катить его в пригород своим ходом?
- Еще толком не решил. Не очень-то хочется наживать соседа-врага, если вдруг по
дороге с его любимой коллекцией что-нибудь случится. Наверное, пока я не в отставке,
воспользуюсь служебным положением и реквизирую на государственные нужды грузовой
бот. Так спокойнее. Потом отправлюсь в Дели за курами; Наум Исаакович также об этом
попросил. Каролина говорит, что, пока мы были в центре, кто-то проник в их курятник и
выпустил на волю всех птиц. Некоторых уже съели, нескольких Кэрри удалось поймать,
но двадцать с лишним одичавших кур до сих пор бегают по округе.
- Какой ужас! - покачал головой Даниэль. - Стая голодных нелетающих птиц рыщет по
пригородным лесам и пугает местное население. Надо задействовать спутник для их
поимки.
- Хорошая мысль, - согласился я. - Так что видишь - работы у меня дома полно. Я
пообещал помогать Кауфманам, поэтому просто обязан принять участие в возрождении
их семейного дела. Да и самому не мешало бы соорудить у себя в усадьбе хотя бы
маленький курятничек. Надо же чем-то заниматься на пенсии.
- Гроулер-птицевод! - хохотнул старший маршал Западной Сибири. - Ты считаешь это
занятие достойным отставного реал-технофайтера?
- Почему бы и нет? - пожал плечами я. - Птицеводство - дело полезное. К тому же,
когда привыкаешь к настоящей курятине, на суррогаты больше смотреть не хочется.
- Что ж, твое право... Но раз ты все равно отказался присягать маршалам, может быть,
тогда тебе придется по душе другое, не менее нужное занятие...
- Я же сказал - бесполезно уговаривать!
- Подожди, ты недослушал!.. Время сейчас неспокойное, сам понимаешь. Мы бросили
на Всемирном Форуме призыв, и теперь у нас нет отбоя от добровольцев - люди устали от
беззакония. Порядок более или менее восстановлен, но кое-кто до сих пор считает, что
анархия продолжается. В основном это, конечно же, фиаскеры и молодежь. Чтобы
искоренить проблему, нам необходимо снова загнать их в "Серебряные Врата". Человек
должен выплескивать свои негативные эмоции только в виртомире и не выносить их в
реальный мир. Как бы мы ни осуждали в прошлом реал-технофайтинг, все-таки его
значение для общества трудно переоценить. Этот спорт - как громоотвод для выплеска
негативной энергии миллионов людей. Как гладиаторские бои в Древнем Риме, надеюсь,
помнишь: "Хлеба и зрелищ!" Так и у нас: поставки хлеба налажены, а вот зрелищ
катастрофически не хватает. Турниры по реал-технофайтингу должны быть возрождены,
ты согласен, капитан? Поэтому как член Антикризисного Комитета я бы хотел попросить
тебя взять на себя организацию этого популярнейшего шоу. Кому, как не тебе, этим
заниматься?
- Вот дьявол! Ничего себе предложение! - от неожиданности только и сумел
выговорить я. Кто бы мог подумать, что после авантюры Хатори Санада и причастности к
ней известных реалеров маршалы так скоро заговорят о нашем спорте. И уж тем более
доверят мне, обычному аренному бойцу, отбеливать его запятнанную репутацию. В
последнее время я окончательно смирился с мыслью, что реал-технофайтинг остался для
меня в прошлом. И не только по вышеуказанной причине. Хватит, давно пора ветерану
уйти на покой и уступить дорогу молодым. Единственное, что удерживало меня раньше от
этого шага, - я твердо знал, что уже через полгода отдыха на пенсии волком взвою от
тоски по прежнему образу жизни.
Сегодня я шел на пенсию в полной уверенности, что история реал-технофайтинга
закончена. Жить воспоминаниями о славном прошлом - куда ни шло для ветерана, пока
еще не убеленного сединой. Но жить, чувствовать в руках силу и при этом знать, что шоу
продолжается без твоего участия...
- Вот дьявол! - повторил я. - Но почему именно я? Мало, что ли, других достойных
ветеранов в отставке?
- Не забывай, что арбитр - это, ко всему прочему, еще и доверенное лицо Макросовета,
- напомнил Даниэль. - Кому еще из вашего брата мы можем сегодня безоговорочно
доверять?
- Если Хатори не убьет Антарктида, то это известие его точно доконает, - проворчал я,
хватаясь за голову. - Нет, похоже, не видать мне покоя в этом мире! Будь трижды проклята
эта политика!.. Ладно, считайте, что на один сезон вы меня уговорили, а дальше видно
будет.
- Я и не сомневался, что ты согласишься, арбитр Гроулер, - похлопал меня по плечу
Фишер. - Так что о курицах пока забудь. Займись настоящим делом.
И он направился к выходу, оставляя меня в зале Закона наедине с мыслями. Из головы
сразу же выветрилась и грусть после известия о замужестве Сабрины, и все планы, что я
уже успел построить для себя в преддверии грядущей пенсии. Вместо прежних забот
горой навалились новые, о которых я пять минут назад и не подозревал.
Мне предстояло сделать очень многое и многому научиться, чтобы хотя бы примерно
соответствовать тому организаторскому уровню, на котором работал проштрафившийся
Санада. Планка находилась высоко, но понижать ее я не собирался. Первый турнир
арбитра Гроулера будет проведен с размахом и непременно запомнится поклонникам
реал-технофайтинга. Иначе просто нельзя, если я решил-таки связать себя с этим спортом
до конца жизни. А пенсия от меня все равно никуда не денется.
Мне нравилось это ощущение. Знакомое ощущение грядущего праздника, какое не
могли принизить даже ожидавшие меня неизбежные хлопоты. Разве что одна проблема, о
которой я неожиданно вспомнил, заставила недовольно заскрипеть зубами и слегка
испортила настроение, Однако на новом посту арбитра все личные пристрастия и
антипатии обязаны были уйти для меня на второй план. Отныне я радел не за отдельную
команду, а за игру в целом, что заставляло поступаться любыми принципами,
свойственными прежнему капитану Гроулеру.
Арбитру Гроулеру предстояло в скором времени отправиться на поклон к Ахиллесу и
"Всадникам Апокалипсиса", дабы уговорить их принять участие в ближайшем турнирном
сезоне. Переговоры ожидались трудными, но без чемпионов последних лет очередные
игры были обречены на провал, Ахиллес понимал это не хуже меня и потому мог ставить
сегодня организа
Закладка в соц.сетях
