Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...й, хотя сам спрашивал, могу ли я вызвать дух
Элвиса Пресли.
Фрэнсис улыбнулась. Глина затекла в уголок ее рта.
- А ты можешь?
- Не говори глупостей. Я же не медиум.
- Это не глупости. Ты веришь во всякую прочую оккультную чепуху, поэтому я
не вижу ничего странного в том, что
он спросил у тебя про Элвиса.
Габриэль вытерла руки о влажную тряпку, потом обмотала полотенцем
собственные волосы.
- Видишь ли, в тот момент мы с ним... развлекались, - объяснила она,
выпрямившись.
- Развлекались?
- Целовались. - Они с Фрэнсис поменялись местами, и Габриэль, подняв
голову, взглянула на лицо подруги, сплошь
покрытое белой пастой, не считая глаз и губ, - И все такое.
- Да, тогда это действительно странно. - Гладкая глина приятно ложилась на
лоб Габриэль. Она закрыла глаза и
попыталась расслабиться. - А чего он хотел: чтобы ты была Элвисом или просто
задать королю рок-н-ролла не сколько
вопросов?
- Какая разница? Я уже здорово завелась, и тут он остановился и спросил
меня, могу ли я вызвать дух Элвиса Пресли.
- Разница большая. Если он просто хотел задать несколько вопросов,
получить информацию, значит, он всего лишь с
чудинкой. А если он хотел, чтобы ты стала королем рок-н - ролла, тогда тебе
нужно искать себе другого мужчину.
Габриэль вздохнула и открыла глаза.
- Джо не мой мужчина. - Маска Фрэнсис начала подсыхать по краям и на
кончике носа. - Теперь твоя очередь, -
сказала Габриэль, нарочно сменив тему. - Почему бы тебе не рассказать, что ты
делала вчера вечером?
Теперь она была еще больше растеряна, чем раньше. С чего вдруг она решила,
что Фрэнсис поможет ей разобраться в
этом клубке чувств?
После маски они испробовали на себе тонизирующий лосьон и питательное
масло Габриэль. В конце концов кожа
заблестела здоровым блеском. После ухода подруги Габриэль испекла себе на обед
вегетарианскую пиццу и села с ней перед
телевизором. С пультом в руке она переключала программы, ища фильм "Охотник за
крокодилами". Ей хотелось понять, что
так привлекло Фрэнсис в мужчине, борющемся с рептилиями, но не успела она
просмотреть все каналы, как в дверь
позвонили. Поставив тарелку на кофейный столик, она подошла к двери. Только она
дотронулась до дверной ручки, в дом
ворвался Джо и ураганом пронесся мимо нее. Вместе с ним в прихожую влетели запах
сандалового дерева и легкое дыхание
раннего вечера. На нем были черные нейлоновые шорты с ярлыком "Найк" сзади и
майка с надписью "Большой пес" и
широкими проймами для рук, которые свисали чуть ли не до талии. Белые носки были
слегка запачканы, а кроссовки
годились в утиль. Он казался грубым самцом, мачо до мозга костей - именно таким
она и увидела его в первый раз, когда он
стоял, привалившись к дереву в парке "Энн Моррисон", и дымил как паровоз.
- Ну ладно, черт возьми, где она? - Он остановился посреди гостиной.
Габриэль закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, скользнув взглядом от
его сильных ног вверх, к шраму на
загорелой коже.
- Давай сюда, Габриэль. Я жду.
Она подняла глаза к его лицу. Легкая тень пятичасовой Щетины на его щеках
за три последующих часа сделалась еще
гуще. Он смотрел на нее из-под нахмуренных бровей. Раньше она сочла бы его
устрашающим, но не сейчас.
- Разве ты не должен иметь ордер, санкцию или еще что-нибудь, прежде чем
врываться в частные владения?
- Не морочь мне голову! - Он подбоченился и склонил голову набок. - Где
она?
- Про что ты говоришь?
- Ладно. - Он швырнул свой бумажник и ключи на столик рядом с ее тарелкой,
потом заглянул за диван и в шкаф.
- Что ты делаешь?
- Я на один день оставил тебя в покое - и вот, пожалуйста! - Он метнулся
мимо нее в столовую, быстро огляделся
по сторонам и прошагал в холл. Его слова тянулись за ним шлейфом. - Только я
начал думать, что у тебя есть мозги, как ты
сотворила такую глупость!
- Что именно? - Звуки его шагов вели в спальню. Габриэль бросилась за ним.
К тому времени, когда она там
появилась, он уже открыл и закрыл половину ящиков с ее бельем. - Если ты скажешь
мне, что ищешь, я помогу тебе
сэкономить время.
Вместо ответа он рывком распахнул дверцы шкафа и выбросил оттуда ее
одежду.
- Я предупреждал тебя, чтобы ты его не выгораживала!
Джо нагнулся, явив взорам Габриэль свою весьма симпатичную задницу. Когда
он выпрямился, в руках у него была
коробка.
- Э, положи на место! Там мои личные вещи.
- Тебе следовало подумать об этом раньше. В данный момент у тебя нет
личных вещей. Ты так здорово влипла, что
вряд ли тебе поможет даже тот зубастый адвокатишка, которого ты наняла. - С
этими словами Джо вывалил содержимое
коробки на ее кровать, и бархатное покрывало покрылось дюжинами бюстгальтеров,
трусиков, бюстье и подвязок. Он
уставился на эту груду белья, и глаза его округлились.
Если бы Габриэль не была так сердита, она бы расхохоталась.
- Что это еще такое, черт возьми? - Он подхватил черные синтетические
трусики - конечно, с открытой
промежностью, - повесил их на указательный палец и осмотрел со всех сторон. - У
тебя белье, как у проститутки.
Она выхватила у него трусики и бросила их в кучу на кровать.
- Фрэнсис приносит мне белье из своего магазина. Я мало что ношу из этих
вещей.
Джо поднял вишнево-красный корсет, отделанный черной бахромой. В этот
момент он походил на ребенка, перед
которым высыпали пеструю гору его любимых конфет. Ребенок со щеками, посиневшими
от щетины.
- Вот это мне нравится.
- Не сомневаюсь. - Она скрестила руки на груди.
- Тебе надо это носить.
- Джо, зачем ты сюда пришел?
Он нехотя оторвал взгляд от белья на ее кровати.
- Мне позвонили и сообщили, что Кевин передал тебе что-то в тубусе.
- Что? И в этом все дело? Он хотел, чтобы я посмотрела плакаты с рекламой
старых фильмов, которые он купил
через Интернет.
- Значит, он был здесь?
- Да. Как ты это узнал?
- Проклятие! - Он швырнул корсет на кровать и мимо Габриэль пошел прочь из
комнаты. - Зачем ты его впустила?
Она поспешила за Джо, не отрывая взгляда от мелких завитков волос у него
на шее.
- Он мой партнер по бизнесу. Почему я не должна его впускать?
- О Господи, я не знаю! Наверное, потому, что он укрывает ворованные вещи
и замешан в краже картины. Ты это
понимаешь?
Габриэль почти не слушала. Охваченная паникой, она утратила способность
думать и просто семенила за ним по
пятам. Так они прошли мимо ванной в конец коридора. Она схватила его за руку и
потянула назад, но это было все равно, что
пытаться остановить быка. Она забежала вперед и расставила руки, загородив
проход в свою студию.
- Это моя личная комната, - сказала она. Сердце ее остановилось, в висках
стучала кровь. - Тебе туда нельзя.
- Почему?
- Потому. - Придумать что-нибудь получше за такое короткое время она не
могла.
- Потому что я так сказала. - Он молча отодвинул ее с дороги.
- Нет, Джо!
Дверь распахнулась. Повисла долгая тишина, во время которой Габриэль
молилась всем богам, чтобы ее студия какимто
образом изменилась с тех пор, как она была здесь сегодня утром. Пресвятая
Дева Мария!
Видимо, мольбы не помогли.
Он медленно вошел в комнату и встал на расстоянии вытянутой руки от
портрета в человеческий рост. В этот момент
Габриэль мечтала лишь об одном - убежать куда-нибудь, спрятаться. Но куда же она
убежит? Она посмотрела через его
плечо на полотно. Предвечернее солнце, проникавшее в студию сквозь прозрачные
занавески, отбрасывало блики на
деревянный пол и мягко подсвечивало портрет. Габриэль надеялась, что он не
узнает себя.
- Это я, что ли? - спросил он, показывая на картину.
Все-таки узнал! Она была поймана с поличным. Может, ей плохо удавались
пропорции кистей и стоп, зато с пенисом
Джо проблем не возникло. Оставалось одно - бравировать, как можно лучше спрятав
свое смущение.
- По-моему, очень даже неплохо, - проговорила она и скрестила руки на
груди.
Он оглянулся на нее через плечо. В глазах его застыло недоумение.
- Я голый.
- Обнаженный.
- Один черт. - Он опять отвернулся, и Габриэль подошла ближе, встала рядом
с ним. - А где мои руки и ноги?
Она склонила голову набок.
- Видишь ли, мне не хватило времени их нарисовать.
- Зато, как я вижу, тебе хватило времени нарисовать мой член.
Ну что она могла на это сказать?
- Мне кажется, мне удалась форма твоих глаз.
- И моих яиц тоже.
Она опять попыталась отвлечь его внимание на верхнюю часть портрета.
- Я отлично схватила твой рот.
- Это что, мои губы? Какие-то надутые, - сказал он. "Хорошо хоть, что он
уже не критикует свои гениталии!" -
мысленно вздохнула Габриэль. - А что это за большой красный шар? Пожар, что ли?
- Твоя аура.
- Ага. - Он перевел взгляд на две картины, стоявшие у дальней стены. - Я
вижу, ты вся в работе.
Она закусила верхнюю губу и смолчала. По крайней мере на том портрете, где
она изобразила его в виде демона, он
был одет. Зато на другом...
- Здесь ты тоже не успела дорисовать руки и ноги?
- Пока нет.
- Я что, дьявол?
- В некотором роде.
- А при чем здесь собака?
- Это овечка.
- Похожа на пуделя.
Овечка была совсем не похожа на пуделя, но Габриэль не стала спорить. Вопервых,
она никогда не объясняла свои
картины, а во-вторых, решила не обращать внимания на его бестактные замечания,
понимая, что они вызваны удивлением.
Еще бы: открыть дверь и наткнуться на собственный портрет ню.
- Кто это? - спросил Джо, показывая на изображение его головы и тела
Давида.
- А ты не знаешь?
- Это не я.
- Я взяла в качестве модели микеланджеловскую скульптуру Давида. Я не
знала, что у тебя есть волосы на груди.
- Это что, шутка? - удивленно спросил он и покачал головой. - Я никогда не
стоял в такой позе. У него довольно
странный вид.
- Он готовится к схватке с Голиафом.
- Черт возьми! - выругался Джо, показывая на пах Давида. - Ты только
взгляни на это! У меня с двух лет не было
такого маленького хозяйства.
- Ты зациклился на своих гениталиях.
- Не я, леди, - он обернулся и наставил на нее палец, - это вы исподтишка
рисуете мой голый зад.
- Я художница.
- Да, а я астронавт.
Она собиралась простить ему грубое критиканство, но всему есть предел. И
предел этот настал.
- Убирайся!
Он скрестил руки на груди и оперся на одну ногу.
- Ты что, меня выгоняешь?
- Да.
Уголки его губ скривились в самодовольной усмешке самца.
- Думаешь, тебе хватит сил?
- Думаю, да. - Он засмеялся.
- Без баллончика с лаком для волос, маленькая мисс Задавака?
Ну все, теперь она разозлилась не на шутку! Она толкнула его в грудь, и он
отступил на шаг. К следующему толчку он
был готов и не двинулся с места.
- Пришел ко мне домой и хулиганишь! Почему я должна выслушивать от тебя
всякие гадости? - Она толкнула опять,
и он ухватил ее за руку. - Ты тайный полицейский агент, а не мой приятель. Я
никогда в жизни не завела бы себе такого
приятеля!
Улыбка его померкла, а губы поджались в ровную линию, как будто она его
обидела. Но это невозможно: для того,
чтобы обидеться, надо хоть что-то чувствовать.
- Почему, черт возьми?
- Ты окружен отрицательной энергией, - проговорила Габриэль, безуспешно
пытаясь вырвать руку. - К тому же, ты
мне не нравишься.
Он отпустил ее, и она покачнулась.
- Вчера вечером я тебе нравился. - Она скрестила руки и прищурила глаза.
- Вчера вечером было полнолуние.
- А как же мои портреты голышом, которые ты рисуешь?
- А что в них такого?
- Ты бы не стала рисовать член парня, который тебе не нравится.
- Мой интерес к твоему... э... - Габриэль запнулась. Она не могла
вымолвить это слово.
- Можешь назвать его "мистер Хэппи", - подсказал он, - или просто "пенис"
- тоже неплохо.
- К твоей мужской анатомии, - нашлась Габриэль, - это интерес художника.
- Опять ты за свое! - Он взял ее лицо в ладони. - Ты вырабатываешь для
себя плохую карму. - Он легонько провел
большим пальцем по ее подбородку.
- Я не лгу, - покривила душой Габриэль.
У нее перехватило дыхание. Она думала, что он сейчас ее поцелует. Но он
лишь засмеялся и направился к двери. Ее
охватило смешанное чувство облегчения и сожаления.
- Я профессиональный художник, - заверила она Джо, идя вслед за ним в
гостиную.
- Охотно верю.
- Это действительно так!
- Тогда вот что я тебе скажу, - произнес он, беря с кофейного столика свои
ключи. - В следующий раз, когда у тебя
возникнет желание порисовать, позови меня. Ты наденешь один из своих
непристойных комплектов белья, а я покажу тебе
свою анатомию. Вблизи и очень подробно.
Глава 14
Около полуночи Габриэль спихнула на пол белье, которое Джо вывалил на ее
покрывало, и улеглась в постель. Она
закрыла глаза, стараясь не думать о нем, не вспоминать, как он стоял в комнате,
широкоплечий, в открытой майке, и держал
на пальце трусики с открытой промежностью. Этот человек невыносим. Просто
чудовище! Он так ее разозлил, как не злил
еще ни один мужчина. Она должна была его ненавидеть. Он посмеялся над ее
убеждениями, а теперь еще и над ее
искусством, однако, как Габриэль ни старалась, она не могла вызвать в душе
антипатии. В нем было нечто притягательное...
ее влекло к нему так, как верующего влечет в Мекку. Она не хотела идти, но
сердцу не прикажешь.
Если на этой планете и был человек, которого Габриэль знала вдоль и
поперек, то это она сама. Она знала, что ей
полезно, а что вредно. Порой она ошибалась, например, когда думала, что хочет
стать массажисткой, а потом поняла, что ей
нужно реализовывать себя в более творческих сферах. Или когда брала уроки фэншуй
и обнаружила, что планирование
дизайна жилого помещения с целью достижения успокоительного эффекта и гармонии
вызывает в ней сильную головную
боль.
В жизни она искала себя в самых разных направлениях и в результате знала
обо всем понемногу. Кое-кто мог
упрекнуть ее в легкомыслии и безответственности, но, по ее мнению, это было
скорее желание идти на риск. Она не боялась
начинать с нуля и почти ко всем вещам относилась непредвзято. Кроме идеи о том,
чтобы. увлечься Джо. Их отношения
никогда не приведут ни к чему хорошему. Они слишком разные люди. Ночь и день.
Положительное и отрицательное. Инь и
ян.
Скоро он исчезнет из ее жизни. Странно, но мысль о предстоящей разлуке не
радовала, а, напротив, вызывала в душе
пустоту. Большую часть ночи она пролежала без сна. На другое утро Габриэль
пробежала трусцой свои обычные две мили,
потом вернулась домой и стала собираться на работу. После душа надела белые
трусики с рисунком в виде мелких красных
сердечек и такой же бюстгальтер. Этот комплект из натурального шелка ей тоже
подарила Фрэнсис. Он был одним из тех
немногих, которые Габриэль действительно носила. Она причесала мокрые волосы, а
пока они сохли, сделала макияж и
надела серьги в виде крупных колец, унизанных бисером.
По понедельникам Кевин брал выходной, и до полудня, пока не придет Мара,
ей предстояло работать с Джо наедине.
Эта мысль пугала и одновременно будоражила. Интересно, чем он будет заниматься:
закроется в кабинете и начнет рыться в
папках Кевина, как делал на прошлой неделе, или придумает вместе с ней, что бы
еще передвинуть и починить? И будет ли у
него на бедрах висеть пояс с инструментами?
Раздался звонок в дверь, затем громкий стук, который она узнала. Сунув
руки в рукава бархатного халата, Габриэль
пошла к двери, на ходу завязывая пояс и вытягивая волосы из-под воротника. Она
сняла дверную щеколду. Вместо обычных
джинсов и футболки на нем были строгий темно-синий костюм, крахмальная белая
рубашка и вишневый галстук. Глаза
скрывались за зеркальными стеклами солнечных очков, а в руке он держал пакет из
того же кафе на Восьмой улице, где
покупал ей сандвич в пятницу. Вторую руку он сунул в передний карман брюк.
- Я принес тебе завтрак, - сообщил Джо.
- Зачем? Тебя что, гложет совесть после того, как ты насмехался надо мной
вчера вечером?
- Я никогда над тобой не насмехался, - сказал он с совершенно серьезным
лицом. - Ты пригласишь меня в дом?
- Раньше ты не спрашивал приглашения. - Она отошла в сторону, давая ему
дорогу, и закрыла за ним дверь. -
Обычно ты просто врывался.
- У тебя было заперто. - Он поставил бумажный пакет на стол перед диваном
и достал оттуда два блинчика и два
стакана с кофе. - Надеюсь, ты любишь сливочные сырные блинчики, - сказал Джо,
снимая свои солнечные очки и убирая
их во внутренний карман пиджака. Потом он поднял на нее усталые глаза и сорвал
пластиковые крышки с одноразовых
стаканчиков. - Держи.
Габриэль не любила кофе, но все равно взяла. Он протянул ей блинчик, она
взяла и его. Впервые с того момента, как
она открыла дверь, девушка заметила, как напряженно сведены уголки его рта.
- Что случилось?
- Сначала поешь, потом поговорим.
- Потом? Как я могу есть?
Его взгляд скользнул по ее щекам и губам, затем опять поднялся к глазам.
- Вчера поздно вечером с Кевином связался торговец предметами искусства из
Портленда. Его зовут Уильям Стюарт
Шелкрофт.
- Я слышала про Уильяма. Кевин у него работал.
- И работает до сих пор. Сегодня днем, в три часа, Уильям Стюарт Шелкрофт
прилетит из Портленда двухчасовым
беспересадочным рейсом авиакомпании "Дельта". Они с Кевином договорились
встретиться в аэропорту, в комнате отдыха, и
обменять картину Хилларда на наличные деньги, после чего мистер Шелкрофт
собирается взять напрокат машину и
вернуться в Портленд. Мы арестуем их обоих, как только они произведут обмен. -
Габриэль растерянно моргала.
- Ты шутишь?..
- К сожалению, нет. Начиная с той ночи, когда была совершена кража,
картина находилась у Кевина.
Габриэль слышала, что он говорит. Слова были довольно четкими и все же не
имели смысла. Она знала Кевина много
лет и не могла так сильно в нем обманываться!
- Это, должно быть, ошибка.
- Никакой ошибки.
Его уверенный взгляд и пылкая речь породили в ней сомнения.
- Ты абсолютно уверен?
- Мы поставили его домашний телефон на прослушивание, и у нас есть запись
разговора, в котором он назначает
встречу Шелкрофту.
Она смотрела на Джо и видела в его карих глазах усталость и напряжение.
- Значит, все это правда?
- Боюсь, что да.
Впервые с тех пор, как он надел на нее наручники и притащил в полицейский
участок, она ему поверила. - Кевин
украл Моне мистера Хилларда?
- Для самой кражи он нанял кого-то еще.
- Кого?
- Мы пока не знаем. Она охнула.
- А может такое быть, что этот вор - единственный?
- Нет. Для того чтобы украсть очень ценное произведение искусства, такое
как картина Моне, нужно время и целая
сеть тайных контактеров - начиная от богатого коллекционера и ниже. Мы полагаем,
что они готовили эту кражу минимум
шесть месяцев и что это не первый и не единственный случай совместной работы
Кевина и Шелкрофта. Видимо, они
проводили такого рода операции с тех пор, как Кевин начал работать у Шелкрофта в
Портленде.
Габриэль никак не могла сопоставить все сказанное с Кевином.
- Как он мог заниматься такими ужасными вещами?
- Из-за денег. Больших денег.
Габриэль взглянула на еду, которую держала в руках, словно не понимая,
откуда она взялась.
- Возьми, - сказала она, ставя стаканчик с кофе на стол, - я не голодна.
Джо сделал движение навстречу, но девушка отошла и медленно опустилась на
край дивана. Она сидела, уронив руки
на колени и тупо уставившись в противоположный конец комнаты.
Все в ее доме выглядело так же, как и раньше. Часы на каминной полке мерно
стучали, тихо отсчитывая минуты, в
кухне гудел холодильник. Мимо окон проехал старый грузовик, где-то на улице
залаяла собака. Обычные повседневные
звуки, но все было по-другому. Изменилась вся ее жизнь.
- Я разрешила тебе работать в "Аномалии", потому что не принимала тебя
всерьез, - сказала она. - Я думала, ты
ошибаешься, и строила в голове разные фантазии: как ты придешь ко мне и будешь
извиняться за то... - Голос ее
надломился, и она кашлянула. Ей не хотелось плакать, устраивать сцены, но слезы
сами катились из глаз. Рисунок на
кофейных стаканчиках расплылся. - Извиняться за то, что арестовал меня в тот
день в парке, и за то, что заставил меня
предать Кевина. Но ты не ошибся в отношении Кевина.
- Прости. - Джо сел рядом с ней, широко расставив ноги, и положил ей на
руку свою большую теплую ладонь. -
Мне очень жаль, что с тобой случилось такое. Ты достойна лучшего.
- Я далека от идеала, но я никогда не совершала очень дурных поступков и
не заслужила такой плохой кармы. - Она
покачала головой, и слеза скатилась по ее щеке к уголку губ. - Как я могла быть
так слепа? И так глупа! Неужели не было
никаких признаков? Как я могла не знать, что мой деловой партнер - вор? - Он
сжал ее руку.
- Просто ты, как и восемьдесят процентов населения, не склонна усматривать
в каждом встречном вора или
преступника. Ты не подозреваешь всех подряд.
- А ты подозреваешь.
- Это моя работа. Мне приходится иметь дело с остальными двадцатью
процентами. - Он провел большим пальцем
по ее руке. - Я понимаю, ты сейчас вряд ли усмотришь в этом что-то хорошее, но с
тобой все будет в порядке. У тебя очень
толковый адвокат, он позаботится о том, чтобы салон остался за тобой.
- Я сомневаюсь, что мой бизнес уцелеет после таких передряг. - Из глаз ее
выкатились еще две слезинки. - Кража
этой картины до сих пор на слуху. Когда об аресте Кевина объявят в новостях...
Мне уже не оправиться от такого удара. -
Свободной рукой она вытерла мокрое лицо. - "Аномалия" погибла.
- Это не так, - сказал он.
Его глубокий голос звучал так убедительно, что она ему почти верила.
Впрочем, они оба знали, что ее бизнес никогда не станет прежним. Ее имя
навсегда будет связано с кражей картины
Хилларда. И в этом виновен Кевин. Он ее подставил. Она не могла совместить в
одном лице укрывателя краденого
антиквариата и человека, который приносил ей чай из розовых лепестков, когда она
плохо себя чувствовала. Как получилось,
что в одной личности уживались два разных человека? Ей казалось, что она хорошо
знает Кевина, на самом же деле она не
знала его совсем.
- В полиции думают, что он прячет и тот краденый антиквариат, фотографии
которого мне показывали в день моего
ареста?
- Да.
Пораженная ужасной мыслью, девушка быстро повернулась к Джо.
- И ты до сих пор считаешь меня виновной?
- Нет. - Он вытер ее мокрую щеку тыльной стороной ладони. - Я знаю, что ты
невиновна.
- Откуда?
- Я знаю тебя.
Да. А она знает его. Габриэль окинула взглядом его лицо, слегка впалые
гладко выбритые щеки и твердый подбородок.
- Как я могла быть такой дурой, Джо?
- Он одурачил множество людей.
- Да, но я работала с ним бок о бок. Он был моим другом, но, наверное, я
никогда не знала его по-настоящему.
Почему я не почувствовала его отрицательную энергию?
Он взял ее за плечи и заставил откинуться на спинку дивана, поближе к
нему.
- Ну не надо так переживать. Человеческая аура - . штука очень обманчивая.
- Ты надо мной издеваешься?
- Нет. Пытаюсь быть любезным.
Рыдания застряли у нее в горле. Она взглянула на Джо. Сначала Кевин,
теперь он. Неужели она так и будет всегда
ошибаться в людях?
- Почему я такая доверчивая? Фрэнсис постоянно твердит мне об этом. Моя
доверчивость довела меня до беды. -
Она покачала головой, растерянно моргая. Джо сидел так близко, что она
чувствовала запах его лосьона после бритья. -
Некоторые считают, что мы сами навлекаем на себя положительные или отрицательные
события и притягиваем тех людей,
которых заслуживаем.
- Полная чушь, на мой взгляд. Если бы это было так, то ты бы притягивала к
себе только неудавшихся вегетарианцев,
которые видят ауру и боятся кармы.
- Ты опять пытаешься быть любезным? - Он улыбнулся.
- Да. Но если ты этого не поняла, значит, у меня пока плохо получается.
Габриэль смотрела на его красивое и такое знакомое лицо, в проницательные
глаза, на брови, которые часто
хмурились, на прямой нос и твердый подбородок. На гладкую кожу, которая после
полудня начнет постепенно темнеть.
- Мой последний приятель видел ауру, боялся кармы и был вегетарианцем.
Причем настоящим.
- Потрясающе!
- Он был ужасно нудным.
- Понимаешь, все дело в том, что ты неудавшаяся вегетарианка и вообще не
до конца совершенна. - Он стер
большим пальцем еще одну слезинку с ее щеки. - Тебе нужен мужчина, который ценит
неукротимых и неуправляемых
женщин. Когда-то я ходил в церковноприходскую школу и очень хорошо относился к
несовершенным девочкам. В четвертом
классе Карла Солазабал поднимала свою плиссированную юбку и показывала мне
коленки. И за это она мне нравилась.
А он нравился ей за то, что пытался ее развеселить.
- И что же теперь? - спросила Габриэль.
Взгляд его посерьезнел.
- Как только Кевина арестуют, он будет помещен в...
- Я не об этом, - перебила его девушка. - Останусь ли я твоей тайной
осведомительницей после суда?
- Нет, ты освобождаешься от соглашения. Поскольку ты ничего не знала, я
уверен, что тебе даже не придется давать
свидетельские показания в суде.
Его ответ тяжким грузом лег ей на сердце. Она не станет спрашивать,
собирается ли он когда-нибудь встретиться с ней
снова и будет ли он звонить ей теперь, когда она перестала быть его фиктивной
подружкой.
- Когда тебе надо идти?
- Уже скоро.
Габриэль погладила его по руке, плечу и по голове. Она не станет говорить
о том, что будет дальше - завтра или на
следующей неделе. Ей не хочется об этом думать. Ее пальцы прошлись по его
шерстяному воротнику и взъерошили короткие
жесткие волосы. В его глазах вспыхнуло желание, и он опустил взгляд к ее губам.
- А что стало с Карлой? - спросила она.
Он положил руку ей на горло и скользнул пальцами под ее бархатный халат.
- Теперь она слуга закона штата.
Его большой палец приподнял ее подбородок, а губы приблизились, чтобы
коснуться ее губ - один раз, и два, и три.
Этот ласковый поцелуй пронизал ее, словно яркие лучи августовского солнца,
согрев от макушки и спины до низа живота. По
коленям, ногам и пяткам побежали иголочки, а в паху приятно заныло. От него
пахло мятой и кофе. Он целовал ее так, как
будто она казалась ему очень сладкой.
Его теплая ладонь скользнула под ее халат, и кончики пальцев прошлись по
гладкой кромке бюстгальтера, задев
округ
...Поділитися у соцмережах
