Жанр: Научная фантастика
Распознавание образов
...ботать.
"Транс". "Синий муравей". Бигенд.
А завтра снова предстоит встреча со Стоунстритом. И с Доротеей.
10
РЕЗКИЕ ДВИЖЕНИЯ, СЛАДКИЕ ЛИЧИКИ
Кейс созрела для резкого движения.
Эта мысль посещает ее в студии пилатеса на Нильс-Ярде, во время "короткой спинной растяжки".
Ее босые ноги продеты в кожаные петли, еще слишком жесткие и неразработанные. Сразу видно, что
студия недавно открылась. Могли бы смазать петли маслом.
Резкие движения... Кейс до сих пор не совсем понимает, что Донни имел в виду под этими
словами. Он так выражался, когда был зол или раздосадован. Именно то, что она сейчас чувствует.
Доротея шпыняет ее, как хочет, а она даже отпор дать не может. Пожаловаться Бигенду или Бернарду?
Она им не доверяет. Особенно Бигенду. Что у него на уме, на что он способен? Самое разумное -
закончить работу, получить деньги и улететь, сдав эту историю в багаж жизненного опыта.
Но есть еще Доротея с ее зловещими старыми связями. Эта бешеная сучка окрысилась без всякой
видимой причины, просто потому, что ей что-то не понравилось. А может, Бигенд прав, и Доротея
подозревает, что Кейс собираются назначить директором лондонского филиала? Или эта стерва состоит
в списке его бывших любовниц? Все возможно. Кейс чувствует, как внутри начинает сплетаться
маленький горячий узелок: прожженная куртка, вторжение азиатских шлюх, наступающие месячные...
Ей хочется схватить Доротею за горло и трясти, как погремушку, пока мозги не запрыгают в черепе.
Резкие движения. Судя по контексту, Донни имел в виду либо намеренный, но неожиданный
поступок, обескураживающий противника, либо, что более вероятно, какую-нибудь спонтанную
идиотскую выходку - с тем же результатом. Донни никогда не уточнял, в чем будет состоять то или
иное резкое движение. Похоже, он и сам этого не знал. Считал, что резкие движения должны быть
сымпровизированы в контексте ситуации. Дзен-буддизм в стиле Восточного Лансинга, штат Мичиган.
Кейс не может припомнить, осуществил ли Донни хотя бы одно из этих движений. Единственное, что
приходит на ум, - его неожиданная попытка озвучить свои сексуальные предпочтения. "Слушай, ты
это... можешь сделать сладкое личико?"
Сладкое личико, как она потом выяснила, - это стриптизерский сленг, обозначающий
стандартный набор мимических признаков оргазма.
А может, все дело в деньгах? Сделать резкое движение - значит, раздобыть денег? Донни
неизменно находился на мели, когда употреблял это выражение. Вообще-то денег у него никогда не
было, но временами положение становилось критическим. Обычно все кончалось тем, что он брал
взаймы у Кейс. Может, в этом и заключалось его резкое движение? Если так, то термин не подходит к
ситуации. То, что она собирается сделать, наоборот, чревато финансовыми потерями.
Кейс знает, что это идиотский план. Сделав выдох, она следит, как ее вытянутые ноги
поднимаются в кожаных петлях под прямым углом. Вдох, колени сгибаются, петли скрипят, пружины
сжимаются в недрах платформы. Снова выдох - как говорится, вхолостую. На вдохе она выпрямляет
ноги, растягивая пружины до упора. До положенных десяти остается еще шесть подходов.
Невозможно следить за правильностью движений и одновременно думать о чем-нибудь другом.
Потому Кейс и ходит в студию - чтобы остановить нежелательные мысли. Если как следует
сосредоточиться, то это удается. С годами она все больше убеждается, что беспокойство не помогает
при решении проблем. Но разве есть иной путь? Нельзя же просто не обращать на них внимания...
Проблемы, с которыми предстоит сегодня разобраться, достаточно серьезны. Через пару часов она
встретится со Стоунстритом и Доротеей, чтобы оценить последнюю версию мистера Хайнца.
Определить, годится эмблема или нет. Все строго по контракту.
Маленький горячий узелок нашептывает ей, что на встречу надо явиться в прожженном "Баз
Риксоне", с изолентой на плече (края заплатки уже начали закручиваться), ибо Доротея должна знать,
что ее выходка не прошла незамеченной. А когда они покажут новую картинку, которая почти
наверняка будет в порядке, ведь Хайнц первоклассный специалист, то она подумает секунду-другую, а
потом просто покачает головой. И Доротея будет видеть, что это ложь, но сделать ничего не сможет.
А потом Кейс попрощается, вернется в квартиру Дэмиена, упакует чемодан и отправится в
аэропорт Хитроу. И зарегистрируется на ближайший нью-йоркский рейс по обратному билету бизнескласса.
Ее контракт, скорее всего, будет сорван, придется побегать по Нью-Йорку в поисках новой
работы, но, по крайней мере, можно будет вышвырнуть из памяти Бигенда, Доротею и Стоунстрита,
вместе с подозрительным довеском их интриг. Зазеркалье отправится под замок, в свою шкатулку, до
следующего визита - скорее всего в отпуск, когда вернется Дэмиен. А Доротея и азиатские шлюхи
останутся за скобками.
Правда, придется солгать клиенту, чего делать, конечно, не хочется, тем более из-за дурацких
детских обид. Потерять контракт, серьезно повредить карьере - и все ради того, чтобы позлить
Доротею!.. Сомнительное удовольствие.
Смысл в этом может увидеть только маленький горячий узелок.
Кейс сидит, скрестив ноги, в позиции "сфинкс". Пружины ослаблены. Она вытягивает руки
ладонями вверх. Позиция "проситель". Как избавиться от мыслей? Чем больше думаешь о том, чтоб не
думать, тем больше думаешь... Чушь, надо сосредоточиться на правильной технике каждого повтора.
Под нежное позвякивание пружин.
Кейс попросила водителя подъехать к "Синему муравью" пораньше.
Перед встречей ей хочется побыть одной, погулять по улице, выпить кофе из бумажного
стаканчика. В понедельник утром Сохо звенит особой энергией, в которую приятно окунуться хоть на
несколько минут.
Купить кофе, пойти прочь от "Синего муравья", подстроиться к скорости спешащих на работу
людей. Почувствовать их близость.
Эти люди зарабатывают на жизнь, увлеченно изучая механизмы привлекательности, и Кейс
завидует их молодому энтузиазму. Неужели и она когда-то была такой же? Вряд ли. Свой первый
контракт, сразу после института, она подписала в Сиэтле, с фирмой, производящей спортивные
велосипеды. Потом были коньки, кроссовки... Талант, который Бигенд назвал "укрощенной
патологией", влек ее по жизни, определяя места работ и обеспечивая относительно безбедное
существование. Она привыкла считать, что просто плывет по течению, но сейчас ей становится ясно,
что это путь наименьшего сопротивления. Что в общем-то неудивительно: любое течение выбирает
такой путь. А куда этот путь может привести?
- В болото, - говорит она вслух.
Человек, следующий параллельным курсом, испуганно оглядывается. Молодой, очень
симпатичный азиатский парнишка. Кейс улыбается - мол, все в порядке. Он хмурит брови и ускоряет
шаг. Приостановившись, она смотрит ему вслед. Черный кожаный пиджак, похожий на шоферскую
куртку; швы прострочены серой ниткой, как у старого классического чемодана. А в руке у него как раз
такой чемоданчик, сделанный из телячьей кожи и отполированный до красно-коричневого блеска. Этот
цвет напоминает Кейс стариковские ботинки под вешалкой в доме, где умер ее дед. Она провожает
парнишку взглядом - с сожалением, даже с грустью. Это чувство не романтическое, а скорее
урбанистическое: тысячи незнакомых лиц, возникающих на мгновение, чтобы исчезнуть навсегда.
Такого сожаления Кейс не ощущала уже очень давно, и вот сейчас оно снова вернулось - наверное,
приближается некий поворотный момент, когда не знаешь, как поступить, и нуждаешься в поддержке.
Меняется даже отношение к фрагментам. Марго говорила, что фрагменты - это хобби. Но у Кейс
не бывает хобби. Бывают одержимости. Альтернативные миры, куда можно сбежать. "У фрагментов
нет названия, - сказала Марго, - поэтому ты их любишь. Это как с эмблемами на вещах". Марго
знает об аллергии на ярлыки: однажды она обратила внимание на отсутствие у Кейс бытовой техники
известных фирм, и той пришлось признаться, что дело не в экономии.
Азиатский парень уже успел затеряться в толпе; Кейс вглядывается, но не может его различить.
Она поднимает руку, смотрит на клон "Кассио". Пора возвращаться назад, к "Синему муравью" и
Доротее.
Третий этаж. Стоунстрит сидит на старом месте; костюм его столь же изысканно измят. Правда,
на этот раз цвет костюма серый, а рыжие волосы зачесаны на другую сторону. Он курит сигарету и
лениво листает какой-то документ в розовой папке с клеймом "Синего муравья".
- Здравствуйте, милочка! Спасибо за субботний ужин, спасибо, что составили нам компанию.
Как добрались домой?
- Нормально. По пути еще остановились выпить - где-то в баре, в Кларкенуэлле.
- А, это улучшенная версия нашего района. Квартиры там просто замечательные. О чем вы
говорили, о работе?
- Да нет, не о работе. Мы говорили о фрагментах. - Кейс внимательно следит за выражением
его лица.
- Фрагменты? Какие фрагменты? - Он поднимает голову, словно испугавшись, что упустил
нить разговора.
- Видеоклипы в сети. Какой-то неизвестный фильм выставляют в интернет по кусочкам. Знаете,
о чем я?
- А, это...
Что именно он знает?
- Елена сказала, что вы звонили, интересовались фирмой "Транс".
- Да.
- Довольно известная концепция - распространение из уст в уста. Мы и сами толком не знаем,
чем они занимаются. Где вы о них слышали?
- От кого-то в баре.
- Сам я в это не влезаю. Фирмой управляет моя двоюродная сестра. Хотите, я вас познакомлю?
- Бернард, мне просто было любопытно. А где Доротея?
- Должна прийти с минуты на минуту. Тяжелая женщина, да?
- Я ее почти не знаю. - Кейс поправляет прическу перед зеркальной панелью и садится за стол.
- Хьюберт еще в Нью-Йорке?
- Да, на переговорах с корпорацией "Мерсер".
- Я его однажды там видела. В здании "Мерсера". У них внизу есть бар, он там разговаривал с
собакой Кевина Бэйкона.
- С собакой?
- Да, там был Кевин Бэйкон со своей собакой. И Хьюберт с ней разговаривал.
- Хм, не знал, что он любит животных.
- Животных знаменитостей. И потом, с самим Кевином Бэйконом он даже не поздоровался,
говорил только с собакой.
- Что вы о нем думаете?
- О Кевине Бэйконе?
- О Хьюберте.
- Вы серьезно?
Стоунстрит поднимает голову, смотрит на нее.
- Отчасти.
- Скажем так: я рада, что это контракт, а не постоянная работа.
- Гхм...
Бернард озадаченно морщит лоб, но тут в комнату входит Доротея, затянутая в нешуточные
черные бизнес-доспехи от "Армани". У Кейс мелькает мысль, что этот наряд - своеобразный протест
против моды. Лучше всего он подошел бы для ритуальной казни.
- Доброе утро. - Доротея поворачивается к Кейс. - Как ваше самочувствие?
- Спасибо, прекрасно. А ваше?
- Вы же знаете, мне пришлось слетать во Франкфурт к Хайнцу. (Типа по вашей милости.) И
маэстро опять оказался на высоте. Кстати, Хайнц очень хорошо отозвался о "Синем муравье".
Слышите, Бернард? Он сказал, что это как глоток свежего воздуха.
Доротея глядит на Кейс с улыбочкой. Стерва. Кейс улыбается в ответ.
Доротея садится рядом со Стоунстритом; в руках у нее очередной конверт с катушками.
- Хайнц нарисовал эмблему прямо при мне. Большая честь - наблюдать, как маэстро работает.
- Покажите.
- Да, конечно.
Доротея не торопясь разматывает веревочку, засовывает пальцы в конверт и вынимает картонный
квадрат формата А4, как и в прошлый раз. На картонке нарисован Мишлен в одной из своих ранних,
наиболее тошнотворных ипостасей - не сегодняшняя раздутая нидзя-черепашка без панциря, а
пожилое пресыщенное существо с сигарой, похожее на мумию со взбухшими ногами.
- Бибендам, - произносит Доротея.
- Это что, ресторан? - удивленно спрашивает Стоун-стрит. - На Фулхам-роуд?
Он сидит рядом с Доротеей и не видит, что нарисовано на картонке.
Кейс едва сдерживает крик.
- Ой, - говорит Доротея. - Как же я дура. Это ведь другой проект.
Бибендам отправляется обратно в конверт.
Доротея извлекает новый дизайн эмблемы, несколько секунд держит его перед Кейс, а потом с
какой-то небрежностью показывает Бернарду.
Бывший сперматозоид-шестидесятник превратился в нечто кометообразное, размытую и более
энергичную версию существующей эмблемы, которой уже более десяти лет.
Кейс безуспешно пытается открыть рот и что-то сказать. Откуда Доротея узнала? Кто ей сказал?
Пауза затягивается.
Рыжие брови Стоунстрита медленно ползут вверх - миллиметр за миллиметром, - изгибаясь
вопросительными дугами.
- Ну?
Бибендам. Это его имя. И еще так называется ресторан в обновленном "Домике Мишлена",
который Кейс, разумеется, обходит за три квартала.
- Кейс, вам нехорошо? Хотите выпить воды?
Впервые она увидела Бибендама во французском журнале, когда ей было шесть лет. Ее вырвало
прямо на страницу.
- Он получил утку в лицо на скорости двести пятьдесят узлов.
- Простите?..
В голосе Стоунстрита звенит беспокойство, он начинает вставать.
- Все в порядке, Бернард. - Кейс изо всех сил вцепляется в край стола.
- Принести вам воды?
- Нет, не надо. Я имею в виду новый дизайн. Он подойдет, все в порядке.
- Вы так побледнели... Как будто увидели призрака.
Доротея ухмыляется.
- Я... просто... Это работа Хайнца. Она меня... потрясла. - Кейс пытается сложить губы в улыбу.
- В самом деле? Ну, это просто замечательно!
- Да, - кивает Кейс. - Но мы ведь с вами закончили, да? Теперь Доротея вернется к себе во
Франкфурт. А я вернусь в Нью-Йорк. - Она неуверенно встает, держась за спинку стула. - Если
можно, вызовите мне машину.
Она не хочет смотреть на Доротею. Вот кто сделал сегодня резкое движение. Один-ноль, Доротея
выиграла. Потрясение очень глубокое, не идет ни в какое сравнение с вторжением азиатских шлюх. Это
гораздо хуже. Очень мало людей знает об истинном масштабе ее фобии, и еще меньше - о конкретных
эмблемах, вызывающих болезненную реакцию. Ее родители, несколько психиатров, самые близкие
друзья, максимум трое бывших любовников. Больше никто.
А Доротея знает.
Кейс на негнущихся ногах подходит к двери, берется за ручку, оглядывается.
- До свидания, Бернард. До свидания, Доротея. Стоунстрит выглядит озадаченным.
Доротея светится от радости.
К этому часу энергичная толпа на улицах Сохо рассосалась. Машина, слава богу, уже стоит у
входа.
На подъезде к Парквею Кейс берется за кошелек, чтобы расплатиться с водителем, но вспоминает,
что это машина "Синего муравья".
Открыть подъезд. Подняться по лестнице, перешагивая через две ступеньки. Приготовить черные
немецкие ключи.
К дверной ручке привязан жирный Мишлен, сделанный из белого фетра. Подвешен за горло на
черном шнурке.
Кейс начинает кричать. Берет себя в руки. Закрывает рот ладонью.
Вдох, выдох.
- Он получил утку в лицо на скорости двести пятьдесят узлов.
Черный волосок на месте. Пудру с ручки, разумеется, смахнули, но периметр по-прежнему в
безопасности.
Кейс старается не глядеть на чудовище, прикрученное к двери. Это просто кукла. Обычная кукла.
Немецкий ключ вонзается в замок.
Зайти внутрь, запереть дверь, накинуть цепочку.
Дребезжит телефон.
Она вскрикивает.
После третьего звонка поднимает трубку:
- Але?
- Это Хьюберт.
- Хьюберт?..
- Конечно, кто же еще. Итак?
- Что, "итак"?
- Утро вечера мудренее.
Кейс открывает рот, но слова застревают в горле.
- Вы подписались под эмблемой Хайнца, - продолжает он. - Значит, дело сделано.
Поздравляю.
В трубке слышен приглушенный звук рояля. Фоновая музыка коктейльного зала. Сколько сейчас
времени в Нью-Йорке?
- Я собираю чемоданы, Хьюберт. Беру такси в Хитроу, потом первым же рейсом домой.
Наконец-то озвучено то, чего, она хочет больше всего на свете.
- Замечательно. Значит, мы можем все обсудить, как только вы прибудете.
- Вообще-то я лечу в Париж.
- Париж? Ладно. Я там буду завтра утром. Мой клиент как раз должен мне один полет на
"Гольфстриме"* [Небольшой реактивный самолет.]. Заодно и долг получу.
- Послушайте, Хьюберт, тут нечего обсуждать. Я все сказала в субботу.
- Вы помирились с Доротеей?
Он меняет тему разговора.
- Вы меняете тему, Хьюберт.
- Бернарду показалось, что вам стало плохо при виде нового дизайна.
- Вы опять меняете тему. Буду ли я на вас работать, искать автора фрагментов? Нет, не буду.
- Почему?
Вопрос ставит ее в тупик. Потому что Бигенд ей несимпатичен? Потому что она ему не доверяет?
Потому что ей не интересно, откуда берутся фрагменты, кто их делает и зачем? Это последнее
неправда: ей очень хочется узнать правду об источнике чуда, как и любому фрагментщику. Достаточно
зайти на Ф:Ф:Ф, чтобы в этом убедиться. Но все дело в том, что слова "фрагменты" и "Бигенд" в одном
предложении смотрятся весьма неприятно и пугающе. Не Бигенд-человек, неправильно надевающий
ковбойскую шляпу, а Бигенд-сила, стоящая за "Синим муравьем". Бигенд, бесспорный гений своей
профессии, открыватель новых путей.
- Я хочу вас кое с кем познакомить, - говорит он. - По моей просьбе этот человек пришел в
офис сегодня утром. Бернард должен был устроить так, чтобы вы вместе пообедали. Но вы ушли
слишком быстро.
- Познакомить? С кем, для чего?
- Он американец, по имени Бун Чу.
- Бунчу?
- Два разных слова, Бун Чу. Думаю, вы с ним отлично сработаетесь. Я хочу, чтоб вы просто
поболтали.
- Хьюберт, ну как вам еще объяснить? Это бесполезно! Мне совершенно не интересно...
- Он сейчас на другой линии. Бун, вы слышите нас? Где вы находитесь?
- На выходе из Камденского туннеля, - жизнерадостно откликается мужской американский
голос. - Смотрю на вывеску "Вирджин".
- Вот видите, - говорит Бигенд, - он совсем рядом.
- Дальше по Парквею, да? - уточняет американский голос. - Прямо вверх, от станции?
- Хьюберт, в самом деле, это бессмысленно...
- Я вас прошу, - говорит Бигенд. - Поговорите с Буном. Что вы теряете? Если вас не зацепит,
полетите в свой Париж.
Что он имеет в виду? Что значит "зацепит"?
- Каникулы за счет "Синего муравья", - продолжает он. - Я распоряжусь, чтобы вам
забронировали гостиницу. В качестве премии за консультацию по дизайну "X и П". Мы с самого начала
знали, что можем на вас положиться. Наш клиент готов перейти на новую эмблему уже весной. Да,
кстати, для вас снова будет работа: предстоит утвердить варианты для каждого конкретного продукта.
Он снова применяет этот трюк. Кейс уже начинает думать, что будет проще встретиться с этим
Буном, а потом поехать в аэропорт. А в Нью-Йорке она всегда сможет избежать Бигенда.
- Он все еще на линии, Хьюберт?
- Да-да, - отзывается американский голос. - Я на Парквее.
- Звоните два раза, - говорит Кейс и дает номер дома и квартиры.
Повесив трубку, она идет на кухню и вооружается новеньким немецким ножом и черным
мусорным пакетом. Мусорный вкладыш, как их здесь называют. Кейс открывает входную дверь. Это
все еще висит на ручке. Стиснув зубы, она одевает его в черный пластик, потом ножом перерезает
шнурок. Это падает в мешок. Кейс оставляет мешок за порохом, идет на кухню, кладет нож в ящик.
Потом возвращается к двери. Глубокий вдох. Выйдя за порог, она нашаривает ключ на шее, запирает
замок. Осторожно поднимает черный пакет. Это теперь лежит внутри, словно дохлая крыса, только не
такая тяжелая. Кейс спускается вниз и оставляет мешок на площадке, за кипой старых журналов,
предназначенных на выброс. Вот и все дела. Она садится на ступеньки, прислоняется к стене и
обхватывает колени руками. Узелок внутри начинает шевелиться. Кейс с раздражением чувствует, что
начались месячные.
Она встает и возвращается в квартиру, чтобы об этом позаботиться. И едва успевает закончить,
как дважды трещит звонок.
- А, ч-черт!..
Она сбегает по ступенькам, забыв запереть квартиру.
Все это должно занять не более минуты. Она извинится за то, что Бигенд настоял на встрече, но
будет твердо стоять на своем: ни в каких проектах по поиску автора фрагментов она участвовать не
будет. Просто и ясно.
Наружная дверь сделана из дуба и выкрашена белой эмалью, которая уже пожелтела и
потрескалась по краям. Глазок, должно быть, не протирали со времен Второй мировой.
Кейс отпирает дверь.
- Кейс? Здравствуйте, я Бун Чу. Рад познакомиться! - Он протягивает руку.
На нем все та же шоферская куртка, прошитая серой ниткой. Правая рука вытянута, в левой
красно-коричневый чемоданчик, который привлек внимание Кейс несколько часов назад, на улице в
Сохо.
- Здравствуйте, - говорит она, пожимая его руку.
БУН ЧУ
Бун Чу развалился на коричневом диване, по-ковбойски скрестив ноги.
- А вы раньше никогда не работали с "Синим муравьем"?
Его глаза сверлят, как буравчики. Типичная черта американо-китайских ботаников? Этакое
интенсивное бесстыжее любопытство.
- Да, в Нью-Йорке, несколько раз, - отвечает Кейс со своего насеста за столом.
- По контракту?
- Да.
- Я тоже.
- А что вы делали?
- Настраивал компьютеры. - Он умолкает на секунду. - Сначала окончил Техасский
университет, потом Гарвард. Потом открыл интернет-компанию. Которая лопнула, конечно.
По голосу не скажешь, что он огорчен. Кейс заметила: мало кто из бывших владельцев огорчается
по поводу провала своих интернет-проектов. В основном они относятся к этому с циничным
фатализмом, считают, что это к лучшему. Хорошо, если Бун не из их числа.
- Если ваше имя набрать в "Гугле", то...
- То услышите громкий хлопок, какой бывает, когда лопается перспективная интернет-компания.
А еще встретите кое-какие упоминания о "цивилизованном хакере". Впрочем, это все сплетни.
Он бросает взгляд на кибердевочек у стены, но ничего не спрашивает.
- А чем занималась ваша фирма?
- Сетевой безопасностью.
- Живете в Америке?
- В штате Вашингтон. У меня земельный участок на острове Оркас. Небольшой пятачок и часть
горного склона. И кузов от трейлера "Аэрострим" пятьдесят первого года, подпертый шпалами. Все
держится на плесени и еще на какой-то дряни, которая окисляет алюминий. Я давно собираюсь
построить дом, да жалко портить вид на скалу.
- И это ваша постоянная база?
- Моя база вот. - Он пинает ногой свой антикварный чемоданчик. - А вы где живете, Кейс?
- В Западном Манхэттене, на перекрестке Сотой и Одиннадцатой.
- Да, я знал, что вы живете в Нью-Йорке.
- Откуда?
- Нашел вас в "Гугле".
На кухне начинает свистеть чайник. Кейс встает. Бун тоже встает, идет за компанию на кухню.
- Интересный желтый цвет, - комментирует он.
- Дэмиен Пиез.
- Вы о чем?
- Фамилия такая - Пиез. "Завтрак с овсянкой". Режиссер видеоклипов. Не знакомы с его
работами?
- Так сразу не вспомню.
- Это его квартира. Бун, а что вам предложил Бигенд?
- Партнерство, как он выразился, - говорит Бун, и Кейс чувствует, что он внимательно следит
за ее реакцией. - Хотя я не вполне понял, что он имеет в виду. Он хочет, чтобы я работал с вами. Мы
должны найти человека, который выкладывает видеоклипы в интернет. Все расходы будут покрыты;
насчет гонорара я еще не говорил.
Волосы у него плотные, жесткие, типичная китайская щетка. Лицо чуть вытянутое, изначально
женственное, но впоследствии, должно быть, закалившееся в передрягах, которых наверняка хватало в
жизни китайского мальчика по имени Бун, выросшего в американском городке под названием Тулса.
- Он вам объяснил, почему мы должны работать вместе? И вообще, зачем ему нужна я? - Кейс
кладет в заварник пакетики так называемого чая, заливает кипятком. - Извините, забыла спросить:
может, вам кофе?
- Нет, пусть будет чай.
Бун подходит к раковине и начинает мыть стоящие там кружки. Что-то в его движениях
напоминает повара, с которым Кейс одно время встречалась. Тот так же сноровисто складывал
полотенце перед тем, как вытереть посуду.
- Бигенд сказал, что не хочет изобретать велосипед. - Бун ставит чашки на стол. - Сказал, что
если кто и сможет вычислить, откуда берутся эти обрывки, так это вы.
- А ваша роль какая?
- Я должен вам помогать. Вы даете идею, я воплощаю ее в жизнь.
Кейс смотрит на него:
- А вы уверены, что справитесь?
- Конечно, я не всесилен, но пригодиться могу. Как говорится, практик-ассистент широкого
профиля.
Кейс разливает чай в кружки.
- А сами вы хотите это делать?
Он выуживает пакет так называемого чая, нюхает его.
- Что это такое?
- Не знаю. Нашла у Дэмиена в шкафу. Кажется, чай без кофеина.
Бун дует на кружку, осторожно пробует, морщится:
- Горячо.
- Ну, так как? Вы хотите это делать?
Он держит кружку у рта, смотрит на Кейс сквозь ленточки пара.
- Честно говоря, пока не решил. - Он опускает кружку. - Это интересная задача, теоретически.
Насколько мы знаем, с ней никто еще не справился. Время у меня сейчас есть. А у Бигенда есть деньги,
которые он готов потратить.
- Это ваши "за"?
Он кивает, делает глоток, снова морщится.
- Да. А против, в общем-то, одно: Бигенд. Такие вещи трудно сопоставить, правда?
Бун подходит к окну и, похоже, смотрит на улицу. Потом показывает на круглый прозрачный
вентилятор, который вмонтирован в верхнюю панель одной из створок:
- У нас таких нет. А здесь они везде, во всех окнах. Непонятно, зачем они вообще нужны.
- Эффект Зазеркалья, - отвечает Кейс.
- Зазеркалья?
- Разные мелкие отличия.
- Для меня Зазеркалье - это Бангкок. Все чужое, азиатское. А здесь практически все, как у нас.
- Нет, не все, - возражает Кейс. - Вы же заметили вентилятор. Это местная английская вещь,
они его сами изобрели, разработали конструкцию. И, скорее всего здесь же изготовили. Британия всегда
была индустриальной страной. Зайдите в магазин, купите ножницы - это наверняка будут английские
ножницы. Они здесь все делают сами. А цены на импорт всегда искусственно завышали, чтобы ничего
не ввозить. В Японии та же ситуация - там каждая мелочь, каждый шурупчик местного производства.
- Да, я понимаю, о чем вы говорите. Но знаете, такое положение долго не продержится. Сейчас
все бигенды мира над этим работают: над стиранием границ. Скоро уже не останется таких зеркал, за
которые можно будет убежать. - Бун смотрит ей в глаза. - По крайней мере, в смысле мелочей и
шурупчиков.
Они несут кружки в гостиную, садятся на старые места.
- А вы? - спрашивает Бун. - Что вы думаете о Бигенде?
Кейс не может понять, зачем она вообще продолжает эт
...Закладка в соц.сетях
