Жанр: Научная фантастика
Спасательная шлюпка
...т более важную проблему.
Важнейшим существом для Хэма был его приятель Джес. Носила ли их дружба
гомосексуальный оттенок, из слов Хэма понять было невозможно. Никто больше
не любил Хэма - ни мать, ни отец, ни подруги. Только Джес. И Хэм отвечал
ему тем же. Вот уже двадцать лет, как они были собутыльниками, убивая время
досуга выпивкой.
Но внезапно Хэма забрали и послали на странную колонию далекой планеты, где
он вряд ли встретит человека своего круга, с которым можно было бы
поговорить. Он не мог даже написать Джесу - не потому, что был неграмотен,
просто сообщить что-либо, кроме голых фактов, Хэму было не под силу.
Страдая от этой потери, он погрузился в отчаяние, которого никто вокруг не
замечал. Он не мог выразить свои ощущения, не мог даже объяснить причины их
появления, хотя Джайлсу и удалось понемногу вытянуть из него нужную
информацию и кое-как понять состояние Хэма.
Хэм, лишенный Джеса, нуждался в какой-нибудь привязанности и бессознательно
тянулся к Джайлсу. Джайлс единственный имел тот же рост, силу и другие
качества, которыми были наделены прежние друзья Хэма. Они с Хэмом
находились на противоположных концах социальной лестницы, но безжалостная
рука судьбы подняла их и перекроила им жизнь.
"Оба они прокляты", - подумал Джайлс. Но Хэму все же лучше - он мог
свободно любить любого человека, а Джайлс, хотя и находился в тесных
отношениях с Полем, вряд ли смог бы назвать это "дружбой".
Что касается женщин... Джайлс внезапно осознал, что он не вынес ничего
стоящего из своих кратких связей, да и не стремился к этому. Впервые он
осознал, что его никто не любил, и сам он не любит ни одного человека. Его
родители были живы, но уже были отделены от него непреодолимой стеной
возраста и обычаев, а братья и сестры были чужды ему.
Он был лишен любви - необходимой составной части жизни Хэма, но Джайлс не
сознавал этого раньше. Для него любовь была долгом, и долг был его любовью.
Его эмоции простирались только в пределах долга, и больше ничего ему не
было нужно. Его мысли вновь вернулись к Хэму. Тот не мог понять причин
своего страдания, и это лучше всего, потому что Хэм не мог осознать причин
своей привязанности к Джайлсу, ведь он не мог и мечтать о том, чтобы стать
другом Адельмана в любом доступном ему смысле. Единственное, что Хэм мог
ощущать - это мучительное желание сделать что-нибудь для Джайлса, что-то
большое и трудное, чуть ли не отдать за него свою жизнь.
- Хорошо, - сказал Джайлс. - Хорошо, Хэм. Я понял, не беспокойся. Как
только ты мне понадобишься, я тебя позову.
- В самом деле? - спросил Хэм.
- Конечно, - ответил Джайлс. - Не беспокойся об этом, все будет в порядке.
- Правда? - успокоенно сказал Хэм.
Он еще плакал, но уже от благодарности и облегчения, сжимая руку Джайлса.
Джайлс посидел с ним немного, пока тот не уснул. Потом осторожно освободил
руку и встал, потянулся - мускулы затекли от долгого сидения. Ему пришло в
голову, что в колониях должны быть и другие чернорабочие - Хэма невозможно
отправить назад, на Землю, но можно изменить его контракт таким образом,
чтобы он попал в общество себе подобных.
Джайлс лег на койку и стал размышлять о том, как заставить капитана
изменить курс. Он убедился, что полиции известно, что Поль находится где-то
в колониях, и, следовательно, она будет охотиться за ним именно там. Но
время... Джайлс не мог предполагать, что ему придется столкнуться с
упорством капитана. Почему? - вот в чем вопрос. Почему капитан так тверд в
своем решении? Неужели, отвергая его предложение, она руководствовалась
лишь тем, что сказала?
7
Через двое корабельных суток он по-прежнему не имел решения. Но, видимо, не
судьба была ему подумать об этом спокойно. Едва он сел на койку с
магнитофоном Эстевена, чтобы записать события последнего дня, за
перегородкой соседнего отсека раздался шум - крик, вопли нарушили тишину
корабля.
Он сунул магнитофон в карман и выбежал в средний отсек, увидев, что Гроус
прижал к стене Эстевена и пытается сделать так, чтобы тот лишился сознания.
Гроус был лет на десять старше Эстевена, ниже ростом и легче. К тому же он,
очевидно, не имел представления о тактике драки, кроме общей идеи о том,
что нужно молотить противника кулаками почем попало. Но его бешенство
компенсировало все недостатки, и Эстевен, зажатый между двумя койками и
стеной, не мог вырваться от обезумевшего Гроуса. Было ясно, что если не
остановить Гроуса, он может нанести своему противнику серьезный вред.
Джайлс отшвырнул пару коек и сгреб Гроуса за воротник.
- Стой! - рявкнул он, отбрасывая его от жертвы. Эстевен уже сползал по
стене на пол. - Остынь, Гроус. Ну, ну, не пытайся ударить меня, веди себя
спокойно. Эстевен, сядь на другую койку и расскажи, что случилось.
- Он, он... - всхлипывал Эстевен. На его щеках появился уже знакомый
Джайлсу неестественный румянец. - Он берет все, что ему нравится. Он взял
компьютер и еще книгу. Я хотел лишь вырвать из нее несколько страниц, чтобы
записать туда музыку, которую сочинил...
- Всего лишь!.. - завопил Гроус в бешенстве. - Несколько страниц - это
всего лишь?! Целую пачку листов из книги моих предков о доказательстве
теорем! Я читал ее, чтобы убить время, но это моя книга, и для меня она
бесценна! Ей 225 лет! И ты посмел думать, что я позволю тебе вырвать
страницы из книги, завещанной мне предками, чтобы нацарапать какую-то
доморощенную мелодийку? Это ты-то собираешься сочинять музыку? Да все
знают, что всю музыку теперь пишут музыкальные ящики...
- Гроус! - сказал Джайлс.
Тот замолк.
- Он думает... - начал Эстевен.
- И ты тоже, - сказал Джайлс. - Спокойно. Гроус, покажите-ка мне книгу.
Все еще глядя на Эстевена, Гроус полез в карман и вынул оттуда коричневый
томик, маленький, умещающийся на ладони. Однако, открыв его, Джайлс увидел,
что на страницах было достаточно пустого места вокруг чертежей.
- Это математическая книга по доказательству теорем?
- Так точно, Ваша Честь, - уже менее агрессивно сказал Гроус. - Ее купил
мой дед еще до Великой Революции. Это наследство того времени, когда
компьютеры занимали целые этажи.
- Ей двести лет? - спросил Джайлс. - Ты прав, что не дал ее уродовать,
Гроус.
Он поморщился, взял угол одной страницы двумя пальцами и попытался оторвать
бумагу.
- Она довольно прочна для такой старой книги, - сказал он. - Как...
- Ее пластифицировали, - гордо ответил Гроус. - Это сделал мой отец, и это
стоило ему месячного заработка, но зато она уже сорок пять лет выглядит как
новенькая.
- Пласти... что? - спросил Эстевен.
- Все правильно, Эстевен, - сказал Джайлс. - Гроус прав. А что?
- Да нет, - сказал тот, все еще глядя на книгу. - Только... если это
пластик, моя ручка не будет на нем писать. Эти листы мне не годятся.
- Черт побери, что же ты не подумал об этом с самого начала, прежде чем
хватать мою книгу?! - завопил Гроус.
- Да я сперва попросил тебя...
- А я тебе сказал "нет"! Неужели я должен давать объяснения, почему нельзя
рвать книгу, доставшуюся мне по наследству?
- Было бы немного умнее, если бы ты попытался все же объяснить ему это, -
сказал Джайлс. - Ладно, спрячь ее, чтобы никто до нее не добрался.
Он ушел в свой отсек и обнаружил, что за ним вслед вошла Мара. Она встала
возле него.
- Да? - сказал он, глядя на нее.
- Можно вам кое-что сказать? - спросила она. Ее лицо было серьезным.
- Что именно?
- Если вы пойдете со мной...
В среднем отсеке играла мелодия Боссер, сопровождаемая хриплым Сайнгх, но
вдруг она сменилась каким-то плачущим инструментом, а затем снова раздался
крик.
Вбежав в отсек, Джайлс увидел Гроуса, который пытался вырвать магнитофон из
рук Эстевена.
- Чтоб я больше не слышал ничего подобного! - кричал Гроус. - Верни Боссер
и Сайнгх, так будет лучше!
- Минутку, минутку, - умолял Эстевен. - Послушай немного, это Спайни...
- Какого дьявола, Спайни, - ревел Гроус, - это Кайлайн, а я его не выношу!
- Сэр! - воззвал к Джайлсу Эстевен. - Вы разбираетесь в музыке, ведь вы
получили образование. Вы ведь можете определить разницу, Ваша Честь? -
дрожащими пальцами он нажал кнопку.
- Верно, это Спайни, - сказал Джайлс. - Но я не питаю большого пристрастия
к музыке. Боссер и Сайнгх устраивают меня в той же степени, что и все
остальное.
Он уже было повернулся, чтобы выйти, как Эстевен умоляюще поднял руку.
- Я был прав, сэр, вы разбираетесь в музыке. Знаете ли вы, кто исполняет
здесь соло? Это я. Моя работа состоит в аранжировке и исполнении таких
кусков. Конечно, я могу написать инструментальную вещь и извлечь прекрасный
звук из синтезатора. Но в наши дни осталось совсем немного людей, которые
знают и понимают свои инструменты. Я думаю, вам бы понравилось, если бы вы
послушали еще... то есть, когда живой музыкант...
Музыка оборвалась - Гроус дотянулся-таки до кнопки. Полилась мелодия Боссер
и Сайнгх. Эстевен пытался протестовать, но потом замолчал.
- Гроус, - сказал Джайлс. Тот обернулся. - Это магнитофон Эстевена.
Гроус молчал.
- Так же, как и книга - твоя. Если тебе не нравится, что за музыку он
ставит, приди ко мне и скажи. Я не желаю, чтобы ты сам лазил к магнитофону,
это ведь не твоя вещь.
- Есть, сэр, - пробормотал Гроус, глядя в пол.
- А ты, - сказал Джайлс Эстевену, - полчаса играй то, что хотят они, а
полчаса - все, что тебе заблагорассудится.
- Хорошо, Ваша Честь. - Благодарность в его глазах была почти собачьей.
Джайлс повернулся к Маре:
- Ну, что там?
- Пойдемте со мной, - сказала она.
Она повела его в кормовой отсек, где никого не было. Там она повернулась к
стене, пошарила среди листьев, подняла один из стеблей растения и показала
на него:
- Посмотрите-ка на эти ягоды.
Он пригляделся. Сначала ничего необычного он не заметил - ягоды как ягоды.
Но потом, на свету, он увидел, что на конце ягоды имеются какие-то черные
пятна, вызываемые чем-то, лежащим под кожицей.
- Я уже видела две или три таких ягоды, - сказала Мара ему на ухо. - Но ни
на одной из них не было столько пятен, как на этой. Я поискала, и нашла их
примерно с дюжину.
- Покажи мне остальные, - сказал он.
Покопавшись среди листьев, она показала ему несколько ягод, на которых
отчетливо виднелись пятна, хотя их было и меньше, чем на первой.
Джайлс осмотрел растение и вскоре нашел почерневший и свернувшийся лист. Он
сорвал его и продолжил поиски. Ему удалось обнаружить четыре таких листа.
Он сорвал также первую показанную Марой ягоду.
- Я отнесу это капитану, - сказал он и одобрительно посмотрел на нее. - Ты
хорошо сделала, что не сказала никому, кроме меня.
Она улыбнулась:
- Даже рабочий кое-что соображает, Ваша Честь.
Он не мог определить, было ли это насмешкой или нет.
- Я сообщу тебе, что скажет капитан. А пока не говори ничего никому.
- Конечно.
Он подошел к рубке, пряча в ладонях листья и ягоды, пока шел через средний
отсек. Положение было нелегким. Конечно, даже самая надежная и простая
система не может функционировать вечно. Пока шлюпка не использовалась,
дерево все равно жило. Система несовершенна, но, как ему было известно, она
была способна работать на шлюпке с полным набором пассажиров по крайней
мере полгода. А сейчас на борту было всего несколько человек. Он подошел к
перегородке.
Капитан по-прежнему сидела в кресле, закрыв глаза.
- Райцмунг, - позвал Джайлс. - Мне нужно с вами поговорить.
Она не ответила, даже не открыла глаза. Он подошел ближе.
- Капитан. Капитан Райцмунг!
Она повернула голову:
- Да?
- Позвольте отвлечь вас на минуту, - сказал он. - Дело касается ИБ.
- С ИБ не может быть беспокойства. Лишь употребляйте их, как указано.
- Капитан, не изменяет ли вам память? Вы никогда ничего не говорили нам об
ИБ. Это я инструктировал людей, как следует пользоваться ими.
- Ну и что же? - Она снова закрыла глаза.
- Повторяю, - сказал Джайлс громче. - Я хочу с вами поговорить. Ягоды не в
порядке.
- Не в порядке? - глаза ее открылись.
- Не хотите ли убедиться сами? Посмотрите на эту ягоду. - Джайлс протянул
капитану сорванную им ягоду.
Она осторожно взяла ее и осмотрела.
- Не ешьте этого.
- Почему? Что с ними случилось?
- Вы можете заболеть или даже умереть. Не ешьте этих ягод.
- Можете меня не учить. Я хочу знать, почему они испортились.
- Они небезопасны.
- Ладно, - Джайлс уже сделал ошибку, дав волю гневу, и теперь не желал
повторять ошибок. - А теперь посмотрите на эти листья.
Он протянул их капитану. Она осмотрела их и вернула ему.
- Листья умерли.
- Я вижу. И хочу знать, почему. Почему они умерли и почему небезопасны
ягоды. Что случилось с растением?
- Я не знаю, - почти безразлично сказала она. - Я офицер, а не биотехник.
- Вы не можете провести никаких испытаний? Может быть, что-то не так с
питательным раствором в конверторе? Вы не можете это проверить?
- На шлюпке нет нужных приборов.
- Я вижу, на этой шлюпке вообще мало что есть. Как и ваш корабль, капитан,
она разваливается от старости и отсутствия должного ухода.
Он надеялся вывести капитана из ее странного безразличного состояния или
привести ее в ярость. Но ничего не случилось.
- Вы не понимаете, - сказала она тем же холодным тоном. - Корабли умирают.
Альбенаретцы тоже умирают. Но не так, как низшие расы. Мы не погибнем в
зареве атмосферы, растворяясь в песке. Мы предпочитаем встретить смерть
гордо, один за другим проходя сквозь Врата, пока не исчезнет наша раса. Вы
не поймете, чужеземцы. ИБ на этой шлюпке тоже умирают - неважно, почему.
Раз вы зависите от них, то и вы умрете - таковы законы природы.
- А ваша ответственность за пассажиров?
- Меня не касается состояние пассажиров: живы они или мертвы. Это не имеет
значения.
- Я не верю этому. Когда вы взяли на борт пассажиров на Земле, вам не было
безразлично, достигнут они цели живыми или мертвыми.
- Это было до тех пор, пока кто-то из вас не разрушил моего корабля, и все
альбенаретцы на борту не потерпели позора. Если сами люди ведут себя к
гибели - при чем тут я?
- Я не согласен с вами, и, что касается меня, то я отвечаю за жизнь людей
на шлюпке. Мои люди не могут объяснить ваши действия, и, кроме того, ваша
раса нуждается в нашем металле и энергии, которыми мы платим вам за ваши
звездолеты. И, если вы хотите, чтобы ваши корабли летали еще пять тысяч
лет, или сколько вам там надо, чтобы вы все перемерли...
- Не буду с вами спорить. Всем, что касается вашего прибытия на Бальбен,
будут заниматься мои соплеменники. Но не я.
- Но не... - Джайлса озарила догадка. - Райцмунг, а вы сами не думаете
достичь Бальбена живой?
- Верно. Не думаю.
- Почему?
Капитан отвернулась от него, переведя взгляд на ближайший экран обзора, за
которым была бесконечность космоса с мерцающими тут и там огоньками звезд.
- В ягодах ИБ нет питательных веществ, которые мне сейчас необходимы.
Собственно, одной мне бы их хватило на сколько угодно долгое время, но я не
одна - я несу новую жизнь, свободную от перенесенного мною позора. Эта
жизнь зачата мною и Мунганфом, но она - часть моей команды, которая была на
судне. Я умру, но мое дитя возьмет из моего тела все необходимое и
приземлится на Бальбене живым, чтобы стать офицером и смыть мой позор.
Она замолчала. У Джайлса не было слов. Он понял - эластичные повязки на
скафандре инженера не были предназначены для того, чтобы спасти ему жизнь.
Они нужны были только для того, чтобы сохранить необходимые клетки его
тела. Так вот что увидела Дай, и вот почему на койке появилась
альбенаретская кровь.
- Но вы могли бы выжить, если бы не сделали этого. Почему бы вам самой не
смыть позор?
- Я скомпрометирована настолько, что не могу сотрудничать с кем-либо, кроме
членов своей команды. Но они погибли. А новая жизнь свободна от позора и
может иметь дело с любым альбенаретцем - это необходимо для того, чтобы
отыскать человека, уничтожившего звездолет.
- Хорошо, - сказал, помолчав, Джайлс. - Вы правы. Я не альбенаретец и не
совсем вас понимаю. Но почему бы вам не изменить курс и не позволить выжить
нам? Я настаиваю на этом.
- Нет. Существо, которое во мне, назапятнано, но этого мало. Моему ребенку
нужно унаследовать толику чести, чтобы увеличить шансы стать офицером
звездолета. Эти шансы малы даже для альбенаретцев. Если шлюпка доставит
пассажиров - живых или мертвых - на Бальбен, это будет почетно. А свернуть
- это будет просто выгодно.
- Разве не почетно спасти людей?
- Конечно, нет. Жизнь, спасенная кем-либо, кроме ее владельца, лишь
увеличивает ответственность за отсрочку прохождения через Врата. Кроме
того, это жизни людей. Если бы вы были альбенаретцами, для вас было бы
честью помочь мне в исполнении своего долга, то есть лететь на Бальбен. Но
вы люди, а значит, нет никакой разницы. Итак, мы летим на Бальбен,
Адельман, и никуда больше. - Она закрыла глаза.
- Райцмунг...
Темная фигура не ответила. Джайлс повернулся и вышел, оставив ее в
одиночестве.
В первом отсеке он увидел Хэма, лежавшего на койке, и Мару, ожидавшую его.
Он удивился было, но потом сообразил, что говорил с капитаном
по-альбенаретски, и Мара, естественно, ничего не знала.
Он улыбнулся, как бы успокаивая ее.
- Капитан мало что знает об этих растениях. Это не его специальность. Так
что мы будем просто избегать есть такие ягоды. Если найдешь их, кидай сразу
в конвертор. Ты скажешь остальным?
- Да, - она медлила уходить. - И это все, что вы узнали у капитана за
столько времени?
- Мы с капитаном всегда спорим. Но я для тебя скажу, что в этих спорах нет
ничего интересного для рабочих. А пока скажи всем, что испорченных ягод
следует избегать.
- Скажу.
Она ушла в средний отсек, и он услышал, как через магнитофонную запись
пробивался ее голос, но слов разобрать было невозможно. Магнитофон, таким
образом, мог бы служить отличным средством звуковой маскировки, что было бы
совсем неплохо.
Джайлс лег на койку и снова задумался над тем, как изменить курс. Он должен
быть изменен до тех пор, когда капитан уже потеряет возможность осуществить
такую перемену.
Шестой день: 23.57
Все люди, кроме Джайлса, спали, несмотря на постоянный свет, им удалось
установить некий режим сна и бодрствования. Около полуночи Джайлс диктовал
на магнитофон события минувших суток:
Шестой день. Ягод еще хватает, но число испорченных растет. Много опавших
листьев. В остальном все по-прежнему. Конец шестого дня.
Он положил магнитофон на пол, чтобы Эстевен мог забрать его утром, и
потянулся за повязкой, сделанной из рукава комбинезона. Ее длины хватало,
чтобы завязать себе глаза так, чтобы свет ламп не проникал через ткань. Он
не мог наблюдать себя со стороны, но представлял себе это зрелище: голая
мускулистая рука и шестидневная курчавая борода придавали ему дикий
разбойничий вид. Как ни странно, из рабочих так не выглядел никто, хотя
бороды отросли и у Гроуса, и у Эстевена. У Френко и Хэма бороды не росли,
лишь пробивалось несколько волосков у Френко, да у Хэма на подбородке была
колючая щетина песочного цвета.
Все, кроме Байсет, пожертвовали частью своей одежды на повязки для глаз. Он
прислушался к их сонному дыханию. Никто из них, к счастью, не храпел;
иногда только издавал какое-то бормотание Хэм.
Джайлс обмотал повязку вокруг головы и лег на койку. Ему не спалось. В
такие минуты он особенно ясно ощущал груз проблем, навалившихся на него:
ядовитые ягоды, приземление на 20Б-40, выполнение своей миссии. Он
заворочался, устраиваясь поудобнее Даже если ягод хватит и курс будет
изменен, выдержат ли рабочие еще тридцать или сорок дней?
Что-то вмешалось в его мысли - что-то похожее на крик, едва слышный, не
успевший даже вырваться наружу. Он прислушался. Все было тихо Ничего, кроме
сонного дыхания людей, даже Хэм не хрипел. Ничего... да и было ли что-то?
Он сел, снял повязку, ослепленный светом ламп. И тут он понял - с носа
шлюпки шел глухой стук
Он доносился из-за перегородки рубки. Джайлс шагнул за нее и увидел
капитана, вышибающую из Эстевена дух. Лицо музыканта потемнело, руки
беспомощно хватались за пальцы капитана, сжимающие его горло, а пятки
издавали тот стук, который услышал Джайлс.
Он ринулся на капитана.
- Отпустите ею! - крикнул он на альбенаретском, отрывая ее пальцы от шеи
Эстевена. Впрочем, это было все равно, что пытаться разогнуть стальные
клешни. - Отпустите его! Вы убьете его!
- Я распоряжаюсь им, - холодно сказала капитан, не ослабляя хватки. - Он
святотатственно обращался с книгой навигации и согласно законам чести
должен исчезнуть из нашего круга
- Вы позорите себя! Вы не имеете права распоряжаться его жизнью! Это мой
человек! Вы... вы совершаете бессовестную кражу!
Реакция последовала почти мгновенно. Капитан буквально отбросила Эстевена,
и тот рухнул на пол. С поднятыми руками капитан повернулась к Джайлсу, явно
готовая броситься на него. Джайлс приготовился к схватке.
Но ее руки опустились, и она, отвернувшись от Джайлса, рухнула в свое
кресло, уставившись на экран.
- Заберите его. Он осмелился трогать и листать страницы святая святых -
Книги Навигации. Делайте с ним все, что хотите. Но если я увижу его в рубке
еще раз, я буду считать, что кто не может уследить за своей собственностью,
не имеет права владеть ею.
Джайлс рывком поставил Эстевена на ноги и поволок из рубки, не обращая
внимания на его слабое сопротивление. Он притащил его в средний отсек.
Рабочие столпились, разбуженные громкими голосами Джайлса и капитана. Когда
появился Джайлс, они потянулись к нему. Отдав им Эстевена, он поманил к
себе Мару. Она медлила, и ему пришлось буквально подтащить ее к себе. Он
сказал ей на ухо:
- Позаботься об Эстевене. Капитан душила его, но ничего страшного вроде не
случилось.
- Что??? - начала было Байсет, но он остановил ее взглядом.
- Я спас этому дураку жизнь, так что придержите ваши языки! - прошипел он.
- И если вы не будете меня слушаться, вряд ли проживете особенно долго. Не
пускайте Эстевена за перегородку, если он вам нужен живым.
Он отпустил Мару и отвернулся. Позади него лежащий на полу Эстевен
всхлипывал:
- Я не хотел ничего плохого. Я не мог уснуть, я подумал, что это просто
книга, что ее можно полистать, почитать...
Джайлс вернулся к себе в отсек вместе с Хэмом.
- Хэм, - сказал он, - не пускай сюда никого. Мне нужно подумать.
Хэм кивнул и встал у прохода, а Джайлс лег на койку и стал думать о
происшедшем. Он не сомневался в том, что Эстевен врет. У него не хватило бы
мужества вот так запросто зайти в рубку к капитану. И к тому же, что он мог
узнать из альбенаретской книги? Вряд ли он поймет их математику, и в книге
нет чистых полей, как в книге Гроуса...
В средней секции вновь включили магнитофон с мелодией Боссера и Сайнгх.
Навязчивый мотив бился в ушах.
- Сэр, с вами хочет поговорить Мара, - сказал Хэм.
- Да? - сказал Джайлс, открывая глаза. - Садись, - сказал он стоявшей в
проходе Маре. - Береги силы. Нам всем придется их беречь.
Она села.
- Вы, конечно, правы, - сказала она.
Джайлс усмехнулся. У нее была такая привычка - говорить фразы, которые
можно воспринять как дерзость. Не ей судить, что он делает правильно, а что
- нет. Он сразу это заметил.
- Скажи, Мара, а ты, случайно, выросла не в семье Адель?
- Я? - Она рассмеялась. - Вовсе нет. Мой отец умер, когда мне было три
года. Нас в семье было восемь человек детей. Какой-то компьютер ошибся и
выдал разрешение на такое количество отпрысков. Ее обнаружили уже слишком
поздно. Так что, когда умер отец, матери позволили все время проводить с
детьми - она даже выпросила себе в помощь бабушку. Так что я росла, как
дети до Великой Революции.
Он был удивлен.
- И где же ты училась?
- Там же, где и все. Но живя в такой большой семье, трудно оторваться от ее
корней. Так что у меня было типичное для средних веков семейное окружение.
- Ясно.
Он жалел ее. Неудивительно, что такая девушка могла попасть под влияние
организации "Черного Четверга". На секунду ему захотелось предупредить ее о
Байсет, но чувство долга перебороло это желание.
- О чем ты хотела мне рассказать?
Она оглянулась на проход, но музыка звучала достаточно громко, и она
сказала:
- Об Эстевене. Думаю, вам будет интересно. Я не дипломированная медсестра,
но когда я была в школе второй ступени, то прошла курс обучения, вроде
практики, по специальности медсестры. Так вот. Он психически нездоров. У
него холодные руки в таком теплом помещении и слишком частый пульс.
Джайлс взглянул на нее с уважением.
- Ты хорошо сделала, что сказала мне об этом. Но что это может быть за
болезнь?
Она покачала головой:
- Я училась слишком мало.
Джайлс кивнул.
- Ладно, я поговорю с ним и попытаюсь выяснить, что с ним.
- Что бы это ни было, мы бессильны. На шлюпке нет ни лекарств, ни
оборудования. Я не знаю, что делать.
- Это не твое дело. За все отвечаю я.
- О, да. Вы - Адельман, и думаете, что способны вынести все на своих
плечах. Но здесь, кроме вас, есть еще и рабочие, а что вы знаете о них?
- Что я?.. - изумленно повторил он, и тут же замолк, уловив в ее словах эхо
одного разговора с Полем Окэ. Это воспоминание заставило его отказаться
обсуждать с ней эту проблему. - Не ты ли мне говорила о рабочих, мечтающих
улететь в колонии?
Он взглянул на соседнюю койку, но Хэма нигде не было видно. Вряд ли он
будет торчать в соседнем отсеке. Скорее всего он отправился собирать ягоды.
Тем не менее, Джайлс понизил голос и сказал:
- Однажды я долго говорил с Хэмом. Хэм в отчаянии от того что его разлучили
с друзьями и отправили невесть куда. Он бы все отдал за то, чтобы вернуться
на Землю. Так что я знаю о рабочих немного больше, чем тебе кажется.
- А, Хэм ... Беспомощные, безнравственные, тупые дети вроде него, благодаря
генетическому контролю, мало чем отличаются от животных.
- Тсс! - прошипел он. - Придержи язык... на тебя могут донести.
Мара заговорила тише, но презрительнее:
- Вы про шпика? Я ее не боюсь.
- Шпика?
- Агента полиции, Байсет.
Он недоверчиво посмотрел на нее.
- Ты... ты знаешь, что она из полиции?
- Конечно. Все знают. Всегда есть один шпик. Полиция им
...Закладка в соц.сетях
