Жанр: Научная фантастика
Подвинтесь! Подвинтесь!
...нках он никогда не видел такой женщины. Все те, с кем ему
приходилось спать, производили совсем другое впечатление: тощие руки и ноги,
такие же грязные, как у него, рваное нижнее белье...
Конечно. Единственный замок во внутренней двери связан с системой
сигнализации. Но сигнализация Отключена - он видел болтающиеся провода. Он
узнал обо всем этом и многом другом, когда Сам-Сам был предводителем
"тигров". Они пару раз вламывались в магазины, а потом Сам-Сама пристрелили
легавые. Простейшая отмычка откроет эту дверь в одну секунду. Но что у него
может быть общего с незнакомой красавицей? Она улыбнулась, ведь так? Может,
она ждет там, когда старый хрыч отправится на работу?
Все это полная чушь, и Билли знал об этом. У них не может быть ничего
общего. Но она же улыбнулась? Можно быстренько обделать дельце, пока не
починили сигнализацию, ведь он разобрался в расположении квартир, если
только как-то проскочить мимо этих идиотов на входе. Он тихонько спустился
по лестнице, осторожно оглянулся, перед тем как выйти из-за угла, и бросился
в подвал.
Нужно хватать удачу за хвост. В подвале никого не оказалось. Билли
обнаружил окно, сигнализация на нем тоже была отключена. Может, весь дом
такой? Может, меняют всю систему или она сломалась и ее не могут починить,
но это неважно. Стекло было покрыто пылью, Билли протянул руку и нарисовал
на нем сердечко, чтобы можно было узнать его снаружи.
- Долго тебя не было, парень, - сказал швейцар, когда Билли появился в
вестибюле.
- Пришлось подождать, пока он сделает копию и напишет ответ. Ничего не
поделаешь, - с совершенно искренним видом соврал Билли - это было нетрудно.
Швейцар не стал смотреть на дощечку. Решетка с шипением отъехала в
сторону, и Билли вышел по мостику на многолюдную, грязную и душную улицу.
Глава 3
Чуть тише гудения кондиционера раздавался постоянный звук, который ухо
воспринимало, но уже не слышало, - пульсирующее грохотание города, скорее
ощущаемое, чем слышимое. Ширли это нравилось, ей нравились его отдаленность
и чувство безопасности, которое давали ей ночь и толстые стены. Было поздно.
Светящиеся цифры на часах показывали 3.24, потом они бесшумно сменились на
3.25.
Рядом с ней на широкой кровати ворочался и бормотал что-то во сне Майк, а
она лежала совершенно неподвижно, боясь его разбудить. Через минуту он
успокоился, натянул простыню на плечи, дыхание его стало медленным и
равномерным. Она расслабилась. Пот у нее на коже испарялся от движения
воздуха, и от этого она ощущала странное удовлетворение. До прихода Майка
она пару часов поспала, и этого оказалось достаточно.
Она медленно встала и пошла по комнате в потоке воздуха, омывающего ее
тело. Она провела руками по телу и, коснувшись груди, поморщилась. Он
чересчур груб. Завтра у нее на теле будет сплошной синяк, и придется
накладывать толстый слой грима, чтобы скрыть это безобразие. Майк очень
сердится, когда видит у нее синяки или еще какие-то изъяны, хотя, похоже,
никогда об этом не думает, причиняя ей боль. Над кондиционером шторы чуть
раздвинулись, и в комнату заглянули тьма города, редкие огни, напоминавшие
глаза зверей. Она быстро задернула шторы и удостоверилась, что они больше не
расходятся.
Майк издал гортанный булькающий звук, которого можно было испугаться,
если к нему не привык. Но Ширли слышала его достаточно часто. Когда он вот
так храпит, это означает, что он очень крепко спит. Можно принять душ, а он
об этом и не узнает! Ее босые ноги бесшумно прошли по ковру, и она медленно,
без щелчка закрыла за собой дверь ванной комнаты.
Наконец-то! Она включила флюоресцентное освещение и улыбнулась, оглядывая
пластмассово-мраморное убранство этого помещения и золотистые приборы,
блестящие и отражающие свет. Стены были звуконепроницаемы, но если он спит
не очень крепко, то может услышать, как шумит вода в трубах. Внезапно
испугавшись, она встала на цыпочки, чтобы посмотреть на отметку водомера.
- Да, облегченно вздохнула она, Майк его не включил. При теперешних
ценах, на воду - неважно, сколько он наворовал, - Майк отключал воду,
запирал водомер на весь день и запрещал ей принимать душ. Но сам всегда
принимал душ. А ей приходилось это делать украдкой, и по счетчику он ни разу
об этом не догадался.
Вода была восхитительно холодной, и Ширли стояла под душем дольше, чем
собиралась. Она виновато посмотрела на счетчик. Вытершись, полотенцем стерла
все до единой капли в ванне и на стенах, а потом засунула его на самое дно
корзины для грязного белья, куда уж он точно не сунется. После душа она
почувствовала себя чудесно. Пудрясь, она улыбалась себе в зеркало.
Тебе двадцать три, Ширли, и размер одежды у тебя не менялся с
девятнадцати лет. Разве что грудь - теперь она носила лифчики побольше. Но
тут все нормально, потому что мужчинам именно это и нравится. Она достала из
шкафа халат и надела его. Когда она вошла в спальню, Майк по-прежнему сопел.
За последние три дня он здорово измотался - вероятно, устал таскать по жаре
свой вес. За год, что она жила здесь, он набрал, должно быть, килограммов
восемь; судя по всему, они пошли в живот. Но, похоже, это его не беспокоило,
и она пыталась этого не замечать.
Она включила телевизор и пошла на кухню что-нибудь выпить. Дорогие вина,
пиво и единственная бутылка виски предназначались исключительно для Майка,
но она не возражала. Ей было все равно что пить, лишь бы было вкусно. Тут
была бутылка водки, и Майк делал из нее всевозможные напитки. Особенно
вкусной она получалась с апельсиновым концентратом. Если добавить немного
сахара...
Голова мужчины заполняла полутораметровый экран, беззвучно шевеля губами
и глядя прямо на нее. Ширли запахнула халат и застегнулась. Делая это, она
улыбнулась, потому что, хоть и знала, что никто на нее не смотрит, все равно
было неудобно. Панель дистанционного управления была встроена в подлокотник
дивана, и она, нагнувшись вместе с бокалом, нажала на кнопку. По другому
каналу показывали автомобильные гонки, по следующему - старую киноленту с
Джоном Барримором, которая вся дергалась, казалась допотопной и совершенно
ей не понравилась.
Она перебрала большинство каналов, пока не остановилась, как обычно, на
девятнадцатом - "женском", где показывали только многосерийные фильмы,
каждый из которых шел непрерывно, иногда двадцать четыре часа в сутки. Этот
она раньше не видела, а когда включила наушники, поняла, почему: сериал был
британский. Люди говорили со странным акцентом, а некоторые их жесты и
поступки трудно было понять. Однако фильм оказался довольно интересным.
Какая-то женщина только что родила, она лежала вся в поту и без всякого
макияжа, а муж этой женщины сидел в тюрьме, но пришло известие, что он
недавно убежал, а мужчина, являвшийся отцом ребенка - мертвенького, как
обнаружили, - оказался братом ее мужа. Ширли отхлебнула из бокала и уселась
поудобнее.
В шесть утра она выключила телевизор, вымыла и вытерла бокал и пошла
одеваться.
Тэб начинал работать в семь, и ей хотелось сделать все покупки как можно
раньше, пока не началась жара. Тихонечко, чтобы не разбудить Майка, она
нашла свою одежду и пошла с ней в гостиную. Трусики, кружевной лифчик и
серое платье без рукавов - оно достаточно старое и уже порядком выцвело, в
нем она ходила за покупками. Никаких драгоценностей и, конечно же, никакой
косметики - нет резона искать неприятности на свою голову. Она никогда не
завтракала - так удобнее следить за количеством калорий, но перед уходом
выпила чашку черного кофе. Пробило семь. Она проверила, на месте ли ключи и
деньги, затем взяла большую хозяйственную сумку из ящика и вышла.
- Доброе утро, мисс, - поздоровался лифтер, церемонно распахивая перед
ней дверь с улыбкой, обнажившей ряд не слишком хороших зубов. - Похоже,
сегодня опять будет жаркий денек.
- В новостях сказали, что уже двадцать семь.
- Да раза в два занизили. - Дверь закрылась, и они понеслись вниз. -
Температуру измеряют на крыше здания, могу поспорить, что на улице она
намного выше.
- Вероятно, вы правы.
В вестибюле швейцар Чарли, увидев, что она выходит из лифта, проговорил
что-то в скрытый микрофон.
- Снова начинается пекло, - сказал он, когда она подошла к нему.
- Доброе утро, мисс Ширли, - поприветствовал ее Тэб, выходя из комнаты
охраны.
Она улыбнулась, как всегда обрадовавшись встрече с ним. Самый милый
телохранитель, какого она когда-либо знала, и единственный, который никогда
за ней не ухлестывал. Но он нравился ей не поэтому, а потому, что был
человеком, который никогда о подобном и не подумает. Он счастливо жил с
женой и тремя детьми. Она знала про Эми и сыновей; он считался прекрасным
семьянином.
Он был и отличным телохранителем. Не нужно вглядываться в стальные
костяшки его пальцев, чтобы понять: он сможет постоять за себя. Хотя он не
был очень высок, ширина плеч и тренированные бицепсы говорили о многом.
Он взял у нее кошелек, положил в глубокий боковой карман, потом забрал
хозяйственную сумку. Когда дверь отворилась, он вышел первым - хорошие
манеры телохранителя. Было жарко, даже жарче, чем Ширли ожидала.
- А почему ты не говоришь о погоде, Тэб? - спросила она, прищурившись от
жары на заполненной людьми улице.
- Думаю, вы о ней сегодня уже наслушались, мисс Ширли. По дороге сюда я
переговорил об этом без малого с дюжиной людей.
Идя рядом с Ширли по улице, Тэб не смотрел на нее: его глаза
автоматически, профессионально прочесывали улицу. Он обычно двигался
медленно и говорил медленно, и это было преднамеренно, поскольку люди
думают, что именно так и должен вести себя негр. Когда начинались
какие-нибудь неприятности, они заканчивались очень скоро, так как он твердо
верил, что в расчет идет только первый удар и, если нанести его правильно,
нужды в следующих уже не будет.
- Сегодня какие-то особые покупки? - спросил он.
- Только продукты на обед, и еще мне нужно зайти к Шмидту.
- Давайте возьмем такси и сбережем ваши силы для решающей битвы.
- Да.., думаю, сегодня утром я так и поступлю. Такси было достаточно
дешево, и пешком она ходила лишь потому, что это ей нравилось, но не в такую
жару. На стоянке уже стоял целый ряд велотакси, а водители сидели на
корточках в тени задних сидений. Тэб подошел ко второму в очереди велотакси
и придержал кузов, чтобы Ширли могла туда забраться.
- А я чем плох? - сердито спросил первый водитель.
- У тебя шина спустила, вот этим ты и плох, - спокойно ответил Тэб.
- Она не спустила, только чуть ослабла, вы не можете...
- Отвали! - прошипел Тэб и слегка приподнял сжатый кулак. Сверкнули
металлические шипы. Водитель быстро вскочил в седло и, неистово крутя
педали, укатил. Остальные отвернулись и ничего не сказали.
- Рынок Грамерси, - сказал Тэб второму водителю.
Таксист начал медленно крутить педали, так что Тэб успевал за ними, не
переходя на бег, однако, водитель все равно обливался потом. Его плечи
поднимались и опускались перед носом у Ширли, и она видела ручейки пота,
бегущие по шее, и даже перхоть у него в волосах. Ее всегда беспокоил такой
близкий контакт с людьми. Она отвернулась и стала смотреть по сторонам.
По тротуару сновали пешеходы, по мостовой катили другие такси, обгоняя
медленно едущие гужевики с тщательно закрытыми грузами. На дверях бара на
углу Парк-авеню висела табличка: "Сегодня пиво в 2 часа дня", а несколько
людей уже заняли очередь. Кружку пива придется ждать долго, не говоря уж о
ценах этим летом. Они никогда и не были божескими, всегда говорили о
подорожании зерна и еще чего-нибудь, но, когда лето случалось жарким, цены
поднимались до фантастических отметок.
Таксист свернул на Лексингтон и остановился на углу Двадцать первой
улицы. Ширли вылезла из велотакси и остановилась в тени здания, ожидая, пока
Тэб расплатится с водителем. Уже слышались грубые голоса из-за прилавков
рынка, который совершенно задушил Грамерси-парк. Она глубоко вздохнула,
взяла под руку подошедшего Тэба, и они пошли через улицу.
У входа расположились прилавки с крекерами. Высоко над головой висело
разноцветное печенье: коричневое, красное, голубое и зеленое.
- Три фунта зеленых, - обратилась она к человеку за прилавком, у которого
всегда их покупала, затем взглянула на ценник. - Подорожали еще на десять
центов!
- Сам покупаю за такую цену, мадам, для меня никакой выгоды.
Он поставил гирьки на одну чашку весов, а на другую насыпал крекеры.
- Но почему цены постоянно растут? Она взяла с чашки ломаный крекер и
положила в рот. Цвет печенья получался от водорослей, из которых его делали,
и зеленое всегда казалось ей вкуснее и меньше пахло йодом, чем остальное.
- Спрос - предложение, спрос - предложение. - Он ссыпал крекеры в сумку,
раскрытую перед ним Тэбом. - Чем больше людей, тем меньше всего остального.
И я слышал, что траву начинают выращивать на более далеких участках. Чем
дальше дорога, тем выше цена.
Он произнес эти слова о причине и следствии заученно и монотонно, словно
граммофонная пластинка.
- Не знаю, как люди выкручиваются, - вздохнула Ширли, когда они отошли от
прилавка, и почувствовала себя слегка виноватой, потому что с банковским
счетом Майка ей не о чем было беспокоиться. Она подумала, как бы она
протянула на зарплату Тэба: она знала, как мало тот получает. - Хочешь
крекер? - спросила она.
- Спасибо, может, чуть попозже. - Он наблюдал за толпой и ловко отодвинул
плечом мужчину с большим мешком за спиной, чуть не столкнувшимся с Ширли.
Сквозь рыночный гвалт пробивалась песня: трое мужчин бренчали на
самодельных гитарах, а тоненький голосок девушки почти терялся в окружающем
шуме. Когда они подошли ближе, Ширли удалось разобрать несколько слов - это
был шлягер прошлого года, тот, что пели "Эль-Трубадуры": ".., на земле над
ней... Ангельски чистая мысль.., узнать ее, чтоб полюбить".
Слова совершенно не подходили этой девушке с впалой грудью и тощими
руками. Отчего-то Ширли почувствовала себя неловко.
- Дай им несколько центов, - шепнула она Тэбу и быстро направилась к
молочному ряду.
Когда Тэб подошел, она опустила в сумку пакет олеомаргарина и бутылочку
соевого молока - Майк любил пить с ним кофе.
- Тэб, напомни мне, пожалуйста, что надо вернуть бутылки - эта уже
четвертая! А с залогом в два доллара за штуку я скоро по миру пойду, если
буду про это забывать.
- Если вы пойдете завтра за покупками, я вам напомню.
- Вероятно, пойду. Майк пригласил кого-то на обед, а я еще не знаю,
сколько будет народу и что он хочет подать на стол.
- Рыбу, она всегда хороша, - сказал Тэб, указывая на большой бетонный
бассейн с водой. - Бассейн полон.
Ширли приподнялась на цыпочки и увидела тилапий, беспокойно снующих в
мутной воде.
- Лапии со Свежего Острова, - сказала продавщица. - Только сегодня ночью
привезли с озера Ронконкома.
Она сунула руку в воду и вытащила извивающуюся рыбешку длиной сантиметров
пятнадцать.
- А завтра они у вас будут? - спросила Ширли. - Мне нужна свежая рыба.
- Как угодно, милочка, завтра привезут еще. Становилось жарче, а на рынке
не оказалось ничего, что она еще хотела купить. Поэтому решено было перейти
к следующему пункту программы.
- По-моему, сейчас нам лучше отправиться к Шмидту, - сказала Ширли, и
что-то в ее голосе заставило Тэба внимательно взглянуть на нее, после чего
он снова перешел к наблюдению за толпой.
- Конечно, мисс Ширли, там будет попрохладнее. Заведение Шмидта
располагалось в подвале сгоревшего целиком дома на Второй авеню. Проулок вел
на задний двор, три ступеньки вниз - и вы перед толстой зеленой дверью с
глазком. В тени, притулившись к стене, на корточках сидел телохранитель: к
Шмидту приходили только постоянные клиенты. Приветствуя Тэба, охранник
махнул рукой. Послышалось скрежетание замка, дверь открылась, и показался
престарелый мужчина с длинными патлами седых волос.
- Доброе утро, судья, - сказала Ширли. Судья Сантини и О'Брайен хорошо
знали друг друга, и она встречалась с ним прежде.
- А, доброе утро, Ширли. - Он отдал телохранителю маленький белый
пакетик, который тот сунул в карман. - Как бы хотелось, чтобы утро было
добрым, но для меня чересчур жарко. Боюсь, сказываются года. Передай от меня
привет Майку.
- Передам, судья, до свидания.
Тэб отдал Ширли кошелек, и она спустилась по ступенькам и постучала в
дверь. В глазке промелькнула тень, послышался лязг металла, и дверь
отворилась. Внутри было темно и прохладно. Ширли вошла.
- Ого, да это же мисс Ширли! Привет, малышка, - сказал привратник,
захлопывая дверь и задвигая тяжелый засов.
Он опять влез на высокую табуретку у стены и занялся своим оружием. Ширли
ничего не ответила: она всегда так поступала. Шмидт поднял голову и широко
улыбнулся.
- Привет, Ширли! Зашла купить чего-нибудь вкусненького для мистера
О'Брайена?
Он положил большие красные руки на прилавок; его толстое тело, облаченное
в забрызганный кровью белый халат, возвышалось над ним как гора. Она
кивнула, но не успела ничего сказать, как подал голос охранник:
- Покажите ей леденцы, мистер Шмидт. Могу поспорить, она пришла именно за
ними.
- Не думаю, Арни, они не для Ширли. Оба громко расхохотались, а она
попыталась улыбнуться, теребя клочок бумаги, лежавший на прилавке.
- Мне нужен кусок говядины или вырезка, если, конечно, у вас есть, -
сказала она, и мужчины снова расхохотались.
Они знали, что многое могут себе позволить, но никогда не переступали
границ дозволенного. Им было известно о ее взаимоотношениях с Майком, но они
никогда не делали и не говорили чего-то такого, что могло вызвать гнев
Майка. Однажды Ширли попробовала рассказать ему об этом, но он посмеялся над
одной из их шуток и сказал, что они просто дурачатся и ей не следует ожидать
светских манер от мясников.
- Посмотрите-ка на это, Ширли. - Шмидт щелчком открыл дверь холодильника,
стоящего у стены, и вытащил небольшую кость. - Великолепная собачья ножка,
мясистая, да и жирная.
На вид она была недурна, но Ширли знала, что наверняка есть еще на что
взглянуть.
- Очень миленькая, но вы же знаете, что мистер О'Брайен любит говядину.
- С каждым днем все труднее, Ширли. - Хозяин полез глубже в холодильник.
- Разборки с поставщиками, скачки цен, сама знаешь, каково. Но мистер
О'Брайен является моим покупателем уже десять лет, и, пока могу, я стараюсь,
чтобы ему кое-что перепадало. Ну как?
Он вылез из холодильника, ногой закрыл дверь и показал небольшой кусок
мяса с тонкой полоской жира с краю.
- На вид очень недурен.
- Чуть больше половины фунта, хватит?
- В самый раз.
Он снял мясо с весов и начал заворачивать его.
- Этот кусочек разорит вас всего на двадцать семь девяносто.
- Неужели?.. Это намного дороже, чем в прошлый раз.
Майк вечно ругался, что она тратит очень много на еду, словно она
отвечала за цены, однако требовал, чтобы на столе всегда было мясо.
- Ничего не поделаешь, Ширли. Но если ты меня поцелуешь, я сброшу
девяносто центов. Может, даже подарю тебе еще кусочек мяса.
И они с охранником дико захохотали. Но, как сказал Майк, - это была
просто шутка, и она молча достала деньги из кошелька.
- Вот, мистер Шмидт, двадцать.., двадцать пять.., двадцать восемь.
Она достала из кошелька крохотную пластинку, написала на ней цену и
положила рядом с деньгами. Шмидт взглянул на пластинку и нацарапал голубым
мелком, которым всегда пользовался, снизу букву "Ш". Если Майк будет
ругаться, она покажет ему это - правда, такое почти никогда не помогало.
- Десять центов сдачи, - улыбнулся Шмидт и покатил монету к ней по
прилавку. - Увидимся, Ширли! - крикнул он, когда она забрала пакет и
направилась к дверям.
- Да, очень скоро, - сказал охранник, открывая дверь ровно настолько,
чтобы она могла проскользнуть.
Когда она проходила мимо, он быстро провел рукой по ее спине и ягодицам,
обтянутым узким платьем. Дверь захлопнулась, хохот оборвался.
- Теперь домой? - спросил Тэб, забирая пакет.
- Да.., думаю, тоже на такси. Он посмотрел на нее, хотел что-то сказать,
но передумал.
- Вон такси, - сказал он и повел ее по улице.
Сев в велотакси, она облегченно вздохнула; они, конечно, жлобы и вели
себя сегодня, как обычно, зато ей не нужно ходить туда до следующей недели.
И, как сказал Майк, не следует ожидать светских манер от мясников. Черт с
ними, и с их грязными шуточками, и с анекдотами на уровне начальной школы!
Здесь у них бывает хорошее мясо, не то что у других. Она приготовит Майку
бифштекс, пожарит в жиру овсяные лепешки, и все будет хорошо. Тэб помог ей
вылезти из велотакси и взял сумку.
- Поднять наверх?
- Пожалуй.., и заберешь пустые бутылки из-под молока. В комнате охраны
есть какое-нибудь местечко, где их можно оставить до завтра?
- Нет проблем. У Чарли есть шкафчик, мы оба им пользуемся. Я могу
оставить их там.
В вестибюле было намного прохладнее, чем на улица. На лифте они
поднимались молча. Ширли рылась в кошельке, ища ключ. Тэб пошел по коридору
впереди и открыл наружную дверь, но внезапно остановился, и она едва не
налетела на него.
- Подождите, пожалуйста, секунду, мисс Ширли, - сказал он, понизив голос,
и бесшумно поставил хозяйственную сумку у стены.
- А что?.. - начала она, но он приложил палец к ее губам и указал на
внутреннюю дверь.
Она была приоткрыта, а в дереве было выдолблено отверстие. Ширли не
поняла, в чем дело, но что-то произошло. Тэб пригнулся, выставив вперед
кулак с кастетом, открыл дверь и вошел.
Отсутствовал он недолго, но когда вернулся, то шел очень прямо, а лицо
его ничего не выражало.
- Мисс Ширли, - сказал он, - мне бы не хотелось, чтобы вы туда заходили,
но думаю, будет лучше, если вы все-таки заглянете в спальню.
Она испугалась, поняв, что произошло что-то ужасное, но послушно
последовала за ним через гостиную в спальню...
Ей показалось очень странным, что вот она стоит тут, ничего не делает и
слышит крик, пока не поняла, что это ее собственный голос, что это она и
кричит.
Пока было темно. Билли Чун совершенно извелся от безделья. Он забился в
угол, прислонившись к холодной стене подвала, и несколько раз почти засыпал.
Но, когда в окне забрезжил рассвет, его вдруг охватил страх. А если его
здесь найдут? Ночью все казалось легким и отлично спланированным. Как те
делишки, которые обделывали "тигры". Накануне он купил старую стальную ось и
за десять центов заточил конец.
Залезть в ров, окружавший здание, было проще простого, лишь бы никто не
заметил. И Билли был уверен, что за ним никто не наблюдает, когда ломиком
открыл окно в подвал. Нет, если бы его увидели, то уже давно бы схватили. А
вдруг при дневном свете заметят следы от ломика на оконной раме? При этой
мысли он вздрогнул и внезапно ощутил, как громко стучит сердце. Он заставил
себя покинуть темный угол и медленно пробрался вдоль стены до окна. Он
попытался что-нибудь увидеть сквозь покрытое пылью стекло. Перед тем как
закрыть за собой окно, он затер грязью царапины, оставленные фомкой, - но
достаточно ли этого? Единственным прозрачным местом на стекле было
нарисованное сердечко, и Билли посмотрел в него. Царапины были едва видны, и
он успокоился. Потом снова забрался в свой угол, но через несколько минут"
страх вернулся, еще более сильный, чем прежде.
В окно бил солнечный свет - когда же его обнаружат? Если кто-нибудь
войдет, то сразу увидит его. Небольшая груда старых, покрытых паутиной
дощечек, за которой он прятался, не скрывала его полностью. Дрожа от страха,
Билли прижался к бетонной стене, да так сильно, что неровная, шероховатая
поверхность впилась ему в кожу сквозь рубаху.
Интересно, который теперь час? Каждое мгновение казалось Билли
бесконечным, и в то же время он чувствовал себя так, будто провел в этом
подвале всю жизнь. Один раз за дверью послышались шаги, но прошли мимо. В
течение нескольких секунд Билли дрожал и обливался потом. Он ненавидел себя
за свою слабость, однако ничего не мог поделать. Его нервные пальцы
расчесывали старую болячку на бедре до тех пор, пока он ее не содрал и не
потекла кровь. Билли прижал к ране рваный носовой платок.
Покинуть подвал оказалось труднее, чем оставаться в нем. Нужно было
выждать, пока жильцы уйдут на работу. Еще один приступ страха. Ждать
пришлось долго. Наконец он решил, что безопаснее будет выйти. Засунув ломик
за пояс шорт, он как мог отряхнулся от пыли и взялся за ручку двери.
Из дальней части подвала послышались голоса и стук молотка, но по пути к
лестнице Билли никого не встретил. Поднявшись до третьего этажа, он вдруг
услышал быстрые шаги - кто-то спускался. Он бросился вниз по лестнице и
спрятался в коридоре. Это было последнее препятствие на пути к пятому этажу
- и через минуту Билли стоял перед дверью с золотыми буквами "О'Брайен".
- Интересно, она все еще дома? - прошептал он и улыбнулся. - Сплошные
неприятности, ты ведь потребуешь денег, - добавил он хриплым голосом. Он
вдруг отчетливо вспомнил округлые груди, приподнявшиеся, когда она
обернулась.
Когда наружная дверь открылась, в квартире раздался какой-то сигнал, как
и в прошлый раз. Отлично, нужно убедиться, что внутри ник
...Закладка в соц.сетях
