Жанр: Научная фантастика
Часть этого мира
...ышишь:
"утонул", "сгорел", "сбит машиной". Слышишь, но не задумываешься, не
придаешь значения, самоуверенно полагая, что именно тебя-то случай не
посмеет коснуться, что твой конец будет красивым, даже слегка
величественным, логичным завершением чего-то большого. (Кстати, те
другие тоже полагали, пока не настигло.) Живешь, воображая, что впереди
еще целые вороха времени, которые, когда приблизится смерть, позволят
заново рассмотреть всю долготу прожитой жизни и последними усилиями
придать ей всей, даже туда назад, какую-то стройность. Но вот оно
пришло, и ничего не успеть. Приходится смириться с мыслью, что просто в
кромешном бессмысленном хаосе истории затеплилась, зажглась искорка
твоего сознания, недолго потлела, чадя, и гаснет.
- Может быть, так и лучше, - сказал он вслух. - Черт с ним! Цивилизация
все равно под откос. Где-то в середине двадцатого столетья человечество
достигло зенита, а впереди одна грохочущая металлом пустота. Ребят вот
жалко - много им еще придется доказывать, что-то объяснять, когда они
попробуют поступать по-человечески. А потом тоже уснут где-нибудь под
машиной.
Подумалось, что сейчас он даже и не хочет видеть людей - во всяком
случае, если то будут торговые агенты, сотрудники Надзора, судьи. Да и
вообще, все ведь заодно.
Он покачал головой. А может быть, даже и логика есть вот в такой
смерти. Последние годы он постоянно чувствовал, что технология уже за
горло берет - телевизором, стимсиверами в башке, ревом машин. А теперь
затянула в трубы, в эти гробы бетонные и задавила окончательно.
- У-у, гадюка!
Он ткнул ногой в стену. Ботинок задел что-то мягкое, податливое.
Кисч потянулся, поднял это "что-то". Поднес чуть ли не к носу. Еще не
понимая почему, почувствовал, что тело оплеснуло бодрящей, прохладной
волной.
В руке была белая кофточка Ниоль. Сделанная из немнущегося,
негрязнящегося материала, она была как только что из магазина.
Значит, девушка тоже здесь!
Но ведь и она чужая среди этой путаницы труб, в лабиринтах железа и
кигона. Она тоже сразу заблудилась на лесенках. Может ли это быть, чтоб
она полезла искать его? Неужели такие люди еще существуют, остались в
наш век? Он вскочил.
- Эй!.. Э-эй!
Звук коротко заметался в тесноте, стукаясь о стены, и оборвался.
- Э-э-э-эй!
Кисч побежал вперед.
Тупик.
Повернулся, выскочил на перекресток.
- Эй! О-го-го-го-о-о!
Прислушался, держа кофточку в руке как доказательство для судьбы, что
имеет право ждать ответа.
Ничего.
Метнулся в коридор, уперся, бросился назад. Повороты мелькали все
одинаковые.
Еще через час примерно, охрипший, побитый, он сел на пыльную балку,
пересекающую узкий проход. Было совсем темно, только провод на потолке
тлел красной нитью. Слой пыли на балке показывал, что здесь годами
никого не бывает. От жажды и крика в горле першило, пересохший язык
казался во рту посторонней деревяшкой.
Подумал, что надо бы написать какие-то предсмертные слова - может быть,
когда-нибудь передадут жене и детям. Сунул руку в карман, нащупал
гибкий листок "Уверенности". Его передернуло, даже зубами заскрипел от
злости.
- Вот нарочно буду идти, пока не сдохну. Па ногах умру, а не лежа!
Попробовал разорвать листок, тот не поддавался. Бросил на пол, плюнул,
растер подошвой. Ноги заплетались, но он упрямо брел, вытирая плечом
стену. В темноте не то чтобы увидел, а как-то почувствовал дыру внизу,
на уровне колен. Нагнулся, кряхтя, всунулся туда. Лаз был тесным,
клонился книзу. Кисч сначала перебирался на четвереньках, потом лег и
пополз. Лаз сжимался, было понятно, что тут не повернешься, не
выберешься обратно.
- Превратился в червяка. Или термита.
Лица вдруг коснулся ветер. Впереди забрезжило.
Поворот, решетка.
Кисч отодвинул ее, выглянул. Стал на четвереньки, поднялся на ноги.
Вправо и влево уходил ярко освещенный просторный туннель с зеленоватыми
стенами. И метровой ширины рельс тянулся посередине.
Магнитная дорога. А он, Кисч, находится в одной из ремонтных ниш.
Выкарабкался! Самостоятельно! Не по команде, не по намеку. Доказал,
одним словом.
Справа послышался коротко нарастающий свист. Перед глазами замелькало,
и тут же его воздухом дернуло так, что едва успел ухватиться за
решетку. Сыпались неясные пятна, ветер тянул и рвал. Потом все это
кончилось. Тишина.
- Так. Прекрасно Прошли вагоны...
Осмотрелся зорко, деловито. Вернулись все силы - даже те, каких
отродясь в себе не знал. Уж отсюда-то он выберется, хотя бы сутки
пришлось идти до станции. По всему пути должны быть рассеяны ниши, надо
только определить промежуток между поездами. Не оказаться застигнутым
составом, который мчится километров на триста в час.
Кисч принялся отстукивать в уме секунды. Насчитал трижды по шестьдесят,
услышал свист, отступил поглубже в свой проход.
Еще раз все то же самое и еще... Поезда следовали с интервалом в три с
половиной минуты.
- Хорошо. Значит, бежать полторы, а если не увижу ниши, вернусь.
Переждал еще один состав, отметив, что вагоны вплотную приходятся к
стенам туннеля. Выскочил, зайцем кинулся по широкому рельсу. Десять
секунд, двадцать... Минута, вторая... Уже не хватало дыхания. Вдруг
сообразил, что пропущен контрольный срок - полторы минуты. Зеленоватые
стены ровно блестели. Кисч наддал, справа показалось темное пятно.
Добежал, втиснулся в нишу, и в этот момент налетел поезд, ветер дернул,
потащил с мягкой неуступчивой силой. Вагоны неслись автоматной очередью.
Когда все стихло, Кисч покачал головой.
- Уж слишком впритык.
Сообразил, что можно скинуть ботинки, пробежал новый пролет босиком.
Вышло лучше, он даже накопил секунд тридцать форы. Сбросил пиджак,
переложив идентификатор в брючный карман. Стало еще легче, жизнь
поворачивалась хорошей стороной. Через два пролета он приспособился
так, что успевал отдышаться за интервал между составами.
На седьмом отрезке он несколько расслабился, опомнился затем, нажал что
было мочи, бросился в нишу уже под грозный свист.
Чья-то рука схватила за пояс, крепко притянула. Он забился, пытаясь
вырваться...Вагоны мелькали в его боковом зрении, рука не отпускала...
Когда ветер стих, тот, кто держал Кисча, ослабил свою хватку. Кисч
отступил на шаг. В нише стояла Ниоль.
Секунду они смотрели друг на друга.
- Ловко, - сказала девушка. - Знаете, я не сомневалась, что мы
встретимся. Здорово, да?
- Ну и рука у вас. - Кисч чувствовал, что его физиономия расплывается в
самой глупейшей улыбке. Он оглядел девушку. Ниоль была вся измазана
маслом и почти обнажена.
Под его взглядом она пожала плечами.
- Все скинула с себя, чтобы дать вам знак. Серьги, туфли, брюки... Вы
нашли что-нибудь?
- Кофточку. А как вы попали вниз?
- Полезла вас искать. Заблудилась и решила, что вы тоже будете спускаться.
Так просто это у нее прозвучало: "Полезла вас искать". Как будто не
бывает на земле ни страха, ни предательства.
- Жуткое место, да?
Он кивнул.
- Вы, наверное, не знаете, куда ведет эта дорога... Никуда. В этих
краях начали строить пригород, потом вдруг прекратилось поступление
денег. А откуда они шли, никто не может разобраться, потому что все в
компьютерах, в блоках памяти, да еще каждая фирма держится за свои
секреты. Даже неизвестно, где искать документацию. А вот дорога
продолжает работать.
- Кто нибудь все же ездит здесь? - спросил Кисч.
- Никто. Но энергия поступает. Кажется, даже идет строительство новых
дистанций. Эти переходы, где мы с вами плутали, - служба дороги... Да,
слушайте, ваши часы! Я их подобрала у бункера, где переворачиваются
вагонетки! Она подняла руку с браслетиком.
- Вы прелесть, - сказал Кисч. - Я-то, честно говоря, уже начал тут
отчаиваться. Но вы действительно чудо.
Девушка порывисто прижала его к себе. В ту же секунду в уши ударил свист.
Вагоны летели за спиной Кисча, ураганный вихрь тянул за рубашку,
пытался раздеть, вырвать из объятий Ниоль. Шаря рукой по стене ниши,
Кисч наконец схватился за решетку.
Поезд проскочил, они разъединились.
Ниоль, отдуваясь, сказала:
- Эти штуки не рассчитаны на двоих... Вы сколько пролетов пробежали? Я
два. Если за вами больше, давайте в вашем направлении. А я пропущу три
состава и за вами.
Станция показалась после пятнадцатого пролета. На гладкой стене возник
коротенький выступ платформы. Кисч успел добежать и нырнуть под нее как
раз к моменту, когда вдали материализовался, приблизился и остановился
поезд.
Наверху в полную мощь сияли люстры, лоснился искусственный мрамор,
блики неподвижно сияли на геометрических узорах пола. Центр просторного
зала занимала двойная дорога эскалатора. Неподвижная, застывшая.
Кисч подошел к эскалатору. Его нити поднимались в бесконечность. Заныли
все усталые мышцы, когда он подумал о пешем подъеме.
Рядом в стене была приоткрытая дверь, оттуда донесся шум. Кисч вошел,
сделал несколько шагов в пещере с дикими, неровно вырубленными стенами,
ступил на металлическую платформу. Внизу, в скудно освещенной яме,
возился какой-то механизм, всхлипывая и вздыхая. Из слитной массы
деталей протянулся щуп, уперся в скалу, убрался. Механизм помедлил,
накренился, с громыханьем отъехал, убравшись из поля зрения Кисча,
появился, вытянул другой щуп. Машина действовала здесь заброшенная,
пренебреженная, как римский невольник, навечно прикованный во мраке
серебряного рудника. Кисчу даже стало жаль ее. В лабиринте ему довелось
услышать непринужденный разговор машин-конторщиц. На поверхности земли
- он знал - благоденствовали основные компьютеры в светлых залах с
кондиционированным воздухом и стабильным тепловым режимом. А этот
злосчастный механизм-раб одиноко рылся тут в грязи.
Содрогнувшись, Кисч вернулся на перрон, подошел к неподвижному эскалатору.
- Алло!
Девушка стояла рядом. Она задрала подбородок, показывая вверх.
- Представляете себе, какая высота?.. Думаю, что больше километра. И по
высоким ступенькам... Давайте доедем до другой станции - все равно
терять нечего. Посмотрим заодно.
Очередной состав, прозрачный, весь из стекла, металла, искусственной
кожи, бесшумно подошел. В унисон прошелестев, раздвинулись стены пустых
вагонов, сдвинулись. Девушка и Кисч блаженно попадали на мягкие скамьи.
Поезд стремительно набирал скорость, обоих властно потянуло вбок -
только это и показывало, что они не стоят на месте.
- Поспать бы, - мечтательно сказала Ниоль. - Знаете, сколько мы уже
путешествуем? Восемь часов. В коридоре встретились в одиннадцать, а
сейчас семь... Интересно, приближаемся мы сейчас к нашему городишку или
наоборот? Впрочем, нам только выбраться наверх.
Кисчу-то казалось, что не восемь часов, а месяцы прошли с тех пор, как
он подъехал на своем мобиле к железнодорожному переезду. Собственно,
первый раз в жизни он увидел истинное лицо технологии.
- Странно, - сказал он. - Никому не нужная дорога. Сама для себя. Когда
цивилизация прибыли лопнет, туннель останется памятником бесцельного
труда. Это, между прочим, тоже форма закабаления общества - гигантские
бесполезные работы. Вроде Хеопсовой пирамиды. Если б таких не
предпринимали, у всех решительно было бы решительно все необходимое...
Какой удивительный парадокс: каждый экономический элемент рационален,
приносит доход, а все вместе создают массу никому не нужных вещей.
- А здесь люди не работали. - Ниоль подняла палец. - То есть где-то там
сзади есть человеческий труд, но сама подземка спроектирована и
построена почти без участия человека Теперь она сама себе развивается,
куда-то движется, обходит препятствия. Причем никто не знает, из каких
источников поступает энергия. То есть раньше знали, а потом кто-то
умер, кто-то перешел в другую фирму. И получилось, что сейчас дешевле
предоставить ей самостоятельность, чем разыскивать, что откуда идет.
Потому что идет-то по инерции, а розыски - квалифицированный труд, дорогой.
- А если сломать? Взять да и взорвать какой-нибудь узел? Например, депо.
- Во-первых, это частная собственность. Правда, сейчас не определить,
чья именно, поскольку все ужасно запутано. А кроме того, она сама
чинится, ремонтируется. И наконец, кто этим будет заниматься? Вы же не
придете сюда с взрывчаткой, и я не приду. Поэтому проще не обращать
внимания на нее, считать как бы природным явлением... Да и вообще ее
потеряли. Я расскажу в отделе, что ездила тут, на меня вот такими
глазами будут смотреть.
Состав замедлил ход, двери-стены раздернулись. Кисч с девушкой вышли,
их сразу обрадовал глуховатый рокот. Как и на предыдущей станции,
безлюдный перронный зал сиял чистотой. С правого конца эскалатор шел
наверх, с левого - вниз. Они ступили на гибкую ступенчатую ленту, их
повлекло. Геометрические узоры на полу быстро уменьшались. Сначала
Ниоль и Кисч стояли, потом сели на ступеньки.
- Вот вы предлагаете взорвать, - девушка вернулась к начатому
разговору. - Но ведь это даже опасно, если не изучишь предварительно.
Куда пойдет огромное количество энергии, если ее не потребит дорога?
Тут вы взорвали - а в Мегаполисе выход из строя каких-нибудь
существенных агрегатов или что-то совсем неожиданное вроде валютного
кризиса. Один мой приятель считает, что технологию уже вообще нельзя
трогать, поскольку у нее свои экологические цепи и циклы. Как у нас
было в позапрошлом году - вдруг все уровни института остались без воды.
Устройства в порядке, механизмы нормально функционируют, а воды нет.
Создали комиссию. Пока она судила-рядила, прошли сутки и вода
появилась. Система сама себя исправила.
- Мораль, - заметил Кисч, - состоит в том, что технологию можно
развивать только до той степени, пока она поддается контролю. Но не дальше.
- Факт... Или взять положение специалистов. Большинство работает,
представленья не имея, чем они, в конце концов, заняты. Когда нового
человека принимают в фирму на должность, его знакомят с
непосредственными обязанностями. А объяснять, зачем он будет делать то
или иное, слишком долго или вообще немыслимо из-за секретности, из-за
того, что не каждый поймет. Мура, одним словом. Как-то это все должно
кончиться, потому что всем опротивело.
Назад и вперед туннель эскалатора сходился в точку. Они ехали уже
восемь минут, ощущение подъема прекратилось. Только прикоснувшись к
гладкой стене, можно было убедиться, что лестница бежит. Да еще по
вздрагиванию ступенек.
- В желудке зверски гложет, - сказала девушка. Она посмотрела на Кисча.
- В ресторанчик бы сейчас... Да, между прочим, нам пора бы познакомиться...
- Лех... Вернее, Сетера Кисч.
- Как?.. Сетера ведь...
- Видите ли, дело в том...
- У вас с ним был обмен, да? А родились Сетерой Кисчем именно вы?
- Ага... Впрочем, даже лучше, если вы будете звать меня Лехом. Больше
привык к этому имени.
- Лех так Лех. Очень приятно. Знаете, когда я вас первый раз увидела,
вы мне почему-то напомнили Хагенауэра.
- Какого Хагенауэра?
- У Моцартов был такой друг, добрый, скромный. Все время им одалживал
деньги. Они никогда не отдавали, а он опять. Это я недавно прочла роман
о жизни Вольфганга Моцарта. У меня постоянно в голове мелодия из
Тридцать восьмой. Помните?
Диковато прозвучало имя Моцарта в этой обстановке.
- Вы, наверное, неспособны долго сердиться? - спросила девушка.
- Пожалуй... А по-вашему, это плохое качество?
- Наоборот, замечательное. Я, впрочем, тоже не умею. Обозлишься на
кого-нибудь, а потом думаешь: "Черт с ним!"
Наверху показался, наконец, потолок. Лех и Ниоль встали. Устье туннеля
ширилось, приближаясь. Ступеньки сглаживались, лестница с урчаньем ушла
в гребешок приемника.
Они сделали несколько шагов в большом круглом зале, отделанном под
красный мрамор. Осмотрелись.
Из зала не было выхода.
То есть была высокая дверь. Но заваленная песком до самой притолоки.
Ловушка. Продолжение кошмара. Девушка нахмурилась.
- Да. Неудачно. - Она посмотрела на бегущую лестницу. - Похоже, что
спуститься будет нелегко.
И действительно, теперь механика эскалатора выступала против них.
Воспользовавшись ею, они поднялись, но спускаться пришлось бы,
преодолевая ее бездушную силу. По-сумасшедшему нестись против хода
ступенек и знать, что малейшая задержка, несколько секунд отдыха,
отберут все, что завоевано.
Не стеной, а встречным движеньем их заперло в круглом зале.
На миг у Леха мелькнуло в глазах виденье запыленных коридоров,
путанницы труб. Только не туда!..
Он бросился к груде песка.
- Слушайте! Песок-то рыхлый. Надо копать. Наверное, тут рядом выход.
Полез наверх, с каждым шагом обрушивая маленькие лавины. Под верхним
сухим слоем и в самом деле было влажно. Лех ожесточенно рыл, песок
струился. Наверху образовалась дырка. Пахнуло свежестью. Отверстие
ширилось. Хлынул поток дневного света.
- Сюда! Скорее!
Помогая друг другу, они выбрались из-под притолоки и оказались в центре
небольшого песчаного кратера. А над ними было вечереющее, но еще
светлое, беспредельно глубокое небо.
Они стояли на краю кратера. Перед ними, покуда хватал глаз,
простирались канавы, поваленные краны, груды щебня и бетонных плит,
котлованы, торчащие из земли трубы - первобытный хаос строительства.
Все это уходило к горизонту, и на всем пространстве не было заметно ни
кустика, ни деревца, ни признака жизни.
- Величественно! - сказала Ниоль. Лех повернул голову и, покачнувшись
от удивленья, чуть не съехал вниз. Всего лишь метрах в ста от того
места, где они находились, тонкую синеву неба косо прорезала высоченная
башня, подпертая сбоку кружевом лесов. Та, которую он видел с дороги
еще рано утром.
Все окна здания светились электрическим светом.
- Это гостиница. - Ниоль переступила с ноги на ногу. - Честное слово.
Мне рассказывали, что, хотя города нет, гостиница существует.
У великолепного подъезда - он тоже был несколько набок - стоял молодой
мужчина. На приближающихся он смотрел без улыбки. Его лицо, загорелое,
словно вырезанное из темного камня, обращало на себя внимание
неподвижной определенностью черт. Индивидуальность лезла наружу четко,
как на портретах Возрождения, - бери ее рукой, словно огурец.
- Здравствуйте, - сказала Ниоль. - Мы убежали, чтобы не попасть в
Схему. Можно у вас передохнуть?
- Конечно. - Мужчина был странно одет. Нечто вроде рубахи из жесткого
серого материала, такие же штаны, неуклюжая, бесформенная обувь. -
Отель к вашим услугам. Я здесь и смотритель и хозяин практически...
Откуда вы взялись?
- Из подземки.
- Из подземки? Она что - близко?
- Конечно. Вон там дыра.
Мужчина посмотрел в указанном Ниоль направлении. Вблизи было видно, что
лицо его не так уж пышет здоровьем, как показалось вначале. Под глазами
зияли отчетливые черные круги - знак нервного расстройства или
хронического недосыпанья.
- Жалко, - сказал он. - Только что ушла в пустыню экспедиция на ее розыски.
- В какую пустыню?
- В эту. - Мужчина кивнул на горизонт. - Три дня копошились здесь со
своей аппаратурой, а в той стороне не были... Ну идемте. Я вас
накормлю, вымоетесь, переоденетесь...
Вестибюль был огромен, как большой готический собор или ангар для малой
ракеты. Стены, облицованные алюминиевыми плитами цвета старого золота,
колонны рельефного окрашенного кигона, имитированный под паркет
темно-коричневый пол, диваны и кресла с гнутыми в старинном стиле
ножками. Все горизонтальные и вертикальные плоскости сместились под
углом градусов в пятнадцать. Идти приходилось подогнув одну ногу, как
вдоль покатой крыши.
- Отель собирали на земле в лежачем положении, - пояснил смотритель. -
Начали поднимать, немного недотянули, когда все кончилось. Но службы
работают.
Они вошли в косой лифт. Мужчина нажал кнопку.
- Я вас устрою на пятнадцатом этаже. У меня свечи приготовлены только там.
- А зачем свечи?
- Что-то перепутано в механике освещения. Днем включено и светит. А
когда становится темно, гаснет. Наоборот. - Объясняя, мужчина скромно
отводил глаза от Ниоль, почти обнаженной. - Я пытался разобраться, но
не вышло.
- Вы что - один на весь отель?
- Уже восемь лет. Но дел не так много. Уборка автоматизирована, белье и
посуда одноразового пользования. - Смотритель глянул на Леха и девушку
с подозреньем. - Вам как, в одном номере или в разных?
- В разных, - сказала Ниоль. - Только, знаете, мы совсем без денег. Все
как-то случайно вышло.
- Не имеет значения. Я вам говорю, что, хотя никто не живет, все службы
действуют. Доставка продуктов и прочее. Даже товары регулярно поступают
в универмаг. У меня половина времени уходит на то, чтобы все это
закапывать и сжигать. Вообще, гостиница принадлежит к другой системе,
отдельно от строительства, и функционирует нормально, за тем
исключением, что нет постояльцев.
В косом коридоре стены были декорированы сложным выпуклым узором на
голубом фоне.
- Сейчас заканчивает ежегодную проверку комиссия из НОРГА. Можете
поужинать вместе с ними. Но консервированными продуктами. - Смотритель
посмотрел на Ниоль. - А если хотите настоящих свежих овощей или мяса,
готов приготовить. Что вы предпочитаете?
Девушка вздохнула.
- Нам бы что скорее.
- Тогда с комиссией. Поставлю еще два прибора в пляжном зале и скажу им
подождать. Это здесь на этаже.
Номер, куда мужчина впустил Леха, оказался двойным. Из окна открывался
широкий вид на пустыню. У противоположной стены разделенные туалетным
столиком стояли две кровати - Лех сообразил, что смотритель переставил
их так, чтобы скат получался как бы килевым, не бортовым. На столике
высился грубо сделанный подсвечник с серой свечой. Над ним - встроенный
аквариум, где меланхолично скользили красные рыбки. Обнаружив в ванной
несколько личных полотенец и два купальных, Лех зарычал от
удовольствия. Правда, из-за уклона резервуар можно было наполнять
только на треть. Когда Лех сел в глубокий угол, то погрузился с
головой, а в мелком был вынужден сидеть на обнаженном дне.
Вымывшись и отмякнув, он вернулся в комнату и нашел там синий
безразмерный костюм с такими же ботинками. Тут же в дверь постучался
смотритель.
- Ну как, подходит?.. Девушку я впустил в универмаг, чтобы сама
выбрала. Как ее зовут?
- Ее? Ниоль.
- Хорошая девушка. Меня зовут Грогор.
- Лех. Рад познакомиться.
Пожав друг Другу руки - Леху при этом показалось, что его пальцы попали
в осторожные стальные тиски, - они вышли в голубой коридор.
Опускающееся солнце окрасило в желто-розовый цвет условных акул и
тритонов на стене. Было понятно, что убранство этажа подчинено морской
тематике.
Прогулялись. Из-за наклонности пола Лех то и дело натыкался на своего
спутника. Тот сказал:
- Если бы все время в одном направлении, тут перекосило бы позвоночник.
Но когда идешь куда-нибудь, потом все равно обратно.
- Не тоскливо без людей?
- Без людей? - Смотритель вдруг остановился, прислонившись к стене,
уткнулся в нее лбом, закрыл глаза. Потом, через секунду, поднял голову.
- Что вы сказали?
- Я спросил, не скучно ли одному?.. Вы что, нездоровы?
- Почему? Просто заснул. - Мужчина тряхнул неровно подстриженной
светлой шевелюрой. - Не скучно. У меня есть занятие. Но главное - свобода.
- Часто бываете в городе?
- Ни разу за все время.
- Но тут есть дорога?... Какая вообще связь с городом?
- Дорога была. Ее как раз начали расширять, когда все остановилось.
Теперь там не проехать - загорожено и завалено. Поэтому гостиничная
фирма перешла на снабжение по воздуху. Так и будет, пока у компьютера
не кончится программа. Но когда это произойдет, неизвестно. Комиссию,
кстати, тоже должен вертолет забрать - они на три дня приехали.
Ниоль появилась в красном комбинезоне под бархат. Ее окружало облако
духов, глаза сверкали.
- Как в сказке. Никогда не видела такого выбора. Неужели вы все
уничтожаете?
- Куда же девать? - Грогор пожал плечами - Приходится как-то
обеспечивать место для новых партий. За продуктами вот только приходят
дикие племена из пустыни. Но вещей не берут.
- Дикие племена?
- Тут их три, по-моему. Оседлое и два кочевых. Оседлые мощно едят. У
них, впрочем, и народу больше. Канон они себя называют. Особенно-то я
не интересовался.
Пляжный зал был и впрямь похож на пляж.
Пол из клеенной гальки и голышей, длинный стол армированного песка,
составленное из световедущих нитей солнце на потолке. В центре
помещения фонтанчиком извергалась синяя вода, образовывала лужу и вдоль
стены утекала в угол.
Потягивая глютамионный коктейль, за столом сидело четверо членов
комиссии. Полный мужчина, вежливо приподнявшись, сказал:
- Мы от НОРГа. Национальное Объединение Ресторанов и Гостиниц.
- И
...Закладка в соц.сетях
