Жанр: Научная фантастика
Слушающие
...ы стать полноправными
членами галактического сообщества. Однако в обоих случаях возврата нет. Нет смысла
хранить межзвездную радиотишину: сигнал уже передан. В сорока световых годах от
Земли летит среди звезд известие о новой технологической цивилизации. Если какие-либо
существа изучают там свои небеса в поисках новых цивилизаций, они узнают о нас,
хорошо это или плохо. Если межпланетные полеты - обычное явление для развитой
технической цивилизации, можно ожидать посланников, вероятно, в ближайшие
несколько сотен лет. Будем надеяться, что тогда еще будет существовать и процветать
земная цивилизация, которая встретит гостей с далеких звезд...
КАРЛ САГАН, 1966
ГОЛОВИЗОРЫ, ДО СИХ ПОР ДОСТУПНЫЕ ЛИШЬ ДЛЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА,
ПРОМЫШЛЕННОСТИ И ОЧЕНЬ БОГАТЫХ ЛЮДЕЙ, НЫНЕ ВЫПУСКАЮТСЯ В
ФОРМЕ, ПРИГОДНОЙ ДЛЯ УСТАНОВКИ В КВАРТИРЕ И ПО ЦЕНЕ, ДОСТУПНОЙ
ДЛЯ СРЕДНЕГО ГРАЖДАНИНА. ПОДОБНО СВОИМ БОЛЕЕ КРУПНЫМ И ДОРОГИМ
ПРЕДШЕСТВЕННИКАМ, СЕГОДНЯШНИЙ ГОЛОВИЗОР, НАЗВАННЫЙ ТАК
"ДЖЕНЕРАЛ ЭЛЕКТРИК", РАБОТАЕТ БЕЗ КИНЕСКОПА, СОЗДАВАЯ ВИДИМОЕ
ИЗОБРАЖЕНИЕ С ПОМОЩЬЮ ВОЗБУЖДЕНИЯ ЧАСТИЧЕК ВОЗДУХА ПЕРЕД
СКРЫТЫМ ПРОЕКТОРОМ. ЭФФЕКТ ТАКОВ, СЛОВНО ГЕРОЙ ИЛИ СЦЕНА
НАХОДЯТСЯ В ПРЯМО НАШЕЙ КОМНАТЕ. СПЕЦИАЛИСТЫ ПРЕДСКАЗЫВАЮТ,
ЧТО ГОЛОВИДЕНИЕ ЗАХВАТИТ ВСЕ ПРОГРАММЫ, КАК ТОЛЬКО ДОСТАТОЧНОЕ
ЧИСЛО АППАРАТОВ СОЙДЕТ С МОНТАЖНЫХ КОНВЁЙЕРОВ. ТОЧНО ТО ЖЕ
ПРЕДСКАЗЫВАЛОСЬ И ТЕЛЕВИДЕНИЮ ОТНОСИТЕЛЬНО РАДИО, А СЕЙЧАС МЫ
ЯВЛЯЕМСЯ СВИДЕТЕЛЯМИ ЗАСЛУЖИВАЮЩЕГО ВНИМАНИЯ ВОСКРЕШЕНИЯ
РАДИО...
Даже предполагая, что энергию процесса ядерного синтеза удастся использовать со
стопроцентной эффективностью, по-прежнему будут нужны шестнадцать миллиардов
тонн водородного топлива для ускорения десятитонной капсулы до скорости в девяносто
девять процентов световой и еще шестнадцать миллиардов тонн для торможения ее у
цели... Даже с идеальным топливом - антиматерией - мое гипотетическое путешествие
потребует четырехсот тысяч тонн топлива - материи и антиматерии пополам... Вы
скажете, что это абсурд. Совершенно верно, абсурд. Но не забывайте, что выводы наши
основываются на элементарных законах механики...
ЭДВАРД М. ПАРСЕЛЛ, 1960
Элегантный по идее способ обойти эти трудности подсказал американский физик
Роберт В. Бассард... струйный межпланетный двигатель, использующий атомы
межзвездной материи и как рабочий поток (они дают массу), и как источник энергии
(термоядерная реакция)...
КАРЛ САГАН, 1966
Тысячетонному космическому кораблю для достижения конечной скорости
понадобилась бы входная дюза диаметром восемьдесят миль. Это очень много по
обычным нормам, но с другой стороны, что ни говори, а межпланетное путешествие само
по себе предприятие выдающееся...
Р. В. БАССАРД, 1960
В обычном межзвездном пространстве, с одним атомом водорода на сантиметр
кубический, траловая система должна была бы иметь диаметр в две тысячи пятьсот миль.
Возможно, звездолет передвигался бы прыжками от одного пылевого облака до другого...
Межпланетные корабли могут стать реальностью в течение нескольких ближайших
столетий. Можно даже ожидать, что если межпланетные космические полеты будут
технически возможны, хотя и очень дороги и трудновыполнимы с нашей точки зрения,
они все равно будут осуществлены...
ФРИМЕНДЖ ДАЙСОН, 1964
Золотистое зарево разгоралось, вытесняя зеленое сияние от пола до потолка,
заставляя вспыхивать всевозможные стекла и стеклышки. Оно горело как золотое, все
более светлеющее небо. Становясь вездесущим, невыносимым, оно не оставило ни одного
уголка тьмы, где можно было бы скрыться, ни одного убежища для маленьких созданий.
Оно пылало, как восходящее солнце, и сияние его запустило в разумах съежившихся
наблюдателей безумную карусель...
ЭРИК ФРЭНК РАССЕЛ, 1947
О, КАПЕЛЛА, О, КАПЕЛЛА,
ГОЛОСОВ СО ЗВЕЗД КАПЕЛЛА,
ВЕСЕЛИМСЯ ОТ ДУШИ МЫ,
ЧТО НЕ ОДИНОКИ.
НАШИ БРАТЬЯ В ТОМ ПРОСТОРЕ
С НИМИ ПЕТЬ ХОТИМ МЫ В ХОРЕ,
НО ПРИХОДИТСЯ ОДНИМ.
МЫ СЛОВА ДАЕМ, ВЫ - НОТЫ,
НО УЖ СЛИШКОМ ВЫ ДАЛЕКИ.
АХ, КАПЕЛЛА...
САМЫЕ КРУПНЫЕ СТРОИТЕЛЬНЫЕ МОЩНОСТИ ВСЕХ ВРЕМЕН
ПРИСТУПИЛИ СЕГОДНЯ К РАССЧИТАННОМУ НА ДЕСЯТЬ ЛЕТ СООРУЖЕНИЮ
ПЛОТИНЫ, ПЕРЕГОРАЖИВАЮЩЕЙ ГИБРАЛТАРСКИЙ ПРОЛИВ. ПОСЛЕ
ВОЗВЕДЕНИЯ ПЛОТИНЫ УРОВЕНЬ СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ ПОДНИМЕТСЯ, ЧЕРЕЗ
НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТКОВ ЛЕТ ВОДА В НЕМ СТАНЕТ ПРЕСНОЙ И, ПРОХОДЯ ЧЕРЕЗ
ГИДРОЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ ГЕНЕРАТОРЫ, БУДЕТ ПОСТАВЛЯТЬ ЭНЕРГИЮ ДЛЯ
РАЗЛИЧНЫХ ЦЕЛЕЙ, ВКЛЮЧАЮЩИХ ПЕРЕКАЧИВАНИЕ ВОДЫ ДЛЯ ОРОШЕНИЯ
САХАРЫ, А ТАКЖЕ ДЛЯ ПРОМЫШЛЕННОСТИ. ПРИ ТАКОМ СЛОЖНОМ
СТРОИТЕЛЬНОМ ПРЕДПРИЯТИИ, КАКИМ ДОЛЖНА БЫТЬ ПЛОТИНА,
НЕИЗБЕЖНО ВОЗНИКНУТ ПОЛИТИЧЕСКИЕ, ОБЩЕСТВЕННЫЕ,
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ПРОБЛЕМЫ. СПЕЦИАЛИСТЫ В ЭТИХ
ОБЛАСТЯХ ПРИШЛИ К ВЫВОДУ, ЧТО ТОЛЬКО В МИРНОЕ, КАК СЕЙЧАС, ВРЕМЯ
МОЖНО ДОСТИЧЬ СОГЛАШЕНИЯ...
Завершение синусоидального цикла развития с его взлетами и падениями может
наконец произойти благодаря установлению контакта с более развитой цивилизацией,
которая уже достигла стабильности...
ФРЕД ХОЙЛ, 1963
Условия двухтысячного года могут привести к ситуации, когда иллюзии, благие
намерения и даже явно иррациональное поведение невероятно усилятся по сравнению с
прежними временами. Такое иррациональное, направленное на самоудовлетворение
поведение весьма вероятно в ситуации, когда индивидуум находится под чрезмерной
защитой и лишен постоянного и объективного контакта с действительностью. Возьмем, к
примеру, людей, наверняка многочисленных, которым работа обеспечивает основной
контакт с действительностью. Если мы лишим их работы или удалим из нее важные
элементы, связь этих людей с действительностью ослабнет. Результат - индивидуальный
или всеобщий - может проявиться в таких формах, как политический раздел, разрушение
семей и личные трагедии, или в поисках неких "гуманистических" ценностей,
признаваемых многими бесполезными и даже иррациональными...
ГЕРМАН КАН и ЭНТОНИ ДЖ. ВИНЕР, 1967
Представьте себе, что ответ на одно из ваших посланий должен прийти через сорок
лет. Какое великолепное наследие для ваших внуков...
ЭДВАРД М. ПАРСЕЛЛ, 1961
V
Роберт Макдональд - 2058
Бесчисленным эхом метался по дому
Путника крик...
Роберт Макдональд терпеливо ждал корабль, который должен был перевезти его из
Майами на Пуэрто-Рико. Времени у него было полно. Ничто уже не ждало его в Аресибо,
кроме воспоминаний, так зачем же спешить? Nous n'irons plus aux bois, les laurens sont
coipes.* [Стоит ли заходить в лес, где вырублены все лавры (фр. поговорка).] Он вновь
закинул удочку в чистую голубизну воды, вдыхая запах соли и морского бриза, и глядя,
как белые паруса кораблей скрываются за горизонтом.
На следующий день, когда в воде под помостом билась на шнурке добыча, а в голове
у Макдональда заканчивалась разработка новой внутренней программы компьютерного
перевода мандаринского диалекта на сингальский, к помосту пристал тримаран с
нейлоновым парусом, похожим на снежный сугроб, сброшенный на коричневую палубу.
У самого борта стоял викинг в голубых джинсовых шортах. Он бросил Макдональду
нейлоновую веревку.
- Можешь зацепить за этот кнехт, друг? - спросил он.
Макдональд непонимающе уставился на него.
- Это такой столбик, друг, - невозмутимо продолжал мужчина.
Макдональд затянул двойной узел вокруг отполированного веревками кнехта.
Медленно натягивая веревку, яхта замедлила свой дрейф вперед, остановилась и пошла к
помосту.
- Спасибо, друг, - сказал матрос. - Чтоб ни одно из твоих посланий не осталось
без ответа.
- Взаимно, - ответил Макдональд. - И ты плаваешь на всем этом один? - Он
кивком указал на стройный кораблик с широкой каютой на тройном корпусе, весь
сверкающий белизной бортов, паруса и каюты, поблескивающий нержавеющей сталью
мачт и матовым атласом тиковой палубы.
- Один с возможными пассажирами, - уточнил матрос. Волосы у него на голове,
лице, груди и ногах выцвели до цвета паруса, а там, где волос не было, кожа напоминала
цветом палубу яхты.
- Да и один, если приходится. У меня на борту компьютер, который в несколько
секунд ставит паруса, предсказывает шквалы, измеряет глубину, читает карту, держит
курс и выслеживает рыбьи стаи, если захочется рыбки.
- Скоро ты опять поплывешь на Пуэрто-Рико? - мимоходом бросил Макдональд.
- После полудня... сегодня... завтра... послезавтра... Как получится, - ответил
матрос. Он посмотрел на Макдональда. - Давно ждешь? - мужчина легко спрыгнул на
набережную.
Макдональд пожал плечами.
- Пару дней.
- Извини, - сказал матрос. - У меня был пассажир из Аресибо, который слышал,
что под Бермудами берут меч-рыбы, и мы заглянули туда.
- И вправду берут? - Макдональд оглядывал палубу, ища следы пассажира.
- Он зацепил одну с кормы и долго воевал с ней, пока не обрезал. Решил остаться и
попробовать удачи с небольшой лодки. Кажется председатель какой-то компьютерной
фирмы. "Ай-Би-Эм" ли, "Дженерал Электрик" ли, "Контрол Дейта" ли... в общем, одной
из них.
- Низенький такой бодрячок с черной бородкой, лысеющий со лба? - спросил
Макдональд.
- Точно, - ответил матрос. - Ты его знаешь?
- Это Фридман из "Ай-Би-Эм", - сказал Макдональд. - Да, я его знаю.
Однако он не знал, что Фридман собирается на Пуэрто-Рико. Не нужно было
большого ума, чтобы понять, почему он ничего ему не сказал.
- Правишь на Пуэрто-Рико? - спросил матрос.
Макдональд вновь пожал плечами.
- Десять дней как из Нью-Йорка, - сказал он, а мысленно добавил: "После
двадцати лет движения в обратную сторону". - Велосипедом и автобусом.
Прежде это был самолет на всем пути.
- Если бы я спешил, то сел бы на самолет или хотя бы на паром.
Он заметил входящий в Бискайскую бухту паром с Пуэрто-Рико, окруженный
фонтанами воды, разгоняемой в стороны воздуходувами. Он похож, мелькнула мысль, на
огромную водорезку.
- Плюс-минус несколько дней погоды не делают.
- Тем более что нам всем предстоит ждать шестьдесят лет, - сказал матрос и
протянул загорелую руку. - Джонсон, капитан "Пеквуда"*. [Peckwood (англ.) - здесь:
"Выдолбленный из дерева". Название образовано объединением слов "to peck" -
долбить и "wood" - дерево. (Напр. "woodpecker" - дятел). Джонсон, говоря о своей
"любви к противоположностям", намекает на эту игру слов.] - Он улыбнулся, и
выгоревшие брови слегка поднялись. - Смешное название для тримарана из Майами,
правда? Когда-то я преподавал английский, и в этом причина моей любви к
противоположностям. Как видишь, я не Ахав, не ищу белого кита и вообще, пожалуй,
ничего не ищу.
- Макдональд. - Он пожал протянутую руку с таким чувством, словно здоровался
с самим морем. Потом улыбнулся. - Но ты можешь звать меня Исмаэль.
- Я уже слышал эту фамилию, - сказал Джонсон. - Макдональд, я имею в виду.
Это не он был?..
- Да, - прервал его Макдональд, и печаль захлестнула его, как тошнота. Он
быстро заморгал, чтобы сдержать слезы. Нет, он не боялся плакать в присутствии этого
морского волка, но если бы была какая-то причина. Однако печалиться не было никаких
оснований...
- Я узнаю, нет ли какого груза на Пуэрто-Рико, - сказал Джонсон. - Если да, то
загрузим воду, провиант и - вперед.
- Это не горит, - крикнул ему вслед Макдональд.
И все-таки горело. Его жгло сейчас то, что до сих пор он в себе подавлял: он
испытывал непреодолимое желание оказаться в Аресибо и кончить с ожиданием...
Его постоянно преследовал сон... даже, пожалуй, воспоминание, а не сон... что он
просыпается один в большой кровати. В кровати матери, которая позволила ему туда
забраться и прижаться к себе, мягкой и теплой, и так уснуть. Однако проснулся он один,
кровать была пустой и холодной, и ему было страшно. В темноте он выбрался из кровати,
стараясь не наступить на что-то страшное и не провалиться в какую-нибудь яму без дна, и,
покинутый, перепуганный, побежал в темноте через холл к гостиной, крича: "Мама...
мама... мама!" Перед ним замерцал огонек, небольшой огонек, разгоняющий мрак, и в
этом свете сидела его мать, ожидая, когда отец вернется домой, и он почувствовал себя
одиноким...
Двигаясь на юг, он встретил в Саванне девушку. Оба они хотели арендовать один и
тот же велосипед - единственный на складе, кроме тандема, - и снисходительно
спорили, кому этот велосипед нужен больше.
Действительно, оба они путешествовали одинаковым способом, велосипедом и
автобусом по очереди, крутя педали, пока не надоедало, после чего возвращали велосипед
и садились на автобус до ближайшего городка, где вновь могли поменять средство
передвижения. Однако до сих пор путешествие проходило - по крайней мере для
Макдональда - без приключений. Просто приятная прогулка по долинам и холмам
бескрайней страны, жители которой движутся с небрежной грацией и учтивостью. Ему
это уже наскучило, и он испытывал удовольствие от спора с прелестной девушкой, спора,
в основе которого лежал сексуальный подтекст. Ее звали Мэри, и Макдональду она
понравилась с первого взгляда, что было довольно необычно, поскольку он почти всегда
находил какие-нибудь пороки, перечеркивающие в его глазах любую девушку. У Мэри
были черные волосы и огромные черные глаза, смуглая кожа, из-под которой пробивался
слабый здоровый румянец, и округлая в нужных местах фигура, пружинистая, как у
гимнастки.
- Слушай, - сказал он в конце концов с улыбкой, - а может, возьмем тандем и
поедем вместе? - Но оказалось, что он едет на юг по трассе Нью-Йорк - Майами, а она
на север по трассе Майами - Нью-Йорк.
- Нас соединила судьба, - сказал Макдональд.
Она улыбнулась, но ответила:
- Судьба и разделит.
Наконец пожилой агент сказал им:
- Скоро вечер, а ночью вы не поедете. Думаю, утром у меня появятся велосипеды.
Один из вас может взять этот, а второй заглянет сюда завтра. Вы оба сможете выехать
одновременно.
Макдональд поднял руки в шутливом отчаянии.
- Но кто будет первым, а кто вторым? Кто нас рассудит?
- Слушай, - сказала Мэри тем же соломоновым тоном, как недавно Макдональд.
- Поскольку одному из нас пришлось бы идти пешком, чтобы найти ночлег, давай
возьмем тандем, поедем вместе к ближайшей гостинице и проведем ночь...
- Вместе... - с надеждой вставил Макдональд.
- И проведем ночь, а рано утром вернемся, возьмем два велосипеда и поедем
каждый в свою сторону.
Так и сделали, и вскоре Макдональд уже катил по зеленым улицам Саванны с
рюкзаком и спальным мешком на спине и с Мэри, устроившейся на заднем сиденье.
Гостиница была в старом стиле, уютная, наполненная запахами готовившегося на
кухне ужина. Пухлый хозяин встретил их на пороге.
- Мы хотели бы... - начал Макдональд, поглядывая на Мэри.
- Две комнаты, - сказала она.
Лицо у хозяина было круглое, румяное и виноватое.
- Мне очень жаль, - сказал он, - но осталась всего одна свободная комната.
- Судьба, - тихо заметил Макдональд.
Мэри вздохнула.
- Хорошо, - сказала она. - Пусть будет эта комната. Виноватое выражение на
лице хозяина сменилось радостным.
Вечер был чудесен, а кухня хороша и обильна, что вполне устраивало аппетиты,
разгулявшиеся после дня путешествия. И все, что они ели, все, что происходило, все, что
они говорили и чего нет, все было окрашено сознанием того, что вскоре они вместе
поднимутся наверх, чтобы провести там ночь.
- Угостим судьбу, как пристало ее королевскому величеству, - сказал
Макдональд, заказывая после ужина вино, - а не как стучащего в дверь нищего в
лохмотьях.
- Порой, - ответила Мэри, - судьбу трудно узнать, и еще труднее понять, чего
она хочет.
- Судьбе угодно, чтобы все искали то, чего хочет сердце, - сообщил Макдональд.
- Но не обязательно нашли это, - добавила Мэри.
Мэри была искательницей. Она ехала изучать ксенопсихологию в университете
Нью-Йорка, и когда Макдональд завел разговор о планах на будущее, горячка научного
поиска покрыла румянцем ее лицо. Макдональду понравился ее запал.
- А что ты будешь делать в Майами? - спросила она наконец.
- Хочу сесть на корабль до Пуэрто-Рико, - ответил он.
- А там?
- Не знаю, - ответил он. - Наверное, похоронить призраки прошлого.
Позднее он с горьким разочарованием смотрел, как Мэри раскладывает на полу свой
спальник.
- Но... - сказал он. - Я думал....
- Судьба ходит разными дорогами, - ответила девушка.
- Мы же оба взрослые, - запротестовал он.
- Да, - согласилась она, - и если бы то была просто случайная встреча, мы,
вероятно, натешились бы ею и быстро забыли обо всем. Ты красивый мужчина, Роберт
Макдональд, но кроме того, на тебе какое-то темное, беспокоящее пятно, которое ты
должен убрать. К тому же у нас есть время, много времени.
Я мог бы завоевать ее, подумал он. Мог бы рассказать ей о своем прошлом и
завоевать ее сочувствие, а потом и ее саму. Однако он не мог разговаривать на эту тему.
Утром он предложил вернуться с нею в Нью-Йорк, но девушка покачала головой.
- Езжай в свою сторону, - сказала она. - Отправляйся на Пуэрто-Рико и
похорони своих призраков. А потом... если судьба снова приведет тебя в Нью-Йорк...
Они разъехались в разные стороны, увеличивая расстояние между собой, и
Макдональд мыслями обратился к Пуэрто-Рико и прошлому.
- Бобби, - сказал отец, - ты можешь стать, кем захочешь, дойти, куда хочешь
дойти, сделать все, что хочешь сделать... если только не будешь спешить. Ты можешь
даже отправиться на другую планету, если хочешь и не торопишься туда попасть.
- Папа, - ответил он, - я хочу быть таким, как ты.
- Это единственное, чем ты не можешь быть, - сказал отец, - как бы долго ни
ждал. Понимаешь, все люди разные. Никто не может быть таким, как другой человек. Да
никто и не хотел бы стать таким, как я. Я не кто иной, как швейцар, слуга, привратник.
Будь самим собой, Бобби. Будь собой.
- Ты будешь таким, как твой отец, Бобби, если захочешь, - сказала мать. Она была
прекраснейшей женщиной на свете и, когда смотрела на него своими огромными черными
глазами, ему казалось, что сердце его сейчас разорвется. - Он великий человек. Никогда
не забывай этого, сынок.
- "Это безмозглый дурень с проблесками ума"* [М. Сервантес. "Дон Кихот".], -
процитировал отец. - Твоя мать не совсем объективна.
Они с любовью посмотрели друг на друга, мать протянула руку, и отец взял ее
ладонь.
Бобби почувствовал, как огромная ладонь сжимает ему грудь, с плачем подбежал к
матери и бросился ей в объятия, не зная, почему плачет...
Плавание по Карибскому морю на запад - это путешествие через бескрайние
просторы воды и неба, и только слабый шорох корпусов, рассекающих спокойные воды да
редкий плеск волны напоминали, что они плывут по океану, а не по самому небосклону -
и то и другое ничем друг от друга не отличалось. Макдональд обновлял свое прежнее
знакомство с морем, с которым когда-то распрощался, думая, что никогда больше не
захочет его видеть.
Они плыли с трюмом, полным компьютерных блоков и программных модулей,
проходившие часы обозначало своим медленным движением по небу лишь солнце, и
только раз предвечерний шквал нарушил гладкую, как зеркало, поверхность вод. Сначала
они бежали от его фронта, а потом ушли в сторону, ведомые компьютером. Они ели и
пили, если испытывали голод и жажду, и Макдональд ближе узнал Джонсона, профессора
университета. Вконец измученный днями, капающими, как вода из протекающего крана,
он скрылся в бесконечности и покое океана. И не жалел об этом.
У Макдональда было теперь время и желание обдумать монотонность своей долгой
поездки на юг, прерванной лишь краткой интерлюдией в Саванне... А может, и это было
продолжением той же монотонности? Страна была спокойна, мир тоже. Как океан. Все
ждало... но чего?
Даже похожий на Нью-Йорк Майами больше напоминал деревню, чем город. Люди
занимались своими обычными делами с неторопливой грацией. Не то чтобы они не могли
шевелиться быстрее, если бы это требовалось: машины скорой помощи время от времени
проносились по вызовам, почтовые экспресс-фургоны мчались по автострадам, да и люди
порой торопились по каким-то особым делам. Однако в основном люди передвигались
пешком, на велосипедах или электрических автобусах, которые не могли ехать быстрее
двадцати пяти миль в час.
Они ждали. Чего?
- Чего ты ждешь? - спросил он Джонсона, когда долгим вечером они сидели,
глядя на закат солнца. Соленые брызги раз за разом накрывали их, бутылки пива
холодили ладони, а компьютер держал курс.
- Я? - лениво переспросил Джонсон. - Ничего. У меня есть то, чего я хочу.
Море с шипением проносилось под корпусами.
- Нет, - не сдавался Макдональд, - дело не в том, чего ты хочешь, а в том, чего
ты ждешь. Весь мир ждет. Время замедлилось, мы ждем.
- Ах это! - сказал Джонсон. - Конечно, второго Послания. Ты же знаешь, что мы
получили Послание от существ, живущих на планете, вращающейся вокруг одного из
пары красных гигантов, - Капеллы. И послали им ответ, а теперь ждем, что скажут они.
- Это не может быть причиной, - сказал Макдональд.
- А вот и может, - ответил Джонсон и хлебнул из бутылки. - Мы не можем
спешить, потому что нужно девяносто лет, чтобы наш ответ дошел до Капеллы, а их - до
нас. Около тридцати лет уже минуло, так что осталось ждать еще шестьдесят. И мы не
можем этого ускорить.
- А какая тебе разница? - спросил Макдональд. - Прежде чем ответ дойдет до
нас, ты будешь в могиле или слишком стар, чтобы чем-то интересоваться. Да и я тоже.
- А что мне еще остается? - сказал Джонсон. - Я жду... и делаю пока то, что
хочу. Торопиться некуда.
- А что может быть в этом Послании, чего стоило бы так долго ждать? - спросил
Макдональд. - Какое это будет иметь значение для тебя, для меня, для кого-то другого?
В густеющих сумерках Джонсон пожал плечами.
- Кто знает?
Это было эхо прошлого.
Спустя две ночи и День тримаран подошел к пристани Аресибо, и к тому времени
Макдональд свыкся с неторопливым биением сердца океана, с ритмом вдоха и выдоха,
который управлял жизнью существ, живущих в его глубинах и на поверхности.
Аресибо оказалось тише и спокойнее, чем он его запомнил, тише даже, чем являлось
в снах. Взяв напрокат велосипед, Макдональд через несколько минут оставил город
позади. Перед ним лежала автострада, похожая на белую ленту, завязанную на пучке
зеленых холмов, а он ехал сквозь сельский пейзаж, вдыхая запахи буйной тропической
растительности, смешанные с соленым запахом близкого моря, и вспоминал, как
медленно текло время, когда он был маленьким мальчиком. Он чувствовал себя так,
словно возвращался домой. "Я возвращаюсь домой, - подумал он и мысленно поправил
себя: - нет, я живу в Нью-Йорке, где ритм жизни определяют бетон, здания и грохот
поездов метро в мрачных туннелях. Мой дом там, а в этом месте я просто вырос.
Однако чары все усиливались по мере того, как он ехал среди вечного лета этого
острова, и вскоре он опять стал мальчиком и плыл над холмами, невесомый, как облако...
Воля мальчика, ветра воля.
А мысль юноши далеко летит, далеко.*
[Г. У. Лонгфелло. "Моя утраченная молодость".]
Когда Макдональд вернулся на землю, он уже подъезжал к знакомой аллее. Колесо
велосипеда повернуло само, и вот он уже катится к гасиенде в испанском стиле. Думая о
том, что надо бы повернуть назад, он все же доехал до дома, остановился, слез с
велосипеда, подошел к резной деревянной двери и потянул за ручку звонка. Где-то внутри
дома мелодично звякнуло, и в ту же секунду иной колокол ударил в его сердце. Отчаяние
подступило к горлу, слезы заполнили глаза, и он пошел обратно.
- Si? - спросил чей-то голос.
Макдональд повернулся. Полуослепший, он одно безумное мгновение думал, что в
двери стоит его мать, но, проморгавшись, увидел, что это чужой человек - приятная
темнокожая женщина.
- Простите, пожалуйста, - сказал он, а потом повторил свои извинения поиспански,
несмотря на то что женщина, как оказалось, хорошо понимала английский. -
Я... я родился здесь и был в отъезде.
После недолгого колебания женщина понимающе сказала:
- Может, вы хотите войти?
Теперь заколебался он, но потом кивнул и переступил порог знакомой двери и
осмотрелся. Все было по-другому. Иная мебель, меньших размеров комнаты. Даже запах
был чужим. Дом изменился, как изменился он сам. Это было уже не то место, где он был
последний раз десятилетним мальчиком двадцать лет назад.
Отец остановился сразу за порогом, словно забыл про сына, который ждет его.
"Какой он старый", - подумал Бобби. До сих пор он не отдавал себе в этом отчета. Его
отец был стар, а сам он меньше, чем думал прежде.
- Бобби... - сказал отец и умолк, словно забыл, что хотел сказать. - Бобби, твоя
мать умерла. Врачи сделали все, но не сумели ее спасти. Ее сердце остановилось.
Понимаешь, она перегружала его ради тебя, ради меня, ради всех людей. Ее заботили дела
и люди, и она использовала его целиком, до конца...
- Это из-за тебя! - крикнул Бобби. - Это ты ее убил! Подбежав к отцу, он
принялся колотить его кулаками.
Отец пытался поймать его руки, стараясь защитить не себя, но сына.
- Нет, Бобби, - говорил он, - Нет, Бобби. Нет, Бобби.
Однако слова его звучали неубедительно и напоминали включенное Послание,
которого уже нельзя выключить.
Дорога от гасиенды до комплекса Программы казалась долгой, когда Макдональд
был маленьким мальчиком, даже когда отец возил его на своей старой машине, но
велосипед поднимался на холмы и переваливал долины, так что Макдональд почти не
заметил, как доехал до кратера, выложенного металлической фольгой, похожего под
яркими лучами солнца на заржавевшую тарелку; за ней виднелась меньшая металлическая
чаша, торчавшая вверх на решетчатой башне, а еще дальше - одноэтажное бетонное
здание.
Подъезжая к стоянке, он заметил, что она совершенно пуста, и задумался, не умерла
ли Программа. И тут же понял, что сейчас полдень, что всего несколько человек из
Программы работают днем. Астрономы выходили в ночную смену. Прислонив велосипед
у входа, он толкнул стеклянную дверь. Войдя в тень коридора, он остановился, моргая и
вдыхая запахи Программы - масло и озон электрических устройств. Пока он стоял так и
ждал, пока глаза привыкнут, кто-то сказал:
- Мак... Мак!
Костлявые пальцы схватили его ладонь и начали встряхивать.
- Нет, это не Мак. Это Бобби. Ты вернулся.
Макдональд снова мог видеть и разглядел перед собо
...Закладка в соц.сетях
