Жанр: Научная фантастика
Слушающие
...х далеких звезд...
- Все мы этого хотим, - сказал Уайт. - Дело только в том, как этого достичь.
- Не все, - возразил Макдональд. - Некоторые хотят оставить в наследство
ненависть, борьбу, словом, ничего нового, а только старое. Но жизнь меняется, время
идет, и мы должны подарить нашим детям завтра, а не вчера, а из вчера взять лишь то, что
влияет на завтра. Прошлое, конечно, важно, но в нем нельзя жить; единственное место, в
котором мы можем жить, это будущее, и оно же единственное, что мы в силах изменить.
Поверьте: как только мы отправим ответ, в мире воцарится покой.
- Почему именно тогда?
- Хотя бы потому, что дело будет уже сделано. Ссорящиеся осознают, что они
люди, что где-то там живут иные разумные существа, и если уж мы договариваемся с
ними, то почему бы нам не договориться между собой, даже с теми, что говорят на иных
языках и верят в иных богов.
- Звонит китайский посол, господин президент, - сказал Джон, и Уайт понял, что,
поглощенный дискуссией с Макдональдом, даже не заметил, как открылась дверь.
- У меня нет с собой транслятора, - сказал он.
- Ничего страшного, - заметил Макдональд. - Наш компьютер справится с этим.
Уайт с Макдональдом поменялись местами. Оказавшись за столом директора,
президент взглянул на экран, с которого к нему обратилось по-английски китайское лицо.
- Господин президент, моя страна со всем уважением требует прекратить
беспорядки и публикацию провокационных сообщений, угрожающих иным
миролюбивым народам.
- Можете повторить своему премьеру, - осторожно ответил Уайт, - что и нам
крайне неприятны эти беспорядки, что мы надеемся вскоре справиться с ними, однако у
нас нет таких механизмов контроля над массовой информацией, какими располагает он.
Китаец вежливо поклонился.
- Моя страна также требует, чтобы на Послание, полученное вами с Капеллы, вы не
отвечали ни сейчас, ни в будущем.
- Благодарю вас, господин посол, - ответил Уайт, но не успел он повернуться к
Макдональду, как место одного лица тут же заняло другое.
- Советский посол, - провозгласил Джон.
- Советский Союз весьма обеспокоен утаиванием этого Послания, - бесцеремонно
заявил русский. - Я уполномочен сообщить, что мы также получили его и сейчас
готовим ответ. Вскоре об этом будет сообщено.
Экран опустел.
- Конец, - сказал Уайт.
Экран погас.
Уайт положил ладони на стол. Это был солидный рабочий стол, а не какой-то
монумент, как у него в Белом доме, и президент чувствовал, что мог бы тут работать.
Сидя за столом Макдональда, он представлял, что они поменялись ролями и ч? о он
теперь здесь шеф.
- Ни один человеческий язык, - продолжал Макдональд, словно его перебили на
середине фразы, - не чужд так, как язык капеллан, ни одна человеческая вера не чужда
так, как вера капеллан.
- Мне кажется, вы знали о русских и китайцах, - заметил Уайт.
- Родство по линии науки ближе, чем по месту рождения или языку.
- Откуда они узнали о Послании?
Макдональд развел руками.
- Слишком много людей знали об этом. Если бы я предполагал, что нам запретят
сообщать это по обычным каналам, что возникнут какие-то проблемы с ответом, то не
собирал бы столько людей в момент нашего триумфа. Но, как теперь ясно, невозможно
было бы совершенно утаить эту информацию. Мы были не секретной программой, а
научной лабораторией, обязанной делиться со всем миром. У нас даже бывали по обмену
русские и китайские ученые. В конечный период...
- Никто не думал, что вам удастся... - вставил Уайт. Макдональд удивленно
посмотрел на него. Впервые Уайт видел удивленного директора Программы.
- Тогда почему же нас финансировали? - спросил Макдональд.
- Я не знаю, зачем начали Программу, - сказал Уайт. - Я не углублялся в ее
историю, да и не там нужно искать ответ. Подозреваю, что ответ очень напоминает
прочие наши причины последних лет: это было нечто такое, чем ученые хотели
заниматься, и никто не видел в этом ничего плохого. В конце концов мы ведь живем во
времена благосостояния.
- Общественного благосостояния, - уточнил Макдональд.
- Благосостояния вообще, - отмахнулся Уайт. - Наша страна, как и другие, одни
раньше, другие позже, реализует сознательную политику ликвидации нищеты и
несправедливости.
- Задача правительства - "стремление ко всеобщему благосостоянию", -
произнес Макдональд.
- Кроме того, это и цель политики. Нищета и несправедливость - это несчастья,
которые можно терпеть в мире, обреченном на несчастья. Однако они становятся
нетерпимы в технократизированном обществе, основанном на сотрудничестве, в котором
насилие и беспорядки могут уничтожить не только город, но даже саму цивилизацию.
- Разумеется...
- Поэтому, сделав резкий поворот, мы поставили перед народом задачу ликвидации
нищеты и выполнили эту задачу. Возникла стабильная общественная система,
гарантирующая каждому определенный годовой доход и свободу заниматься примерно
тем, что ему нравится, за исключением неконтролируемого размножения и нанесения
вреда ближним.
Макдональд покивал.
- Это движение в сторону благосостояния - главное достижение последних
десятилетий.
- Вот только мы уже не называем это благосостоянием. Это демократия, система,
общественный порядок, принадлежащий людям. С чего вы взяли, что наука не является
частью этой системы?
- Наука рождает перемены, - сказал Макдональд.
- Не рождает, если не добивается успехов, - ответил Уайт. - Или же добивается
их в неких ограниченных областях, вроде Программы исследования космического
пространства. Бог свидетель, Программа казалась нам совершенно безобидной.
Разумеется, она должна была входить в программу благосостояния и расходование
общественных средств на ее поддержание в течение стольких лет составляло долю ученых
- чтобы им было чем заниматься и чтобы они ничего не испортили. Понимаете, едва ли
не основной задачей любой власти является забота о постоянстве условий, подавление
беспорядков и поддержание самой себя, а этого проще всего добиться, предоставив
каждому возможность делать что ему угодно... лишь бы ничего не менялось. И не
говорите мне, что вы об этом не догадывались и не использовали этого.
- Нет, - сказал Макдональд. - То есть... да. Пожалуй, да. Я знал, что если мы
начнем причинять беспокойства, то получить деньги будет проще. Пожалуй, я понимал
это, не признаваясь самому себе. Но сейчас вы хотите вообще ликвидировать нас.
- Но не сразу, - мягко заметил Уайт. - Начинайте постепенно сворачивать
паруса, делайте вид, что готовите ответ. Ищите новые Послания, начните где-нибудь
новую программу, чтобы чем-то заняться. Поработайте головой и придумайте, что надо
делать.
Уайт знал, что война с нищетой еще не выиграна. Джон думал, что победа уже
достигнута и можно сложить оружие, а это означало дезертирство. Именно так Уайт и
назвал Джона - дезертиром.
Благосостояния мало. Слишком много черных удовлетворяются гарантированным
годовым доходом и не желают или боятся выступать за что-то большее.
Их нужно обучить, ими нужно управлять, показать пример таких, как он сам, каким
мог бы стать Джон, если бы занялся политикой. О, примеры бы нашлись, ведь есть черные
ученые, черные врачи, черные художники, даже черные участники Программы. Но их
слишком мало: цифры снова и снова говорили, что неравенство - это факт.
Он управлял кораблем страны благосостояния, но сомневался, что благосостоянием
купит Джона.
Макдональд погрузился в раздумья, словно взвешивая что-то. "Может, он тоже
думает поясницей, как Тэдди и я?" - подумал Уайт.
- Я прожил жизнь, стремясь к правде, - наконец сказал Макдональд, - и не могу
теперь лгать.
Уайт вздохнул.
- Тогда нам придется подыскать того, кто может.
- Ничего не выйдет. Научная общественность ответит так же, как и любое
притесняемое меньшинство.
- Нам нужен покой.
- В мире техники, - ответил Макдональд, - перемены неизбежны. Вам придется
согласиться с тем, что покой - это умеренные перемены в определенных границах.
- Но перемены, которые несет в себе Послание, нельзя ни рассчитать, ни удержать
в каких-то границах.
- Это потому, что вы не дали нам удержать их - не нравится мне это определение!
- в определенных границах, не позволили передать людям нашу правду, объяснить ее
так, чтобы они взглянули на это, как на приключение, на обещание, на дар разума,
сознания или информации, а также еще не родившихся чувств... Кроме того, откуда вам
знать, в чем будет нуждаться мир или наша страна через девяносто лет?
- Девяносто лет? - Уайт неуверенно рассмеялся. - Я не заглядываю дальше
ближайших выборов. При чем здесь девяносто лет?
- Именно столько лет пройдет, прежде чем наш ответ достигнет Капеллы и
вернется обратно, - сказал Макдональд. - Это я и имел в виду, говоря о наследстве для
моего сына... и сына моего сына. Ведь еще до того, как наш ответ дойдет до Капеллы, нас
обоих уже не будет в живых, господин президент. Большинство живущих сейчас людей
будут в могиле, ваш сын станет пожилым человеком, а мой проживет половину жизни.
Когда же мы вновь получим сообщение с Капеллы, буквально все живущие сейчас умрут.
То, что мы делаем, мы делаем не для себя, а для будущих поколений. Мы оставляем им в
наследство, - мягко закончил Макдональд, - послание со звезд.
- Девяносто лет, - повторил Уайт. - Что же это за диалог?
- Как только люди все поймут, - уверенно продолжал Макдональд, -
беспокойство исчезнет. Страх, гнев, ненависть, недоверие не живут долго. Вечен только
покой, и покой вернется к обществу с неуловимым предчувствием чего-то приятного,
ждущего нас в неопределенном будущем, как земля обетованная: не сейчас, не завтра, но
когда-нибудь наверняка. А те, что угрожают покою, - от народов до индивидуумов -
сознательно угрожают ясному, счастливому будущему и потому исчезнут.
Уайт еще раз окинул взглядом кабинет, небольшую суровую комнату, в которой
некий человек работал двадцать лет, оставляя после себя совсем мало следов. "Возможно,
- подумал он, - Макдональд оставил следы где-то еще: в людях, идеях, в Программе, в
звездах". При этом Уайта непрерывно мучило беспокойство, шепчущее ему, что он не
прав, мучила жалость ко всем и надежда, что это не потому, что он не интеллектуал, не
потому его пугает эта идея, не потому он не может мыслить в категориях столетий...
- Я не могу рисковать, - сказал он. - Ответа не будет, а вы начинайте
сворачивать Программу. Вы можете это сделать?
Президент встал, разговор был закончен.
Макдональд задумчиво поднялся.
- И ничто сказанное мной уже не изменит вашего решения?
Уайт покачал головой.
- Вы сказали все. Поверьте, вы сделали все, что в человеческих силах.
- Я знаю, какое наследство хочу оставить своему сыну, - сказал Макдональд. - А
какое наследство хотите вы оставить своему?
Уайт печально посмотрел на него.
- Это нечестно. Я делаю то, что должен. А вы сделаете то, что должны?
Макдональд вздохнул. Уайт почти видел, как жизнь покидает его, и ему стало еще
тоскливее.
- Дайте мне возможность самому управиться с этим, - сказал Макдональд. - Мы
будем изучать Послание, угадывать его содержание. Постепенно я изменю направление
прослушивания.
- Вы хотите пересидеть меня? - спросил Уайт. - Надеетесь, что с моим
преемником будет легче?
- Наши масштабы времени сильно отличаются. Программа может и подождать.
- Я еще верю в перемены, - сказал Уайт, - но мой преемник не будет верить ни
во что, а его преемник захочет вернуться к старому. - Он с сожалением пожал плечами и
протянул руку на прощание, машинально защищая ее так, как научила его предвыборная
кампания. - Но, возможно, ваше предложение - самое лучшее. Я согласен на надежду,
на существование Программы и на работу ваших людей. Но не посылайте - я подтвержу
это еще и письменно, хотя ваш компьютер все записал, - не высылайте ответа. У меня
есть свои люди в Программе, и они получат точные инструкции.
Макдональд поколебался, потом пожал руку Уайта.
- Простите меня, - сказал он.
Уайт не знал, за что извиняется Макдональд. Может, за то, что вынужден надзирать
за изменой Программе, или за то, что должен предать себя и идеалы своей страны. А
может, он извинялся перед всем человечеством за то, что больше не получит посланий со
звезд, или перед капелланами за то, что они не получат ответа на свое полное надежд
Послание... Возможно, он извинялся за все это сразу.
- Однако, - сказал вдруг Уайт, - я не спросил вас, что бы вы ответили, если бы
получили разрешение.
Протянув руку, Макдональд взял со своего стола последний лист бумаги и подал его
Уайту.
- Это очень простая, очень очевидная... - антикриптограмма. Даже не очень
оригинальная. Нечто подобное предлагал Бернард Оливер более пятидесяти лет назад. Это
попытка сообщить капелланам-то же самое, что они сказали нам; кто мы, где живем, как
называемся, как размножаемся, как мыслим...
Уайт посмотрел на листок.
- Вы держите его боком, - подсказал Макдональд. - Нам пришлось развернуть
это в другую сторону для сохранения тех же размеров сетки.
Уайт повернул лист и несколько секунд смотрел на него. Потом рассмеялся.
- Что в этом смешного? - спросил Макдональд.
Смех Уайта оборвался так же внезапно, как и начался. Президент вытер глаза и нос
платком.
- Простите, - извинился он. - Я смеялся не над ответом. Я не понимаю даже
половины того, что тут есть, но это явно отец, мать и сын, то есть ребенок, и капеллане
никогда в жизни не узнают, белые они или черные.
Что он скажет Джону, когда вернется в Вашингтон? Что велел великому человеку
спрятать свое величие в карман и разрушить построенное? Он знал, как это подействует
на Джона и на их отношения. С одной стороны, он провозглашал веру в дар руководства
революцией, а с другой - отвергал подобный дар у других.
"Ты видишь только свое, - скажет Джон, - и слеп к тому, что видят другие".
И что он ему ответит? А если Джон прав? Что если роль предводителя революции
кончилась и теперь ее тяжесть лежит на простом человеке? Если борьба идет сегодня за
очередное возвышение великой личности, за очередное освобождение ее от общества?
Что сказал ему Джон? Что он пытался забыть, но не мог?
"Политика умерла, отец, - сказал Джон. - Неужели ты не понимаешь? Как ты
думаешь, почему тебе позволили стать президентом? Твой пост уже не имеет никакого
значения!"
- Мак! Мак! - взывали динамики в углах кабинета.
- Слушаю, Олли, - отозвался Макдональд.
- Джон Уайт только что подсказал идею относительно Послания, - сказали
динамики. - Я знаю, что ты занят, но, по-моему, это не должно ждать.
- Ничего страшного, - сказал Макдональд, вопросительно посмотрев на Уайта. -
Мы как раз закончили.
Казалось, эти слова еще звучали в воздухе, когда в кабинете оказался плотный
рыжеватый блондин средних лет. По пятам за ними следовал Джон.
- Ольсен, - сказал Макдональд, - это...
- Я знаю, - ответил блондин. - Господин президент, - он поклонился, на
мгновение обуздав волну своего энтузиазма. - Это подходит, как последний фрагмент
головоломки.
Уайт смотрел на сына. Джон был явно доволен и взволнован, однако не торопился
говорить.
- Твоя идея? - недоверчиво спросил Уайт. - Правда твоя?
Джон кивнул.
- Да.
- Скажи им, - обратился Ольсен к Джону.
- Лучше ты, - ответил Джон.
Ольсен вновь повернулся к Макдональду.
- Символы двух солнц различны, верно? - быстро сказал он и не стал ждать
ответа. - От солнца в правом углу отходит единичный знак, а внизу слева у солнца по
два знака с каждого угла, как лучи. Слово слева вверху и слово внизу правее нижнего
солнца предположительно означают "солнце".
- Да, - сказал Макдональд, переводя взгляд на Уайта, а затем вновь на Ольсена.
- А соседний символ снизу мы интерпретировали как "второе солнце", "большее
солнце" или "более горячее солнце". Я как раз показывал его Джону, а он вдруг и
говорит: "Может, это не просто описание. Может, это ответ на еще один вопрос. Может,
они хотели передать нам, что с ними происходит. Может, это дальнее солнце усиливает
мощь своего излучения, посылая больше тепла и, возможно, становясь Новой.
- Что это значит? - спросил Уайт.
Вопрос он адресовал всем, но смотрел только на Джона. Президент вдруг осознал,
что в голосе его непонятно почему прозвучало беспокойство, и подумал, что
преображение солнца на небе означает попрание основы основ и вызывает страх. Он
попытался представить, что было бы на Земле, если бы Солнце стало светить все ярче,
делаться все горячее. Что сделали бы тогда люди? Рассказали бы о себе иным разумным
расам Вселенной или спрятали бы головы в песок?
- ...что может объяснять шлемы, если это шлемы. - говорил Макдональд. -
Может, они вынуждены носить их, а также защитные костюмы, когда выходят на
поверхность. Для защиты от жары.
- Простите, - сказал Уайт. - Что вы сказали?
- Рост температуры дальнего солнца, - говорил Макдональд, - не должен
причинять им особых хлопот. Но теперь и их солнце - солнце, вокруг которого кружит
их планета-гигант, - тоже выказывает признаки превращения в Новую.
- Они погибнут, - сказал Уайт.
- Да, - подтвердил Макдональд.
Уайт вдруг осознал, что, Макдональд совершенно уверен в этом, как уверен
мужчина по фамилии Ольсен, что Джон тоже не сомневается и вообще все они свято
верят в это и оплакивают капеллан, словно те были их друзьями. А может, и были...
Макдональд жил, ожидая их появления почти двадцать лет, и когда наконец нашел и
понял, оказалось, что их ждет гибель.
- В Послании нет ни слова о попытке спасения. Шлем, если это шлем, убеждает в
том, что они смирились с существующими условиями, - говорил Макдональд. -
Космические корабли могли бы спасти хотя бы немногих, - продолжал он, - ибо,
окруженные всеми этими спутниками планеты-гиганта, они наверняка развивали технику
космических полетов, но в Послании не говорится ни о каких кораблях. Может, их
философия требует смириться с судьбой...
- Они погибнут, - повторил Уайт.
- Это меняет дело, - сказал Джон. - Ты чувствуешь это, правда, отец?
- Мы не можем отправиться к ним так же, как они не могут прилететь к нам, -
сказал Макдональд. - Мы не можем им помочь, но можем сообщить им, что они жили не
напрасно, что их последнее усилие, направленное на установление связи, дало результат,
что кто-то знает о них, кого-то они волнуют, кто-то желает им добра.
Он взял листок бумаги со стола, куда положил его Уайт, нашел толстый фломастер и
над головой ребенка дорисовал голову и плечи капелланина, рука об руку с людьми.
Глядя на рисунок, Уайт задавал себе вопрос и чувствовал поясницей, каким должен
быть ответ. Общественное мнение примет это Послание, люди обрадуются ответу, такой
контакт расширит горизонты их воображения и разума, сблизит людей еще больше,
добавит им смелости и веры в себя.
- Да, - сказал он. - Отправляйте ответ.
Позднее, стоя с Джоном перед выходом из здания, он понял, что Джон нарочно
тянет с отъездом.
- В чем дело, сын? - спросил он.
- Я бы хотел остаться здесь на какое-то время, - сказал Джон. - Хотел бы понять,
что нужно сделать, чтобы навсегда остаться в Программе, чтобы пригодиться для чего-то.
- Он поколебался и добавил: - Если ты согласен, папа.
Холодная рука стиснула грудь Уайта, а потом исчезла, как тающий лед.
- Конечно, сынок, - сказал он, - если ты хочешь.
Через мгновение Джона уже не было рядом с ним, а Уайт устремил взгляд туда, где
на фоне ночного неба медленно вращалась чаша радиотелескопа, словно прожектор,
готовый вспыхнуть, пронзить ночь светом и пробиться к звездам.
Вскоре ответ на Послание с этих звезд волна за волной начнет свой долгий путь к
далекой планете. А если не с этой антенны, то с какой-нибудь другой. Он представил себя
свидетелем отправки первой волны и попытался добиться от своей поясницы ответа,
верно ли поступил, однако уверенности не было. Уайт надеялся, что сделал все хорошо -
хорошо для Джона, для черных соплеменников, хорошо для своей страны, для нынешнего
и будущего человечества, хорошо для разумной жизни всегда и везде...
Взгляд его уходил все дальше в бесконечность, где жили иные существа, невероятно
отличные от него, и ему казалось, что они говорят: "Браво, Эндрю Уайт".
РАБОТА КОМПЬЮТЕРА
Будут ли существа с иной планеты жаждать нашего золота или других редких
элементов? Будем ли мы нужны им как скот или невольники? Пожалуй, нет, учитывая
астрономическую стоимость перевозок между солнечными системами. Ни одной
цивилизации, способной преодолевать межзвездные расстояния, мы не будем нужны в
качестве пищи или источника сырья, ибо гораздо проще получать это с помощью синтеза
на месте. Единственным товаром, окупающим перевозки с планеты на планету, является
информация, но ее можно передавать по радио...
РОНАЛЬД Н. БРЭЙСУЭЛЛ, 1962
Одной из важнейших причин завоевания Нового Света была миссия обращения
туземцев в христианскую веру - мирным путем, если получалось, и силой, если нет.
Можно ли исключить возможность космического евангелизма? Хотя американские
индейцы не годились для каких-либо конкретных целей при дворах Испании и Франции,
их все-таки привозили туда из соображений престижа... А может, люди обладают какимто
редким талантом, о котором не подозревают?.. Даже если высокоразвитая внеземная
цивилизация сможет скопировать какой-либо организм или предмет, произведенный на
Земле, оригинал и дубликат никогда не будут идентичны... Можно ли, наконец,
исключить еще более мрачные побуждения? Не захочет ли какое-нибудь внеземное
сообщество остаться в одиночестве на вершине галактической власти и не приложит ли
все усилия, чтобы уничтожить возможных соперников? И не поступит ли оно в
соответствии с "реакцией на таракана" - растоптать иное существо просто потому, что
оно иное...
КАРЛ САГАН, 1966
МЛЕЧНЫЙ ПУТЬ,
СОМБРЕРО, ВИХРЬ,
НАША ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ ГАЛАКТИКА
И ОГРОМНАЯ СПИРАЛЬ АНДРОМЕДЫ
ЕДИНСТВЕННАЯ
(НЕ ГОВОРЯ О NGC 819)
СРЕДИ МИЛЛИАРДОВ.
ЧЕРНЫЙ ГЛАЗ, ТЕТА ОРИОНА,
НЕ ТОЛЬКО ЗВЕЗД
И ШАРОВАЯ ТУМАННОСТЬ МЗ
БЕЗ СЧЕТА,
(НЕ ГОВОРЯ О NGC 253)
НО И ГАЛАКТИК -
ПЛЕЯДЫ, ГИАДЫ,
ЭЛЛИПТИЧЕСКИХ, СПИРАЛЬНЫХ,
РАСЩЕЛИНА, КВИНТЕТ СТИВЕНА
СПИРАЛЬНЫХ С ПЕРЕТЯЖКОЙ, ШАРОВЫХ,
(НЕ ГОВОРЯ О СКОПЛЕНИИ ЗС295)
КРУПНЫХ СКОПЛЕНИЙ ГЕРКУЛЕС, КОСА ДЕВЫ,
ЗВЕЗД
БОЛЬШОЕ И МАЛОЕ МАГЕЛЛАНОВЫ ОБЛАКА БЕЗ
(НЕ ГОВОРЯ О NGC 3190, СЧЕТА.
7331, 1300, 5128, 2362, 4038, 4039, 3193, 3187...)
ПРОИЗВОДИТЕЛИ УСТРОЙСТВ ДЛЯ "ТЕАТРА ЗРИТЕЛЯ" ВЫБРОСИЛИ
СЕГОДНЯ НА РЫНОК ДОМАШНЮЮ МОДЕЛЬ АППАРАТУРЫ, РАСПОЛАГАЮЩЕЙ
БОЛЬШИНСТВОМ РЕАКЦИЙ, ДОСТУПНЫХ КОММЕРЧЕСКИМ МОДЕЛЯМ.
АППАРАТ ЗАНИМАЕТ ОБЪЕМ НЕБОЛЬШОЙ ВАННОЙ И ПРОДАЕТСЯ ВСЕГО ЗА
50000 ДОЛЛАРОВ.
Отис не мог отвести взгляда от этого лица. Рот был беззубым и видимо, более
приспособленным для сосания, чем для жевания. А его глаза! Торча как половинки
гантелей по обе стороны черепа там, где должны были находиться уши, они смотрели на
него и, приглядевшись, Отис заметил под этими глазами маленькие уши, почти скрытые
складками шеи...
X. Б. ФАЙФ, 1951
Интеллект действительно может быть фактором, создающим обособленные группы
королей философии, которые в удаленных уголках неба делятся друг с другом
накопленной мудростью. С другой стороны, интеллект может быть злокачественным
образованием бессмысленной технической эксплуатации, экспансирующим по Галактике,
как экспансирует он по нашей планете. Предполагая умеренные скорости космических
полетов, метастазы этого технологического рака разошлись бы по всей Галактике в
течение нескольких миллионов лет, то есть очень быстро в сравнении с жизнью планеты.
Наши детекторы, разумеется, обнаружат цивилизацию техническую, но
необязательно разумную в чистом смысле этого слова. Действительно, может оказаться
так, что общество, которое мы рано или поздно обнаружим, будет представлять технику
одичавшую, обезумевшую, истачивающую его, подобно раку, скорее, нежели технику,
подверженную полному контролю и служащую рациональным потребностям высокой
цивилизации. Не исключено, что действительно разумное общество может уже не
испытывать потребности и не выказывать интереса к технике. Наша задача как ученых
состоит в том, чтобы изучить Вселенную и выяснить, что в ней скрывается. А то, что в
ней скрывается, может либо отвечать нашему понятию моральности, либо нет...
Приписывать иным существам великий разум и миролюбие так же ненаучно, как
приписывать им иррациональные и преступные инстинкты. Мы должны быть готовы и к
тому и к другому и соответственно строить наши исследования...
ФРИМЕН ДЖ. ДАЙСОН, 1964
В непосредственном столкновении со стоящими выше нас существами с иной
планеты вожжи выпали бы у нас из рук и мы остались бы, как сказал мне однажды один
печальный шаман, "без мечты", то есть без наших интеллектуальных и духовных
стремлений, внезапно ставших пережитками; другими словами - совершенно
парализованными...
КАРЛ ГУСТАВ ЮНГ, начало двадцатого столетия
Что если бы все цивилизации Галактики занимались исключительно приемом, и
никто бы не передавал межзвездных радиосигналов?..
И. С. ШКЛОВСКИЙ, 1966
СПУСТЯ ПЯТЬДЕСЯТ НЕДЕЛЬ "МАЛЬЧИК С ПТИЦЕЙ" ПО-ПРЕЖНЕМУ
ЗАНИМАЕТ ПЕРВОЕ МЕСТО В СПИСКЕ БЕСТСЕЛЛЕРОВ. ПРАВДА, РЕАКЦИЯ
КРИТИКИ БЫЛА НЕОДНОЗНАЧНОЙ, ПОСКОЛЬКУ ОДНИ РЕЦЕНЗЕНТЫ НАЗВАЛИ
РОМАН "ХУДШЕЙ КНИГОЙ ЭТОГО И ЛЮБОГО ДРУГОГО ГОДА", А ДРУГИЕ
ОКРЕСТИЛИ ЕГО "РОМАНОМ ВСЕХ ВРЕМЕН" И "УБЕДИТЕЛЬНЫМ ОПИСАНИЕМ
СТРАСТЕЙ ЧУЖИХ". КАК БЫ ТО НИ БЫЛО, ЧИТАТЕЛЬНИЦЫ ОТРЕАГИРОВАЛИ
ЕДИНОДУШНО - ОНИ БЕЗ УМА ОТ КНИГИ.
КАК СООБЩИЛО СЕГОДНЯ МИНИСТЕРСТВО ЭКОНОМИКИ СОЕДИНЕННЫХ
ШТАТОВ, НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОДУКТ БРУТТО ДОСТИГ ВЧЕРА СТОИМОСТИ 4, 5
МИЛЛИАРДА ДОЛЛАРОВ. МИРОВОЙ ПРОДУКТ БРУТТО СОСТАВИЛ ОКОЛО 28
МИЛЛИАРДОВ ДОЛЛАРОВ, ПОЧТИ ДЕСЯТИКРАТНО ПРЕВЗОЙДЯ ЦИФРУ
ПЯТИДЕСЯТИЛЕТНЕЙ ДАВНОСТИ. РЕШЕНИЕ МНОГИХ ПРОБЛЕМ, ТЕРЗАВШИХ
МИР ПОЛВЕКА НАЗАД, МИНИСТЕРСТВО СВЯЗЫВАЕТ СО СТРЕМИТЕЛЬНЫМ
РОСТОМ МИРОВОГО ПРОДУКТА БРУТТО, ДОСТИГНУТЫМ БЛАГОДАРЯ
АВТОМАТИЗАЦИИ, ТЕРМОЯДЕРНОЙ ЭНЕРГИИ, ШИРОКОМУ ПРИМЕНЕНИЮ
КОМПЬЮТЕРОВ И КИБЕРНЕТИКИ, А ТАКЖЕ НОВЫМ МЕТОДАМ ОБУЧЕНИЯ.
Возможно, эти кошмары вполне реальны. Или же факт их воображения нами лишь
предсказывает долгий путь, который нам предстоит пройти, чтоб
...Закладка в соц.сетях
