Жанр: Научная фантастика
Книга русских инородных сказок
...рохнули сцепки, один из
них крикнул: "Гнеку лорпа смить! Смить!" - второй вышвырнул Мишин вещмешок и дверь
захлопнулась.
XVIII. Выглянуло солнце, но Миша этого не заметил. На обратной стороне глазного дна перед
ним прокручивалась картинка, которую он уже видел однажды, в грудном возрасте, когда его чуть не
утопили в ванне: изумрудная толща, в которой ходят, скрещиваясь и расщепляясь, столбы янтарного
света.
XIX. Ни в тот, ни в этот раз он не запомнил увиденного.
XX. Обнаружили его случайно, по блику на погонах, где-то через час. Солнце посветило еще
немного, а потом спряталось, да так и не выглянуло больше до 3 апреля.
XXI. Когда его укладывали на волокушу, он очнулся, увидел усатого офицера в полушубке и с
обмороженным носом, держащего в руках овчину, и снова вырубился, чтобы вторично прийти в себя
уже на склоне Богдо-ула. Это называется: экспресс.
XXII. Поначалу в себе было тесновато, но потом он смог как-то утрамбоваться, хотя тот объем,
который раньше занимали в пространстве пальцы левой руки, продолжало тянуть и дергать.
XXIII. Барона Миша видел в общей сложности сорок пять раз, восемь раз - есаула Мохеева и
один раз Джамуху-сэчена, которому зачем-то отдал кисет с табаком и аккуратно нарезанной газетой
"Уфимец" за август 1919 года.
XXIV. Джамуха произвел на Мишу неприятное впечатление. Потом он подумал, что если бы ктото
задался целью изваять необычайно морщинистое лицо и трудился над ним лет сто, а потом
выстрелил в него с разных углов двумя стеклянными пулями, то вот такое оно бы и получилось.
XXV. Миша иногда анализировал случайные впечатления, а иногда нет. Например, к тому
инциденту в поезде он ни разу не вернулся.
XXVI. Из памяти Джамухи Миша исчез сразу же, как повернул за угол.
XXVII. В начале февраля Мише ни с того ни с сего предложили наладить литье пуль из стекла.
XXVIII. 28 февраля Миша убил девять китайских солдат. Он положил винтовку на сгиб беспалой
левой руки и стрелял вниз, в накатывающуюся и откатывающуюся толпу, особенно не целясь. Ствол
сильно подбрасывало при каждом выстреле. Хотя расстояние между ним и китайцами ни разу не
сократилось и до пятидесяти метров, ему казалось, что он стреляет прямо в обмороженные лица.
XXIX. Когда у Миши кончились патроны и ему пришлось отползти назад, вниз по склону сопки,
он столкнулся с Тубановым, человеком без определенного звания и двух передних зубов,
командиром тибетской сотни. Тубанов жестом подозвал Мишу к себе, сложил пальцы в козу и
легонько хлопнул его по глазам - сверху вниз.
XXX. Миша неловко развернулся в изумрудной теплой толще и поплыл вдоль наклонной
плоскости вверх, едва касаясь ее грудными плавниками.
XXXI. За его спиной боек ударил по капсюлю, облако раскаленного газа, внезапно
образовавшегося в небольшом объеме, вырвало зеленоватый конус из латунного ободка и послало
его вперед, вдоль воображаемой прямой.
XXXII. Стеклянный комок, в котором происходили сложнейшие физические процессы, врезался
в Мишин затылок и распался на две половинки, вылетевшие наружу под разными углами.
XXXIII. Произошло это как раз в тот момент, когда из-за гребня сопки поднялись и уперлись в
небо столбы янтарного света, сотни столбов; и этот факт столь значителен, столь нежен, что с него,
наверное, надо было начинать.
Дмитрий Брисенко
HARMS-CORE MIX
Однажды Чжуан-цзы заснул и увидел сон, будто он стал мотыльком. Порхает он с цветка на
цветок, а за кустами сидит Калугин и боится милиционера.
Чжуан-цзы проснулся, позвонил в колокольчик, лег на правый бок и снова заснул и опять увидел
сон, будто он стал мотыльком. Порхает он с цветка на цветок, а за кустами сидит Калугин и боится
милиционера.
Чжуан-цзы проснулся, попросил слугу принести ему стаканчик холодной рисовой водки, выпил
водку, лег на живот и снова заснул и опять увидел сон, будто он стал мотыльком. Порхает он с цветка
на цветок, а за кустами сидит Калугин и боится милиционера.
Чжуан-цзы проснулся, посмотрел из окна на реку Хуанхэ, посидел в позе лотоса, лег на левый
бок и заснул опять. Заснул и опять увидел сон, будто стал он мотыльком. Порхает он с цветка на
цветок, а за кустами сидит Калугин и боится милиционера.
Тут Чжуан-цзы проснулся и решил больше не спать, но моментально заснул и увидел сон, будто
мотылек стал Чжуан-цзы, а Калугин сидит за милиционером, и мимо них идут кусты.
Чжуан-цзы закричал и заметался в кровати, но проснуться уже не смог.
Чжуан-цзы спал четыре дня и четыре ночи подряд и на пятый день проснулся таким тощим, что
учитель Ляо-Пинь не допустил его до утренней медитации. Чжуан-цзы был вынужден покинуть
монастырь и начал странствовать по свету. И с тех пор он уже не знал, кто он: Цзы, видевший во сне,
будто стал мотыльком, или мотылек, которому снится, что он - Чжуан-цзы.
Калугина же сложили пополам и выкинули как сор.
Елена Заритовская
ХИМЕРА
- Скажи мне, какого черта мы его купили?
Прямо под ними сидело небольшое усатое животное. Изогнувшись, животное остервенело
вылизывало свой хвост, но, будто услышав, что речь шла о нем, повернуло голову и уставилось на
них немигающими желтыми глазами.
- Это твоя была идея, любительница животных. Серенький, серенький... - он издевательски
передразнил ее и с ненавистью посмотрел вниз. Животное было в хорошем настроении - оно
повалилось на бок и стало трепать полосатый коврик из коридора, вцепившись в него зубами и с
силой ударяя когтями задних лап. Пол был усыпан серой шерстью, разорванными в клочья тряпками,
кусками паркета и обивки, а стены исполосованы длинными глубокими царапинами - как будто ктото
долго бил по ним ножом в исступлении.
- Надо было его утопить, когда он начал линять. Все уже понимали, что это никакой не кот.
Ехидна...
- Нам придется когда-нибудь спуститься.
- Только не сейчас.
- Позже. Оно же когда-то уснет?
- Может, они не спят никогда.
- Сильно болит?
- Болит, но пока терпимо. - Его рука ниже локтя была обернута свитером, пропитанным
кровью. - Нам только успеть добежать до двери.
Они снова посмотрели вниз. Животное, урча, грызло ножку дивана. Острые, как иглы, зубы
прошивали дерево насквозь. В большой комнате зазвонил телефон. Он звонил и звонил, пока наконец
звонящий не отчаялся и не положил трубку. Через минуту зазвонил мобильный у нее в сумке на
вешалке в коридоре. А потом снова наступила тишина.
- Все. Сели батарейки.
- У меня дико затекла спина.
- Где оно?
- Спряталось где-то.
- Ты ляг на живот, будет легче.
- Чем-то пахнет, ты не чувствуешь?
- Газом?
- Нет, это не газ... что-то горит как будто.
- Надо слезать.
- Ты с ума сошел. Не надо, давай подождем еще.
- Я попробую добежать до кухни, там нож.
Он пододвинулся к краю, уперся руками в стены и начал осторожно спускать ноги вниз.
- Ты подумал обо мне? Что будет со мной...
- Тс-с-с. Тише.
Его ноги уже почти коснулись пола, как из-за угла беззвучно метнулась быстрая серая тень. Он
рывком подтянулся на руках, еле успев втащить себя обратно, - зубы клацнули у самой ноги,
скользнув по коже.
- Черт, - сказал он, отдышавшись.
Снизу раздавалось рычание. Животное точило когти об пол, выдирая куски паркета и
разбрасывая вокруг себя крошево из щепок.
- Я говорила, не надо, лучше подождать, пока за нами придут.
- Кто, кто за нами придет?
- Кто-нибудь. Хозяйка за деньгами, электрик, соседи, кто-нибудь, - она сдавленно рыдала,
забившись в дальний угол антресоли.
- Морда... посмотри на его морду.
Животное растянулось вдоль стены. Змеиный чешуйчатый хвост нетерпеливо бил по полу, а из
пасти вырывались небольшие облачка дыма.
- Вот чем пахнет, серой.
- Боже.
- Что?
- Погляди. На лопатках.
Чешуя на спине вздулась и кровоточила. Из ранки на правой лопатке торчал резной кожистый
край.
- Это крылья. У него начали расти крылья, - сказал он.
СТЕНОГРЫЗ
Они лежали тихо-тихо, не включая света, слушая негромкий монотонный хруст в прихожей.
- Я что-то такое читал подобное, - сказал он. - Только там землю баба ела.
- Землю полезнее, натуральный продукт все-таки. Лучше бы она землю ела, а не стены. Свинец
один в этих стенах. Вот летом поедем на дачу, пусть ест, сколько влезет. Земля только там плохая,
глина, как ни удобряй, все равно ничего не растет. - Она вздохнула и повернулась на другой бок,
перетащив на себя большую часть одеяла.
- Слушай... это самое... - Он повернулся на живот и начал шарить по столу в поисках пачки
сигарет.
- Чего?
- Я тут подумал, что надо машину земли купить, поднять участок-то. И навоза не помешает, на
говне лучше растет.
- Не кури тут и так все прокурил. Иди в туалет кури. И вообще спи давай, мне вставать завтра в
семь утра. И когда уже вы все угомонитесь только, одна стены грызет, второй одни замечания из
школы носит, этот курит по две пачки в день...
Он кряхтя перелез через нее, сел на край дивана, поискал босыми ногами тапки - и замер,
услышав из коридора странный звук, как будто кто-то высыпал из корыта груду щебня.
Она резко поднялась, села и тоже прислушалась. Сперва было тихо, а потом они услышали
короткий крик - кричал мужчина, отчаянно и хрипло. Потом раздалось негромкое чавканье, и все
снова стихло.
- Господи, это еще что? - прошептала она.
Они выбежали в коридор, отталкивая друг друга, - и остановились. В стене зиял огромный
проем в соседнюю квартиру. Было полнолуние, и в неверном серебряном свете в проеме четко
выделялся силуэт ребенка в пижаме. В одной руке девочка держала плюшевого медведя, другой
терла глаза. Он отодвинул дочь и вошел в проем, осторожно переступив через кучу разодранных
обоев и штукатурки на полу.
- Оля, иди сюда! Ты посмотри... твою мать. Что делать-то будем? - Он стоял в чужой
квартире, склонившись над чужой кроватью. По простыням быстро расползалось темное пятно.
- Ты посмотри... тебе мало стены было, да? Ремня хорошего...
- Пойдем, пойдем отсюда! - Она обняла девочку за плечи и повела ее по коридору, суетливо
приговаривая на ходу:
- Давай-ка, пора спать, хватит без тапок по коридору шляться. Ночь уже, все спят давно - и
бычок, и зайчики, и белочки.
Уложила в кроватку, подоткнув одеяло с боков, села рядом, поглаживая по голове и мурлыкая
под нос что-то тихое. На соседней кровати спал сын, он заворочался во сне, пробормотав себе под
нос какое-то ругательство, но так и не проснулся. Выходя из комнаты, она плотно прикрыла за собой
дверь. Он уже сидел на кровати и курил.
- Это все твоя семейка, ее влияние. Мало того что стену прогрызла, она еще и Сергей Юрьича
это самое... Вы так и меня загрызете когда-нибудь. Ты и мать твоя.
- Хватит курить. - Она вынула из его рта сигарету и растоптала ее в пепельнице, брезгливо
сморщившись. - Надо было кальций давать, права была Марина. У нее такая же история была со
старшей.
- И что? - Он лег, осторожно перетянув обратно край одеяла.
- И ничего. Живут теперь в трехкомнатной квартире. Все, хватит! - Она зевнула. - Спать
пора.
В квартире стояла тишина, только на стройке во дворе мерно и глухо лаяла собака. Он лежал,
слушая лай и глядя на единственное горящее окно в черном доме напротив. Потом сказал
неуверенно:
- Трехкомнатная вообще неплохо. Только надо будет его закопать где-то завтра? Лопату можно
у твоих взять. Оль, а Оль? Лопата-то у них где, в гараже? Ты спишь, что ль, уже? Ну ладно, ладно...
спи.
Еще немного поворочался и вскоре тоже уснул.
Ребекка Изаксон
ИЗБРАННЫЕ БЛЮЗЫ ИЗ ПЕРЕПИСКИ С ВЕЩАМИ
Вверх по запястьям Тигра и Евфрата
В троллейбусе долго звонит телефон. Никто не поднимает трубку.
- Алло, - первым решается дон Бартоломе.
- Вам осталось девяносто восемь дней.
- Спасибо, - кивает дон Бартоломе.
Он выходит из троллейбуса и направляется в ресторанчик "Ротонда". По воскресеньям в
"Ротонде" собираются его друзья, и даже если "Ротонда" заколочена на зиму досками, они
непременно выпьют глинтвейн и съедят порцию гуляша, поглядывая на старинный гобелен. Донья
Роза будет, как обычно, сомневаться в возрасте гобелена:
- Ну, допустим, Парфенон цел и Мать пирамид высится в золотистой дымке, но что на гобелене
делает замок Гауди?
Она в который раз подойдет к гобелену поближе, потрогает плетение, взглянет на изнанку, на
которой увидит ту же картину.
Мальчик, как обычно, будет упражняться в чтении и на этот раз где-то обнаружит старый
путеводитель по Копенгагену:
"Старейшая часть Копенгагена находится внутри территории, обнесенной первоначально валами
и застроившейся до середины XVII века. Эта часть города состоит из так называемого Внутреннего
города, Дворцового острова и района около крепости - Цитадели..."
Дон Андреас будет рассматривать спящего в пальто человека за угловым столиком:
- Мне приснилось, что я вас убил, но вот я проснулся и вижу, что вы живы. Как я рад, -
засмеется дон Андреас, тряся тяжелую ладонь незнакомцу.
- Вы уверены в этом? - улыбнется в ответ незнакомец. - Вам не нужны фламинго?
- Зачем? - отпрянет в недоумении дон Андреас.
- Да так, разводить будете руками, они розовые, - пожмет плечами незнакомец.
Дон Андреас, спотыкаясь, спешно удалится и невпопад спросит дона Альбиони:
- Не сыграете ли нам на рояле, у вас пальцы заметно вытянулись.
Дон Альбиони откинет край белой льняной скатерти, взмахнет длиннопалыми кистями и
примется беззвучно бегло играть по краю стола, на котором уже перебрасываются картами друзья
дона Бартоломе. Случайный посетитель будет долго наблюдать за партией, но так и не сможет
определить, какая игра ведется завсегдатаями "Ротонды". Она будет походить на вист и на кинга, то
вдруг выложится в пасьянс, и, надо заметить, у карточного шулера не будет никаких шансов на
успех. Дон Бернард опять встанет на защиту Дон Жуана, уверяя друзей, что тот и любил всего-то
одну даму, к примеру Беатриче. Дон Франциск, перебирая сливы в синей вазе, заметит, что в таком
случае три Марии любили одного мужчину.
- Да-да, - поддакнет донья Манфред, - каждая по-своему, и это не помешает им собраться
вместе.
- Это слишком просто. Чудится мне, что не меньше двух. Кто больше? - рассмеется донья
Сансеверино. - Как же без Колизея? Да и женщин ли любил Дон Жуан, любя Беатриче?
Дон Хулио с доном Педро поднимутся на террасу обсудить уже оставшиеся или еще оставшиеся
девяносто восемь дней и будут говорить о чем угодно, но только не о девяноста восьми днях, взирая
на полную луну, проглядывающую сквозь колонны Парфенона, и потягивать словенское пиво в парке
Тиволи.
Airstop-блюз
- Можете ли вы сказать, где мы сейчас находимся?
- А ты?
- И я.
Дон Альфараче живет на пятой скамейке Бернардинского сада. Иногда он водит гостей по саду и
рассказывает историю о городе прекрасной Елены.
- О, - вздыхает дон Альфараче, - долгая осада Трои... и могли ли они войти в Saint Город?
Дон Альфараче пристально всматривается в лица прохожих в надежде увидеть Шлимана.
- Пора отыскать золото Города, - сокрушенно вздыхает дон Альфараче, - пришло
вернувшееся время. Посейдон не любит троянцев, хотя Марс... и все-таки в археологии имен всегда
обнаружится что-нибудь изысканное, удовлетворяющее богов.
- Откуда вы? - спрашивает дон Альфараче незнакомку, опустившуюся на его скамейку.
- У меня мало времени, меня привезли на авто. - Рука незнакомки робко описывает круг,
указывая неопределенное направление.
Дон Альфараче пристально вглядывается в лицо, усыпанное родинками:
- Не ты ли носишь белую птичку, чье перо опустилось на красную ткань, и как зовут тебя,
"прекрасная Елена"? Не Ольга ли, Мария, Рая, Рита, Инна, Вера, а может быть, замысловатым
заморским именем, о котором и не догадаться?
Дон Альфараче всматривается в лицо девушки, будто бы соткана она из его ткани. Белеют
костяшки пальцев, пытающихся сдержать бешеный кровоток, рвущий аорту. Ветер веет, пронизывая
Изумрудный зал сквозняком и эхом полуденного выстрела. Сентиментальность разрушает
путешествующих аэростопом, даже у дона Хенаро глаза нет-нет да и затянет грустью. Уходя -
уходи и не оборачивайся. Убегающее вдаль шоссе - одна из граней пирамиды.
- Не забывайте, - говорил дон Альфараче своим сыновьям, заглядывая в чайный дом, - в
алхимии пространства вы и есть основной ингредиент. Алхимия подобна русской рулетке, и Мастер
всегда предслышит выстрел. И никогда не задавайте вопросов, так вы ничему не научитесь и не
станете Мастером, который ничего не предпринимает, услышав выстрел. Он не отвлекается, он
выплавляет золотую пилюлю.
Дон Альфараче поднимается со скамейки размять ноги.
- Мальчики, и не надо на маме рвать платье, ее гнев заставит вас выпустить из рук то, что вы
так судорожно схватываете. Она в любой момент может начать действовать против вас, если вы
излишне нерасторопны. Ай, вы не знаете, что такое мама? Зажгите спичку и посмотрите, что
движется по спичке впереди огня. Да, и совсем забыл, - дон Альфараче наклонился, поднимая
длинную шкурку апельсина, - алхимия не терпит интерпретаций следа одной ступни. Растворяйте
кусочек сахара в чае, - дон Альфараче оперся о косяк двери, стоящей в чистом поле, - Airman
знает верное направление. Помните, как умело он устроил на ночлег гостей, съехавшихся на
Футурологический конгресс со всех концов в средневековый японский город? Я бы и не додумался, а
он разместил их в сосудах, бутылочках, в павильоне декоративно-прикладного искусства
Исторического музея. Пять стендов и заняли, разделив старое вино "Перун", обнаруженное в одной
из амфор. Правда, не на шутку я тогда встревожился: вернет ли он им прежний облик.
Но все обошлось, Airaurochs тогда вынес из темного ночного города, мягко ступая по шатким
лестницам, навевая сны, до краев наполненные наслаждением. Он отличный навигатор. И если вам
когда-нибудь доведется путешествовать airstop, доверьтесь ему и вы станете участником игр теней
полуденных ускользающих кошек, сплетающих узор из еле заметных молочных нитей, тянущихся из
пиалы утреннего чая дона Альфараче, в имени которого каждый день исчезает одна из букв, и трудно
предугадать, которая из них отсутствует сегодня. Наверно поэтому друзья дона Альфараче, чтобы
наверняка узнать его, завязывают глаза, отправляясь в путешествие вверх по каналам сада, и никогда
не убеждают дона Альфараче в том, что он разговаривает сам с собой. Он знает, что это не так. Он
даже глаз никогда не закрывает, чтобы не разрушить то, что он однажды увидел.
- Афина, - с легкой укоризной произносит дон Альфараче, смахивая розовый песок с
мраморной туники, - где вы пропадали? И пальчики в глине. Опять с Урд и Верданди резали руны?
Кланяйтесь отцу. Непременно прибуду на его иллюминацию в Белый Город, вот только преодолею
мост длиною в два часа.
- Не подхвати ангину! - выдохнула, опуская глаза, Афина. - Если у волка не отрастет
миллионный волосок в хвосте, если следить за перелетом стрижей, голубей, уток к местам, где травы
набираются меда, и беречь горло, - рассмеялась Афина, повязывая на шею дона Альфараче пояс
туники, - может все и обойдется.
Сергей Козлов
ИЗ СБОРНИКА "ПРАВДА, МЫ БУДЕМ ВСЕГДА?"
В самое жаркое воскресенье, которое было в лесу
В самое жаркое воскресенье, которое было в лесу, к Медвежонку пришел Волк.
Медвежонок сидел на трубе своего домика, держал в лапе над головой огромный лопух и,
зажмурившись от удовольствия, лизал проплывающие облака.
- Здравствуй, Медвежонок! - прохрипел Волк, подстилая под себя хвост и усаживаясь на
пороге медвежачьего домика. - Холодные сегодня облака?
"К чему бы это он?" - подумал Медвежонок, а вслух сказал:
- Здравствуй, Волчище! Зачем пожаловал?
По небу плыли редкие облака; далекое солнышко повисло над лесом; Волк высунул язык,
слизнул самое прохладное облако и прошептал:
- Стар я... Тошно мне, Медвежонок!... С самого четверга.
"Врет!" - подумал Медвежонок. А вслух спросил:
- А что было в четверг?
- В четверг я съел твоего друга - Зайца. Твоего любимого Зайца, которого ты называл:
ЗАЯЦДРУГМЕДВЕЖОНКА... Незабываемый был Заяц!...
"Врет, - снова подумал Медвежонок. - ЗАЯЦДРУГМЕДВЕЖОНКА сидит сейчас в подполе и
пьет холодное молоко!"
- А зачем ты его съел? - спросил Медвежонок.
- Я его съел, потому что очень был голоден, - прошептал Волк, высунул язык и полизал небо.
- Послушай, Волк! - сказал Медвежонок. - Если ты будешь лизать небо над моим домом,
здесь никогда не упадет дождь. Потерпи немножко, а если не можешь - уходи в другое место.
- Но я же съел твоего друга Зайца! - прохрипел Волк. - Я хочу, чтобы ты мне что-нибудь
сказал!..
- Вот я тебе и говорю, - сказал Медвежонок, - убери язык и прекрати так жарко дышать.
- Но...
Здесь Волк проглотил слюну - потому что Медвежонок у него на глазах подтащил лапой к себе
длинненькое, прозрачное облако, полизал его, закрыл от удовольствия глаза, переломил пополам и
съел, так и не открывая глаз.
- Но так же нельзя! - поперхнулся от обиды Волк. - Кто же хватает облака лапами?!.
- Ты молчи, - сказал Медвежонок, по-прежнему сидя на трубе с закрытыми глазами. - Кто
съел ЗАЙЦАДРУГАМЕДВЕЖОНКА?
- Позволь, я лизну следующее... - попросил Волк. - Над моим домом сегодня совсем не
плывут облака. Я не ел твоего Зайца.
- Ел, - сказал Медвежонок. И посмотрел туда, откуда дул ветер. - Ел! - повторил он. И
схватил лапой синюю льдышку облака.
Волк высунул язык, но Медвежонок уже сидел с закрытыми глазами и гладил себя правой лапой
по животу.
- Не ел я твоего Зайца, - прохрипел Волк.
Медвежонок не обращал на него никакого внимания.
- Ел!... Ел!... - прошамкал беззубой пастью Волк. - Если бы я мог кого-нибудь съесть!...
И ушел, заметая легкую пыль своим горячим хвостом.
Как Ослику приснился страшный сон
Дул осенний ветер. Звезды низко кружились в небе, а одна холодная синяя звезда зацепилась за
сосну и остановилась прямо против домика Ослика.
Ослик сидел за столом, положив голову на копытца, и смотрел в окно.
"Какая колючая звезда", - подумал он. И уснул.
И тут же звезда опустилась прямо к его окошку и сказала:
- Какой глупый Ослик! Такой серый, а клыков нет.
- Чего?
- Клыков! - сказала звезда. - У серого кабана есть клыки и у серого волка, а у тебя нет.
- А зачем они мне? - спросил Ослик.
- Если у тебя будут клыки, - сказала звезда, - тебя все станут бояться.
И тут она быстро-быстро замигала, и у Ослика за одной и за другой щекой выросло по клыку.
- И когтей нет, - вздохнула звезда. И сделала ему когти.
Потом Ослик очутился на улице и увидел Зайца.
- Здр-р-равствуй, Хвостик! - крикнул он.
Но косой помчался со всех ног и скрылся за деревьями.
"Чего это он меня испугался?" - подумал Ослик. И решил пойти в гости к Медвежонку.
- Тук-тук-тук! - постучал Ослик в окошко.
- Кто там? - спросил Медвежонок.
- Это я, Ослик, - и сам удивился своему голосу.
- Кто? - переспросил Медвежонок.
- Я. Откр-рой!...
Медвежонок открыл дверь, попятился и мигом скрылся за печкой.
"Чего это он?" - снова подумал Ослик. Вошел в дом и сел на табуретку.
- Что тебе надо? - испуганным голосом спросил из-за печки Медвежонок.
- Чайку пр-р-ришел попить, - прохрипел Ослик. "Странный голос, однако, у меня", -
подумал он.
- Чаю нет! - крикнул Медвежонок. - Самовар прохудился.
- Как пр-рохудился?! Я только на той неделе подар-рил тебе новый самовар!
- Ничего ты мне не дарил! Это Ослик подарил мне самовар!
- А я кто же?
- Волк!
- Я?!. Что ты! Я люблю тр-р-равку!
- Травку? - высунулся из-за печки Медвежонок.
- Не волк я! - сказал Ослик. И вдруг нечаянно лязгнул зубами.
Он схватился за голову и... не нашел своих длинных пушистых ушей. Вместо них торчали какието
жесткие, короткие уши.
Он посмотрел на пол - и обомлел: с табуретки свешивались когтистые волчьи лапы...
- Не волк я! - повторил Ослик, щелкнув зубами.
- Рассказывай! - сказал Медвежонок, вылезая из-за печки. В лапах у него было полено, а на
голове - горшок из-под топленого масла.
- Что это ты надумал?! - хотел крикнуть Ослик, но только хрипло зарычал: - Р-р-р-р!!!
Медвежонок стукнул его поленом и схватил кочергу.
- Будешь притворяться моим другом Осликом? - кричал он. - Будешь?!
- Честное слово, не волк я, - бормотал Ослик, отступая за печку. - Я люблю травку!
- Что?! Травку?! Таких волков не бывает! - кричал Медвежонок, распахнул печку и выхватил
из огня горящую головню.
Тут Ослик проснулся.
Кто-то стучал в дверь, да так сильно, что прыгал крючок.
- Кто там? - тоненько спросил Ослик.
- Это я! - крикнул из-за двери Медвежонок. - Ты что там, спишь?
- Да, - сказал Ослик, отпирая. - Я смотрел сон.
- Ну?! - сказал Медвежонок, усаживаясь на табуретку. - Интересный?
- Страшный! Я был волком, а ты меня лупил кочергой...
- Да ты бы мне сказал, что ты - Ослик!
- Я говорил, - вздохнул Ослик, - а ты все равно не верил. Я говорил, что если я даже кажусь
тебе волком, то все равно я люблю щипать травку!
- Ну и что?
- Не поверил...
- В следующий раз, - сказал Медвежонок, - ты мне скажи во сне: "Медвежонок, а поомнишь,
мы с тобой говорили?.." И я тебе поверю.
Веселая сказка
Однажды Ослик возвращался домой ночью. Светила луна, и равнина была вся в тумане, а звезды
опустились так низко, что при каждом шаге вздрагивали и звенели у него на ушах, как бубенчики.
Было так хорошо, что Ослик запел грустную песню.
- Передай кольцо, - тянул Ослик, - а-а-бручаль-ное...
А луна спустилась совсем низко, и звезды расстелились прямо по траве и теперь звенели уже под
копытцами.
"Ай, как хорошо! - думал Ослик. - Вот я иду... Вот луна светит... Неужели в такую ночь не
спит Волк?"
Волк, конечно, не спал. Он сидел на холме за Осликовым домом и думал: "Задерживается где-то
мой серый брат Ослик..."
Когда луна, как клоун, выскочила на самую верхушку неба, Ослик запел:
И когда я умру,
И когда я погибну,
Мои уши, как папоротники,
Прорастут из земли.
Он подходил к дому и теперь уже не сомневался, что Волк не спит, что он где-то поблизости и
что между ними сегодня произойдет разговор.
- Ты устал? - спросил Волк.
- Да, немного.
- Ну, отдохни. Усталое ослиное мясо не так вкусно.
Ослик опустил голову, и звезды, как бубенчики, зазвенели на кончиках его ушей.
"Бейте в
...Закладка в соц.сетях
