Жанр: Научная фантастика
Програмерзость
...ая внимания на обтекающий их неровный поток смеха, болтовни и визга
ночной жизни, Карденас сосредоточился на вожаке. Пар из этого подкода вышел уже
основательно, и он даже не взглянул в сторону вышедшего из салона "Бледный ряд"
одурманенного бланблана, или англосакса мужского пола. А две девчонки и другой
паренек усиленно старались не впиваться взглядами в очумелого чистяка. Гражданин,
пошатываясь, удалился в ярко освещенную сонорскую ночь, не сознавая, что толькотолько
избежал вероятной опасности.
- Я ищу ветевенгского подкода примерно твоего возраста по прозвищу Дикий Дох.
Тощего афрангло с зеленым ежиком и выстриженным вопросительным знаком, торчащего
от музухи. А также двенадцатилетнюю девчонку, нонсафадо, которая любит веть с ним.
Катлу Андерсон.
Голос делавшегося то мрачным, то испуганным паренька упал до шепота.
- Не сабе такого подкода. И такой девчонки.
Карденас тоже умел понижать голос.
- Не пытайся гнать мне фак-якк. Вот сволокут тебя с фиской в центр, и проведешь
в итоге пару ночес* [Noches (исп.) - ночь.] в "обезьяннике". А ты знаешь, что там
творится.
Когда паренек поднял взгляд на этот раз, на лице у него был написан настоящий
страх. Одна из девчонок дернула было его за руку, но он стряхнул ее.
- Дикий Дох считает себя чингаруном, но он не настоящий нин. Просто ему
нравится играть, а ветевенгас позволяют ему амбулать с ними. А девчонку я не знаю. Это
вердад, хомбер.
Карденас знал это, точно также, как раньше узнал, что парень врет.
- Где мне его найти?
Тут наконец подал голос другой паренек, которому явно надоело сдерживающее
присутствие федерала.
- Дох большой поклонник Нобуру. У него завершенный пояс и, может, с
полдюжины нод при нем. Когда он не тусуется с нинами, то любит крутиться около
"Мелариума". Ты знаешь "Мелариум"?
Инспектор кивнул. Это популярное место свиданий предлагало тысячу различных
видов возлияний, во многих случаях законных; громкую музыку, иной раз законную; и
танцы в магкомбезе для тех, кому хотелось скорей поплавать в воздухе, чем подержаться,
и тут уж законность зависела от степени обоюдного согласия.
- Спасибо, - выпрямился он. - Вы все заработали по паре положительных очков.
Может когда-нибудь пригодиться. - Он повернулся, собираясь уйти, но не раньше, чем
наградил поувядшего вожака последним немигающим взглядом. - Гуляй ночью, если
охота, но фиску я б на твоем месте выбросил. Именно настолько серьозо.
"Мелариум" был одним из самых популярных ночных заведений в Большом
Ногалесе, столь же хорошо известным полиции, как и публике. Он являлся еще одним
местом, где могли смешиваться чистяки и труженики, где инженеры, маскохудожники и
скромные сборщики могли общаться и разговаривать, не пребывая под бременем
классовых предубеждений. В свете алкоголя и стимов все граждане были равны.
Он постоял некоторое время, наблюдая за шествием людей, втекающих в здание и
выходивших, зачастую нетвердо держась на ногах. Ко входу подкатывали частные
машины, работающие на водороде, высаживали своих оживленно болтающих пассажиров
и проворно уносились на ближайшее доступное место парковки. Сборщики и другие
работяги с окраин, слишком бедные, чтобы позволить себе личный транспорт, прибывали
пешком с ближайшей индукционной станции. Но одеты они были столь же хорошо, а то
даже и лучше, чем их более зажиточные сограждане.
Карденас позабавился, наблюдая и разнося по категориям изумительный диапазон
жестикуляции и мимики. Когда с него хватило, он направился к главному зданию. Но не к
главному входу, а к боковому, в стороне от толпы. Он искал соискателей, тех, кто
слишком беден, или слишком мал, или слишком агро, чтобы их пустили в "Мелариум".
Инспектор высматривал нинов, и поиск этот не занял у него много времени.
Своими татуированными черепами или сложно заплетенными волосами, своими
иной раз клочковатыми, а зачастую откровенно-оскорбительными нарядами и, наконец,
своим угрожающим снаряжением нинлоки без единого слова нагоняли страху на
обыкновенных граждан. Они это знали, и поэтому, когда в их среду неосторожно забредал
одинокий гражданин среднего возраста, им представлялось само собой разумеющимся,
что тот либо спятил, либо пьян, либо обстимился, либо что-то еще. Но этот посторонний
не вел себя, как псих, не пошатывался, словно пьяный, не нес невнятицу, как
обстимившийся. Выходит, оставалось лишь Что-то Еще. И нины мигом заподозрили
неладное.
Никто не удивился, узнав, что человек, столь смело разгуливающий среди них, был
федералом. Но федералы были слишком умны, чтобы в одиночку погружаться в
компанию нинлоков. А это предполагало, что у федоко вместе с его Что-то Еще упаковано
и Нечто Большее. И наряду с ненавистью возникла неуверенность. Карденас
воспользовался этим, чтобы задать вопросы.
Получив указание перебраться от бокового к заднему входу в "Мелариум", самое
здание которого, казалось, пульсировало от бушующей музыки и энергии, инспектор
засек взглядом Дикого Доха, как только тот попался ему на глаза. Этот перечеркнутый
вопросительный знак тут же выдал его. Да еще законченный пояс Нобуру, который
паренек с гордостью носил на талии. Интегрированный распределитель соединял пояс с
муз-очками закрывавшими изрядную долю лица парня. Его легкие широкие брюки
"Страйкер" переливались от темно-лиловых до прозрачных в зависимости от того как
падало на фототропический материал уличное освещение. Нижнего белья он не носил.
Простой фильтрованный жилет светился серией вопросительных знаков, таких же, как
выбритый у него на голове. Хотя вокруг такого выдающегося подкода вилось несколько
девчонок, ни одна из них не походила на Катлу Андерсон.
Умиротворяюще воздействовали музухи или нет, Доху не очень понравился вид
шагающего к нему усача. Окруженный взявшими его в плотное защитное кольцо юными
Редкими Птицами, он дожидался, что принесут слова.
- Хойо, хомбер, - запустил он пробный шар из под очков. - Тут свободная улица,
и мы никого не беспокоим.
- Ты из охраны? - Заговорившая девчонка показала на пульсирующую массу
"Мелариума", до минимального возрастного предела которого ни она, ни ее спутницы не
дотягивали.
Карденас покачал головой и, не обращая на нее внимания, сфокусировался на парне.
- Ты Дикий Дох?
- А кто интересуется? - осторожно ответил парень.
В качестве ответа инспектор поднял левую руку. Рукав задрался, открыв идентбраслет,
мелькнувший намного более широкой, чем обычно, последовательностью LEDов.
Карденас подправил их пульсирование до опто. Хоть парень и постарался не подать виду,
увиденное произвело на него впечатление.
- Как я уже сказал, улица эта свободная. - Шагнув в сторону, он демонстративно
посторонился, давая взрослому пройти. - Не наступите на какого-нибудь федоко.
Пара девчонок хихикнула.
Карденас оставил это предсказуемое малолетнее хамство без внимания.
- Как я понимаю, ты любишь веть с одной предпубкой по имени Катла Андер...
При упоминании имени девочки уверенный до той поры нин мгновенно и
необыкновенно изменился. И толкнул ближайшую девчонку на Карденаса, который
рефлекторно поймал ее, уберегая от падения. Одновременно жилет подкода взорвался,
когда его владелец дернул за петельку, которая дестабилизировала вплетенные в жилет
композитные магнезиевые волокна. Ослепленный на мгновение светом, эквивалентным
нескольким десяткам вспыхнувших разом доисторических фотовспышек, Карденас
отшатнулся. Девчонки завизжали и лихорадочно терли глаза, тогда как Дикий Дох резко
развернулся и рванул к высящейся рядом архитектурной массе "Мелариума".
Пытаясь избавиться от плавающих перед глазами тускнеющих лилово-желтых
пятен, Карденас побежал следом за ним. И как же паренек собирался попасть в здание,
гадал на бегу инспектор, и не находил ответа. Но подкод не удирал бы в том направлении,
не будь у него на уме какой-то определенной крысиной норы. Любой другой на месте
Карденаса оказался бы ослепленным вспышкой, гадая, в какую сторону удрал паренек. А
Карденас знал, куда направлялся парень, так как тот за миг до взрыва своего жилета
смотрел и кренился в сторону "Мелариума".
Подкод определенно поразился, увидев устремившегося к нему полицейского
инспектора, пока возился со старомодным засовом, запиравшим заднюю служебную
дверь. Прежде чем он смог провести по замку незаконным обессмысливателем, Карденас
схватил его за плечо. Ожидая борьбы, или, по меньшей мере, какого-то вызывающего
жеста, инспектор сильно удивился, когда парнишка расплакался. Слезы так и текли из-под
музолинз. И боялся он не Карденаса - его до смерти пугало нечто иное. Вкрапленные
миражовки рябили на тощей груди.
- Отколи! Я нада не сделал... я нада не знаю. Пор фавор, мадре, пожалуйста!..
- Не волнуйся, ниньо, все вакан. Успокойся. - Постепенно плач прекратился.
Тяжело дыша впалой сложно изукрашенной грудью, Дикий Дох отключил музолинзы и
неуверенно моргнул, глядя на удивительно сильного хомбера, крепко державшего его за
руку. Не выпуская добычи, Карденас чуть отступил, пытаясь предоставить все еще
испуганному пареньку как можно больше личного пространства.
- Ты... ты действительно федерал, так ведь? Вердад?
Медленно кивнув, Карденас выдал свою самую отеческую профессиональную
улыбку.
- И ты не станешь меня трогать потому что... оттого что я сабе Катлу?
Инспектор мягко, осторожно отпустил руку парнишки. Потирая ее, Дикий Дох
окинул его взглядом. Карденасу на мгновение подумалось, что подкод собирается снова
задать стрекача. Но после того, как парень полыхнул своей вспых-рубашкой для
дезориентации преследователя, его шансы скрыться сильно уменьшились, и он это знал.
- А с какой стати мне, или, если уж на то пошло, любому другому захотелось бы
тронуть тебя только потому, что ты знаешь Катлу Андерсон?
- Чингаме, - пробормотал мальчишка. - Может, потому, что Катла разговаривает
со мной, рассказывает мне всякое, а кто-то, может, боится, что я трындель, орикон.
- Трепач? - улыбнулся Карденас. - Это почему же? Ты и правда слишком много
болтаешь?
Дох быстро замотал головой.
- Вовсе нет. Но есть люди, которые напрочь не верят на слово, сабе? Я умею
держать язык за зубами. Но всегда есть те, кому охота помочь тебе в этом. - Страх его
начал, наконец, таять, и он окинул Карденаса почти таким же взглядом, каким смотрели
на него былые подруги Катлы в соче. - С ней все в порядке, с Катлой?
- Мы не знаем. Она не появилась сегодня в соче.
Дох медленно кивнул, словно наполовину ожидал этого.
- Я боялся - я всегда боялся за нее. Такая тихая Катла-клавиша. Милочка Катла.
- Инспектор испугался, как бы парнишка снова не ударился в слезы. - Она, бывало,
рассказывала мне о некоторых вещах.
От грохота, пульсирующего в глубинах "Мелариума", у Карденаса начинала болеть
голова. Он не шибко уважал современную музыку. С его точки зрения, добавление к
маримбе электроники, эховерба и тяжелого баса было путан-ным искажением прекрасной
традиции. В этом он представлял собой исключение, прекрасно осознавая это.
Большинство его коллег упивалось громовым усиленным пульсированием звука.
- Каких "вещах"? - поощрил он подкода по возможности деликатно.
К мальчишке стала возвращаться прежняя вызывающая манера держаться.
- А с какой стати мне тебе что-то рассказывать, федоко? Если ты вердад, то ничего
мне не сделаешь. Ничего незаконного при мне нет. - Он постучал себя по тощей
украшенной миражовками груди. - Я ничего не прячу.
Карденас показал на все еще обтягивающий талию парнишки броский пояс.
- Впечатляющий набор.
Слегка сбитый с толку такой сменой темы, Дикий Дох быстро оправился. Так как
музолинзы по-прежнему оставались отключенными, инспектор заметил, что один глаз у
парня голубой, а другой черный.
- Без тонтос* [Tontos (исп.) - дураки.], хомбер. Почти целый год собирал весь
комплект.
- Но кое-что пропустил. - Карденас показал на пробел с правой стороны пояса. -
Могу достать тебе Седьмую Ноду.
Последние остатки настоящего страха в глазах мальчишки сменились алчностью.
- Чингуешь, федоко. Седьмую Ноду никто достать не может. Они пропали,
умуэртвились, кончились, заэкспиались. Нобуру отправил всего несколько, прежде чем
комиссио по безопу заставила их прекратить и демонтировать.
Карденас отвел взгляд, словно ему было совершенно безразлично все, что мог
подумать Дох.
- Именно такое я и слышал. Знаешь, нам по ходу работы случается
конфисковывать всякие незаконные материалы, которые люди пытаются тайком провезти
через такие места, как Санхуана и Пеньяско.
- Ты действительно можешь заполучить Седьмую Ноду? - Карденас промолчал, а
Дикий Дох помассировал ладонью левой руки недавно подсаженную миражовку и
пробормотал: - Чего ты хочешь узнать, хомбер?
- Ты боишься за Катлу Андерсон, потому что она знает определенные "вещи". И
боишься за себя, потому что она рассказывала тебе об этих вещах. - Карденас сцепился
взглядом с подкодом и не отпускал его. - А теперь ты можешь передать их мне. Не
волнуйся. Что бы там ни было, твое имя в деле фигурировать не будет. Я об этом
позабочусь.
Дикий Дох медленно кивнул.
- Да уж, лучше позаботься, федоко, а то однажды найдешь меня в конце калле*
[Calle (исп.) - улица.] со всеми семью нодами в зубах. Катла, она всегда болтала о своей
семье.
- У нее были какие-то семейные проблемы?
- Только не у Катлы, хомбер, уж никак не у Катлы! - Паренек зажестикулировал,
призывая к молчанию, и Карденас снова принялся слушать. - Она была отличная
девчонка. Правда, отличная. Но, как я сказал, транкило*. [Tranquilo (исп.) - тихоня.] Уже
не девочка, но еще и не женщина. Но здесь... - он постучал себя по голове, аккурат там,
где ее окружал ремешок музолинз и ниже зеленой изгороди из волос - ...она была
металл, хомбер. Металл и Музон, и желторотый ящик на плечах, сабе?
- Значит, она была умная.
- Не просто умная, федоко. Взять, к примеру, меня. Я, может, и антиоб, но у меня
есть хороший кранч, понимаешь? В натуре. Но по сравнению с Катлой, и я и мои
компадрес просто криль. А проблемас были не у нее. Они возникли у остальной семьи. -
Подавшись вперед, он понизил голос до шепота, словно поблизости могла таиться какаято
громадная, зловещая сила, следящая и слушающая. - Ты когда-нибудь слышал о
хомбере по имени Клеатор Моккеркин?
Карденас с миг подумал и отрицательно покачал головой.
- Папаша Катлы. Настоящий карактер фео* [Caracter feo (исп.) - скверный тип.],
дурной хомбер, сабе? Вердад чингаринга. Во всяком случае, именно так говорила мне
Катла. Он...
- Минутку. - Говорил Карденас по-прежнему сочувственным тоном, но, тем не
менее, этот тон заставил подкода оборвать фразу. - Ты уверен? Клеатор Моккеркин?
Парнишка ничуть не заколебался.
- Эй, федоко, думаешь, я мог бы напутать с таким имечком?
- Она когда-нибудь упоминала о Джордже Андерсоне? - не отставал инспектор.
Лицо парня исказилось.
- Андерсон? Катла говорила, мол, это тот хомбер, который живет с ее матерью. Что
ты о нем знаешь?
Как раз над этим вопросом Карденас немало размышлял в последнее время. И
связанных с ним подробностей от этого дерзкого и все же напуганного парнишки ждать
не приходилось.
- Неважно. Значит, Катла не любила своего папашу, говорила тебе, что он мало*.
[Malo (исп.) - нехороший человек.] И что насчет него? Что она тебе рассказывала?
Дикий Дох с самого начала не казался особенно диким. Теперь же он выглядел
просто обеспокоенным.
- То, что я обещал никому больше не рассказывать. Хой, знаю, ты можешь
получить ордер на выкачку правды. - Глаза мальчика-мужчины впились в смотрящего на
него следователя умоляющим взглядом. - Прошу тебя, хомбер, не делай этого. Не
заставляй меня стучать на нее.
- Не волнуйся. - Карденас приложил все силы, пытаясь успокоить паренька,
насколько любой федерал мог успокоить нинлоко. - Я прошу тебя помочь, а не давлю.
Дох устремил взгляд мимо инспектора, мимо нависающей, громыхающей массы
"Мелариума", в ночь.
- Он богат, этот ее папан. Купается в динеро*. [Dinero (исп.) - деньги.] Держится
особняком. Катла, она не так уж много и знала о его бизнесе. Так, слышала иногда, как он
орал в голком. Скверные слова, хомбер. Мат-перемат. И не просто ругань, а угрозы, сабе?
Она рассказывала, что он говорил страшные вещи, страшно угрожал, если думал, будто
выходит не по его задумке. Как-то раз она долго не ложилась и прошла мимо его
кабинета, и рассказала, что ей послышалось, будто оттуда доносились вопли. Вопли и
громкие звуки.
- Какие звуки? - терпеливо спросил Карденас.
Дикий Дох на миг задумался.
- Примерно вот такие. - И, опустив правую ладонь, с силой шлепнул по гладкой
мостовой. - Громкие, но приглушенные, словно по земле колотят чем-то мягким и
тяжелым. До своей комнаты она добралась бегом. Этот Моккеркин, он дрался и с ее
матерью. Сурци... - Инспектор кивнул. - Бил ее бывало не только руками, но и словами.
По словам Катлы, мать говорила, что слова били больнее рук. Я пару раз встречался с ее
мамашей. - Парнишка сделал бессознательный жест, означающий умереннонепристойное
одобрение. - Что за чудо, хомбер! - И поспешил сделать оговорку
комплименту. - В смысле, для старой леди.
- Значит Моккеркин, бывало, бил мать Катлы. А может, и других людей. Еще чтонибудь?
Как насчет самой Катлы?
Дох отвел взгляд.
- Я обещал не говорить, хомбер.
Карденас мог быть очень убедительным.
- Только мне, хомбер, - подался он к парню. - Обещаю, никуда дальше
сказанное не пойдет.
И все же Дох колебался. Наконец, он придвинул рот вплотную к уху Карденаса. И от
того, что он шептал, по коже инспектора пробежали мурашки. Карденас ничего не сказал,
только выслушал и, когда дрожащий подкод закончил, выпрямился и серьезно посмотрел
на мальчика.
- Она говорила, насколько часто это случалось?
Паренек отвел взгляд.
- Слишком часто. Раз в неделю. Иногда чаще. Она говорила, он называл это
"дружничать". Говорила, ее трогали так, что ей тошно становилось, иногда она уходила в
уборную и блевала. Но никогда не рассказывала. Никогда. Так что сам понимаешь,
хомбер, - продолжал паренек, - почему она не очень-то обожала своего папана. Именно
в этом все и дело, это-то и заставило ее мамашу свихрять при первой же возможности.
Хотя, по словам Катлы, ее мамаша знала, что этот Моккеркин просто взорвется, когда
выяснит.
- Так значит, они убегали. - Среди водоворотов мыслей инспектора начало
смутно вырисовываться объяснение по меньшей мере нескольких ранее непроницаемых
загадок. - От своего мужа и отца Катлы, этого типа Моккеркина.
Дох энергично закивал.
- По словам Катлы, ее мамаша больше года работала над их отрывом. Она готова
была скорей умереть, пытаясь сбежать, чем хоть день еще прожить с тем хомбером. - Он
знающе улыбнулся, готовый поделиться еще одной тайной. - Конечно, им требовалось
на что-то жить. Поэтому ее мамаша, говорит Катла, сротала немного деньжат мистера
Моккеркина.
- Сколько? - уточнил Карденас.
- Нонада* [Nonada (исп.) - малость.], - пожал плечами парень. - Не уверен, что
и Катла знает. Больше миллиона, меньше миллиарда. В любом случае это в общем тодо*
[Todo (исп.) - все.], чего она мне рассказала. Лишь что их было много. Достаточно, чтоб
заставить папочку Моккеркина взбеситься сильнее, чем разозлился бы, просто выяснив
про вихренье его женщины и дочки. Как я миро* [Miro (исп.) - понимаю.], эта чика
Сурци респирает его личную жизнь, его деньги и его решпект. Хой, случись вдруг нечто
такое со мной, я сам мог бы стать малость чересчур, сабе? И еще одно: сделали они это не
в одиночку. Катла говорит, будто у ее мамаши был друг, который им помог. Один из
самых близких деловых помощников папаши, какими б там делами тот ни занимался. -
Он покачал головой. - Если этот чингарун Моккеркин и так уже не взбесился, то уж
рогов, которые наставил ему партнер с его же женщиной, должно было хватить, как
думаешь?
- Значит, Сурци сбежала с одним из партнеров Моккеркина, его дочерью и его
деньгами. Катла рассказывала тебе, кем был тот партнер? Держу пари, его звали Джордж
Андерсон.
Дикий Дох глянул на него с недолгим, но тем не менее желанным видом
превосходства.
- Неверно эзе* [Ese (исп.) - это.], федоко! Что до меня, то я никогда не видел этого
хомбера. Но вот Катла, она как-то раз упомянула про него. Сказала, он, мол, был верным
другом ей и ее мамаше, прежде чем они захомутали этого хомбера Андерсона. Буммер...
нет, Бруммель. Хой, именно так. Уэйн, по-моему. Уэйн Бруммель.
Изумительно, размышлял Карденас, как многочасовые раздумья над спутанной
граммой приводят лишь к перенапряжению мозгов, когда для разъяснения всего нужно
лишь слово-другое от дерганого подкода. Благодаря этому нервничающему пареньку
инспектор теперь со всей определенностью знал, кем был Уэйн Бруммель, равно как и
Джордж Андерсон. Они были одним и тем же человеком, двумя личностями, и оба
покойными.
Это объясняло, почему Сурци Андерсон-Моккеркин так нервничала, говоря с
Карденасом по голкому. И то, почему она так и не появилась в морге. Услышанное от
парня рассказало ему, почему ее самый обыкновенный на вид, ничем не примечательный
инурбный дом был превращен в сложную роботизированную бомбу. Страшилась она не
полиции. И не взломщиков или бродячих извращенцев. На самом деле она до ужаса
боялась оставленного ею мужа.
Конечно, Джордж Андерсон-Бруммель мог просто свернуть сырой ночью не туда,
лишь для того, чтобы его там распылила шайка болтающихся нинлоков, ищущих легкую
дичь. Смерть его могла быть случайной, не более чем еще одним пунктом печальной
статистики в вечернем полицейском подсчете. Сурци явно думала иначе. С дочерью на
буксире она вихрянула, самбулала, сделалась нерасположенной к контактам.
И если Джордж Андерсон-Бруммель столкнулся с гуманоидами, каких мог нанять на
долгий срок некто вроде этого Моккеркина, такое поведение было, вероятно, самым
разумным. Выяснять, какая из правд ближе к истине, не входило в задачу Анхеля
Карденаса, но он теперь слишком глубоко погрузился в обстоятельства дела, чтобы подать
назад с неуязвленной совестью, не говоря уж о чувствах профессионала.
Он порылся во внутренних карманах пиджака. Выудив "вафлю", он пропустил ее
через спиннер, совершая одну небрежную операцию. А затем отдал ее подкоду.
- Иди с этим в "Ногалесский Центральный". Или если у тебя, гм, есть причины не
желать заходить туда самому, то отправь кого-нибудь другого отнести ее. Доставь ее в
отдел "Контрабандных Операций", на третьем уровне. Скажи там, что эту штуку дал тебе
я - идент на ней проставлен - и отдай ее дежурному полицейскому. И тебе живо
доставят твою Седьмую Ноду из отдела Реквизита. - Когда уставившийся на него
непонимающим взглядом парень никак не прореагировал, Карденас любезно добавил: -
Для твоего пояса. Я держу свое слово. - И с этими словами повернулся, готовый уйти.
- Хой! - Оглянувшись, инспектор увидел таращащегося ему вслед ошарашенного
подкода. - Ты уверен, что ты федоко, хомбер?
Карденас улыбнулся.
- Не все мы смотрим на вас как на мусор, Дох. Я лично твердо убежден, что в
каждом объединении есть люди, которых можно спасти. - Улыбка его слегка
расширилась. - И неважно, сколько миражовок им надо носить, чтобы выглядеть
ваканно.
И снова зашагал прочь.
5
Еще более замечательным, чем извлеченная из уличного нина информация, стало
известие, что Хаяки проснулся, бодр и шунтанут из ИЦ. Карденас застал его плавающим в
гелевой ванне, похожим с виду на парализованного ленивца, застрявшего посреди
гигантского пудинга. Хотя насыщенный лекарствами гель медленно пропитывал кожу и
помогал исцелиться всему телу, подлинный смысл заключался в ускорении отрастания
нормальной эпидермы под тонкой защитной пленкой искусственной кожи. Гель был
прохладным и облегчал боль до такой степени, что на сторонний взгляд пострадавший
сержант чувствовал себя почти комфортно.
Почти.
Подсоединенная паутина трубок по-прежнему подавала питание и удаляла отходы
жизнедеятельности, одна, расположенная около головы, снабжала его ледяной водой и
фруктовым соком, которые он мог теперь принять через рот. Когда вошел Карденас,
Хаяки негромко произнес команду, и одна из питательных трубок вошла ему в рот.
Инспектор подождал, пока его друг и напарник не закончит пить, и лишь тогда
переместился в поле зрения сержанта.
- Я вижу, у тебя всегда найдется место для "Джелло"*. ["Джелло" - товарный
знак полуфабрикатов желе и муссов выпускаемых в порошке.]
Тонкие, гибкие держатели не давали телу медленно погрузиться на дно ожогового
чана, но Хаяки все же мог достаточно повернуть голову, чтобы сфокусироваться на
говорившем.
- Он мне больше нравился с фруктами, хотя, похоже, плавать в нем лучше налегке.
- И улыбнулся, хотя и не так охотно, как обычно. - Теперь я никогда больше не буду
смотреть на Смоляные Ямы Ла Бреа* [Находятся в Хэнкок-Парке в Лос-Анджелесе.
Желающим узнать как они выглядят рекомендуется посмотреть штатовский фильм
"Последний киногерой" (со Шварценеггером), а точнее тот эпизод где герои подцепляют
заминированного покойника подъемным краном.] с той же беззаботностью. - Улыбка
растаяла. - Что произошло?
- Резиденция Андерсонов была заминирована. И тебе в итоге досталась изрядная
доля заряда.
- Дай-ка я угадаю. - Широкое тело едва-едва шевелилось в желатиновой ванне. -
Ты сынтуитил, что именно должно случиться, вот потому-то ты и разгуливаешь, сверкая
виноватой улыбкой, а я застрял в этой миске антисептического студня с крутейшим из
всех загаров.
- Да, именно так, - отпарировал Карденас. - Я так сильно люблю взрываться, что
решил подождать до последней минуты, желая хорошенько нюхнуть кордита. - Лицо его
сделалось серьезным. - У тебя все нормально?
Лицо Хаяки отразило испытываемое им отвращение.
- Две тысячи триста шестьдесят два канала и ни черта такого, что стоит смотреть.
Еще не нашел мать и дочь Андерсон?
- Нет, но выяснил несколько иных вещей. - И просветил сержанта по части
результатов своего расследования. Когда он закончил, рослый полицейский хотел было
кивнуть, но скривился от боли и остался неподвижен.
- Похоже, мотивом
...Закладка в соц.сетях
