Жанр: Научная фантастика
Флинкс 1-4.
...шка проявлял теперь больше самообладания, чем когда держал
для Флинкса шприц в туалете у Симма.
Коммерсант снова обратился к нему:
- Меня зовут Конда Чаллис. Наверное, вы слышали обо мне?
Флинкс медленно кивнул:
- Я знаю о вашей фирме.
- Хорошо, - отозвался Чаллис. - Всегда приятно быть узнанным, и это
избавляет от определенных объяснений.
Неприятное пульсирование в правом плече Флинкса начало утихать, когда
вошедший расположился в поджидавшем его кресле. От Флинкса его отделял
круглый плоский стол из металла и пластика. Полулицый и его низкорослая
тень расположились поудобней - но не слишком удобно, заметил Флинкс -
рядом с ними.
- Я вижу, Махнахми, ты развлекала нашего гостя, - обратился Чаллис к
девочке. - Теперь пойди куда-нибудь и поиграй, как положено пай-девочке.
- Нет. Я хочу остаться и посмотреть.
- Посмотреть? - напрягся Флинкс. - Что посмотреть?
- Он собирается воспользоваться кристаллом. Я знаю это! - Она
повернулась к Чаллису:
- Пожалуйста, папочка, позволь мне остаться и посмотреть! Я ни слова
не скажу, обещаю.
- Извини, детка, как-нибудь в другой раз.
- Как-нибудь в другой раз, как-нибудь в другой раз, - повторила она.
- Ты никогда не даешь мне посмотреть. Никогда, никогда, никогда! - И столь
же быстро, как солнце, вспыхнувшее после ливня, ее лицо озарила широкая
улыбка. - Ну ладно, но позволь мне хотя бы попрощаться с ним.
Когда Чаллис нетерпеливым кивком дал добро, она разве что не прыгнула
в объятия Флинкса. К большому его расстройству, она обвила его руками и
ногами, чмокнула в щеку и прошептала в правое ухо ритмичным, незрелым
сопрано:
- Лучше делай, что он тебе говорит, Флинкс, или он выпустит тебе
кишки.
Каким-то образом он сумел сохранить на лице нейтральное выражение,
когда она отпустила его с обезоруживающе невинной улыбкой.
- Пока. Может быть, папочка позволит нам потом поиграть. -
Повернувшись, она вприпрыжку выбежала из комнаты через дверь в
противоположной стене.
- Э... интересная девочка, - сглотнув, заметил Флинкс.
- Ну разве она не очаровательна, - согласился Чаллис. - Мать ее была
исключительно красива.
- Значит, вы женаты? Вы мне кажетесь человеком не того типа.
Коммерсант, похоже, был искренне шокирован:
- Я - с пожизненными брачными узами? Мой милый мальчик! Ее мать была
куплена прямо здесь, в Дралларе, много лет назад. Прилагаемая родословная
утверждала, что она обладала исключительными талантами. Они оказались
очень небольшие, пригодные для салонных фокусов, но мало для чего еще.
Она, однако, была способна и на кое-что еще, так что я считал, что деньги
потрачены не совсем напрасно. Единственным недостатком было рождение этого
ребенка, произошедшее в результате моего опоздания на стандартную
дебиоинъекцию. Я не думал, что задержка будет иметь значение. - Он пожал
плечами. - Но я ошибся. Ее мать доставляла мне удовольствие, поэтому я
разрешил ей родить девочку... У меня, однако, есть склонность не беречь
свое имущество. Мать после этого прожила недолго. Временами я чувствую,
что девочка унаследовала мизерные таланты своей матери, но все попытки
доказать это потерпели неудачу.
- И все же, несмотря на это, вы продолжаете держать ее при себе, - с
любопытством заметил Флинкс. На секунду Чаллис, похоже, смутился,
ощущение, которое быстро прошло.
- На самом деле, это не так уж и загадочно. Учитывая, как умерла ее
мать, о чем девочка не знает, я испытываю некоторое чувство
ответственности за нее. Хотя я не особенно люблю детей, она подчиняется с
охотой, какой могут позавидовать и те, кто постарше ее. - Он широко
усмехнулся, и у Флинкса возникло впечатление голого белого черепа,
наполненного ломаными ледяными торосами.
- Она достаточно большая, чтобы понимать: если она не будет
слушаться, я просто-напросто продам ее. - Чаллис нагнулся вперед, сопя от
усилия положить грудь на выпирающий живот. - Однако, вас доставили сюда не
для того, чтобы обсуждать детали моей домашней жизни.
- Тогда зачем же меня сюда доставили? Я слышал что-то о кристалле. Я
немного разбираюсь в хороших камнях, но я, разумеется, не специалист.
- Да, кристалл. - Чаллис отклонил дальнейшие устные объяснения,
вместо этого он поманипулировал переключателями, скрытыми наклоненным
противоположным краем стоящего между ними стола. Свет померк, и зловещая
пара подручных Чаллиса исчезла, хотя Флинкс чувствовал поблизости их
бдительное присутствие. Они находились между ним и единственной четко
определенной дверью.
Внимание Флинкса быстро отвлекло тихое гудение. Когда верх стола
отодвинулся в сторону, он увидел все устройство. Стол был толстым сейфом.
Что-то поднялось из центральной выемки, скульптура из светящихся
компонентов, окруженных паутиной тонких проводов. В центре скульптуры
находился прозрачный шар из стеклосплава. В нем содержалось что-то,
выглядевшее похожим на чистый природный кристалл размером примерно с
голову человека. Он сиял странным внутренним светом. На первый взгляд он
напоминал кварц, но более длительное изучение показывало, что здесь был
уникальнейший силикат.
Центр кристалла был полым и имел неправильные очертания. Он был полон
темно-бордовых и зеленых частиц, плававших медленно, как во сне, в
прозрачной вискозной жидкости. Частицы были мелкими, как пылинки. Местами
они почти достигали стенок кристалла, хотя у них, в общем, имелась
тенденция держаться компактно вблизи от его середины. Иногда бархатистые
пылинки резко дергались и носились кругом, словно подгоняемые какой-то
невидимой силой. Флинкс, как загипнотизированный, уставился в его
смещающиеся глубины...
На Земле жил богатый человек по фамилии Эндриксон, который последнее
время, казалось, ходил будто во сне. Семья его любила, и друзья были очень
привязаны к нему. Им также, сквозь зубы, восхищались конкуренты.
Эндриксон, хотя в данный момент он выглядел кем угодно, только не
человеком острого ума, был одним из тех странных гениев, которые сами не
обладают никакими творческими способностями, но проявляют вместо этого
редкую способность распоряжаться и направлять таланты людей более
одаренных, чем они сами.
В 5:30 вечера 25 числа пятого месяца Эндриксон шел медленнее обычного
по тщательно охраняемым коридорам Завода. У Завода не было названия -
предосторожность, на которой настояли нервные люди, чьим занятием было
беспокоиться о таких вещах, - и он был построен на западном склоне Анд.
Проходя мимо трудившихся на Заводе мужчин, женщин и инсектоидных
транксов, Эндриксон приветливо кивал и всегда удостаивался почтительного
ответа. Они все двигались в противоположном направлении, поскольку рабочий
день для них закончился. Они все были в пути - эти очень, очень
талантливые существа - к себе домой в Сантьяго, Лиму, Дели и Нью-Йорк, а
также в земные колонии транксов в бассейне Амазонки.
Один, еще не сменившийся с дежурства, вытянулся по стойке смирно,
когда Эндриксон завернул за угол в последний защищенный переход. Увидев,
что посетитель не был его непосредственным начальником - господином,
носившим свое раздражение, как и свое нижнее белье, поверх брюк, - хорошо
вооруженный охранник расслабился. Эндриксон, знал он, был другом всем.
- Здравствуйте... Дэвис, - медленно произнес босс.
Дэвис отдал честь, а затем внимательно изучил шефа, обеспокоенный его
внешним видом.
- Добрый вечер, сэр. Вы уверены, что чувствуете себя хорошо?
- Да, спасибо, Дэвис, - ответил Эндриксон, - у меня в последнюю
минуту возникла одна мысль... Это ненадолго. - Он глядел на какой-то
светящийся предмет неправильной формы, который держал в ладони. - Не
хочешь ли посмотреть мое удостоверение личности?
Охранник улыбнулся, осмотрел необходимую полоску обработанного
пластика и пропустил Эндриксона в камеру, за которой находилась
мастерская, огромная пещера, дополнительно расширенная точным инженерным
расчетом и необходимостью. Это было сердце Завода.
Уверенной походкой Эндриксон спустился по лестнице на опечатанный
этаж увеличенной пещеры, проходя мимо громадных машин, длинных верстаков,
и величественных сооружений из металла и других материалов. Мастерская
была сейчас пустынна. Она останется такой до тех пор, пока не явится, пять
часов спустя, утренняя смена.
Пройдя треть этажа, он остановился перед внушительной дверью из
серовато-коричневого металла, единственным разрывом в сплошной стене из
того же материала, что отгораживал просторную часть пещеры. Пользуясь
свободной рукой и в то же время по-прежнему уставясь на предмет в другой
руке, он вынул кольцо с несколькими металлическими цилиндриками. Он выбрал
цилиндрик, прижал большой палец к выемке на его конце, а затем вставил
другой конец в дырочку на двери и толкнул его вперед. Механизм двери
произвел и поглотил сложную серию излучений. Они вынесли суждение о
цилиндрике и о державшей его личности.
Удостоверившись, что цилиндрик закодирован как надо и что его
владелец находится в устойчивом психологическом состоянии, дверь пропела
тихое согласие и утонула в полу. Эндриксон прошел, и дверь, заметив его
прохождение, снова поднялась, закрыв щель позади него.
Впереди обрисовалось не совсем законченное устройство, почти
заполнявшее собой эту часть пещеры. Оно было окружено внимательной армией
приборов: следящими устройствами, отдыхающими инструментами, контрольными
пультами и бесконечными пробирками с разнообразными компонентами.
Эндриксон игнорировал этот знакомый коллаж, и целеустремленно
направился к единственному черному пульту.
Он задумчиво посмотрел на его переключатели и датчики, а затем
воспользовался еще одним из цилиндриков на кольце, для того чтобы вернуть
пульт к жизни. Лампочки послушно вспыхнули, а датчики зарегистрировали для
него величины.
Над ним вырисовывалась огромная масса незаконченного КК-двигателя
звездолета. Окончательное завершение будет и должно быть только в
свободном космосе, поскольку активированное позигравитационное поле
двигателя, взаимодействуя с гравитационным полем планеты, произвело бы
серию землетрясений и тектонических смещений в масштабах катаклизма.
Но этот факт Эндриксона в данный момент не волновал. Им овладела куда
более интригующая мысль. Достаточно ли завершен двигатель, чтобы
функционировать? Ему хотелось знать. Почему бы не получить интересные
факты из первых рук...
Он взглянул на красоту в своей ладони, затем воспользовался вторым
цилиндриком, чтобы отпереть плотно запечатанную коробку на одном конце
черного пульта. Под кожухом коробки находилось несколько кнопок, сплошь
покрытых ярко-красной эмалью. Эндриксон услышал, как где-то визгливо взвыл
клаксон, но сигнал тревоги умолк, когда он включил кнопки в правильном
порядке. Он предвкушал огромное удовольствие. С активацией переключателей
жидкого состояния по монолиту из стекла, пластика и металла начали
растекаться команды. Далеко за противоположной стороной двери Эндриксон
слышал крики и топот бегущих людей. В то же время была активирована
термоядерная искра, и Эндриксон увидел полное зацепление,
зарегистрированное на надлежащих мониторах.
Он удовлетворенно кивнул. Замкнулись последние реле, связавшие с
механизмом встроенный в двигатель компьютерный мозг. На короткую секунду
поле Курита-Кита обрело существование. В голове Эндриксона на миг
мелькнула мысль, что такое никогда не следует делать иначе как в глубине
свободного космоса.
Но последние мысли он посвятил изысканной красоте и странным словам,
заключенным в предмете, который он держал в руке...
Будь двигатель закончен, могла бы произойти крупная катастрофа. Но он
не был завершен, и поэтому поле быстро распалось, не способное поддержать
само себя и распространиться до своего полного, двигательного диаметра.
Поэтому, хотя в шестистах километрах, в центре Вальпараисо, вылетели
окна, опрокинулось несколько старых зданий и треснула древняя колокольня
церкви Санта Авила де Севиль, лишь немногие вещи в непосредственной
близости претерпели сколько-нибудь значительные изменения.
Однако Эндриксон, Завод и близлежащая технологическая община Санта
Роза де Кригтобаль (населением 3200 человек) исчезли.
Гору высотой в 1352 метра, у подножия которой поднялся городок и в
недрах которой был высечен Завод, сменил окруженный расплавленным стеклом
кратер глубиной в 1200 метров.
Поскольку логика настаивала, что это событие не могло быть ничем
иным, помимо несчастного случая, именно так и постановили специалисты,
вызванные найти объяснение, специалисты, не имевшие доступа к той самой
красоте, которая так совершенно ослепила ныне испарившегося Эндриксона...
Флинкс моргнул, пробуждаясь от тантализирующей красоты янусского
кристалла. Он продолжал пульсировать своим ровным, естественным желтым
люминесцентным светом.
- Вы видели когда-нибудь прежде такой камень? - спросил Чаллис.
- Нет, хотя я слышал о них. Я достаточно знаю, чтобы узнать его.
Чаллис, должно быть, коснулся какой-то скрытой кнопки, потому что на
краю стола обрел жизнь свет низкой интенсивности. Пошарив во встроенном в
стол ящике, коммерсант достал небольшой предмет, напоминавший абстрактную
деревянную скульптуру птицы в полете, с опущенными крыльями. Он был
сработан так, чтобы налезать на человеческую голову. Гладкие в целом
очертания прибора нарушали только несколько видимых проводов и модулей.
- Вы знаете, что это такое? - осведомился коммерсант.
Флинкс признался, что не знает.
- Это шлем оператора, - медленно объяснил Чаллис, помещая его на свои
жесткие волосы. - Шлем и заключенные в этом столе механизмы транскрибируют
человеческие мысли и передают их в кристалл. У камня есть определенное
свойство.
Чаллис произнес "свойство" с таким благоговением, какое большинство
людей приберегают для описания своих богов или возлюбленных.
Коммерсант прекратил возиться с невидимыми кнопками и со шлемом. Он
сложил руки перед своим сжатым брюхом и уставился на кристалл.
- Сейчас я кое на чем сосредоточусь, - тихо сказал он своему
очарованному слушателю. - Это требует небольшой тренировки, хотя некоторые
могут обойтись и без нее.
Пока Флинкс увлеченно следил, частицы в центре кристалла начали
перестраиваться. Их движение перестало быть хаотичным, и было ясно, что
направляли эту переаранжировку мысли Чаллиса. Здесь было нечто, о чем
ходили слухи, но что имели честь видеть немногие только очень богатые
люди.
- Чем больше кристалл, - продолжал Чаллис, явно напрягаясь, - тем
больше цветов присутствует в коллоиде и тем ценнее камень. Общим правилом
является только один цвет. Этот камень содержит два и является одним из
самых больших и прекрасных, что существуют, хотя даже маленькие камни -
редкость.
Есть камни с присутствующими примесями, создающие трех- и
четырехцветные демонстрации, и известен один камень с пятицветным
2
Дверь в центральную шахту открылась, когда Нолли попытался скрыться.
Вместо пустого лифта он наткнулся на фигуру гигантских пропорций,
поднявшую его в воздух, отобрав при этом иглолучевой пистолет.
Новоприбывший быстро сделал оружие безвредным, скомкав пистолет в кулаке с
силой механического пресса. Пальцы Нолли, которым довелось по воле случая
сжимать иглолучевик, при этом пострадали, и потере сознания предшествовал
вскрик от боли. Сморчок Симм пригнулся, чтобы не задеть притолоку,
отбросив в сторону обмякшее человеческое тело. Одновременно длинное тощее
тело легко устроилось на плече Флинкса, и влажный кончик языка знакомо
пощекотал ему ухо. Протянув руку за спину, Флинкс почесал мини-дракончика
под челюстью и почувствовал, как расслабилось длинное мускулистое
туловище. "Спасибо, Пип".
Поднявшись, он обошел стол-сейф и поиграл с кнопками на другой
стороне. В скором времени он преуспел с освещением всей комнаты. Там, где
ломился и спотыкался Нангер, дорогая мебель была сломана и перекручена.
Его тело, уже начавшее коченеть от вызванной ядом смерти, лежало,
скрючившись, на одном из погнутых кресел. Неподвижная фигура его спутника
валялась у двери. Из сплющенной руки сочилась кровь.
- Я все гадал, - уведомил Симма Флинкс, - когда же ты попадешь сюда.
- Это было трудно, - стал оправдываться бармен, голосом, гулко
раздававшимся из бездонной бочки его груди. - Твой приятель проявлял
нетерпение, исчезал и снова появлялся, когда я отставал. Как он узнал, где
тебя можно найти?
Флинкс любовно поглядел на сонную теперь чешуйчатую голову.
- Он учуял мой страх. Видит Живая Вода, я звал его достаточно громко.
- Он протянул вперед скованные запястья. - Ты мог бы что-нибудь сотворить
с ними? Я должен найти Чаллиса.
Симм взглянул на наручники с выражением легкого удивления на лице: -
Вот уж никогда не думал, что месть в твоем характере, Флинкс.
Протянув массивные большой и указательный пальцы, Симм осторожно
защемил одну из узких соединительных лент. Мгновенное давление заставило
металл лопнуть с резким хлопком. Повторение процедуры освободило другую
руку Флинкса.
Осматривая свое правое запястье, когда он растирал его левой рукой,
Флинкс не смог заметить никаких следов, ничего, указывающего на
интенсивную боль, причиненную этим устройством.
Он обдумывал, как ответить на замечание своего друга. Как он мог
надеяться объяснить этой добродушной громадине важность замечания Чаллиса?
- Я думаю, что Чаллис может что-то знать о моих настоящих родителях.
Я не могу просто-напросто забыть об этом.
Ответ Симма поразил его своей непривычной злостью:
- Что они тебе? Что они для тебя сделали? Они были причиной того, что
с тобой обращались как с движимым имуществом, как с какой-то
собственностью. Если бы не вмешательство Мамаши Мастифф, ты был бы сейчас
личным рабом, возможно, у кого-нибудь вроде Чаллиса. Твои настоящие
родители! Ты ничего им не должен, и уж меньше всего - доставить
удовлетворение, показав им, что ты выжил!
- Я не знаю, при каких обстоятельствах от меня отреклись, Симм, -
возразил наконец Флинкс. - Я должен выяснить. Должен.
Бармен, сам сирота, пожал массивными плечами:
- Ты, Флинкс, неприспособленный к жизни идеалист.
- А ты - еще больший, - отпарировал юноша, - вот поэтому-то ты мне и
поможешь.
Симм пробурчал что-то неразборчивое, что вполне могло быть
ругательством.
- Куда он вышел?
Флинкс показал на скрытую дверь, Симм подошел к ней и для пробы
привалился к металлической панели. Шарниры подались внутрь с удивительной
легкостью. За дверью они обнаружили короткий коридор, ведущий к маленькому
личному лифту, быстро доставившему их к основанию этой роскошной башни.
- Как ты вообще попал сюда? - спросил Флинкс своего друга.
Симм дернул углом рта:
- Сказал ребятам из службы безопасности, что у меня есть пропуск на
встречу с местным жителем - обычная процедура в подобных центральных
районах.
- Кто-нибудь потребовал показать его?
Симм даже не улыбнулся.
- Ты бы стал? Только один охранник попробовал было, но я думаю, с ним
будет все в порядке, если о нем позаботятся как надо. Осторожней теперь, -
предупредил великан, когда лифт остановился. Пригнувшись сбоку от двери,
он выпрыгнул наружу, как только дверь достаточно открылась, чтобы
пропустить его. Но их не ждала никакая засада. Вместо этого они оказались
в гараже наземных машин, с обильными признаками недавнего бегства.
- Держи свои монументальные ушки на макушке, - тихо посоветовал другу
Флинкс, - и посмотри, не сможешь ли ты выяснить, куда сбежал Чаллис. Я
намерен поработать со своими собственными источниками...
Когда они вышли через открытую дверь гаража, никто их не остановил и
не помешал уходу, хотя скрытые камеры заметили его. Но те, кто наблюдал
через эти камеры, радовались, увидев что эта пара уходит.
- Ты уверен, что они уже не здесь? - гадал вслух Симм. - Кто-нибудь
мог взять машину, чтобы отвлечь внимание.
Флинкс ответил с того рода сверхъестественной уверенностью, на
понимание которой Симм и не претендовал, но которую научился принимать:
- Нет, поблизости их больше нет.
Пара вышла за пределы последней стены, окружавшей центральный район.
Не было никаких формальностей, никаких рукопожатий: этим двум не
требовалось ничего подобного.
- Если ты что-нибудь узнаешь, свяжись со мной в лавке Мамаши Мастифф,
- проинструктировал великана Флинкс. - Что бы там ни случилось, я дам тебе
знать о своих планах.
Возвращаясь по концентрическим кругам рынка, он плотно закутался в
плащ. Падали последние капли утреннего дождя. Из-за низких тяжелых от воды
туч показались первые солнечные лучи.
Вокруг него не прекращалась деятельность. На этом коммерческом
перекрестке Содружества бизнесом занимались круглые сутки.
Флинкс знал великое множество встреченных им обитателей этого мира.
Некоторые были богатыми и великими, а некоторые - бедными и ничтожными.
Некоторые были нелюди: одни - больше, другие - меньше, хотя все притязали
на членство в одной и той же расе.
Проходя мимо прилавка торговца сладостями Кики, он решительно смотрел
только вперед. Было еще слишком рано, а его желудок был слишком пуст для
конфет. Кроме того, его внутренности все еще слегка пошаливали от
постэффектов "безвредного" камешка Чаллиса. Поэтому он купил у
Председателя Нильса небольшой ломоть отрубного хлеба, покрытого ореховым
маслом.
Нильс был бродячим торговцем пищей лет сорока с небольшим и с
авторитарной манерой поведения. Все называли его Председателем. Он правил
своим углом рынка с видом диктатора, ничуть не подозревая, что он сохранял
свою власть только потому, что торговцы и лоточники находили забавным
подыгрывать его тихому помешательству. Однако в его выпечных изделиях
никогда не бывало никаких иллюзий. Флинкс жадно откусил от треугольного
ломтя, наслаждаясь хрустевшими иногда толчеными орехами, смешанными с
коричневым маслом.
Небо все еще намекало на возможность появления солнца, редкое
происшествие в обычно окутанном тучами Дралларе.
Заморив червячка, Флинкс начал пробираться через сектор, заполненный
красивыми витринами постоянных лавок.
Этот сектор существенно отличался от района самодельных сараев и
складов, где он вырос. Когда Флинкс впервые предложил переместить сюда
древний прилавок из шумных глубин рынка, Мамаша Мастифф голосисто
запротестовала.
- Я не буду знать как себя вести, - спорила она. - Что я понимаю в
обращении с разодетыми клиентами и богатыми людьми?
- Поверь мне, мать, - хотя они оба знали, что она не была его
настоящей матерью, но она выступала в этой роли для половины бездомных в
Дралларе, - они точно такие же люди, как и твои старые клиенты, только
теперь эти идиоты будут приходить с более толстыми бумажниками. Кроме
того, что мне еще делать со всеми этими деньгами, которые мне всучил
Малайка?
В конечном итоге он вынужден был купить лавку и таким образом
поставить ее перед свершившимся фактом. Когда он сообщил ей об этом, она
не один час поносила его - пока не увидела эту торговую точку. Хотя она
продолжала бормотать страшные проклятия всему, что он ей показывал: товары
высшего класса, шикарные жилые помещения наверху, приборы автоматической
варки, - ее сопротивление рухнуло с удивительной скоростью.
Но имелись все же две вещи, которые она отказывалась сделать. Одной
было сменить свой ручной, домашней выделки наряд, такой экзотический
коллаж из бус, колокольчиков и ткани, какой только можно вообразить.
Другой было пользоваться маленьким лифтом, сновавшим между помещением
лавки и жилыми покоями наверху.
- День, когда я не смогу одолеть единственного лестничного пролета, -
протестовала она, - будет днем, когда ты сможешь забальзамировать меня,
набить ватой и выставить на витрине среди продающихся диковинок.
Чтобы продемонстрировать свою решимость, она сразу же приступила к
восхождению по короткой лестнице на четвереньках.
Никто не знал, насколько стара Мамаша Мастифф, а она не говорила. И
не соглашалась ни подвергнуться дорогой косметической хирургии, которую
теперь мог позволить себе оплатить Флинкс, ни равно применять любые другие
искусственно редуцирующие возраст устройства.
- Я потратила слишком много времени и усилий, готовясь к роли старой
карги, и я не собираюсь теперь ее бросать, - заявила она ему. - Кроме
того, чем более жалкой и дряхлой я выгляжу, тем больше вежливости и
сочувствия бывает от сосунков-клиентов.
Неудивительно, что лавка процветала. Хотя бы потому, что многие из
лучших ремесленников в Дралларе были равно низкого происхождения, и они
очень любили продавать ей свою лучшую продукцию.
Когда Флинкс завернул за угол, то увидел, что она ждет его у заднего
входа.
- Снова всю ночь шастал. Я полагаю, ты был отнюдь не в каком-нибудь
приличном месте, вроде Розового Дворца или Грехвиля. Ты хочешь оказаться с
перерезанным горлом прежде, чем тебе стукнет восемнадцать, - упрекнула она
его, предупреждающе погрозив пальцем.
- Это маловероятно, мать. - Он прошмыгнул мимо нее, но не желая,
чтобы от нее так легко отделались, она последовала за ним в маленькое
хранилище позади лавки.
- И этот твой летучий вур
...Закладка в соц.сетях
