Жанр: Научная фантастика
Иисус на марсе
...рой
помощи" сразу поместил ее в криокамеру, как только они прибыли. И все равно...
Орм подумал, что теперь она станет идиоткой, растением. Стоило ли стараться? И
тут пришла мысль об Иисусе. Сможет ли он восстановить мозговые клетки?
Отведя в сторону Бронски, Орм задал ему этот вопрос. Француз ответил:
- Не было необходимости просить его прийти. Прежде всего, все восстановления,
которые можно сделать даже с его помощью, были сделаны. Не забывай, Ричард, их
медицина может куда больше нашей. Но насчет мозга - да, там есть необратимые
изменения. Тут даже он не помог бы. Есть потери, которые может вернуть лишь
Создатель.
- Что именно?
- Память. Погибло много клеток, хранящих информацию. Их можно восстановить,
но информация погибла навсегда. Это будут пустые контейнеры, ждущие наполнения.
- А Лазарь? Он был мертв три дня и воскрешен Иисусом, и был таким, как раньше.
- Ты все еще не улавливаешь разницы между Иисусом историческим и Иисусом из
Евангелий. Труп, три дня разлагавшийся в том жарком климате, никто оживить не мог бы.
Это легенда из тех, что появились после смерти Иисуса или даже при его жизни. Просто
фантазия, типичная для рассказов о необычайных людях тех дней.
Бронски сказал правду. Мадлен выжила, и тело ее было здорово, и разум так же
остер, как и прежде. Но, очнувшись, она считала себя двенадцатилетней девочкой,
живущей в доме своих родителей в Монреале. Доктора, предвидя что-то вроде этого,
накачали ее успокоительным, чтобы смягчить шок. Что с ней произошло, она сможет
понять лишь через много времени - или никогда.
ГЛАВА 20
Что узнал Орм о Марсе? Очень мало из того, что хотел, хотя и это, как ни смотри,
было тоже не много, и куда больше, чем мог предвидеть или даже вообразить.
Даже понимая, что марсиане - евреи, он каждый день натыкался на что-нибудь, что
удивляло его или сбивало с толку.
Одной из причин для этого было твердое понятие о том, что есть еврей. Однако чем
дольше он жил на Марсе, чем чаще понимал, что, хотя он и гордился отсутствием
предубежденности, ее в нем было больше, чем он думал. Или скорее это была даже не
предубежденность, а незнание. Хотя между ними трудно провести грань.
Пусть марсианские евреи не были, да и не могли быть идентичны земным, в основе
своей сходство было. Эти две линии иудаизма разделились две тысячи лет назад. Те, кто
остался на Земле, глубоко погрузились в сотни языческих сообществ. Язычники оказали
на евреев глубокое воздействие, как бы ни старались те сохранить свою идентичность -
физическую, умственную и духовную.
- Евреи, осевшие в давние времена в Китае, - рассказывал Бронски, - стали в
конце концов неотличимы физически от монголоидных гоев. Они и большую часть
еврейского наследия растеряли. А евреи, жившие в гетто Рима, хотя и сохранили свою
религию, стали во многих отношениях итальянцами. Им не удалось избежать усвоения
многих из аспектов местной культуры. Этого и следовало ожидать. Где бы ни селились
евреи, такое происходило всегда, да без этого они бы и не выжили. Но евреи из римских
гетто даже выглядеть стали как итальянцы.
Я от многих евреев слышал объяснения, почему так много итальянских евреев
похожи на итальянцев, а голландские евреи - на голландцев, а сефарды - на испанцев
или португальцев, а йеменские евреи - на арабов Они это приписывали защитной
мимикрии. Такое объяснение смешно и ненаучно. Они просто не хотят признать, что както,
как бы ни пытались они сохранить свою "расовую" чистоту, языческие гены все же
проникали. Частично это можно списать на изнасилования, но главной причиной все же
был адюльтер. Конечно, поток генов шел в обе стороны, и у многих антисемитов есть
еврейские предки.
Евреи, особенно набожные, такое объяснение даже и рассматривать не хотят. Не
знаю уж почему. Во всю их историю их же собственные пророки обрушивались на свой
народ за блуд с гоями. Если воспользоваться более точным и менее эмоциональным
словом - "за смешение генов". Ты ведь читал Библию и знаешь, о чем я говорю.
Но Бронски еще и заметил, что в этом не было опасности для сохранения еврейской
идентичности, которая базировалась на чистоте не "расовой", а религиозной. Как бы там
ни было, а по еврейскому закону ребенок, рожденный еврейской матерью, считался
евреем и воспитывался как таковой. Правда, ему часто приходилось терпеть стыд и
насмешки, и его могли не допустить на молитву в Храм.
- Это не особенно было важно, - добавил Бронски, - поскольку после
семидесятого года от Рождества Христова уже никакого Храма не было, как не было его
во время вавилонского пленения. Но я отклонился от темы как обычно. Впрочем, такие
отступления не менее интересны, чем главная тема.
Этнические группы усваивали чужую культуру, общаясь с другими группами. Но
что для язычников было просто культурным обменом, для ортодоксальных евреев
считалось грязью, мерзостью, злом.
- Со своей точки зрения, они были абсолютно правы. Как они могли остаться
евреями - Избранным Народом Господа, если оставят свою веру, если забудут хоть один
из законов Моисея? Даже изменить хоть буковку в этом законе - значит дать змею
просунуть ногу в дверь? - Бронски улыбнулся: - Это если бы у змея были ноги Ладно,
нос. А вот марсианские евреи были изолированы не только от своих братьев на Земле, но
и от языческих обществ. Они не перенесли ужасных преследований, как евреи Земли, и не
подвергались соблазну пойти по путям языческим. Им совершенно непонятны оттенки и
эмоциональные ассоциации, Связанные со словом "еврей" у слишком многих гоев, да и у
самих евреев тоже.
Здесь, когда крешийцы и земляне стерли различия своих культур, что было намного
проще, поскольку крешийцы стали евреями, общество стало однородным и никогда не
вступало в контакт с не-евреями. Вначале, конечно, не могло обойтись без трений, но к
насилию они не приводили.
Две тысячи лет марсиане не знали ни войн, ни потоков беженцев, ни бунтов.
Единственным гражданским возмущением бывали время от времени происходящие
мирные демонстрации. Бывали драки между отдельными людьми или группами,
случались убийства. Но их было так мало, что Бронски, по его словам, иногда
задумывался: а в самом ли деле марсиане - люди? Здесь он быстро вставил слово, что он
сам, как Марк Твен, имеет некоторые предубеждения относительно человеческой расы.
Марсианское общество показало, что у человечества есть способности к мирному
сотрудничеству. И еще показало, что хомо сапиенс (как и хомо крешиец) - не
прирожденный убийца. А если и был им, то марсианское общество сумело подавить или
снизить эту инстинктивную тягу к убийству и войне.
- Да, - возразил Орм, - но заметь, что теперь, когда возник контакт с
иностранцами, марсианин потянулся к войне.
- Нет. Он не объявляет войну. И не будет драться, если на него не нападут. Если бы
он не готовился к войне, то был бы сумасшедшим или просто дураком. История Земли и
теперешнее ее состояние ему знакомы. И он должен ожидать нападения.
- И марсиане отлично знали, что так и будет. Дело-то в том, что они могли бы
избежать войны, оставаясь на Марсе. Или не пытаясь обратить Землю в свою веру. Они
это знают и все же хотят обратить все население Земли. Они знают, что это приведет к
войне. Умрут миллионы, если не миллиарды, а остальных ждут тяжкие испытания.
И твои марсиане - в некотором смысле поджигатели войны, агрессоры! Бронски
криво усмехнулся:
- Ты все время говоришь "они", а не "мы". Ты забыл, что ты и я теперь тоже
"они". Ты пока еще не настоящий марсианин - если вообще им станешь.
- А ты? Ты ведь тоже называешь их "они". Бронски пожал плечами:
- На это нужно время. Я не больше могу забыть Землю, чем древние евреи могли
во времена вавилонского пленения забыть Иерусалим.
От рассуждений о том, насколько марсиане готовы к войне, Бронски не мог
отвлечься.
- Что они знают об ужасах войны? Для них это чуждое понятие - они об этом
читали, но сами никогда не испытывали. Две тысячи лет мира создали такую
психологическую атмосферу, которую нам, землянам, даже и не вообразить.
Да, каждое поколение проходило военное обучение, но это была игра - до сих пор.
Что станется с ними, когда им придется убивать и быть убитыми? За две тысячи лет мира
они могли стать непригодными к войне.
- Проснется и вырвется из клетки красноглазая обезьяна, дремлющая в каждом из
нас.
- Если она еще жива.
- Он ведь говорит, что это надо сделать - значит, это правильно, - с нажимом
сказал Орм.
- Будь это кто угодно другой, я бы усомнился, - ответил Бронски.
Каждый из них знал, что другому далеко не все ясно: что будет дальше, что может
случиться; у каждого оставались вопросы и сомнения. Но они говорили сами себе и друг
другу, что просто еще не преодолели своих земных условных рефлексов. Конечно,
настанет время, когда все это рассосется, и они станут марсианами не в меньшей степени,
чем коренные жители. А пока что - придется пострадать. Состояние Орма было хуже,
чем он готов был признать перед Бронски, и даже чем был готов признать наедине с
собой.
И еще одно, что отличало марсиан от их земных единоверцев, - изначальное
влияние крешийцев. В самом начале это влияние было огромным. Крешийцы опередили
своих пленников в науке и технике на две тысячи пятьсот лет. Людей Земли они
рассматривали как культурно отсталых и имели для того веские основания. Если бы не
Иисус, чья сила была неопровержима и неодолима, они бы превратили землян или хотя
бы их потомков в крешийцев - если не телом, то разумом.
Но вместо этого случилось нечто непредсказуемое и почти невероятное. В
единственных обстоятельствах, которые могли вызвать такой поворот событий, крешийцы
обратились в веру.
Крешийцы первого поколения, хотя и приняли Закон всем сердцем, все же остались
крешийцами. И потому неизбежные изменения в толковании Закона и в образе жизни
евреев-людей произошли быстро. Ведь были пленки и трехмерные видеозаписи,
свидетельствующие, как Матфий и его ученики из ливийских евреев возражали против
изменений. Но сам Иешуа их не отверг, а, напротив, благословил, и более возражений не
было - по крайней мере в открытую.
В любом случае различие между толкованием и медленным сдвигом духа Закона в
сторону человечности всегда было свойственно иудаизму. И при этом никоим образом не
снижалась роль фундаментальных основ религии.
Крешийцы и люди слились в одно целое. Они жили бок о бок, их дети вместе
играли, они вместе молились. Только крешийцы никогда не могли стать
священнослужителями или служителями храмов - в них не было крови Аарона или
Левия.
Одно из изменений, которое возмутило бы любого ортодоксального еврея, была
небольшая замена слов в утренней молитве каждого взрослого мужчины. Тысячи лет
мужчины произносили Три Благодарения:
"Благодарю Тебя, Господь, Бог наш, Царь Вселенной, что Ты не создал меня
язычником.
Благодарю Тебя, Господь, Бог наш, Царь Вселенной, что Ты не создал меня рабом.
Благодарю Тебя, Господь, Бог наш, Царь Вселенной, что Ты не создал меня
женщиной".
Язычников на Марсе не было, и вряд ли кто из евреев когда-нибудь им стал бы. Но
на Земле их было много, и наступит день, когда марсиане ступят на Землю и встретят их.
И потому первый стих был сохранен, хотя для молящихся мало что значил.
Рабов тоже не было. Молящемуся объяснили когда-то, что значит это слово, но сам
он никогда не страдал в рабстве и живого раба не видел, и потому этот стих также не
вызывал никаких чувств. Но на Земле, когда крешийский корабль ее покинул, рабов было
много, и, как считали все марсиане, так это и осталось. И этот стих не был изменен.
При жизни первого поколения третье благодарение не было изменено. Но потом под
влиянием крешийцев и женщин-людей, прислушивавшихся к их мнению, третий стих
зазвучал так:
"Благодарю Тебя, Господь, Бог наш, Царь Вселенной, что Ты не создал меня
зверем".
Поскольку места для роста населения было не слишком много, первую заповедь
Божью - плодиться и размножаться - пришлось ограничить. Каждая пара могла иметь
не более трех детей. Потом, когда им исполнялось девяносто, разрешалось, при желании,
завести еще двоих. В возрасте ста восьмидесяти - еще пару.
Когда дети покидали дом, родители были вольны развестись. Но общество смотрело
на разводы косо, они были предметом сплетен и осуждались родственниками. Однако,
если создавалась новая пара, их отношения перед этим или сразу после освящалась
браком.
Для еврея с Земли марсианское сообщество на первый взгляд показалось бы
странным. Многое он бы одобрил, но многое было бы для него диким. Однако через
некоторое время, если только он не был ультраортодоксом, он бы почувствовал себя
удобно. Каким бы экзотическим и неожиданным ни был этот образ жизни, по сути он был
еврейским. Вся жизнь была пронизана мыслью о Боге. В основе всего лежало почитание
Господа. Люди жили в океане богословия. Но рыбы не замечают, что плавают в воде, и
марсианам всегда приходилось напоминать о Создателе и древнем Завете, который
заключил Он с их предками, а через них - с ними самими.
- Не ты ли стоял у моей постели ночью и смотрел на меня? - спросил Орм.
- Я с каждым из паствы моей и днем и ночью, - ответил Иисус и больше не
захотел об этом говорить.
Орм был озадачен и слегка раздосадован. Ну что это за ответ? Почему Иисус не
может сказать "да" или "нет"? Очень похож был этот ответ на тот, который он дал
фарисеям, когда они спросили его, платить ли кесарю подушную подать. Он тогда
ответил: "Воздавайте кесарю - кесарево, а Богу - Богово".
За прошедшие с тех пор две тысячи лет эти слова бессчетно цитировались и стали
основой тысяч толкований отношений между правительством и религией. Но никогда не
было единодушного согласия в том, что же кесарево, а что Богово.
И был еще его ответ саддукеям на вопрос о воскресении мертвых: "Он не Бог
мертвых, но Бог живых".
И в то же время Иисус ясно дал понять, что воскресение будет. Но не будут ни
жениться, ни выходить замуж, воскресшие станут ангелами в Небесах. Это как было
понимать? Что будет полная сексуальная свобода среди мужчин и женщин, и каждый
сможет, с кем захочет? Или это значило, как утверждали некоторые церкви, что мужчины
и женщины воскреснут бесполыми и не будут более мужчинами и женщинами? Когда
Орм задумывался над этим, что бывало нечасто, у него в области половых органов
возникал какой-то спазм, будто к нему идет кастратор с огромным ножом.
У Орма возникало много вопросов, и когда он узнал, что Иисус жив и его можно
спросить, он подумал тогда, что теперь наконец получит ответы. Но этот Иисус, в
точности как Иисус из книг, давал ответы по-прежнему двусмысленные. Может быть,
предположил Бронски, их можно прояснить, прочитав запись многочисленных речей
Иисуса на Марсе. Однако у Орма не было на это времени - он отбывал на Землю.
В этот судьбоносный день трое землян собрались в кубической камере под самой
поверхностью планеты. Вокруг стояли семь космолетов - шесть цилиндрических, а
седьмой, втрое больше каждого из шести, представлял собой полушарие, из которого
исходило шесть цилиндров, заканчивавшихся каждый огромным шаром. Двойная цепочка
людей вливалась в каждый корабль. Одеты они уже были не в хитоны до щиколоток и не
в сандалии - это были солдаты, одетые в военную форму, хотя все надеялись, что
обойдется без войны. Они были обуты в сапоги до колен, одеты в просторные красные
штаны, белые гимнастерки до бедер и круглые черные пластиковые шляпы без полей. У
многих были на портупеях кобуры с оружием, имевшим форму пистолета. Но это были не
пистолеты, а лазеры, способные убить человека за три мили и на расстоянии в полмили
прорезать насквозь трехфутовый слой стали.
Из двадцати тысяч человек не были одеты в форму только четверо. Иисус остался в
своем небесно-голубом хитоне, а космонавты - в мундирах ИАСА. Мессия решил, что
нехорошо будет им появляться в форме космического флота Марса.
- Вы с нами, вы - наши, и мы любим вас. Но люди Земли могут счесть вас
предателями. Лучше будет, если вы предстанете перед ними всего лишь
новообращенными. Вы принадлежите к Царствию Небесному, и потому вы - солдаты
Господа. Но Сыны Тьмы будут полны подозрений, страха и трепета. И они не должны
считать, что вы из числа нас. Вы должны быть землянами, а не марсианами. Вы будете
мостом между нами, связующим звеном и доказательством. Позже вы сможете надеть
доспехи Сынов Света.
Царствие Небесное не может быть навязано силой. Мы идем не разрушать и убивать.
Мы несем закон Мессии примером, любовью, дарами. Конечно, война может случиться,
но первыми мы не нападем.
Видишь ли, - мягко улыбнувшись, добавил Иисус, - человек, которого вы зовете
Святым Иоанном Богословом, автор "Апокалипсиса", был поэтом. Он описал приход
Мессии гиперболически, в поражающих воображение символах. И видения его имели
сверхъестественное происхождение. На самом деле явление Мессии и Царствия
Небесного, закладка основ Нового Иерусалима пройдут не так, как он говорил. Может
небо свернуться, как свиток, и четыре всадника могут промчаться, и семиглавый зверь
восстанет из бездны вод, но это если и случится, то лишь символически.
Наше оружие завоевания - наука и техника. Они вызовут, как ты это назвал,
культурный шок. Мы, например, заявим - и это будет правдой, - что совсем недавно
наши ученые нашли способ надолго задерживать наступление старости. Мы скажем
народам Земли, что можем дать им бессмертие. Конечно, без учета убийств, самоубийств
и несчастных случаев.
Орм застыл с раскрытым ртом. Потом сказал:
- Господин, это правда? Нет, прости меня, я не сомневаюсь. Я лишь поражен.
- Но если умирать станут лишь немногие, - сказал Бронски, - то на Земле скоро
не будет места для детей.
Стоявший неподалеку Хфатон сказал, понизив голос:
- Не приставай к Мессии с очевидными вещами!
Но Иисус ответил:
- Я не сказал, что умрут немногие. И вначале будет места достаточно. Потом, когда
Земля заполнится снова, мы позаботимся и о детях.
Орма затошнило. Будет война, хуже всех тех, что перенесло человечество. Или в
словах Иисуса был другой смысл, который прояснится лишь потом?
- Да это и неважно, - говорил Иисус. - В вечности пять сотен лет тянутся так же
долго или так же быстро, как и миллион. Наш план требует времени. Сколько -
безразлично. И мы можем быть терпеливы, как любящая мать с трудным ребенком. В свое
время воскреснут все, кто этого заслужил. Наши ученые убеждены, что мы когда-нибудь
сможем воскресить мертвых. Следы всего прошедшего сохраняются в основе Вселенной.
Иначе говоря, в теле Создателя. Наши ученые называют его эфиром - понятие, которое,
насколько я знаю, отрицается вашими учеными. Но они в этом отношении так же
невежественны, как люди древней Земли были во многих других.
В свое время мертвые восстанут. Пять сотен лет или тысяча - что они для того, кто
спит?
- Господин, - спросил Орм, - будет ли и это открыто людям Земли?
- Увидим. Поразмысли об этом. Все на свете совершается Всеблагим, но часто
люди служат руками Его. Это касается и воскрешения мертвых", и прихода Царства
Мессии.
Иисус отвернулся и заговорил с группой офицеров. Орм отошел чуть в сторону, в
голове у него гудело. Бронски что-то ему сказал, но вряд ли срочное, потому что он
говорил тихо и повторять не стал. Орм уже успел попрощаться с Гультхило, но прошел
через широкое поле к металлической изгороди. Там стояли семьи экипажа, а у самых
ворот была его жена. Накануне врачи сказали ей, что она беременна. Эта новость
принесла и радость, и печаль, поскольку назавтра Орм должен был улетать, и никто не
знал, когда он вернется. И даже не будь она с ребенком, ей не позволили бы лететь с ним.
Поскольку могла начаться война, женщин на кораблях не было. Потом, если все пойдет
гладко, женщины прилетят и будут выполнять работу учительниц и администраторов, но
Гультхило не сможет быть среди них, потому что должна будет воспитывать ребенка.
Увидев Орма, Гультхило улыбнулась, хотя и не так храбро, как в момент прощания
четверть часа назад.
- Что случилось, Ричард?
- Ничего, только я никак не могу прийти в себя. Я только что услышал, что ученые
объявили о грядущем воскрешении мертвых.
Она просунула ладонь через редкую сетку и взяла Орма за руку:
- Здесь нечему удивляться. Иисус сказал, что когда-нибудь так будет, и мы этого
ждали. Я только не знала, что ученые, работающие над этим около тысячи лет, нашли чтото
существенное. Раз они объявили, значит, верят, что у них получится. А иначе Мессия
этого тебе не сказал бы. Теперь, наверное, объявят и по телевизору. Вот будет случай
порадоваться! Может быть, и ежегодный праздник сделают.
- Поцелуй меня еще раз, - сказал Орм и прижался губами к ее губам, не обращая
внимания на врезающуюся в лицо проволоку. Прикосновение к ее телу вернуло ему
уверенность в себе, чувство, что мир не растает вдруг в тумане, не развеется как дым. Он
снова был твердым и теплым, как тело Гультхило, как существо в ее чреве.
- Да пребудет с тобой Создатель, - тихо сказала она. - И я все время буду с
тобой. И ты вернешься раньше, чем родится наш ребенок. И если это возможно, ты
будешь тогда со мной. Так говорит Закон, а Мессия милосерд.
- До встречи, любовь моя, - ответил Орм и пошел прочь. Но в нем не было ее
уверенности. Лишь Единый мог знать, как примут Сынов Света Сыны Тьмы.
Среди многого другого Орм не мог понять, как можно организовать космофлот без
долгого обучения личного состава. Ему ответили, что последние пятьдесят лет в
предвидении этого дня шло обучение на тренажерах. И когда построили корабли, экипажи
их уже обладали необходимой квалификацией.
Личный состав постился и молился. Те, кто по той или иной причине осквернились,
прошли ритуальное очищение. Все были готовы.
Верхний куб очистили от людей, и входы закрыли массивные металлические двери.
В конце пещеры стала опускаться великанская пробка - гранитный монолит. Пробка
была высотой в четверть мили и диаметром в полмили и ничто ее не поддерживало, но
опустилась она легко, как детский воздушный шарик, из которого выпустили воздух.
Пробка точно легла в подготовленную для нее полость.
Первым поднялся в проем флагман "Мараната" (по-арамейски это значило "Приди,
Господи наш!"). За ним пошли остальные, и последним взлетел полусферический
гигантский корабль "Зара", или по-арамейски "Посев". Поднявшись на четверть мили над
поверхностью, он остановился. Через десять минут показалась вершина гигантской
пробки, вставшей на место. Один из цилиндров с шаром, торчащих из поверхности
"Зары", выстрелил оранжевым лучом, и пробка сплавилась с окружающей скалой.
Земные наблюдательные спутники этого события не видели. Два работающих были
заглушены марсианами. А так как все это происходило на ночной стороне Марса, то,
когда пятно войдет в поле зрения точных земных приборов, оно уже остынет. Когда
"Зара" вернется, она разобьет тонкую корку лавы, и пробка снова сможет сдвинуться
вниз.
Флагман с ускорением в три пятых g поднялся в атмосферу красной планеты.
Остальные выстроились за ним, "Зара" замыкала колонну.
Хфатон заговорил, обращаясь к тем троим, кто были уже не землянами, а
натурализованными марсианами:
- "Зару" ребята прозвали "Погодница". Она может черпать энергию прямо с
поверхности Солнца и в модулированной форме передавать на Землю. Может создавать
засуху или потоп. Может растопить вечные льды или заморозить тропики. На огромной
площади может за пять месяцев надолго повысить или понизить температуру на пятьшесть
градусов. А если сосредоточить ее энергию на меньшей площади, эффект виден
сразу. Есть у нее и другие возможности. Да сохранит нас Царь Небесный от
необходимости их применять!
- Да сохранит, - отозвался Орм. Представляя себе, что может случиться на Земле,
он стал печален. Но ведь говорил же Мессия, что не мир пришел принести, но меч? А еще
он говорил, что пришел спасти людские жизни, а не разрушить их.
Что ж, что будет - будет, и не важно, что будет в процессе, если намерения добры и
все кончится хорошо. Да, но эту теорию использовали - выворачивали -
злоупотребляли ею столько раз и при таких страшных средствах, что она полностью
дискредитирована. Но эта война - священная, по повелению Господа начатая Его
приемным сыном. И победа в этой войне значит великое добро, величайшее, для всего
человечества и во веки веков.
Отчего же так тяжело На сердце и наворачиваются слезы?
Вот Бронски и Ширази с виду счастливы. Сомнений у них нет. Они, как и весь
экипаж "Маранаты", улыбаются, поют по-крешийски и на иврите - кто веселые
народные песни, кто набожные молитвы.
У Орма, если не считать двух часов после ужина, было мало времени думать о чемнибудь,
кроме своих обязанностей. Он все время был занят совещаниями с лидерами
государства и высшим командованием флота. Иногда Иисус сообщал какие-то детали
обширных планов, составленных для Земли. Орм предназначался на должность главного
администратора региона Северной Америки. Ширази должен был стать главным
консультантом по работе с мусульманскими странами. Бронски возглавит департамент по
связи с Западной Европой и Израилем. Он также будет курировать работу с
немусульманскими коммунистическими странами.
Кроме того, Орм брал краткие уроки иврита, чтобы хорошо понимать слова
богослужения. И в постель он ложился усталым донельзя. Но заснув, видел яркие и
реальные сны. Более того, кошмары, от которых просыпался в холодном поту. Обычно на
него направляла грозный палец сгорбленная фигура, и она плыла к нему, не двигая
ногами, и вот-вот должен был он увидеть ее лицо. Тут он вскакивал с криком, и Надир или
Аврам спрашивали, в чем дело.
Однажды на дневной вахте он им рассказал. Бронски заключил:
- Я думаю, Ричард, что ты обратился не полностью. Ты все еще не принял сердцем
то, что признал твой язык.
- Не говори так! - вскрикнул Орм. - Ведь я верю, что он - Мессия, Иисус
Христос воистину. Да кто бы мог, увидев то, что видел я, верить в иное?
- Позволь мне напомнить тебе притчу, сказанную когда-то И
...Закладка в соц.сетях
