Жанр: Научная фантастика
Сборник зарубежной фантастики
... Галера мчится в наш сектор
космоса со скоростью, в пятнадцать раз большей скорости света, и гонит
перед собой вал искаженного времени шириной в три парсека. Мчится прямо на
нас. А ты тринадцать часов болтался Бог знает где, и я даже не мог ничего
доложить по инстанции.
- Но ты же нашел, что сказать, - резонно заметил Коллони.
- Вон! - Радивиллу редко случалось так орать. - Вон! Забирай своего
вонючего дьявола и выметайся отсюда. Ты больше не благословенный! Я
добьюсь, чтобы папа отлучил тебя от церкви еще на этой неделе!
Не в первый раз архангел выгонял его из Сонмов. И всегда через
пару-другую дней приползал посланник Радивила и, блуждая взглядом по
углам, смиренно умолял вернуться. Без Коллони Отдел Спецпоручений
фактически бездействовал. В этом была, конечно, заслуга верных
сотрудников, но и сам он тоже многое значил.
Коллони мягко, как бы прося прощения, улыбнулся сослуживцам и поднялся
этажом выше. Сатанист все еще валялся в комнате 657938, так и не придя в
сознание. Благословенный спустил его на платформе в ангар частных стратов,
запихнул в задний отсек и отправился домой.
Его замок возвышался на уходящем далеко в океан мысе и был надежно
защищен заклятием СПИД VI. Описав широкую дугу, страт нырнул в пещеру,
выдолбленную в скалистом обрыве. Мозг жизневсасывателя идентифицировал
атомную характеристику хозяина и убрал щупальца. Коллони передал пленника
Стражу, приказав отправить его в камеру покаяния и, надев на лицо
привычную улыбку, вызвал по дымке Лоттину.
Ожидание было недолгим. Перед консолью медленно сгустилась окутанная
туманом фигурка Каи.
- А, это ты, Коллони, - все почему-то предпочитали не обращаться к нему
по имени, - тебя опять выперли?
- Есть дело. Мне необходимо условное заклятие. Ты ведь
специализируешься на них?
- Ну, можно и так сказать...
- Так вот. Это заклятие должно быть мощным, постоянным, не зависимым от
времени, вписанным в предмет, например, в перстень... Словом, нечто
экстраординарное. Кара - отказ в покаянии. Это должно быть особо
оговорено, заклятие будет налагаться на неосатаниста.
- Ты явно рехнулся, - проворчала Лоттина, раздраженно поглаживая
пальцами фиолетовые волосы.
- Вчера это же сказал Мак Зонн. И все же... Когда будет готово
заклятие?
- Не помню, чтобы я что-то тебе обещала.
- Когда?
- Ты что, серьезно?
- О, Иисусе!
Она поднялась с водного топчана и прошлась по салону. Дымка двигалась
за нею, открывая все новые и новые фрагменты жилища Каи.
- Ладно, для тебя сделаю за четыре дня.
- Очень жаль, Каи, но мне это надо получить не позднее, чем в 19:00.
- Ха-ха-ха.
- Заткнись и слушай. Пять дней назад разведка перечислила Сонмам
изрядную сумму. Благословенные должны выяснить один факт. Я знаю, что они
с этим не справятся, во всяком случае не справятся до истечения срока.
Срок, кстати, истекает завтра ночью. Если ты смастеришь мне заклятие, я
добуду то, на чем сломают зубы Сонмы, Как ты думаешь, кому разведка
выплатит четырнадцать миллионов?
Лоттина глотнула слюну.
- Миллионов?.. Ты получишь заклятие. Сегодня в 19:00.
- Слава Господу! - Коллони выключил дымку и вздохнул с облегчением:
только теперь благословенный заметил, что стирает ладонью пот со лба.
"Стареем..." - подумал он и направился в камеру покаяния, где лежал все
еще не пришедший в сознание, но уже раздетый, вымытый и
продезинфицированный неосатанист.
Коллони вломился в закрытый банк данных компьютера Благословенных
Сонмов и выудил оттуда, персональные характеристики пленника. Им оказался
некий Майкл Кондвей. Тридцать два года, вот уже пять лет не является на
регулярные освящения. Разыскивается Сонмами и полицией. За ним числилось
не так уж много преступлений, но и их хватало в сумме на смертный
приговор. Рядовой приверженец зла, только одинокий.
Дружественные души выяснили, что он очнется где-то около семи часов
вечера. Конечно, можно попытаться привести его в чувство раньше, но нет
гарантии, что несчастный останется жив после такого обращения.
Коллони проинструктировал души и прилег отдохнуть.
Души разбудили его в 18:50. Он встал, перекусил, просмотрел выпуск
новостей (о Золотой Галере ни единого слова), запил его "Сардвеем 2086" и
отправился на почтовую станцию, располагавшуюся на последнем этаже замка.
Благословенный гордился своей твердыней. Собственно, ей он обязан жизнью.
По последним подсчетам, смерть Коллони осчастливила бы более шести тысяч
человек.
Посылка пришла в 19:17. Это был никелевый перстень с надписью "35%".
Коллони улыбнулся и начал вписывать заклинание.
Потом он спустился в камеру покаяния. Пол, стены и потолок камеры
скрывались под сложной системой зеркал, направленных на мраморное ложе.
Лежащий на нем, куда бы ни посмотрел, видел только самого себя и палачей.
Страх составлял неотъемлемую часть покаяния.
Кондвей проснулся в 19:35. Позже, чем намечалось. Коллони немедленно
включил воздушные тубы.
- Здравствуй, Майкл. Как спалось?
В ответ неосатанист зашипел от боли. К его телу прикасались сотни
игл-электродов, и каждое движение многократно усиливало муки.
- Твоя жизнь в моих руках. Я могу убить тебя, когда захочу. Если, к
примеру, я удавлю тебя сейчас, ты, само собой попадешь в Ад, но не в
качестве дьявола, увы. Должен тебя разочаровать, ты еще не осатанел
окончательно. Понимаешь?
Тишина.
- Вечный третий уровень. А ведь ты мечтал вовсе не об этом, сатанея все
эти долгие годы. К счастью, у меня доброе сердце. Я могу тебя спасти.
- Как? - прохрипел Кондвей.
- Видишь эти орудия и приспособления? С их помощью ты за несколько
часов сможешь искупить грехи, которые совершал всю свою жизнь.
Майкл вздрогнул.
- А когда ты искупишь столько грехов, столько требуется, я пошлю тебя
на тот свет. Слушай внимательно. Как только умрешь, помчишься к Альтаиру -
маршрут я введу в твое сознание под гипнозом. Там разыщешь одну штуковину,
информацию о которой ты тоже получишь позже. Осмотришь ее и вернешься. На
все это даю тебе три часа. А если ты не вернешься через три часа и не
передашь информацию моим дружественным душам...
- Тогда что?
- Ты что-нибудь слышал об условных заклятиях?
- Чем бы они ни были, над душой ты уже не сможешь измываться.
- Над душой, конечно, нет, но если я сейчас наложу надвременное
заклятие и введу условие, что оно начнет действовать после смерти,
действовать на того живого, материального человека, каким ты был несколько
часов назад, что случится с твоей душой? Искупления грехов как бы не
будет. Аннулируя покаяние тебе-человеку, я автоматически изменяю будущее
тебя-души.
- Каковы гарантии, что ты не сделаешь этого и тогда, когда я выполню
задание?
- Кроме моего слова, никаких гарантий. Но тебе ведь известно, что
значит слово благословенного.
- Но я не понимаю, как может быть зачтено покаяние против желания
кающегося.
Коллони ласково улыбнулся.
- А ты не хочешь каяться?
Кондвей открыл и тут же закрыл рот.
Коллони выключил воздушные тубы и попытался определить, как далеко
зашел Кондвей на пути зла. Худо дело. Майкл находился, буквально, на краю
полного осатанения. При самой интенсивной программе смертных мук покаяние
закончится только в четвертом часу утра.
Коллони включил мозг, координировавший муки, и поплелся в спальню. Уже
засыпая, он послал одну из душ разузнать, собирается ли Радивилл завтра
извиняться. Радивилл собирался.
ДЕНЬ ПОСЛЕДНИЙ
Души разбудили его в 2:30.
Автоматы и гипнотизеры поработали на славу: Кондвей походил теперь
больше на андроида, подвергнутого анатомированию, чем на живого человека.
Вообще-то сознание давно уже должно было его Покинуть, но он, благодаря
вере в сатану или гордыне, все еще был жив.
Свет замерцал, возвещая о появлении человека в камере покаяния. Кондвей
тихо спросил:
- Это ты, благословенный?
- Да.
- Я долго думал... Чем дальше, тем больше мне кажется... что-то тут не
так.
- О, это интересно, - Коллони изумила выносливость и сила духа
пленника.
- Насколько я знаю, у всех благословенных есть дружественные души и
Друзья. Почему ты не пошлешь на этот дурацкий корабль их?
- Видишь ли... Друг - существо материальное, лишенное на время телесной
оболочки и заключенное силами магии в какой-то предмет. Мой Друг - в
Алмазе. У него шансы добраться до Галеры практически такие же, как у
любого нормального человека. То есть шансов нет. Что касается душ, они
находятся в духовном симбиозе со мною. Удались хоть одна из них, и я умру.
Я говорю об этом потому, что разболтать о моих тайнах ты уже не успеешь...
Майкл Кондвей умер быстро.
Избавившийся от Невыносимой боли, свободный и бестелесный, он вознесся
в звездное гостеприимное небо. Все вокруг казалось знакомым, словно он
годами ничем иным не занимался - только наблюдал за каждым камешком,
бугорком, за каждым деревцем. Он вслушивался в ночную тишину ушами,
которых уже был лишен. И поглощал запахи планеты всей поверхностью своего
тела - которого не было и в котором он, впрочем, уже не нуждался.
Он напрягся, словно орел, углядевший добычу, и возжаждал полета -
быстрого, молниеносного, и эта жажда вскипела в нем вулканической лавой, и
вдруг... вулкан взорвался... зноем, холодом, фейерверком красок, каких
никогда не слышали уши... Всем тем, что было прежде недоступно. Если бы он
мог, то смеялся и плакал бы над бессмысленностью той жизни...
Через секунду после смерти память представила перед ним гипнотически
внедренный величественный образ Золотой Галеры.
И замер Кондвей в своем погребально-радостном танце, замерло существо,
которое было разумом, телом, мыслью и волей, замерла душа неосатаниста
Майкла Кондвея. Словно паломник, смирил он свои разбушевавшиеся чувства,
хотя ненависть, которую он взращивал в себе годами, холил и нежил, жгла
его... О шааах, как же ненавидел он Коллони! За отнятую им возможность
стать дьяволом. За то, что тот укротил его и заставил работать на себя. За
то, что неосатанист теперь чист, как примерный христианин. И ненавидел
своего господина и ничего не мог с ним поделать.
Кондвей перестал ощущать время, запутался в его сетях. Он мчался...
мчался... Вот и Золотая Галера в странно знакомой пустоте. Майкла охватил
ужас, тем более жуткий, что столь же явный, как и сам Кондвей.
Сияли доски борта, далеко-далеко вверху сверкало солнце. Тишина
доводила сатаниста до безумия.
И вдруг он уловил рядом с собой какое-то движение. Майкл увидел
бесконечные ряды громадных весел, весла гребли в едином ритме, толкая
гигантское судно вперед. Поблескивали звезды, то исчезали, когда их
заслоняли весла, то вновь появлялись, трепетали паруса, и в смертельном
страхе трепетала душа Кондвея. Внезапно нечто, источающее черное зло, тихо
скользнуло в его сознание.
Майкл захлебнулся сатаной. Захлебнулся всем тем, чего страстно желал
всю жизнь и что только теперь обратило к нему жесткое лицо, абсолютно не
схожее с тем, что он воображал. Панцирь покаяния треснул под напором зла.
В сотую долю секунды Кондвей изумился могуществу сатаны, ужаснулся
несоответствию веры и действительности - изумился и ужаснулся, ибо вдруг,
совершенно вопреки своей воле, возопил:
- Спаси, Господи!
И засмеялся сатана и потащил его за собой, вверх, на борт, а затем
вниз, где размеренно двигались весла. Майкл барахтался в крепких когтях,
вырывался, но воля его постепенно слабла. Все ближе бубны, все
пронзительнее крик:
- Раз... два... Раз... два...
В это время Коллони, включив дымку, благосклонно выслушивал посланца
Радивилла, бормотавшего нечто о чувстве долга.
Благословенный хлебнул прямо из горлышка вековой выдержки "Сардвей" и
меланхолично махнул рукой.
- Хватит! Лучше скажи - как там с Галерой?
Посланец, видимо, был достаточно хорошо информирован, ибо только
вздохнул и выругался. Потом пробурчал:
- Радивилл сам этим занялся. Он раскопал что-то в Книге Пророчеств
Путеводной Звезды и сидит над нею вот уже несколько часов, как
завороженный.
Встревожившись, Коллони отставил в сторону древнюю бутылку и всплыл
вверх, в библиотеку. Он предпочитал всем иным книги в их традиционной
оболочке, и это обходилось ему с каждым годом все дороже и дороже. Коллони
вытащил переплетенную в кожу тоненькую Книгу Пророчеств Путеводной Звезды,
опустился в глубокое антикварное кресло и начал перелистывать страницы.
Спустя полчаса, в 3:40, он прочитал некий фрагмент, вскочил, как
ошпаренный, швырнул Пророчества в угол и со всех ног помчался к страту.
Уже в машине он подключился к мозгу Благословенных Сонмов и отыскал досье
десантника, спятившего после контакта с Галерой. Используя характеристику
несчастного как тест, Коллони наложил ее на параметры человечества.
Результат был ошеломляющ: шанс на спасение имели немногие.
"...и придет день, когда посмотрите в небо и увидите адский корабль,
мчащийся навстречу вашим душам, движимый вами же, к вашей же гибели. И вы
ничего не сможете сделать, лишь смотреть и ждать, когда сатана заберет то,
что ему принадлежит. Он пройдет, как рыбак с неводом, по вашим могучим
империям и оставит столь немногих, что им, исполненным ужаса и затерянным
в безграничных пустынях, никогда не суждено будет сойтись вместе..."
В гигантском офисе Благословенных Сонмов никто не удивился, увидев
летящего, как на пожар, Коллони. Но многие содрогнулись, когда заметили
дрожь в его руках и ужас в глазах.
- Чарльз! - воскликнул он, врываясь в кабинет архангела. - О, Чарльз!..
Внезапное вторжение Коллони, хоть и было предсказано душами, привело
Радивилла в некоторое замешательство:
- В чем дело?
- В чем дело? - Благословенный тяжело плюхнулся в подлетевшее к нему
кресло. - Близится конец света, Чарльз, конец света!
Радивилл пожал плечами.
- Не для всех. Кое-кто выживет.
- И ты так спокойно говоришь об этом?
- А как я должен говорить? Впрочем... это ведь только теория.
- Теория?!
- Если ты читал внимательно, то, наверное, заметил, что Путеводная
Звезда упоминает о судне, которое опередит адский корабль, и предупредит
людей.
- Катер десантников? Послушай... я послал туда на разведку душу...
- Ты полный дурак!
- Не свою дружественную душу. Душу человека, умершего около часа назад.
Я приказал ему все узнать и вернуться. Он был неосатанистом. Вчера ночью я
изловил его в Европе. На нем условное заклятие, - Благословенный достал из
кармана перстень. - Если он не вернется к 5:58, аннулируется покаяние,
совершенное с моей помощью.
- Если это корабль сатаны, то не вернется.
- Именно...
Коллони спрятал лицо в ладонях. Пальцы дрожали, хотя он изо всех сил
пытался овладеть собой.
Радивилл нахмурил брови.
- Успокойся. Все это не так трагично...
Коллони истерически захохотал.
Архангел встал и подошел к панорамному окну.
Сверкали вспышки защитного поля, окружающего здание - это лихачи,
переведя свои страты на ручное управление, чуть ли не впритирку
проносились рядом с трехкилометровым колоссом. Над ближайшим космопортом
распарывали тьму навигационные лазеры, когда очередной чудовищный корабль
взмывал вверх, нагло выхватывая из тисков гравитации миллионы тонн.
Длинные, похожие на гусениц, транспортники со сверхзвуковой скоростью
неслись в фиолетовых желобах антигравитационных туннелей. Гигантские,
неотразимо прекрасные воздушные лилии медленно плыли внизу, над самой
землей, заслоняя от людской суеты подаренную природе поверхность планеты.
- Я тебя понимаю, - тихо и спокойно сказал Радивилл. - Это ужасно. Мы
тысячелетиями сколачиваем великие империи, миллиарды людей живут в
достатке и спокойствии и хотят жить так дальше. Они знают, что от сатаны
защищаем их мы. И вдруг... мы оказываемся бессильными. Тут уж ничего не
поделаешь. Спасутся лишь те, которые жили в ладах с совестью. Может, это и
эгоизм, но мы ведь останемся... мы ведь живем по совести...
Коллони покачал головой - вяло, будто лишившись всех своих сил.
Они ждали: застывший в кресле Коллони и всемогущий архангел, угрюмо
вглядывавшийся в зарево ночного города. Золотая Галера мчалась к Земле,
собирая по пути жниво смерти с Мальд и Катио, с Джонаст-4, с Раттона и
Бед-тана...
Пробило шесть и сменились цифры на ногтях. Лежавший на столе перстень
лопнул с сухим треском. Уже и в Солнечной системе души расставались с
телами, возносились в небо, захваченные врасплох...
"...миллиарды душ людей, полагавших, что живут праведно, прикованы
будут безмерной тяжестью их зла к золотым веслам..."
И остался только крик сатаны, громыхание бубнов, скрип весел...
- Раз... два... Раз... два...
Тело Коллони мягко сползло на пол. Его остекленевшие глаза мертво
смотрели в сияние над городом, в огромное восходящее солнце.
Радивилл открыл рот, собираясь восславить Господа, но губы его
сомкнулись, руки судорожно сжались на подлокотниках кресла, и душа
отрешилась от тела.
Ричард Мэтсон. Белое шелковое платье
----------------------------------------------------------------------
Журнал "Фантакрим-MEGA". Пер. - И.Найденков
OCR & spellcheck by HarryFan, 26 July 2000
----------------------------------------------------------------------
Вокруг ни звука. Звуки только у меня в голове. Бабушка заперла меня на
ключ в моей комнате и не хочет выпускать. Потому что это случилось говорит
она. Мне кажется я плохо вела себя. Но это все из-за платья. Я хочу
сказать из-за маминого платья. Мама ушла от нас навсегда. Бабушка говорит
моя мама на небе. Не понимаю, как это? Как она попадет на небо если она
умерла?
А теперь я слышу бабушку. Она в маминой комнате. Она укладывает мамино
платье в сундучок. Почему она всегда делает это? А потом еще она запирает
сундучок на ключ. Меня очень огорчает что она делает это. Платье такое
красивое и потом оно очень хорошо пахнет. И оно такое мягкое. Так приятно
прижаться к нему щекой. Но я больше никогда не смогу сделать это. Это мне
запрещено. Я думаю, это все потому что бабушка очень рассердилась. Но я в
этом не уверена. Сегодня все было как обычно. К нам пришла Мэри Джейн. Она
живет напротив. Она каждый день приходит играть со мной. Сегодня тоже.
У меня есть семь кукол и еще одна пожарная машина. Сегодня бабушка
сказала играй со своими куклами и с машиной. Она сказала не ходи в мамину
комнату. Она всегда так говорит. Наверное потому, что она боится будто я
устрою там беспорядок.
В маминой комнате все очень красиво. Я хожу туда когда дождь. Или когда
бабушка отдыхает после обеда. Я стараюсь не шуметь. Я сажусь прямо на
кровать и я трогаю белое покрывало. Как будто я снова маленькая. Оно так
хорошо пахнет как все красивые вещи.
Я играю будто мама одевается и она разрешила мне остаться. Я чувствую
запах платья из белого шелка. Это ее вечернее платье для самых
торжественных случаев. Она сказала так однажды я не помню когда.
Я слышу как шелестит платье когда его надевают. Я слышу когда очень
сильно прислушиваюсь.
Я притворяюсь будто мама сидит за туалетным столиком. Я хочу сказать
будто она возле своих духов и румян. И потом я вижу ее глаза совсем
черные. Я вспоминаю это.
Так странно если идет дождь. Будто чьи-то глаза смотрят в окно. Дождь
шумит как большой великан на дворе. Он говорит тихо тихо чтобы все
замолчали. Мне нравится играть будто все как было тогда когда я была в
маминой комнате.
Еще больше мне нравится когда я сажусь за мамин туалетный столик. Он
большой и совсем розовый и тоже хорошо пахнет. На сиденье вышитая подушка.
Там много бутылочек с шишечками сверху и внутри духи разного цвета. И
почти всю себя можно видеть в зеркале.
Когда я здесь я притворяюсь будто мама это я. Тогда я говорю мама
замолчи я хочу выйти и ты меня не заставишь остаться. Это я так говорю
что-то я не знаю почему. Будто я слышу это внутри себя. И потом я говорю
ах мама перестань плакать они не схватят меня у меня мое волшебное платье.
Когда я притворяюсь так я расчесываю свои волосы долго-долго. Только я
беру свою щетку я ее приношу с собой. Я никогда не беру мамину щетку. Я не
думаю что бабушка так сердится потому что я никогда не беру мамину щетку.
Мне не хочется делать это.
Иногда я открываю сундучок. Это потому что я очень люблю смотреть на
мамино платье. Я больше всего люблю смотреть на него. Оно такое красивое и
еще шелк такой мягкий. Я могу миллион лет гладить его.
Я становлюсь на колени на ковре с розами. Я прижимаю платье к себе и я
чувствую его запах. Я прикладываю платье к щеке. Было бы чудесно унести
его с собой чтобы спать прижав его к себе. Мне очень хочется этого. Но я
не могу сделать это. Потому что так сказала бабушка.
Еще она говорит нужно было сжечь его но я так любила твою маму. Потом
она плачет.
Я никогда не вела себя с платьем нехорошо. Я всегда укладывала его
потом в сундучок будто его никто не трогал. Бабушка никогда не знала. Мне
даже смешно что она не знала. А вот теперь она знает. Она меня накажет.
Почему она так рассердилась? Разве это платье не моей мамы?
На самом деле мне больше всего нравится в маминой комнате смотреть на
мамин портрет. Вокруг него все такое золотое. Это рамка говорит бабушка.
Он на стене возле письменного стола.
Мама красивая. Твоя мама была красивая говорит бабушка. Я вижу маму
возле себя она мне улыбается она красивая сейчас. И всегда.
У нее черные волосы. У меня тоже. И еще красивые черные глаза. И еще
красные губы такие красные. Она в белом платье. У нее совсем открытые
плечи. У нее белая кожа почти как платье. И еще руки. Она такая красивая.
Я все равно ее люблю пусть она ушла навсегда я ее так люблю.
Я думаю это потому что я была нехорошая. Я хочу сказать о Мэри Джейн.
Мэри Джейн пришла после обеда как всегда. Бабушка ушла к себе отдыхать.
Она сказала теперь не забудь ты не должна ходить в комнату твоей мамы. Я
ей сказала хорошо бабушка. Я тогда так думала на самом деле но потом мы с
Мэри Джейн играли с пожарной машиной. И Мэри Джейн сказала спорим у тебя
нет мамы ты все придумала она сказала.
Я разозлилась на нее. У меня есть мама я знаю. Я очень злюсь если она
говорит я все придумала. Она говорит я лгунья. Я хочу сказать из-за
туалетного столика и кровати и портрета и платья и потом всего-всего.
Я сказала потому что ты вредная подожди я тебе покажу.
Я посмотрела в бабушкину комнату. Она спала и храпела. Я опять
спустилась вниз я сказала Мэри Джейн туда можно бабушка не узнает. Потом
она больше не очень вредничала. Она стала ухмыляться как она это всегда
делает. А потом она испугалась и закричала она ударилась о стол который
наверху в вестибюле. Я сказала ты такая трусиха. Она сказала у нас в доме
не бывает так темно как в твоем.
Мы были в маминой комнате. Было темно ничего не было видно. Тогда я
отодвинула шторы. Совсем немножко чтобы Мэри Джейн видела. Вот комната
моей мамы я сказала может быть я это выдумала?
Она осталась у дверей и она больше не хотела вредничать. Она смотрела
вокруг. Она подпрыгнула когда я взяла ее за руку. Я сказала иди сюда.
Я села на кровать я сказала это кровать моей мамы смотри какая мягкая.
Она опять ничего не сказала. Трусиха я ей сказала. Это неправда она
сказала.
Я сказала ей сесть на кровать потому что нельзя узнать какая мягкая
кровать если не сидеть. Тогда она села рядом. Потрогай как мягко я
сказала. Понюхай как хорошо пахнет.
Я закрыла глаза только все было не так как всегда было очень странно.
Потому что со мной была Мэри Джейн. Перестань трогать покрывало я ей
сказала. Это ты мне сказала трогать его она сказала. Ну и что я сказала
перестань.
Идем что я покажу я сказала и потянула ее с кровати. Это туалетный
столик. Я потащила ее показать столик. Она сказала уйдем отсюда.
Я показала ей зеркало. Мы посмотрелись в зеркало. У нее лицо было
совсем белое. Мэри Джейн трусиха я сказала. Это неправда это неправда она
сказала и потом это в гостях где совсем темно и так тихо. И потом здесь
пахнет она сказала.
Тогда я очень разозлилась. Здесь совсем не пахнет я сказала. Пахнет она
сказала это ты говоришь что нет. Я еще больше разозлилась. Здесь пахнет
как хорошие вещи красивые вещи я сказала. Нет здесь пахнет будто в комнате
твоей мамы кто-то больной.
Не смей говорить будто в маминой комнате кто-то больной я сказала.
А потом ты мне не показала платье ты мне соврала она сказала здесь нет
никакого платья. Меня будто стало жечь внутри и я дернула ее за волосы. Я
тебе покажу я сказала и не смей больше говорить я лгунья.
Она сказала я пойду домой я расскажу маме что ты мне сделала. Нет ты не
пойдешь я сказала ты посмотришь платье моей мамы и лучше не говори я
лгунья.
Я сказала сиди тихо и сняла ключ с крючка. Я встала на колени и открыла
сундучок ключом.
Мэри Джейн сказала фу это пахнет как помойка.
Я ее схватила ногтями. Она вырвалась и она страшно разозлилась. Я не
хочу чтобы ты меня щипала она сказала у нее все лицо было красное. Я все
расскажу моей маме она сказала. Ты совсем ненормальная это вовсе не белое
платье оно совсем противное и грязное она сказала.
Нет оно не грязное я сказала. Я совсем громко сказала не понимаю как
бабушка не услышала. Я достала платье из сундучка. Я подняла его высоко
чтобы она видела платье такое белое. Платье развернулось и зашумело будто
дождь на улице и низ платья опустилс
...Закладка в соц.сетях
