Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...лый странный рыцарь...
- Я cбилась с пути, - уже почти беззаботно сказала она. - Отвези меня в
свой замок, Джерард Эрл.
Она сделала шаг в его сторону, и от этого движения складки длинной юбки
всколыхнулись, перетекли одна в другую алыми всполохами.
- Красный цвет, - задумчиво произнес Джерард. - Цвет опасности... Цвет
любви... Цвет рода Эрлов. Я не знаю, как ты оказалась здесь, но...
почему-то не хочу этого знать. Я отвезу тебя в свой замок.
Он наклонился и, руками в перчатках из толстой кожи обхватив кольцом ее
талию, легко оторвал Айрис от земли и посадил в седло впереди себя. Она
огляделась по сторонам с этой неимоверной высоты, и тут же увидела замок,
высившийся между скал - такой же остроконечный, как и их верхушки и, может
быть, поэтому не замеченный ею раньше. Или раньше его просто не было?
Доспехи Джерарда Эрла были теплыми, нагретыми в лучах утреннего солнца, и
к ним было так хорошо прислоняться... Потом ей вдруг захотелось поговорить
с ним.
- Когда ты подошел ко мне... ты произнес какие-то стихи. Откуда они?
- Это баллада Элберта, - ответил Джерард, и в его улыбке мелькнула печаль.
- Князя Элберта Эрла. Когда-нибудь он споет ее для тебя. А я не слагаю и
не пою баллад. Я всю жизнь воевал с неверными, одно только это я и умею
делать.
Айрис подняла голову от теплого металла. Всю жизнь - что он хочет этим
сказать?
Копыта коня зацокали по каменному мосту, где-то внизу блеснула река.
- Эрелинелле - река Эрлов, -сказал Джерард. Как странно, что в этом мире
все имеет свои имена и названия, наверное, они чуть-чуть изменяются от
Вариации к Вариации, а может, не меняютоя вовсе. И какой у него
удивительный голос... Мягкий, негромкий - а вместе с тем есть в нем что-то
нерушимо надежное. Во всех слышанных ею мужских голосах, какими бы
твердыми они не казались, Айрис всегда ловила неуверенность. Неуверенность
- чисто человеческое качество. "Они не люди..."
Замок Эрлов встретил Айрис неумолимо надвигающейся стрельчатой тенью,
скрипом разводных мостов и лязгом поднимающихся решеток - неприступная
громада, начинающая незаметно ветшать. Джерард спешился, и двойной звук
шагов человека и коня гулко отразился от каменных стен. Какой-то мужчина,
высокий, широкоплечий, одетый в алый и черный атлас, поднялся от ворота,
приводящего в движение входную решетку, и жестом поприветствовал их. Еще
две фигуры возникли из окружающего полумрака. Айрис смотрела на них с
высоты седла, но вез равно эти мужчины казались ей немыслимо-огромными. У
одного из них была в руках причудливой формы гитара, и он наигрывал на
ней что-то монотонно-печальное.
- Это мои братья, - сказал Джерард. - Князь Элберт Эрл. Князь Эдвард Эрл.
Князь Монмут Эрл.
Одинаковые фигуры, похожие имена, почти одинаковые лица... Только черты
Элберта чуть более тонкие и скрытные, чем у Джерарда, в лице Монмута есть
что-то тяжелое, не то медвежье, не то бычье, а Эдвард прячет за бородой
совсем мальчишескую юность. "Братья Эрлы, которые ведут войну..."
- Это Айрис, - просто сказал Джерард, и она увидела, что они поняли. Им не
нужно было никаких объяснений, они принимали как должное, что на
закованном в броню коне сидит девушка с огненными волосами, и шелковые
складки цвета их рода свешиваются с седла.
- Она похожа на Ириду,- медленно сказал Монмут, самый старший.
- Да, - кивнул Джерард, - я заметил... Ирида - это наша сестра, - сказал
он, обращаясь к Айрис. - Ее убили неверные четыре года назад.
Это о ней: "дева о волосами цвета пламени", - поняла Айрис.
Четыре года назад... Все они живут не больше часа.
Джерард снял шлем - у него были густые светло-рыжие волосы, прямыми
прядями спадающие на шею, но не достигающие плеч. Низкорослый слуга принял
шлем из его рук и взял под уздцы коня, с которого Айрис спрыгнула, положив
ладони на широкие плечи Джерарда. Опираясь на его руку, она прошла в
длинный зал с витражами в стрельчатых окнах, и трое братьев тяжелой
поступью последовали за ними. Здесь был накрыт узкий дубовый стол, и в
воздухе стоял щекочущий аромат жареного мяса и пряностей.
- Приглашаем вас разделить с нами утреннюю трапезу, - сказал Элберт. Это
прозвучало несколько натянуто, но Джерард чуть смущенно улыбнулся Айрис, и
она согласно улыбнулась в ответ. А за столом натянутость исчезла, братья
Эрлы весело разговорились, заразительно-звонко смеялся Эдвард, Элберт
наигрывал что-то бравурное на гитаре, а Монмут сосредоточенно опрокидывал
один за другим огромные бронзовые кубки. Но "они не люди..." Время, уходит
время!..
- Когда вы выступаете в поход против неверных? - громко спросила Айрис, и
ее звонкий голос на мгновение породил совершенную, гулкую тишину.
- Не знаю, - мальчишески-беспечно отозвался Эдвард. - Потом, после...
когда-нибудь...
- Над такими вещами не смеются, - одернул его помрачневший Монмут. И
тишина словно накрыла их невидимой завесой, гнетуще-тревожная и
всепоглощающая.
- Мы собираем отряды по всем провинциям, - наконец подал голос Элберт, - и
когда наши силы будут достаточными, мы выступим.
Вы выступите сегодня, сейчас - мне так нужно, вы выступите с
недостаточными силами - мне нужно, чтобы вы потерпели поражение. Я сдаю
экзамен. "Они наивны и доверчивы..."
Айрис встала. Ее черные глаза сверкали - такие черные, что даже не видно
зрачков, один только огненно-страстный блеск. Распущенные волосы языками
пламени рассыпались по плечам. Такую - красивую, сильную, натянутую, как
струна - они послушают.
- Вы считаете, что ваши силы недостаточны - вы, братья Эрлы? Вы отступаете
перед неверными - хотя один князь Эрл стоит тысячи их! Но вы давно
расстались с мужеством, и вы готовы простить им все. Все, даже смерть
вашей сестры! - Айрис чуть было не осеклась, увидев, как потемнели их
лица. Лицо Джерарда... Нет, она не будет смотреть на лицо Джерарда! -
Князь Элберт говорит, что вы собираете отряды, зачем? Наемные войска могут
предать. Вы, князья Эрлы, можете выступить против неверных во главе
одного-единственного отряда - отряда надежных, проверенных воинов. И вы
победите: если один из вас падет - другой встанет на его место, и неверные
дрогнут, решив, что вы бессмертны. Вы победите!
Где она слышала - или читала - что главное качество режиссера - умение
убедительно говорить? Она владеет этим умением. Слишком хорошо владеет...
- Мы выступает немедленно, - сказал Монмут Эрл, и с гулким стуком обрушил
на стол тяжелый кубок, словно ставя непререкаемую точку под этим решением.
Шумно задвигались дубовые скамьи, огромные братья вставали из-за стола,
и.их похожие лица стали неразличимы в объединившей их фатальной решимости.
Коротким стоном оборвалась струна гитары, отброшенной Элбертом. "Они
наивны и доверчивы"... Что же я делаю, вдруг осознала Айрис. Неужели это
она, рыженькая девушка в красной юбке, девятнадцати лет, дерзко мечтающая
стать режиссером, нет, невозможно по-настоящему поверить, что именно она,
именно в эту минуту - посылает на верную смерть четырех человек. И еще кто
знает скольких, которым придется погибнуть в этом сражении...
Всем им все равно осталось жить несколько часов, потом они исчезнут -
чтобы вновь возникнуть в следующей Вариации. А она - у нее впереди целая
жизнь. Пустая, нелепая жизнь, озаренная одной-единственной мечтой. И если
мечта не сумеет сбыться - что ей делать с этой немыслимо-длинной жизнью?
- Сегодня странный день, - вдруг сказал Джерард. - Я не хотел бы погибнуть
именно сегодня. Элберт чуть презрительно скосил узкие голубые глаза.
- Боишься, князь Джерард Эрл?
Джерард чуть недоуменно взглянул на него - и расхохотался, широко,
раскатисто, в этом хохоте почти невозможно было уловить нотку грусти.
- Я в доспехах, - сказал он, смеясь, - и пока ты будешь натягивать свои
латы, я перейду за второй изгиб Эрелинелле!
- Нет уж, подожди нас, - запротестовал юный Эдвард, и трое братьев исчезли
в дверном проеме.
И они остались вдвоем - в неверном тревожном свете разноцветных бликов,
отбрасываемых витражами. Вдвоем...
"Я князь Джерард Эрл." Сгрогий силуэт сверкающего рыцаря на
огненно-розовом фоне рассвета. Открытые светлые глаза, которые без тени
враждебности и недоверия отражают неизвестно откуда появившуюся девушку в
странной одежде. Гаснущий отзвук негромкого голоса: "дева с волосами
цвета..." Все это было два часа назад, этот человек совсем чужой ей.
- Сюжет для баллады, - вдруг заговорил Джерард. - Надо рассказать Элберту.
Это была бы красивая баллада... Человек встречает девушку... удивительную
девушку, какой не мог представить себе даже во сне. И в тот же самый день,
на том же самом месте он встречает и свою смерть, - он помолчал. - В один
день... Я никогда не думал, что такое может произойти в жизни. Сегодня
странный день.
- Ты не встретишь сегодня свою омерть, Джерард, - неуверенно произнесла
Айрис. Не то...
Странный день... Странный - потому что это единственный день его жизни.
Его завтра не существует, его вчера - неизвестно кем придуманный обман.
Вся жизнь - один день... и она хочет лишить, она лишает его даже этого...
Почему она не может оторвать глаз от его лица? Почему оно такое печальное,
обреченное и близкое, его лицо? "Они не люди, не люди, не люди..." Джерард!
- Джерард, - глухо выкрикнула она, и он вздрогнул и шагнул к ней. - Ты не
должен, не должен... ты не пойдешь туда, Джерард!
Не хватало дыхания, и слова сбились в один огромный запутанный клубок. Как
объяснить... как объяснить ему, что его жизнь слишком коротка, и поэтому
люди того, большого, настоящего мира готовы без зазрения совести отнять
ее? Что он не человек, а только вариация Джерарда Эрла?
Нет, это все неважно, как объяснить ему, как заставить его поверить в то,
что ему нельзя, нельзя идти на эту страшную неравную битву?
- Джерард, - еле слышно сказала она, - ты можешь меня убить. Я послана
Царем неверных, чтобы убедить вас выступить против них со слабыми силами.
Он хочет, уничтожить вас, Эрлов, а я...
Он пересек длинный зал большими шагами и остановился - совсем, совсем
близко к ней.
- Айрис, - его мягкий голос звучал надежно и уверенно, как всегда, - зачем
ты говоришь это? Мы приняли решение выступить сегодня два дня назад, на
военном совете - тогда тебя еще не было с нами. Я... я постараюсь
вернуться, Айрис.
За дверью загрохотали железом приближающиеся шаги братьев. Джерард шагнул
было им навстречу, но вдруг обернулся и порывисто, страстно прижал ее к
себе - на одно мгновение - и Айрис на миг ощутила его горячее дыхание и
тепло тела за холодным непробиваемым металлом...
...Четыре одинаковые фигуры неумолимо удалялись к горизонту, и четыре
остроконечных шпиля на шлемах непереносимо сверкали в лучах яркого солнца.
Айрис отошла от узкого стрельчатого окна. Вот и все. Она уже ничего не
сможет сделать.
То, что Джерард сказал о военном совете - вымысел, предназначенный снять
ответственность с ее хрупких плеч? Или это событие уже неуловимо вошло в
его память жителя Вариации - Вариации, в которой все должно происходить
органично, без вмешательства чужих? Она - чужая здесь.
Надо возвращаться, надо теперь же, не медля ни мгновения, возвращаться в
свой мир, и пусть Кармелли и другие решают, справилась ли она с заданием.
"Мы все прошли через это..." Вот почему в ваших фильмах так мало жизни и
так много жестокости и цинизма - потому что вы с честью прошли через это!
Они знали, на что она идет - и провожали ее хохотом. Целый мир, насмешливо
хохочущий над нелепым мечтами рыженькой девчонки изменить его...
Вернуться просто. Аппаратура в студии настроена, и ей нужно только
положить правую руку на запястье левой, а взглядом следить за циферблатом
часов, и когда удар пульса совпадет о движением секундной стрелки,
задержать дыхание и закрыть глаза...
Она бесследно исчезнет из этой Вариации, и князь Джерард Эрл,
возвратившись в замок, не найдет там деву с волосами цвета пламени... Ведь
он вернется, он непременно вернется, не может быть, чтобы у него не было
ни одного шанса, он обещал постараться вернуться и он вернется - и нельзя,
чтобы его никто не ждал.
Айрис осталась ждать - и время остановилось. Ничего нет длиннее ожидания.
Она не думала ни о Джерарде, ни о его братьях, ни о битве, неясный гул
которой долетал до замка - она просто ждала, отмеривая бесконечные шаги из
конца в конец огромного зала, а сверкающее солнце неподвижно стояло в
бледно-зеленоватом перекаленном небе.
...Скрип подъемного моста прошел мимо ее сознания, как что-то далекое и
постороннее, и тслько когда в лязге решетки возникли неровные громоздкие
шаги, нервное напряжение многих часов взорвалось в Айрис, и она
стремительно метнулась к выходу, и собственное тело не слушалось ее, было
неловким и тяжелым...
Только один человек. Огромная фигура в потускневших доспехах и причудливом
шлеме со шпилем на верхушке, налитые кровью глаза по-бычьи исподлобья
смотрели в прорези забрала, и Айрис поняла: Монмут. Он стоял неподвижно, и
его руки сжимали обнаженный меч, громадный меч, наполовину покрытый бурой
ржавчиной крови.
Айрис заговорила, и ее голос показался особенно тонким и слабым рядом с
его колоссальной фигурой.
- Князь Монмут Эрл... битва... кончилась?
- Битва продолжается.., - глухо сказал он, и в хриплом голосе отчетливо
прозвучала угроза. - Она продолжается... Джерард и Эдвард убиты. Элберт
ранен в правую руку, он не продержится долго. Я тоже погибну... но сначала
я убью тебя!
Айрис услышала только последние слова, и сверкающая половина поверхности
меча резанула ей глаза. Меч поднимался - медленно, медленно, Монмут Эрл
все делал медленно, с медвежьей тяжестью... Остановить его!
- Но... почему, Монмут?
Она просто забыла другие слова. Она хорошо знала, что эти - бессмысленны..
- Почему?! - его голос, искаженный забралом, грохотал. - Ты знаешь! Ты и
тогда все знала! Мы пошли за твоими словами, и только потому, что
Ирида... Но ты непохожа на нее! У нее были светлые глаза. Нет, ты
непохожа, непохожа на нее!..
Он снова поднимается, этот огромный меч. Сколько людей оставили на нем
сегодня отпечаток своей крови? Людей Вариации... нет, просто людей! Если
бы только не было так непереносимо-страшно...
- Убей меня, Монмут Эрл, - спокойно и ровно сказала Айрис. - Убей меня, и
только потом с легким сердцем отправляйся на битву... если у тебя хватит
мужества вернуться туда, - в его глазах звериная ярость, но руки - руки
замерли на полдороге, и, может быть.., - Если бы оно у тебя было, ты бы
не пришел сюда, Монмут. Ты бы сейчас воевал с сильными мужчинами, а не...
Что-то невообразимо-тяжелое просвистело у самого ее виска - но не меч, меч
остался в руках Монмута, от отчаянного бега которого сотрясался пол замка.
Айрис прислонилась к каменной стене, и ее сил хватило только на то, чтобы
не сползти вниз...
Неизвестно, сколько времени она простояла так, без чувств, без мыслей, без
ничего, кроме пустоты... Надо забыть что-то невозможное,. ужасное, что-то,
что было в словах Монмута, которые она отказалась понять, отказалась
услышать... Джерард!!!
...В узких окнах алым пламенем горел закат. Вот и пришел конец всему
этому...
Когда-то давно, полжизни назад, был человек, которого звали Джерард Эрл.
Он был высок и широк в плечах, он носил тяжелые сверкающие доспехи. Он не
был красив, но у него были открытые голубые глаза, не знавшие
неискренности. Он всю жизнь... да, всю жизнь воевал с неверными и не
слагал баллад. И он всего только один раз обнял девушку по имени Айрис - и
она уже больше никогда не сможет по-настоящему жить.
Огромный диск ало-малинового солнца навис над остроконечными скалами. Его
лучи кроваво-сверкающими отблесками отражаются в стремительных водах реки,
певучее название которой она забыла и уже никогда не вспомнит.
Негнущиеся, чужие пальцы правой руки почему-то никак не могут нащупать
ниточку пульса...
- Айрис!!!
Она вздрогнула, порывисто обернулась, вскинула глаза - и замерла. Ни
броситься к нему, ни даже разомкнуть губ, чтобы прошептать его имя, -
ничего она не смогла, пригвожденная к месту этим огромным, невозможным,
немыслимым...
Он стоял в алом дверном проеме, прислонившись к косяку, в измятых,
залепленных землей доспехах, без шлема. Смертельно-белое лицо, потемневшие
волооы спутались и запеклись кровью на виске. А в глазах отражается
багровый закат, но они все равно открытые, чистые и светлые...
- Я отбросил их за третий изгиб Эрелинелле, - наконец выговорил он, тяжело
переводя дыхание. - Я боялся... что больше не увижу тебя.
- Джерард...
- Я боялся... Монмут... он погиб, они все погибли... у него было такое
лицо. Но я тогда не понимал... А теперь - я все понимаю...
Оторвавшись от стены, Джерард сделал неверный шаг, и еще один, и...
- Джерард!!!
Айрис бросилась вперед, исступленно метнулась со страстной силой, и,
споткнувшись, упала на колени перед ним, распростертым навзничь.
- Джерард, Джерард...
Как она могла не заметить сразу эти черные тускло мерцающие металлические
перья стрелы, косо торчащей из-под железной чешуи прикрывающих его спину
доспехов... Нет, ее нельзя касаться! Что делать, боже мой, что же
делать... А солнце, это колоссальное, неправдоподобное солнце уже зацепило
свой диск за острые скальные верхушки...
- Айрис, - Джерард повернул голову набок, и от этого движения его лицо
мучительно исказилось. - Со мной все кончено и, может быть, поэтому... я
все знаю.
- Нет, Джерард!
Волосы упали ей на лицо, и сквозь эту огненную вуаль освещенный закатом
мир стал. ирреально-красным, и лицо Джерарда на мгновение растворилось в
болезненно-багровом тумане.
- Нет, - быстро, слишком быстро говорила она, - это не может быть
смертельно, ведь ты живешь, Джерард, и ты будешь жить, все будет хорошо, я
же люблю тебя...
Уголки его губ дрогнули.
-Айрис... Нет, все кончено. Всему приходит конец... всему миру... Но ты...
я знаю, Айрис... ты можешь... ты должна уйти.
Солнце - алый полукруг с неровно-рваным нижним краем. Всего несколько
секунд... чтобы положить пальцы на запястье.
Джерард застонал сквозь зубы и закрыл глаза.
- Нет!!!
Она отыскала его руку и крепко сжала в своих тонких нервных пальцах.
Огненный край солнца неумолимо уменьшался, бесповоротно скрываясь за
скалами, и Айрис беспомощно, отчаянно зажмурилась...
Темнота пробилась сквозь веки - холодная, совершенная и спокойная.
- Как хорошо, что ты со мной, - сказал Джерард и приподнялся на локте.
1995.
Коммерческое использование данного произведения возможно ТОЛЬКО при
условии согласования с автором.
Контактный телефон (044)450-08-64.
E-mail: yanadubynianska@yahoo.com
Яна Дубинянская
Отпуск по-дикому
29.08.
С третьего иду в отпуск.
До чего быстро все становится известно - не устаю удивляться. Уже в
двенадцать звонит Фил и предлагает провести отпуск с ним на Майами. У
банкиров никогда не бывает воображения. Влодко в своем репертуаре: золотой
конверт с гербом и приглашение в его родовой замок. Замечательно - отпуск
в компании его двадцати собак и, извините, мамочки. Александер почему-то
молчит. Неужели до владельца информагенства до сих пор не дошло? Или,
наоборот, дошло, что я не горю желанием посвятить свой отпуск ему? Душка
Алекс!
Глаза Лоры в момент, когда я передавала ей дела, можно было снимать в
кино. Крупным планом. И потом панорама на змеиную улыбочку. Спит и видит
себя в моем кресле, бедняжка. Спать полезно. Я была бы последней идиоткой,
если бы показала ей хоть половину своих каталогов. Конечно, могут из-за
этого возникнуть проблемы, но администратор она неплохой, справится.
Процентов пять снижения прибыли я могу себе позволить. Я могу, черт
возьми, раз в четыре года позволить себе отпуск!
30.08.
Даже не подозревала, что есть столько способов проведения отпуска.
Автоответчик до предела набит советами - может, среди них есть и неплохие,
но после всего, чего я наслушалась на работе, еще и это? Впервые в жизни
почистила кассету, не дослушав. Кстати, мои сотрудники, оказывается,
неплохо отдыхают, но почему они решили, что мне есть до этого дело? Даже
та девочка, которая носит бумаги, такая бледненькая, - сообщила, что месяц
загорала в горах и мне рекомендует. Можно подумать, их всех наняли
какие-то турфирмы. Или Лора - чтобы как следует подействовать мне на
нервы. Между прочим, она в отпуск летала на Марс, а меня мечтает отправить
в другую галактику - ах, риск, незабываемые острые ощущения! Мечтать не
вредно.
Вечером набрала номер Александера. Обещал подыскать что-нибудь
действительно стоящее. И никаких личных намеков, чудо мое!
2.09.
Не могу. Не могу, не могу! Боже мой, как я выдерживала раньше? Они же все
меня ненавидят, все!
"Как, вы еще не уехали?" - это с милой улыбкой, потом. А сначала - дикая
ненависть в глазах, встретившихся с моими, ненависть и злоба. Я работаю,
как негр, как каторжник, если бы не я, компания давно вылетела бы в трубу,
хотя бы во время кризиса в пятьдесят четвертом, они бы все уже были на
улице! - а они меня ненавидят. Они, каждый год прохлаждающиеся в горах, на
пляжах, в круизах, на Марсе, черт знает где, в то время как я уже четыре
года... Слава богу, завтра я не увижу этих перекошенных морд. Я бы
кого-нибудь убила. Я послала бы Лору дальше, чем в другую галактику.
А новинка от "Виртуал-Моделз" мне действительно нравится. Алекс говорит,
что эта разработка еще не внедрена в туристическую сеть, у них пока что
лицензия без права на рекламу. Замечательно! Противно проводить отпуск
точно так же, как толпы бесящихся с жиру бездельников проводят все свое
время. Я по крайней мере свой отдых заслужила. И еще - я устала, боже мой,
никаких на свете слов не хватит, чтобы описать, до чего же я устала...
3.09.
Честное слово, неплохо! Даже совсем. Если я хоть что-то понимаю в бизнесе,
через сезон-другой эти ребята серьезно потеснят все туристические фирмы.
Наверху об этом тоже знают, поэтому и не дают лицензии, а разговорчики о
риске и непроверенных технологиях - это для дурачков. Но такой потрясающей
штуке никакая реклама не понадобится. Надо бы заключить с ними договор на
поставки... к черту, я же в отпуске!
Глава фирмы - симпатичная такая женщина, она там долго не продержится -
очень доходчиво мне все объяснила. Садишься за компьютер и выбираешь себе
в меню любой виртуальный мир. Программа ввода простая, как пять копеек. А
вот потом... То, что происходит потом, у них засекречено не хуже ядерных
установок. Просто ты сидишь за тем же самым компьютером и спокойно
листаешь те же виртуальные миры, только один из них - наш. А реальность
вокруг - та, которую ты выбрал. Можно до бесконечности гулять по мирам, а
можно тут же вернуться - с помощью все той же программы для
шестиклассников. Наркотики и психотропное влияние исключены - иначе им бы
в жизни не получить даже ограниченной лицензии, за этим и правительство, и
общественные организации следят железно. А впрочем, мне наплевать, как это
делается. Я хочу одного - отдохнуть!
Сеанс назначен на завтра. Я хотела остаток сегодняшнего дня просто
проваляться в постели с апельсинами и горячим шоколадом. Но у Фила был
такой умоляющий голос - меня, конечно, невозможно разжалобить, но я решила
все-таки сходить с ним напоследок в ресторан. Когда я застегивала колье,
позвонил еще и Влодко, а я, как-никак, человек справедливый. К тому же
сразу штук десять польских графов на ночном рауте - это всегда забавно.
4.09.
Все.
Если вчера я еще сомневалась - выбрать прошлое или будущее, или
экзотическую страну, или другую планету, - словом, мир, населенный людьми,
с которыми я никогда не встречалась и, что важнее, не встречусь, - теперь
все. Вчерашняя ночь... да я просто забыла, что уже в отпуске! Люди, люди -
мне безразлично, какие, я не могу! Я вообще не хочу видеть людей.
Я попросила изъять из программы весь этот калейдоскоп миров. Я не буду
путешествовать. Мне нужен только один мир - абсолютно, полностью дикий.
На дисплее все выглядело таким навным и ненатуральным - несмотря на все
цветовые и пространственные эффекты. Дом, в котором я буду жить -
настоящий пряничный теремок, оборудованный по последнему слову
цивилизации. Это правильно - я же собираюсь отдыхать, а не вести борьбу за
существование. Главное - фирма гарантирует первозданность этого мира, его
свободу от мерзкой космической напасти - людей.
И совершенно ничего не произошло - только вдруг где-то хлопнула форточка,
теплый ветер разметал мои волосы, и на клавиатуру упал резной
красно-желтый лист. Я машинально взяла его в руки и поднесла к лицу -
пахло лесом, солнцем и грибами, чем-то далеким, из детства. И начался мой
отпуск.
5.09.
Боже мой, какое чудо!
Я думала, что буду спать до полудня, не меньше - а проснулась в шесть
утра. То есть, я не знала, что еще только шесть, просто, когда солнечные
лучи начали гулять по моему лицу, стало ясно, что спать дальше -
преступление. На окнах такие старинные занавесочки, они до конца не
задергиваются, а между ними - небо. Такого неба на самом деле не бывает.
А потом я выбежала на крыльцо - прямо как была, а сплю я без рубашки, но
тут все равно - и, боже, какое чудо! Широкий луг, много-много воздуха, а
там, дальше - лес, он желто-оранжево-коричнево-зелено-красно-не знаю
какой, и все это на фоне неимоверно яркого неба. И солнце в лицо, а ветер
довольно прохладный, все-таки осень, и я спряталась в дом, как улитка,
честное слово.
Зато я распахнула все окна, умылась, позавтракала вперемешку с воздухом и
влезла в спортивные брюки - после тысячи лет визитных костюмов и вечерних
платьев. А куртка у меня ярко-голубая, хотя по сравнению с небом все равно
блеклая. Хотела выбежать наружу босиком, но я ведь женщина практичная -
подумала о всяких веточках-колючках и надела кроссовки.
Я пошла прямо в лес, туда, куда глядели мои глаза, и лазила по
окрестностям до самого вечера. Пришлось взобраться на сосну, чтобы
сориентироваться, с какой стороны мой пряничный домик
...Закладка в соц.сетях
