Жанр: Научная фантастика
Точка бифуркации
...ь, шляпой.
- А зачем нам папа? - сказал он вальяжно и подмигнул мне.
- Ну-ка, представь меня даме.
- Это, Мариша, Василий Васильевич Спиридонов, мой
начальник. Очень важный человек. И страшно придирчивый...
- Все, все. Гиря, дальше я сам, - перебил Спиридонов. -
Вы, Мариночка, меня не бросайте, а то я у вас впервые, могу
заблудиться и потеряться.
И улыбнулся ослепительной улыбкой. Где он ее только
почерпнул?!
- Проходите, Василий Васильевич, вас уже ждут.
Мы прошли в гостиную, где и состоялась церемония
представления с вручением верительных грамот. Обменявшись
рукопожатиями, Спиридонов немедленно уселся между Шеффилдом
и Калуцей, я - напротив.
- Ну, как поживает ваше издание? - ядовито осведомился
Шеффилд. - Надеюсь, культура теперь двинется вперед?
- Вашими молитвами.., - я отвесил легкий поклон. -
Осталась ерунда: определить, где этот самый перед.
- А, так все уже в сборе! - воскликнул Сомов, появляясь
из кухни. - Мариша, давай фрукты и вино. И вообще, займись
там. А я развлеку гостей.
- Насколько я понимаю, вы и есть знаменитый Сомов, -
произнес Спиридонов, вставая. - Очень приятно познакомиться!
- Ну а вы, как я понимаю, - межпланетно известный Василий
Васильевич, столь лестно характеризуемый Петром Яновичем. Я
тоже очень рад, - сказал Сомов, протягивая руку. -
Представлять присутствующих не надо? Ну, тогда
располагайтесь и, как говорится, с Богом. Коньяк, вино,
фрукты - прошу без церемоний!
- А, Гиря! Не тебе чета... Сразу нащупал мои слабые
стороны, - произнес Спиридонов. - Учись!
- Слава, Василий Васильевич, товар скоропортящийся.., -
буркнул я. - Вчера было "бордо", сегодня коньяк, а завтра
посадят на хлеб и воду...
- Ну что же, - сухо сказал Калуца, - давайте приступим к
делу. Как я понимаю, все уже в курсе, для чего мы тут
собрались, поэтому нет смысла обсуждать преамбулу,
приступим, так сказать, к постатейному обсуждению. Итак...
- Минуточку, - перебил Спиридонов, - требуется внести
ясность. Мы, то есть я и Петр Янович, являемся сотрудниками
Отдела Безопасности Главного Управления Космонавигации, и
разговор будет вертеться вокруг тематики, относящейся к
ведению этой уважаемой организации. Но поскольку данная
встреча запланирована как внеплановая, есть предложение
считать ее неофициальной, с тем, чтобы иметь возможность
э-э... насладиться дарами природы... и прочее. Будьте добры,
уважаемый Петр Янович, передаете мне во-он то яблоко -
почему-то оно оказалось с вашей стороны...
Калуца и Шеффилд переглянулись, после чего второй
улыбнулся, а первый изменил выражение лица, сохранявшего до
этого невозмутимо надменное выражение. Теперь это лицо
начало выражать благосклонное внимание.
Спиридонову вручили искомое яблоко, он его разрезал на
четыре части, аккуратно вырезал сердцевину и демонстративно
положил дольку в рот. Некоторое время все с интересом
наблюдали за его манипуляциями, наконец, Капуца нарушил
молчание.
- Райское яблочко, - заметил он. - Вопрос, не станет ли
оно яблоком раздора?
- А вы попробуйте, - и Спиридонов протянул ему дольку. -
Уверяю вас... В выборе яблок я редко ошибаюсь, ибо знаю
секрет.
- Вот как? Поделитесь.
- Секрет прост. Яблоко должно иметь червоточину, но
только одну, зато внушительную. Это значит, что червяк
приличный, но не дурак, ибо сразу лезет в центр проблемы.
Таким образом, я выбираю червяка, а он выбирает мне яблоко,
то есть центр проблемы.
- И при этом вас не гложет червь сомнения?
- То, что он изгрыз, проблему исчерпывает, и я. как
видите, удаляю. Остальное же - высшего качества. Попробуйте
- убедитесь.
Калуца сунул дольку в рот и медленно сжевал. Мне тоже
захотелось опробовать метод, но, увы, Спиридонов взял
оставшиеся две дольки и также сунул их в рот.
- Действительно, - рассмеялся Каалуца. - метода
заслуживает внимания.
- Рекомендую... Ну, а теперь Петр Янович, как лицо
непосредственно заинтересованное, изложит вам нашу позицию.
Прошу вас, Петр Янович.
- А я полагал, Василий Васильевич, что вы сами, так
сказать... Ну, что же, - я собрался с мыслями. - У нас
имеются сведения, что результатом эксперимента, проведанного
на борту рейдера "Вавилов", явилось следующее... Как бы это
удачнее выразиться... Хорошо, пусть будет так... на базе
личности Свеаборга образовалась личность Сомов-Свеаборг, а в
Сомове теперь целых два Сомова. Мы считаем данные факты
установленными, хотя и не располагаем прямыми
доказательствами. В связи с этим нам хотелось бы получить
ответы на некоторые вопросы. Вопрос первый: вы согласны
ответить на наши вопросы?
- Да, - сказал Калуца. - Но хотел бы уточнить. Поскольку
встреча неофициальная, то на ваши вопросы мы даем
неофициальные ответы, хотя и вполне правдивые. Официальные
ответы - по договоренности.
- Что ж, это вполне соответствует неофициальному
характеру встречи, - заметил Спиридонов.
- Итак, вопрос второй. Вы подтверждаете, что наша версия
соответствует действительности?
- В основном, да, - сказал Калуца.
- И более того, - впервые нарушил молчание Шеффилд.
- Что именно? - вмешался Спиридонов.
- Свеаборг - комплексная личность, сформировавшаяся в
результате взаимодействия трех.
- Да-да, - Спиридонов покивал, - мы тоже сделали такой
вывод в предварительном порядке. Иначе откуда бы Свеаборгу
почерпнуть геологические познания...
- Вопрос третий: вы владеете методикой "пересадки"
личностей?
- Не вполне, - Калуца вздохнул. - Если бы владели - не
было бы этих сложностей.
- То есть эксперимент невоспроизводим?
- Это неизвестно.
- А вы делали попытки его воспроизвести?
- Нет! - резко ответил Шеффилд. - И даже не планировали.
- Почему?
- Это лучший способ угробить дело!
- Вполне согласен, - сказал Спиридонов. - Второй параграф?
- И не только он, - заметил Калуца. - Мы же понимаем, что
эксперименты на людях - это... Мы не можем войти в явное
противоречие с этическими нормами... Есть границы, которые
настоящий ученый может переступить, только будучи уверенным
в полной безопасности производимого эксперимента.
- Но ведь вы ее уже перешли, - сказал Спиридонов холодно,
- и теперь ваши пассажи выглядят э-э-э... несколько...
- Не вам об этом судить! - резко возразил Калуца.
Я опешил. Совершенно непонятно было, для чего Спиридонов
отступает от намеченного плана. Обстановка и того подогрета,
зачем же усугублять?!
- Ричард Яковлевич, - неожиданно вмешался сидевший сбоку
Сомов. - Василий Васильевич отнюдь не имел в виду упрекнуть
вас. Просто он хочет сделать беседу более эмоциональной,
надеясь, вероятно, что удастся половить рыбку в мутной воде.
И отвесил в сторону Спиридонова гусарский поклон,
сопровождая его многозначительной ухмылкой.
- Вот черт! - сказал Спиридонов, - поймали как кота за
сметаной. Действительно, я отнюдь не имел ввиду, а,
наоборот, намеревался... Теперь вижу, что тут собрались люди
почтенные, так что темнить бесполезно.
- А-а, - произнес Калуца, - ясно. Я, признаться,
клюнул... Хорошее исполнение... Но, дело - есть дело, так
что я не в претензии.
- Мне представляется, что на фоне данной проблемы все
ваши потуги выглядит довольно глупо, - буркнул Шеффилд. - Не
понимаю, для чего нужно из нее делать детективную историю.
Мы ничего от вас скрывать не намерены, особенно теперь, так
что задавайте свои вопросы, если они у вас в наличии.
- Обязательно в наличии, - заверил Спиридонов. - Да и я,
собственно, добился, чего хотел - можно расстегнуть жилетку.
Она меня, признаюсь, несколько стесняет.
И он, действительно, расстегнул жилетку, после чего
развалился в кресле.
- Хорошо тут у вас. Тишина, покой... Люди приличные
собираются... А то ведь целый день бумажки, скандалы,
выволочки. Вон Гиря не даст соврать.
- Не дам, - подтвердил я мстительно. - Уж вы, Василий
Васильевич, будьте покойны. Мне тут между вашими и нашими
тоже не очень, чтобы очень...
- А! - воскликнул Спиридонов. - Видите? А каково мне
корчить из себя начальника по семь раз на дню?.. Ладно,
давайте шашки в ножны, как говорил один из моих предков. Я
изложу свое понимание ситуации, присутствующие меня
поправят, если сочтут возможным. А потом продолжим уточнение
деталей... Как?
Возражений не последовало, но Калуца и Шеффилд снова
обменялись многозначительными взглядами.
- Итак, никакой экспедиции к Урану не было - был обычный
транспортный рейс на исследовательскую станцию возле
Сатурна. В экипаж разного рода протекционистскими путями
пробрались некто Калуца и некто Сомов. Думаю, что протекцию
составил капитан рейдера Асеев. Рейдер "Вавилов" - десантное
судно, но поскольку груз малотоннажный - специальное научное
оборудование и приборы - было принято решение использовать
именно его.
- "Вавилов" мог обеспечить необходимую скорость доставки,
- заметил Калуца.
- Возможно. Все обстоятельства принятия решения нам не
известны, равно как и кто именно принял решение. Но мы это
выясним.
- Не выясните, - сказал Калуца, уставясь перед собой, как
упрямый мальчишка.
- Почему? - удивился Спиридонов.
- Потому что решения никто не принимал. Все полагали, что
оно уже принято кем-то, а кем именно - никто не
интересовался. Дело в том, что груз надо было доставить
весьма срочно, ибо на Сатурн должна была упасть комета...
или даже астероид. Этот.., ну, вот это нечто, взялось
неизвестно откуда, его вовремя не заметили, а когда
заметили, планетологи подняли вой. Случай уникальный - раз в
сто лет, упустить было невозможно, начали искать варианты, а
Асеев воспользовался неразберихой.
- Прекрасно! Я в полном восхищении. Данный полет - гимн
бюрократической системе Управления. Таким образом, вся
ответственность целиком и полностью ложится на капитана. Для
него существует формальность, согласно которой он должен
иметь письменное задание на полет.
- Он его имел, - сказал Калуца.
- За чьей подписью?
- За своей собственной.
- Но у него не могло быть полномочий отдать такое
распоряжение. Да еще и самому себе.
- Такие полномочия у него были и, притом, письменно
подтвержденные.
- За чьей подписью?!
- Уважаемый Василий Васильевич, вот это уже не наш, а ваш
вопрос. Я этой подписи не видел, а точнее, не интересовался,
чья она, но к подписи прилагалась печать, что я могу
подтвердить даже на страшном суде, если он состоится. Не
понимаю, для чего вам так необходимо знать, чья была
подпись. Она была - и все тут!
- Не понимаете? - Спиридонов набычился. - Сейчас поймете.
Если выяснится, что все обстоит не так, как вы доложили, то
дело примет отчетливо выраженный уголовный характер, и
удержать его в своих руках я не смогу. Я провожу только
административное расследование. Уголовщина - это другие
люди, другое ведомство и иные методы.
- Но мы и не настаиваем на вашей кандидатуре.
- Так вам необходим скандал?
- Нет. Нам нужна огласка.
Спиридонов постучал пальцем по столу и ткнул им в
Калуцу...
- Запомните и зарубите себе на носу. Скандал и огласка -
разные, вещи. У нас в Управлении случались такие скандалы,
что кое у кого кости трещали. Но при этом ни одно слово не
достигло ушей широкой общественности. В вашем случае весь
скандал может кончиться тем, что Асеев будет обвинен в
превышении полномочий и преступной халатности, повлекшей, за
собой гибель людей и травмы. А Сомов будет потерпевшим. Он
что, нужен вам именно в этом качестве? Зачем? Неужели вы
полагаете, что общественность, на которую вы уповаете, будет
разбираться, что именно он претерпел? Смею заверить, весь
пыл и жар, сиречь пар, уйдет в свисток, имя которому -
нарушение правил транспортных перевозок. Накажут
непричастных, наградят виноватых и заклеймят невиновных.
Калуца сморщился и как-то странно дернул головой.
- Да, - произнес он, - мы не рассматривали возможность
такого поворота дела. Мы полагали, что разбирательство будет
по существу.
- По существу.., - зло перебил Спиридонов. - Так и
давайте по существу! Были полномочия?
- Были, - твердо сказал Калуца.
- Как это можно доказать?
- Н-не знаю... Теперь уже, наверное, никак.
- "Уже...", "наверное...", - передразнил Спиридонов. -
Хорошо. Это наш вопрос. Только нам необходимо быть
уверенными, что все обстояло именно так, а не иначе. Все
бумажки у нас делаются минимум в двух экземплярах, и если
существовал первый, то где-то существует второй. Мы его
будем искать и найдем!
- Ищите! - воскликнул Калуца. - Ищите. Асеев не мог пойти
на подлог. Он знал, что делает.
- То есть, Асеев и есть, вернее, был, тем лицом, которое
обеспечивало административное прикрытие?
- Да, - сознался Калуца.
- Едем дальше. Итак, вы погрузили оборудование, в том
числе и свое, сели и полетели. Хочу понять, откуда взялся
вот этот Сомов? Зачем вам понадобился планетолог? Или...
- Сомов - случайное лицо. Он напросился лететь к Сатурну
- у него было официальное приглашение - я настоял, чтобы мы
его взяли, и разрешение на его полет было получено. Сомов
нужен был мне, и Асеев согласился. Вероятно, он хотел
использовать его как прикрытие, чтобы избежать подозрений на
мой счет. Как вы полагаете?
- Вы меня спрашиваете? - удивился Спиридонов. - Это я вас
должен спрашивать!
- Да бес его знает... Вы тут перед нами развернули
перспективу - теперь даже и не знаю, чем руководствовался
Асеев, когда принимал решение.
- Это я страху нагонял, чтобы вы вели себя прилично, -
сказал Спиридонов, усмехаясь. - Чем еще вас, больших ученых,
можно достать? Вчера целый день всех пугал. Куда там! Пока
напугаешь, сам весь в холодном поту... Но вы должны понять,
что глупых вопросов я не задаю. То есть, давайте
откровенность за откровенность. Мне за семьдесят, в большие
начальники я не вышел, но кое-что в этой жизни сделал. А
ваша тема меня задела. Я вижу в ней альтернативу
существующему идиотизму в сфере управления. Спрашивается,
какого черта мы так бездарно тратим интеллектуальный ресурс
цивилизации? Сто раз об это спотыкался, и всякий раз думал:
нет, иначе нельзя. Иначе - без бумажек, печатей и всего
прочего - найдется какой-нибудь идиот и сотворит что-нибудь
несусветное, отчего у цивилизации кости затрещат. Нет
гарантий! А здесь есть просвет.
- Есть! - вдруг воскликнул Шеффилд и трахнул ладонью по
столу. Выглядело это в его исполнении достаточно комично, но
выражение лица свидетельствовало о том, что Шеффилд настроен
весьма серьезно. - Я тебе голову даю - есть! Надо только
копать, копать! Слушай, Спиридонов, ну сделай что-нибудь!
Ведь стена, стена-а! Все все понимают, но как только доходит
до дела, уходят в сторону и делают вид, что ничего
особенного не произошло. А ведь оно произошло!.. Почему я
должен... Он запнулся, подыскивая нужные слова, а потом
нашел-таки, притом, что меня удивило, весьма забористые. В
смысле того, что именно их мальчишки пишут на заборах.
Спиридонов блаженно сощурился и даже ушами зашевелил от
удовольствия.
- Я смотрю, взаимопонимание устанавливается, - заметил
Сомов сбоку.
Он сидел как бы отдельно, но, в то же время, и вместе, а
думал как будто о чем-то своем, хотя, вроде бы и участвовал
в общей беседе.
- Все жду, пока ты проснешься, - заявил Спиридонов,
обращаясь к Сомову. - Так есть просвет?
- Есть. Но пока узкий. Не пролезешь.
- Ничего. Мы похудеем. Делаю скидку на взаимопонимание,
но продолжаю в том же духе. Итак, вы летели к Юпитеру, и
проводили свои эксперименты, нарушая второй параграф.
- Ничего подобного, - перебил Калуца. - Вернее, мы его
нарушали не более, чем в данное беседе, - это моя точка
зрения.
- В чем состояла суть ваших экспериментов?
- Идея следующая. Мы пытались установить информационным
контакт между двумя.., черт его знает!, мозгами, то есть не
мозгами, а теми процессами, которые в них протекают, минуя
первую сигнальную систему.
- То есть?
- Преобразовывали биопотенциалы в электромагнитные
колебания и перекрестно транслировали. В общем, идея
довольно примитивная. Ее пытались осуществить и до нас с
переменным успехом. Помнится, еще в прошлом веке, после бума
экстрасенсорного лечения, начали ковыряться... Есть
литература, монографии, а мы, так сказать, продолжили штурм
твердыни. Методику подсказал Шеффилд. Тогда мы еще смутно
представляли, что он имел в виду. Вся хитрость в подборе
геометрической конфигурации источников, воздействующих на
мозг реципиента. Мы зацепились за резонансные явления. В
общем, нам повезло. У реципиента начали возникать образы,
сопоставимые с какими-то воспоминаниями индуктора.., разные
ощущения, и еще много чего интересного. Все это
фиксировалось, загонялось в компьютер и делались попытки
привязать конфигурацию биополей к.., - Калуца беспомощно
повертел головой, отыскивая упрощенные эквиваленты своим
профессиональным терминам, - короче, к мыслям и ощущениям.
Повторяю, нам крупно повезло. Ключ ко всему - резонансы. При
определенных м-м-м... ситуациях возникает как бы.., ну, если
хотите, прямой канал между двумя мозгами!..
- А это не мистика? - поинтересовался я.
- При чем тут мистика! - Калуца обиделся, как мальчишка.
- Мы что же, по-вашему, шарлатанством занимаемся? Если можно
передавать мысли и образы звуками, почему нельзя
биопотенциалами. Какая принципиальная разница!?
- Ричард, не горячись, - остановил его Шеффилд. - С этим
юношей я уже имел беседу. Он все понимает, а дурака валяет,
следуя дурному примеру своего шефа.
Спиридонов, услышав сакраментальное слово "шеф",
скривился, как будто хлебнул кислоты.
- Ну, хорошо, - сказал он, - вам повезло. Подробности
пока опускаем. Однако, я резервирую за собой право их
документально оформить. Что скажете?
- Это необходимо?
- Это неизбежно. Рано или поздно. Так или иначе. И вы это
знаете. Но вы не знаете, кому это всучить. Я предлагаю свою
кандидатуру. Как?
- В каком виде? - бросил Калуца.
- Кристалл мне лично, голос и изображение - ваше. Плюс
две идентичные копии. Все заверено подписями. Хорошо, как бы
невзначай, оставить свои пальчики.
- Что? Что оставить?
- Отпечатки. На случай идентификации.
- Ну, однако же!..
- А что? Придавил эдак легонько, - Спиридонов ткнул
пятерней в стол, демонстрируя, как нужно давить, - зато
сколько проблем мы имеем возможность оставить за кадром.
Знали бы вы, скольких неприятностей можно избежать таким
простым способом. Они мне, мол, а где подтверждение
аутоэнтичности. А я - извольте взглянуть! Вот актик
экспертизы! А вот и она сама, визуально... Хорошо!
- Ну хорошо, хорошо... Иезуитство какое-то... В каком
веке мы живем?!
- А что век? Люди-то те же, что и во времена Юлия Цезаря.
Они сомневаются - и имеют право. Люди, уважаемый Ричард
Яковлевич, не любят, когда их надувают, вот в чем закавычка.
- Этот вопрос мы решили. Дальше.
- Историю с вашими приключениями на "Вавилове" мы
послушаем спустя некоторое время. Она поучительна, но, в
основном, для специалистов. А мы пока внимательнейшим
образом рассмотрим ход событий уже здесь, на Земле.
- Странный порядок рассмотрения.
- Возможно. Но ведь нас, в основном, интересуют
последствия. "Вавилов" от нас никуда не денется. Он летит
себе и летит. Ведь так? Что с ним может случиться? А люди -
с ними может случиться всякое. Вот Свеаборг, например...
Понятно, надеюсь?
- То, что случилось со Свеаборгом - случайность, - тихо
оказал Сомов.
Спиридонов резко повернулся.
- Случайность, говорите? А где гарантии, что и с вами, -
он сделал ударение на последнем слове, - не произойдет нечто
подобное?
- С нами, - Сомов также подчеркнул последнее слово, -
ничего подобного не произойдет.
- Где гарантии?
- Эти гарантии существуют, но не могут быть предъявлены в
виде аргументов. Они, так сказать, внутреннего свойства.
- Объясните.
- Попытаюсь. Мы со Свеаборгом аналогичные личности. Но
дело в том, что организованы по разному. Сверхличность
Свеаборга сформировалась для решения проблемы ликвидации
последствий аварии на "Вавилове". Он вообще должен был
погибнуть и остался жив по чистой случайности. Я же
сформировался для решения совсем другой задачи.
- Вот как даже? И это возможно? Какой именно?
- Вы, Василий Васильевич, задаете слишком много вопросов
одновременно, - Сомов усмехнулся. - Я в некоторой
растерянности.
- Хорошо, по порядку. Какой именно?
- Ну... В принципе, это не входило в намерения Калуци,
но, таков был психологический настрой реципиентов. Свеаборг
и Сомов должны были найти способ м-м-м... что-то сделать с
"Вавиловым". Они концентрировались на этой задаче. Меня же
хотели спасти для науки. Скажем так, я стал вместилищем идей
и экспериментальным результатом. А кроме того, Сомов...
Сомов замолчал и скривился.
- Что - Сомов?
- Он должен был умереть. Физически его тело было уже
непригодно для размещения... Назовите это как угодно - души,
личности. Но увы, душа без тела существовать не может -
теперь это уже ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНО установленный факт.
- И что?
- А то, что другой Сомов решил этого не допустить...
Василий Васильевич, вы не замечаете, что ставите меня в
двусмысленное положение. Которому из двух Сомовых вы
адресуете свои вопросы? При том, что перед вами сидит третий
Сомов. Но это он сейчас третий, а было время, когда их было
два, и один из них настойчиво желал освободить второго от
своего присутствия...
Лицо Спиридонова вытянулось.
- Минуточку, - сказал он, - я что-то плохо стал
соображать. Это что же, все вышеупомянутое происходило в
одной голове?
- Представьте себе. Скажу больше, я, как таковой, в
нынешнем виде - результат компромисса двух личностей, одна
из которых считала... и считает свое пребывание во мне
явлением временным, а другая, первичная, так сказать, с этим
не согласна ни в коем случае... Но это не так страшно - ведь
и обычный человек - существо противоречивое, - Сомов
усмехнулся.
- Силы небесные! - воскликнул Спиридонов. - Ангелы
спасители и святые угодники!.. Черт меня побери, что же это
вы состряпали такое!..
Сомов поднял руки ладонями кверху:
- Спокойно, Василий Васильевич, не надо эмоций.
Сверхличность - штука тонкая и малоизученная. Пока ясно
только одно - возникает она для решения вполне определенной
задачи. Оказывается, личность - штука самодостаточная. Она
не нуждается в том, что называется "смыслом жизни". Просто
живет, и все. А вот сверхличность - нет... Аспектов здесь -
бездна, хватит разбираться и нам, и нашим потомкам.
- Э-э-э... То есть... Ага, понятно! Но тогда позвольте
еще один вопрос. Не означает ли это, что когда ВАША проблема
будет решена, вы?.. Вы меня понимаете?
- Он, разумеется, понимает, - сказал Калуца. - А уж я
понимаю еще лучше!
- Да, понимаю, - подтвердил Сомов. - Чего тут
непонятного. Вы правы. Означает. Если, конечно, мне не
удастся переубедить самого себя либо предложить самому,
опять таки, себе новый смысл существования.
- Но позвольте! - побагровел Спиридонов. - Вот уж это
поистине иезуитство! Вы в этом случае... умрете?
- В каком-то смысле. Я исчезну - останется некто, а кто
именно - неизвестно. Но, в любом случае, теперь это будет не
тот, прежний Сомов.
- И вы пошли на это сознательно?
- Разумеется.
- Вы с ума сошли! Во что же вы превратите человека, дай
вам волю!?
- Вот в этом и проблема. То есть, я хочу сказать, одна из
проблем. Сама возможность сомнению не подлежит. Нужно
выяснить каковы последствия. Другая проблема - та, которой
занимаетесь вы. А именно... как эту возможность подать
общественности. Обе важны в равной степени. Есть и другие. А
за меня можете быть спокойны - вряд ли удастся решить эту
проблему раньше, чем наступит физический износ организма.
- С ума можно сойти! - подытожил Спиридонов, - я и не
подозревал, что здесь такое количество аспектов.
- Их даже больше, чем вы себе воображаете, - заявил
Шеффилд. - Но основная проблема: человек должен остаться
человеком. Общество не может состоять из комплексных
личностей.
- А почему бы и нет? - возразил Калуца.
- Потому, друг мой, что наш процесс - это все же некое
усреднение, а, следовательно, неизбежна утрата многообразия
психотипов.
- Ерунда, разнообразие обеспечивается генетически.
- Это мы тут между собой спорим, - пояснил Шеффилд. - Нас
двое, а единства мнении уже нет. Что будет, когда эта тема
станет предметом всеобщего обсуждения.
- Меня, знаете ли, больше заботит ситуация, когда эта
тема станет предметом всеобщего осуждения, - заявил
Спиридонов. - И вообще. Богу богово, а кесарю - кесарево.
Ваши научные споры оставьте при себе. Пока. Займемся моими
проблемами! А то, вон, Петр Янович уже скучает.
- Нет, отчего же, - возразил я. - Научные аспекты мне
тоже небезразличны.
- Что? Измена! - гаркнул Спиридонов так, что у Шеффилда и
Калуцы вытянулись лица.
- Вот уж не думал, что вы, Василий Васильевич, склонны к
экзальтации, - заметил последний.
- А я и не склонен. Я всего лишь хотел призвать
присутствующих к консолидации - не более того.
- Но методы!
- Я использую все, имеющиеся в моем распоряжении. Вы ведь
тоже сторонник
...Закладка в соц.сетях
