Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...м, чтобы этот вопрос. Место
должно быть совершенно уединенным. Если бы у нас был
собственный полигон, тогда все было бы просто, но здесь, в
Лондоне, разве что скроешь.
- Тогда надо увезти машину в деревню.
- У меня как раз есть на этот счет предложение, - сказал
Браун. У моего брата в Суссексе, на мысе Бичи-Хэд есть
небольшая усадьба. Там, насколько я помню, имеется большой
высокий сарай рядом с домом. Биль сейчас в Шотландии, но
ключ всегда в моем распоряжении. Почему бы нам не захватить
завтра двигатель и не испытать его там?
- Ничего лучшего и придумать нельзя.
- В час дня в Итборн отходит поезд.
- Хорошо, я буду на станции.
- Захвати с собой двигатель и все необходимое для
испытания, а я прихвачу лопасти, сказал механик, поднимаясь.
- Завтрашний день покажет, останемся ли мы прозябать в
безвестности или же в наших руках будет крупное состояние.
В общем, в час на станции Виктория.
Проговорив это, механик Браун стал поспешно спускаться
по лестнице и через минуту был поглощен неприятно холодным и
липким людским потоком, текущим в обе стороны по Стрэнду.
x x x
Утро оказалось чистым и по-весеннему ярким, солнечным.
Над Лондоном раскинулось Светло-голубое небо с лениво
тянущимися по нему одинокими призрачно-белыми облаками.
В одиннадцать часов можно было видеть, как Браун зашел в
бюро патентов с ворохом рукописей, чертежей и планов под
мышкой. В двенадцать он снова появился на улице: весь
сияющий, с бумажником в руке, куда бережно уложил небольшой
листок какого-то документа с синей полосой. Пять минут
первого его кеб подкатил к станции Виктория. Снятые
кебменом сверху два больших, завернутых в брезент тюка,
похожих на два гигантских воздушных змея, были вверены
заботам кондуктора багажного вагона. На платформе крупным
нервным шагом, размахивая руками, ходил взад-вперед
Перикорд; его болезненно-желтое лицо с впалыми щеками слегка
порозовело.
- Порядок? - спросил он.
Вместо ответа Браун кивнул на свой багаж.
- Я уже уложил в багажный вагон двигатель и фланец. Эй,
кондуктор, поосторожней там, механизм очень хрупкий и
ценный. Ну, теперь мы можем с легким сердцем отправиться в
путь.
В Истборне двигатель погрузились в извозчичью карету,
а лопасти уложили наверх. Долгая и утомительная дорога наконец
привела их к дому, где хранились ключи, после чего Перикорд и
Браун покатили дальше по голым склонам меловых гор Южной
Англии. Усадьба, куда они направлялись, представляла собой
ничем не примечательное, выбеленное известкой здание с разбросанными
там и сям конюшнями и надворными строениями, возвышающимися
среди зеленой лощины, отлого спускавшейся с гребня меловых
гор. Дом производил унылое, безрадостное впечатление, даже
когда в нем жили, а теперь он со своими холодными печными
трубами и закрытыми наглухо ставнями выглядев вдвойне
печально и мрачно. Хозяин усадьбы высадил небольшую рощу
молодых сосен и лиственниц, ветки увяли, и верхушки деревьев
уныло поникли вниз. Место было мрачное и неприветливое.
Однако наши изобретатели не склонны были обращать
внимание на подобные пустяки. Чем пустыннее место, тем
лучше оно подходило их целям. С помощью извозчика они
перетащили свой груз по тропинке вниз и сложили его в
столовой. Солнце закатилось, когда отдаленный стук колес
возвестил, что они остались наконец то одни.
Перикорд рывком открыл ставни, и мягкий предвечерний
свет ворвался в комнату сквозь грязные, запыленные окна.
Браун вытащил из кармана длинный и острый нож и перерезал
бечевку, которой был перевязан брезент. Когда коричневая
обертка упала, то под ней обнаружились две большие
золотистого цвета металлические лопасти. Он бережно
прислонил к стене. Фланец, кулисный механизм и двигатель, в
свои черед, были распакованы. Стемнело, прежде чем они
управились с делом. Зажгли лампу, керосиновую,
двадцатнлинейную, и при ее свете два человека продолжали
затягивать гайки, ставить заклепки, производя последние
приготовления к испытанию.
- Ну, вот и готово, - сказал наконец Браун, отступая
назад и оглядывая машину.
Перикорд промолчал, но его лицо осветилось гордостью и
надеждой.
- Нам бы надо перекусить слегка, - промолвил Браун,
выкладывая провизию, которую он захватил с собой.
- А, после!
- Нет, сейчас, - сказал упрямый механик. - Я сильно
проголодался.
Он подошел к столу, застелил часть ее газетой "Монинг
стар" и приготовил обильный ужин, пока его компаньон с
тревогой в очах нетерпеливо вышагивал взад- вперед, сжимая и
разжимая кулаки.
- Ну, - сказал Браун, оборачиваясь и стряхивая крошки с
колен на пол, - кто сядет в машину?
- Я, - возбужденно проговорил Перикорд. - То, что мы
сегодня сделаем, станет наверняка достоянием истории.
- Но тут есть опасность, - заметил Браун. - Мы же не
можем стопроцентно ручаться, как двигатель поведет себя во
время испытаний.
- Пустое, - возразил Перикорд, отмахиваясь.
- Но какой смысл подвергать себя опасности?
- Так что же тогда? Кому-то из нас все равно придется
сесть в машину.
- Совсем не обязательно. Двигатель будет работать
ничуть не хуже, если к нему привязать какой-нибудь
неодушевленный предмет.
- Что же, верно, - проговорил задумчиво Перикорд.
- В сарае, как я знаю, лежат кирпичи. Вот мешок.
Набьем его кирпичами, и пусть он займет наше место.
- Отличная идея. Я не вижу возражений.
- Тогда пошли.
И два человека отвалили от стола, таща с Собой различные
узлы машины.
Месяц, холодный и ясный, светил им сквозь редкие рваные
облака, проносившиеся мимо. Вокруг стояли тишина и
спокойствие. Браун с Перикордом немного постояли,
прислушиваясь, прежде чем войти в сарай, однако ни звука не
донеслось до их ушей, если не считать неясного шепота моря и
отдаленного лая собак. Пока Браун набивал мешок кирпичами,
Перикорд раз пять прокурсировал в дом и обратно,
перетаскивая все, что им могло понадобиться для испытаний.
Когда все было готово, дверь сарая закрыли, лампу
поставили на пустой ящик, а мешок с кирпичами положили на
двое оказавшихся под рукой козел и затянули вокруг него
широкий стальной фланец. Затем, в свой черед, прикрепили к
фланцу большие лопасти, провода и металлическую коробку с
двигателем. И наконец последним к низу привязала плоский
стальной подвесной руль.
- Надо сделать так, чтобы машина летала маленькими
кругами, - сказал Перикорд, окидывая взглядом высокие голые
стены сарая.
- Подвяжи руль внизу к одному боку, - предложил Браун.
- Вот так. Готово? Тогда нажми кнопку выключателя, и пусть
ее летит.
Перикорд наклонился вперед. Его длинное
болезненно-желтое лицо подергивалось от нервного
возбуждения. Белые жилистые руки метались туда-сюда среди
проводов. Браун стоял невозмутимо, осуждающе поглядывая на
своего компаньона. Раздался трескучий грохот машины.
Огромные желтые крылья конвульсивно дернулись, сделав первый
взмах. Потом второй. За ним третий, более плавный и
энергичный, с большим размахом. Наконец четвертый поднял в
сарае ветер, при пятом мешок с кирпичами слегка оторвался от
козел, на шестом он подпрыгнул вверх и свалился бы на пол,
если бы не седьмой взмах лопастей, который подхватил его и
подбросил высоко в воздух. Медленно поднявшись, машина,
тяжело хлопая крыльями, словно какая-то большая неуклюжая
птица, полетела по кругу, наполнив сарай гулом и шумом. В
неясном желтом свете единственной лампы странно было видеть
очертания могучей машины, которая махала крыльями в
полумраке, то и дело пересекая узкую полосу света.
Некоторое время два человека стояли в молчании. Затем
Перикорд вскинул вверх свои длинные руки и закричал:
- Ура-а-а!.. Летит!.. Двигатель Брауна - Перикорда
работает!..
И он как сумасшедший закружил в восторге по сараю.
Браун поморгал глазами и принялся фальшиво насвистывать
какой-то легкий мотивчик.
- Видишь, Браун, как плавно он летит! - Кричал
изобретатель. - А руль, смотри. Как здорово действует!
Нам надо завтра же получить патент.
Лицо его компаньона потемнело и стало каменным.
- Он уже получен, - сказал он, натянуто улыбаясь.
- Получен?! - переспросил Перикорд. - Как получен?..
- повторил он сперва шепотом, а потом чуть ли не крича. -
Кто посмел запатентовать мое изобретение?
- Я это сделал сегодня утром. Так что нечего
волноваться. Тут все в порядке.
- Ты запатентовал двигатель?! Под чьим именем?
- Под собственным, - буркнул мрачно Браун. - Я считаю,
что у меня больше прав на него.
- И мое имя там не будет поминаться?!
- Нет... но...
- Подлец!.. - воскликнул Перикорд. - Ты жулик и
подлец!.. Ты украл мой труд. Ты воспользовался моим
доверием. Я получу этот патент назад или перерву тебе
глотку!..
Мрачный огонь гневно заполыхал в его глазах, а руки так
и сводило от ярости.
Браун не был трусливым, однако, он начал понемногу
отступать назад, когда другой начал надвигаться на него.
- Убери руки прочь! - кричал Браун, выхватывая из
кармана длинный острый нож, которым недавно перерезывал
бечевку. - Я ударю, если ты нападешь на меня.
- Ты мне угрожаешь?.. Мне?! - вскричал в бешенстве
Перикорд, лицо которого перекосилось от ярости и гнева. -
Ты мошенник и подлец! Отдашь или нет патент?
- Не отдам.
- Браун, добром прошу, дай его сюда!
- Не дам! Я сконструировал эту машину.
Перикорд как бешеный дико прыгнул вперед со сверкающими
глазами и сжатыми кулаками.
Его компаньон увернулся от объятий Перикорда и,
споткнувшись о пустой ящик, упал через него. Лампа
опрокинулась и погасла, сарай погрузился в темноту.
Одинокий луч луны, падая сквозь узенькую щель в крыше сарая,
вспыхивал на больших лопастях машины, когда она поднимались
и опускались при очередном взмахе.
- Браун, ты дашь сюда патент или нет? Молчание было
ответом.
- Дашь или нет?
Ни звука. Ничто но нарушало шума и гула над головой.
Дикий приступ страха и сомнения охватил душу Перикорда. Он
бесцельно шарил руками в темноте, пока ею пальцы не
наткнулись на чужую руку. Она была холодной и безжизненной.
Весь его гнев обратился в леденящий ужас, он чиркнул спичкой
и, поставив лампу на место, зажег ее.
Браун лежал, свернувшись калачиком, по другую сторону
пустого ящика. Перикорд подхватил его под мышки и
судорожным усилием поднял. И тут-то прояснилась причина
молчания Брауна. Когда он падал, то подвернул под себя
правую руку, в которой был нож, и всей тяжестью своего тела
всадил его себе глубоко в грудь. Он умер без звука.
Страшная, роковая драма разыгралась мгновенно и
бесповоротно.
Перикорд молча уселся на край ящика и, уставившись в
землю отсутствующим взглядом, затрясся, словно в ознобе, в
то время как двигатель Брауна - Перикорда, мелькая словно
тень, проносился с шумом над ним. Сколько он так сидел ~
неизвестно. Может, минуты, а может, часы. Тысячи безумных
планов проносились в его воспаленном мозгу. Конечно, он был
лишь косвенной причиной смерти. Но кто этому поверит? Он
взглянул на свою окровавленную одежду. Все против него. Уж
лучше бежать, скрыться, чем сидеть вот так и ждать, когда
тебя арестуют, полагаясь на свою невиновность. Никто в
Лондоне не знает, куда они уехали. Если бы ему удалось
каким-то образом избавиться от трупа, то у него впереди
оказалось бы несколько дней в запасе прежде, чем возникнут
подозрения.
Внезапно громкий треск пробудил его от дум. Летающий
мешок с кирпичами, поднимаясь с каждым витком все выше и
выше, достиг потолка и ударился о стропила крыши. При ударе
выключатель разомкнулся, и машина грузно свалилась на пол.
Перикорд отстегнул фланец. Двигатель оказался цел и
невредим. Внезапно безумная мысль сверкнула в голове
ошалевшего изобретателя, пока он глядел на свое детище.
Машина эта стала ему ненавистна. Он может избавиться от
нее, а заодно и от трупа так, что собьет с толку любых
сыщиков.
Он рывком распахнул дверь сарая и вытащил своего
умершего компаньона на лунный свет. Он положил мертвое тело
на небольшой бугор, который оказался возле сарая, затем
вытащил из помещения двигатель, фланец и крылья. Дрожащими
руками, весь обмирая от тягостного страха, он прикрепил
широкий фланец вокруг пояса Брауна. Затем затянул болты в
гнездах крыльев. Подвесил коробку двигателя, подключил
провода и нажал на кнопку. Минуты две или три огромные
распростертые крылья, поблескивая золотом, хлопали и
содрогались, пытаясь приподнять машину. Потом машина начала
двигаться небольшими скачками вниз по склоку бугра,
постепенно набирая кинетическую энергию, пока наконец не
взмыла в воздух и начала грузно подниматься вверх, при свете
луны. Руль Перикорд не прикрепил, а просто направил машину
на юг, в сторону моря. Роковой, причинивший столько горя
двигатель постепенно набирал высоту, увеличивая скорость,
пока не пересек гряду меловых утесов и не понесся
стремительно над безгласным морем. Изобретатель следил за
ним, поворачивая бледное искаженное состраданием лицо до тех
пор, пока то, что казалось огромной черной птицей, не
скрылось, окутанное полупрозрачной пеленой, стлавшейся над
водами.
x x x
В государственной психиатрической больнице штата
Нью-Йорк содержится человек с безумным взглядом черных глаз,
ни имя, ни место рождения которого никому не известны.
Разум его помутился от какого-то внезапного сильного
потрясения, говорят врачи, хотя какова природа и чем оно
было вызвано, им не удалось выяснить. Мозг - вещь очень
нежная и хрупкая, говорят они, его легко вывести из строя, и
указывают в доказательство своей аксиомы на сложнейшие
хитроумные электрические двигатели и замечательные
авиационные аппараты, которые их пациент любит
конструировать в часы просветления.
Артур Конан-Дойл.
Хирург с Гастеровских болот
Перевод В. Штенгеля
Глава I. ПОЯВЛЕНИЕ НЕИЗВЕСТНОЙ. ЖЕНЩИНЫ В КИРКБИ-МАЛЬХАУЗЕ
Городок Киркби-Мальхауз угрюм и открыт всем ветрам.
Болота, окружающие его, сумрачны и неприветливы. Он состоит
из одной-единственной улицы; серые каменные домики, крытые
шифером, разбросаны по склонам длинных торфяных холмов,
заросших дроком. Вдали видны очертания гористой местности -
йоркшира; округленные вершины холмов как бы играют в прятки
друг с другом. Вблизи пейзаж имеет желтоватый оттенок, но
по мере удаления этот оттенок переходит в оливковый цвет, за
исключением разве только тех мест, где скалы нарушают
однообразие этой бесплодной равнины. С небольшого холма,
расположенного за церковью, можно разглядеть на западе
золотые и серебряные полосы: там пески Моркэмба омываются
водами Ирландского моря.
И вот летом 1885 года судьба занесла меня, Джемса
Эппертона, в это заброшенное, уединенное местечко. Здесь не
было ничего, что могло бы заинтересовать меня, но я нашел в
этих краях то, о чем давно мечтал: уединение. Мне надоела
никчемная житейская суета, бесплодная борьба. С самых юных
лет я был во власти бурных событий, удивительных испытаний.
К тридцати девяти годам я побывал повсюду. Не было, кажется
таких стран, которые бы я не посетил; вряд ли существовали
радости или беды, которые я не испытал бы. Я был в числе
немногочисленных европейцев, впервые проникших на далекие
берега озера Танганьика, дважды побывал в непроходимых
безлюдных джунглях, граничащих с великим плоскогорьем
Рорайма. Мне приходилось сражаться под разными знаменами, я
был в армии Джексона в долине Шенандоа, был в войсках Шанзи
на Луаре, и может показаться странным, что после такой
бурной жизни я мог удовлетвориться бесцветным прозябанием в
Западном Райдинге. Но существуют обстоятельства, при
которых мозг человека бывает в таком состоянии экстаза, по
сравнению с которым все опасности, все приключения кажутся
обыденными и банальными.
Многие годы я посвятил изучению философий Египта, Индии,
Древней Греции, средневековья. И сейчас наконец-то и?
огромного хаоса этих учений передо мной стали смутно
вырисовываться величественные истины. Я, кажется, был
близок к тому, чтобы понять значение символов, которые люди
высоких знаний применяли в своих трудах, желая скрыть
драгоценные истины от злых и грубых людей. Гностики и
неоплатоники, халдеи, розенкрейцеры, мистики Индии - все их
учения были мне знакомы, я понимал значение и роль каждого
из них. Для меня терминология Парацельса, загадки
алхимиков, видения Сведенборга имели глубокий смысл и
Закладка в соц.сетях
