Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...е последствия. Однако я принимаю ваше объяснение,
что вы сделали это исключительно в целях демонстрации. А теперь я намерен
задать вам несколько конкретных вопросов по поводу свойств этой
удивительной энергии, об открытии которой вы заявили.
- Я готов ответить на любой из ваших вопросов, кроме того, какова
природа и источник данной энергии. Это моя тайна.
- Так вы действительно утверждаете, что никому в мире, кроме вас, она
не известна?
- Ни у кого нет о ней ни малейшего понятия.
- А у вас не было помощников?
- Нет, сэр. Я работаю один.
- Вот как! Невероятно интересно. Вы рассеяли мои сомнения
относительно факта существования этой энергии, но я еще не постиг, в чем,
собственно, ее практическое значение.
- Как я уже объяснял, это только модель. Но, разумеется, очень легко
построить установку большего размаха. Как вы понимаете, в данном случае
дезинтегратор действовал лишь по вертикали. Определенные токи над объектом
и определенные под ним создают некоторые вибрации, которые либо
дезинтегрируют, либо восстанавливают материальные объекты. Но процесс
может идти и по горизонтали. В этом случае эффект действия его был бы
аналогичен, но он покрыл бы земное пространство пропорционально силе
своего тока.
- Приведите пример.
- Предположим, что один полюс находится на одном катере, а другой -
на другом. Тогда военный корабль, попавший в поле между ними,
просто-напросто исчезнет, распавшись на молекулы. Точно та же участь
постигнет и любое войсковое соединение.
- И вы уже продали этот секрет с монопольным правом собственности
одной из европейских держав?
- Да, сэр, продал. И как только они заплатят мне деньги, они получат
в свое распоряжение такую силу, которой ни одна нация до сего времени не
обладала. Даже сейчас вы не в состоянии представить всех возможностей
моего изобретения, если оно попадет в умелые руки, то есть в руки, не
боящиеся пользоваться оружием, которое они держат. Эти возможности
неизмеримы и беспредельны, - злорадная улыбка пробежала по дьявольскому
лицу этого человека. - Представьте себе какой-нибудь квартал, например, в
Лондоне, где установлены подобные машины. Вообразите эффект такого потока
энергии в пределах, легко определяемых по воле оператора. Что ж, - он
разразился отвратительным хохотом, - я уже вижу целую долину Темзы начисто
выметенной. И ни единого мужчины, ребенка или женщины не осталось бы ото
всех кишащих здесь миллионов человеческих существ!
Ужас объял меня при этих словах, но еще более ужаснуло меня
воодушевление, с которым они были сказаны. Однако на моего спутника они,
по-видимому, оказали совсем иное действие. К моему изумлению, Челленджер
расплылся в добродушной улыбке и дружески протянул изобретателю руку.
- Итак, мистер Немор, следует вас поздравить, - заявил он. - Нет
сомнения, что вы завладели замечательной собственностью: могучей силой
природы и обуздали ее, и теперь человек может использовать ее в своих
целях. Весьма, конечно, прискорбно, что применение это неизбежно должно
быть разрушительным, но наука не знает различий подобного рода, а лишь
следует знанию, куда бы оно ни вело. Помимо принципа, лежащего в основе
действия машины, у вас, я полагаю, нет возражений относительно того, чтобы
я ознакомился с ее конструкцией?
- Ни в коей мере. Машина всего лишь тело. А вот душой ее, оживляющим
ее принципом вы, профессор, разглядывая это тело, завладеть никак не
сможете.
- Безусловно. Но даже и ее механизм представляется творением великого
мастера, большого, я бы позволил себе заметить, знатока своего дела. -
Некоторое время Челленджер расхаживал вокруг машины, трогал и щупал руками
отдельные ее части. После чего он вновь поместил свое громоздкое туловище
на стул с электроизоляцией.
- Не угодно ли вам совершить еще одну экскурсию в пространство? -
удивился изобретатель.
- Позже, пожалуй, позже. Между прочим, тут у вас, - вы, наверное,
знаете об этом, - имеется небольшая утечка электричества. Я, сидя здесь,
отчетливо ощущаю, как через меня проходит слабый ток.
- Не может этого быть. Стул тщательно изолирован.
- Но уверяю вас, я чувствую контакт с электричеством, - Челленджер
спустился с насеста наземь.
Изобретатель поспешил занять его место.
- Я ничего не чувствую, - заявил он.
- А разве нет дрожи внизу позвоночника?
- Нет, сэр, я ничего не чувствую.
Тут последовал резкий щелчок, и Немор исчез. В изумлении я воззрился
на Челленджера:
- Силы небесные! Вы трогали машину, профессор!
Он милостиво улыбнулся мне с видом легкого недоумения.
- Вот так так! Вероятно, я нечаянно дотронулся до ручки управления, -
сказал он. - Да, вот именно так и происходят несчастные случаи, а все
из-за того, что эта модель слишком грубо сделана. Такой рычаг следовало бы
снабдить предохранителем.
- Он стоит на цифре три. Эта отметка указывает на дезинтеграцию.
- Да, я это видел, когда опыт проводили над вами.
- Но я был так взволнован, когда он вернул вас назад, что даже не
посмотрел, на какой отметке стоит возвращение. А вы заметили?
- Я бы мог заметить, мой юный друг, но я не обременяю свой ум мелкими
деталями. Здесь много делений, и мы не знаем их назначения. Мы можем
только ухудшить дело, если станем экспериментировать с неведомым.
Наверное, лучше оставить все, как есть.
- И вы намерены...
- Безусловно. Так оно лучше. Небезынтересная личность мистера Теодора
Немора растворилась в пространстве, его машина теперь бесполезна, а некое
иностранное правительство осталось без знания, посредством коего оно могло
бы причинить много вреда. Мы с вами неплохо поработали нынешним утром, мой
юный друг. Ваша газетенка, несомненно, напечатает теперь занимательный
репортаж о необъяснимом и таинственном исчезновении одного латвийского
изобретателя как раз во время визита ее собственного специального
корреспондента к нему на квартиру. Не скрою, я получил истинное
удовольствие от проделанного эксперимента. Такие светлые минуты приходят,
чтобы озарить скучную рутину повседневной деятельности необычным светом.
Но в жизни, мой юный друг, есть не только удовольствия, но также и
обязанности. И сейчас я возвращаюсь к своему итальянцу Мазотти и его
нелепым взглядам на развитие личинок тропического термита.
Я оглянулся. Мне почудилось, что легкий маслянистый туман все еще
окутывает стул.
- Но все-таки... - начал было я.
- Первой обязанностью законопослушного гражданина является
предотвращение убийства, - изрек профессор Челленджер. - Я так и поступил.
Довольно, Мелоун, довольно! Тема исчерпана и не стоит обсуждений. Она и
так уже слишком надолго отвлекла мои мысли от дел более важных.
Артур Конан-Дойль.
Когда земля вскрикнула
Если мне не изменяет память, мой друг Эдуард Мелоун, журналист из
Газетт, как-то упоминал о профессоре Челленджере, - кажется, ему довелось
участвовать вместе с ним в каких-то удивительных приключениях. Однако
обычно я так поглощен работой и моя фирма настолько завалена заказами, что
в голове у меня удерживаются лишь факты, не выходящие за рамки моих
профессиональных интересов. Вот и о Челленджере я имел самое смутное
представление - помнится, слышал о нем как о гениальном сумасброде, нрава
вспыльчивого и необузданного. Поэтому я был крайне удивлен, получив
однажды от него деловое письмо следующего содержания:
14-бис, Энмор-Гарденс, Кенсингтон. Сэр! Мне нобходимо
воспользоваться услугами специалиста по артезианскому бурению.
Не скрою, сам я невысокого мнения о специалистах узкого профиля
и предпочитаю людей, обладающих, подобно мне, универсальным
интеллектом, - у них более разумный и широкий взгляд на вещи,
нежели у тех, кто специализируется в какой-то отдельной области
(что, увы, часто является не более чем ремеслом) и потому
наделен весьма ограниченным кругозором. Тем не менее я намерен
вас испытать. Мне довелось просматривать список авторитетных
специалистов по артезианскому бурению, и мое внимание привлекло
ваше имя - несколько странное, чуть было не сказал .нелепое.;
наведя справки, я выяснил, что мой юный друг, м-р Эдуард Мелоун,
знаком с вами. Ввиду этого имею честь сообщить, что буду рад
побеседовать с вами, и если вы мне подойдете - а мои требования
довольно высоки, - я, вероятно, сочту возможным доверить вам
одно весьма важное дело. Большего пока сказать не могу,
поскольку дело это сугубо конфиденциальное и обсудить его можно
только в приватной беседе. В связи с этим прошу вас отменить все
другие дела и прибыть по вышеуказанному адресу в следующую
пятницу в 10.30 утра. Перед дверью имеется скребок для обуви и
коврик - миссис Челленджер крайне щепетильна в этом отношении.
Остаюсь, сэр, как всегда, Джордж Эдуард Челленджер.
Я отдал письмо своему старшему клерку, и тот от моего имени сообщил
профессору, что, мол, м-р Пэрлисс Джоунс рад принять приглашение. Это было
вполне корректное деловое письмо, и начиналось оно с обычной фразы: Ваше
письмо от (без даты) получено. Это вызвало новое послание профессора:
Сэр, - писал он, и почерк его напоминал забор из колючей
проволоки, - я вижу, вы выражаете неудовольствие в связи с тем,
что мое письмо не датировано. Позвольте обратить ваше внимание
на тот факт, что в качестве некоторой компенсации за чудовищные
налоги наше правительство имеет обыкновение ставить маленькую
круглую печать, или штамп, на внешней стороне конверта, где и
указана дата отправления. Если этот штамп отсутствует или же
неразборчив, то вам следует адресовать свой упрек
соответствующей почтовой конторе. А вас я попросил бы
сосредоточиться на вопросах, имеющих непосредственное отношение
к делу, ради которого я обратился к вам, и не заниматься
комментариями по поводу формы, в которой написаны мои письма.
Я понял, что имею дело с сумасшедшим, поэтому счел благоразумным,
прежде чем браться за это дело, навестить моего друга Мелоуна; мы знакомы
еще с тех давних пор, когда оба играли в раггер за Ричмонд. Я нашел его
все тем же весельчаком-ирландцем; его очень позабавила моя первая стычка с
Челленджером.
- Это пустяки, старина, - сказал он. - Стоит провести в его обществе
хотя бы пять минут - и покажется, что с тебя заживо содрали кожу. Уж по
части оскорблений ему нет равных!
- Так почему же все это терпят?
- Вовсе нет. Если сосчитать все судебные процессы по обвинению в
клевете, все скандалы и оскорбления действием полицейского суда...
- Оскорбления действием?!
- Да, Бог ты мой, ему ничего не стоит спустить человека с лестницы,
если тот хоть в чем-то с ним не согласен. Это примитивный пещерный человек
в пиджачной паре. Я представляю его себе с дубиной в одной руке и
кремневым топором в другой. Если некоторые рождаются не в свое столетие,
то он появился на свет не в свое тысячелетие. Ему бы жить в раннем неолите
или около того.
- И при всем при том он профессор!
- В том-то и чудо! Это самый могучий интеллект в Европе, к тому же
подкрепленный такой активностью, которая позволяет ему воплотить все
замыслы. Коллеги постоянно вставляют ему палки в колеса, поскольку люто
ненавидят его, но это все равно, что сотне траулеров пытаться удержать на
месте трансатлантический лайнер. Он просто не обращает на них внимания и
спокойно идет своим курсом.
- Ясно одно, - сказал я. - Я не желаю иметь с ним ничего общего и,
пожалуй, отменю встречу.
- Ни в коем случае. Ты будешь точен до минуты, да-да, именно до
минуты, иначе тебе здорово достанется.
- Это с какой же стати?
- Изволь, объясню. Прежде всего не принимай близко к сердцу то, что я
наговорил тебе о старике. Всякий, кому удается сойтись с ним поближе,
привязывается к нему всей душой. У старого медведя, в сущности, доброе
сердце. Помню, как он сотни миль нес на руках заболевшего оспой индейского
младенца - из глухих дебрей до самой Мадейры. Он велик во всем. И все
будет в порядке, если вы с ним сработаетесь.
- Надеюсь, что не предоставлю ему такой возможности.
- Смотри, прогадаешь. Ты слышал что-нибудь о таинственных раскопках в
районе Хенгист-Дауна на южном побережье?
- Думаю, это какие-то секретные изыскания, связанные с угледобычей.
Мелоун подмигнул:
- Можешь называть это как хочешь. Видишь ли, я пользуюсь полным
доверием старика и не могу сказать ничего определенного, покуда он сам не
разрешит. Но кое-что все же могу тебе сообщить, поскольку это было в
газетах. Некто Беттертон, разбогатевший на каучуке, несколько лет назад
оставил все свое состояние Челленджеру с условием, что эти средства будут
использованы в интересах науки. Оказалось, что это колоссальная сумма -
несколько миллионов. Тогда Челленджер приобрел земельный участок в районе
Хенгист-Дауна в Суссексе. Это была бросовая земля на северной оконечности
мелового края, значительную часть которой он обнес колючей проволокой.
Посередине участка была глубокая лощина. Здесь он и начал раскопки.
Заявил, - тут Мелоун снова подмигнул, - что в Англии есть нефть и он
намерен это доказать.
Построил небольшой комфортабельный поселок, заселил рабочими, положив
им хорошее жалованье, и те поклялись держать язык за зубами. Как и весь
участок, лощина тоже обнесена колючей проволокой и охраняется сторожевыми
собаками. Из-за этих зверюг несколько репортеров чуть было не лишились
жизни, не говоря уж о штанах. Дело это, небывалое по размаху, ведет фирма
сэра Томаса Мордена, но и ее сотрудники поклялись молчать. А сейчас,
видно, наступило время, когда потребовалась помощь специалиста по
артезианскому бурению. Надеюсь, теперь-то ты не откажешься от этого
предложения? Не глупи, дело сулит массу новых впечатлений, а вдобавок и
чек на кругленькую сумму, не говоря уж о перспективе поработать бок о бок
с самым удивительным человеком из тех, кого ты когда-либо встречал или
сможешь повстречать в будущем.
Доводы Мелоуна подействовали, и в пятницу утром я отправился в
Энмор-Гарденс. Я так боялся опоздать, что оказался у двери на двадцать
минут раньше назначенного. Я томился в ожидании у дома, и вдруг взгляд мой
упал на роллс-ройс, который показался мне знакомым - у него была
характерная серебристая стрелка на дверце. Ну конечно же, это автомобиль
Джека Девоншира, младшего компаньона знаменитой фирмы Мордена. Я знал его
как учтивейшего из смертных, и поэтому был весьма шокирован, когда он,
внезапно появившись в дверях, воздел руки к небесам и с чувством
воскликнул:
- О, будь он проклят! Черт бы его побрал!
- Что случилось, Джек? Вы, кажется, чем-то огорчены?
- Привет, Пэрлисс! Вы что, тоже ввязались в это дело?
- Пока нет, но у меня, похоже, есть шанс.
- Ну, тогда вам не позавидуешь!
- Да что с вами такое случилось? Вы, кажется, на грани срыва.
- Пожалуй, что так. Судите сами: выходит дворецкий: Профессор просил
меня сообщить вам, сэр, что он в настоящее время крайне занят - кушает
яйцо, - но если вы посетите его в более удобное время, весьма вероятно,
что он примет вас. Так он и велел мне передать. Могу добавить, что я
приходил получить сорок две тысячи фунтов, которые он нам задолжал.
Я присвистнул:
- Вы не можете получить с него долг?!
- О нет, платить он не отказывается. Надо отдать должное этой старой
горилле: он не скряга. Но платит, когда хочет и как хочет, ему никто не
указ. Ну что ж, теперь вы попытайте счастья, посмотрим, как он вам
понравится. - С этими словами Джек вскочил в свой лимузин и был таков.
Время от времени поглядывая на часы, я ждал, когда наступит час
испытания. Должен сказать, что я не робкого десятка и в своем
Белсайз-Боксинг-клубе. устойчиво держу второе место в среднем весе, но
никогда я так не волновался перед деловым визитом. Физической расправы я
не боялся: даже если этот безумец войдет в раж и набросится на меня, я,
конечно же, смогу за себя постоять; скорее, это было сложное чувство, в
котором страх перед публичным скандалом перемешивался с опасением потерять
выгодный контракт. Однако не так страшен черт, как его малюют. Я захлопнул
часы и направился к двери.
Мне открыл пожилой дворецкий с каменным лицом, выражение которого
(или, вернее, отсутствие такового) явственно говорило, что его обладатель
привык к любым потрясениям и ничто на свете уже не может его удивить.
- Вам назначено, сэр?
- Конечно.
Он заглянул в список, который держал в руке.
- Ваше имя, сэр?. Все точно, мистер Пэрлисс Джоунс. Десять тридцать.
Все в порядке. Мы должны соблюдать осторожность, мистер Джоунс, поскольку
нас одолевают журналисты. Профессор, как вы, возможно, осведомлены,
недолюбливает прессу. Пожалуйте сюда, сэр. Профессор Челленджер сейчас
примет вас.
В следующее мгновение я уже был в обществе профессора. Мой друг Тэд
Мелоун в своем рассказе Затерянный мир. обрисовал этого человека гораздо
лучше, чем это мог бы сделать я, и потому не стану затруднять себя
описанием. Единственное, что бросилось мне в глаза, - это исполинских
размеров туша за письменным столом красного дерева, длинная черная борода
лопатой и два громадных серых глаза, вызывающе глядящих из-под
полуприкрытых век. Огромная голова была откинута назад, борода выдвинута
вперед, и всем своим видом, выражавшим высокомерное нетерпение, он словно
говорил: Ну, какого черта тебе здесь надо?. Я положил на стол свою
карточку.
- Ага, - сказал он, взяв карточку так, будто она скверно пахла. - Ну
да, конечно. Вы и есть так называемый эксперт, мистер Джоунс. Мистер
Пэрлисс Джоунс. Скажите спасибо вашему крестному отцу, мистер Джоунс,
поскольку именно это нелепое имя1 и привлекло поначалу мое внимание.
- Профессор Челленджер, я пришел сюда для деловой беседы, а не для
того, чтобы обсуждать с вами мое имя, - сказал я с достоинством.
- Вы, милый мой, похоже, очень обидчивы. У вас нервы не в порядке. С
вами надо быть начеку, мистер Джоунс. Прошу вас, садитесь и успокойтесь. Я
читал вашу брошюрку о мелиорации Синайского полуострова. Вы ее сами
написали?
- Конечно, сэр. Кажется, на обложке проставлено мое имя.
- Вот именно! Вот именно! Но это не всегда одно и то же, не так ли?
Тем не менее я готов принять на веру ваше утверждение. Книга эта не лишена
определенных достоинств. За скучным тяжеловесным слогом обнаруживаются
неожиданные проблески мысли. Тут и там мелькают крупицы здравого смысла.
Вы женаты?
- Нет, сэр. Не женат.
- Ну, в таком случае есть надежда, что вы сумеете хранить тайну.
- Если уж я дам слово, то непременно его сдержу.
- Ну, хорошо. Мой юный друг Мелоун, - он говорил так, словно Тэду
было не больше десяти лет от роду, - хорошо отзывается о вас. Он считает,
что вам можно доверять. Это очень важно, поскольку я в настоящее время
провожу один из величайших экспериментов, - можно даже сказать, величайший
эксперимент, - в мировой истории. И предлагаю вам участвовать в нем.
- Почту за честь.
- Это действительно большая честь. Признаюсь, я не привлек бы никого
к этому делу, если бы гигантский размах предприятия не требовал
специалистов высочайшего класса. Теперь, мистер Джоунс, заручившись вашим
словом, перехожу к существу вопроса. Так вот, я считаю, что Земля, на
которой мы живем, сама является живым организмом со своим кровообращением,
органами дыхания, а также нервной системой.
Передо мной, несомненно, сидел сумасшедший.
- Ваш мозг, насколько я могу судить, - продолжал он, - не в состоянии
воспринять мою идею. Но постепенно он свыкнется с ней. Вспомните хотя бы,
насколько болотистая местность, поросшая вереском, напоминает волосяной
покров гигантского животного. И такие параллели можно провести везде и во
всем. Подумайте о периодических подъемах и опусканиях суши, которые можно
сравнить с медленным дыханием животного. Наконец, обратите внимание на
бесконечное ерзание и почесывание, которые наш лилипутский разум
воспринимает как землетрясения и бури.
- А как насчет вулканов?
- Да-да-да. Они соответствуют тепловым точкам нашего тела.
Мысли путались у меня в голове - я судорожно пытался найти аргументы
против этих чудовищных фантазий.
- А температура?! - закричал я. - Ведь неопровержимо доказано, что
она стремительно повышается по мере продвижения в глубь Земли, а центр
Земли - это расплавленная субстанция!
Он отмел мои доводы:
- Возможно, вы знаете, сэр - ведь среднее образование теперь доступно
каждому, - что Земля несколько сплющена у полюсов. Это означает, что полюс
ближе к центру, чем любая другая точка земной поверхности, и таким образом
в гораздо большей степени подвержен воздействию тепла, о котором вы
говорите. Если следовать вашей логике, то на полюсах должен быть
тропический климат!
- Эта идея совершенно нова для меня.
- Еще бы. Выдвигать новые идеи, которые поначалу удивляют простых
смертных, - это привилегия оригинально мыслящей личности. А теперь, сэр,
взгляните: что это такое? - он поднял со стола небольшой предмет.
- Полагаю, морской еж.
- Именно! - воскликнул он с несколько преувеличенным восторгом, как
если бы услышал разумные слова из уст ребенка. - Это морской еж,
обыкновенный Echinus. Природа воспроизводит себя в разных видах, размер
здесь не так важен. Этот еж - модель, прототип Земли. Вы видите, у него не
идеально круглая форма, он слегка приплюснут у полюсов. Давайте представим
себе Землю в виде огромного морского ежа. Что вы на это скажете?
Я мог бы сказать, что все это чушь, но постеснялся и стал подбирать
довод, опровергающий его конкретные положения.
- Живое существо нуждается в пище, - сказал я, - а чем питается
гигантский организм Земли?
- Замечательный вопрос! Замечательный! - заявил профессор с изрядной
долей снисходительности. - Вы быстро схватываете очевидное, но более
сложные вещи доходят до вас с трудом. Чем питается земной организм?
Обратимся к нашему маленькому другу - ежу. Вода, в которой он обитает,
проходит через поры его крохотного тельца и обеспечивает питание.
- Так вы полагаете, что вода...
- Нет, сэр, не вода. Эфир. Земля пасется на орбитальных полях в
космическом пространстве, и по мере ее вращения эфир проникает внутрь ее
организма, обеспечивая тем самым его жизнедеятельность. Целая стайка
других планет-ежей делает то же самое: Венера, Марс и остальные, - и у
каждой свое пастбище.
Этот человек был совершенно безумен, но спорить с ним не следовало.
Он принял мое молчание как знак согласия и улыбнулся с самым добродушным
видом.
- Похоже, мы делаем успехи, - заметил он. - Впереди уже виден свет.
Поначалу он, конечно, несколько ослепляет, но скоро мы к нему привыкнем.
Прошу вас уделить мне еще несколько минут, и мы покончим с этим существом
у меня в руке. Допустим, что по твердой оболочке его тела ползают некие
крохотные насекомые. Как вы думаете, будет ли еж знать об их
существовании?
- Думаю, что нет.
- Теперь вам, надеюсь, ясно, что Земля не имеет ни малейшего
представления о том, как человечество эксплуатирует ее. Она не подозревает
ни о развитии растительного мира, ни об эволюции живых существ, которые
расплодились на ней за время ее путешествий вокруг солнца, словно ракушки
на днище старого корабля. Таково нынешнее положение вещей, которое я и
предлагаю изменить.
Я остолбенел.
- Как это изменить?!
- Я хочу, чтобы Земля узнала, что существует по меньшей мере один
человек - Джордж Эдуард Челленджер, - который просит внимания, - нет,
который требует к себе внимания. Для нее это наверняка будет первый опыт
такого рода.
- А как, интересно, вам это удастся?
- Ага, вот тут-то мы и подошли к самому главному. Давайте вновь
обратимся к интересному маленькому созданию, которое я держу в руке. Под
этой защитной коркой все сплошь нервы и чувствительные центры. Вполне
очевидно, что если паразитирующее на нем существо пожелает привлечь к себе
внимание, то ему достаточно будет проделать отверстие в этом панцире и
таким образом возбудить сенсорный аппарат.
- Безусловно.
- Возьмем другой пример: допустим, блоха или комар ползает по нашему
телу, но мы не замечаем этого до тех пор, пока насекомое не вонзит свой
хоботок в кожу, которая и есть наша защитная оболочка. Это, кстати, служит
нам неприятным напоминанием о том, что мы не одни. Теперь, надеюсь, вам
ясна моя мысль. Опять во тьме забрезжил свет.
- О Боже! Так вы предлагаете вонзить жало в земную кору?
С удовлетворенным видом он закрыл глаза.
- Перед вами, - сказал он, - первый человек, который пробуравит эту
огрубевшую шкуру. Можно даже сказать об этом, как о свершившемся факте:
который пробуравил ее.
- Вы... сделали это?
- При весьма эффективном содействии Мордена и Ко; думаю, можно
сказать: да, я сделал это. Несколько лет неустанной работы, которая, не
прекращаясь ни днем, ни ночью, велась при помощи всевозможных буров,
сверл, землечерпалок и взрывов и в конце концов привела нас к цели.
- Вы хотите сказать, что пробили кору?
- Если ваше замечание означает удивление, то это еще ничего. Но если
оно означает недоверие...
- Что вы! Избави Бог, сэр!
- Вам придется принять мои слова на веру. Мы пробили кору. Если быть
точным, то ее толщина составила четырнадцать тысяч четыреста сорок два
ярда, или, грубо говоря, восемь миль. Возможно, вам бу
...Закладка в соц.сетях
