Жанр: Научная фантастика
Шторм времени
...ет заключаться это противоречие, результатов не
дали.
- Дай мне взглянуть на чем ты остановился, - сказал я.
Он включил танк. Снова я смотрел в сероватую голубизну, пронизанную крошечными
мелькающими светлячками. На мгновение в душу мне закрался легкий страх, что за время,
пока я находился у Полы, я навсегда утратил то, что раньше наделяло меня способностью
видеть в танке картины будущего. Но потом мало-помалу крошечные огоньки начали
сближаться и образовывать скопления.
Картина приобрела очертания. Это была странная и незнакомая картина, чего,
впрочем, следовало ожидать. Но когда я попытался продвинуться на шаг вперед и
изменить восприятие - от огоньков в танке на реальную вселенную, - как я делал раньше,
у меня ничего не получилось. Страх снова вернулся и на сей раз был сильнее.
- Мне понятно, что у тебя здесь, - сообщил я Порнярску. - Но похоже, для меня все это
ничего не значит. Даже и не знаю, в чем дело.
- Возможно, ты просто устал, - сказал Порнярск. - Или ты не пользовался танком так
долго, что отвык от него.
- Может быть.
Я сдался и оторвал взгляд от картины в танке. Неожиданно я почувствовал, что
смертельно устал. Устал до мозга костей.
- В одном ты прав, - сказал я Порнярску. - Мне нужно поспать.
Я вернулся в комнату, одну из нескольких, которые делил с Мэри и Эллен.
Естественно, что их не было в разгар рабочего дня. Я же почувствовал одиночество и
какое-то детское желание, чтобы кто-нибудь посидел со мной, пока я не усну, но отогнал
это чувство. Я разделся, лег в постель, накрылся одеялом и уставился в белый потолок, по
которому бежали тени от облаков.
Я проснулся от того, что кто-то тряс меня. С секунду мне казалось, что я все еще на
самолете будущего и меня будят Док со Стариком. Потом я понял, что и за окном и в
комнате темно, а надо мной склонилась женщина.
- Марк... - Это была Эллен. - Мне страшно жаль тебя будить, но вся община тебя ждет.
Выйди ненадолго, а потом возвращайся спать.
- Сейчас иду.
Я сел, чувствуя, как одеревянело тело; это заметила и Эллен, которая начала
массировать мне шею и затылок. Я с благодарностью прижался лбом к ее мягкому
животу, чувствуя, как постепенно снова оживаю под теплым давлением ее пальцев,
разминающих напряженные мышцы от плеч и до ушей. К Эллен всегда было приятно
прикасаться, и от нее восхитительно пахло.., мне захотелось остаться в таком положении
весь остаток жизни.
- Вот теперь ты проснулся, - сказала она минут через пять. - Одевайся.
Она была права: я пришел в себя и стал одеваться. Я стоял на одной ноге, натягивая
брюки, когда мне пришло в голову, что я испытывал то же чувство, что испытывают
собаки и другие животные, когда их ласкают и гладят люди. И не только физическое
ощущение, но и связанные с ним чувства привязанности и заботы. На секунду я
почувствовал то же, что могут чувствовать животные, - ив этот момент слияние со
вселенной почти вернулось ко мне. Но секунда прошла, и ощущение исчезло.
Я последовал за Эллен, которая уже выходила в дверь. Я прошел по коридору, вышел
наружу и окунулся в объятия теплого раннего вечера. На посадочной площадке была
выкопана яма для барбекю, и я почувствовал запах жарящегося мяса. Поблизости было
разведено еще несколько больших костров, выбрасывающих в небо снопы искр так
высоко, что они, казалось, смешивались со звездами прямо у нас над головами, а все
открытое пространство вокруг было заполнено движущимися силуэтами и гулом голосов.
Эта картина почему-то напомнила мне один небольшой мексиканский городок, через
который я, будучи в отпуске, проезжал во время вечерней фиесты. Я не помнил имени
святого, в честь которого был устроен праздник, но тогда тоже стоял вечер, и в небе над
городком взрывались фейерверки, искры которых дождем сыпались на темные улицы. По
всему городку горели огни и слышались голоса, люди входили в дома и выходили обратно
на узкие улицы. Все это делало зрелище каким-то невероятно богатым. Тогда я еще
удивился, что создавало это ощущение богатства, но конечно же я это знал.
Подсознательно я начал читать картины окружающего меня празднества так же, как их
читали те, кто жил в этом районе. Ощущение богатства исходило от них, и теперь со мной
происходило то же самое: я впитывал волшебство и тепло момента от остальных членов
общины, собравшихся здесь, чтобы отпраздновать то, что Док, я и даже Старик целыми и
невредимыми вернулись назад.
Я смешался с толпой: лица и тела крутились вокруг, кто-то сунул в руки стакан со
спиртным. Меня толкали и пихали, о чем-то спрашивали, хлопали по спине и целовали до
тех пор, пока у меня голова не пошла кругом. К головокружению добавилась усталость,
которую не смогли снять несколько часов сна, поэтому я плохо помню большую часть
того, что происходило тем вечером. Все слилось в одну долгую счастливую пелену,
которая закончилась несколько часов спустя, когда я наконец протолкался обратно к себе
в комнату и снова рухнул на кровать.
Эллен уже была там, и я прижался к ней.
- А где Мэри? - через некоторое время спросил я.
- Она на улице, - ответила Эллен. - А теперь спи.
Я уснул.
Проснулся я только на следующий день вечером. Несмотря на этот долгий
"изнурительный" сон, я только через три дня по-настоящему пришел в себя морально и
физически. Праздничная ночь, проведенная в толпе, в какой-то мере излечила меня, и
теперь я чувствовал себя гораздо спокойнее и здоровее. На третий день я вернулся в
лабораторию Порнярска и снова попробовал рассматривать картины в танке.
Первая попытка, как и в тот раз сразу после своего возвращения, не принесла
результата. И все же неудача не оставила у меня такого чувства беспомощности, как в
прошлый раз, поэтому, немного отдохнув, я попробовал снова. И в этот раз у меня тоже
ничего не получилось, хотя и создалось впечатление, что на сей раз я был ближе к
действительному восприятию вселенной. Поэтому я продолжал совершать попытку за
попыткой, чувствуя, что с каждым разом я все ближе и ближе к цели. Действительно,
через две недели я наконец прорвался.
Не знаю, что за преграда не давала мне прорваться, но рухнула она сразу. Без какоголибо
предупреждения я неожиданно оказался во вселенной, полной галактик и звезд, - и
то, что я увидел, так сильно подействовало на меня, что я был вышвырнут обратно, в
реальность лаборатории и самого себя, вглядывающегося в танк.
- Черт возьми! - воскликнул я. - Что-то не так!
- Не так? - переспросил Порнярск. - А что именно? Я повернулся к аватаре.
- Сам не знаю, - сказал я. - То есть я хочу сказать, что знаю, но это ничего не значит!
Как ты не понимаешь? Эта твоя установка самоотключилась потому, что начала выдавать
противоречия в картинах, которые она создавала на основе картин, которые выдала
раньше. По логике вещей, никаких противоречий быть не может, но они есть!
- Я не совсем понимаю, - сказал Порнярск.
- Этот танк продолжал предшествующие картины, которые были правильными, и в
конце концов получил не правильную.
- Ты хочешь сказать, что установка сломалась? Не представляю, как это могло
произойти, - сказал Порнярск.
- Да нет же! В том-то все и дело. Установка не сломалась - с ней все в порядке! Что-то
не в порядке с реальностью. Один из факторов, которые принимает в расчет установка,
это человеческий - извини, я имею в виду все разумные существа - фактор, и фактор этот,
будучи логически развит, вступает в противоречие с чисто физической эволюцией других
учитываемых факторов. Неужели ты не понимаешь, что это означает?
- Нет, не понимаю, - сказал Порнярск.
- Это означает, что где-то в будущем, во времени, которое мы сейчас ищем, разумная
жизнь что-то делает со штормом времени. Делает что-то по крайней мере достаточно
эффективное, чтобы произвести противоречия с тем, что случилось бы, если бы шторму
времени просто предоставили развиваться своим чередом. Мы их нашли, Порнярск! Мы
нашли время, когда стало возможным что-то сделать со штормом времени.
Аватара стоял совершенно неподвижно и смотрел на меня. Он был столь неподвижен,
и его молчание длилось так долго, что меня посетила оскорбительная мысль, что он
вообще меня не слышал.
- Понимаю, - сказал он как раз в тот момент, когда я уже открыл было рот, чтобы
повторить ему то, что только что сказал. - В таком случае наши поиски закончены.
- Вот именно. Все, что нам теперь остается сделать, это понять, как монаде
переместить ближайшие мелкие факторы так, чтобы по крайней мере эта лаборатория
передвинулась в то будущее время.
- Это возможно?
На самом деле я никогда не переставал сомневаться, что такое возможно, и его вопрос
вернул меня в чувства, лишив ощущения радости.
- Разумеется, - ответил я. - Иначе и быть не может. Мы находимся на самом нижнем
конце цепи изменений шторма. Силы, действующие на этот район, относительно
невелики.,.
Я ненадолго задумался, потом продолжил:
- Нам следует все проверить. Следует заняться этим в первую очередь, прежде чем я
расскажу остальным о том, что мы выяснили, и они начнут надеяться на счастливый
исход.
Мы занимались проверкой несколько дней спустя. Как-то утром в лабораторию вошел
Док.
- Я только что летал на восток. - Он научился свободно пользоваться самолетом и
ежедневно патрулировал границы общины. - Засек около ста пятидесяти солдат Полы:
половина идет пешком, а другая - на лошадях. Они примерно в ста двадцати милях
отсюда. У них нет автотранспорта, а оружие только стрелковое. Они не в форме ее армии,
но других войск тут просто быть не может. На этом континенте никому не собрать
столько людей и не заставить их двигаться в такой формации.
- Как они смогли подобраться так близко? - спросил Порнярск.
- Должно быть, шли небольшими группами, - сказал Док. - Это единственное, что
приходит мне в голову. Прошлой ночью где-то встретились, так что сегодня они первый
день вместе. В противном случае я бы давно заметил их с воздуха. При их скорости
передвижения они доберутся до нас меньше чем за неделю.
Я взглянул на Порнярска.
- Вот и конец нашим проверкам, - сказал я. - Теперь остается только одно - надеяться,
что у нас получится.
Глава 30
Я чувствовал, что в атмосфере вокруг летнего дворца что-то не так, но у меня не было
времени определить, в чем дело. Я велел остальным членам общины собирать вещи и
готовиться к бегству, а мы с Порнярском занялись выбором оптимальной контрольной
наносекунды для дня накануне подхода солдат. Нам требовалось определить время, когда
картина сил шторма в районе нашего поселения будет по возможности ближе к той, в
которую я собирался расположить их с помощью монады. Моей изначальной идеей было
иметь дело с как можно меньшей территорией - возможно, лишь с одной лабораторией и
всем, что в ней находилось. Но по мере того как развивалась ситуация, выяснилось, что не
было большой разницы между перераспределением сил, влияющих только на
лабораторию, и сил, охватывающих территорию, включающую летний дворец, часть гор и
достаточную часть равнины в пару квадратных миль, на которой располагался городок.
Это была первая хорошая новость, которую я мог припомнить за очень долгое время.
Теперь, если у них возникнет такое желание, я мог взять с собой всех. Я был связан
работой в лаборатории, поэтому отправил Дока сказать всем остальным членам общины,
что, как выясняется, им не обязательно бежать и прятаться от солдат. Те, кто предпочтут
отправиться со мной и монадой в будущее, могут просто находиться поблизости.
Я вернулся к работе, и все как будто развивалось в нужном направлении. Чем больше я
изучал ход изменения направления воздействия сил, тем более реальным выглядел
конечный положительный результат. Да и задача, стоящая передо мной, была более
простой, чем в тот первый раз, когда я уравновесил силы в окрестностях планеты.
Так оно и было, даже несмотря на то, что нам предстояло передвинуться на
неопределенное расстояние в будущее. Измерить протяженность сдвига не было никакой
возможности, но в любом случае прыжок предстоял не менее чем в несколько тысяч лет.
Причиной тому служило то, что даже прихватывая с собой местность, на которой
располагался городок, территория было все равно очень незначительной по сравнению с
районом, захватывающим Землю и ее окрестности. Мне предстояло совершить куда более
значительные темпоральные изменения и на гораздо более незначительной площади, чем
в предыдущий раз.
Таким образом, дела в лаборатории шли хорошо, но ничто никогда не идет абсолютно
гладко. Мы с Порнярском опережали график регистрации всех параметров изменения,
каким я его замыслил, но тут мне пришлось оторваться от работы, чтобы встретиться с
людьми.
Сообщение Дока касательно того, что желающие могут отправиться вместе с нами,
затронуло членов общины гораздо сильнее, чем я рассчитывал. Из-за того что был
постоянно занят проблемами шторма времени, я совершенно упустил из виду, что только
те, кто был со мной, когда я впервые уравновесил силы, имеют хоть малейшее
представление о том, с чем будет сопряжено их участие в новом проекте. Кроме того,
многие отнеслись к перемещению в будущее далеко не так спокойно, как я.
Естественно, чтобы прийти к какому-либо решению, они должны были получить
ответы на свои вопросы. Народу было очень много, поэтому собрание пришлось
проводить на взлетной площадке, которую Билл для такого случая оборудовал
громкоговорителями и несколькими микрофонами, с тем чтобы присутствующие могли и
задавать вопросы.
Я начал с объяснения механизма шторма времени так, как я его себе представлял и как
он
подействовал на жителей Земли. Порнярск стоял рядом со мной в джипе, который я
использовал в качестве ораторской трибуны. Он тоже готов был отвечать, но никто не
задал ему ни вопроса. Люди с опаской относились к Порнярску, да и не каждый до этого
дня вообще его видел.
Закончив объяснения, я предложил задавать вопросы, но вопросов не было. Поэтому я
начал говорить, что, по моему мнению, далеко в будущем люди - не просто представители
рода человеческого, но "люди" в более широком смысле, включая разумную,
цивилизованную жизнь, вроде той, которая у нас была представлена Порнярском, - в
конце концов разобрались со штормом времени и нашли способ остановить его. И
наконец, я повторил то, что, по моему мнению, они уже должны были знать: я считаю,
что мне удалось найти такое время, и я намерен отправиться туда. Желающие могут
отправиться вместе со мной.
Я вновь предложил задавать вопросы и отвечал на них больше трех часов. Вернее,
пытался отвечать, поскольку на большинство вопросов ни у меня, ни у кого-либо из
присутствующих не было ответов.
Люди в основном хотели знать, что их ждет в будущем. Я, естественно, имел об этом
представления не больше, чем они сами. Только стоя перед ними и изо всех сил стараясь
ответить на их вопросы, я начал осознавать, какая непреодолимая пропасть лежит между
теми, у кого есть определенная цель, и теми, кто просто хочет жить по возможности
лучше. Другие были озабочены возможностью по дороге встретить тигров или
разбойников, наличием колодцев по пути, жильем, которое им будет отведено по приезде,
и.., где они смогут покупать все необходимое.
Я ничем не мог им помочь. Сам того не осознавая, я совершенно не задумывался о
цене, которую готов заплатить за то, чего мне хотелось. А они - нет. Они просто не могли
думать так же, как я, а я уже не мог рассуждать, как они.
Я постарался сделать все, что в моих силах. Я рассказывал и объяснял им до тех пор,
пока не сорвал голос. Тогда они разошлись, обсуждая мои ответы, уверенные, что
услышали что-то очень важное, но явно не удовлетворенные моими объяснениями.
Мы с Порнярском вернулись в лабораторию. С людьми или без них, мне нужно было
сблизиться с силами шторма в нужный момент, и этот момент неотвратимо приближался.
- Мы закончили анализ всех возможных вариантов развития событий к середине дня,
предшествующего тому, в который должны были подойти солдаты. Док следил за
приближением врага с воздуха с высоты в пятнадцать тысяч метров. Неизвестно, заметили
они его - молочного цвета самолет на такой высоте был с земли практически не виден -
или нет, но они продолжали приближаться, не замедляя и не ускоряя скорости
продвижения. Если они представляли собой все силы, которые могла выставить против
нас Пола, то так и подмывало выйти им навстречу и померяться силами. Пара ночных
вылазок на их лагерь под руководством одного из наших людей, набравшихся военной
премудрости у Дока, плюс несколько качественных дневных засад могли бы сократить их
численность до такой степени, что это позволило бы нам достаточно успешно
обороняться. Но Пола могла на этом не угомониться, да и рисковать понапрасну жизнями
людей смысла не было.
Теперь, когда некоторые из нас собирались отправляться в будущее, а остальные
намеревались уйти в горы, мне не давала покоя мысль о том, как быть с
эксперименталами. Пола, узнав, что я ускользнул, вполне могла их всех перебить.
Однако, как оказалось, проблемы больше не существовало. Обитатели деревни после
того, как Старик заинтересовался мной, стали быстро социально деградировать.
Исключение составляли несколько особей, которые подружились с некоторыми
человеческими семьями, либо собирались отправиться вместе с ними в будущее, либо
укрыться в горах; остальные же давным-давно самостоятельно покинули деревню и
исчезли.
Этот день был назначен днем прощаний. Я вышел на посадочную площадку, чтобы ко
мне мог подойти любой желающий, и люди подходили, поодиночке и группами, чтобы
попрощаться, причем не только со мной, но и с остальными, кто решил отправиться в
будущее. Я был удивлен и в душе даже немного расстроен, увидев, сколько людей решило
рискнуть и провести остаток жизни, прячась от Полы, вместо того чтобы последовать за
мной. Но это было их собственное решение, и лучше им было уходить прямо сейчас, пока
такая возможность у них еще оставалась, чем потом жалеть о том, что они вовремя не
скрылись.
Время прощаний закончилось к обеду. Мы наконец расстались и вошли во дворец. До
того как мы рассядемся есть, я хотел успеть провести собрание с теми, кто примет вместе
со мной участие в монаде, но когда мы все собрались в столовой, среди присутствующих я
заметил новые лица. К моему удивлению, пришла Уэнди, которая никогда не проявляла
ни малейшего интереса к участию в борьбе против шторма времени, но которой, пожелай
она принять участие в монаде, я был бы рад. Кроме того, здесь был ее долговязый
приятель, которому я не был бы рад ни при каких обстоятельствах, и медлительный
здоровяк Эйб Баднер, начальник продовольственной службы и бывший шеф-повар,
который мне нравился, но которого я даже представить себе не мог в качестве материала
для монады.
- Эйб, - сказал я, усаживаясь за стол, - не обижайся, но у нас сейчас деловое совещание.
Так что ты и...
- Марк, - произнесла Мэри.
Я насторожился, и мой разум неожиданно вынырнул из моря проблем, связанных с
путешествием в будущее, и вернулся в настоящее - в эту столовую и к людям, которые
сидели вокруг стола. Я вдруг отметил, что Мэри, Уэнди, ее приятель и Эйб в походной
форме, грубой одежде и тяжелых ботинках. Кроме того, я понял, что в комнате царит
тишина - напряженное молчание всех присутствующих, говорящая о том, что они уже
некоторое время знают то, что я сам только начал осознавать.
Я взглянул на Мэри.
- Ты остаешься? - спросил я.
- Вот именно, Марк, - сказала она, и ее слова буквально потрясли меня. Я внимательно
вгляделся в ее усталое лицо, которое сейчас выдавало ее возраст: в уголках глаз
притаились морщинки, а кожа на шее стала дряблой. За последние месяцы я практически
ни разу не присматривался к ней. Просто в голову не приходило.
- Ну-ка вы, все остальные, оставьте нас, - хрипло сказал я. Я не оговорил, кого имел в
виду под "всеми остальными", но все встали и вышли из комнаты, за исключением
четверых, одетых по-походному, и Эллен.
- Уэнди с Уолтером не хотят отправляться в будущее, Марк, - сказала Мэри. - И я
решила остаться вместе с ними и Эйбом.
- Мэри... - Слова давались мне с огромным трудом. У меня в голове мелькали и
перещелкивались картины, и я видел то, чего видеть не хотел. Если Мэри остается, то
Пола рано или поздно ее найдет, а Пола наверняка помнит, что Мэри одна из двух моих
жен. Это было неизбежно - впрочем, нет, не неизбежно. Неужели я уже начал считать
себя божеством, чтобы бороться с неизбежным? Но это было так подавляюще возможно,
что шансы на то, что она ускользнет от Полы, были минимальны, чтобы принимать их во
внимание.
- Мэри, - сказал я. - Неужели ты не понимаешь? Если ты не отправишься со мной, то
угодишь прямо в лапы Поле. Поверь, я знаю. Обязательно угодишь.
- Даже если и так, - ответила она.
- Послушай... - Я постарался говорить так, чтобы слова звучали без эмоций, но
убедительно. - Нет никакого смысла губить себя только потому, что Уэнди хочет остаться.
Я знаю, она еще очень молода, и...
- Ты не понял, - сказала Мэри. - Я не хочу отправляться с тобой. Я сама хочу остаться
здесь.
Понимание обрушилось на меня подобно парализующему удару. Похоже, мне удалось
обмануть себя самого. Я вдруг понял, что они с Эллен сразу разобрали, какое впечатление
произвела на меня Пола, и что это по крайней мере отчасти послужило для меня
причиной отъезда с ней.
- Послушай меня, - сказал я. - Мы с Полой...
- Марк, - продолжала Мэри. - Тебе придется понять. Это я не хочу отправляться в
будущее. Понимаешь, я! Мне попросту надоело перепрыгивать с места на место. Я устала.
Я хочу обосноваться на одном месте и жить там.
- А в это время Пола будет охотиться за тобой, да? - Я не верил собственным ушам.
- Это не имеет значения. Я останусь здесь, в этом мире. Я не хочу в другой. Я не хочу
все начинать заново. Я не могу снова и снова все начинать заново, Марк. Ты можешь?
Отлично, давай. А мне хоть ненадолго нужна самая обычная жизнь, пусть даже ей скоро
придет конец.
Я потряс головой. Это было просто каким-то безумием! Я обратил внимание, что и те,
кто поначалу остался, тоже ушли - Уэнди, ее приятель и Эйб. Все, кроме Эллен, которая
стояла в темном дальнем углу столовой. Мэри обогнула стол и подошла ко мне.
- Ты ведь никогда не понимал меня по-настоящему, да, Марк? - сказала она. - Ты с
самого начала не понимал меня и никогда не любил.
- Возможно, в самом начале... - сказал я, голос вновь стал хриплым. То, что я сейчас
стоял и говорил ей это, а другая любимая мной женщина все это слушала, было частью
общего безумия. - Но теперь все изменилось.
- Недостаточно изменилось. Не до такой степени, чтобы ты хоть на дюйм отступил со
своего пути ради меня. Или кого-нибудь другого.
- Это совсем не так.
- Так докажи. Останься здесь сам. Не отправляйся в будущее.
- Мэри, Бога ради, не городи чушь!
- Ничего я не горожу. Просто ты меня не слышишь. - Она несколько мгновений
молчала, затем, к моему удивлению, протянула руку и очень нежно погладила меня по
щеке. - Все в порядке, Марк. Тебе и не надо слышать. Ради меня ты не изменишься, я
знаю. Но есть и предел, дальше которого я не могу измениться ради тебя. Неужели ты не
понимаешь, что все не могут измениться настолько, насколько тебе этого хочется..
- Я просто хочу, чтобы ты жила, - настойчиво произнес я. - Не хочу, чтобы до тебя
добралась Пола.
- Я знаю, милый. Только ничего не получится. Я должна остаться, а если бы даже и ты
захотел остаться, то не смог бы защитить меня.
- Почему ты так уверена в этом! - сказал я, и на какое-то безумное мгновение у меня
вспыхнула надежда, что проблема все же как-то разрешится. - Если бы я решил
разобраться с Полой и всей ее армией, это, может, и заняло бы какое-то время, но...
- Ты бы попросту разменивался совсем не на то, что тебе написано делать на роду, -
сказала она. - Если бы дело пошло таким образом, получилось бы, что я держу тебя здесь,
как пленника. Но и ты, если утащишь меня в будущее, сделаешь своей пленницей.
Я просто не знал, что ей сказать.
- Марк. - Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. - Скажи мне "до свидания".
Призрак какой-то гигантской руки вдруг взял меня за загривок и прижал мое лицо к ее
лицу. Я поцеловал ее, и ее губы оказались сухими и чужими, как будто совсем
незнакомыми. Она обняла меня, и я держал ее в объятиях до тех пор, пока она не
высвободилась.
- Ладно, - сказала она, отступая на шаг, - все будет в порядке. Все дело в том, что ты не
любишь ничего терять, Марк. Но в конце концов все будет хорошо. А теперь прощай и
будь осторожен.
Она вышла. Я некоторое время смотрел на дверь, за которой она скрылась, а когда
оглянулся, то оказалось, что и Эллен в комнате уже нет. Я вышел в вечерние сумерки и
долго гулял в одиночестве.
Когда я вернулся во дворец, было уже около десяти вечера, а мне еще предстояло
переделать уйму дел. Я собрал членов монады, которая теперь состояла из Старика,
Эллен, Билла и меня самого. Док вызвался присоединиться к нам, и теперь, учитывая, что
Мэри с нами не было, я не просто хотел видеть его среди нас - он был мне просто
необходим. Я разобрал с ними картины, которые, как смог, растолковал. И не потому, что
картины имели для них хоть какое-то значение, но чем в большей степени их разумы
смогут идентифицироваться с моим, когда мы начнем действовать, тем сильнее мы будем,
как команда, тем более уверенно я буду делать то, что наметил.
Большинство членов общины, которые собирались уйти, к полуночи, когда
закончилось наше собрание, уже покинули городок. Я послал Дока убедиться, что в
районе, который мы собираемся переместить в будущее, не осталось никого из тех, кто не
собирался отправляться с нами. Это была одна из тех кофейных ночей, когда все должно
случиться с рассветом следующего дня и нервы натянуты до такого предела, что звенят
как струны гитары. Вечером надвинулся теплый фронт, и тьма за окнами была
неподвижной и душной. Только едва слышные раскаты грома время от времени
доносились откуда-то из-за горизонта, да огоньков среди зданий внизу было куда меньше,
чем
...Закладка в соц.сетях
