Жанр: Научная фантастика
Вторжение с ганимеда
...ничего не значит и совершенно не интересует -
вас интересует исключительно власть. Вам ведь хотелось бы занять этот кабинет, верно?
- Гм, - застенчиво пробормотал Гас, переминаясь с ноги на ногу.
- Милости прошу, мистер Свенесгард. Я очень скоро покину это здание. На всякий
случай, чтобы кто-нибудь из моих так называемых "соотечественников" ганимедян не
смог меня разыскать. И чуть насмешливо закончил: - Так что, мистер Свенесгард, все это
ваше.
- Вот он! - сказал Пол Риверз Джоан Хайаси. Она снова спряталась за спинкой
переднего сиденья ионокрафта, а он выбрался наружу. В косых лучах заходящего солнца
показался едва плетущийся неверной походкой Гас, очевидно основательно набравшийся.
Пол пошел ему навстречу, думая: "Похоже, он уже начал праздновать в одиночку".
На улице было совсем немного народу, в основном, озабоченные своими делами
Томы, которые привыкли не лезть не в свое дело. Никто как будто не замечал, что
некоронованный король Теннесси пребывает в подобном состоянии. Очевидно, такое
бывало не раз.
- Эй, Гас! - окликнул Пол.
Гас остановился, неуверенно пошатываясь из стороны в сторону, и уставился на
Пола, явно не узнавая его.
- Ты кто такой? - наконец спросил Гас.
- Мы с вами разговаривали несколько часов назад, - напомнил Пол. - А до этого
я несколько дней прожил у вас в отеле. - Все это он проговорил довольно мрачным
тоном, чтобы его слова дошли до затуманенного алкоголем рассудка Гаса. - Я - доктор
Пол Риверз.
- А, ну да, теперь припоминаю, - кивнул Гас. - А перед вами, доктор, будущий
властелин мира.
"Интересно, - пронзила Пола тревожная мысль, - что он хочет этим сказать?"
Гас положил мясистую руку Полу на плечо и, помахав у него под носом пальцем,
сказал:
- Они сваливают.
- Кто сваливает? - Под тяжестью массивной руки Гаса Пол с трудом сохранял
равновесие.
- Червяки. А когда их не станет, как полагаете, кто станет здесь главным, а? Я, кто
же еще! Я! - Гас убрал руку с плеча Пола и отступил назад. - День Червя на Коне
позади. - Его сбивчивая речь внезапно стала твердой и четкой. Но только на мгновение.
"Интересно, - задумался Пол, - это пьяный бред, или он говорит правду?"
- Пошли, Гас, - сказал он, положив руку Свенесгарда себе на плечо. - Я помогу
вам добраться до отеля.
Когда Пол со вздохом облегчения наконец уложил грузного спотыкающегося Гаса
на диван в вестибюле отеля, клерк за стойкой, как и все остальные жители городка,
постарался сделать вид, что ничего не заметил.
- Я - единственный... - снова начал Гас, отчасти обращаясь к Полу, отчасти - к
самому себе, - ...единственный, у кого в распоряжении имеется автоматическое оружие,
которое дали мне ганийцы для борьбы с Перси Х. И теперь я единственный, у кого есть
это безумное психическое оружие, которое было у Перси. Вот и получается, что я
человек... - тут он рыгнул, - ...у которого в руках вся власть. - Его голос снова
протрезвел, а взгляд вдруг прояснился. - Нужно выступить по телевидению, причем - в
самое лучшее время. Когда ганийцы уйдут, люди просто не будут знать, что им делать. Им
понадобится вождь, человек, который займет место червяков. Они будут просто жаждать
появления твердого лидера-американца, кого-то, кого они знают и кому доверяют, когото,
кто знает их и является одним из них.
После недолгого молчания Пол заметил:
- Недурственный ход.
- Знаю, - ответил Гас.
"Всадник на Коне, - подумал Пол, - сменяющий Червя на Коне. Гас прав -
пришло его время появиться на сцене. Гас просто станет человеком, пришедшим на смену
пришельцам. Человечество в конце концов смирится со всеми его недостатками и
ограниченностью, поскольку поймет, что это, несомненно, человек вполне реальный".
- Я так и вижу, - еле внятно пробормотал Гас, глаза которого снова подернулись
пеленой, - как начинается передача. Пока ведущий зачитывает то, что я заранее
нацарапал насчет моей победы над ниг-партами, которой не удалось добиться ганийцам,
появляюсь я... - Он снова рыгнул и вынужден был замолчать. Его красное лицо,
казалось, стало еще больше. - Эй, вы что, уходите, док? - Он заморгал.
"Не каждый день, - подумал Пол, - приходится разговаривать с будущим
властителем Земли. Но если я сейчас не уйду отсюда и чего-нибудь не сделаю, причем -
быстро, может статься, что никакой Земли, которой можно было бы править, просто не
останется".
Десять минут спустя Пол Риверз вместе с Джоан Хайаси уже несся над
освещенными луной полями в сторону гор. Он переключил ионокрафт на автопилот. И
вытащил мыслеусилитель Эда Ньюкома.
- Зачем тебе это? - со сдержанным любопытством спросила Джоан.
- Меня терзает неотступный страх, - ответил Пол, - от которого я никак не могу
избавиться, что Перси Х жив.
- Если он захочет воспользоваться своим дьявольским оружием, - сказала Джоан,
- так и пускай. В самом деле, какая разница?
"Неужели, - задал сам себе вопрос Пол, - ей и вправду совершенно безразлична
гибель рода человеческого? А может, именно к этому она и стремится: к полному и
окончательному небытию для каждого?"
- Тебе хочется спасти мир, - безучастно заметила она, взглянув на него так, будто
он умственно отсталый ребенок.
Не обращая внимания на ее взгляд, ведь ему все равно нечем было на него ответить,
он принялся возиться с усилителем, пытаясь настроить его на Перси Х.
- Привет, Пол, - почти тут же послышалась мысль.
- Перси, я хочу... - начал он, но Перси перебил его:
- Знаю. Ты хочешь, чтобы я не использовал дьявольскую машину.
- Именно.
Мысли Перси Х доходили с трудом, видимо, он был крайне измотан.
- Мне бы тоже не хотелось этого делать. Но выхода нет - это наш последний шанс
одолеть червяков. Моя маленькая, так называемая "армия" разгромлена, и они едва не
прикончили меня самого. Мне просто ничего не остается, кроме как воспользоваться
дьявольским оружием, и я не собираюсь сдаваться, дружище. Я ни за что не сдамся!
- Но, - передал Пол, - черви улетают.
- И надолго? - с горечью спросил перси Х. - Они наверняка вернутся. А мы все
это время будем знать, что они где-то там, готовые вернуться и снова захватить нас, когда
им заблагорассудится.
- Но ведь тебе все равно не предотвратить этого даже с помощью дьявольского
оружия. Ведь с его помощью можно бороться с ганийцами только здесь, на Земле.
Остальным же, тем, кто останется на Ганимеде, оно ничем не грозит, и, как ты сам
говоришь, они все равно смогут опять напасть на нас в любой удобный момент.
В мыслях Перси появились веселые нотки.
- Это вовсе не так. Перед тем, как я включу машину, мой добрый друг Меккис
намерен подключиться к групповому сознанию ганимедян, так называемому Великой
Общности. И все, что случится с разумом Меккиса здесь, на Земле, одновременно
произойдет и со всеми представителями правящего класса Ганимеда. А когда их не станет,
то сущикам просто повезет, если они не скатятся до уровня каменного века. Сами
посудите, доктор - на что способно тело, которому отрубили голову?
- Но как же человечество? - спросил Пол. - Ведь ты уничтожишь и его тоже.
- Эти ганийцы целиком зависят от своих сущиков, сами они очень слабы. Люди же,
которые более-менее привыкли обходиться своими силами, со временем оправятся, зато
ганийцы - никогда. - Перси помолчал, и Пол ощутил в его мыслях нечто вроде жалости
по отношению к себе. - Надеюсь, док, что вы относитесь к разряду сильных людей. Если
так, то мы с вами еще увидимся.
Маршал Коли медленно плыл через рубку флагманского корабля ганимедского
космического флота. Шлем на голове соединял его через корабельный энцефалоусилитель
с Великой Общностью родного мира и другими представителями правящей элиты, где бы
они ни находились.
Группа разумов, лидеры часовой фракции, заговорили в голове Коли как единый
голос.
- Эвакуация закончена?
- За одним исключением, - ответил Коли. - Меккис.
- Меккис? Меккис? - Великая Общность проверило себя и обнаружило отсутствие
одного разума. Одного-единственного. Никто не захотел отказываться от участия в этом
жизненно важном слиянии умов, даже больные, которым в некоторых случаях это
дозволялось, сегодня присутствовали, добавляя свои мазки желтого страдания к радуге
слившихся воедино разумов.
- Что с ним случилось? - спросила полиэнцефалическая общность.
- Превратился в аборигена, - сообщил им, вернее, не им, а "ей", Коли. - Но
лично я без него скучать не буду.
- Мы тоже, - услышал он единый голос Совета.
- А вот мне его будет не хватать, - послышалась одинокая мысль несогласного с
остальными майора-кардинала Зенси.
Выборщики окатили его волной утешения и сочувствия, на что он, к их удивлению,
отреагировал с негодованием.
- Ракета готова? - снова послышалась коллективная мысль лидеров часовой
фракции.
- Я как раз сейчас ее проверяю, - ответил маршал Коли. Он подплыл к
сверкающему смертоносному цилиндру, установленному перед шлюзом и в стартовой
позиции. - Посмотрите моими глазами, братья-ганимедяне, и увидите сами. - Коли
почувствовал, как его глазами пользуется множество других ганимедян, видящих все, что
видит он, чувствующих то же, что чувствует он. Они ощутят даже вкус, когда его язык
коснется пусковой кнопки, отправляющей ракету.
Корабль чуть изменил траекторию полета, и от этого все члены экипажа, включая
Коли, медленно отплыли к переборке. Маршал Коли, привычный к подобным вещам, не
обратил никакого внимания на перемещение. Он в очередной раз с огромным
удовлетворением перебирал в уме цепь событий, которые последуют за нажатием кнопки.
Запущенная ракета быстро достигнет точки пространства неподалеку от Земли, но за
пределами ее атмосферы. Там она ляжет на околоземную орбиту, постоянно находясь
между Землей и Солнцем. Затем она начнет автоматически создавать электромагнитное
поле, которое заставит солнечные лучи искривляться, обтекая Землю так, что на
поверхность не упадет ни единый лучик. "Океаны промерзнут, - думал Коли, - до
самого дна. Причем, не только океаны, но и атмосфера, сам воздух, которым дышат
терране. Атмосфера выпадет на поверхность белым снегом, и на Земле останется столько
же пригодного для дыхания воздуха, сколько его имеется на Плутоне".
Тогда, и только тогда излучаемое ракетой электромагнитное поле будет отключено,
и солнечные лучи снова достигнут поверхности Земли. Атмосфера постепенно
восстановится, сначала перейдет в жидкую, а затем снова в газообразную форму. Океаны
оттают, планета мало-помалу, приблизительно за сто лет, снова станет пригодной для
обитания. Ганимедяне вернутся и колонизируют ее, на сей раз заселив исключительно
жизненными формами с родной планеты. Да, было ошибкой, решила Великая Общность,
сохранить жизнь местным существам в напрасной надежде, что из них могут получиться
полезные сущики. И эту ошибку, если им когда-нибудь доведется обнаружить другие
обитаемые миры, они никогда больше не повторят.
Отныне политика будет только такая: "Выключаем солнце. И ждем".
Коли прихватил кое-что с Земли, великолепный сувенир, память о человеческой
расе. В связи с уничтожением этой расы сувенир вскоре станет невероятно дорогим.
Полный комедийный телесериал "Три бездельника", вышедший на экраны еще до
Третьей мировой войны. Он облизнул края ротовой щели, предвкушая, как ему будут
завидовать друзья, когда он раз за разом станет прокручивать им эти фильмы на своей
вилле на Ганимеде. "Что с того, - самодовольно подумал он, - что они немного
поскучают? Я скажу им: "Вот на что было похоже земное человечество", - и им придется
потерпеть, да, придется. Они не смогут оспорить подлинные фильмы, которые снимали
сами терранцы. И, волей-неволей, им придется сказать: "Коли, истребив эти создания с
Земли, ты поступил совершенно правильно!""
"Я вовсе не хочу убивать тебя, - думал Пол Риверз, его ладони, сжимающие
холодный металл лазерного ружья, были мокры от пота. - Но если понадобится, я это
сделаю".
- Понимаю, - сказал Перси Х. Он полусидел-полупривалился к грубой, неровной
поверхности скалы и смотрел, как бешено вращающийся мир медленно замедляет
движение.
- Я следовал за тобой, - сказал Пол. - Я засек тебя с воздуха. Ты, должно быть, и
вправду сильно устал. Ты даже телепатически не обнаружил нас.
- Да, я устал, - вздохнул Перси. Но Риверз видел, что к тому возвращаются силы,
он начинает оценивать ситуацию, как великолепная, загнанная в угол большая кошка.
Предводитель ниг-партов пристально оглядел Пола и его лазерное ружье, а потом перевел
взгляд на ионокрафт, стоящий за его спиной. Затем он взглянул на Джоан Хайаси, которая
опустилась на колени и внимательно рассматривала поверхность скалы.
- Привет, Джоан, - сказал Перси, но она не только не ответила на приветствие, но
даже и не взглянула на него.
- Она нашла муравейник, - сказал Пол Риверз. - В последнее время она очень
интересуется муравьями.
- Они очень возбуждены, - монотонно произнесла Джоан. - Чувствуют
приближение чего-то необычного.
- Судя по твоим мыслям, - сказал Перси Полу Риверзу, - тебе так и не удалось
уничтожить дьявольскую машину, хотя именно ради этого ты и явился сюда.
- Мы пришли сюда всего за несколько секунд до тебя, - ответил Пол. - Хотя я
знаю, что она находится вон в той пещере. - Свободной рукой он указал на узкое
отверстие соседней пещеры. - У меня в машине имеется металлотропный детектор. Но
тебе его использовать не удастся. В крайнем случае, я поджарю тебя из лазерного ружья.
К этому времени дыхание Перси уже выровнялось, а взгляд еще совсем недавно
безжизненных глаз снова стал внимательным и острым.
- Скажите мне, Пол, - медленно спросил он. - Вам когда-нибудь прежде
доводилось стрелять в телепата?
- Пошли в ионокрафт, - приказал Пол, приподнимая ружье.
Не обращая внимания на приказ, Перси продолжал:
- Знаете, доктор, не так-то легко пристрелить человека, который может читать
ваши мысли. За мгновение до того, как вы нажмете на курок, я могу сказать, куда именно
вы собираетесь стрелять - причем еще до того, как вы прицелитесь. - Он улыбнулся и
добавил: - И в самом ли деле вы собираетесь стрелять.
- Полезайте в ионокрафт, - повторил Пол Риверз, а сам подумал: "Допустим, он
прав, допустим, я не смогу пристрелить его".
- Не думаю, что вы на это способны, - сказал Перси Х. - Опустите ружье, Пол.
Мне хотелось бы причинить вам вред не в большей степени, чем этого хочется вам.
Пол уже некоторое время испытывал чувство нереальности, но не обращал на это
внимания, принимая ощущение за последствия воздействия проектора иллюзий в
непосредственной близости от себя. "Однако в этом случае, - сообразил он, - эффект
должен был бы постоянно ослабевать, а не усиливаться, как это происходит сейчас".
- Я заметил то же самое, - сказал Перси Х. - Такое впечатление, будто что-то
неладно со временем, как будто между прошлым и будущим не существует постоянной
границы. - На лице у него застыло озадаченное выражение, глаза его бегали из стороны в
сторону - он явно обдумывал проблему. Затем он внезапно, и явно испуганно, спросил:
- Вы ведь знаете, что это означает, не так ли, Пол?
- Нет, - осторожно отозвался Пол, не сводя глаз со скорчившегося у стены
предводителя ниг-партов.
- Я уже выиграл, - сказал Перси Х. - Где-то в нашем будущем. Я уже включил
машину и, чем ближе мы к этому моменту, тем сильнее начинаем ощущать ее
воздействие. Разве Балкани не говорил, что пространство и время всего-навсего иллюзии,
вызываемые избирательным вниманием? Ведь это все и объясняет, как вы не понимаете!
И доказывает, что остановить меня попросту невозможно. Я в любом случае включу эту
машину.
"Я могу сделать только одно, - в смятении осознал Пол Риверз. - Если я
собираюсь не дать ему убить всех нас, я должен пристрелить его. Но я не могу этого
сделать - не могу пристрелить безоружного и беспомощного человека".
- Беспомощного? - насмешливо переспросил Перси Х и попытался подняться на
ноги.
Пол нажал на курок, но когда раскаленный луч прожег отверстие в скале там, где
только что стоял Перси Х, тот уже переместился. За мгновение до выстрела он отпрыгнул
в сторону, перекатился и снова оказался на ногах, только теперь уже в непосредственной
близости от Пола.
- Теперь ясно? - спросил Перси Х, делая шаг вперед.
Что-то было не в порядке со светом. Он не падал, как обычно, прямо вниз - нет,
сейчас его лучи, казалось, как-то искривились, образовав между ним и Перси Х
светящийся конус. И в то же время Пол ощутил странное умственное оцепенение. Ему
пришлось напрячься, сосредотачиваясь на том, что он собирался сделать.
Перси Х сделал еще один осторожный шаг вперед.
- Давайте, Пол, дружище. Пристрелите меня. Если сможете.
Пол снова выстрелил. На сей раз Перси, изящный и гибкий, просто чуть отклонился
в сторону.
- Пол, дружище, - воскликнул Перси, - а знаете что? Сейчас Меккис настроился
на меня, следит за вами моими глазами, готовый подключиться к ганимедскому
групповому разуму перед тем, как я включу машину. Мы действительно хотим накрыть
их, дружище, мы действительно хотим воздать им по заслугам. Он говорит мне, что
пространство там, где он находится, тоже выглядит как-то странно, да и со временем не
все в порядке. Пол, малыш, он говорит, у него был Оракул, который предсказывал, что все
так и будет, значит, так тому и быть. Думаю, лучше ему поверить.
Перси сделал еще шаг вперед. Теперь он стоял всего в каких-нибудь девяти футах от
Пола. "Один хороший прыжок, - прикинул Пол, - и он меня достанет".
- Совершенно верно, дружище, - заметил Перси, изготовившись к прыжку.
Пол выстрелил, но пламя лишь опалило рубашку Перси, потом выстрелил еще раз,
но на этот раз и вовсе промахнулся. Выстрелить третий раз он не успел. Перси Х нанес
ему профессиональный удар, от которого Риверз рухнул в пыль, потеряв сознание.
Последним, что увидел Пол, была Джоан Хайаси, которая склонилась над ним со словами:
- Осторожнее, ты чуть не раздавил муравейник.
"Как они неосторожны", - подумала Джоан Хайаси. Она молча смотрела, как
Перси Х берет лазерное ружье Пола и бросает его с обрыва. После этого огромный
предводитель ниг-партов рассмеялся злорадным смехом победителя. Даже направляясь ко
входу в пещеру все еще продолжал негромко посмеиваться.
Джоан снова уставилась на муравейник у своих ног. И вдруг нахмурилась.
Что-то обеспокоило муравьев. Вместо того чтобы как прежде стройными рядами
бежать по своим делам, они начали бесцельно суетиться.
Раздался стон, и она удивленно подняла голову.
Пол Риверз с трудом поднимался на ноги, отчаянно мотая головой, чтобы хоть
немного придти в себя. Он бросил взгляд в сторону выхода, заметил там Перси Х и, хотя
все еще не оправился от удара, пошатываясь, бросился к Перси. Тот оглянулся, увидел
приближающегося Пола и нырнул в пещеру. Через мгновение Пол тоже исчез в темноте.
До слуха Джоан донесся шум борьбы, а потом приглушенный, дикий крик, вслед за
которым наступила тишина.
Выждав немного и не услышав больше ни звука, она нагнулась, чтобы получше
разглядеть муравьев. Внезапно рядом с ней упала птица, крылья ее все еще трепетали.
Потом еще одна. И еще.
У Джоан мелькнула забавная мысль: "Пошел птичий дождик!"
В сознании маршала Коли мелькнула мысль одного из лидеров часовой фракции,
мысль, в которой сквозило раздражение.
- Меккис подключился!
Коли пожал плечами. "Какая теперь, - подумал он, - разница?"
Он потянулся языком к пусковой кнопке, ничуть не встревожившись странным
изменением освещенности и ощущением дежа вю, как будто он проделывал это уже не в
первый раз.
"Должно быть, это просто возбуждение", - решил он.
Потом ему показалось, что пусковая кнопка удаляется от него. Язык его
вытягивался, стал длиннее тела и продолжал расти, однако кнопка оставалась все так же
далеко. В рожденном паникой озарении Коли предположил - и совершенно правильно -
что кнопка удаляется от него не в пространстве, а во времени.
"Что происходит?" - спросил он у Великой Общности и, как бы в ответ на свой
вопрос, внезапно ощутил в себе сознание изменника Меккиса.
Меккис думал: "Ну, вот, великая и могучая Общность, я, Рудольф Балкани, убиваю
тебя, и ты знаешь, что я убиваю тебя, и ты еще долго-долго будешь сознавать это. А ну,
черви, убирайтесь-ка вы в камеру сенсорной изоляции!"
Пытаясь сообразить, кто он такой, Коли понял, что не может вспомнить своего
имени. Он точно знал только одно: он не Меккис и не Балкани. Он кто-то, кто собирался
нажать кнопку. "А-а, знаю, - сообразил он, - я - Перси Х! И вдруг осознал, что
находится в пещере, в недрах теннессийских гор, и тянется темным пальцем к кнопке на
небольшой, но почему-то бесконечно могущественной машине.
А потом свет вдруг стал искривляться, искривляться и искривляться, сворачиваясь в
зеленовато-серую трубу, превращаясь в туннель, по которому медленно, год за годом,
двигался темный палец.
"Если решил воспользоваться этой штукой, - подумал он, - то не говори об этом
мне. Не желаю этого знать".
А потом почувствовал, как в его, Перси-Коли-Балкани руку впивается игла.
Темный палец, добрался, наконец, до кнопки. За ним в немом ужасе следило
бесчисленное множество глаз, а все звезды во вселенной возопили в болезненном
восторге. Темный палец нажал кнопку, и армии сверкающих призраков стали то
появляться, то исчезать, как в фильме, который прокручивают на проекторе с
головокружительной скоростью: разные сцены накладывались одна на другую. Звучала и
музыка, причем, тоже в безумном темпе. Звуки были такими высокими, что расслышать
их могли бы только некоторые животные. Но и он почему-то их слышал.
А потом палец сломался, и искривленный свет, неспособный выносить напряжения,
тоже сломался, и когда звук внезапно исчез, а свет растворился в темном ничто, в пустоте
мелькнула его последняя мысль: "Кто же я?"
Превращаясь в темноту, он не смог ответить на собственный вопрос - ведь темнота
не может говорить. И думать. И чувствовать. Она может лишь видеть.
14
У себя в комнате, лучшей во всем отеле, Гас Свенесгард стоял перед треснутым
зеркалом на комоде и чокался с собственным отражением дорогим, еще довоенным
скотчем "Катти Сарк".
- За будущего владыку мира! - провозгласил он и залпом осушил высокий
надтреснутый стакан. Уже начал проявляться эффект необычного освещения - поле
зрения резко сузилось, а свет вдруг посерел. Однако Гас не обратил на это внимания,
сочтя это результатом солидной порции выпитого.
"Да, это пойло, - подумал он с пьяным одобрением, - забирает что надо!"
В этот момент свет погас.
"Надо бы вызвать Тома-электрика", - с раздражением подумал он.
Но когда он попытался крикнуть, ничего не произошло. Такое ощущение, понял он,
будто у него нет не только голосовых связок, но и губ, и языка. Он попытался поднять
руку и коснуться лица... Но обнаружил, что и рук у него нет.
Кроме того, обнаружил он, отсутствуют и ноги, и тело.
Он прислушался, но в темноте не расслышал ни единого звука. Даже биения
собственного сердца. "Боже мой, - подумал он, - да я же мертв!"
Он напряженно пытался ощутить хоть что-нибудь, пусть даже это будет проблеском
его собственной мысли. Однако единственное, что ему удалось, так это вспомнить
смутный расплывчатый образ того, что он видел в момент, когда исчез свет: свое
собственное отражение в старом треснутом зеркале.
Теперь, ощущая себя не личностью, а бесплотным духом, он вперился в собственное
псевдоотражение и ощутил внезапное и глубокое отвращение. Вся эта избыточная плоть,
эта вечно потная, омерзительная жирная плоть! Он отшатнулся от нее, с облегчением
наблюдая, как она становится все тоньше и тает вдали.
Его охватило чувство необычайной свободы, как будто теперь он, освободившись от
своего физического тела, мог беспрепятственно отправиться куда угодно сквозь
пространство и даже время.
"Так вот, значит, каково это, - сказал он себе, - быть ангелом".
"Произошла какая-то ужасная ошибка", - подумал во тьме Меккис.
Это никоим образом не походило на то, чего он ожидал на основании "Терапии
небытия" доктора Балкани. Он ожидал каких-то ужасов, галлюцинаций, разнообразных
гротескных и фантастических образов, или, возможно, световых эффектов, каких-нибудь
вращающихся разноцветных дисков. Все, что он читал в работах, книгах и монографиях
Балкани, плюс то, что он слышал о проекторах иллюзий, используемых ниг-партами...
"А вот ничто, - подумал Меккис. - Ничто - это неправильно".
Еще болезненнее, чем сами ощущения, была мысль о том, что Балкани оказался
неправ, коренным образом неправ.
"И зачем я только так обманывал сам себя? - недоуменно спрашивал он сам себя.
- Ведь я не Балкани. Я даже не червь по имени Меккис. Я всего лишь часть, а не целое: я
- один из органов необъятного существа, называемого Великая Общность, только я
орган, больной раком, и теперь я, наконец, убил то целое, частью которого являлся".
Без помощи сущиков ни один ганимедянин из правящего класса не сможет
продержаться и нескольких дней. А в этой темноте ни он, ни кто-либо другой не сможет
позвать ни единого сущика.
"Это смерть, - подумал Меккис, смерть для всех нас. - Но я представлял ее совсем
не такой. Я думал, что смогу насладиться муками своих недругов из Общности, верил, что
это будет величественный и зрелищный конец, вроде заключительных аккордов
торжественной симфонии. Но все оказалось не так.
Это просто ничто, абсолютное ничто. И я в нем совершенно одинок".
Где-то в пустыне сознания ганимедского администратора вдруг послышался едва
различимый шепот: "Твоя смерть... будет гораздо хуже". Оракул. И он говорил правду.
"Я не справился, - подумал Пол Риверз, лежа во тьме. - Я уже схватил его за
глотку, но он оказался слишком силен, и мы схватились слишком близко от машины. Он
каким-то образом ухитрился дотянуться и включить ее. И теперь наконец часы
остановлены".
Однако Пол не стал впадать в панику. Еще не время сдаваться. Он постарался
расслабиться и вернуть себе ясность мысли. Поскольку сейчас его ничто не отвлекало, это
оказалось довольно просто.
"Такое впечатление, - наконец решил он, - что моя автономная нервная система
справляется с те
...Закладка в соц.сетях
