Жанр: Научная фантастика
Солнечная лотерея
...точка. Это необычно для инка.
Его шансы иметь карточку были так малы...
- С точки зрения статистики всегда существует вероятность...
Веррик пренебрежительно фыркнул:
- Ситуация гораздо интереснее, чем мы предполагаем. Проклятая
лотерея! Какой смысл было хранить карточку, дающую один шанс из шести
миллиардов, шанс, который никогда не выпадет? Инки, если у них не заберут
карточку еще на Холме, обычно перепродают ее. Сколько она стоит?
- В пределах двух долларов, - отозвался Мур, - но цена растет.
- Вот видите, а Картрайт сохранил свою. И это еще не все, по данным
рапортов в течение последнего месяца Картрайт купил еще, по крайней мере,
полдюжины правовых карточек.
Мур подскочил:
- В самом деле?
- Быть может, - предположила Элеонора, - это для него просто амулеты?
Веррик взревел, как бешеный бык:
- Заткните ей рот. Я не хочу слышать об амулетах, - он ткнул пальцем
в грудь девушки. - Зачем вы таскаете на себе эту саламандру? Снимите и
выбросьте!
Элеонора в ответ лишь растерянно улыбнулась.
- У вас есть еще какая-нибудь информация? - спросил Мур.
- Недавно состоялось собрание Общества престонистов, - Веррик сжал
кулаки. - Может, Картрайт нашел то, что искал и я и все кругом, - способ
обуздать скачок? Если я узнаю, что в этот день Картрайт ждал
уведомление...
- Что вы тогда сделаете? - быстро спросила Элеонора.
Веррик не нашел слов, чтобы ответить.
В столовой воцарилась тишина. Опустив голову, Веррик принялся за еду.
Все последовали его примеру.
Покончив с ужином, Веррик обратился к Бентли:
- Вы хотите узнать нашу стратегию? Она такова. Как вы знаете, стоит
телепату нащупать мозг убийцы, он уже не отпускает его. С этого момента
убийца бессилен. О каждом его действии становится известно, едва он
подумает о нем... И убийца не может реализовать какую-либо стратегию. Он
под колпаком.
- Этим самым телепаты принудили нас прибегнуть к Минимаксу, - вступил
в разговор Мур. - Телепаты, пресекая любую стратегию, вынуждают нас
действовать, подчиняясь случаю. Надо, чтобы вы не знали, что станете
делать в следующий момент, то есть вы всегда должны действовать вслепую.
Проблема в том, чтобы выработать недетерминированную стратегию, которая
приведет вас к цели.
- Раньше, - продолжил Веррик, - убийцы искали способ, позволяющий
принимать непредсказуемые решения. Это была своеобразная стратегическая
игра в убийство. На шахматной доске можно составить большое число
комбинаций, предоставляющих массу решений или комбинаций решений. Убийца
бросал жребий, читал результат и поступал соответственно разработанному
коду. Телепаты не могли знать, какой номер выйдет.
Но и это не всегда срабатывало: убийца следовал тактике Минимакса, но
телепаты ведь тоже играли! Их восемьдесят, а убийца - один. Статистически
он должен был проиграть, за исключением очень редких случаев. Де Фаллье,
например, удалось проникнуть в Директорию. Открывая наугад "Закат и
падение Римской империи" Гиббона, он натыкался на правильные решения.
- Выходом, безусловно, является Пеллиг, - сказал Мур. - У нас в
арсенале двадцать четыре блестящих ума, между которыми не будет
существовать никаких контактов. Все эти мужчины и женщины будут
изолированы друг от друга здесь на Фарбене, но при этом соединены с
механизмом реализации. Через неравные интервалы времени мы будем
подключать к Пеллигу случайным образом выбранный ум кого-либо из
операторов, каждый из которых имеет определенную стратегию. Но никто не
будет знать, на чей ум мы переключили Пеллига и когда. Поэтому никому не
удастся узнать, какая стратегия, какой образ действия будут избраны в
момент начала игры. У телепатов не будет возможности узнать, что станет
делать Пеллиг в следующую минуту.
Бентли был восхищен безжалостной логикой Мура.
- Неплохо, - сказал он.
- Вот видите, - с гордостью произнес Мур, - телепаты смогут
определить траекторию действия Пеллига, но им не удастся рассчитать его
скорость. Никто не будет знать, в какой точке этой траектории Пеллиг
окажется в заданный момент времени.
8
Квартира Элеоноры Стивенс находилась в квартале для
классифицированных с Холма Фарбен и состояла из нескольких уютно
обставленных комнат.
- Я недавно переехала сюда, - сказала Элеонора Теду.
- А где Мур?
- Вероятно, у себя.
- Я полагал, что вы живете вместе.
- В настоящее время - нет.
Элеонора повернула регулятор прозрачности на одной из стен, и тотчас
звезды на ночном небе, огни движущихся автомобилей, очертания Холма
бесследно исчезли.
- В настоящее время я одна, - тихо сказала Элеонора. - Грустная
ситуация, правда? После Мура у меня был один парень - исследователь из
лаборатории, друг Мура; потом, недолго - другой, экономист. Не забывай, я
была телепаткой. В большинстве своем мужчины сторонятся нас, и я, в силу
этого, никогда не принадлежала никому из Корпуса.
- Теперь это в прошлом.
- О, да. Наверное я испортила себе жизнь. Телепатия никогда не
интересовала меня, но у меня не было иного выбора. Кроме того, у меня не
было квалификации, с детства меня прочили только в телепаты. Кстати, если
Веррик выгонит меня, это конец. Я не смогу вернуться в Корпус, и не смогу
преуспеть в Игре.
Она умоляюще посмотрела на Бентли.
- Тед, это ничего, что я независима?
- Не думай об этом.
- Я совершенно одна. Никого рядом. Это жестоко, Тед. Я не могла не
последовать за Верриком. Он единственный, с кем рядом я себя чувствую в
безопасности. Но он же оградил меня от всех, даже от семьи, - она устало
всплеснула руками. - Я не могу быть одна, я боюсь.
- Не надо бояться.
- Я не могу, - всхлипнула Элеонора. - Как тебе удается так жить, Тед?
Ведь надо от кого-то зависеть, быть чьим-то протеже. Наш мир холоден,
враждебен, он лишен тепла. Знаешь, что произойдет, если ты сорвешься?
- Знаю, - ответил Тед. - Они расправятся со мной.
- Я должна была остаться в Корпусе. Но я ненавидела эту работу. Все
время следить, слушать, что происходит в умах других... Казалось, что сама
я уже не жила, не являлась самостоятельным индивидом, была только частью
общего организма. Я не могла ни любить, ни ненавидеть. Была только работа,
и я должна была ее делать вместе с другими типами вроде Вейкмана.
- Ты хочешь быть независимой и одновременно боишься этого.
- Я хочу быть сама собой! Но не одинокой. Я ненавижу просыпаться в
одиночестве. Ненавижу возвращаться в пустую квартиру, вести хозяйство
только для себя...
- Ты молода, привыкнешь к этому.
- Нет! Я не хочу привыкать. Элеонора, отбросив назад свою огненную
шевелюру, в упор посмотрела на Теда:
- Начиная с шестнадцати лет у меня было много мужчин. Даже не помню
сколько. Какое-то время с каждым из них я была рядом, а потом мы начинали
раздражать друг друга. Всегда что-то происходило... Это никогда не
продолжалось долго...
Бентли, погруженный в собственные мысли, с трудом воспринимал слова
Элеоноры.
- Когда-нибудь я найду среди всех других одного, - горячо зашептала
Элеонора. - Ведь правда? Мне только девятнадцать лет, но я неплохо
устроилась в жизни. Веррик мне покровительствует...
Наконец до Бентли дошел потайной смысл ее слов.
- Ты предлагаешь жить вместе?
Элеонора вспыхнула:
- А ты хотел бы?
Тед молчал. В глазах Элеоноры вспыхнула обида.
- Что с тобой? - спросила она.
- Прости. С тобой это никак не связано. Я думаю о Холме. Он красив
ночью. Глядя на него, никогда не догадаешься, чем он является на самом
деле.
- При чем здесь Холм? Элеонора опустила голову.
- Наверное, я для тебя ничего не значу. О, небо! Ты был так
воодушевлен, когда появился в бюро. Можно было принять тебя за
христианина, входящего в рай. И я подумала, увидев тебя: а ведь с этим
парнем хорошо бы еще встретиться.
- Я хотел уйти из системы Холмов и найти нечто лучшее. Думал, что это
лучшее - в Директории.
- Директория! - рассмеялась Элеонора. - Абстракция. Из кого,
по-твоему, состоит Директория? Это же, в первую очередь, живые люди, а не
учреждения и конторы. Можно быть верным слову, имени, но не этой живой
сущности из плоти и крови.
- Дело не только в людях и учреждениях, - возразил Бентли. - Они ведь
что-то представляют...
- Что?
- Нечто, что значительнее всех нас, важнее, чем отдельный индивид или
группа индивидов.
- Это ничто. Если у тебя есть друг, то это человек, индивид, не так
ли? Это не класс и не профессиональная группа. Ты же не дружишь с классом,
например, четыре-семь, нет, ты дружишь с конкретным человеком. Если ты
спишь с женщиной, то это определенная женщина, не так ли? А все остальные
в это время исчезают. Единственное, что ценно в жизни - это люди, твоя
семья, твои друзья, твоя любовница, твой покровитель. Ты можешь касаться
их, приближаться к ним, впитывать в себя их жизнь. Господи, да ведь надо
же уметь привязываться к кому-нибудь! И уж, конечно, нужно иметь
покровителя. Кому еще можно довериться?
- Самому себе.
- Тебе покровительствует Риз. Это сильный покровитель. Многие
посчитали бы за счастье...
- Он вельможа, - оборвал Элеонору Бентли. - Я ненавижу пэров.
- Ты психопат.
- Я знаю, - согласился Бентли. - Я больной человек. И чем больше я
разбираюсь в этой жизни, тем сильнее болезнь. Я болен хотя бы потому, что
считаю больными всех, а здоровым признаю только себя. Незавидное у меня
положение, правда?
- Да, - прошептала Элеонора.
- Как бы я хотел уничтожить все это одним ударом... Впрочем, в этом
нет необходимости: все разрушится само собой. Подумай сама: один человек
идет убивать другого, а весь мир смотрит на это и аплодирует. Во что мы
верим? В первоклассных преступников, работающих на более могущественных
преступников. И мы присягаем их бюстам из пластика.
- Бюст - символ, - глаза Элеоноры победно блеснули. - Ты знаешь это,
Тед. Преданность - самое ценное, что у нас есть. Преданность, соединяющая
нас, связывающая слугу с его покровителем, мужчину с его любовницей.
- А может, - сказал Бентли, - мы прежде всего, должны быть преданы
идеалу?
- Какому идеалу?
Бентли не нашел, что ответить. У него появилось ощущение, что мозг
вдруг отказался повиноваться ему. В голове закружились обрывки мыслей, к
которым сам Бентли, казалось, не имел никакого отношения. Откуда шел этот
поток, Бентли не знал.
- Конечно, нам ничего не остается, - наконец сказал он, - как только
быть верными клятве. Преданность, клятва - это основа, на которой все
держится. Но чего она стоит? Немногого. Все вокруг начинает
обесцениваться.
- Неправда, - возразила Элеонора.
- Разве Мур предан Веррику?
- Нет, но именно поэтому я его оставила. Он признает только свои
теории. А я это ненавижу.
- А ведь Веррику тоже нельзя доверять, - заметил Бентли. - Зря ты
ругаешь Мура. Он стремится подняться как можно выше, как все в этом мире,
в том числе и Риз Веррик. И какое это имеет значение, что кто-то
переступает через свои клятвы, чтобы сорвать большой куш, приобрести
больше влияния и власти. Идет гигантская давка у подножия вершины. Вот
когда все карты будут раскрыты, тогда ты и узнаешь истинную цену многих
людей. В том числе и Риза Веррика.
- Веррик никогда не допустит падения тех, кто зависит от него!
- Он уже это сделал, когда позволил мне присягнуть ему. В той
ситуации это было нарушением морального кодекса. Ты это знаешь лучше, чем
кто-либо!
- Боже! - воскликнула Элеонора. - Ты этого никогда ему не простишь!
Ты считаешь, что он посмеялся над тобой...
- Нет, Элеонора, это серьезнее, чем ты хочешь представить. Это наша
подлая система начинает показывать свое истинное лицо. И с меня уже
довольно. Что можно ждать от общества, основанного на играх и убийствах?
- Но это не вина Веррика. Конветет учрежден задолго до него, с того
времени как принята система Минимакса.
- Веррик не из тех, кто честно следует принципам Минимакса. Он
пытается обойти их с помощью стратегии, реализуемой через Пеллига.
- И это пройдет, не так ли?
- Возможно.
- Но, Тед, какое это все имеет значение? Ты занимаешься ерундой! Не
надо! Мур чересчур болтлив, а ты чересчур совестлив. Наслаждайся жизнью.
Завтра будет великий день!
Элеонора налила в бокалы виски и пристроилась рядом с Тедом на
диване. Ее прекрасные темно-рыжие волосы блестели в полумраке комнаты.
Поджав под себя ноги, с бокалом в руке, она наклонилась к Бентли:
- Ты с нами? Я хочу, чтобы ты решил.
- Да, - вздохнул Бентли.
- Я просто счастлива! - обрадовалась Элеонора.
- Я присягнул Веррику. У меня нет другого выбора, разве только
нарушить клятву и сбежать. А я никогда не нарушал своих клятв. Мне уже
давно все осточертело на Птице Лире, но я никогда не пытался сбежать
оттуда. Сделай я это - и я был бы пойман и убит. Я приемлю закон, дающий
покровителю право казнить или миловать сбежавшего слугу. Но я считаю, что
никто: ни слуга, ни покровитель не имеют права нарушать клятву.
- Ты только что говорил, что система рушится.
- Так и есть, но мне не хочется прикладывать к этому руки.
Элеонора обвила Бентли своими теплыми руками.
- Как ты жил? У тебя было много женщин?
- Несколько.
- А какие они были?
- Всякие.
- Милые?
- В общем, да.
- Кто последняя?
- Она была класса семь-девять, по имени Юлия.
Элеонора заглянула Бентли в глаза:
- Расскажи, какая она?
- Маленькая, хорошенькая.
- Она похожа на меня?
- У тебя волосы гораздо красивее. У тебя красивые волосы и прекрасные
глаза, - Бентли привлек к себе Элеонору. - Ты мне очень нравишься.
Элеонора прижала ладошку к амулетам, болтающимся у нее на груди.
- Все идет хорошо. Мне везет. Это, согласись, замечательно, что мы
будем работать вместе.
Бентли промолчал.
Элеонора закурила сигарету.
- Ты далеко пойдешь, Тед, - сказала она, одарив Бентли восторженным
взглядом. - Веррик о тебе высокого мнения. Как я испугалась за тебя вчера
вечером! Но он был к тебе снисходителен. Он уважает тебя и чувствует: в
тебе что-то есть. И он прав! В тебе есть что-то сильное! Индивидуальное!
Как бы мне хотелось прочесть, что у тебя на уме. Но с этим, к сожалению,
навсегда покончено.
- Хотел бы я знать, осознает ли Веррик серьезность той жертвы,
которую ты принесла ему?
- У Веррика есть дела поважнее. Возможно, завтра все пойдет, как
прежде. Ведь тебе этого хочется тоже? Фантастика, да?
- Да, конечно.
Элеонора обняла Теда.
- Итак, ты действительно идешь с нами? Ты поможешь нам задействовать
Пеллига?
Бентли кивнул.
- Да.
- Отлично!
- Тебе нравится эта квартира? Она довольно-таки просторная. У тебя
много вещей?
- Нет, не много, - грудь Бентли что-то сдавило и не отпускало.
- Ничего, образуется.
Элеонора залпом осушила свой бокал, погасила свет и обернулась к
Теду. Отсвет, идущий от сигареты Элеоноры, окружил ее волосы, ее губы и
грудь красноватым сиянием.
Бентли протянул к ней руки.
- Тед, тебе хорошо со мной?
- Да, - машинально подтвердил Бентли.
- Тебе не хотелось бы быть сейчас с другой?
Бентли молчал, и Элеонора тревожно добавила:
- Я хочу сказать... Быть может, я... не так уж хороша, а?
- Нет-нет, ты превосходна...
Только через два-три часа Тед вспомнил о своих проблемах.
- Я, пожалуй, пойду, - сказал он, не обращая внимания на умоляющие
глаза Элеоноры, и добавил жестко: - Ты верно заметила. Завтра, без
сомнения, великий день.
Леон Картрайт, Рита О'Нейл и Питер Вейкман завтракали, когда оператор
инвик-связи сообщил, что по секретному каналу получен вызов с корабля.
Бледный, с осунувшимся лицом Картрайт повернулся к экрану
инвик-связи.
- Где вы находитесь? - дрожащим голосом спросил он.
- В четвертой астрономической единице, - ответил капитан Гровс.
Удрученный вид Картрайта явно обеспокоил его, и капитан, видимо,
старался понять: выглядит ли Картрайт так плохо на самом деле или же в
этом виновато нечеткое изображение?
- Мы скоро выберемся в нетронутое пространство, - сказал Гровс. -
Официальные карты здесь уже непригодны, и я руководствуюсь данными
Престона.
Итак, корабль миновал половину пути. Орбита Диска Пламени, если
таковой вообще существует, имеет радиус-вектор в два раза больший, чем
радиус орбиты Плутона. Далее - неизведанная бесконечность. Вот-вот корабль
пролетит мимо последних сигнальных бакенов и оставит позади мир, обжитый
людьми.
- У нас не все гладко. Кое-кто хотел бы вернуться, - доложил Гровс. -
Еще есть возможность отправить их назад.
- Сколько человек собирается покинуть корабль?
- Десятеро.
- Вы сможете обойтись без них?
- Да.
- В таком случае, отпустите их.
- К сожалению, я еще не имел возможности поздравить вас, - сказал
Гровс.
- Меня поздравить? А! Да, спасибо.
- Хочется пожать вам руку, Леон. Гровс протянул огромную черную
ладонь к экрану инвик-связи. Картрайт сделал то же, и на какое-то
мгновение их пальцы соприкоснулись.
- Я полагаю, - улыбнулся Гровс, - когда я вернусь на Землю, мы
обменяемся рукопожатиями по-настоящему.
- Честно говоря, не надеюсь, что вы застанете меня. То, что я
переживаю, это кошмар, от которого невозможно пробудиться.
- Все это из-за убийцы?
- Да, - ответил Картрайт. - Он уже в пути, и я жду его...
x x x
Окончив сеанс связи, Гровс позвал Конклина и Марию.
- Картрайт согласен отпустить их. Во время обеда я объявлю об этом
официально.
Гровс посмотрел на сигнальный огонек, вспыхнувший на пульте
управления.
- Посмотрите. Этот индикатор сработал впервые с начала эксплуатации
корабля.
- Мне это ни о чем не говорит, - пожал плечами Конклин.
- Это значит, что мы пересекли последний рубеж исследованного
пространства. Немногие экспедиции попадали сюда.
- Когда мы овладеем Диском, - восторженно воскликнула Мария, - этот
рубеж уже не будет иметь смысла!
- Не забывайте, что восемьдесят девятая экспедиция ничего не нашла, -
заметил Конклин. - А у них были все документы Престона.
- Наверное, они наткнулись в космическом море на гигантского змея, -
полушутя-полусерьезно сказала Мария, - он проглотил их и проглотит нас,
как предсказывают сказки.
Гровс холодно посмотрел на нее:
- Я занимаюсь навигацией. Идите и проследите за загрузкой
возвращаемой капсулы. Кстати, вы ночуете в трюме?
- Да.
- После отбытия этих десятерых вы сможете занять одну из кабин.
Выбирайте любую.
x x x
Кабина, которую они заняли, раньше служила лазаретом. Перед тем как
поселиться в ней, Конклин и Мария тщательно ее прибрали.
- Если мы приземлимся без приключение-сказала Мария, - то первое
время будем жить здесь. Это - лучшее помещение из всех тех, что я имела в
жизни.
Мария сбросила сандалии и устало опустилась на узкую железную
кушетку.
- У тебя есть сигареты? Мои закончились.
Конклин протянул ей пачку.
- Только учти: это последние.
Мария с удовольствием затянулась.
- Здесь так спокойно.
- Слишком спокойно. Я все думаю о том, что мы летим к планете, о
которой никто ничего не знает. Великий Боже! Что ждет нас? Холод, тишина,
смерть...
- Не думай об этом. Надо работать.
- Я не настолько фанатичен, как это кажется. Это, конечно,
великолепная идея: отыскать Десятую планету и переселиться на нее, но
теперь, когда мы в пути...
- Ты сердит на меня? - с тревогой в голосе спросила Мария.
- Я зол на весь мир. Половина группы нас уже покинула. Гровс только
командует и прокладывает маршрут, опираясь не на точные данные, а на
фантазии сумасшедшего. Меня бесит все это, а также то, что этот корабль -
старый разваливающийся грузовик. Мы миновали последний рубеж, и только
фантазеры или сумасшедшие могли забраться так далеко.
- И к кому же ты нас относишь? - устало спросила Мария.
- Скоро ты сможешь узнать это сама.
Мария робко дотронулась до руки Конклина.
- Даже если мы никуда не доберемся, это все равно чудесно.
- Это ты про нашу келью?
- Да.
Мария посмотрела на Конклина.
- Это было моей мечтой. Я всю жизнь скиталась без цели с одного места
на другое, от одного человека к другому. Я не хотела быть одна, но, по
правде сказать, я и не знала, с кем бы мне хотелось быть. Теперь я это
знаю. Кажется, мне не следовало говорить тебе это, но я ношу амулет,
который должен тебя приворожить. Мне помогла его сделать Жанет Сиблей, а
она знает в этом толк. Я хочу, чтобы ты меня любил.
Конклин наклонился, чтобы поцеловать Марию, но она, не издав ни
звука, вдруг... исчезла.
Со всех сторон Конклина окружило ослепительное белое пламя.
Конклин попятился и, оступившись, упал в это колышущееся море света.
И тут раздался голос.
Он зародился где-то внутри Конклина, затем начал разрастаться и
рваться наружу. Мощь голоса ошеломила его.
- Земной корабль, - вопрошал голос, - куда ты идешь? Почему ты здесь?
Звук голоса буравил Конклина, уходил и возвращался подобно световой
волне. Это пульсирующее облако необузданной энергии наваливалось на Билла,
сжимало его со всех сторон.
- Вы находитесь за пределами вашей системы, - гремел голос. - Вы
вышли из нее. Вы вошли в промежуточное пространство, отделяющее вашу
систему от моей. С какой целью вы прибыли сюда? Что вы ищете?
В отсеке контроля Гровс безуспешно пытался противостоять бешеному
потоку, швырявшему его как песчинку из стороны в сторону. Над его головой
проносились навигационные карты и детали оборудования. Не смолкая, звучал
грубый голос, полный обжигающего высокомерия и бесконечного презрения к
обитателям корабля.
- Ничтожные земляне, забредшие сюда, возвращайтесь в вашу систему!
Возвращайтесь в свой крохотный упорядоченный мир, в свою цивилизацию!
Бегите от темноты и монстров!
Гровсу удалось дотянуться до люка и выползти в коридор.
Голос и здесь настиг Гровса, и страшная неведомая сила прижала его к
обшивке корабля.
- Вы ищете Десятую планету, легендарный Диск Пламени. Для чего она
вам?
Гровс закричал от ужаса. Он вдруг вспомнил, что этот ужасный голос
был предсказан Престоном в его книге. У Гровса мелькнула сумасшедшая идея:
может быть, несмотря ни на что, именно этот голос и приведет их к цели?
Гровс попытался заговорить, но голос свирепо оборвал его:
- Диск Пламени был составной частью вашего мира. Мы принесли его
сюда. Теперь он будет вечно вращаться на орбите вокруг нашего Солнца. У
вас нет шансов заполучить его. Какую цель вы преследуете? Мы хотим знать.
Гровс попытался ответить, но ему сложно было в головокружительно
короткий срок найти нужные слова.
- Быть может, - остановил его голос, - мы рассмотрим и проанализируем
ваши мысли и импульсы. В наших силах испепелить ваш корабль. Но сейчас мы
этого не сделаем. Мы не должны спешить.
Гровс нашел кабину инвик-связи и бросился к передатчику.
- Картрайт! - выдохнул Гровс.
Луч инвик-связи, несущий его голос, отразился сначала от Плутона,
затем от Урана и далее от других планет и наконец долетел до Директории.
- Контакт между нашими расами, - вновь зазвучал мощный голос, - мог
бы привести к невиданному прежде культурному сотрудничеству. Но мы
должны...
Гровс наклонился к экрану передатчика. Ослепленные глаза капитана
почти не воспринимали изображения. Гровс попросил наладить связь так,
чтобы Картрайт смог рассмотреть хотя бы часть того, что произошло на
корабле, и услышать неведомый голос, произносящий одновременно и
ужасающие, и обнадеживающие слова:
- Мы не спешим в своих умозаключениях. Пока мы будем принимать
решение, ваш корабль будет следовать к Диску Пламени. Позднее мы решим,
уничтожить вас или доставить невредимыми к конечному пункту вашей
экспедиции.
x x x
Техник срочной инвик-связи доложил, что перехвачена передача с
астронефа, адресованная Картрайту.
Подбежав к видеопередатчику, Веррик и Мур увидели крохотную фигурку
Гровса, барахтающуюся в энергетическом облаке, а также услышали, хотя и
искаженный миллиардами космических километров, но все равно очень мощный
голос:
- Если вы проигнорируете нашу помощь в управлении вашим кораблем,
если вы попытаетесь сами корректировать его курс, то мы не гарантируем...
- Что это? - ошеломленно спросил Веррик. - Или они это подстроили,
зная, что мы за ними шпионим, или, - голос его осекся, - или же это
действительно...
- Помолчите! - закричал Мур и обратился к технику: - Вы проверили
подлинность?
Тот кивнул.
- Ради Бога, - не унимался Веррик, - куда это мы проникли? Все эти
легенды и мифы о живущих там существах... Никогда не думал...
Мур, просмотрев запись видеомагнитофона, резко спросил:
- Вы считаете, что это нечто сверхъестественное?
- Это другая цивилизация, - голос Веррика дрожал от волнения. - Это
немыслимо. Мы вошли в контакт с другой расой.
- Немыслимо - это не то слово, - перебил его Мур.
Как только экран погас, Мур, схватив кассеты с записями, бросился со
всех ног в Публичную информационную библиотеку.
Спустя час из Цетра исследований игр в Женеве пришел результат
анализа.
Мур положил перед Верриком отчет:
- Прочитайте. Это - явная насмешка, только непонятно над кем.
Веррик перелистал бумаги.
- Что за бред? Это голос...
- Это голос Джона Престона, - твердо сказал Мур. - Его сверили с
звукорядом книги Престона "Единорог". Правильность идентификации не
оставляет сомнений.
- Я не понимаю, - сказал Веррик. - Объясните.
- Джон Престон там. Он ждал ко
...Закладка в соц.сетях
