Жанр: Научная фантастика
Рассказы
..., дама из анекдота, без сомнения, удивилась бы
стократ меньше, чем поражены были все астрономы Земли, узнав, что утром 16
апреля ***-го года Пулковская и Аризонская обсерватории зарегистрировали
на поверхности Щита Аластора эту оригинальную чету.
Принадлежность изображения именно поверхности Щита Аластора, а не
какому-либо другому, более близкому экрану, была вскоре установлена
многими способами и с абсолютной достоверностью. Но в таком случае размеры
изображения должны были в несколько раз превосходить размеры солнечной
системы!
Как только это изображение было замечено и с него были сделаны первые
снимки, архивариусу Всемирного Исторического архива - Андрею Степановичу
Ундольскому - было поручено разыскать материалы, могущие иметь к
изображению этому какое-нибудь отношение. Ундольский тотчас сел за
составление формализованных заданий для электронных поисковых машин, а
написав и приложив к ним фотографии, он отрядил семерых своих помощников
на работы с машинами. Через пять часов на его рабочем столе лежала сводка
результатов электронного поиска. В ней утверждалось, что появившееся на
Щите Аластора изображение было портретом супругов Михаила и Антонины
Киселевых - родителей Алексея Киселева - космонавта, полетевшего 615 лет
тому назад на одноместном субсветовике к Ч-сскому звездному скоплению.
Получив эти сведения, ученые Земли стали гадать, каким образом Киселев
мог создать такое огромное изображение. Сперва это казалось совершенно
невообразимым. Между прочим, ученым удалось установить, что числами в
двоичной системе, помещенными вверху картины, указаны длины некоторых
электромагнитных волн. Это обстоятельство позволило известному астрофизику
доктору Филиппу Травочкину высказать предположение, что те
электромагнитные волны, длины которых указаны на картине, возбуждают в
веществе Щита Аластора какую-то химическую реакцию, связанную с выделением
световой энергии, но не растекающуюся во все стороны, а лишь по
направлению движения вызвавшей ее волны. И, как показали некоторые
расчеты, по этому направлению она должна была распространяться почти с
половинной скоростью света. Пустив однажды изнутри Щита Аластора
конусовидный дискретный пучок лучей, соответствующих имевшейся у него
фотографии, Алексей Киселев, как предполагал Травочкин, возбудил в
частицах межзвездной пыли самоподдерживающуюся химическую реакцию.
Распространяясь с половинной скоростью света, эта реакция достигла наконец
окраин пылевого скопления и вырисовала на них увиденное с Земли
грандиозное изображение.
Но каким образом Киселев мог создать несметное множество лучей
требуемой длины волн? На этот вопрос гипотеза Травочкина не давала ответа.
А между тем, чтобы это сделать, потребовалось полгода напряженной,
кропотливой работы, к которой Киселев приступил сразу же после того, как
Автолик обнаружил среди прочих свойств окружающей корабль межзвездной пыли
особенность, верно угаданную доктором Травочкиным.
Автолик был четвероруким компьютером, недостаточно сложным, чтобы в нем
можно было заподозрить способность что-либо чувствовать. К слову сказать,
что касается автора, то он глубоко сомневается в способности каких угодно
компьютеров что-либо думать и чувствовать, хотя понимает, что со временем
они научатся писать превосходные романы. Но внешние действия и сами мысли
и чувства - это все-таки разные вещи... Однако мы уклонились в сторону.
Про Автолика же надо сказать, что он не только романов писать не мог, но и
разговаривать толком не умел, предпочитая изъясняться формулами и числами.
Неудивительно, что, когда он сделал свое открытие, Киселеву стоило
немалого труда уразуметь, что же, собственно, такое он высвечивает. Начало
горящей на Автоликовой спине надписи было понятно: "Если осветить
забортовую пыль лучами с длиной волны либо 560, либо 622, либо 887, либо
5928 ангстрем, то...", а дальше шли такие сложные формулы, что темнело в
глазах. Все же наконец Киселев понял, в чем дело, и они вместе с Автоликом
стали искать по всему кораблю вещь, по цвету соответствующую волне 5928 А.
Найти такую вещь было непременно необходимо, чтобы проверить Автоликово
утверждение на опыте. Дело в том, что на корабле не было приборов,
способных создать лучи нужной частоты. Гордость Киселева, портативный
лазер, собственноручно им изготовленный незадолго до старта,
выстреливавший тончайшие, как паутина, лучи на невообразимое расстояние,
не мог, к сожалению, генерировать ни рентгеновских лучей, ни лучей с
длиной волны большей 5000 А. Вообще, на борту корабля не имелось никаких
источников рентгеновского излучения. Ввиду всего этого, единственным
способом проверить открытие Автолика - было найти желтый предмет, цвет
которого соответствовал бы волне в 5928 А, и осветить отраженным от него
светом космическую пыль. Хотя наличие на корабле предметов с необходимыми
для такого эксперимента свойствами почти было невероятно, один такой
предмет все же отыскался.
Среди гибких, прозрачных пластинок с голографическими портретами родных
и знакомых Киселева были одна поблекшая и пожелтевшая. Автолик объяснял,
что пожелтела она от некоторых ингредиентов, взятых для ее изготовления.
Как бы то ни было, но портрет Михаила и Антонины Киселевых, снятых в день
их серебряной свадьбы, почти всей своей поверхностью отражал свет с длиной
волны в точности равной 5928 ангстрем.
Первое, что сделал Киселев, когда это выяснилось, - слегка согнул
портрет двумя пальцами, и поставил его против иллюминатора, осветив
фонарем. И тотчас в бархатной черноте вспыхнула уходящая в невообразимую
даль белесая полоса. Тогда Киселев положил портрет на стол, сел рядом в
кресло и погрузился в размышления: "Если я выгну пластину в виде куска
сферической поверхности и освещу ее перед иллюминатором, - думал он, - то
возникшая химическая реакция распространится внутри исполинского конуса.
Достигнув краев пылевого скопления, она создаст там огромное светящееся
пятно, размеры которого будут зависеть от того, куда я поверну пластину.
Если я обращу ее к Земле, то размеры пятна будут относительно небольшими,
ибо расстояние до границ пыли в том направлении еще невелико. Но если я
поверну ее в противоположном направлении, то пятно выйдет, пожалуй,
вдесятеро больше..."
Внезапное сомнение прервало вдруг рассуждения Киселева, и он крикнул
Автолику:
- Послушай, ведь Щит Аластора освещен и лучами от звезд и от нашего
корабля. Среди них имеются и лучи в 5928 ангстрем. Почему же они не
возбуждают никакой реакции?
- Потому, что реакция гасится другими лучами. Надо, чтобы все
посторонние лучи составляли лишь малую часть общего светового потока, -
отвечал Автолик. Киселев кивнул головой и вернулся к прерванным мыслям:
"...Если на обратной стороне Щита Аластора засияет такое огромное пятно, -
рассуждал он, - то разумные обитатели Ч-сского звездного скопления, коль
они существуют, непременно его заметят. Но в простом белом пятне много ли
корысти? Нет. Так что же делать?.." И тут Киселев придумал свой
оригинальный способ самооповещения: при помощи гальванопластики он покрыл
верх портрета тонким серебряным слоем и, приспособив надлежащим образом
свой лазер, стал выжигать им в серебре сотни тысяч крохотных дырочек. Это
был огромный труд! Полгода с неослабным прилежанием трудился Киселев и
достиг наконец идеального сходства между микроскопическим сквозистым
узором на серебре и самим портретом: именно, где портрет был светлее, там
и дырочек было больше. С краю серебряного слоя он наметил чертами лучи и
выжег двоичные обозначения длин вызывающих реакцию волн, выраженных в
поперечниках протона, а также других элементарных частиц. Когда же работа
была окончена, Киселев растянул портрет на сферическом стекле, остановил
свой корабль и послал в космос шесть идентичных изображений: одно - в
направлении Земли, другое - по ходу корабля и четыре - в плоскости,
перпендикулярной направлению полета.
Позже всех, очевидно, засветилось самое большое изображение, посланное
по ходу корабля. Однако пройдет еще много лет, прежде чем его смогут
увидеть предполагаемые обитатели Ч-сского звездного скопления. Но если это
случится, то они, несомненно, разгадают физический смысл представившегося
им явления и проведают про самосияющие экраны, с помощью которых далекие
друг от друга миры могут вести между собой разговоры.
Дмитрий Де-Спиллер.
Желтая электричка
-----------------------------------------------------------------------
Журнал "Техника - молодежи", 1976, N 5.
OCR & spellcheck by HarryFan, 9 August 2000
-----------------------------------------------------------------------
ДВА СЛОВА О СЕБЕ
Я родился в *** году на Марсе. В то время Марс только начинали
осваивать. Тогда на нем было два поселка - Северный и Южный, разделенные
двадцатью километрами красной пыли. Между пылевыми холмами вилась линия
электрички, соединяющая оба поселка.
Когда я родился, в Северном поселке было уже трое, а в Южном пятеро
ребятишек первого поколения марсиан.
В семь лет я, как водится, пошел в школу. Школа находилась в Южном
поселке, а так как я и мои родители жили в Северном, то на занятия мне
приходилось ездить на электричке.
Между поселками ходили тогда две электрички. Одна из них, собранная из
доставленных с Земли пластмассовых деталей, была ярко-красной, и ездить на
ней мне было приятно. Другой электрички я, откровенно говоря, немного
побаивался. Она была изготовлена из местного утильсырья и окрашена в
желтый цвет.
Помню, как, стоя в своем маленьком скафандре на перроне, я несколько
раз, глядя на подходившую желтую электричку, испытал острое щемящее
чувство грусти, смешанной со страхом. Никогда не забуду этого!
На Марсе я окончил четыре класса средней школы. Доучиваться меня вместе
с другими ребятами-марсианами послали на Землю. Перед отъездом на
марсианский космодром я последний раз в жизни видел желтую электричку, и
мне показалось тогда, что, рассматривая ее, я на мгновение разглядел
чье-то очень печальное и немного страшное лицо.
Через час я вместе с родителями летел в космоплане на Землю.
По окончании средней школы я поступил в Московский институт
математической лингвистики, на факультет космических языков.
Никто не знал в то время, существует ли хоть один внеземной космический
язык или нет. Но считалось несомненным, что любая внеземная система
кодирования информации, какой бы эксцентричной она ни была, должна все же
удовлетворять пяти аксиомам Ле-Блана.
Это было заблуждением, но заблуждением очень привлекательным. Рассеять
это заблуждение очень помогла, как ни странно, спутница моего детства,
старая желтая электричка. И вот как это случилось.
РИСУНКИ НА СТЕНАХ КАНАЛА
По окончании института я был послан на знаменитый Рухш. Планета Рухш,
открытая за два года до моего рождения, удостоилась пристального внимания
космобиологов. По-видимому, на Рухше некогда существовала цивилизация,
уничтоженная взрывом Аноиды - звезды, вокруг которой он обращается.
Беспилотная космическая станция открыла на Рухше систему каналов,
несомненно, искусственного происхождения. Вслед за ней на Рухш была
послана экспедиция из четырех человек. Прожив там три года, они сделали
много находок и, между прочим, нашли мраморную плиту, инкрустированную
черным гнейсом так, что ее покрывали узоры, похожие на письмена. Все
космолингвисты нашего института самым тщательным образом изучили
фотографии этой плиты, но никому не удалось расшифровать начертанные на
ней письмена.
Вместе со мной на Рухш отправлялись известный космобиолог Михаил Грачев
и космоархеолог Николай Дубницкий. Я, Грачев и Дубницкий должны были
сменить трех из четырех человек, работавших там.
Добираться пришлось долго. Некоторое оживление в довольно монотонную
жизнь на субсветовике вносили частые споры между Грачевым и Дубницким.
Споры шли о возможности существования внеземных существ, внешне похожих на
людей. Грачев считал, что это очень маловероятно, а Дубницкий искренне
верил в такую возможность.
Мы прилетели на Рухш, когда в его северном полушарии стояло жаркое
лето. Опустившись на грунт невдалеке от высокого купола, укрывавшего
станцию, мы надели скафандры и вышли из корабля. Был вечер, но белый
рухшианский песок поминутно озарялся вспышками метеоров. Старожилы
заключили нас в объятия, и после приветствий трое из них тут же улетели в
субсветовике, вынуждаемые к этому астрономической обстановкой. Четвертый
рухшианский старожил отвел нас на станцию.
Когда мы разделись, умылись, напились чаю и наговорились о делах,
хозяин показал нам свой альбом рисунков.
Сперва показалось, что рисунки не имеют никакого отношения к профессии
хозяина, который был математиком. Но мы ошиблись, и наш хозяин - Петр
Васильевич Баталов - вывел нас из заблуждения.
- Посмотрите еще раз, пожалуйста, на эти рисунки и ответьте мне, не
находите ли вы в них что-то общее, - попросил Баталов.
Мы еще раз просмотрели весь альбом. Там были нарисованы десятки очень
характерных и своеобразных рож.
- В рожах всегда что-то общее, на то и рожи, - сказал я.
- Рожа кое в чем подобна электрону, - спокойно заметил Грачев. - На это
я обратил внимание, еще будучи студентом. Электрон существует не сам по
себе, а рождает вокруг себя поле. Точно так же и рожа. Она существует не
изолированно, а рождает вокруг себя некоторое эмоциональное поле, и хорошо
ощутимое.
- Я скажу вам, что общего между всеми этими физиономиями. Они все
нарисованы кривыми переменной кривизны, удовлетворяющими вот такому
дифференциальному уравнению. - И, нагнувшись, Баталов написал на бумаге
довольно сложную формулу.
- И этим объясняется сходство между физиономиями? - спросил Дубницкий.
- Я не знаю наверное, - сказал Баталов, - но думаю, что да. Я твердо
убежден, что с выражениями лиц связаны определенные математические
инварианты.
- Давно вы пришли к такому убеждению? - спросил Дубницкий, отхлебнув
вина из бокала.
- Еще на Земле. Математическое исследование физиономий - это мое хобби.
Но мои успехи пока еще скромны...
- Однако я не назвал бы скромными ваши художественные успехи, - сказал
Дубницкий, указывая на совершенно ошеломляющую физиономию в альбоме
Баталова.
- Эта физиономия построена исключительно при помощи моего уравнения и
таблицы случайных чисел. Мое искусство здесь ни при чем...
Разговор кончился ничем. Мы все вскоре легли спать.
На следующий день утром мы отправились на место раскопок. С четверть
часа Баталов вел планетоход по пустыне, лавируя между ослепительно белыми
песчаными куполами. Потом впереди показался канал в жемчужно-серой
мраморной одежде. Каменное дно канала покрывала тень. Вследствие
необычайной прозрачности воздуха тени на Рухше были очень густыми, и канал
казался бездонным.
Нырнув в его глубину, планетоход повернул налево и поехал по мраморному
руслу.
Дорогой я поглядывал на погруженные в плотную тень, потрескавшиеся
плиты, облицовывающие стены канала. Ехать нам пришлось минут двадцать.
В одном месте канал круто изгибался, и, когда мы там проезжали, меня
вдруг на мгновение охватило то самое острое, щемящее чувство грусти,
смешанной со страхом, которое я несколько раз испытывал в детстве, глядя
на подходившую к перрону электричку. Однако я не придал этому значения.
Вскоре планетоход вынырнул из канала и подъехал к месту раскопок. Мы
вышли из планетохода и осмотрелись.
Посреди песчаного карьера стоял маленький экскаватор, освещавший дно
карьера тремя мощными прожекторами. В этих широтах Аноида никогда не
подымается над горизонтом выше чем на двадцать с небольшим градусов, и
если бы не прожекторы, то песок в глубине карьера был бы вечно погружен в
плотную тень. Благодаря же прожекторам мы увидели на нем множество
мраморных предметов. Там лежали бесформенные куски мрамора, граненые
мраморные колонны, мраморные клинья и две больших мраморных плиты,
полузасыпанных песком.
Часа полтора мы осматривали карьер, а затем поехали обратно, причем за
руль планетохода теперь сел я; трое моих спутников разместились сзади на
кожаных подушках.
Открытие, перечеркнувшее гипотезу Ле-Блана, было сделано нами
совершенно случайно. Когда мы проезжали мимо места, где канал изгибался, в
небе над нами ярко вспыхнул метеор, и в это мгновение прямо перед собой я
отчетливо увидел чье-то печальное и немного страшное лицо, которое живо
напомнило мне желтую электричку. От изумления я вскрикнул и остановил
планетоход. Метеор потух. Ничего, кроме трещин на стене канала, теперь не
было видно. Но вдруг в небе загорелись сотни метеоров. Начался один из
самых сильных и продолжительных метеорных ливней, когда-либо наблюдавшихся
на Рухше. Он продолжался более часа, и за это время мы успели осмотреть и
стократно сфотографировать те странные рисунки, которые прежде, в
полутьме, всегда принимались всеми просто за трещины на плитах,
облицовывающих берега канала.
Долго и пристально смотреть на эти рисунки невозможно: начинает
казаться, что вас обступают уродливые, угрюмые существа. Вас охватывает
сильнейшее волнение. Становится невыносимо тоскливо. Вы чувствуете
головокружение и страшную слабость.
Впрочем, так происходит, если смотреть на них издали. Когда же мы
подходили к ним вплотную, то видели только тонкие кривулины, нарисованные
черной краской на плитах канала в месте его излома.
Фотографируя эти рисунки, я еще дважды испытал ощущение, подобное тому,
которое испытывал в детстве, глядя на желтую электричку. Когда мы
закончили фотографирование и изучение рисунков, я, обращаясь к Баталову,
сказал, что увиденное связано с некоторыми моими детскими воспоминаниями.
СЕКРЕТ ЭЛЕКТРИЧКИ
Вечером за ужином я рассказал моим товарищам о желтой электричке, о
чувстве, которое я испытал в детстве, видя ее, и о том, что сегодня я
испытал похожее чувство.
- Нарисуйте, пожалуйста, вашу электричку, - попросил Баталов.
Напрягая свою память, я сделал на бумаге набросок передней части
электрички.
- Я объясню, почему эта электричка произвела на вас такое впечатление,
- сказал Баталов, - она качнула на вас волну символов печального
человеческого лица.
- Но как? - удивился я.
- Вот посмотрите, в середине ее передней стенки помещается дверь, а по
бокам двери - два окна. Дверь служила вашему воображению символом носа, а
окна - символами глаз. Вы знаете, что когда брови, сближаясь, подымаются
кверху, то лицо приобретает скорбное выражение?
- Но у электрички нет ничего, что могло бы быть принято за брови!
- Совершенно верно! Обратите, однако, внимание, как размещены ее
окна-глаза по отношению к ее двери-носу. Они расположены очень низко.
Теперь, как бы вы ни пробовали дорисовать здесь брови, вам придется
нарисовать их подымающимися кверху от краев к середине.
Баталов нарисовал на моем эскизе брови и продолжил:
- Посмотрите на огражденную площадку, на которую ступал машинист,
выходя из двери. Ваше воображение сочло ее разинутым ртом. Неудивительно,
что электричка казалась вам одновременно печальной и немного страшной.
Я согласился с Баталовым, но заметил, что остается непонятным, почему,
глядя на открытые нами рисунки, я испытал то же чувство, что в детстве при
виде электрички.
- По-моему, - сказал Баталов, - я догадываюсь, в чем тут дело.
Общеизвестно, что у нас есть врожденные эмоциональные реакции на выражения
лиц. Но я думаю, что мы эмоционально реагируем не на выражения лиц
собственно, а на некоторые математические соотношения, сообщаемые нашему
подсознанию при помощи выражений лиц. По-видимому, могут существовать и
другие посредники, способные передавать нашему подсознанию сообщения о тех
же математических соотношениях и вызывать у нас те же эмоции. Вероятно,
кривулины на мраморных плитах являются такими посредниками. И когда вы их
увидели под определенным углом зрения, они подействовали на ваше
подсознание так же, как марсианская электричка.
- Надо думать, что эти кривулины гораздо интенсивнее, чем выражения
лиц, сообщают нашему подсознанию математические соотношения, о которых вы
говорите, раз они произвели на нас с вами такое сильное впечатление.
- Конечно! Я чуть в обморок не упал.
- Но для чего служили рисунки?
- Этого я не знаю.
Этого никто из нас так и не узнал до самого возвращения на Землю.
ГИПОТЕЗА ЙОВАНА ДОБРИЧА
Мы пробыли на Рухше больше года. В первые дни тщательнейшим образом
обследовали весь канал и послали на Землю подробный иллюстрированный
голографическими снимками отчет о нашем открытии. К отчету добавили
изложение гипотезы Баталова о математической подоплеке выражений лиц. Не
умолчали и об обстоятельствах, связанных с марсианской электричкой.
Долгое время мы искали на Рухше подобные рисунки, но затем оставили эти
поиски, оказавшиеся безрезультатными. Зато сделали еще одну важную
находку.
Как-то раз, раскапывая песчаный бугор неподалеку от нашего жилища,
Дубницкий извлек из грунта обломок гнейса, на котором было высечено
изображение человеческой фигуры. Оно было очень условно. По нему нельзя
было достаточно полно представить себе того человека, которого оно
изображало. Одно несомненно: это было изображением именно человека, а не
какого-либо другого существа! Таким образом, старый спор между Грачевым и
Дубницким решился в пользу Дубницкого.
В течение остального времени пребывания на Рухше никаких новых открытий
мы не сделали.
Субсветовик с Земли прилетел, когда ударили морозы. Нас сменила группа
из восьми человек. Мы же четверо вернулись на Землю.
С гипотезой профессора Йована Добрича я познакомился спустя неделю
после прибытия на Землю. Добрич явился в Космический Центр, где я читал
лекцию об открытиях, сделанных нашей группой на Рухше, и, подойдя ко мне
после лекции, сказал, что хочет познакомить меня со своей гипотезой. Ему
было важно знать мое мнение, поскольку я являлся единственным
космолингвистом, побывавшим на Рухше.
Согласно гипотезе Йована Добрича могут существовать языки, в которых
начисто отсутствуют сообщения о фактах. Такие языки Добрич назвал
неизъявительными.
Любой земной язык выполняет две функции. Во-первых, он передает
чувства. Во-вторых, он передает сообщения о фактах. Частью речи, служащей
главным образом для передачи чувств, являются междометия. Частью речи,
служащей главным образом для сообщения о фактах, являются имена
числительные. Обычно в языке смешиваются обе эти функции. Речь человека
одновременно и выражает чувства, и сообщает о фактах.
Этими двумя функциями не исчерпываются функции человеческой речи. Речь
может выражать волю говорящего, побудить слушающего к выполнению некоторых
действий...
Добрич предположил, что древние жители Рухша пользовались языком
исключительно для передачи эмоций. Это не помешало им создать цивилизацию,
и вот по какой причине. Своей речью говорящий рухшианин вызывал у
слушающего такое эмоциональное состояние, которое создавало у него
внутреннюю потребность в определенных действиях, хотя ему и не было
сказано, что он должен делать.
Зачаточные формы такого способа коммуникации можно заметить и у людей.
Если некто будет всегда радостно и приветливо встречать гостя, он, и не
приглашая гостя заходить почаще, вероятно, добьется того, что гость будет
приходить к нему часто. Если же он будет встречать гостя всегда сухо и
холодно, то, и не запрещая гостю приходить, он добьется того, что гость
приходить к нему перестанет.
Способность однозначно отвечать действиями на разнообразные
эмоциональные состояния у человека совершенно не развита. Но она могла
быть развита у обитателей Рухша.
Профессор Добрич предположил, что на стенах рухшианского канала записан
сложный текст на неизъявительном языке. Это могла быть, например,
инструкция по проектированию каналов.
Однако, чтобы "прочесть" этот текст, древний рухшианин должен был
пройти ряд разнообразных эмоциональных состояний, каждое из которых
вызывало у него потребность в выражении этого состояния посредством
определенных действий.
- Когда вам радостно, вам хочется танцевать, - говорил мне Добрич
взволнованно, - а рухшианин мог, например, в этом случае захотеть
перенести камень из одной кучи в другую...
Выслушав профессора Добрича, я сказал, что его гипотеза представляется
мне очень правдоподобной.
Ныне обе гипотезы - и Петра Баталова и Йована Добрича - общепризнаны.
Новые находки на Рухше подтвердили их и доказали, что "устной" формой
общения древних рухшиан был обмен гримасами. Это доказывают снимки со
скульптурной группы, найденной неподалеку от карьера. Страшные взрывы,
пресекшие попытку землян извлечь из грунта эту скульптурную группу,
заставили ученых отложить на время исследования Рухша. Но и уже собранные
сведения в достаточной мере подтверждают гипотезы Баталова и Добрича. Что
до меня, то я нисколько не сомневаюсь в их справедливости...
Я горжусь своей причастностью к обеим
...Закладка в соц.сетях
