Жанр: Научная фантастика
Редакция 3. Окно
...ц сказал, что
с меня достаточно.
- Идите с ним, - кивнув на фельдшера, приказал он моим спарринг-партнерам.
Мы остались наедине.
- Вы хотели поговорить? - напомнил он.
- Да. Начнем с Лондона. Вы умышленно проговорились, что за мной следили ваши
люди. Зачем вы приказали за мной следить?
- А зачем вы следили за Мартином и Нибелинмусом?
- Вы начали слежку первым. Что же касается физиков, то не моя вина, что нам
оказалось по пути.
- Прямо так и по пути! - воскликнул он, вглядываясь мне в глаза.
Я дотянулся до лампы и отвернул ее в сторону. Он не шелохнулся, хотя мог
подумать, что я тянусь не к лампе, а к его физиономии.
- Я работаю по поручению Фаонского Страхового Общества. У них есть скромное
желание - вернуть господину Сведенову украденную вещь. Справедливое желание,
потому что кому охота платить миллион ни за что, ни про что. Я всего лишь
выполняю свою работу, она абсолютно законна, поскольку моя лицензия
действительна во всём Секторе Фаона. Какое вам дело до моего расследования?
Физиономия Зейдлица скривилась в ухмылке, глаза, чтобы не столкнуться, заняли
разную высоту.
- Мы тоже занимаемся расследованием. Кража произошла на корабле, находившемся
вне зоны ответственности полиции Хармаса. Кто по вашему должен расследовать
кражу? Частное сыскное агентство?
- Уж во всяком случае не ДАГАР...
Больше он не ухмылялся.
- И не с привлечением известных космологов, - добавил я, раз уж упомянул
ДАГАР. - Или сейф вскрыли неизвестным науке способом?
- Физики тут не из-за сейфа. С чего вы взяли...
- А, понял! - осенило меня. - Сейф вскрыли с помощью магических заклинаний,
поэтому вы забрали у фаонской полиции дело об убийстве Великого Мак-Магга. От
Нибелинмуса и Мартина требуется посредством специальных детекторов определить,
имела ли место черная магия или белая...
- Хватит пороть чушь! - Зейдлиц впервые всерьез повысил голос. - Дело фокусника
забрала Галактическая Полиция, это правда, но меня вы только что причислили к
ДАГАРу. По-моему, у вас в голове какая-то каша. А это очень плохо, когда у
детектива в голове каша. Вам надо реже лезть в драку, а то все мозги
порастрясете.
Я его не перебивал, потому что чувствовал, что его треп носит, своего рода,
подготовительный характер. Он продолжил:
- Когда прибудете на Фаон, посоветуйте своим клиентам выплатить страховку. А
если нечем платить, пусть займутся Сведеновым. Удобнее всего приписать кражу
ему, тогда и платить не надо. Подумайте, Ильинский, ваша задача не найти
похищенную вещь, а избавить клиента от необходимости платить. Имея известную
долю воображения, ее можно решить. Мы даже готовы вам в этом посодействовать.
Например, нам точно известно, что Сведенов сейчас подлетает к пересадочной
станции "Фаон-Пятьдесят". Там вы его не догоните, зато догоните на Фаоне. Если
он попытается улететь с Фаона, мы его засечем, и любая информация о его
передвижениях будет к вашим услугам. Ну так как, договорились?
Ну как можно не договориться с человеком с такими обаятельными глазами!
- А улики? - спросил я.
- У нас их пока нет. Но вы поищите, поищите как следует, вдруг что-нибудь и
найдется.
- Да, - со вздохом согласился я, - улики сами собой никогда не появляются - в
отличие от неприятностей. Я вас правильно понял?
- Надеюсь, что да. Голова не болит?
- Болит, еще как! - ухватился я за последний довод в пользу задержки. -
Транспортировку в Канале она не выдержит.
С десяток минут мы спорили до которого рейса заживет моя голова. Мы говорили о
ней, как о неком отдельном от меня предмете, и кончилось все тем, что Зейдлиц
предложил мне уехать шестичасовым рейсом, а голову мою он пришлет, как только
она окончательно выздоровеет - завтра или послезавтра - как доктор скажет.
Делать было нечего, я согласился на полную транспортировку шестичасовым рейсом.
10. Возвращение на Фаон
"Приехали", - сказал автопилот, подвесив флаер-такси в четырехстах метрах от
земли и десяти метрах от крыши термитника - гигантского многоквартирного дома,
где я снимаю двухкомнатный блок с окнами на озеро, расположившееся в самом
центре Фаон-Полиса. Допуск на стоянку на крыше включался нажатием кнопки на
брелке с ключами от служебного "Мак-Ларена". Ключи "Мак-Ларена" я гордо бросил
на стол Шефу, отправляясь (как я полагал) в бессрочный отпуск.
Не установили ли в мое отсутствие тут зенитную пушку, задумался я. Была такая
идея у одного из жильцов, чье парковочное место регулярно занимал какой-то
неопознанный флаер. "Ни за что", - ответил автопилот на мои понукания. Сдавшись,
я велел парковаться внизу. Для того, чтобы подняться на сто тридцатый этаж на
лифте, пульт с ключами от "Мак-Ларена" не потребовался.
Ага, она вернулась, подумал я, когда еще из прихожей заметил желтую салфетку на
кухонном столе. Татьяна любит писать записки на салфетках. С разочарованием
обнаружил, что это моя собственная записка, подтверждающая раздел имущества. Я и
забыл, что писал ее. Имущество, взятое с собой, было тут же водворено на место,
записка - порвана в клочья.
Домашний видеофон заголосил полицейской сиреной - несомненно, предотъездная
шутка Татьяны, любившей запланированные неожиданности. Вместо инспектора из
авианадзора на экране возникла Яна.
- Как отпуск? - спросила Яна, радостная до невозможности.
- Отлично! - ответил я и по неосторожности слишком близко наклонился к
видеофону. Штукатурка для синяков, которую мне намазал гэпэшный фельдшер,
облетела при посадочных перегрузках, а намазанная им же заживляющая мазь
оказалась дешевой подделкой и ни черта не действовала.
- Откуда синяк? - Радости как ни бывало. Синяк вступал в противоречие с моим
предыдущим ответом.
- Помнишь, как мы с Шефом поцапались перед отпуском? (Осторожный кивок). Синяк
еще с тех пор.
На Янино личико вернулась радость. Хорошо, думала она, когда и деньги и синяки
остаются в семье.
- Прилетай, - сказала она, - в три часа Ларсон будет читать лекцию на тему
"Ростки алеф-измерения или куда делись шефовы пилюли от насморка ".
- Есть вариант, что виновато алеф-измерение?
- В этом заключена главная интрига. Прилетай.
- Хотел выспаться до завтра...
- Вот на лекции и выспишься.
Стерев Яну, экран превратился в серое зеркало. Я посмотрелся: синяк, хоть и не
синий, но вполне различимый.
После душа я перемерил все темные очки, что сумел найти в доме. Синяк под глазом
смогла скрыть только плавательная маска. Если прийти в Редакцию в маске, то
скажут, что я опасаюсь разделить судьбу Нимеша, хлебнувшего с Виттенгером и воды
и горя. Но услышать, что "Ильинский опять пропускает с правой", мне тоже не
хотелось. В Татьяниных вещах (салфетка не была ею завизирована, следовательно,
все имущество снова общее) я нашел какой-то тональный крем. В искусственном
свете он показался мне бледно-телесным.
Охранник на проходной ничего не сказал, потому что освещение на проходной было
искусственным.
- Ой, Федр, привет, а мы так ждали, так ждали... - завосклицала Яна, как бы
подавая пример стоявшему позади нее Шефу. Шеф сморщил щеки. Впрочем, он всегда
так улыбается.
- С возвращением в нашу... эээ... обитель, - сказал Шеф, не двигаясь с места. - Мы
их накажем, - добавил он, указывая на замазанный синяк.
- Кровью смоют, - пригрозил я.
Яна взяла меня за руку, подвела к окну и попросила наклониться. Я наклонился и
подул на отросший ежик, не так давно пришедший на смену более светлому хвостику
с ленточкой.
- Перестань, щекотно... - Отстранившись, она принялась осматривать синяки. -
Постой здесь, я другой принесу, - сказала она и на две минуты исчезла. Вернулась
с бежевой баночкой. На этикетке красотка целлулоидной красоты томно улыбалась и
тянула толстые губы.
- Ты этим пользуешься?! - Я удивился полному несходству Яны и смуглянки с банки.
- Из вещьдоков осталось. Помнишь процесс Липски против Липски?
- Адюльтер с отягчающими?
- Ага... стой, лепрозорец, не дергайся...
- Холодный!
- В холодильнике хранили. Но все же лучше, чем крем для обуви...
- Да, но благоухал-то он что твой ланком!
- Для итальянской обуви. Там же наверняка было написано, или ты по-итальянски не
читаешь?
- Уно моменто, секонда пентата и это... терца с перцем.
- Не крутись, полиглот...
Закончив мазать, Яна предложила посмотреться в зеркальце из косметички.
- Нормально. Буду всем говорить, что это тень от носа. У тебя нежные пальцы, а у
меня еще два синяка, вот здесь и здесь... - я показал на бедро и ниже.
- Пинки под зад лечит Ларсон. На твоем месте, я бы постеснялась демонстрировать
столь унизительные для мужчины повреждения.
- Там был один карлик, он подкрался сзади.
- Ну так тем более - к Ларсону. Иди, поздоровайся с ним, он тебя больше всех
ждал, - и она потащила меня в лабораторию.
Ларсон стоял позади полутораметрового стеллажа с аппаратурой, спиной к нам.
- Привет, Хью, как дела!
- А, приехал, наконец! - Его плечи сделали пол оборота, лохматый затылок, между
тем, остался на месте.
- Хью, повернись лицом, это же Федр! Ты что, не хочешь с ним разговаривать?
Яна следила за моей реакцией.
- Хью, шея не болит? - спросил я.
Ларсон, похоже, сам был в недоумении. Он крутился на одном месте, но голова
оставалась повернутой к нам своею лохматой частью. Наконец, громко
чертыхнувшись, он схватил себя за волосы и рывком снял голову. На ее месте, как
я и ожидал, оказалась запасная и в то же время основная голова.
- Никак не удается настроить, - пожаловался он. - Кроме затылка, ни черта не
показывает.
Яна посмотрела на меня с удивлением:
- Так ты знал?!
- Брось Яна, на Терминале Хармаса все такие носят. Нечему тут удивляться.
- Хью, почему ты не предупредил меня, что рассказал Федру про паутинку? - Яна
была полна негодования.
- Шеф приказал.
Сообразно обстоятельствам Ларсон ссылается то на Шефа, то на жену, к которой
даже сам Шеф питает уважение.
Мы разбрелись по кабинетам и сидели там до трех часов. В три часа собрались у
Шефа.
Ларсон, подбоченившись, стоял у экрана, занимавшего всю торцовую стену кабинета.
На экране ожидалось появление голограмм, иллюстрирующих действие ростков алефизмерения.
- Вот он! - неожиданно возопил Ларсон, простирая руки к экрану. - Вот он!
На экране выпукло светилась трубка толщиною с мою ногу. Трубка утыкалась в
слегка изогнутую поверхность. Объемность трубки и двумерность поверхности были
дополнительно подчеркнуты изолиниями. Я подумал, что по крайней мере трубка
должна тот час исчезнуть, иначе зачем орать "вот он!". Но трубка не исчезала,
более того, по направлению к ней по поверхности кто-то полз. Это был гигантский
жук-рогоносец, но двумерный. Загребая всеми шестью, он целенаправленно двигался
к месту стыковки трубки и поверхности. Место стыковки светилось кроваво-алым
кругом, не суля плоскому жуку-дальтонику ничего хорошего.
- Сейчас-сейчас... - со злорадством комментировал (назовем это так) Ларсон. Лучомуказкой
он подталкивал жука навстречу гибельной ловушке. Затем удивленно
пробормотал: - А где же?... - Ларсону чего-то не хватало на голограмме.
- Стой, жук, а то провалишься в четвертое измерение, - попыталась испортить
эксперимент Яна, но жук оказался вдобавок и глухим.
Когда он достиг центра алого круга, круг запульсировал. Изолинии тотчас опутали
жука от рогов до надкрыльев и унесли туда, куда предсказывала Яна.
- Надеюсь, вам понятно, что все измерения уменьшены на единицу? - Ларсон обвел
взглядом аудиторию, состоявшую всего из трех человек. - В жизни жук и
поверхность трехмерные, а трубка - четырехмерная. Я прибег к классическому
примеру с жуком на плоскости, но могу привести и менее классический пример.
Представьте, лежит на асфальте опавший лист, - и Ларсон со хлопком положил
ладонь на шефов стол. - Вот он лежит, сухой, плоский и недвижный на плоском
асфальте. Подул ветер... - Ларсон подул на ладонь, ладонь поехала к краю стола, -
ветер повлек лист по асфальту, но тут, представьте себе, открытый
канализационный люк, то есть, грубо говоря, дыра в асфальте, ведущая в
трехмерную канализационную шахту. Лист доползает до шахты и срывается в нее,
практически безвозвратно. - Уничтожив на словах опавший лист, Ларсон, однако,
поднял целую и невредимую ладонь обратно на стол.
- Стоило ли жука мучить, - проворчала Яна. - Сразу бы показывал на листе. В
жизни, ни один жук в такую...
- Кишку, - подсказал я.
- ... не полезет. - с моей помощью, довершила она свою мысль.
Ларсон возразил:
- Ростки возникают спонтанно, существуют доли секунды, и жук не успеет и глазом
моргнуть, как окажется...
Я открыл рот чтобы снова подсказать, но Ларсон успел договорить:
- ...неизвестно где.
Тут все (кроме стоявшего спиной к экрану Ларсона) заметили, что по
голографической поверхности ползет какое-то спиралевидное чудовище. По размерам
оно не шло ни в какое сравнение с красным кругом.
- Не пролезет, - авторитетно заявила Яна и обвела нас взглядом, как бы приглашая
к спору.
- Ты о чем? - спросил Ларсон и оглянулся. - А, наконец-то появилась! Узнаете?
- Спрут, попавший в водоворот, - предположила Яна.
- Нет, это наша галактика! Вообще-то, жук должен был появиться вместе с ней.
Заметьте, галактика движется относительно ростка алеф-измерения.
Мы действительно заметили, что галактика проехалась по дыре в алеф-измерение как
ни в чем ни бывало. Ларсон продолжал:
- Алеф-измерение имеет внегалактическую, более того вневселенскую природу.
Поэтому оно не участвует в движении каких бы то ни было тел во Вселенной. Ученые
пока не могут сказать, каким образом на алеф-измерение влияет расширение
Вселенной.
- Хью скажи, ты это все сам придумал? - кивнул Шеф в сторону бледневшей на
глазах голограммы.
Ларсон насупился.
- За основу была взята схема, опубликованная Нибелинмусом и соавторами в
"Современных проблемах космологии". Затем схема была модернизирована в
соответствии с последними... эээ... известными аудитории событиями.
- В чем заключалась модернизация? - настаивал Шеф.
- Британцы не экспериментируют на животных, - подсказала Яна.
- Нибелинмус и его коллеги, - продолжил Ларсон, посчитав реплику Яны не
достойной комментариев, - исходили из гипотезы, что линейные размеры сечения
ростка составляют порядка десять в минус двенадцатой метра. Для сравнения,
диаметр атома водорода имеет порядок десять в минус десятой метра. А исчезнувшая
шкатулка - одну десятую метра. Одиннадцать порядков разница!
Шеф представил единицу с одиннадцатью нулями. Между десятым и одиннадцатым нулем
он сказал:
- Это много.
- Это не просто много! Мы стоим на пороге величайшего открытия, сравнимого разве
что с открытием Канала. Ростки алеф-измерения, если их удастся приручить, дадут
возможность путешествовать не то что в другие галактики - в другие вселенные!
- Шеф, - сказал я, - вы как в воду глядели, когда говорили, что в скором будущем
Редакция значительно расширит сферу влияния.
- Ух и командировочки тебе предстоят! - позавидовала мне Яна.
- Не надо мне завидовать. Жук до сих пор не вернулся.
- Я не такие командировки имел в виду, - возразил Шеф. - Хью, скажи на милость,
как так получается, что ученые ошиблись в сто миллиардов раз. Они действительно
не предполагали, что аномалии могут быть размером со шкатулку?
- Если не считать одного шутливого замечания, сделанного Нибелинмусом шесть лет
назад на Всегалактическом симпозиуме по квантовой космологии, то ответ на ваш
вопрос - положительный, в смысле - не предполагали.
- Тогда, будь добр, процитируй нам Нибелинмуса, - попросил Шеф едким голосом.
Шефова едкость является катализатором ларсоновского многословия. Он заговорил:
- Если текстуальная память мне не изменяет, ибо от заключительного банкета
осталась лишь стенограмма, которую я лишь слегка пробежал глазами в четвертом
часу нынешней ночи, и если я правильно уловил смысл шутки, ибо повторять
непонятую шутку - это все равно что тянуть женщину в постель, не зная, что с ней
потом делать, то доктор Нибелинмус действительно высказался по поводу
предполагаемого существования макроскопических аномалий, и сделал он это
следующим образом: он сказал, обращаясь к своим коллегам-космологам, что когданибудь
профессор Рассвел уронит в гравитационную аномалию свою шляпу. Конец
пересказа цитаты.
Вот и Рассвел всплыл, подумал я, чувствуя как учащается пульс.
- А что ответил на этот наезд Рассвел? - спросил я.
- Он не мог ничего ответить. Он на заключительном банкете не присутствовал.
Оппоненты так задергали его после доклада, что он в сердцах покинул симпозиум за
два дня до окончания.
- Хью, - сказал Шеф, - либо ты сейчас же объяснишь при чем тут шляпа Рассвела,
либо мы заподозрим, что ты... что ты там сказал про женщин?
- Я догадалась! - воскликнула сообразительная Яна. - Рассвел предположил, что
сечение ростка алеф-измерения может достигать макроскопических размеров.
- Тебе легко говорить, - вступил я, - тебе единственной из нас нет нужды тянуть
женщин...
- Пошляк! - влепила мне Яна. - В следующий раз намажу гуталином.
- Мне будет позволено ответить боссу? - вкрадчиво спросил Ларсон и подхалимски
посмотрел на Шефа.
Мы притихли, ожидая, что скажет босс.
- Что вы замолчали? - обратился к нам Шеф. - Отвечайте, разрешаете вы или нет
моему лучшему эксперту ответить на мой вопрос.
- Валяй, - дал я отмашку.
- Стая слушает тебя, о Балу! - присоединилась ко мне Яна.
- Босс, - заговорил Ларсон, обращаясь исключительно к Шефу, - в отпущенные мне
несколько секунд спешу доложить, что Рассвел в своем докладе доказал, что
сечение ростка способно увеличиваться в диаметре до десять в минус седьмой
метра, то есть до одной десятитысячной миллиметра. Уфф, кажется успел...
- Это макроразмеры? - спросил Шеф у Яны
- Пограничный случай. Ни шкатулка, ни шляпа не пролезет.
- А пилюли от насморка? - влез я с вопросом.
- Да, Яна, - вспомнил Шеф, - я, кажется, давал тебе два часа, чтобы найти...
- Я ищу, босс, ищу, - пролепетала Яна и бросила на меня грозный взгляд.
- Итак, - резюмировал Шеф, - замечание Нибелинмуса было злой шуткой и не более
того.
Яна попросила разрешения задать вопрос докладчику Ларсону. Ей разрешили.
- Хью, возвращаясь к пропавшему жуку, не могло ли случиться так, что алефизмерение
утащило его не сразу целиком, а, скажем, сначала рога, потом голову,
потом лапки - по очереди?..
- Яснее, если можно... - попросил докладчик.
- Я имею в виду, что макротела исчезают в алеф-измерении по молекуле, а не
целиком. Одной десятитысячной миллиметра для молекулы хватит с лихвой.
- Очень хороший вопрос! - похвалил Яну Ларсон. - Он обсуждается в статье
Нибелинмуса об энергетических свойствах ростков алеф-измерения. Вычисления
показали, что всасывающая, если так можно выразиться, энергия ростка значительно
меньше энергии связи молекул. Поэтому росток не способен разрывать
межмолекулярные связи.
- Обидно! - огорчилась Яна и от огорчения потянулась к затылку чтобы схватить и
покусать несуществующий теперь хвостик.
- Еще есть вопросы? - Шеф посмотрел на меня.
- Таких умных, как у Яны - нет.
- Глупые попрошу присылать в письменном виде, - заявил Ларсон. - Я их складирую
в очередь.
- Ну раз так, то слушайте задание...
Ларсону было поручено "продолжать в том же духе" и "двигаться в том же
направлении". Яне Шеф поручил взломать базу данных Галактической Полиции, найти
там список сотрудников и отсортировать честных гэпэшников от ДАГАРцев. Особенно
его интересовало, в каких расследованиях ГП принимал участие полковник Роман
Зейдлиц. Мне же было сказано до завтра отдыхать, а как рассветет, отправляться в
Фаонский Дом Художников к Сведенову.
- Надо закрыть эту тему, - сказал Шеф, подразумевая, что для того, чтобы
навсегда исключить Сведенова из числа подозреваемых не хватает самой малости.
Яна выразила сомнение по поводу взлома:
- У них защита на локусах не хуже нашей.
- Но ведь нашу же ты сломала, - парировал Шеф и припомнил Яне, как на заре своей
карьеры она потеряла пароли доступа к нашим локусам и поэтому была вынуждена
применить те профессиональные навыки, благодаря которым ее, собственно, и
приняли на работу.
Перед тем, как покинуть Отдел, я спросил:
- Босс, а что вам сказал Гуго-Великан?
- Что за Гуго-Великан? - насторожился Ларсон. В нем уже закрадывалось
подозрение, что пока он день и ночь колдует над приборами, жизнь проносится мимо
его лаборатории, унося в своем стремительном течении много радостей, тайн и вот
теперь еще каких-то Гуго-Великанов.
- Отто Гугенгейм, величайший специалист по сейфам и честнейший человек, - так
отрекомендовал бывшего хакера-медвежатника Шеф. - Он сказал мне, что сейфы
"Монблана" взломать невозможно.
- Только и всего? - изумился я.
- Настоящий специалист всегда краток...
Ларсон громко фыркнул.
- ...если речь не идет о теоретической физике, - поспешил сделать исключение для
Ларсона Шеф.
- И вы ему поверили?!
- В карьере каждого специалиста наступает тот час, - заметил Шеф высокопарно, -
когда репутация становится дороже денег. Думаю, этот час пробил для Гуго в день
досрочного освобождения. Теперь его мнению можно доверять, как мнению Ларсона.
Правда, Хью?
Ларсон вышел, громыхнув дверью.
- А ты? - поинтересовался Шеф.
- Прежде чем хлопнуть дверью, я попрошу ключи от "Мак-Ларена".
- У Яны. М-да... а ведь флаер ей так понравился...
Радости от моего возвращения у Яны убавилось, полагаю, процентов на семьдесят.
11. Спасатель Алексеев
Все личные дела - в свободное от работы время, - таков лозунг Шефа. Если
спросить его, является ли время, отпущенное для отдыха "свободным от работы", то
он ответит, что нет, не является, потому что отдых есть непосредственная
подготовка к работе (см. инструкцию для служебного пользования). Тем не менее,
забравшись во флаер и дав команду на взлет, я позвонил в Фаонское отделение
Галактической Службы Спасения, чтобы узнать адрес спасателя Алексеева.
- Ваш сигнал принят, сообщите ваши координаты и какая помощь вам требуется, мы
немедленно вышлем ближайшую к вам бригаду,- не глядя на меня, заученной
скороговоркой произнесла диспетчер - серьезная девица с лицом спортсменки.
Экономя спасательское время, я затараторил, что спасать меня не надо, дайте
одного только спасателя Алексеева.
- Боюсь, он на вызове, - сказала она и потянулась к кнопке выключения связи.
- Вы не бойтесь, а посмотрите. Меня устроит его номер-код.
Диспетчер посмотрела мимо меня, потом сказала, что, если мне не требуется
срочная помощь, то она передаст мое сообщение Алексееву. Личные коды они не
раздают. Я назвал свое имя, место работы - "Сектор Фаониссимо" и еще сказал, что
у меня с Алексеевым есть общий знакомый - профессор Рассвел с Земли. Она
пообещала, что сообщение уйдет тотчас.
Алексеев перезвонил практически сразу.
- Вы чудом меня застали, завтра я вылетаю, - сказал он.
- То есть вы дома... - догадался я.
Он оглянулся, словно проверяя дома ли он. Во всяком случае, обстановка выглядела
домашней.
- Ну да, пока дома.
- Мы можем поговорить?
- Вы хотите подъехать ко мне?
- Да, так будет удобнее...
- Хорошо, подъезжайте... - и он назвал адрес.
Восточный пригород. Жилой многоквартирный дом, смахивающий на общежитие или
дешевую гостиницу. Бетонный квадрат парковки среди черных фаонских кактусов.
Центр Фаон-Полиса отсюда смотрится как другой город.
- Проходите, у меня тут слегка беспорядок...
"Но мне на него плевать", - такое продолжение напрашивалось для небрежно
сказанной фразы. Со мною говорил высокий мускулистый мужчина лет сорока. У него
была круглая, коротко стриженная голова, твердые черты лица, трехдневная щетина
и морщинки вокруг серых глаз. Голова крепко сидела на покатых, слегка
сутуловатых плечах. Астронавт-спасатель во время краткого отдыха. Мечта-мужчина,
как сказала бы Татьянина подруга Марго.
Махнув в сторону дивана, заваленного спасательским снаряжением, он отвернулся к
кухонной стойке. Я разгреб себе место и сел.
- Чай будете?
- Кофе, если можно...
- Можно и кофе, - кивнул его затылок, образовав на мгновение складку. - Можно и
что-нибудь покрепче, но мне завтра рано вставать, поэтому не смогу составить вам
компанию... - он обернулся и посмотрел на меня вопросительно - мол, продолжать или
я все понял.
- Спасибо, мне только кофе.
- Ну кофе так кофе. Растворимый, если не против...
- Хоть растворенный, - отмахнулся я.
- Есть и такой... хм...с утра, - он снова обернулся, на этот раз с улыбкой.
Я заставил улыбнуться астронавта-спасателя! Ну дела...
Две разномастные кружки с эмблемами спасенных кораблей были перенесены со стойки
на кособокий столик возле дивана. Трещина на одной из них намекала, что кружка
побывала в передряге. Кружку с трещиной он пододвинул к себе. Мне досталась
белая, с выщербленным ободком. Я пригляделся к полуистертой надписи: "Терминал2387".
Два года назад восемьдесят седьмой сгорел дотла, никого не спасли...
- Вы где служили? - неожиданно спросил он.
Я задумался, правильно ли диспетчер передал мое сообщение. Видя, что я
затрудняюсь с ответом, он пояснил:
- На том месте, где вы сидите, валялись две батареи, вскрытый сканер биополя и
чехол на поясном ремне. Батарея в сканере села, и я собирался заменить ее на
новую. Вы не глядя выбрали новую батарею, не глядя же засунули ее в сканер, а
сканер - в чехол. Заняло у вас это секунды три. Хорошее время, если ищешь
человека в завале, и счет идет на секунды. Вам приходилось им пользоваться?
Знал бы он, за какое время я меняю батарею в бластере.
- Приходилось, - кивнул я.
- Почему ушли? Репортером быть спокойнее?
- Угу, и платят больше...
Он смутился:
- Извините, я не хотел вас обидеть...
- Вы меня ничуть не обидели, - сказал я абсолютную правду. - Далеко завтра
летите?
- На Фомальгаут. Вы пишите о спасателях?
- Нет, скорее о спасенных, или о тех, кого не удалось спасти.
- А между ними стоим мы, - глубокомысленно вставил он.
- Все верно... Вы помните профессора Рассвела?
По его лицу пробежала тень.
- Да, помню такого.
- Он просил спросить у вас, почему вы ему не ответили.
Алексеев нахмурился.
- По какому поводу я до
...Закладка в соц.сетях
