Жанр: Научная фантастика
Год дракона
...ива.
- Нет. Все нормально. Я только занесу тебя наверх и сразу уйду. Слово.
Елена кивнула. Он остановил машину, помог ей перебраться в заднюю часть салона и
накрыл неизвестно откуда взявшимся тонким, удивительно теплым верблюжьим одеялом. И
поехал снова...
Он и в самом деле занес Елену в квартиру, сонную, размякшую, обнимавшую его за шею,
пока он поднимался с ней по лестнице... Там он уложил ее в кровать, не раздевая, накрыл тем
же самым одеялом, немного постоял рядом и, увидев, как она вздрогнула, окончательно
засыпая, вышел.
ПРАГА. АВГУСТ
Елена все воскресенье провела в каком-то странном настроении, о причинах которого
старалась не думать. Правда, она выспалась, - впервые за это время...
Она приехала на такси. "Пыжик" отказался заводиться, и, похоже, окончательно.
Поднялась по ступенькам к входу... Двери с еле слышным гудением разъехались в стороны,
Елена вошла внутрь и, не успев толком удивиться полному безлюдью, - даже охрана
отсутствовала, - услышала в динамиках его голос:
- Здравствуй, Елена... Центральный лифт. Я открываю.
Как романтично, усмехнулась Елена. Красавица и чудовище. Он ждет ее в своих покоях,
боясь показаться ей на глаза...
Едва она переступила порог лифта, двери его сомкнулись, и кабина плавно, но очень
быстро стартовала наверх. Ей даже не пришлось нажимать никаких кнопок, Майзель сам всем
управлял.
Она вышла из лифта - прямо на крышу, накрытую стеклянным куполом. Вид отсюда
открывался совершенно умопомрачительный, - кажется, не только вся Прага, но вся страна
раскинулась внизу. Елена шагнула вперед и услышала музыку. Это была песня сербского певца
Зорана Милича "Пражский ангел", которую уже две или три недели крутили по нескольку раз в
день на дюжине радиостанций. Милич много лет жил в Праге, говорил, что ему здесь легче
дышится... Клип Елена не видела - ей некогда было смотреть телевизор. Красивый клип,
говорят... Песня ей ужасно нравилась. Она понятия не имела, почему. Какая-то там была
удивительная музыкальная гармония, отзывавшаяся в груди у Елены странным, томительным
трепетом, - то ли сильный, мягкий и глубокий баритон Милича на нее так действовал, она не
могла сказать, да и, по правде говоря, не особо задумывалась над этим. Просто плыла в этой
мелодии. Слова были там самые обыкновенные, - "о, пражский ангел, ты взяла мое сердце,
будь со мной, о, мой пражский ангел"... Ничего такого. А вот музыка... Откуда он знает,
удивилась Елена. Он никогда ничего случайно не делает, неужели я проговорилась?
Посередине необъятного пространства зимнего сада стоял стол, накрытый на двоих,
свечи, цветы, шампанское в ведерке со льдом на длинной стойке, удобные на вид стулья с
высокими спинками, чуть поодаль - передвижной кухонный автомат... Ни официантов,
никого. Только Майзель.
Он, видимо, решил окончательно выбить Елену из седла. На нем были темные брюки из
тонкой шерсти, отутюженные так, что о стрелки можно было порезаться, мягкие туфли и белая
просторная шелковая сорочка с длинным рукавом и воротником апаш, открывавшем глубоко
его шею...
Он шагнул ей навстречу. Ничего не сказал, - только взял ее руку, поцеловал,
склонившись. И словно спохватился:
- Ты выглядишь потрясающе, Елена.
- Это ты выглядишь потрясающе, - она усмехнулась, но не ехидно, а чуть печально.
- Ну... я старался.
- Отлично получилось.
Он осторожно, словно опасаясь лишний раз до нее дотронуться, помог снять плащ. На ней
было простое черное платье, открывавшее руки, плечи и шею, и тонкая золотая цепочка с
распятием, туфли на каблуке, потому что без каблука рядом с Майзелем она смотрелась совсем
как пичужка. Он взял ее под локоть, проводил к столу, усадил, выложил еду на тарелку... И еда,
и тарелки были от Втешечки. Это было так мило, что Елена еле сдержалась, чтобы не
прослезиться:
- А где Карел?
- У Карела дочка только что родилась. Ему немножко не до нас.
- Поздравь его от меня... Обязательно, - улыбнулась Елена.
И Майзель улыбнулся.
Это был действительно чудесный ужин. И вечер. И вино. И погода, как по заказу, - ясное
августовское небо с мириадами звезд, которые здесь, на высоте, куда не доставал почти свет
городских огней, были ясно видны... Они говорили о каких-то пустяках, Майзель рассказывал
Елене бесчисленные истории, и пражские, и прочие... И еврейские тоже. Елена до поры плохо
представляла себе еврейскую сторону его натуры. Нет, она знала, конечно, что в Праге от века
жили евреи, что в Юзефове стоит древнейшая синагога Европы, и легенду о Големе знала, и
читала, конечно, и Майринка, и Кафку... Но эта часть мира была бесконечно далека от нее
всегда, существовала на периферии сознания. Пока она не узнала Майзеля. И не начала, пусть и
почти подсознательно, отождествлять их друг с другом. А он продолжал говорить, - словно
ткал на ее глазах причудливый, волшебный ковер, в узорах которого так отдельно и вместе
было все: и страна, и город, и люди, все, что так любила Елена...
Он ни разу не сбился на злобу дня, ни разу телефонный звонок не потревожил их
уединения. От немыслимо вкусной еды, от его рассказов, от всей этой атмосферы у Елены
кружилась голова. Потом он вдруг замолчал, посмотрел на нее и улыбнулся:
- Ты Елена Прекрасная.
- Льстивый лгун и дамский угодник.
- Что выросло, то выросло. Пойдем танцевать.
Он поднялся, обошел вокруг стола и помог ей встать. Музыка зазвучала громче. Как он
это делает, пронеслось в голове у Елены.
- Я объелась, - попыталась увильнуть Елена. На самом деле она ела совсем чуть-чуть,
да Майзель и не думал ее перекармливать.
- Нет. Это кажется. Мы никуда не спешим, потому что вечер только начался.
- Ах ты...
- Доктор, я понимаю женщин. Прости меня, Елена.
Они стояли друг против друга. Елена изо всех сил стукнула его кулаком в грудь. Он
улыбнулся. Она стукнула его еще раз. Он улыбнулся еще шире:
- Мир?
- Тебе что, не больно?!
- Нет. Ты хиленькая. Елена Прекрасная, но слабосильная. Впрочем, сила женщины - в
ее слабости...
- Перестань изрекать трюизмы. Тебе не идет.
- Так что?
- Я подумаю.
- Танцуем?
- Нет. Я хочу посмотреть на звезды...
Они взяли по бокалу с вином, подошли к краю террасы, и Майзель выключил свет.
- А-ах... - не сдержалась Елена.
- Так лучше, правда?
- Конечно... А ты знаешь, как созвездия называются?
- Нет. Я только Ковш знаю и могу найти. Больше ничего.
- А я знаю. Вот смотри...
Теперь Майзель ее слушал, а Елена рассказывала про созвездия и знаки Зодиака, про
Сириус и Венеру в знаке Марса... Он покачал головой:
- Невероятно. Откуда ты все это знаешь?
- Я лет до двенадцати хотела стать астрономом.
- Правда?
- Абсолютная.
- Елена, ты прекрасная и мудрая женщина.
- Прекрати подлизываться.
- А я не подлизываюсь. Я говорю тебе комплименты.
- Зачем?
- Не зачем, а почему. Потому что мне хочется и я не могу сдержаться.
- Чего тебе еще хочется?
- Танцевать с тобой.
- Ну, танцуй...
И танцевал он просто здорово. Это было, наконец, нечестно. Елена так и сказала ему. И
спросила:
- Откуда ты узнал, что мне нравится "Пражский ангел"?
- А тебе нравится?! - радостно удивился Майзель так искренне, что она ему поверила.
- Я не должна повторять это сто раз, не правда ли?
- Я люблю Милича. Он умеет очень просто сказать очень сложные вещи. В этой песне
всего две музыкальные темы. А если ты спросишь его, как это сделано, он не сможет
ответить...
- Ты и в музыке разбираешься.
- Ориентируюсь. Совсем чуть-чуть. Лакуны в классическом образовании, знаешь ли.
Если бы я мог это сам...
Елена долго-долго смотрела ему в глаза. Потом прошептала:
- Не может быть...
Он чуть отвернулся и промолчал.
- Милич... ты его... Ты?!
- Елена...
- Только не ври. Если ты соврешь, я...
- Я никогда не вру.
- Говори.
- Я... Я не думал, что ты догадаешься. Я... То есть, я очень этого хотел, но я бы
никогда...
Просто невозможно было поверить, что Дракон может вот так мямлить. Как мальчик.
Неужели, подумала Елена. Неужели... Я не могу...
- Заткнись и целуй меня, скотина...
А кто может что-нибудь с этим поделать, пронеслось в голове у Елены. Кто, кто, у кого
есть силы на это?! У меня - нет. Не осталось. Совсем. И пусть будет, что будет, потому что я
делаю то, что должна...
Елена не помнила, как они оказались у него в кабинете. Почему в кабинете... Ей было уже
так это безразлично, что словами передать невозможно. Она была вся как туго натянутая струна
из нерва, и каждое прикосновение отзывалось в ней трепетом крыльев - крыльев бабочки у
нее под сердцем...
- Елена... О, Г-споди, Елена... Ангел мой, Елена...
Он слишком давно и сильно хотел ее. Иногда чуть не до обморока. И сейчас он желал
этому сопротивляться меньше всего на свете... Потом он понял, что все случилось. То, чего так
долго хотелось ему. Понял, - когда ощутил, как мечется Елена под ним и на нем, когда
услышал ее стон, ее крик, когда увидел, как выламывает ее от страсти, ощутил, как сильно и
удивительно нежно целует она его, как покраснели ее щеки и лоб, как она дышит, какая она
мокрая вся - и внутри, и снаружи... Понял, что это - оно. Что просто так - так не бывает...
По ее первому взрыву, взорвавшему их обоих. По второму - такому сильному, какого не
доводилось еще ему видеть. После которого Елена просто потеряла сознание, выключилась. А
потом вернулась... Ему было просто удивительно хорошо с ней. Никогда в жизни ни с кем не
было ему так... Он угадал. Она была то, что называется - "его размер". И он продолжал
любить ее до тех пор, пока не ощутил, что Елена обессилела окончательно. Едва он оторвался
от нее, как Елена, сладко постанывая, свернулась калачиком и мгновенно уснула, смешно,
по-детски подтянув под себя простыню.
Приняв душ, он вернулся в спальню и осторожно прилег рядом с Еленой. Она, не
просыпаясь, повернулась и прильнула к нему. Он ощущал ее ровное, легкое дыхание на своем
плече, и чувство, похожее на адреналиновую тоску, медленно, но неотвратимо накрыло его с
головой.
Спать он не мог, - даже если бы и захотел. После своего второго рождения он вообще
действительно мало спал, двух, максимум - трех часов даже не сна, а полудремы, да и то пару
раз в неделю, ему хватало, чтобы полностью восстановить силы... Один вечер, подумал
Майзель. Всего один вечер. И я растяну этот вечер на всю мою жизнь, - вот как хотите.
Примите и прочее.
Полежав еще немного, он, осторожно высвободившись из объятий Елены, поднялся,
вышел в кабинет. Вызвал на экран видеосвязи дежурного помощника. Выслушал короткий, в
три предложения, отчет, кивнул:
- Спасибо. А теперь - не службишка, но служба: мне нужен новый "Мерседес"... Купе
какой-нибудь, в самой полной комплектации, с бесступенчатым автоматом, обязательно с
навигацией и телефоном. И про стекла не забудьте... Свяжитесь с конвейером в Остраве,
скажите, что я лично просил. Заплатите, сколько скажут. У вас пять часов. Номера
корпоративной серии и пропуск "Проезд всюду" на лобовое стекло. Далее. Один телефон с GPS
модулем и закрытым номером на мой счет, прослушка по санкции начальника службы
безопасности, GPS в пассивный режим с разрешением в 10 сантиметров. Пропуск общего типа
по биометрии без ограничений по расписанию, группа личных помощников... Разрешить вход в
здание, пользование обычными лифтами, безлимитный кредит на коммуникации, опознавание
при доступе включить для группы и для меня. Файл с данными уже у вас, в моей папке.
Приготовьте кабинет на моем этаже, вход и выход регистрируется. В кабинет стандартную
мебель для группы личных помощников, "листок", "ручку" и нормальную машину, доступ к
корпоративной информации закрыть, к общей информации разрешить. В остальном допуск
обычный. Трассировку данных включить, доступ к логу разрешить мне и Богушеку, больше
никому. Все указанное - лично мне в руки по исполнении. Да, еще. Дополнительно двух
человек для наружной охраны в желтую готовность, постоянно... Все. Вопросы? Нет? Отлично.
Выполняйте...
Он отключился и стал готовиться к рабочему дню. В фитнесс-студию, против
обыкновения, не пошел - было неловко оставлять Елену, вдруг проснется... Он оставил дверь
в спальню открытой, чтобы не напугать ее и услышать, если она встанет...
Без десяти восемь зашел Гонта, принес телефон и брелок дистанционного управления
новой машиной для Елены. Молча вздохнул, покачал головой, еще раз вздохнул. Майзель
поморщился, сказал вполголоса:
- Перестань, братец, сопеть. Все в цвет, как ты выражаешься, - Майзель усмехнулся.
- Ага, щас, - Богушек покосился на открытую дверь в спальню и снова вздохнул. - Ты
уверен?
- Я первый раз до такой степени ни в чем не уверен. Но пусть случится то, что суждено.
Спасибо, Гонта. И не спускай с нее глаз...
- Знаю, знаю, - проворчал в усы Богушек. - Вечно бабы тебе жить не дают... Что за
напасть такая - весь мир в кармане, а с бабами никак не устаканится...
- Закон термодинамики, братец, - опять усмехнулся Майзель. - Все, иди, мне работать
надо...
- Что с ее лайбой делать?
- В металлолом. Документы только вытащить не забудь...
- Младшего обидеть всегда легко...
Последний раз вздохнув и не сказав больше ни слова, Богушек покинул кабинет.
Когда Елена проснулась, ясный солнечный день уже заливал ярким светом спальню через
окно, заменявшее собой одну из стен. Она рывком села на кровати, натянув простыню до
подбородка, и огляделась. Ее одежда лежала, аккуратно сложенная, на мягком хокере рядом. На
расстоянии вытянутой руки от нее находилась вешалка, на которой висел трогательно-голубой
махровый халат, даже на вид казавшийся невообразимо уютным. Она потянулась к сумочке,
чтобы достать сигареты, - ей вдруг нестерпимо захотелось курить. В этот миг и появился
Майзель. Елена так и застыла с сигаретой и зажигалкой в руках.
- Привет, щучка, - Майзель подошел, присел на кровать. Покачав головой, осторожно
отобрал у Елены сигарету и зажигалку, привлек к себе и поцеловал в губы. И ощутил с
изумлением, как Елена длинно и сильно вздрогнула. Он услышал ее тихий стон и почувствовал,
как ее руки тянут вверх его рубашку...
Она была такая горячая и шелковисто-влажно-скользкая внутри, что он буквально ошалел
от желания. Елена почти не давала ему двигаться, ногами, руками и животом вжимая его в
себя... Выпив его всего до последней капли, Елена медленно отстранилась, и на ее чудесно
разрумянившемся лице появилась такая улыбка, от которой у Майзеля защемило под ложечкой.
Она провела кончиками пальцев по его груди и, увидев, как вздрогнули крупно его мышцы,
отзываясь на ее ласку, прошептала, по-прежнему улыбаясь:
- Какой ты гладкий...
- Тебе не нравится?
- Нравится. Просто странно.
- Это из-за скафандра.
- А-ах... Как просто...
- Иногда даже слишком.
- Ну, все. Мне нужно в ванную... Который час?
- Девятый.
- Так рано?!
- Это рано?! Ах, ну да, извини... Что выросло, то выросло. Я заказал завтрак, его,
наверное, уже принесли.
- Я сейчас, - Елена встала и направилась в ванную, взяв по дороге с вешалки халат.
Запах ее духов, смешавшийся с запахом любви, снова вошел ему в ноздри, заставив кровь
застучать в висках.
- Я жду в кабинете, - громко сказал Майзель и, не дожидаясь ответа Елены, оделся и
вышел.
Она появилась через четверть часа, - похорошевшая, свежая, с блестящими влажными
волосами, туго стянутыми на затылке. Ее вечерний наряд выглядел сейчас не самым
органичным образом, но Елену это, похоже, особо не волновало:
- Какие планы?
- У меня нет на сегодня никаких особенных планов. Через двадцать минут у меня
совещание с руководителями подразделений, это примерно минут сто - сто двадцать. Потом
мне нужно посмотреть документы и потом еще одно совещание с другим полушарием в
половине шестого и где-то до восьми. Если ве... его величество не позвонит и не возникнет, как
это частенько случается, никаких нештатных ситуаций, значит, после восьми я буду полностью
в твоем распоряжении. Садись завтракать.
- Как мило.
- Елена... Что-то не так?
- Я просто хочу кое-что обсудить.
- А я не хочу. И не могу сейчас это обсуждать, потому что мне нужно работать, и...
- Ага, понятно. Я с удовольствием трахнул тебя, дорогая, нам обоим было очень
приятно, а теперь посиди, пожалуйста, в уголке, подожди, когда я освобожусь и снова тебя
трахну. Замечательно!
- Я не трахал тебя, Елена, - Майзель поднялся. - Я занимался с тобой любовью. Мне
кажется, ты это почувствовала...
Встретившись с его взглядом, она снова убедилась в том, что его называют Драконом
совершенно правильно и заслуженно. Он подошел к Елене, и, взяв за руку, почти насильно
притянул к себе, заставил положить руки себе на плечи и заглянул в глаза:
- Мы не будем ничего обсуждать. Мы не будем выяснять, как ты выражаешься,
диспозицию. Мы вместе. И мы будем вместе. Пока что-нибудь по-настоящему ужасное не
случится, Елена. А оно не случится, потому что я не хочу.
Майзель потянул ее к накрытому для трапезы столику в мягком углу кабинета, усадив на
диван, сел рядом, приобнял за плечи:
- Поешь.
- А разве это самое... еще не произошло?
- Нет.
- Она знала, что так будет.
- Я не успеваю за полетом твоей мысли, дорогая.
- Ее Величество. Она знала.
- Не думаю, - с сомнением покачал головой Майзель. - Зная... Нет. Не думаю. Хотя,
конечно, чисто по-женски она могла что-нибудь эдакое предчувствовать... Так что?
Елена молчала несколько секунд. Потом, проглотив комок в горле, улыбнулась и
посмотрела на Майзеля, - он в который раз поразился, какие невероятно синие у нее глаза:
- Если я буду с тобой, я не смогу написать ни строчки. Мне нужно работать.
- Тебе нужно быть со мной. А мне - с тобой.
- Но ты не бросишь свои дела.
- Нет.
- Вот видишь.
- Я обещаю тебе. Столько времени, сколько нужно.
- А сколько нужно?
- Столько, чтобы ты чувствовала, - мы вместе.
- Прекрати на меня давить. То, что я... Это еще не повод...
- Это не повод. И не причина. Это следствие.
- Ты чудовище.
- Что выросло, то выросло, дорогая.
Елена подхватила маки с авокадо и красной икрой и целиком отправила его в рот:
- Чего ты улыбаешься? У тебя, между прочим, совершенно дурацкий вид...
- Не сомневаюсь. Не болтай с полным ртом. Мне нравится смотреть, как ты ешь.
- Тебе недолго удастся это делать. Я сейчас выпью кофе, выкурю сигарету и поеду по
своим делам.
- Как скажешь. Вообще-то я распорядился. Напротив, - Майзель махнул рукой в
сторону входной двери, - для тебя приготовили кабинет.
- Ох... Мой "пыжик"... Он сломался.
- Ах, да... - Майзель движением фокусника достал откуда-то изящную вещицу,
похожую на перламутровую раковину. - Вот.
- Что это?
- Это ключи от твоей машины.
- От моей машины?
- Да. Извини, дорогая. Ты не можешь больше ездить на прежней таратайке. Тем более,
если она сломалась...
- Кто это решил? Ты?
- Да. Я в самом деле не могу разрешить тебе ежесекундно рисковать жизнью, сидя в
консервной банке. Кстати, ты что, не можешь позволить себе нормальную машину?
- Я могу, но не хочу брать кредит в каком-нибудь из твоих банков, дорогой. А поскольку
других у нас нет...
- То теперь у тебя нет другого выхода, кроме одного - принять ее от меня в подарок.
Какой я ловкий, это что-то.
- Это не ты устроил?
- Что?
- Я же сказала - "пыжик" сломался. Это твоих рук дело?
- Я попросил своих друзей в Ватикане помолиться об этом. Наверное, сработало.
- Данек...
- Все, все, ежичек. Это не обсуждается. Это безопасность. Одна из моих священных
коров, которых могу резать только я сам лично по собственному усмотрению. Твоя старая
картофельная тележка уже наверняка в кузнечном прессе.
- И что мне сказать...
- Скажи, что в твою жестянку угодил метеорит.
- Ну да... Эта версия ничуть не хуже, чем вариант с подарком...
- Она лучше, - убежденно заявил Майзель.
- Чем?!.
- Она гораздо, гораздо смешнее...
Елена действительно улыбнулась.
- Я надеюсь, это что-нибудь обозримое по деньгам и размерам?
- Это такой маленький "Мерседес", отдашь деньги, когда разбогатеешь. Ты ешь, ешь...
- А как я его узнаю?
- Я провожу тебя. Нажмешь кнопочку на брелке, он и замурлыкает. Удачи на дорогах,
дорогая.
Майзель проводил ее, как и обещал. Рядом с его болидом стоял маленький
перламутрово-серебристый "Мерседес" с кузовом "купе", казавшийся еще меньше рядом со
своим "старшим братом". С точно такими же непрозрачно-зеркальными стеклами. Он был
такой милый на вид, что Елена тут же про себя окрестила его "машинчиком". Она вовсе не
была бой-бабой, мужиком в юбке, - при всей своей искушенности, проницательности,
остроумии и таланте Елена была женщиной до мозга костей... В ответ на нажатую Еленой
кнопку на брелке "машинчик" действительно нежно мурлыкнул и два раза мигнул габаритами.
Майзель галантно распахнул ей дверцу:
- Ключ никуда вставлять не надо, просто жми кнопку "старт". Сделай пару кругов,
пожалуйста, я хочу убедиться, что вы подружитесь... - Дождавшись, пока Елена усядется, он
закрыл ее дверь, обошел автомобиль кругом и устроился на пассажирском сиденье.
- Уау-ау, - Елена оглядела интерьер, покачала головой. - Дружочек, я столько не
зарабатываю...
- Ну-ну, без излишнего пессимизма, пожалуйста. Трогайся, дорогая.
Сделав несколько кругов по огромному пустому пространству гаража, Елена
притормозила и посмотрела на Майзеля:
- Конечно, это прелесть. Мне очень нравится. И с "пыжиком" это сравнить невозможно.
И вкус у тебя есть... И все такое прочее. Но ты ничего такого себе не воображай, понял? Мне
нужна машина, а поскольку мою старую ты... аннулировал, я возьму эту. На время.
- Как скажешь, дорогая.
- Пожалуйста, сообщи, куда я должна перевести деньги.
- От мертвого осла уши. Получишь у Пушкина, - ясно, раздельно и по-русски сказал
Майзель.
Елена некоторое время молчала, пытаясь осознать произнесенную фразу. Наконец, ей это
удалось, и она нахмурила брови:
- Что?!
- Я же сказал - когда разбогатеешь. Гонорар за меня получишь, например. И давай
прекратим эту глупую игру, хорошо? Пожалуйста. Доставь мне удовольствие.
- По-моему, я и так доставила тебе довольно много удовольствия сегодня... Хорошо.
Отложим это пока. Вылезай, у меня очень много дел.
Майзель посмотрел на Елену и покачал головой. Потом взял ее за руку и, преодолевая
легкое сопротивление, потянул к себе и прижался губами к ее ладони. У Елены слова застряли в
горле, и затрепетала крыльями бабочка под сердцем... Он держал ее руку, наверное, с
полминуты. Отпустив, он вдруг достал из внутреннего кармана пиджака изящный черный
замшевый пенал и бросил его на колени Елене:
- Это тебе. От Квамбинги.
Что- то было в его тоне такое, что заставило Елену молча открыть пенал. Не в силах
сдержаться, она тихо ахнула: на черном бархате сиял причудливо ограненный алмаз размером с
крупный миндаль, на тонкой, похожей на проволочку, платиновой цепочке. Это был настоящий
камень, удивительно редкой игры и прозрачности, из тех, что стоят, наверное, немыслимых
денег.
- Он просил меня извиниться перед тобой за него.
- За что?!
- За все, Елена. Потому что это война... И Квамбинга воевал за меня. С тобой. И
проиграл. Возьми это, Елена. Пожалуйста.
- Так вот почему он так смотрел...
- Наверное.
- Боже мой, Данек... Как же ты чувствуешь себя, когда твои игрушки пытаются
управлять тобой?! Какой ужас, Господи, какой ужас...
Он молчал, опустив голову на грудь. Потом сказал, не глядя на нее:
- Поезжай, щучка-колючка. Только обязательно возвращайся... - и стремительно
вышел из машины.
Елена видела в зеркало, как он идет к лифту. Какая прямая у него спина, подумала Елена.
Конечно, я вернусь, будь я проклята. Куда же я денусь?!. И она вдавила педаль акселератора
так, что жалобно взвизгнули покрышки и от тормозных дисков повалил вонючий синий дым...
ПРАГА. АВГУСТ
Елена заехала домой, убрала подарок Квамбинги подальше с глаз, сменила вечерний
наряд на уютные и привычные джинсы и свитер и поехала в редакцию, где не была целую
вечность. Когда Елена вошла в кабинет главного редактора, где уже началась летучка, повисла
странная тишина, от которой у нее покраснели и стали горячими уши. И опять напомнила о
себе бабочка... Такого уже давно с ней не случалось. Собственно, такого с ней вообще никогда
не случалось. Елена непроизвольно облизнула губы:
- И чего вы все на меня так уставились?
- Елена, ты выглядишь на миллион крон, - покачал головой Ботеж. - Ты что,
влюбилась?
- Что?!
- Точно влюбилась, - вздохнула Бьянка. - Я ее знаю сто лет, ребята, у нее же бабочка
под сердцем, вы посмотрите только... И кто же этот герой?
- Бьянка, заткнись.
- Да ладно... Ленка, ну же! Имя - в студию! Тарам-пам-пам!
- Ребята... Пожалуйста. Перестаньте.
- Я знаю, - вдруг тихо сказала Полина, и ее печальные глаза газели наполнились
слезами. - Да, Ленушка?
- Да, - выдохнула Елена, и ей стало легче. Она повернулась к главному: - Иржи, я не
могу больше у нас... у тебя... Я сейчас напишу заявление об уходе.
Все потрясенно молчали.
- Елена, не дури, - Ботеж тяжело поднялся из-за стола, подошел к окну и выглянул на
улицу с таким видом, как будто там притаился какой-нибудь выход из ситуации. - Это что,
правда?
- Иржи, мне очень неловко, что я тебя подвела. Но...
Ботеж вздохнул и как-то странно посмотрел на Елену:
- Подвела? Как ты могла меня подвести? Возьми отпуск.
- Какой... отпуск?!
Молчание в кабинете сделалось совершенно непереносимым.
- Творческий. Насколько потребуется. И знаете что? - Ботеж обвел всех взглядом. -
Идите-ка вы погуляйте, друзья мои. И сделайте вид, что ничего не слышали. И если кто-нибудь
из вас - даже случайно - откроет рот... Бьянка, тебя это касается больше всех и прежде
всех... отправлю в бессрочный творческий отпуск под Карлов мост! Давайте, по местам!
Когда коллеги покинули кабинет, Елена опустилась на стул у редакторского стола и
уронила руки на колени:
- Иржи, прости...
- Я не должен был разрешать тебе эту авантюру.
- Я никого не спрашивала, если ты помнишь.
- Он просто проглотил тебя...
- Ох, Иржи... Нет.
- Нет?
- Нет. Если бы он меня проглотил, мне за что было бы извиняться перед тобой. Просто
все изменилось... Очень сильн
...Закладка в соц.сетях
