Жанр: Научная фантастика
Чужие (новеллизация фильмов) 1-4
...ишь
воздух в щели и убралась, не дотянувшись до добычи.
Ньют снова завизжала. Она понимала, что этого делать нельзя, но сдержаться
не могла: слишком близко от нее были эти ужасные кривые пальцы.
Услышав ее отчаянный визг, Рипли закусила губу. Неужели она сбежала
слишком рано? Нет, этого не может быть!..
Новая пластина вылетела из пола - и снова пальцы матки цапнули пустоту.
Ньют ползала быстро - настолько, насколько способно было на это человеческое
существо, привыкшее, что от его скорости зависит и сама
жизнь.
Но сколько это могло продолжаться? Даже девочка понимала, что спасение
возможно, только пока пол не разобран до конца. И матка могла быстро
об этом догадаться. И точно: она выбила третью решетку, за ней - четвертую,
отсекая девочку от центра ангара и тесня ее к стене.
Матка не просто разбирала пол - в ее действиях прослеживалась система.
Чудовище предпочитало действовать наверняка.
Туловище Бишопа, волоча за собой механические кишки, все еще пыталось
ползти, подтягиваясь на руках.
Еще одна пластина поднялась в воздух и громко ударилась о стену.
Теперь Ньют закрывал совсем небольшой участок, и он таял на глазах.
Ньют визжала. Визг уже не имел никакого значения. Он не мог ни спасти
ее, ни погубить.
Еще одна пластина, еще...
Ньют сжалась, ожидая прикосновения уродливых лап, но шипение открывавшейся
двери заставило матку прервать свою охоту.
Дверь ангара поднималась.
"Второе существо вернулось",- злорадно подумала матка, готовясь идти
в атаку. Того, что Ньют может сбежать, она не опасалась. Монстр сделал
шаг навстречу двери и вдруг замер.
Возникшее на пороге существо показалось матке чудовищем. Оно повторяло
основные черты человеческого строения, но было как минимум в три раза
крупнее, а огромные клещи на концах длинных металлических рук могли внушить
ужас кому угодно.
Металлический пол задрожал под шагами его тяжелых ног с массивными
ступнями.
Два гиганта стояли друг напротив друга, готовясь к невиданной схватке.
Один был подвижен, ловок, но подслеповат и защищен только хитином.
Второй был неповоротлив и тяжел, но выглядел более чем грозно; пролегшая
на пол-ангара вытянутая черная тень подчеркивала его внушительность.
Противники стоили друг друга.
Автопогрузчик шагнул вперед. Матка тоже.
Дверь с легким шуршанием поехала вниз, отрезая все пути к отступлению.
Что-то подсказывало матке, что металлическое чудовище возникло не
просто так, а в результате странной метаморфозы сбежавшего существа, и
это ее злило.
"Ну посмотрим теперь, кто кого",- с ненавистью смотрела из открытого
шлема Рипли.
Окатив друг друга враждебными взглядами, они начали сходиться.
Одна потеряла все и больше ничего не боялась. Вторая боялась только
одного - потерять своего ребенка.
Гиганты начали обходить друг друга полукругом - можно было подумать,
что они танцуют чудовищный ритаульный танец смерти.
Глаза в глаза, клешни - против клешней и щупалец, ненависть - против
ненависти.
Матка замахнулась щупальцем-копьем - зажимы автопогрузчика разъехались
на максимальное расстояние, готовясь принять и стиснуть самый необычный
из своих грузов.
Когти и хвост скользили то по решетке, то по гладким участкам пола.
Плоские автоматические ступни автопогрузчика тяжело переступали.
Враги ждали, кто первым допустит ошибку.
Пока соревновались не темпераменты - выдержки. Первой сорвалась матка.
Куда ей было тягаться с металлическим существом, ведомым человеком с
решительностью, сделанной из еще более прочного материала.
У Рипли не было выбора - победить или погибнуть,- она обязана была
только победить. Больше это сделать за нее было некому.
Ящероподобное насекомое кинулось вперед, вкладывая в свой прыжок все
силы.
С точностью, рассчитанной до доли секунды, Рипли поочередно мягко нажала
две кнопки.
Клешни пришли в движение и сжались, захватывая хитиновое тело.
Рипли нажала третью кнопку в надежде, что мощности автопогрузчика
хватит, чтобы раздавить эту тварь на месте, но тут же поспешно отменила
команду: из чудовища могла хлынуть кислота и выжечь участок, который не
удастся заделать. Только такого вот "веселья" в открытом космосе ей и не
хватало.
Крепко зажатая между металлическими штырями клешней, матка все еще
пробовала бороться.
Да, она не ошиблась, считая, что перед ней все тот же маленький враг:
сейчас ей удалось рассмотреть за металлическими обручами и рейками лицо
Рипли.
Свободное щупальце метнулось к нему, Рипли чуть пригнулась; щупальце
ударилось в стенку шлема, затем отскочило и повторило атаку. "А ведь она
меня может и достать",- подумала Рипли, в очередной раз уворачиваясь от
острого хитинового наконечника.
Матка извивалась. Теперь ее голова с опущенным гребнем была напротив
лица Рипли.
Выдвижной внутренний рот с квадратными челюстями выехал вперед. Зубы
защелкали перед самым носом Рипли. Она ощутила запах слюны, сырой и тягучий.
Хитин скользил по металлу. Страшные зубы начали приближаться.
Рипли поспешно набрала нужный код, и навстречу оскаленной морде ударило
пламя газовой горелки. Матка завизжала, извиваясь и пытаясь увернуться
от яростного голубого пламени.
Нажимая кнопку поворота, Рипли ослабила захват - не ожидавшая этого
матка гулко шлепнулась на пол.
"Ну, берегись!" - злорадно подумала Рипли, включая ходовую часть погрузчика
на полную скорость.
Новое движение клешнями - и матка оказалась опять зажатой в гигантских
"руках".
Пальцы Рипли легли на небольшой рычажок дистанционного управления
грузовым шлюзом.
Створки люка разошлись, открывая шахту и выходной люк, который - пока
закрытый - вел в открытый космос.
Рипли остановилась у самого края шахты, автопогрузчик разжал клешни.
Матка вскрикнула на лету: вступая даже в заведомо смертельную борьбу,
никто не хочет погибать.
В самый последний момент ее щупальца захлестнулись вокруг одной из
металлических ног, и она полетела дальше, увлекая за собой и врага.
"Вот и все!"- Рипли зажмурилась на лету. Но несильный удар и рывок
привели ее в чувство.
Невидимый ангел-хранитель снова помог ей: автопогрузчик, повернувшись
боком, застрял в сужающемся к выходу люке.
Рипли не стала долго искушать судьбу. Извернувшись, она выскользнула
из погрузчика и вцепилась в металлические скобы служебной лестницы.
Матка взревела.
"Врешь, не сбежишь!"- щупальце метнулось ей вслед и обвило щиколотку.
Удержалась на лестнице Рипли только чудом.
"Ну нет! - заставила рассердиться себя она.- Я выберусь!"
Изо всех сил напрягая мышцы, Рипли поднялась еще на одну ступеньку.
Щупальце хорошо работало в движении, но мощность его при растяжке была
невелика. Сегменты члеников выдвигались один из другого, и чудовище ничего
не могло поделать с собой.
Нельзя сказать, что Рипли было от этого легче. Она сама не знала, откуда
у нее взялись силы на этот подъем. Но вот и то, к чему она стремилась.
Рипли опустила одну руку и потянулась к щитку с резервным рубильником
сброса.
Чудовище дернуло ее снизу с новой силой, но было поздно: рука Рипли
успела лечь на нужную рукоятку.
Наружный люк распахнулся, и на существ, застрявших в его проеме, налетел
ураган: воздух устремился из корабля в космос, таща все за собой.
Автопогрузчик со скрипом повернулся, вылетел наружу и стал удаляться,
быстро тая на фоне звезд.
Ветер отбросил от стены вылезшую из своего укрытия Ньют и поволок ее
к шлюзу. Корчащееся тело Бишопа уцепилось одной рукой за какую-то скобу,
вторая успела ухватить готовую скатится в шлюз девочку.
Рипли показалось, что ее сейчас разорвет на части: потерявшая опору
самка Чужих повисла на ее ноге.
- Нет! - простонала Рипли, мертвой хваткой сжимая металлическую скобу
ступеньки. Ее тело быстро заполняла боль. По жидкости, поползшей вдоль
тела от подмышек и сзади колен, она поняла, что кожа начала лопаться.
- Нет! - снова застонала она, зная, что еще через секунду потеряет
сознание, и тогда - конец...
Но слабело и чудовище. Грозные щупальца не были созданы для того,
чтобы на них висеть: мягкие внешние суставы не могли закрепиться мертвой
хваткой. Щупальце начало разжиматься.
- Нет! - Рипли дернулась изо всех сил и сквозь приступ невыносимой
боли все же почувствовала внезапно наступившую легкость: с рычанием и
воем матка полетела в пространство.
Теперь оставалось совсем немного. Рипли попробовала подтянуться. Каждое
новое движение грозило ей беспамятством. "Нет, надо... надо... над
о..." - твердила себе она.
Боль отнимала разум... И все же Рипли ползла наверх, вопреки боли и
рвущемуся навстречу ветру.
Последним рывком она перевалилась через край и потянулась к щитку. И
вдруг все стихло: шлюз закрылся. Рипли зажмурилась. Ей подумалось, что
никакая на свете сила не заставит ее больше сдвинуться с места.
- Рипли! - чуть отдышавшись, вскочила с пола Ньют, и измученная женщина
открыла глаза и села. Девочка улыбалась ей.
- О Господи...- тихо выдавила она.
Верхняя часть тела Бишопа поднялась на локтях. На лице робота тоже
появилась улыбка.
- Неплохо... Совсем неплохо для настоящего человека...выговорил он и
снова повалился на спину...
44
Свет лучился удивительно мягко, заранее настраивая на сон. Рипли помогла
Ньют залезть в гибернационную камеру. Расчесанная и умытая Ньют
выглядела прехорошенькой.
Рядом уже спал анабиотическим сном Хигс, где-то еще бодрствовал за
пультом управления полетом капитан; но для них все заканчивалось именно
сейчас.
- И мы с тобой будем спать до самого дома?
- До самого дома,- ласково улыбнулась Рипли.
- А сны видеть можно?
От нахлынувшей теплой нежности у Рипли защипало глаза.
- Да, дорогая, я думаю, мы с тобой теперь можем видеть сны... Спи
крепко!
- Ладно... Я поняла,- после секундного раздумья сообщила девочка.
Через несколько минут они уже спали.
Где-то далеко их ждала Земля.
НАШ МИР - ТЮРЬМА
(С) Григорий Панченко, 1994.
Новеллизация фильма "Aliens 3" выполнена по заказу творческой мастерской
"Второй блин" (Харьков).
...Было ли это видение, галлюцинация или сон - кто знает... Да разве
вообще возможен сон в гиберсне, в анабиозе, когда едва различимая искорка
жизни чуть заметно пульсирует между бытием и небытием? Но так или
иначе, откуда-то из смутных глубин памяти, будто сквозь туман, проступают
образы: страшная, нечеловеческая рука-лапа медленно поднимает сочащуюся
багровой слизью кисть, похожую на кисть ободранного трупа... Суставчатые
пальцы хищно скрючиваются, наливаясь силой и жизнью, - потом удар.
Слепым движением лапа обрушивается на заиндевевшее стекло анабиозного
саркофага, раскалывая его, как яичную скорлупу, и человеческое тело,
плавающее в этом саркофаге, несколько раз передергивает смертная судорога...
Не удержавшись, все еще полуживая лапа соскальзывает - и огромная
бесформенная туша мягко валится на покрытый льдом пол криогенной камеры,
конвульсивно извергая потоки едкой жидкости, насквозь проедающие лед,
пол из стали и сверхстойкой синтетики... Вот уже кислота добралась до
изоляционной обмотки кабеля... Ровный, спокойный голос системы аварийного
оповещения прорезает тишину; он кажется совершенно нереальным на фоне
сумасшедшего мелькания огней, гула и лязга пробудившейся автоматики. Но
даже грохот металла не может заглушить еще один звук - пронзительно высокий,
скрежещущий вопль, проникающий во все закоулки корабля. Что-то он
напоминает, этот вопль, - но скованное гиберсном сознание не в силах
дать ответ. Клубы жгучего химического дыма окутывают коридоры, кое-где
уже пробиваются огоньки пламени, но корабельная система пожаротушения не
действует, так как она в числе первых вышла из строя, разъеденная кислотой.
И сквозь грохот и скрежет, сквозь пар, дым, огонь спасательная
шлюпка уходит в пусковую шахту, покидая обреченный корабль.
Несколько томительно-долгих минут лишенное управления суденышко беспомощно
кувыркалось в пустоте космоса. А затем на экранах автопилота
возник контур ближайшей планеты, оказавшейся как раз в пределах досягаемости.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Будь у автопилота выбор, он не мог бы избрать худшую планету. Но выбора
не было, да и не дано автоматике права ВЫБИРАТЬ.
Фиорина-261 - было ее название. Это имя дал ей много десятилетий назад
первооткрыватель, капитан космического корабля, в честь своей супруги
Фиорины Барре, которая отнюдь не обрадовалась бы этому, знай она о
дальнейшей истории планеты. Двадцать лет спустя была предпринята первая
попытка колонизации, и с подачи одного из немногих уцелевших колонистов,
сумевшего продержаться до подхода спасательного звездолета, планету по
созвучию окрестили Фурия - в честь древнегреческой богини ярости. В этой
форме название не закрепилось, так как мало кто из космопроходцев имел
представление о греческой мифологии. Но смысл его оказался настолько соответствующим
действительности, что с тех пор иначе, как Ярость, планету
никто и не называл. Даже в галактических справочниках общеупотребительное
название уже ставилось на первое место, и лишь те, кто читает
мелкий шрифт в конце сообщения, видели в названии планеты имя Фиорины,
давно умершей женщины...
В настоящий момент на Ярости находилось всего два объекта: оловянный
завод и мужская тюрьма особо строгого режима, причем оба пребывали в
состоянии почти полного запустения. Вернее сказать, это был все-таки
один объект - завод-тюрьма. Никто, кроме заключенных, не согласился бы
работать в таких условиях даже за бешеные деньги. Зато арестанты трудились
на нем не покладая рук, ибо только плавильные печи и литейные станки
завода остались им от цивилизации и только работа помогала им сохранять
человеческий облик при отбывании громадных, подчас пожизненных сроков.
А на Ярость попадали лишь обладатели таких сроков: тех, кто совершал
не очень тяжкие преступления, закон никогда бы не позволил отправить на
самый предел освоенного человечеством мира, где само существование возможно
только внутри тюремных коридоров и заводских цехов, слитых воедино.
Стоит высунуться наружу - и за считанные часы погибнешь от мороза,
если еще раньше не принесет гибель буран, швыряющий снежный заряд со
скоростью двухсот миль в час, или гигантский смерч, нередкий гость на
равнинах Ярости.
Один из таких смерчей и настиг шлюпку №26-50 как раз в момент ее захода
на посадку.
Автопилот не смог вывести суденышко из штопора, и удар о поверхность
планеты был страшен. Шлюпка глубоко врезалась в кристаллический снег.
Корпус из сверхпрочного сплава лопнул, как перезревший арбуз, и сквозь
трещину можно было различить мешанину разорванной проводки, битых приборов
и человеческих тел внутри.
Это случилось в шесть часов утра по местному времени.
По счастливой случайности столкновение произошло именно в этот час,
предшествующий очередному резкому перепаду температуры, во время которого
никто бы не решился высунуть нос из отапливаемого помещения. По
счастливой случайности шлюпка рухнула все-таки рядом с территорией тюремного
завода, едва не задев его и взметнув фонтан снежной пыли всего в
тридцати метрах от крайнего цеха. И по счастливой случайности сила соударения
снесла замок входного люка шлюпки, потому что некому было бы
открыть его изнутри.
Впрочем, все это не обернулось счастьем ни для тех, кто вырвался на
шлюпке из горящего корабля, ни для старожилов Ярости. Но это выяснилось
много позже.
Когда снаружи раздался грохот и в воздух взвился столб потревоженного
снега, заместитель директора Аарон Смит, по прозвищу Восемьдесят Пять,
обреченно подумал: "Ну вот и все... Доигрались!". Он знал, что оборудование
завода давно уже находится в аварийном состоянии, а на предприятии,
занимающемся добычей металла, обязательно есть чему взорваться. И
лишь когда рабочие утренней смены, толкаясь и отпихивая друг друга, устремились
к выходу, он понял, что причина грохота - не производственная
авария. Конечно, ему надлежало самолично расследовать странное событие,
не отдавая инициативы в руки заключенных. Но если бы Смит был способен
принимать собственные решения, он бы служил не на Ярости, а на какой-нибудь
гораздо более престижной планете. Поэтому он тут же нажал кнопку
вызова, но вспомнив, что система связи в тюрьме не работает, чертыхнулся
и заспешил к комнате директора.
Шлюпку обступили толпой, но вой ветра перекрывал человеческий гомон,
так что были слышны голоса только тех, кто проник в открытый люк.
- Господи, Боже, это что такое? Они что, на этой скорлупке через космос
летели?!
- Да нет, не на ней. Сам корабль, наверно, накрылся, а эта шлюпка -
спасательная.
- Не очень-то она "спасательная"... Ничего себе посадочка! Тут хоть
кто-то жив остался?
- Не похоже...
Внутри шлюпки царил хаос. Те, кто первыми забрался туда, с трудом передвигались,
путаясь в обломках аппаратуры, вырванных из пола с корнем
сиденьях пилотов и каких-то вовсе неопознаваемых фрагментах.
- Сколько здесь вообще людей-то было?
- Черт разберет... Вроде трое-четверо.
- Давайте скорее, сейчас мороз ударит. Вы что, хотите здесь копаться
при минус сорок? - прорезал всеобщий гвалт уверенный голос.
Голос этот, скрипучий и властный, принадлежал директору тюрьмы Эндрюсу.
Директор стоял в проеме люка, за его спиной высился Аарон Смит: он
был выше директора на полголовы, но при этом ухитрялся смотреть на него
снизу вверх.
Эндрюс прилег не более двух часов назад, поэтому он был зол. Больше
всего он злился на своего бестолкового помощника, вечно беспокоившего
его по мелочам. Впрочем, в данном случае это действительно была не мелочь.
- Так. Ты и ты - осмотрите тот угол, там должны быть эти... саркофаги.
А здесь кто - не вижу. Бак? Бак, где-то рядом с тобой пульт управления
- отойди, пока не задел чего-нибудь! Живо!
Бак не торопился выполнить приказ; он ошалевшими глазами уставился
внутрь шлюпки, откуда уже волокли страшно изуродованный человеческий
труп.
- Ну и смерть...- прошептал он. И тут же вздрогнул от ужаса, различив
в зияющей ране на месте оторванной руки блеск металла и пластика. Он не
сразу сообразил, что труп не был человеческим, да и вообще это не труп,
если на то пошло...
- Братья, бросьте его - это же робот, андроид! Людей искать надо!
Заключенные с некоторым недоумением осмотрели свою находку. Андроид
был чудовищно растерзан: нижняя часть тела от пояса вообще отсутствовала,
одна из рук вырвана вместе с плечом, снесена левая половина лица...
Неужели он так разбился при посадке? А если раньше - то зачем экипаж корабля
вообще таскал его с собой, кому нужен этот хлам?!
- Бак, отойди, кому сказано!
Но Бака вывел из оцепенения не окрик директора, а тот факт, что откуда-то
сверху свалился, мокро шлепнув его по бритому затылку, какой-то
комок переплетенных трубочек, измазанных не то в слизи, не то в какой-то
липкой жидкости. Что это - деталь жизнеобеспечения системы анабиоза? Или
чьи-то выпущенные внутренности? Бр-р-р!.. Бак брезгливо вытер рукавом
голову и отодвинулся подальше.
- Эй, начальник, здесь вроде кто-то живой еще!
- Давай, давай, тащи, осторожнее. Кто там рядом - помогите же ему! Да
уберите свою проклятую собаку!!!
Последнее восклицание относилось к тюремному ротвейлеру по кличке
Спайк: тот стоял рядом со шлюпкой, время от времени порываясь ринуться
внутрь, и лаял так истошно, что закладывало уши. В лае его проскальзывали
какие-то злобно-испуганные нотки, что удивило директора: прежде этот
пес иногда злился, но бояться ему не случалось ни разу в жизни. Нечего
было собаке бояться на Ярости. Эндрюс проследил, куда направлен собачий
взгляд, но ничего не смог различить в полумраке.
- А кассету бортжурнала брать? - крикнули ему из этого полумрака.
- Берите, пригодится. Ну что, зацепили? Пошел!
Огромная стрела заводского крана повернулась и как мячик подняла
шлюпку, повисшую на натянутых тросах. Продолжая поворот, кран медленно
повел свою ношу в сторону складского помещения, прочь от набирающих силу
вихрей и крепчающего мороза. И на всем пути это движение сопровождал неумолкающий
лай собаки...
Заместитель директора сидел перед главным компьютером. То есть это
лет пять назад данный компьютер был главным, а сейчас он стал вообще
единственным, и только на нем можно было прочитать данные бортжурнала
таинственной шлюпки. По правилам полагалось для просмотра дождаться Эндрюса,
но на Ярости давно уже ничего не делалось по правилам. К тому же
директор сейчас в госпитале - лично пошел вместе с врачом относить туда
единственного из уцелевших. Странное дело, почему бы не поручить это
заключенным? Аарон недоуменно пожал плечами. Потом он надавил клавишу
ввода - и экран осветился.
...Робот, оказывается, был серии "Бишоп", номер 341-б. Неплохая модель
- правда, уже устаревшая.
Молодой парень, чье раздавленное тело нашли под обломками одного из
саркофагов, оказался из корпуса звездных коммандос. Фамилия его была
Хигс, личный номер 65341. Конечно, эти данные ничего не говорили Аарону
Смиту.
О следующем из погибших в журнале не оказалось вообще никаких данных.
Это была девочка лет примерно двенадцати. Она, конечно, не могла входить
в состав экипажа - особенно экипажа, набранного из звездных коммандос.
Случайный пассажир? Похоже, что так и есть,- поэтому ее и не внесли в
бортжурнал. Но на рейсовых звездолетах ведь не бывает случайных пассажиров,
это же не допотопные калоши, перевозящие эмигрантов на предназначенные
для колонизации планеты... впрочем, все равно.
Кто там еще?! Лейтенант Рипли? Ага, это тот, кого отнесли в лазарет.
Ну-ка, проверим...
На экране показалось лицо - женское лицо. Еще довольно молодое, красивое,
но с застывшим страданием в уголках глаз.
Лейтенант Элен Скотт Рипли. Личный номер 0456170.
Аарон Смит чуть не выпал из кресла.
Общее собрание проходило в подсобном помещении одного из цехов, слишком
маленьком для двух с половиной десятков взрослых мужчин. Поэтому те,
кому не хватило стульев, разместились где попало. Кто-то, чтобы лучше
слышать, даже забрался на стеллажи, где были грудой свалены запасные
части станков. Обычно официальное выступление тюремного начальства не
вызывало такого ажиотажа (по правде говоря, оно вообще никогда не вызывало
никакого ажиотажа). Впрочем, последнее выступление имело место несколько
лет назад и было посвящено заурядному случаю: нарушению техники
безопасности, из-за чего в кипящем олове заживо сгорел один заключенный.
Обычное дело. Правда, потом возникли некоторые сомнения, действительно
ли он свалился в плавильный чан только по собственной неосторожности, но
если и нет - то это тоже было здесь самым обычным делом.
Однако сейчас человеческая масса слитно гудела, обсуждая недавние события.
И действительно, не каждый день на голову валятся космические
гости. На Ярости уже начинали забывать, что обитаемый мир не ограничивается
стенами их "исправительного заведения", затерянного в студеных пустынях
планеты...
- Итак, мы - как это в правилах нашей администрации - излагаем все
факты с предельной точностью, чтобы пресечь возможные домыслы. Кое-кто
из вас уже знает, что во время работы утренней смены на контролируемой
нами территории произошло аварийное приземление одного из спасательных
судов, а именно - шлюпки №26-50. Не составляет секрета и то, что два человека
из трех, находившихся в шлюпке, погибли, а андроид разбит, и починить
его в наших условиях невозможно. Подозреваю, что это известно даже
не части из вас, а всем вам, так как слухи в наших условиях распространяются
с немыслимой скоростью. Однако кое-чего вы еще не знаете.
Эндрюс сделал паузу и самодовольно усмехнулся, предчувствуя реакцию
слушателей.
- Оставшийся в живых член экипажа - женщина!
- А-а-а! - выдохнула толпа.
Один из заключенных - тот, что устроился на стеллаже, - чуть не сорвался
оттуда на головы сидящих внизу, как получасом ранее Аарон Смит едва
не упал со своего сиденья.
Несколько мгновений в подсобке стояла потрясенная тишина. Первым нарушил
молчание тот, что повис на стеллажах:
- Женщина? А я вообще-то дал обет безбрачия.- Он вдруг пакостно усмехнулся.-
Я хочу сказать, что это женщин тоже касается!
Только сейчас директор узнал его, выделив из наголо обритой и одинаково
одетой человеческой массы. Это был Ян Голик, один из самых жестоких
и непредсказуемых субъектов в колонии. Впрочем, Эндрюс умел справляться
с такими типами - иначе не быть бы ему директором. Однако сейчас его
вмешательство даже не понадобилось: Голик явно пошутил в недобрый для
себя час, затронув одну из наиболее болезненных проблем тюрьмы. В ответ
сразу изо всех углов подсобки на него разом яростно рыкнули несколько
глоток с недвусмысленным предложением заткнуться, а не то, мол, они решат
вопрос с "обетом безбрачия" за его счет, причем прямо сейчас и все
вместе одновременно. Быть может, эту угрозу тут же и попытались бы реализовать,
но из рядов сидящих поднялся, блеснув стеклами очков, рослый
широкоплечий негр в потертой зеленой робе. Он решительным движением поднял
руку, показывая, что собирается говорить, и в подсобке тут же стихли
крики, замерло движение.
Негра звали Дилон. Он был признанный вождь, неформальный лидер заключенных
- "пресвитер", как его называли здесь. Даже директор предпочитал
без крайней нужды не вступать с ним в конфликт.
- Наш брат, конечно, сказал глупость. Но все же в его словах есть
зерно истины. Зерно это заключается в том,- голос у него был глубокий,
хорошо поставленный, как у настоящего проповедника пресвитерианской
церкви,- что всем нам решительно не нравится политика администрации, которая
позволяет находиться в нашем спаянном коллективе чужакам, неверующим.
Особенно если это - ж
...Закладка в соц.сетях
