Жанр: Научная фантастика
Чужие (новеллизация фильмов) 1-4
Мария Цветкова и др.
ЧУЖИЕ (новеллизация фильмов) 1-4, 4a
ЧУЖИЕ
ПЛАНЕТА ОТЧАЯНЬЯ
НАШ МИР - ТЮРЬМА
КОНТАКТ
Чужой-4: Воскресение. вариант
ЧУЖИЕ
Часть первая
ОДИНОЧКА
Новеллизация Глеба Киреева по фильму Ридли Скотта "Alien"
(С) Глеб Киреев, 1994.
Новеллизация написана по заказу
Творческой мастерской "Второй блин" (Харьков)
"Не то чтобы не стало ужаса,
не продолжались убийства,
Не то чтобы я подумала, что
больше не будет Отчаяния,-
Но некая прозрачность открыла
мне некую
Благословенную непохожесть,
которая и была блаженством..."
Дениз Левертов
"Вы, кто лезет сюда за романтикой и "смыслом жизни", вы - наивные дегенераты.
В этой черной чужой пустоте, где висят мириады звезд и крутится
Бог знает сколько планет, ни черта романтического нет. Даже на самой
отдаленной планете нет ничего, кроме шахт, роботов, полезного продукта и
никому не нужных отвалов. И как выяснилось после многих лет освоения,
главное - это не "жажда знаний", а звонкая монета.
Много болванов искали себе место в подобных краях, но больше монеты,
правда, очень неплохой, ничего не находили.
Ах, любовь к знаниям! Ах, любовь к непознанному! Вперед, к неведомому
миру! НЕТ, ЕСТЬ ЕЩЕ ТАКИЕ БОЛВАНЫ!!! И их ловят умные и ловкие вербовщики,
как дуру-лягушку на подцепленный к крючку листик. Но когда речь идет
о кармане... Кушать, понимаете ли, хочется вкусно, пить много, а тут еще
девочки... И тогда уже совсем не важно, сколько парней свернуло себе
шею. Цель! Великая, сияющая цель для каждого из тех, кто лезет в этот
холодный звездный ад, манит и зовет. Благосостояние! Земля! И больше никогда
и никуда! Эта цель оправдывает любые средства".
(Сектор 137. Текст 14. Запись воспроизведена с бортового дисплея шлюпа
категории "S". Автора и время выдачи информации установить не удалось).
"Транспортник - это тоже человек, и работа - как и тысячи других работ.
Улетели - и баиньки до места назначения. Прилетели, месяц, как соленые
зайцы, по двадцать часов в сутки повкалывали,- ну, разгрузиться,
починиться, умыться,- вышли на орбиту, выставили автопилот отдуваться,-
и снова баиньки, сил набираться, готовиться к новым подвигам. Но дома,
конечно, отдыхаем".
(Сектор 006. Текст 11. Запись произведена в баре "СМА", порт № 7,
застава корпуса "СОЛО". Автор: офицер-навигатор, личный № 348 2765).
Громада в сто миллионов тонн мерно плыла в пространстве. Корабль
спал. Странное чувство возникает, когда видишь эту картину. Кажется, что
этот гигантский саркофаг несет смерть и бесконечный покой. Тишина. Она
пугает больше всего. Но первое впечатление обманчиво. В каютах полумрак.
Тиканье часов с механическими игрушками в виде трогательных и смешных
куриц навевает мысли о далеком доме, где бьет ключом жизнь, не останавливаясь
и не засыпая. Здесь живут люди. Настоящие.
Бесшумно открылся люк. Свежий поток воздуха, словно вынырнувший из
чащи соснового леса, прошелестел бумагами на столе и улетел в глубину
кают и коридоров мести несуществующую пыль. Кресла, шлемофоны, навигационное
оборудование - все дремлет и ждет своего часа.
Щелчок.
Сотни лампочек индикации рассыпались фейерверком по панелям ходовой
рубки. Экран проснулся и стал изливать в пространство ровный зеленый
свет. После недолгого раздумья дисплей высветил:
"Nostroma - транспортный звездолет"
"экипаж - 7 человек"
"груз - 20 000 000 тонн минеральной руды"
"курс - Земля"
В лакированной поверхности шлемофона отражались цифры и диаграммы,
плывущие по экрану.
Щелчок.
Каюта вновь погрузилась в тишину и полумрак. Будто ничего и не возмущало
ее величественное спокойствие. Наверно, это случайно налетевшее
компьютерное сновидение ошиблось адресом и пригрезилось не спящему, а
мертвому. Просто беспризорный сон. Ведь техника тоже спит, раз у нее
есть разум, пусть и механический.
Свет появился внезапно. Как вспышка молнии. На спящем корабле это
всегда выглядит как молния. Мертвое голубое свечение сна ушло. Обшивка
стен и переборок приобрела приятный цвет кофе с молоком.
Автоматические замки зашевелились, отпирая изломанную линию шлюза.
Волна света и свежего воздуха покатилась дальше, оккупируя белоснежную
залу. "Спальня" была невелика. Боксы анабиозных камер со стеклянными
крышками располагались по кругу как лепестки удивительного цветка, пестиком
которого была такая же белоснежная колонна жизнеобеспечения анабиозного
комплекса.
Свет рождал Жизнь. Колонна заиграла огнями, как рождественская елка,
пневматика фыркнула, и цветок стал раскрываться. Прозрачные колпаки боксов
поползли вверх, обнажая спящих пленников. Датчики выбросили последний
импульс - ДОБРОЕ УТРО - в спящие тела и отключились.
Сознание пробуждалось медленно, подобно тому как густой туман рассеивается
с появлением утреннего тепла.
Кейн поднял руку. Рука потянулась к лицу, ощупала лоб, легла на глаза,
сошла по носу на щеку и подбородок. Прикосновение холодных пальцев
быстро возвращало к реальности. Она вспыхнула ярким светом сквозь еще
сомкнутые веки. Животное чувство существования поглотило все эмоции, оставив
место лишь болезненному голоду и холоду разбуженной жизни.
Рука двинулась по шее и груди, сметая на своем пути присоски датчиков
и путаясь в эластичных проводах. Наверное, правильно придумали делать
"спальню" белой: только что пробудившийся мозг с трудом перерабатывает
поступившую информацию.
Кейн сел. Стопы ощупали тепло пола, тело слушалось легко, но как-то
лениво. Ребята тоже проснулись, задвигались. Паркер попытался заговорить
и, как всегда, начал с непристойностей.
Спина затекла, но ходить не мешала. Кейн натянул рубаху.
На холодном после анабиоза теле она казалась просто горячей. Во рту
было, как в Большом Каньоне в июльский полдень.
Через четверть часа в кают-компании собрался весь экипаж. После такого
сна аппетит у всех был зверский, да и пить хотелось страшно. Больше
всех на еду налегал толстяк Паркер. Долгий сон явно истощил его силы. Он
ел все подряд. Настроение у всех было бодрое, все с удовольствием поглощали
пищу.
Бретт хрустел кукурузными хлопьями, запивая их горячим кофе.
- Ну что, как вы себя чувствуете? - Даллас явно был в хорошем расположении
духа.
- Холодно. Я замерзла как собака,- Ламберт нервно курила и грела руки
о чашку с горячим молоком.
- А ты горяченького внутрь залей, легче будет,- утешил ее Эш.
- Да, это точно,- хмыкнул Паркер.- Может, погреешься чем-нибудь покрепче?
Он протянул ей банку с пивом. Ламберт поморщилась:
- Ты же знаешь, я не выношу это пойло.
Толстяк расплылся в улыбке, на его черном как сажа лице вылезли два
бильярдных шара глаз и частокол жемчужных зубов, перемалывающих хот-дог.
- Не приставай к человеку! - Кейн выхватил банку из его руки.- У тебя
что, никаких других проблем нет?
Эш, ухмыляясь, покусывал фильтр сигареты.
- А какие проблемы? - Паркер чуть не подавился.- Просто прежде чем мы
вернемся, нам следует обсудить все ситуации, возникшие в этом полете.
- Ты уже сам забыл, о чем говоришь,- вмешался в разговор капитан.
- Ладно-ладно,- Паркер потянулся за новым бутербродом,надеюсь, что
скоро этот контракт закончится, и с ним у меня отпадут все проблемы.
- Угу,- промычал Бретт,- я тоже надеюсь, что нового контракта с этой
братией мы не подпишем. Или капитан так не считает?
Даллас расплылся в улыбке:
- Я привык ни с кем не портить отношений. По крайней мере, в рейсе.
Здесь я уравновешен и лоялен.
Он привычным жестом провел по усам и бородке.
- Зачем искать проблемы там, где их нет?
- Согласна,- кивнула в ответ Рипли.
Ламберт затушила окурок и потянулась за очередной сигаретой.
- Говорю как специалист,- назидательно изрек Эш, подмигнув Паркеру,-
курить так много после продолжительного сна вредно, особенно для такой
хрупкой очаровательной девушки.
Ламберт уже готова была огрызнуться, но ее остановил звук вызова в
ходовую рубку.
- Ну, вот,- Даллас поднялся из-за стола,- меня вызывают.
- Спасибо за кофе,- сказал Кейн, подымаясь и сбрасывая в мусоросборник
банку из-под пива.
Хорошие ребята, но подустали. Много работали, много спали. Плохо,
когда всего этого не в меру. Сейчас бы что-нибудь для души. Какое-нибудь
небольшое, захватывающее ЧП, аврал часов эдак на двенадцать-шестнадцать.
Пораскинули бы мозгами, проветрили запасные чердаки. А там и дом рядом.
Пока обсудили, проанализировали, что случилось, были бы уже на базе.
Почтенно, весело, хорошо. Стоп! Рейс хороший? Да. Заканчивается хорошо и
тихо? Да. Вывод: нечего тешить капитанскую жажду славы. Еще и правда ЧП
накличешь. Полета осталось на неделю с небольшим. И все. После карантина,
конечно. Так что чем быстрее, тем лучше.
Работали лишь периферийные блоки бортового компьютера; основной мозг
еще не включился.
Даллас открыл бронированный шкаф и извлек три дискеты центральных
ключей оперативного контроля. Кассетоприемники бесшумно поглотили кварцевые
диски, и мозг вышел из комы.
Шлюзовой люк ухнул, и миниатюрная каюта с одним креслом вспыхнула
сигнальными индикаторами. Даллас лениво плюхнулся в кресло и привычным
жестом набрал комбинацию на клавиатуре. Дисплей залился приветственной
трелью, и экран вспыхнул.
- Доброе утро, "мама". Характеристики матрицы.
Компьютер зашелся щебетом и выплеснул на экран:
"Почему вы называете меня матерью?"
"Никакого чувства юмора",- подумал Даллас.
По экрану поползли ровные столбцы цифр и квадраты диаграмм. Капитан
смотрел на дисплей и не верил своим глазам. Рука автоматически набрала
код повтора информации - и вновь поползли те же данные.
Ошибка в программе? Сбой в системе? Не похоже, да и маловероятно.
Вмешательство извне?.. Полный бред...
- Ты очень интересный собеседник, Рипли,- сказал Эш и попытался изобразить
смущение на лице.
- Все мурлыкаете? - Паркер оперся на спинку кресла и дышал Эшу прямо
на ухо.- Разрешите, офицер, это мое место.
- Прошу...- Эш поморщился, но встал.
Временами Паркер действительно раздражал. Его упитанная фигура в
расстегнутом на груди комбинезоне и с голубой повязкой на широком плоском
лбу появлялась всегда в самый неподходящий момент. Эта счастливая
особенность великолепно сочеталась с поистине "ангельским" характером.
Он либо ехидно шутил, препирался по пустякам и цеплялся к каждому слову,
либо был мрачен и с вылезшими из орбит глазами угрюмо отстаивал свою
точку зрения. Команда воспринимала его как печальную неизбежность.
Единственным его другом был Бретт, хотя я никак не могла понять, как они
сошлись и находили общий язык. Толстый негр и сухощавый ирландец были
самой странной парой, какую я когда-либо встречала. Будь я центре БЕЗО,
на один корабль я бы их не поставила. В противоположность Паркеру, Бретт
находился всегда в состоянии загнанного кролика. Его сухощавое тело неестественно
двигалось, и временами казалось, что сначала начинает шевелиться
его одежда, и лишь потом, повинуясь ей, движется он сам.
Единственным его увлечением, о котором мне было известно, была ретротехника.
Ей он посвящал все свободное время, мог часами копаться в каком-нибудь
хламе. Однако на посту он всегда был крайне собран и внимателен,
практически не реагировал на разговоры, не касающиеся непосредственно
работы. Большой козырек бейсболки, которую он вечно таскал на
голове, наполовину скрывал его лицо. Я никак не могла рассмотреть цвет
его глаз. Тонкий прямой нос и тонкие губы в сочетании с острой челюстью
придавали ему вид серьезного, уверенного в себе человека. Он походил на
сорок первого президента. Почему-то он ассоциировался у меня исключительно
с президентом и с кроликом.
- У меня новость,- объявил Даллас, появляясь в каюте.- Пока мы спали,
"мамочка" поработала с кем-то.
- Поработала? - глаза Кейна широко раскрылись.
- Да, шло самое настоящее общение,- продолжал капитан, поглаживая бороду.-
"Мамочка" вела переговоры.
- А что случилось-то? - глухо спросил Паркер.
- Мы не вышли на место. Конечно, надо еще проверить.
- Что это была за информация? - Рипли привстала в кресле.
- Неизвестно.
- А с кем был контакт? Это можно установить?- спросил Бретт; эта история
нравилась ему все меньше и меньше.
- Нет. Вся передача туда и обратно длилась двенадцать секунд. После
чего была послана команда об изменении курса.
- Бред какой-то...- Ламберт закурила.
- Согласен. Основной терминал был отключен, ключи находились в сейфе.
Следовательно, проход сигнала просто немыслим. А об изменении курса "мамочка"
должна была доложить сразу же после пробуждения. Так что...
- Но тогда в какой системе мы сейчас? - Рипли всматривалась в лицо
Далласа.
- Нужно выяснить. Я дал запрос "маме". Сейчас можно сказать одно -
очень далеко от Солнца.
- Это могли быть разумные существа!
- Если только "мамуля" в порядке...
- Пришельцы - здесь? - Кейн пожал плечами.- Сомневаюсь.
- Ты что, Эш, соскучился по приключениям? У тебя все в порядке, и тебе
явно не хочется домой? Тебе надо срочно выпить на брудершафт с инопланетянином?!
- А вдруг они похожи на нас?
- Разумеется,- Паркер с трудом сдерживал смех,- и они такие умные, и
у них одна мечта - познакомиться с кем-нибудь; они прямо спят и видят,
как мы их обнимаем и хлопаем по плечу!
- Я согласен с Эшем,- кивнул Даллас.
- У меня в контракте нет пункта, в котором сказано, чтобы я рвал задницу
ради какого-то сигнала, посланного неизвестно кем и, что самое интересное,
неизвестно с какой целью. Ты его даже проверить не можешь. Я -
транспортник, а не ковбой из косморазведки.
- А если это действительно шанс? - Рипли взяла Паркера за руку.
- Да ну вас,- он отдернул руку,- лезете не в свое дело...
- Ну что, проверим? - Даллас обвел взглядом присутствующих.
- Надо посмотреть,- как бы нехотя согласился Кейн.
- Ты еще у Джонси спроси,- привычно съехидничал Паркер; теперь, когда
решение было принято, он смирился и расслабился.Может, пойти поискать?
- Ладно,- подытожил Даллас и, хлопнув ладонью по столу, скомандовал:
- Кончай базар, по местам!
- Как система? - Даллас усиленно щелкал клавишами.Отклонение от курса?
- На полтора квадрата,- ответил сидящий рядом серьезный Кейн.
- Тебе это о чем-нибудь говорит, Рипли?
- Пока нет, но если дашь разметку...
На экране поплыла точка, отслеживаемая радаром.
- Есть планета!
- Хм, только одна...- Ламберт нервно дергалась в кресле, но говорила
медленно и спокойно, даже, пожалуй, чересчур спокойно.- Мы в другой системе.
- Приехали,- Даллас откинулся на спинку кресла.- Эш, ты слышал?
- Да, дело серьезное.
- Рипли-и-и, мы в другой системе.
- Спасибо, дорогая.
На корабле чувствовалось оживление. Все соскучились по настоящей работе.
Даже отклонение от курса было воспринято как хороший знак. В космосе,
а тем более у дальнобойщиков, существовала примета: слишком хорошо
- это тоже плохо. Так что подобная непредвиденная ситуация подтверждала,
что жизнь, черт побери, все-таки продолжается.
- Планета третьей величины, атмосфера для дыхания не пригодна.
- Скорректируй курс. Зависнем на стационаре, а там разберемся.
Даллас монотонно посылал импульсы радиовызова, но эфир молчал. Планета
не проявляла никаких признаков жизни.
- Дайте развертку излучения. Да, и определите координаты источника
сигнала в момент "мамочкиных" шашней. Да, конечно, надо учесть, что корабль
шел старым курсом, и выяснить его координаты.
- Кэп, есть точка,- как-то не к месту обрадовалась Ламберт.
- Корректировка на три градуса - и мы на месте,- сказала Рипли и сняла
шлемофон.
- Ну-ну, удачи вам,- Паркер развернул кресло и встал.- Если понадоблюсь,
вызовете.
- Сколько летаю - и всякий раз какая-нибудь лажа. И всякий раз, как
нарочно, при возвращении. Просто слов не хватает. На этот раз точно -
вернусь и больше никогда никаких гребаных контрактов! Черт! И подберется
же команда из одних олухов, только и мечтающих где-нибудь на задворках
свернуть себе шею. "Давай! Летим! Жизнь!" Хрена им, а не жизнь! Прямо на
каждой сраной планете сидят разнообразные разумные, конечно, очень дружественно
настроенные. А-а-а!..- Паркер махнул рукой.
Раздался щелчок, и голос "мамочки" проворковал:
- Мистер Паркер, вас просят к капитану!
- Я так и знал,- Паркер хлопнул себя по ляжкам.- Этот черт плевать
хотел на мое мнение! И за это я его люблю. А тебя я люблю за то,- обратился
он к рыжему коту Джонси, который щурил глаза, развалившись в кресле,-
что ты, гнусный котишка, все понимаешь, но никогда ни с кем не споришь.
- Ну, что у нас?..- Даллас опять был строгим и подтянутым."Мамочка",
если все в норме, давай отчет с "полсотни".
Экран вспыхнул: "Хорошо, кэп, начинаю".
"Когда и у кого она успела нахвататься этой фамильярности?" - подумал
Даллас.
"Сейчас стартуем" - появилось на экране, после чего затолпились цифры
десятых и сотых секунды.
"9; 8; 7; 6; 5; 4; 3; 2; 1; 0!"
- Ненавижу эти старты! - процедил Паркер сквозь зубы.
Шесть сегментированных захватов отошли в проем переходной консоли.
- Наш гроб на полпути в ад,- зловеще пошутил Кейн.
- Ребята, можете расслабиться. Мы будем лететь еще двадцать четыре
минуты,- облегченно вздохнула Рипли.
- Кейн, старина,- Паркер вытер ладонью лоб,- еще пару таких шуточек,
твою мать, и по возвращении на корабль я тебе настоящий гроб устрою, понял?..
- Я нем как рыба,- огрызнулся Кейн и прикрыл рот ладонью.
Угловатая коробка челнока неслась к планете на всех шести плазменных
двигателях. С каждой секундой гигантские очертания корабля уменьшались,
поглощаемые бархатной темнотой. А в фиолетовом свете звезды проступал
серый диск планеты.
- Даю минутную готовность,- зашипел в наушниках голос Эша.Контроль
прекращаю, двигайтесь самостоятельно. Вы входите в атмосферу.
- О'кей,- привычно откликнулся Даллас и пробежал пальцами по клавиатуре.
Экран вспыхнул, выписывая траекторию движения шлюпки.
- Десять секунд до входа в атмосферу.- Ламберт была на удивление собрана.-
Полная готовность!
- Интересный шарик,- Рипли задумчиво глядела на экран,атмосфера как
кисель.
- Боюсь, что этот кисель - черничный,- язвительно подметил Паркер.
- Почему черничный? Судя по анализу проницаемости, скорее...Бретт, не
поняв, собрался прочесть лекцию по оптике и метеорологии.
Но Паркер, не обратив на него внимания, продолжил:
- Ну вот я и боюсь, что после посадки у нас у всех будет приличный
запор.
- Ребята, вошли в атмосферу.
Из боковой стенки приборного щита выполз планетарный штурвал.
- Беру управление на себя.
Челнок начало трясти, как в лихорадке.
- Вот черт! - Паркер вцепился в подлокотники.- Ненавижу перегрузки!
- Как у вас дела? - спросил Эш.
Он был спокоен и, склонившись над экраном, наблюдал за мерцающей точкой,
погружающейся в темноту плотной атмосферы планеты.
- Пока жить можно,- Даллас криво улыбнулся.- Даю коррекцию. Выходим в
соседний квадрат к предполагаемому источнику сигнала.
- Мы движемся по очень странной траектории. До контакта с поверхностью
тридцать шесть секунд. Все нормально,отрапортовала Рипли.
Челнок затрясло с невероятной силой, как будто корабль старался выбросить
людей, находившихся в нем, чтобы облегчить свое падение. Казалось,
что он дышит, как впавший в агонию зверь. Листы обшивки вибрировали,
приборы и щиты управления бились в истерике, дергаясь из стороны в
сторону и грозя вот-вот рассыпаться. Перегрузка наваливалась и душила,
терзая экипаж, выворачивая наизнанку внутренности. Планета явно не была
рада непрошенным гостям.
- Включаю тормозную систему,- Даллас изо всей силы вдавил клавишу в
рукоять штурвала.- Держитесь, ребята!
Ухнули дюзы, голубое пламя рванулось наружу, остановив на мгновение
челнок. Агония усилилась. Корабль дергался, как эпилептик.
- Дьявольская дыра,- хрипел Паркер,- всю душу вытрясет!
- До контакта десять секунд... девять...
На экране вспыхнули зубья горных пиков, передаваемые через полевой
сканер. Скалы толпились плотным частоколом, не давая возможности посадить
челнок на более-менее ровную поверхность.
- Малоприятная фифочка. Сейчас раскроим себе брюхо, как крокодил на
колу,- рычал Кейн.
- Нашла местечко! - весело закричала Ламберт.
- До контакта четыре... три... две...
Трехпалые стойки опор выпали из чрева шлюпки. Гул и грохот тормозных
двигателей перекрывал голоса.
- Включаю навигационные огни... Есть касание...
Стальные пальцы врезались в грунт. Двигатели смолкли. Шлюпку встряхнуло,
наклоняя на правый борт. Лязгнула обшивка, повело и разнесло на
части корпуса силовых щитов. Воздух наполнился едким дымом и треском горящей
проводки.
Паркер и Бретт пулей вылетели из кресел, выхватывая на ходу огнетушители.
Даллас, чертыхаясь, выключил питание. Освещение погасло; лишь мерцали
индикаторы приборов, и слышалось шипение работающих огнетушителей.
Система кондиционирования с трудом справлялась с задымленностью.
- Ну, умница, нашла куда задницу усадить?! - не унимался Паркер, отшвыривая
пустой баллон огнетушителя.- Тебе это место надо отбить за такую
посадку!
- Степень повреждения установить не могу. Нет индикации. Но компьютер
жив.- Рипли барабанила по клавишам, вызывая Эша.
Его голос доносился сквозь шум помех и звучал глухо:
- Что у вас случилось?
- Ерунда! Сели прямо на ежа голой задницей,- процедил сквозь зубы
Даллас, освобождаясь от перегрузочных ремней.
- Что? - голос Эша почти тонул в зыбком море помех.
- У нас нет индикации. Посмотри, что у нас там.
Из-за дверцы появился Паркер, держа в руке обгоревший кусок кабеля:
- Мы круто застряли. Тут ремонта на сутки. Не меньше.
- С твоими темпами можно и неделю провозиться!
- Что же делать? - Ламберт принялась судорожно искать сигареты.
- Ни черта. Работать. Теперь уж придется попотеть. Будет все время
темно и тепло. У нас нарушена терморегуляция.
- У вас проблема? - прорезался голос Эша.- По данным "мамочки", у вас
есть восемь часов на ремонт.
- А как сама планета? - осведомился Даллас.
- Не из привлекательных милашек.- Шелест помех перекрывал голос.- Порода
состоит из твердых кристаллов, и кругом полно тяжелых металлов.
Странное место.
- Какой идиот, кроме нас, сюда полезет? - задумчиво изрекал Бретт,
ковыряясь в платах. Только мы, сумасшедшие герои...
- Ладно.- Даллас встал.- Раз прилетели, пойдем посмотрим на эту экзотику.
Эш проследит за нами. Со мной пойдут Кейн и Ламберт. Остальные,
естественно, лечат малышку.
- О'кей, кэп.- Паркер улыбнулся. Подвигов уже не требовалось, и к нему
возвращалось хорошее расположение духа.
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Шлюзовой отсек выдохнул воздух и разошелся в стороны. Земная атмосфера
с шумом покинула шлюз, уступая место тягучему туману планеты.
Даллас встал со скамьи и пошел к краю спускового лифта.
- Как у вас дела? - в наушниках голос Эша трещал и свистел.
- Пока все в норме, но пейзаж, как в аду, к тому же ветерок силой в
хороший ураган.
Скалы, окружавшие шлюпку, были погружены в фиолетовый полумрак. Через
внешнюю связь было слышно зловещее завывание ветра, перемешивающего
плотные и липкие облака серого тумана.
Лифт взвизгнул лебедками, и стальная платформа понесла троих людей в
это топкое серо-зеленое болото. Вокруг все рычало и хрипело, встречая
незнакомцев.
Моторы стихли. Кейн спрыгнул с платформы, погрузившись по щиколотку в
мягкую пыль, и крикнул:
- Видимость хреновая, кэп!
Даллас тоже слез с платформы и огляделся.
Коробка челнока почти целиком утонула в тумане, который вытекал из
проемов между скалами и заливал корпус корабля. С трудом просматривались
стойки опор, и мучило предчувствие, что вот-вот туман оживет желеобразным
монстром и безвозвратно поглотит хрупкое создание человеческих рук.
Но все оставалось по-прежнему, ничего не происходило, скалы стояли неподвижными
часовыми,- и это успокаивало. Сигнальные огни слабо мерцали,
пробиваясь сквозь туман. И вскоре люди настолько пришли в себя, что
смогли практически не обращать внимания на пейзаж.
- Пока ничего не произошло. Все в порядке.- Кейн поежился.
- Если верить "мамочке", нужно идти на северо-запад,Ламберт указала
рукой в сторону трехзубой вершины, грызущей серую муть.
- Тогда пошли,- скомандовал Даллас и запрыгал по камням.
- Большие помехи, но картинка есть,- появился из пустоты голос Эша.-
Вы под контролем, ребята. Как вы там?
- Как в загробном мире,- снова замогильно пошутил Кейн.
- Это не самое худшее.
- Да, приходи в гости, и мы все посмеемся.
- Не психуй, все под контролем...- и голос Эша снова съели помехи.
Рипли настраивала систему подачи кислорода в двигательный отсек. За
поворотом коридора послышались шаги, и у клапана, фыркающего сжатым воздухом,
появились Паркер и Бретт.
- Послушай, детка, тебе не надоели выкрутасы нашего уважаемого Далласа?
- Паркер вытирал руки сухим мылом.- По-моему, если я не стал еще законченным
склеротиком, у меня в контракте нет записи о том, что я обязан
ломать себе шею в системах, не указанных в путевом листе.
Рипли повернулась к нему и пристально посмотрела в глаза:
- Но ведь ты прекрасно знаешь, что говорится в другом документе -
"Космическом кодексе": "...все сигналы, получаемые кораблем, должны подвергаться
тщательному анализу. При обнаружении вероятности 5,89% того,
что сигналы посланы разумными существами, источник сигналов должен быть,
по возможности, тщательно исследован..." Продолжать?
- Я это знаю, учил. Но вот... шкурный вопрос... Очень я беспокоюсь о
сохранности моей задницы. Или один-два идиота, отдавшие богу душу, ни
в... ни во что не ставятся?!
- Знаешь, что! - Рипли отшвырнула отвертку.- Если ты так настаиваешь,
то я заявляю тебе как офицер безопасности: вам гарантировано, что вы
вернетесь живыми. Это моя работа.
- Ну, раз так...- Паркер закатил глаза.- У меня с души прямо упал
большой кирпич!
- А тебе этого мало?
- Что ты! Даже много! Получить гарантии безопасности от такой очаровательной
девушки всегда приятно. Но что будет, если ты вдруг, ай-ай-ай,
погибнешь?
- Тогда о вашей жалкой безопасности позаботится другой смелый человек.
- А он тоже - ай-ай-ай...
- Глупец.
Рипли повернулась и быстро пошла в сторону грузовых отсеков.
- "Куда вы, девушки, идете, совсем меня не замечая..." - затянул злорадно
Паркер, хлопая Бретта по плечу, и восхищенно добавил: - Вот сучка!
Конь с яйцами, а не баба! А насчет гарантий, хе-хе...
Паркер прикрутил кран с кислородом - струйка живительной смеси, пробивавшаяся
сквозь клапан, иссякла - и язвительно добавил:
- Их мне может дать только Господь Бог.
- Угу,- поддержал его Бретт,- или страховой полис.- Жизнь - она как
этот кран: то он открыт и живи-наслаждайся, а потом - легкое движение
чьей-то руки,- и, будь добр, сдохни быстро и без возражений.
- А насчет полиса, так это ты врешь, брат. Я не страхуюсь на полет.-
Паркер открыл вентиль, и коридор наполнился шумом вырывающегося кислорода.
- Пойдем промочим горло. Жарковато.
- Здесь усиление поля,- Ламберт указал на индикаторы прибора.
- Обходить скалу очень долго,- прикинул Даллас, глядя на окутанный
туманом край скалы.
Ветер усиливался, туман отрывался рыхлыми клочьями и словно огромные
вязкие шары летел прочь. Порывы ветра срывали с уступов песок и мелкие
камни, которые падали на идущих колючим дождем. Этот твердый дождь колотил
по скафандрам, затрудняя и без того нелегкое продвижение вперед.
- Попробуем пройти через эту пещеру. Так, по-видимому, будет безопасней.
Иначе через четверть мили мы будем лежать, избитые камнепадом и
обессиленные.
- Вы что, в прятки играете? - Голос Эша вновь пробудился через помехи
эфира.- Вы вышли из-под контроля системы. Что у вас?
- Сам смотри. Здесь был мощный экран. Мы попали в каменный дождь.
Пещера закончилась, и внезапно перед ними открылось песчаное плато,
усеянное обломками скал. Туман здесь был редкий и с каким-то голубоватым
отливом. И посреди этого мрачного безмолвного великолепия лежал огромный
подковообразный корабль. Пепельная обшивка, состоящая из тысячи прямоугольных
сочленений, как чешуя неведомого чудовища мерцала в фиолетовом
свете звезды.
- Что это? - вдруг зазвенел голос Эша.- Такого я никогда не видел!
Подобных кораблей никогда не делали на Земле.
- Рогалик какой-то с крыльями,- попытался объяснить увиденное Ламберт.
- Хорош рогалик! Миллиона на три измещением.
- Будьте осторожны. Возле этой штуки усилились помехи. Вас почти не
видно. Этот гигант, может быть, еще жив.
- Эш, как дела у ребят? Их почти не слышно.
- Они нашли кое-что. Рипли, дорогая, как чинитесь?
- Well. Успеем. Парни подключили меня к "маме", но только на графическом
уровне.
- Отлично!
- Эш, я еще раз дала запрос на расшифровку этого диалога. Он никак не
идет у меня из головы.
- Ну и как, неужели что-нибудь...
Помехи.
- Мне кажется... я еще не уверена... но этот сигнал скорее напоминает
предупреждение об опасности.
- Что? О какой еще опасности? Тебя плохо слышно!
- Да. Сигнал можно классифицировать как формулу стандартного предупреждения
об опасности.
- Ерунда! Ведь все нормально.
Вход находился на внутренней стороне подковы. Два ноздреобразных отверстия
зияли огромными подвалами.
- Неплохая дверца. Здесь фунтов сорок,- оценил Даллас, запрокинув голову.
Он пытался разглядеть скрытый в тумане верх шлюза.
- Ребята, здесь открыто! - Кейн взобрался на валун, подбираясь к огромному
тоннелю.- Там вдали есть свет.
- Может, еще кто-нибудь уцелел?..
- Может... Но надо быть очень осторожными. Лучше держать оружие наготове.
Три силуэта приблизились к ноздрям входа, и изображение исчезло. Эш
усилил мощность сигнала. Еще... Но тщетно. Обшивка чужого корабля полностью
экранировала любые волны. На центральном экране "мамочки" высветилась
крупно набранная фраза: "Прохождение сигнала невозможно".
Тоннель был неправильной, почти круглой, формы. Пол, стены, потолок
состояли из сегментных блоков различной длины и высоты. Места стыков были
покрыты черным как уголь веществом, которое напоминало пустотный наполнитель
термозащиты. Все вокруг пропиталось влагой. Ощущение было
сродни ощущению пребывания в облаке.
Ламберт тронула стену, и пара тягучих капель осела на ее перчатке.
- Все это крайне странно... Кажется, это не вода...
- Это чужой корабль, Даллас, совсем чужой!
- Да, на наши традиционные корабли это слабо похоже.
Свет прожекторов скафандра с трудом вырывал из липкой пустоты участки
тоннеля. Еще шагов тридцать - и они оказались в тупике.
- Черт побери! - Кейн ощупывал стену руками, пытаясь найти лазейку.-
Ага, вот!
Луч света выхватил черную пустоту над головой и растворился в ней.
Кейн подтянулся на руках, вцепившись в скользкие складки стены.
- Сюда!
Даллас и Ламберт тоже взобрались на гигантскую ступеньку и, пройдя по
следующему коридору за Кейном, выбрались в огромный зал.
Увиденное потрясало своими размерами и нечеловеческой грандиозностью.
Исполинское помещение было освещено слабым желтым светом, льющимся прямо
из стен и потолка. Как и входной тоннель, оно состояло из непонятных
сочленений блоков стального цвета. Лучи галогенов отражались в мириадах
капель влаги, осевших на них. Посредине этого мрачного великолепия возвышалось
странное сооружение, похожее на гигантский башмак с сильно загнутым
кверху носком. Наверху красовалось аляповато посаженное членистое
голенище громадного сапога, наклоненное набок.
- Что это может быть? - Ламберт подошла поближе к матово-черной громаде.
- Похоже на огромное оружие,- оценил Даллас, всматриваясь в витиеватые
сочленения неизвестной конструкции.
- Боже! - Ламберт вскрикнула и отпрянула в сторону.
Луч прожектора вырвал из желтоватого полумрака, напоенного тягучей
влагой, восковую фигуру существа, полулежащего на черном искрящемся
кресле.
- Инопланетянин,- выдохнул Кейн. От неожиданности у него захватило
дыхание.
- Видно, он провел здесь много времени. От него остался практически
один скелет,- спокойно заметил Даллас. Он поднялся по отходящим от кресла
выступам к самой мумии.
Продолговатые кости были покрыты коричневым налетом разлагающихся
тканей. Трехпалые конечности, вытянутые вдоль тела, лежали на подлокотниках
кресла. Плоская лобная часть черепа резко переходила в ротовую
щель, носовые ходы отсутствовали. Глазные впадины находились по бокам;
сами яблоки глаз не высохли, а по-прежнему смотрели в пространство ничего
уже не выражающими красными зрачками. Казалось, что это величественное
и ужасное существо крепко спит. И лишь огромная дыра в центре груди
не допускала подобного утверждения.
- Он куда-то смотрит? - поморщившись, спросила, Ламберт.
- Нет, гляди,- Даллас указал на дыру в груди существа.
- Похоже, что его просто пристрелили из какого-нибудь такого же орудия.-
Кейн потрогал развороченные края дыры.
- Нет, такое впечатление, что его со страшной силой разорвало изнутри...
- Давай уходить отсюда,- вдруг завизжала Ламберт. Ей было явно не по
себе в этом огромном космическом склепе.
- Не хотел бы я встретиться с этой куколкой в узком коридоре и нечаянно
наступить ей на ногу.
- Нет, ты лучше погляди, какая отличная пушка! Из нее всего пару залпов
по "Ностроме" - и от нас ничего не останется!
- Докаркаешься!.. Нет, хорошо все-таки прилетать вовремя...
- Ладно. Пойду посмотрю, что там дальше,- Кейн спрыгнул с угловой
консоли и медленно пошел вглубь зала.
Желтоватый полумрак поглотил его, и лишь узкий свет прожектора на
скафандре давал возможность не потерять его из виду.
- Ты видел что-нибудь подобное раньше? - Даллас взял Ламберт за руку.
- Только не говори, что ты каждый день ужинаешь с подобными тварями.
Очень курить хочется.
- Когда я был на стажировке, после второй ступени... Ну так вот, там
для студентов есть игра "Путешествие внутри себя". Это что-то вроде занимательной
анатомии.
- И что ты этим хочешь сказать?
- Уж больно этот корабль напоминает желудок. Я никак не могу отделаться
от ощущения, что нас съели и мы внутри какого-то организма.
- Мне наплевать,- заорала Ламберт, дергаясь как марионетка,что это!
Лишь бы эти органы нас не переварили... И вообще, хватит меня пугать!..
Звонкий голос Кейна подействовал отрезвляюще:
- Ребята! Сюда! Идите ко мне! Скорее ко мне!
Луч его прожектора маячил шагах в тридцати левее огромной пушки.
- Что ты там нашел?
- Идите и сами взгляните на это.
Кейн стоял у квадратного отверстия, уходившего в пол. Провал зиял
черной пастью, готовой, казалось, наброситься на стоящих возле него людей
и сожрать их с жадностью голодного монстра. Даже луч галогенного
прожектора не мог нащупать дна этой бездны.
- Я попробую спуститься,- сказал Кейн.- Только нужна лебедка. Края
совершенно гладкие, и все в этой отвратительной слизи.
- Хорошо,- Даллас кивнул.- Ламберт на подстраховке. Смотри за тросом.
Только, Кейн, будь крайне осторожен.
- О'кей, кэп, не беспокойтесь.
Он улыбнулся и подмигнул Ламберт, которая стояла рядом с каменным выражением
лица.
Эш сидел на подлокотнике кресла и всматривался в мерцающий экран, на
котором виднелся корпус корабля пришельцев. В нем сейчас были живые люди.
Последний диалог с Рипли выбил его из равновесия.
"Девчонка явно слишком настырная. Постоянно лезет не в свое дело".
По лбу Эша прошла волна судороги.
"Сейчас главное - тянуть время. Еще час - и все будет кончено. Они
вернутся на корабль..."
Кейн защелкнул карабин на поясе:
- В порядке. Даллас! Опускай!
Лебедка с шуршанием разматывала трос, и Кейн начал медленно исчезать
во тьме провала.
- Ты видишь что-нибудь?
В глубине колодца суетливо бегал луч фонаря Кейна.
- Пока нет. Здесь все стены покрыты слизью. Не за что ухватиться.
Мерзость какая-то.
- Не молчи.
Даллас склонился над черным квадратом и наблюдал за спуском. Прошло
еще несколько минут, и свет прожектора Кейна почти растворился в темноте
проема. Его голос монотонно описывал стены колодца. И вдруг:
- Стоп! Теперь я вижу. Пещера. Нет! Несколько пещер! Матерь Божья...
Это похоже на пещеру в тропиках, но размеры...
Кейн спускался по полукруглой, ребристой, как стиральная доска, стене
зала, размеры которого пугали и одновременно восхищали. Даже самая смелая
фантазия земного архитектора не смогла бы создать подобное сооружение.
- Похоже на огромный коридор. Даллас, ты любишь хоккей?
- Люблю. Ты в порядке?
- Да. Помнишь манеж в Лос-Анжелесе? Так вот, это совсем не похоже и в
несколько раз больше!
Зал разделялся на секции, каждая размером с поле для игры в регби.
Голубой туман окутывал пол, не давая возможности рассмотреть дно. Нависающие
складки аркады светились тем же желтоватым светом, что и стены
верхнего этажа. Вдали виднелась огромная светящаяся впадина. Это, по-видимому,
было либо продолжение исполинского коридора, либо переход в следующий
зал.
- Не молчи! Что там у тебя? - задребезжал в наушниках голос Далласа.
- Все в порядке, кэп, продолжаю спуск. Еще метра три - и стоп. Я немного
прогуляюсь, осмотрю достопримечательности.
Кейн коснулся пола и оказался погруженным по колено в голубой туман
на перемычке между секциями. Перемычка была узкой, но по ней вполне можно
было идти, осматривая зал. Под тонким слоем голубого тумана шевелились
желтые клубы пара, исходившие из яйцеподобных предметов.
- Даллас, здесь тысячи каких-то яиц. Странное зрелище. Похоже на какой-то
космический инкубатор.
- Они что- живые? Ради Бога, будь осторожен.- Голос Ламберт дрожал и
срывался.
- Все в порядке, детка. Посмотреть бы на наседку. Кэп, продолжаю визуальный
осмотр.
Пауза.
- Продвижение затруднено. Весь пол в чертовой слизи..
- Возьми пробу этого дерьма.
- Есть, кэп.
Кейн достал микроконтейнер, набрал код забора пробы и опустился на
колено. Раздался свист, и в щель нырнула маленькая струйка вязкой субстанции.
Рука прошла сквозь тонкий слой голубого сияния и на перчатке с
шипением начали исчезать комочки грязи и слизи.
- Черт... Кэп, знаешь, а сразу и не скажешь, что они настолько чистоплотны...
- Ты это о чем? Мне спуститься к тебе?
- Как хочешь. Здесь все хозяйство накрыто рассеянным лазером. Хитрые
ребята. Стерильно, как в операционной. Наверное, и вправду дети.
Кейн включил фонарь на полную мощность, пытаясь разглядеть содержимое
ниш. Ботинок, увязший в слизи, пополз, ранец за спиной тоже отнюдь не
придавал устойчивости - и Кейн кубарем скатился в желтоватый туман.
- Мать!
- Что с тобой?
Голос Далласа звучал приглушенно. Очевидно, защитный экран создавал
помехи.
- Ничего. Просто поскользнулся.
Кейн поднялся, утопая в мягкой искристой пыли инкубатора-аквариума.
- А здесь все-таки не шибко чисто.
Странные предметы окружали его. Напоминающие пещерные сталагмиты с
обрубленными вершинами, они громоздились один возле другого, образуя тем
не менее правильные ряды. Взяв фонарь, Кейн приблизился к одному из них.
В ярком свете лампы можно было разглядеть оболочку, под которой что-то
пульсировало и переливалось оранжевыми и желтыми бликами. Теперь было
видно, что "это" состоит из множества чешуек, схожих со змеиной кожей.
- Какие странные... По-моему, там внутри есть жизнь. Кажется, они дышат...
Будь крайне осторожен!
- Все нормально. Не беспокойтесь.
Он провел рукой над верхушкой яйца - и четырехлепестковый зев, лоснящийся
алой, мерцающей в рассеянном свете влагой, вздрогнул. Кейн отдернул
руку и направил фонарь на основание яйца. По позвоночнику пробежал
липкий озноб: под чешуей оболочки отчетливо просматривалось медузоподобное
существо. Оно играло веерами розовой ткани.
- Боже! Оно действительно живое. Это настоящая органическая жизнь!
От основания кокона прошла волной судорога, и четырехстворчатый венчик
покрылся белесоватой слизью. Словно лепестки цветка, раскрылись мясистые
створки купола, обнажая розовую шарообразную оболочку с белыми
прожилками. Смотреть на это было тяжело и страшно. Пот заливал глаза.
Шар пульсировал, словно передавая биение невидимого сердца.
- Кейн! Почему ты молчишь? Мы спускаемся!
Голос Ламберт с трудом пробивался в затуманенное сознание. Зрелище
настолько захватило человека, что забыв об осторожности, он приблизил
лицо к загадочному цветку. Мгновение - и своды пещеры огласились непонятным
верещащим звуком и чавканьем. Что-то вырвалось наружу как чертик
из табакерки, и человек отлетел к стене, хватаясь за шлем. Мгновение - и
вновь тишина затопила просторы зала...
Ветер налетел сверху, обрушивая на идущих град песка и камней. Ноги
увязали в песке по голень. Идти даже налегке было практически невозможно.
А еще нести тело... Даже отключив внешние микрофоны и оказавшись в
звенящей тишине скафандра, с трудом собираешься с мыслями. Шум собственного
дыхания и грохот сердца, готового вот-вот вырваться из груди, пугали
еще больше, чем окружающая действительность. За все время пути Даллас
не проронил ни слова. Он просто шел, и это приводило меня в ужас. Мне
казалось, что я слышу скрежет его зубов. Это поистине ад. Проклятая планета.
Бедняга Кейн!.. Наверное, это была истерика. Но мысль о том, что
Кейн не выживет, была нестерпима. Страх парализовал меня. Только бы он
выжил! Нет сил! Руки уже не держат!.. И этот пот, заливающий глаза и
приклеивающий комбинезон к телу, брр... Боже, помоги мне! Боже, если ты
есть, спаси Кейна и помоги мне! Если только ты... Помоги мне! Проклятье!
До чего же хочется курить! Где же этот чертов челнок?! Сколько можно идти
в этом фиолетовом ревущем кошмаре?! Сколько? Сколько? Сколько?..
- Ламберт, девочка, ты в порядке? - голос Далласа вернул меня к реальности.-
Мы на месте. Осторожно. Положим его прямо на платформу, не
урони.
- Да, сэр.- Я была безмерно рада вдруг возникшему из тумана челноку и
благодарна спасшему меня от навязчивого бреда Далласу...
Экран вспыхнул. Лицо Эша было спокойно и не выражало волнения.
- Ты где, крошка?
- Я на своем месте. У нас все в порядке.
Рипли убрала ногу с приборной панели и придвинулась к пульту.
- Не спи, милая, ты слишком расслабляешься. Они возвращаются.
Даллас втянул тело Кейна в шлюз и закрыл внешний люк. Ламберт бессильно
привалилась к стене рядом.
- Уже все. Мы дома. Рипли, у нас проблема с Кейном.
Загудели насосы, выкачивая из переходного шлюза воздух чужой планеты,
чавкнули форсунки, из щелей потек дезинфицирующий газ. Ламберт поднялась.
Ее шатало. Казалось, что она спит на ходу.
- Открывай дверь, Рипли, пусть они войдут,- сказал Эш.
Его лицо на экране было по-прежнему спокойно.
Розовая сетка лазерной очистки завершила туалет. Вдруг индикаторы на
переборке замигали всеми цветами радуги. Экран высветил: "Осторожно! Чужая
форма жизни!"
Рипли включила камеру в шлюзе. Даже через искривляющее стекло шлема
было видно, что Даллас измотан.
- Что с Кейном? Даллас, что с ним произошло?
- Впусти их,- вмешался в разговор Эш.
Рипли отключила видеоканал "Ностромы".
- Что у вас? Ты меня слышишь?
- Да. На Кейна прыгнуло какое-то странное существо. Там, на корабле.
Но он еще жив.
- А снять его?..
- Невозможно. Оно в его скафандре. Прямо на лице. Открывай.
- Подождите! Вы что, действительно притащили на корабль чужеземное
существо?
- А что же нам было делать? Открывай скорее! Мы обязаны его спасти!
- Нет! Я не имею права пускать на корабль чуждую форму жизни!
- Ты что, собираешься держать нас здесь, изучая, как пауков в банке?!
Ведь Кейн может погибнуть! Сейчас каждая минута на счету!
- Успокойся, Даллас! Я ничего не могу сделать. Я только соблюдаю
инструкцию о космических исследованиях. Ты сам знаешь, как это опасно.
- Но мы не можем торчать здесь, Рипли! Мне осточертел этот скафандр!
Впусти нас сейчас же!
- Да поймите вы! Эти правила придумала не я! Но мы все обязаны их
соблюдать, если хотим добраться до дома! Или вы думаете, что у меня нет
сердца?! Это существо не может попасть на борт до тех пор, пока я не буду
уверена в его безопасности. Это моя работа!
- Сука! Ты что, нас здесь сгноить хочешь?
- Даллас! Успокой ее сейчас же! Сейчас не время для истерик!
- Так ты все-таки решила до возвращения держать нас на карантине?
- Я офицер безопасности и должна это сделать.
Даллас всматривался в черный глазок камеры. Эмоции и противоречия
разрывали его. С одной стороны, рядом рыдала Ламберт и лежало неподвижное
тело Кейна, а с другой - высились бастионы инструкций и капитанских
обязанностей.
Пара плат аккуратно легла в ячейку. Бретт держал щупы тестера на
клеммах:
- Проверь питание.
- Даю,- Паркер соединил разъем.
- Норма.- Бретт закрыл крышку панели и стал завинчивать болты.- Ну
все, еще минут десять - и мы сможем покинуть это проклятое место.
- Скорей бы,- сказал Паркер и отправил в рот жевательную резинку.-
Лучше быстрей рвать отсюда когти. Я нутром чую дерьмо. А мое нутро меня
ни разу не подводило. Лучше уж отбросить копыта на орбите, чем в этой
гребаной дыре. В космосе я чувствую себя куда увереннее, чем на твердой
почве, если, конечно, это не Земля.
- До нее еще ползти и ползти.
- Доползем. Ребята вернутся и...
- Дай Бог...- Бретт произносил эти слова, а сам думал о другом.
Странное чувство тревоги сидело внутри него: оно то затихало, будучи пересилено
явью сознания, то рвалось наружу, больно давя на диафрагму,
словно он получил прямой удар в солнечное сплетение.
- Черт! Черт! - лицо чертыхавшегося дергалось.
Эш перебирал комбинации выхода на дисплей Рипли, но "мама" лишь постоянно
отвечала: "Видеовход заблокирован. Графический вход свободен". Он
слышал все переговоры, но вмешаться не мог, и это его просто бесило.
"Чертова девчонка, она все погубит! Это уникальный шанс. Такой шанс!
Лезет со своими идиотскими инструкциями. Ей бы сейчас рыдать над умирающим,-
так нет же, читает выдержки из правил и обязанностей первопроходцев.
Черт!.."
Он вновь набрал на клавиатуре код доступа, "мамочка" зачирикала, и по
экрану заструились строчки:
"Доступ разрешен:
1. Станционное оборудование;
2. Энергосистема;
3. Навигационная система;
4. Система шлюзования:
а) внешняя;
б) внутренняя"...
- Есть! - взревел Эш.- У тебя нет шансов, крошка!
По тонким бледно-розовым губам пробежала судорога улыбки:
- Они - мои, Рипли, и только мои!
Трель компьютера превратилась в равномерное кудахтанье.
- Четвертый пункт - на матрицу! - гаркнул Эш.
- Даллас, Ламберт! Я отвечаю не только за ваши жизни,- есть еще Паркер,
Бретт...
Замки чавкнули, и створки люка разошлись в стороны. Дисплей выплюнул:
"Шлюзование завершено". Рипли лихорадочно забарабанила по клавишам,
включая видеосвязь с "Ностромой". Волна гнева захлестнула ее, и голос
Далласа звучал как во сне:
- Я рад за тебя, крошка. Спасибо тебе, что вовремя одумалась! Готовь
медицинский бокс!
Лицо Эша было по-прежнему спокойным. Он щурился, подпирая ладонью
подбородок:
- Здесь безопасность кончается, Рипли. Что произошло, то произошло.
Начинается голая наука. И это, между прочим, мой долг и моя работа. Так
что, дорогая...
- Черт!..- она стукнула кулаком по экрану.- Сукин ты сын!
- Твои эмоции - это твои эмоции, а пока обязанности капитана здесь
временно выполняю я. И прошу готовиться к старту. По данным "мамы", у
вас все готово. Через три четверти часа я вас возвращаю.
Объяснить такое поведение Эша Рипли не могла. Эта бесцеремонность и
наплевательство на законы и устав, тем более со стороны офицера по науке,
никак не укладывались у нее в голове. Четкость действий и безаппеляционность
решений создавали впечатление, что он действовал по заранее
продуманному плану. Но это полный бред! Рипли пыталась прийти в себя
после вспышки. О последствиях страшно было даже подумать, но думать было
необходимо... Слишком мало информации...
- Получасовая готовность к старту!
Рипли, казалось, совсем успокоилась и четко ответила:
- Даю отсчет!
В рубке появился Даллас. Вид у него был усталый, под глазами - синие
мешки, щеки запали, подбородок и нос заострились. Рипли поразилась, насколько
эта прогулка измотала всегда такого выносливого капитана.
- Я оставил Кейна в изоляторе. За ним наблюдает Ламберт.
- Хорошо,- кивнула Рипли.- Эш уже готовит все необходимое на корабле.
Ты плохо выглядишь.
- Надо постараться его спасти. Понимаешь, я хочу дать ему шанс.
Рейдер вспыхнул оранжевым факелом правого борта и притормозил. Фиолетовая
звезда холодно и как-то простуженно-тускло освещала оспины и шрамы
на обгоревшем теле корабля. На фоне фиолетового диска проступила точка.
- Я, № 73011, вышел к планете LB - 426. Жду приказа,отрапортовал
смуглый офицер, всматриваясь в экран.
С каждой секундой точка росла.
- Приказ № 24KL7 по системе планеты LB - 426,- заговорил компьютер
приятным мужским голосом,- по достижении углового размера 10 и дальности
4, открыть огонь на поражение.
Точка росла, превращаясь в подковообразный корабль.
Наконец картинка замерла.
Рука перебросила пульт дистанционного управления на журнальный столик.
Человек поднялся с кресла и ткнул в силуэт корабля концом еще не распечатанной
дорогой сигары:
- Кроме этого пустого хлама, у вас есть еще что-нибудь стоящее?
- Есть перехват их радиограммы.
- Она расшифрована? - На этот раз говоривший был явно заинтересован.
- Приблизительно. Мы можем ознакомить вас с текстом.
Человек кивнул.
- Что еще?
Зашуршала обертка, лязгнули сигарные ножницы, пламя вспыхнуло и погасло.
Терпкий тягучий дым пополз по залу.
- Мы не получали инструкций,- сказал другой человек, в строгом двубортном
костюме.
- Ну-ну,- пухлая рука опустилась на его плечо,- я знаю. Надо иметь
свою голову. Вас держат здесь не только для выполнения приказов, но и
для выполнения того, чего не приказывали. Шевелите же тем, что у вас
есть в голове, хоть иногда самостоятельно.
- Мы предприняли рейд... В отчете все указано.
- Все знаю,- проговорили пухлые губы и выпустили толстое кольцо дыма.
- Послушайте, вы ведь уже немолоды...
Глаза собеседника вспыхнули желтизной, по морщинистому лбу пробежала
судорога, и губы зашевелились в еле заметной улыбке.
- Я всегда выполнял порученные мне задания и никогда не лез в чужие
дела. Правда, в отношении отдыха на помойке я не успел подумать.
- Это, конечно, похвально,- пухлая рука скользнула во внутренний карман,
извлекая платок, и, промокнув им мясистый, гладко выбритый затылок,
вернула на место,- но на этот раз придется поработать головой. Помойки я
не обещаю, но закончить последние дни в ассенизаторной вы можете. Мне
нужны образцы! Понятно?
- Сколько времени в моем распоряжении?
- Нисколько. Чем скорее, тем лучше. Но чтобы ни-ни...- пухлый указательный
палец прижался к губам.
- Я понял, сэр.
- Посредников не надо! Об этом знаем только вы и я. И помните, что у
меня есть выход на любой борт. Так что для вас в этом отношении ограничений
нет. Помните это.
- Да, сэр.
Человек в строгом двубортном костюме вышел из кабинета и с очень озабоченным
лицом твердым шагом проследовал по коридору.
Юркий парнишка в форме козырнул и отступил в сторону.
- Данные обо всех кораблях, проходящих в радиусе трех парсеков от
системы LB - 426.
Парнишка кивнул, снова козырнул и исчез в боковом отростке коридора.
Пухлый палец нажал кнопку на коммуникаторе, и толстые губы произнесли:
- Программа не должна дать сбоя. Это слишком опасно для нас.
Пауза.
- Материалы уже подготовлены, будем запускать программу.
Пауза.
- Очень хорошо,- пухлая рука скользнула во внутренний карман...
- Включить третий маршевый,- скомандовал Бретт и откинулся в кресле,
наблюдая за суетливой беготней огоньков по приборному щиту.
- Отлично.- Довольный Паркер выставил большой палец и причмокнул.-
Уходим.
Челнок вздрогнул и затрясся.
- Компьютер показывает, что все в норме. Один километр в секторе.
- Ненавижу я эти взлеты, впрочем, как и посадки,- негр потуже затянул
перегрузочные ремни.
Уши заложило звенящей плотной ватой. В голове пел и пульсировал океан
свинцовой крови. Пропитанные ею веки закрыли глаза, и не осталось ничего,
кроме этого огромного красного тяжелого океана в голове. Сквозь его
грохот тело не слышало никаких приказов мозга. Оно лишь безвольно лежало,
раздавленное перегрузкой.
По экрану плыли цифры: "2", "1", "0".
Значок "А" на экране погас. И внезапно вернулась прежняя легкость.
- Вот и все! - Паркер заулыбался.
После этой фразы все оттаяли и принялись оживленно переговариваться.
Рипли по привычке подобрала под себя ноги и поежилась:
- Я раньше никогда не видела такой жуткой планеты.
- Ладно, девочки, расслабьтесь,- Паркер поставил перед Рипли и Ламберт
по банке с пивом.- Все. Наша прогулка закончена.
- Как сказать,- хмыкнул Даллас.
- Будет, кэп, теперь можно открыть форточку и подышать свежим воздухом.
Конечно, все волновались! Мало сказать! И ситуация была не из приятных.
Паркер сидел, прильнув к стеклопластику, и следил за происходящим в
боксе, а Ламберт и Бретт бегали взад-вперед по коридорчику и дымили, как
два психованных паровоза. Рипли появилась из капитанской рубки и тоже
подошла к стеклу:
- Паркер, что у них там?
- Не знаю. Они заблокировали дверь и уже с полчаса не выходят. Даже
внешние микрофоны выключили.
- Конспираторы! Время идет, а они все еще ничего не сделали! - Ламберт
фыркнула, пуская дым в разные стороны.
Из-под прожженного шлема Кейна выпирал членистый хребет незнакомого
существа. Уцелевшая часть линзы изменила цвет и из прозрачной превратилась
в матово-белую. Этот зловещий странный шар Эш пытался разрезать
ультразвуковым резаком. Монокристаллическая оболочка, по прочности не
уступавшая алмазу, с трудом поддавалась даже действию импульсного
ультразвука. Наконец треск резака смолк, и шлем распался на две половинки,
обнажая то, что заставило похолодеть Эша и Далласа.
- О, мой боже! - вырвалось у Далласа при виде этого кошмара.
Лицо Кейна полностью закрывал плоский членистоногий инопланетянин
воскового цвета. Кожа существа лоснилась и блестела в свете бестеневых
ламп медицинского отсека. Было совершенно непонятно, как пострадавший
дышит, но то, что он дышит, было очевидно, так как грудная клетка равномерно
поднималась и опускалась. На щеках лежали какие-то плоские пульсирующие
мешки, а вокруг шеи обвился длинный хвост, состоящий из плоских
колец. Часть головы от ушей до макушки обнимали кольца четырех пар щупалец.
- Что это может быть? - побледнел Даллас.
Страшная картина четко встала перед его глазами и почти закрыла реальность.
Он представил себе брюхо твари, усеянное сотнями мелких, как у
пираньи, зубов, впившихся в лицо Кейна и рвущих его плоть.
Капитан поправил пластиковую маску фильтра на лице, прогоняя наваждение.
Между тем Эш начал действовать. Он подошел к автоклаву и начал подбирать
инструменты.
- Надо попробовать снять с него это чудовище!
- Что ты хочешь делать?
- Не знаю, что обычно делают в подобных случаях. Но я попробую снять
щупальца. Согласен?
- Пожалуй, это разумно. Но осторожно. Действуем очень аккуратно.
- Проверь давление.
- Слабое.
- Ну, начали...
Стальной зажим с треугольными губками блеснул в руке Эша и плотно
обхватил одно из щупалец. Но стоило только холодному металлу попытаться
оторвать щупальце от головы Кейна, как пульсация мешков на щеках усилилась,
хвост существа вздрогнул, и заструились кольца на шее, перекрывая
доступ кислорода. Кадык пострадавшего дернулся, заходили желваки и напряглись
мышцы, тело сковало судорогой.
- Осторожно! Оно затягивает петлю!
Бесполезный зажим отлетел на пол.
- Да, нельзя. Пока мы будем снимать щупальца, оно задушит его.
- Что ты думаешь по этому поводу? - спросил Эш, указывая на стеклянный
гроб сканера.
- Ты - специалист по науке, ты и решай. Мне главное - чтобы он выжил.
В остальном я не компетентен.
- Ты же понимаешь, что гарантировать я ничего не могу.
- Понимаю. Кроме того, мы должны подумать, что нам делать дальше.
Эш подошел к пульту управления сканером и начал набирать программу.
Прозрачный колпачок сканирующего бокса бесшумно открылся, и стол, на котором
лежал Кейн, въехал в нишу.
Сканирующий луч начал свое медленное путешествие вокруг тела. На экране
появились алые русла кровеносных сосудов, голубоватая пустота тканей,
желтые пятна костей. Но голова была лишь сплошным черным пятном. Эш
увеличил интенсивность импульса, но это ничего не дало: экран так и остался
непроницаемо черным.
- Видишь, даже рентген не пробивает это существо.
Темнота сменилась чем-то непонятным, но все равно ничего нельзя было
разобрать.
- Ты видишь? Что это за ужас у него на шее?
- Нет, я ничего не могу разобрать из-за этого чертова хвоста.
Эш склонился над приборами: точка кардиометра еле дергалась на синем
поле экрана, самописцы энцефалограммы давали почти прямую линию.
- Ничего утешительного. Но, кажется, эта штука качает в него кислород.
Потому он и не задохнулся там, на планете.
- Вижу. Мы можем поддерживать в нем жизнь, но только в состоянии комы.
- Это не может долго продолжаться.
- Да. Еще два-три часа - и сердце может не выдержать...
- Нужно погрузить его в анабиоз.
- Правильно! Может, это усыпит не только Кейна, но и эту тварь. Тогда
мы сможем легко снять ее, обрезав щупальца. Она даже ничего не почувствует.
Кроме того, это может приостановить химические реакции. Мы
ведь даже не знаем, что еще это существо с ним делает. Кислород кислородом...
- Я буду готовить все необходимое...
Обстановка все больше и больше накалялась. Неизвестность была слишком
серьезным испытанием. Бретт и Ламберт устали бегать и теперь остановились
возле Рипли и Паркера. Правда, они по-прежнему не выпускали изо рта
спасительных сигарет. Все выглядели не лучшим образом. Движения Паркера
стали резкими, а Рипли то и дело с силой проводила ладонью по щеке и
подбородку. Все всматривались в глубину медицинского отсека, пытаясь хотя
бы по губам определить, что там происходит, но лишь смутно угадывали
отдельные слова.
- Братишки, что вы обо всем этом думаете? - первым не выдержал, как
обычно, Паркер.
- На сколько же их там хватит?
- Понятия не имею.
- Думаю, что они скоро закончат,- Рипли указала на Далласа, который
возился возле криогенной установки, пока Эш накладывал датчики.
Глаза Паркера полезли из орбит; он заколотил кулаком в стеклянную
дверь:
- Что вы делаете! Ведь он замерзнет!
- Не психуй! - резко одернула его Рипли.- К тому же они тебя не слышат.
- Нет, вы видели? - не унимался толстяк.- Они заморозят его! Заморозят,
как свиную тушу...- но на его истерику уже никто не обращал внимания.
Даллас застегнул последнее крепление на поясе Кейна и открыл вентиль.
Баллон со слабым шипением выпустил дымящийся газ, несущий холод космоса
в фольгированный конверт.
- Подожди. Подожди! - рука Эша легла на вентиль.- Может быть, мы
слишком торопимся. Может быть, мы не имеем права... Надо подумать... что
мы можем еще сделать с этим...
- Мы можем только уничтожить его.- Голос Далласа звучал внушительно и
твердо и не допускал возражений.- Лучше всего - жидким кислородом.
- Пожалуй, у нас не так много времени...
- Да, а мне важно спасти его.
- Ну что же... Мы, конечно, испробуем все варианты.
Экран переливался разноцветными полосами сетки: "Процесс замораживания
завершен. Состояние анабиоза достигнуто".
Даллас взглянул на индикаторы состояния организма и проговорил:
- Все нормально. У нас есть восемь часов.
Эш взял лазерный скальпель и включил накопитель импульса:
- Сейчас попробуем перерезать щупальца.
- Только ради бога, осторожно.
- Наверное, удобнее всего вот здесь. Сделаем разрез по суставу,- размышляя,
он ловко взял марлевый тампон, подставил его под предполагаемое
место разреза и поднес скальпель.
Лазер блеснул зеленой вспышкой, и струйка слабо фосфоресцирующей жидкости
полилась из ранки. Марлевый тампон в руках Эша зашипел, испаряясь.
Струйка стекла на пол. Белоснежный пластик покрытия начал таять как лед
в кипятке. Жидкость быстро добралась до стальных перекрытий.
- Черт, она разъедает металл!
- Надо посмотреть, что на нижнем этаже,- Даллас бросился к шлюпке, на
ходу разблокировал выход и побежал по коридору, чуть не сбив с ног Ламберт.
Все бросились за ним следом. Бежали так, будто от этого зависела
чья-то жизнь. Кубарем скатились с лестницы и...
- Проходит! - Даллас нашел прожженное отверстие в отсеке со скафандрами.
В помещении висел легкий дымок, в потолке зияла ажурная дыра с бахромой
по краям. С этой бахромы капал расплавленный металл, как весенняя
веселая капель под мартовским солнцем. Скафандр, оказавшийся под дырой,
уже дымился и расплывался серебристым киселем по быстро размягчавшемуся
полу.
- Посмотрим еще ниже! - Даллас бросился к лестнице.
Этот отсек был завален старым испорченным оборудованием. Паркер открыл
шлюз, вбежал внутрь и заметался между грудами хлама, глядя в потолок:
- Где?!
И тут он увидел тонкую струйку дыма. Металл потерял форму и весело
капал на пол.
Подошел Даллас:
- Господи! Это уже третий этаж!
- Не стой под этим,- Паркер отстранил его рукой.
- Странное вещество,- заметила, подходя, Рипли.
Подоспели и остальные. Металл тяжелыми каплями отрывался от потолка и
падал на пол, застывая неправильной формы лужей. На краях дыры стали образовываться
длинные сосульки.
- Ты только взгляни на это, дружок,- обратился Паркер в Бретту.
- Дай мне металлический щуп, быстро! - протянул руку Даллас.
Бретт подал индикатор волноводов.
Щуп нырнул в отверстие в потолке.
- Капитан, руку потерять не боишься?
- Помолчи,- нервно бросила Рипли.
Тем временем капитан уже вынул оплавленную и дымящуюся железку из
рваной дыры в потолке.
- Реакция остановилась,- он задумчиво разглядывал индикатор.Это выглядит,
как сверхкислота...
- Это его кровь? - спросил Бретт и с трудом проглотил ватный комок,
не выпускавший слова из горла.
- А, может - защитный механизм? - Огромные белки глаз на черном лице
блестели в темноте.- Существо почувствовало, что вы хотите его убить...
- А как насчет Кейна? - напомнила Рипли.
- Подумаем. С ним Эш. Может быть, он разберется.
Стены и потолок излучали мягкий белый свет, и в этом белом ослепительном
безмолвии медицинского бокса лежал на столе Кейн. Казалось, что
он спит. Грудная клетка плавно подымалась и опускалась, было слышно ровное
дыхание спящего. И лишь сидящий на лице отвратительный монстр портил
идиллию и наводил ужас.
В глубине медицинского отсека сидел Эш и делал какие-то пометки в
журнале, изредка поглядывая в окуляр микроскопа. Над его головой на экране
дисплея двигались сильно увеличенные частицы крови.
Рипли подошла бесшумно, по-кошачьи.
- Эш, послушай,- она произнесла эти слова тихо, но в тишине они прозвучали,
как удар колокола; офицер по науке дернулся, но не обернулся, а
продолжал писать, но голос не давал ему заниматься работой.- Зачем ты
это сделал?
Он поднял голову и, слегка улыбнувшись, посмотрел в ее глаза. Его
правая рука коснулась клавиатуры, и экран погас; левой он захлопнул журнал.
- Что ты там видишь? - спросила она, садясь на стол возле микроскопа.
- Я вижу там то, чего еще не знаю,- спокойно ответил Эш; он не спеша
встал из-за стола и потянулся, разминая затекшие после долгого сидения
мышцы.- Тебе что-нибудь нужно?
- Да, я хочу поговорить с тобой.
- О том, что я сделал?
- Да, об этом. А еще, может, ты хочешь рассказать мне о нашем госте?
- Только тебе, дорогая.
- Я польщена. И я не шучу.
- Ну что ж... Тогда и я - тоже. Понимаешь, рано или поздно мы выясним
все об этом существе.
- Я не об этом. Зачем ты впустил его на корабль?
- Я сделал это, потому что не мог оставить живого человека снаружи.
Ну подумай сама. Что бы было, если бы я не открыл дверь? Что? Я уверен,
что поступил правильно.
- Конечно. Откуда ты мог все знать? А тут еще эта чертова кислота...
- Это мелочи. У нас на корабле достаточно средств, чтобы держать под
контролем любую непредвиденную ситуацию.
- "Условия нам позволяют",- передразнила Рипли.- Это просто смешно, и
ситуация легко может выйти из-под контроля.- Она склонилась над окуляром
микроскопа.
- Не смотри туда! - вдруг заорал Эш; синие жилы вздулись на его шее,
взгляд не фиксировался и бегал, руки сжались в кулаки, короче, выглядел
он отвратительно. Рипли даже на мгновение показалось, что он вот-вот
набросится на нее.
- Извини,- она отпрянула от окуляра, и Эш приобрел свой обычный вид.
- В этом существе интереснейший набор элементов.- Он заметил свой
прокол и постарался сменить тему разговора.- Я никогда не видел такой
комбинации. Это делает его почти неуязвимым. Кроме всего прочего, у этой
твари практически мгновенная регенерация. Ее можно уничтожить...- Вдруг
глаза его опять забегали.
- Так значит, эта тварь...
- Послушай,- перебил ее Эш, опять меняя тему,- в тот момент я был капитаном
"Ностромы".
- Подожди. За безопасность корабля и экипажа в любом случае отвечаю
я.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Только одно: ты нарушил кодекс космических перемещений и исследований
и поставил под угрозу жизнь всего экипажа и благополучное завершение
рейса!
- А что же ты хотела? Чтобы он остался там? Оставить его на планете,
не оказать помощи - это такое же нарушение кодекса!
- Ради того, чтобы гарантировать жизнь всех остальных, его нужно было
оставить! - Она встала и очень серьезно добавила: - Ради этого необходимо
было пожертвовать Кейном.
- Ты так считаешь? Серьезно? - На секунду он замолк.- Так вот, я бы
никогда не простил себе этого.
- А теперь, если ты угробишь всех, тебе что, будет лучше спаться?
- Я не думаю, что это так опасно,- он вдруг заговорил очень спокойно.
- Но ведь все это - огромный риск. Вы же научный офицер и должны,
нет, обязаны понимать, что значит проникновение неизвестного внеземного
существа на корабль. Об этом знают даже курсанты первой ступени.
Эш встал, подошел вплотную к Рипли и тихо, но твердо произнес:
- Вы делаете свою работу. Позвольте и мне заниматься своей.
Классическая музыка заполнила маленькое помещение ходовой рубки
"шаттла", заваленное старой аппаратурой и разнообразным мелким хламом,
натасканным сюда Бреттом. Это было самое уютное место на огромном корабле.
Здесь красиво сочеталось уютная надежность маленькой рубки и безграничная
глубина космоса, которую можно наблюдать в обзорный иллюминатор.
Даллас сидел, сгорбившись в кресле второго пилота, и слушал музыку,
льющуюся из трансляционных динамиков. Одиночество и эти плавные нежные
звуки позволяли хотя бы на время забыть о том, что происходит на корабле...
Сирена заглушила музыку верещащей трелью. На панели горел индикатор
вызова в медотсек. Еще не совсем придя в себя, Даллас лениво потянулся к
кнопке коммуникатора.
- Слушаю.
- Даллас, что-то случилось с Кейном.
- Что с ним?
- Иди и посмотри сам. Иди сейчас же!
- Что с ним случилось? Он жив?
- Да. Приходи. Здесь что-то очень для тебя интересное.
- Хорошо,- Даллас расправил затекшую спину,- сейчас приду.
- Ну и где же оно? - Даллас оторвался от прозрачного стеклопластика.
- Я понятия не имею. Пять минут назад оно было на нем. Никто не входил
туда без нас.- Эш набирал код, чтобы открыть дверь; вот она зашипела,
как испуганная кошка, и ушла в нишу.
- Ребята, будьте крайне осторожны.- Капитан первым на полусогнутых
ногах вошел в каюту, осматриваясь по сторонам.
Тишина, в которой писк кардиостимулятора казался грохотом тяжелого
дизеля. Рипли медленно, по-кошачьи, ступала по белоснежному пластику,
приближаясь к столу, на котором лежал Кейн. В полумраке его лицо казалось
мертвым. Знакомые, привычные черты, только нос заострился, а под
глазами набухли желтоватые мешки.
- Посмотри,- Рипли тронула за плечо Далласа,- на нем ни одной царапины!
Дышит?
- Судя по показаниям прибора, он еще в анабиозе, но центральная фаза
уже прошла.
- А где эта штука?
Даллас пожал плечами, а Эш подошел к компьютеру и стал шарить по пустующим
нишам отделений для хранений инструментов.
- На,- он протянул Далласу длинный металлический щуп со светящимся
наконечником.- Это - электрошок.
- А вдруг не поможет? - Рипли скептически смотрела на тоненькую, как
карандаш, трубочку.
- Поможет. Эта штука с одного касания бизона свалит.
Даллас уважительно кивнул, принимая маленькое, но грозное оружие.
- Где же оно? - Рипли присела, заглядывая под стол, на котором лежал
Кейн.
- Попробую включить освещение,- Эш потянулся к кнопке.
Рука задела кювету с инструментами, и жуткий грохот падающего металла
и разлетающегося на куски пластика разбил напряженную хрупкую тишину.
Рипли, взвизгнув, отлетела к стене, а Даллас бешено взмахнул щупом.
- Извините! - Эш исподлобья посмотрел на них и включил свет.Я случайно.
Рипли прикрыла глаза и облегченно вздохнула.
Лампы вспыхнули, наполняя отсек яркой белизной зимнего дня.
Ничего не произошло. Лишь во сне слабо вздрогнули веки Кейна. Эш вооружился
большой пластиковой коробкой, в которую он собирался поместить
исчезнувшее существо, и принялся осматривать пустующие углубления шкафов
и ниш с аппаратурой. Рипли перегнулась через метровый шкаф искусственного
сердца, пытаясь заглянуть за заднюю панель, как вдруг что-то холодное
и липкое коснулось ее шеи. Реакция была мгновенной. Руки толчком отбросили
что-то в сторону. Крабоподобное существо с длинным гибким хвостом,
выпавшее из вентиляционной щели, попыталось зацепиться щупальцами за ее
голову. Рипли, вереща, отбросила нападавшую тварь и отскочила в угол каюты
под стойки шкафов компьютера. Даллас одним прыжком оказался рядом и
закрыл собой бьющуюся в ужасе девушку. Правая рука его вылетела вперед,
выставляя, как фехтовальщик шпагу, прутик электрошока с искрящимся наконечником.
Существо глухо шлепнулось на пол и замерло, вытянув хвост и
поджав четыре пары щупалец.
- Все в порядке? - заботливо спросил Эш, присаживаясь рядом с лежащей
без движения тварью.
Рипли молча закивала, убирая с лица прядь волос. Она никак не могла
прийти в себя после неожиданной встречи с инопланетянином.
- Будь осторожен,- Даллас недоверчиво покосился на валяющуюся нечисть.
- Оно прыгнуло откуда-то сверху,- сказала Рипли, тяжело дыша.
Незнакомец неподвижно лежал на спине и не подавал никаких признаков
жизни. Эш ткнул электродом в багрово-красное брюшко прямо между щупальцами.
Фаланги резко дернулись и опять вернулись в прежнее положение.
- Осторожно! - вскрикнул Даллас; в последнее время это стало его любимым
словом, да оно и понятно: существовала реальная угроза, и нельзя
было недооценивать ее.
Выступившие на лбу Эша капли пота скатились по переносице на кончик
носа и упали на пол. Он еще раз потрогал щупом существо; оно не шевелилось.
Взглянув на перепуганных товарищей, Эш улыбнулся и сказал:
- Это рефлекторный ответ. Бояться нечего. По-моему, оно мертвое.
Он переложил тельце в заранее приготовленную кювету и поставил ее на
стол под свет софитов.
Пространство между щупальцами занимали багровые складки желеподобной
ткани. На первый взгляд они походили на густо сросшиеся жабры личинки
тритона. Эш пинцетом согнул центральную тонкую складку.
- Странно,- рассуждал он вслух,- никаких признаков ротовой щели.
Только мембранные соединения. Невероятная конструкция!
- Это же отлично,- почему-то вырвалось у Рипли.
- Да? - Эш поднял брови и взглянул на Рипли, на мгновение отвлекшись
от исследования.- Может быть. Наверное, через эти жабры оно дышало. А
может быть, и нет. Снаружи похоже на жабры рака. Точнее я скажу после
вскрытия.
- Ты собираешься его резать?
- Конечно, надо же в этом, черт возьми, до конца разобраться! А ты
что, против? - Он удивленно поднял голову и взорвался: - Твою мать, Рипли,
ты понимаешь, что это же первый раз, первый раз за всю историю человечества,
когда мы имеем прямой контакт с внеземной формой жизни! Такого
может больше никогда не случиться! Это же уникальное стечение обстоятельств.
- Да, но может так случиться, что об этом уникальном случае некому
будет рассказывать на Земле! Откуда мы знаем, что оно еще может сделать?
Что оно уже сделало с Кейном? По-моему, лучше уничтожить его. Ты же даже
не знаешь, умерло оно или нет. А эта кислота внутри него?
- Вы что? - Глаза Эша заблестели, и взгляд переметнулся на Далласа,
ища у него поддержки.- Это безумие! Это банальный живой страх. Вы просто
не отдаете себе отчета. Вы понимаете, что мы можем потерять? Мы же цивилизованные
люди! Придите в себя! Это существо архиважно для всей мировой
науки. Капитан, что ты все-таки думаешь?
- Я не могу гарантировать безопасность.- Рипли смотрела на загадочное
маленькое существо.- Мы все многим рискуем. Я не могу быть уверена на
все сто процентов, что эта тварь безвредна и безопасна. А значит, не могу
допустить ее пребывания на борту.
- Мы на пороге великого открытия,- не унимался Эш.- Это взрыв. Это
переворот в мировой науке. Это же новый принцип построения живого организма!
В этом существе - миллион Нобелевских премий!
- Мы на пороге великой проблемы. А насчет взрыва это ты хорошо заметил!
- парировала Рипли.
- Ну только вскрытие! И все,- неожиданно спокойно попросил Эш.- Пара
анализов и проб тканей. Ребята, это действительно нужно.
- Я настаиваю на немедленном уничтожении.- Рипли была непреклонна.
- Хорошо,- поставил точку Даллас.- Я даю тебе сутки на исследование.
А там посмотрим.
Глаза Эша загорелись. Это была его победа.
Выписка из "185"117 международного положения о космических исследованиях
и возможных контактах с ВЦ. Пункт 45. Уложение.
1. Все возможные образцы органических и неорганических форм жизни,
обнаруженные на иных планетах или в открытом космосе, должны быть специально
исследованы комиссией службы безопасности, состоящей не менее чем
из 19 членов, представляющих все факультеты подразделения "гамма"
2. Защита объекта и место его пребывания должны соответствовать категориальной
группе "А" код "0000" и выбираются комиссией службы безопасности
с обязательным утверждением объединенного правительства. По возможности
все исследования должны проводиться за пределами Солнечной системы
на специально оборудованных для подобных целей орбитальных комплексах
или, при отсутствии таковых, на планетарных базах в режиме "С" при
гарантированной полной автономности объекта.
3. Обязательное условие проведения подобных исследований - исключение
прямых и косвенных контактов населения Земли с исследуемым объектом. Если
таковой контакт будет обнаружен, то он будет рассматриваться как агрессия
в отношении всей планеты, и объект в этом случае должен быть
уничтожен.
4. Лица, находившиеся в контакте с представителями ВЦ, должны пройти
самый тщательный биоконтроль, который может обеспечить современная наука,
с обязательным сканированием до и после контакта.
Присутствие в зоне, считающейся карантинной, лиц, не принадлежащих к
категории "контактеров", категорически запрещено.
Нарушение этого пункта карается по поправке к статье №739/02 кодекса
космических путешествий и исследований.
5. О кардинальных изменениях в структуре, форме и количестве исследуемых
объектов ВЦ должно быть немедленно сообщено в координационный совет
исследовательского центра №23К.
6. Все данные об исследуемых объектах ВЦ заносятся в память генерального
компьютера, после обработки записываются на кристаллические
диски памяти и хранятся в международном архиве №23
Капитан шел по лесу. По самому настоящему лесу. Была ранняя осень.
Шумели сосны, легкий ветерок приятно освежал разгоряченное лицо. Вроде
бы откуда-то потянуло грибами... Если закрыть глаза и постараться забыть,
где ты находишься, то иллюзия была полной. Те же запахи, те же
звуки... Просто здесь место такое. Открыв глаза, конечно же, видишь
просто зеленые полосочки бумаги, висящие на вентиляционных щелях, которые
и шуршат-то так, как шуршит бумага на сквозняке. Но вот когда закроешь...
Даллас шел по этому мнимому лесу и подставлял лицо под бодрящие
струи. Ему было не по себе после разговора в медотсеке. На душе остался
тяжелый осадок, и от этого было неуютно в собственном теле.
Шаги Рипли замерли. Он на ходу обернулся. Стоит, сложив руки на груди
и облокотившись на переборку. Стоит, сучка, и смотрит. Спокойно так поднимает
руки, нажимает клавишу. Вот в чем дело! Тяжелая плита разделительной
перегородки выползает из ниши прямо перед его носом. Стоп! Даллас
хмыкнул и, тяжело вздохнув, обернулся. Господи, как ему вдруг захотелось
оказаться где-нибудь в другом месте! Даже в клетке с тигром, наверное,
было бы более комфортабельно, а кроме того - почти ничего не надо
было бы делать.По коридору медленно шла Рипли. Тело - словно сжатая
пружина, губы плотно сомкнуты, лицо превратилось в неподвижную маску.
Даллас через силу улыбнулся и нарочито спокойно произнес:
- Рипли, дорогая, не надо ссориться, пожалуйста.
Она остановилась и произнесла чужим хрупким голосом:
- Даллас!
- Я не могу изменить своего решения.
- Послушай, что ты делаешь? Ты теряешь контроль над ситуацией. Это
крайне опасно. Это огромный риск. Ты же капитан! - Вдруг в ее голосе
прозвучало сочувствие: - Объясни мне, я не понимаю, почему ты пришел к
такому решению? Зачем ты оставил это существо живым на корабле?
- Живым? Неужели ты и вправду думаешь, что эта дохлая мелкая тварь
может хоть как-то повлиять на нас или на корабль?
Время шло. Они разговаривали - и ничего не менялось. Бессмысленный
пустой разговор уже утомил обоих, но каждый считал, что выполняет свой
долг.
- Нет, это ты рассуди здраво! Нападение на Кейна - раз. Или ты считаешь,
что это существо пролезло в скафандр для того, чтобы получше рассмотреть,
кто к нему пришел? Взгляни еще раз на этот скафандр, может это
тебя отрезвит. А мы даже не знаем, как оно это делает. Кислота вместо
крови - два. Мало? Тебе надо посмотреть, что будет на три, четыре и
пять?
- Я знаю, что делаю! - не выдержав, заорал Даллас.
И ему сразу стало стыдно. Он понял, что поступил глупо; сорвался, как
истерический мальчишка, но отступать сейчас уже было бы непростительной
слабостью, недостойной мужчины, а тем более - капитана. Надо было сказать
что-то серьезное и неопровержимое. Любая чушь о долге и чести космического
исследователя подошла бы, но какая-то темная жаба в груди не
давала сосредоточиться и только давила, давила...
Рипли почувствовала его замешательство и великодушно сбавила обороты:
- Так значит, ты не хочешь его уничтожить?
- Ты пойми,- он погладил бороду,- не надо опекать всех и вся. Пока
что я - капитан, и я принимаю решения, несу ответственность за все происходящее
на корабле. А ты, пожалуйста, делай то, что входит в твои обязанности.
- Я это и делаю. Пожалуйста, командуй кораблем, принимай решения. Но
решения должны быть правильные! И не забывай, что мои обязанности - это
обязанности офицера безопасности.
- Да, согласен. Я, между прочим, прислушиваюсь к тебе и помню, что ты
офицер безопасности. Но он,- Даллас указал в сторону медотсека,- тоже
офицер по науке.
- Тем более! Ты же видишь, что он делает совершенно недопустимые вещи.
Он поступает, мягко говоря, преступно странно. Кстати, откуда он вообще
взялся? Я никогда о нем не слышала.
- Кажется, он новичок. Я тоже о нем ничего раньше не слышал. Он заменил
офицера, который должен был лететь с нами, за два дня до старта. Я
даже толком не поговорил с ним там, на Земле.
- Я ему не доверяю,- произнесла Рипли.
- Я тоже, но это субъективно. Обязанности свои он выполняет. Пока он
ничем не скомпрометировал себя.
- Ну это как сказать!
- Так и есть. Это его мнение, он на него имеет право и просто защищает
свою позицию.
- Ладно, оставим. Но мы должны хоть что-то делать. Бездействие сейчас
хуже смерти.
- Не преувеличивай! Кроме того, что мы сейчас можем делать? Вот завтра,
после того как Эш проанализирует информацию...
- Завтра может быть уже поздно. Надо быть полностью уверенным в безопасности
экипажа и корабля. Надо принять в этом направлении соответствующие
меры.
- Ладно. Но прежде всего мы должны прийти к общему решению этой проблемы.
- Согласна. Но решение это надо принять быстро. Даллас,- она вдруг
заговорила совсем по-другому,- мы же с тобой всегда понимали друг друга!
- Мы все просто устали, и нам нужен отдых,- ответил капитан.
Рипли тронула клавишу, и люк медленно открылся.
Бледно-розовая панель плавно ушла в стену. Когтистая четырехпалая лапа
коснулась синей клавиши контрольного доступа к центральному компьютеру.
Вспыхнули индикаторы на стене. Луч сканирующего лазера прошел по
жесткому узловатому телу, отражаясь в искрящемся блестящем панцире. Чириканье
анализатора продолжалось всего несколько мгновений. Затем все
стихло.
Бронированный щит распался на части, которые утонули в нишах. В каюте
стало светло, и индикаторы на переборках замигали как сумасшедшие. Экран
вспыхнул, и по зеленому полю побежали символы. Целый водопад знаков
мелькал и переливался, но вот он остановился, и на дисплее появилось:
"Чужой"
"Вторжение в центральную сеть"
"Доступ к информации ограничен"
"Доступ к информации закрыт"
"Все каналы центральной системы блокированы извне"
"Экстренное уничтожение информации на матрицах"
"Переход системы в режим уничтожения информации"
"Предупреждение экипажу: на корабле обнаружено присутствие чужеродной
мыслящей субстанции 47-го класса по шкале Ван-Стафа"
"Чрезвычайная опасность"
"Компьютер отключен. Информация уничтожена".
Жилистые пальцы разжались, и на пол с шипением упал блестящий наконечник,
рассыпая осколки волноводов. Индикаторы ослепительно вспыхнули и
стали взрываться один за другим, наполняя каюту едким дымом. Экран погас.
Лапа поползла по клавишам, оставляя на них сгустки прозрачной слизи.
Рев сирены расколол тишину корабля, и нежный женский голос речевого
синтезатора запричитал: "Команда, срочно приступить к эвакуации. Включена
система уничтожения корабля. До взрыва тридцать минут. Отсчет времени
пошел. Двадцать девять..."
Голос начал искажаться и через мгновение утонул в реве заработавших
маршевых двигателей.
Вспыхнул экран: "Курс изменен. Нынешнее положение корабля:
756456765298787671211438565430 7685..."
Экран взорвался. Осколки стекла зацокали по панелям, срезая колпачки
индикаторов, ручки тумблеров; раскалывая корпуса клавиш, царапая переборки
и потолок. Панель центрального терминала отлетела, обнажая пучок
вьющихся щупалец, пробивающихся сквозь пыльные кристаллы и платы.
Вспышка.
Бретт трудился над самокруткой, глядя в толстый доисторический журнал
с инструкцией по изготовлению этого чуда. Согласно руководству он аккуратно
расправил клочок бумажки, насыпал в нее табаку и старательно сворачивал
теперь в тонкую трубочку. Потом требовалось смочить слюной край
и заклеить самокрутку. Но мокрая от слюны бумага почему-то не хотела
клеиться, табак рассыпался, и вот уже в который раз ничего не получалось.
Сидящие рядом с интересом наблюдали за процессом.
- Черт, наконец! - Бретт быстро вставил получившуюся сигарету в рот и
подкурил ее.
Едкий липкий дым пополз по кают-компании.
- Фу, ну и гадость же ты вечно вычитаешь в своих дрянных журналах! -
сказала, поморщившись, Рипли.- Прочитал бы хоть когда-нибудь что-нибудь
стоящее.
- А-а-а...- отмахнулся он,- это и есть самое стоящее!
- Да, конечно, это самое стоящее дерьмо из всего дерьма, что есть на
свете!
- Ты, между прочим, утверждала, что такого вообще не может быть!
Дым резал глаза.
- Лично мне хочется здоровым долететь до дома,- вдруг сказал Паркер.
- Друг, что ты? Ты ведь тоже нет-нет, да курнешь! - удивился Бретт.
- Да я не об этом. Меня интересует, что мы будем делать с этим существом?
- Правильное решение можно будет принять, когда мы хорошенько все обдумаем,-
глубокомысленно изрек знатный курильщик и исчез в клубах дыма.
- Слушай,- Рипли наклонилась к нему,- а ты знаешь, что постоянно говоришь
"правильно"?
- Правильно!
- Нет, ну что можно думать о человеке, который всегда говорит "правильно"?
- А он родился таким "правильным",- хихикнул Паркер.
Сидевший рядом капитан с задумчивым видом гладил бороду.
- Во, правильно! - довольный Бретт поправил бейсболку.
К веселой компании подошла Ламберт. До этого она сидела в глубине каюты
и с каменным лицом смотрела прямо перед собой. Выглядела она ужасно.
Коротко подстриженные светлые волосы были взъерошены, щеки впали, бледно-желтая
кожа обтягивала широкие скулы. Под большими серыми глазами
проступили серо-синие полумесяцы, а тонкий прямой нос заострился и теперь
напоминал клюв большой птицы. Она обвела присутствующих пустым испуганным
взглядом и еле заметно напряженно улыбнулась.
- Ладно, хватит. Заткнитесь! - разрушил идиллическое веселье Даллас.-
Нужно занять свои места и заняться делами.- Он встал и пошел к выходу,
но по дороге наткнулся на Ламберт и остановился возле нее.
Глядя сквозь капитана, она заскулила:
- Неужели вы забыли о том, что находится у нас на корабле? Ведь, может
быть, это правда, что опасность чрезвычайна!
Причитания прервал зуммер селекторного телефона. Рипли потянулась к
микрофону и щелкнула тумблером:
- Да, слушаю.
- Даллас! - позвал восторженный голос Эша.
- Что? - отозвался капитан.
- Даллас, приходи немедленно посмотреть на Кейна. Он открыл глаза.
- О Боже...
Кейн сидел на столе и усиленно тер глаза. Черные точки зрачков сузились
и почти исчезли в голубых глазах, не пропуская свет. Веки набухли и
вздулись тяжелыми багровыми неповоротливыми мешками. Кожа на щеках обвисла,
а губы пересохли и потрескались. На широком с горбинкой носу выступили
крупные капли пота. Вообще все его лицо было измято и истерзано,
как будто по нему долго били. В накинутом на плечи одеяле и с чашкой горячего
какао в руках Кейн больше всего напоминал бездомного с благотворительным
ланчем под Рождество.
- Как ты, братишка? - спросил заботливый Паркер,- как обычно, он успел
первым сделать то, что собирались сделать все, и задал вопрос, который
хотели задать все.
Кейн устало щурился и отхлебывал из чашки.
- Глупый вопрос. Ужасно, просто ужасно. Как может чувствовать себя
человек после этого? Наверное, как новорожденный. Очень холодно.
Эш подошел к нему и подал новую чашку с горячим какао. Кейн с жадностью
стал пить, и по его лицу было видно, что кипяток доставляет ему
настоящее удовольствие.
Рипли и Даллас стояли рядом и переглядывались. Им не терпелось
расспросить Кейна, и наконец они решили, что настал подходящий момент и
можно задать пострадавшему несколько вопросов. Первым подошел к столу
Даллас:
- Ты помнишь что-нибудь, что было с тобой на той планете?
- Нет. Если кто-нибудь расскажет мне о том, что со мной произошло, то
я тому по возвращении сотню презентую. Ребята, я...- он замер, взгляд
его остановился, мышцы на лице напряглись, и на лбу появились глубокие
морщины. Увидев его состояние, все замолчали и замерли.
- Я-я-я,- протянул он,- помню... Что-то странное. Что-то как в страшном
сне. Я помню только, что что-то ужасное происходило с нашей "мамой".
Что со мной? - Кейн вдруг заговорил высоким ломающимся голосом и начал
беспокойно оглядываться.- Где я сейчас? Вообще, где мы все?
- Все в порядке!
- Все в полном порядке! Мы на пути домой.
- Нас уже давно нет на той планете.
- О-о-о,- Кейн потряс головой,- нет, я больше не хочу туда.
Большие капли пота выступили на его лбу. Было видно, что воспоминания,
оставшиеся у него, были не из приятных. Подошел Эш с очередной чашкой:
- Ты еще не оттаял?
- Спасибо, Эш, это то, что мне сейчас нужно.
- И все же,- не унималась Рипли,- если можешь, напрягись, вспомни,
что там было.
- Ну я же говорю тебе. Мы идем этими жуткими коридорами, ну, Даллас,
Ламберт и я. Идем... А потом что-то... Как во сне. Какой-то ужас творился
с "мамой". Непонятно, как вы все остались живы. Здесь все сломалось.
Это просто невообразимо.
- Так ты говоришь, с "мамой" что-то произошло?
- Нет! Боже.. Я же сказал, что все было как во сне. Вы все..
- Ну что ты к человеку пристала? - вмешался в разговор Паркер. Он подошел
к Кейну, обнял его за плечи и встряхнул.- У человека мозги еще не
оттаяли, а ты его вопросами мучаешь,- он погрозил Рипли толстым черным
пальцем и обернулся к Далласу: - Кэп, после всего этого надо перекусить.
Может, устроим вечеринку?
- Устроим,- Даллас кивнул,- но по-моему, ты уже приступил к подкреплению
своих сил.
- Ну...- Паркер опустил глаза и спрятал за спину пакетик с какой-то
едой,- мой растущий молодой организм постоянно требует подпитки. Я с
этим ничего не могу поделать.
- Вот уже сколько лет я жду, когда он у тебя вырастет,съязвил Бретт.
- Между прочим, нам по такому случаю полагается царский обед! Даю
добро, будем праздновать,- резюмировал Даллас.- Как ты, Кейн?
- Я не против, даже наоборот, я чертовски проголодался! В желудке как
в пустом бочонке.
- Отлично, отлично, дружок,- заревел Паркер,- пошли, нечего тебе тут
делать. С остальным начальство и без нас разберется.
Все галдя направились в кают-компанию, считая своим долгом непременно
похлопать по плечу шатающегося Кейна и сказать ему что-нибудь ободряющее.
В переходнике Рипли задержала Далласа, поймав его за рукав комбинезона:
- Ну, что ты скажешь?
- Ну что... Ничего не скажу! - Радость от того, что все кончилось
благополучно, переполняла его, и он не хотел разговаривать с мрачно
настроенной Рипли.
- Подожди, ты обратил на него внимание?
- На кого? На Кейна? Конечно! Он...
- Нет. На Эша.
- А что Эш?
- Он ни на что не реагирует.
- То есть?
- У него каменное выражение лица. Никаких эмоций. Улыбается только
ртом, а глаза холодные, бегают, но ничего не выражают.
- Это не показатель. Он все время торчит в лаборатории. Тоже человек,
не выспался, как ты и я, а может, и побольше нашего. Не забудь, он все
это время не отходил от Кейна.
- Не отходил-то он не отходил... А это он сканировал Кейна после того,
как эта тварь отклеилась от него?
- Нет.
- А почему?
- Слушай, пойди и спроси его об этом сама. Только после обеда. Не
порть людям аппетит. Я могу сказать только одно: выглядит Кейн вполне
прилично.
- Да, но он ничего не помнит.
- Слушай,- Даллас скрипнул зубами и с размаху ударил кулаком о переборку,-
Рипли, если бы тебе на лицо присосалось что-то подобное, то, интересно
знать, как бы ты реагировала? Тут забудешь что хочешь! Даже
собственное имя. Так что, по-моему, он еще хорошо отделался.
- Нет, Даллас, все это очень странно.
- Да с чего ты взяла?!
- Он помнит только высадку на планету. И все! А потом только какие-то
галлюциногенные видения. Мне кажется... Нет, я уверена, что эта тварь
стерла у Кейна память!
- Послушай, брось все это. Это - ерунда, бред. Потом! Дай парню прийти
в себя. Сначала эта тварь, потом кома, анабиоз. И ты хочешь, чтобы он
что-то помнил? Ему нужен отдых и серьезная реабилитационная терапия. Я
говорю это как специалист. Ему нужно отдохнуть. Да и нам всем тоже не
помешает. Пошли к ребятам. Вот увидишь, он сейчас поест и ему станет
намного легче.
- Да, наверное. Но мне что-то неспокойно. Я не чувствую, что мы все в
безопасности,- Рипли встряхнула головой.- А может, ты и прав, надо отдохнуть,
расслабиться... Ладно, пойдем.
Круглый огромный стол в центре кают-компании был весь завален чашками,
баночками, пакетиками, тюбиками с разнообразной синтетической
снедью. Веселье было в самом разгаре. Все ели и весело болтали. Паркер
шутил не переставая, хохотал и подмигивал Ламберт, которая, как всегда,
курила больше, чем ела, и пила кофе. Сигарета в ее руках дрожала, роняя
пепел прямо на скатерть.
Кейн ел за четверых, и сидящий рядом с ним Паркер не мог упустить такого
повода для шуток:
- Эй, парень! Может, мне лучше отсесть? А то ты и меня проглотишь!
Он, наверное, устал, вот и проголодался!
- Чего пристал,- заступился Эш и пошутил с совершенно каменным лицом:
- Может, он сейчас лопнет от еды!
Но Кейн не обращал на них никакого внимания; он сосредоточенно жевал
и только бубнил с открытым ртом:
- Первое, что я сделаю, когда вернусь на Землю, так это просто объемся
какой-нибудь натуральной жратвой. О... совершенно неважно какой, но
это будет только натуральная пища.
- Да, конечно,- весельчак Паркер был всегда рядом,- а я буду загорать
на пляже в Майами. И, между прочим, мне будет насрать решительно на все.
- Ну, так уж и на все? - подмигнул Эш.
- Ну, почти на все. Само собой, веселиться я буду в свое удовольствие.
Что ж я - монах какой-то, что ли? Но зато на все остальное
мне будет насрать, это точно!
- Послушай, заткнись! - добродушно посоветовал Даллас разошедшемуся
Паркеру.- Ты начинаешь мне надоедать, да и девушки вон не могут спокойно
кушать,- и он указал на Ламберт, которая так смеялась, что очередной
глоток кофе застрял у нее в горле и не шел ни туда, ни сюда; и теперь
девушка делала героические усилия, чтобы вдруг не оказалось "сюда".Проблемы
своего пищеварительного процесса и перистальтики обсуди, пожалуйста,
в другом месте. Хорошо?
- Да, сэр,- отрапортовал негр и скорчил совершенно невозможную рожу.
Ламберт согнулась над столом, и кофе выплеснулся у нее изо рта вместе
со взрывом хохота. Смех душил ее. Хоть скатерть и рукава ее комбинезона
были мокрые, она хохотала как полоумная, ни на что не обращая внимания.
Рипли выронила вилку и качая головой, смотрела на Паркера, который от
смеха чуть не падал со стула. Эш молча что-то жевал и как-то странно
улыбался одними губами. Даллас делал вид, что сердит, но тоже улыбался в
бороду.
- Можно подумать, что ты давно не ел так вкусно,- перешел Паркер ко
второму действию концерта.- Ты же знаешь, что все здесь искусственное.
Так что ешь пока то, что дают!
Все были так увлечены клоунадой, что даже не заметили, как Кейн покраснел
как рак и склонился над столом со страдальческой гримасой на лице.
Он захрипел, изо рта его стали вываливаться куски непроглоченного
салата, глаза вылезли из орбит, вены на шее и висках вздулись, а кожа на
скулах вытянулась, рискуя вот-вот лопнуть. Руки свела судорога, пальцы
скрючились и рвали ворот футболки. Улыбка мгновенно слетела с лица Паркера,
и недоумение сменило буйную радость. Он пару раз похлопал ладонью
Кейна по спине, но тот зашелся еще больше.
- Эй, Кейн, что с тобой? Что случилось? Тошнит от такого количества
пищи? Да?
Кейн привстал и, схватившись за горло, повалился на стол.
- Да что с тобой, парень? - Паркер схватил его за плечи и поднял.-
Что с тобой?
Кейн рвался из рук, как испуганное животное, глухо кричал и хрипел.
- Держите его! Положим его на стол!
На помощь подоспел Даллас. Вместе они уложили Кейна на спину.
- Бретт! Ложку! Разожми ему рот, чтобы он не задохнулся!
Кейн дергался и извивался, словно его положили на горячие угли. Желтая
пена хлопьями вырывалась из его рта, забрызгивая все вокруг.
- Аккуратно! Не дай ему прикусить язык!
- Так не удержим! Помогай!
Паркер уселся сверху, как ковбой, усмиряющий дикого быка. Но все было
тщетно. Его огромное тело, весившее не меньше центнера, швыряло из стороны
в сторону.
Кейну было совсем худо. Клокочущий рев вырывался из его горла вместе
с приобретшей алый оттенок пенистой слизью.
- Он умирает! - воскликнула Рипли и обернулась к Эшу. Тот стоял в
стороне, держась за спинку стула. На мгновение она даже забыла, чего от
него хотела. Ее просто шокировало то спокойствие, с каким Эш наблюдал за
происходящим.
- Да сделай же что-нибудь, сукин сын! - заорала она, запуская в Эша
жестянкой из-под пива.
Эш медленно повернул голову в ее сторону, и Рипли показалось, что он
улыбается ей.
- Твою мать! - вырвалось у Паркера,- и он отбросил перекушенную надвое
стальную ложку.
Тело Кейна выгнулось дугой, и толстяк полетел на пол, увлекая за собой
орущую Ламберт.
- Держите его! - шипел Даллас, стараясь удержать товарища, но Кейн
вырвал руки и вцепился пальцами в пластик стола.
Глаза у него закатились. Вместе с животным ревом, похожим на крик
агонизирующего зверя, из него вырвался фонтан крови, забрызгавший Далласа
и Паркера с головы до ног. Эш подскочил к Ламберт и помог вылезти ей
из-под туши негра. Тело Кейна забилось в мелких, как от удара тока, конвульсиях.
Футболка на груди треснула и покрылась кровью. Даллас отпрянул
в сторону, не понимая, что происходит. Пятно и отверстие походили на огнестрельную
рану, нанесенную из оружия огромного калибра. Тело еще пару
раз вздрогнуло - и вдруг грудь Кейна разорвалась, словно от взрыва гранаты.
Обрывки ткани вперемешку с кусками мяса и потоками крови окатили
всех присутствующих. Ламберт схватилась за лицо и завыла как пожарная
сирена. На фоне этого постоянно нарастающего воя из разорванной в клочья
груди появилось странное существо, походившее на огромного тупоголового
червя. Оно открыло маленький зубастый рот и заверещало.
Наступила тишина. Лишь слабо свистела залитая кровью глотка умирающего
Кейна. Его тело чуть заметно вздрагивало в смертельных судорогах.
Алые капли крови скатывались с блестящего тела существа и собирались в
ручейки, обнажая бледную с голубоватым отливом кожу. Существо поднялось
на членистом хвосте, и тупая морда медленно повернулась, на мгновение
останавливаясь на каждом из присутствующих. Маленькие глазки твари были
полуприкрыты, но создавалось впечатление, что она внимательно всех рассматривает.
На короткой толстой шее билась какая-то жилка,- очевидно, существо
дышало. Червь поднялся из своего убежища еще на несколько дюймов,
собирая в тугую пружину длинный хвост.
- Что это? - шепотом произнесла Ламберт, после чего вдруг дико заорала.
Существо мгновенно отреагировало, развернув голову в ее сторону.
Паркер схватил со стола нож и бросился между тварью и девушкой. Он поднял
свое оружие над головой и уже собрался нанести удар, как вдруг Эш
схватил его за руку:
- Нет, нет! Не нужно его убивать!
Паркер опешил. Такого от Эша он никак не ожидал. Выпучив глаза и тяжело
дыша, негр замер с занесенной рукой, в которой был зажат нож, и
только переводил удивленный взгляд с извивающейся твари на Эша, вцепившегося
в его руку, и дальше, на Далласа, который как заколдованный, с
перекошенным лицом смотрел на непонятное животное. Пауза явно затягивалась.
Маленькие недоразвитые конечности существа никак не помогали ему передвигаться,
поэтому мощный хвост выполнил функции отсутствующих лап.
Тварь ударила хвостом, еще раз обдав всех кровью, и, выскочив как чертик
из табакерки, покинула растерзанное тело Кейна и бросилась удирать по
столу, вращая хвостом из стороны в сторону с невероятной быстротой.
- Нет! Нет! - все еще орал Эш; он висел на руке Паркера, не давая ему
сделать и шага.
Существо, расшвыривая посуду, как маленький кораблик с писком пронеслось
по столу, спрыгнуло на пол и скрылось в отверстии вентиляционного
люка. Писк исчез, поглощенный обшивкой переборок. Гробовое молчание повисло
в каюте. Лишь в дальнем углу еле слышно скулила Ламберт, судорожно
оттирая от крови лицо и руки носовым платком. Даллас медленно подошел к
останкам Кейна и, тяжело вздохнув, уселся рядом на стул. Он взял со стола
догоравшую сигарету Бретта, успевшую прожечь пятно на пластике, и
глубоко затянулся.
Эш закрыл змейку пластикового мешка и запаял шов. Ламберт стояла у
входа в шлюзовую камеру и нервно курила, еле сдерживая слезы. Рипли,
прикрыв глаза, шепотом читала молитву. Паркер и Бретт переложили импровизированный
гроб на самодвижущуюся тележку катапульты.
- Извини, парень, если что не так,- Паркер разгладил складки пластика.
- Пошли,- тихо сказал Бретт.- Рипли, передай Далласу, что у нас все
готово.
Красные огоньки мигалок вспыхнули на потолке шлюзового отсека. Основное
освещение погасло.
Рипли вошла в капитанскую рубку. Даллас сидел на своем месте и смотрел
на экран.
- Кэп, все на местах. Сидят у своих дисплеев. Пора начинать.
- Да, пожалуй.
На экране светился перекрещенный пятигранник шлюзового створа. В
верхнем углу бежали, приближаясь к нулю, цифры.
- Никогда себе этого не прощу,- Рипли нервно теребила платок в
пальцах.- А Эшу не прощу и подавно.
- У нас не было времени для исследований,- ответил капитан.
- Я не об этом. Это - преступление.
- Сейчас очень легко искать виноватого. Не всегда, дорогая, все получается
так, как хочется.
- Да, не всегда. Но сканирование необходимо.
- Эш производил вскрытие,- Даллас положил руку на клавишу, открывавшую
шлюз.- Мы вряд ли что-нибудь увидели бы.
- Это почему?
- Судя по нарушению тканей в теле Кейна, эта тварь образовалась в нем
всего за несколько минут.
- Что ты хочешь этим сказать?
- То и хочу, что от микроскопического яйца или эмбриона до той стадии,
когда существо покинуло тело, прошло не более двадцати минут.
- Боже! - вырвалось у Рипли, и холодная волна покатилась по спине,
собирая в комок мышцы.
На экране оранжевым светом замерцал символ шлюзования. "5", "4", "3",
"2", "1", "0". Створки шлюза плавно разошлись, и белоснежный кокон вылетел
в пустоту. Всего несколько мгновений, пока свет навигационных огней
освещал его, он был в поле зрения. Еще секунда - и он исчез, поглощенный
бездонным мраком космоса.
- Прощай, наш друг,- вполголоса произнес Даллас.- Ты уже ничего не
сможешь нам сказать.
- Покойся с миром,- добавила Рипли и вышла из рубки.
Может, это страх? Да нет. И страхом трудно назвать это непонятное и
смутно томящее ощущение во всем теле. Но до чего мерзко! Это чувство похоже
на то, что возникает в ожидании хорошей трепки. Организм готовится
к борьбе, трудностям, страданиям - и отравляется, поддерживая в каждой
клетке боевой дух. Ничего не происходит, и становится еще более муторно,
появляется какая-то пустота.
Наверное, я уже слишком долго морочу себе этим голову; может быть,
лучше было бы просто бояться. Да, пожалуй, это никем не уважаемое занятие
очень украсило бы мое вынужденное бездействие. Но самое жуткое в такой
ситуации - это понимать необходимость и срочность принятия каких-то
мер.
А тварь носится сейчас где-то по нашему кораблю, гадит... а может
быть и нет. Может, она уже сдохла давно, как та, предыдущая, и воняет,
разлагается в каком-нибудь вентиляционном ходу.
В голове бред, какая-то каша. Из темного болота гнетущей пустоты
вдруг выплывают нестерпимо яркие, почти реальные образы и картины. Они
вспыхивают лишь на мгновение и гаснут. И я даже не успеваю осознать их.
Ни о чем не хочется думать. Не надо думать. Просто лечь бы сейчас и
заснуть, а проснуться уже в Мемфисе ярким апрельским утром. Да, мечты,
мечты... Одна радость, что на них пока еще есть время и можно спокойно
помечтать.
Бретт положил на стол длинную тонкую стальную трубку с набалдашником
странной формы с одной стороны и пистолетной рукояткой - с другой:
- Можно попробовать вот это.
- А она...- Даллас скептически поглядел на хрупкую конструкцию.
- Все, что есть. Это единственное серьезное оружие, которое я нашел.-
Он взял трубку, нацелил в потолок и нажал на стальную петлю, расположенную
у рукояти. Голубая молния слетела с набалдашника, выбросив сноп
искр, врезалась в угловую балку потолка. Сталь загудела, по серебристому
металлу пошли радужные вспышки, и он стал осыпаться мелкими кусками неправильной
формы, как раздавленное стекло.
- Это может убить его. Конечно, гарантии я дать не могу.
Бретт передал оружие Паркеру. Тот взял его, покачал на руке, как бы
взвешивая.
- Может, огнеметы лучше?
- Нам нужно сначала найти его,- проговорила Ламберт, гася окурок об
угол стола.
- Ты права, милая. Нам нужен вот этот прибор,- Эш поднял с пола
большой ящик с длинным раструбом с одной стороны и узкой шкалой и сигнальной
лампой с другой.- Это тепловизор. Он ведь теплокровный.
Эш нажал клавишу пуска и поднес руку к раструбу. Миниатюрная стрелка
на шкале вздрогнула, вспыхнула алая лампочка, и слабый, но настойчивый
писк наполнил каюту.
- Вот. Видите, как действует? Мы пойдем с ним. Здесь есть регулятор.
Максимальное расстояние, на которое он действует,пять метров.
- Негусто,- разочарованно присвистнул Паркер.- Ты видел, как эта зараза
слетела со стола? И пискнуть не успеешь, как она прогрызет в тебе
дыру!
- Заткнись! - одернула его Рипли со злостью.
- Ладно! Пора действовать.- Даллас вышел на середину каюты.Рипли,
Паркер и Бретт обследуют все каюты и палубы.
- Будем стараться! - Бретт поправил бейсболку и взял у Паркера электропрожектор.
- Эш остается в рубке. Принимает сообщения. Обо всем происходящем немедленно
докладывать ему.
- Есть, сэр.
- А мы с Ламберт выйдем через "маму" на датчики противопожарной системы
и попробуем переориентировать их так, чтобы они работали как гигантский
тепловоз, на весь корабль,если, конечно, у них хватит чувствительности.
- Пошли, надо работать.- Рипли взяла коробку тепловизора и, хлопнув
Бретта по спине, вышла из каюты.
Длинные, бесконечные коридоры палуб опоясывали технические рубки и
отсеки. Сотни и сотни метров узких и низких, широких и высоких, обшитых
пластиком и мерцающих индикаторами коридоров, похожих на шипящие и извергающие
пар коридоры из фильмов ужасов,- и, напротив, глотающие каждый
шелест и звук шагов помещения.
- Дай Бог, чтобы эта штука помогла нам. Тяжелая, мать ее...глаза Паркера
блестели в полумраке коридора.
- Поможет. Тебе же объяснили,- Бретт перебросил свое оружие из руки в
руку,- она чувствует тепло.
Рипли остановилась у шлюзового люка с люминесцентным номером на
стальном корпусе: "35". Паркер стал ковыряться в блоке управления.
- А я тебе, дураку, говорил,- чертыхаясь, ворчал он,- Бретт, старина,
будь так добр, почини все люки и освещение на нашем корыте!
Бретт обиженно опустил голову и лишь молча подавал инструменты. Из
коробки посыпались искры, контакты замкнулись, магнитные замки разошлись,
и дверь ушла в потолок. Рипли подняла тепловизор и направила его в
проем. Индикатор вздрогнул, лампочка вспыхнула и тут же погасла.
- Ребята,- прошипела Рипли сквозь зубы,- кажется, здесь что-то есть!
- Что, барахлит? - не расслышал Паркер.
Бретт дернул его за штанину и выставил вперед свою пушку. Толстяк
застыл на месте, медленно поворачивая голову в сторону зияющего чернотой
провала каюты.
- Сейчас дам свет.
Лампы мигнули и залили рубку голубоватым светом. Рипли короткими перебежками
двинулась вперед, выставив перед собой раструб тепловизора.
Стрелка слабо отклонялась, показывая наличие в рубке чего-то живого, но
где конкретно - установить было невозможно. Бретт шел рядом, оглядываясь
по сторонам, то и дело замирая и прислушиваясь к каждому шороху.
- Да что вы как бойскауты какие-то. Нету тут никого!
Рипли провела раструбом перед прямоугольной дверцей электрошкафа,
встроенного в переборку. Стрелка дернулась и быстро побежала к предельной
отметке на шкале, лампочка вспыхнула, и слабый писк наполнил
рубку.
- Он здесь, Паркер. Приготовьтесь! - прошипела Рипли.
Паркер снял с пояса аккуратно сложенную сеть и развернул ее.
- На счет "три" - открывай,- сказал Бретт и выставил перед собой
электрожектор.- Раз, два...
Рипли взялась за ручку дверцы.
- Три!
Дверца распахнулась, луч света ворвался в мрак шкафа и высветил два
желтых глаза и огромную шипящую пасть.
- Вот он! Быстро! - взревел Паркер.
Бретт ткнул в шкаф набалдашником, блеснула молния, разноцветные искры
брызнули во все стороны. Рипли отшатнулась, роняя тепловизор. Рыжий комок
ярости с воем пронесся мимо, обогнул расставленную Паркером сеть и
исчез в коридоре.
- Не дайте ему уйти!
- Да стойте, стойте, вы,- орал Бретт.- Это не он! Это кот!
- Что? - Паркер нервно хихикнул.- Это был Джонси?
- Да!
Все расхохотались, выпуская из глубины легких набранный для рывка и
борьбы воздух.
Первой успокоилась Рипли. В ее глазах снова появилась тревога.
- Черт! Нам надо поймать его!
- Для чего? - Бретт непонимающе посмотрел на нее.
- Эта тварь может сожрать беднягу.
- Точно,- влез с комментариями Паркер - он все еще веселился,- эта
штука закусит нашим Джонсом на завтрак. Она получит великолепный рыжий
завтрак!
- Да. Но самое главное - не это. Джонс - лишняя тепловая мишень для
нас. Мы же не собираемся целую вечность гоняться по кораблю за котом?
Кроме того, ведь ты и сам, Бретт, мог попасть в него из своей пушки.
- Верно.
- А раз верно, значит сбегай и поищи его. Он далеко не уйдет,сказал
Паркер, прилаживая сеть обратно к поясу.
- Вы думаете, я сюда нанимался кошколовом? - обиделся Бретт и полез в
карман за сигаретой.
- Но ведь вы же большие друзья, и ты наверняка знаешь, где он.- Рипли
закрыла шкаф.
- Да, знаю,- прищурился он.- Ну и что?
- Ничего.
- Ладно. Все понял,- уголки рта Бретта поползли вниз.- Это была
только шутка. Я пошел.
Он натянул на глаза бейсболку и зашагал к выходу. У люка он обернулся:
- Только если вместо Джонса я найду эту тварь, то нести ее за шиворот
сюда я не буду.
- О'кей,- улыбнулся Паркер.
- Давай быстро,- кивнула Рипли.- Мы сейчас здесь все уберем, а ты лови
его в темпе. Еще ведь полно работы.
Перехватывает горло, и пить страшно хочется. А еще больше хочется на
все плюнуть. Зачем рисковать собственной шкурой ради какой-то рыжей
хвостатой твари, когда другая, тоже имеющая хвост дрянь может прожрать в
тебе дыру любого калибра.
Каждый шаг по этим пустым темным коридорам дается с величайшим трудом.
Гул собственных шагов одновременно пугает и взводит до предела. Тут
и без того боишься собственной тени. Иногда даже оборачиваешься на звук
собственного дыхания, отраженный соседней переборкой. А этот треклятый
тоннель все тянется и тянется. И лезут, лезут какие-то дурацкие мысли,
видения. А может, этот проклятый червяк уже сожрал Джонси? Фу ты, вечно
какой-то бред. Не успел он его сожрать за две минуты! Бред!.. Сколько ни
смотрел этих фильмов, ни читал этого дерьма с морем крови,всегда представлял
себя главным героем. И всегда понимал, что облажаюсь. А тут гораздо
хуже! Когда башкой не думаешь, извилинами не шевелишь, то ничего.
Даже эти плохо покрашенные стены во мраке кажутся не такими угрюмыми; а
когда, не дай Бог, хоть четвертинкой извилины, хоть одной клеточкой воспаленного
мозга сообразишь... Хана! Господи! Что я делаю?! Хочется забиться
куда-то и просто ждать, когда все это кончится. Желание вырваться
из остохреневшего замкнутого пространства охватывает с такой силой, что
еле сдерживаешь себя, чтобы не заскулить и не побежать с воем по этим
чертовым коридорам. Кажется, это называется клаустрофобия... Ну да начхать,
как это называется, но штука это на редкость дерьмовая. Это уж
точно. Послать бы все ко всем чертям и укатить в горы. К горной реке,
где холодная родниковая вода, и среди покрытых мхом камней плещется
во-о-от такая вот форель. И чтобы Паркер от удовольствия хлопал лопуховыми
губищами: "Well!". А-а-а!...
Бретт махнул рукой и медленно переступил через порог отсека, где хранились
транспортные вертолеты и автопогрузчики. Дежурное освещение могло
лишь слабо разбавить густой мрак; голубой свет напоминал лунный. Было
тихо-тихо. Каждый шаг звучал, как удар колокола. Металлические стены отражали
звук, усиливали его и искажали до неузнаваемости.
- Джонси, кис-кис, где ты? - позвал он.
Голос был чужим и незнакомым. Липкая волна страха подкралась к Бретту
и набросилась на него, захлестнула, заполнила вязким холодом грудь.
- Кис-кис-кис, Джонси, ну, отзовись!
Он прошел в центр зала. Полумрак и страх преображали нагромождения
техники в диковинных спящих монстров. Бретт натянул бейсболку на глаза и
подошел к шлюзу, ведущему в следующий зал. Идиотское занятие. До чего же
идти не хочется! Дверь как бешеная взлетела вверх, освобождая проход.
Теплый песочный свет заливал тридцатифутовый тоннель. С переборок свисали
муфты кабелей и плоские сочленения переходных коробок с сигнальными
индикаторами.
- Джонси, сукин кот, куда же ты пропал?!
Приглушенное урчание раздалось из соседней рубки. Бретт быстро побежал
по коридору. Огромные стальные жалюзи витиеватого створа были слегка
приоткрыты. Это был зал обработки топливных элементов. С потолка свисали
цепи, на которых подвешивали контейнера. Здесь всегда темно и холодно.
Терморегулирующая обшивка в помещениях, прилегающих к двигательному блоку,
облегчена, и холод космоса конденсирует на темно-каштановых переборках
влагу в кристаллики льда. Посредине зала возвышалось прямоугольное
сооружение разгруженного топливного контейнера.
- Джонс...- Голос Бретта осекся.
Серое пятно с шипением метнулось из-под ног в сторону и исчезло в боковом
тоннеле.
- Черт! Джонси! Еще пара таких выходок, и я сам сверну тебе шею!
Он подбежал к черному провалу прохода.
- Слышишь меня, Джонси? Кис-кис-кис! Если ты собираешься поиграть в
догонялки и попутешествовать по кораблю, то ты выбрал не самое лучшее
время. У меня сегодня очень плохое настроение. Так и знай, оторву твою
дурную башку!
Бретт тщательно, дюйм за дюймом, стал ощупывать стену в поисках выключателя.
Здесь не было дежурных ламп, и зал освещался только тем светом,
который просачивался через окошко люка. Там, где находился Бретт,
было совсем темно. Рука коснулась чего-то липкого и холодного, как студень.
Ну и мерзость! Возись здесь, мать твою! Где ж этот проклятый выключатель!
Ага! Зажужжали дроссели, и проход осветился мерцающим светом
неоновых ламп. Бретт отдернул руку от стены и взглянул на нее. Прозрачное
желе гигантской амебой сползало с пальцев. Выключатель и часть обшивки
стены были забрызганы такой же дрянью.
- Черт! - он вытер руку о комбинезон.- Это что еще за дерьмо?
Он дошел до конца коридора и набрал код. Глухо вздохнула пневматика,
и пятилепестковая чаша люка открылась.
- Джонси, кис-кис, Джонси, где ты?
Бретт почесал затылок и поправил съехавшую на нос бейсболку.
Это был самый большой зал, находившийся в правом крыле корабля. Некогда
в нем размещался центральный холодильный комплекс. Но последние
шесть полетов его использовали как склад для списанной с рудников техники
и отработанных блоков самого корабля.
- Послушай, ты,- голос Бретта тонул в море наваленного металла и прочего
хлама и звучал глухо,- если ты сейчас же не выйдешь...
Мяуканье раздалось где-то совсем рядом.
- Мать твою, Джонси, выходи, кис-кис-кис!
Бретт подошел к встроенному в стену техническому модулю. Ручки рубильника
ушли в чрево станины. Ровный сиреневый свет наполнил пространство.
Рыжий кот сидел в проеме между колесами ржавого гусеничного
скрепера.
- Джонс, мне это уже порядком надоело! Еще немного - и я могу плюнуть!
Пусть тобой завтракает кто хочет, дерьмо кошачье!
Желтые глаза кота блеснули маленькими фонариками, он вытянулся, пытаясь
прошмыгнуть мимо. Бретт медленно протянул к нему руку. Кот замер с
поднятой лапой.
- Ну-ну, все хорошо, иди, дурашка!
Он склонился над котом, но тот отскочил на пару футов, сел и стал
умываться, усиленно работая языком. Бретт, чертыхаясь, встал на четвереньки
и начал ползти к нему. Еще "шаг" - и рука вляпалась во что-то
липкое и холодное. Бретт посмотрел вниз. На металлическом листе пола лежало
что-то отдаленно напоминавшее кожу змеи, только в несколько раз
больше и совершенно другой формы. Эту странную молочно-белую кожу покрывал
слой какой-то прозрачной, терпко пахнущей слизи. Бретт вспомнил пятно
на стене у выключателя. Он расправил резиноподобную кожицу. Она великолепно
передавала конфигурацию тела ее хозяина. Четко просматривался
длинный, как у краба на лице Кейна, хвост, состоящий из множества роговых
колец. Головная часть шкуры была разорвана надвое и походила на распущенную
кожуру банана. Он брезгливо взял ее двумя пальцами и отшвырнул
в глубину зала. Джонси завершил свой туалет и не спеша проследовал под
пустые емкости из-под топлива для машин.
- Черт! Куда!
Бретт сорвался с места, как бегун с низкого старта. Но ноги его
разъехались в разные стороны, оскальзываясь на слизи, и тело, потеряв
равновесие, полетело вперед. Пирамида пустых баков дрогнула и стала оседать
на него, заваливая и не давая выхода. Жесткое ребро стальной канистры
обрушилось на голову Бретта, и он потерял сознание...
...Свет исходил откуда-то сбоку. Голова нестерпимо болела, что-то
теплое стекало по лбу и вискам тонкой струйкой, опадая со щек на комбинезон.
Бретт с трудом освободил одну руку и запустил ее под бейсболку.
От прикосновения пальцев по голове прошла волна тупой боли. Бретт поднес
руку к глазам. Теплой и вязкой жидкостью была его собственная кровь.
- Вот не везет! - огорченно поморщился Бретт.
Движения были затруднены. Все тело, кроме одной свободной руки, было
погребено под баками. Бретт попытался отодвинуть один из них, но тщетно.
Силы оставили его.
- Ну, что теперь, а, Джонси? Подлец рыжий, что мне теперь делать?! -
Бешенство накатило на Бретта.- Вот я выберусь отсюда и вытряхну тебя из
твоей гнусной шкуры!
Он закрыл глаза и бессильно опустил голову. В чувство его привел
приближающийся глухой звук шагов.
- Кто здесь, ребята? Вытащите меня! Я здесь, в завале. Эта рыжая бестия
чуть не угробила меня!
Тощая рука просунулась в щель между баком; Бретт ухватился за нее,
напрягая мышцы всего тела. Сила была огромной. Тяжелые емкости с грохотом
разлетелись в стороны, и тело как мотылек выпорхнуло из-под них и
легло на пол.
- Ого, здорово!
Бретт открыл глаза и обмер. Перед ним стоял человек с лицом
точь-в-точь как у него самого. Бейсболка была натянута на лоб и чуть
наклонена набок.
- Привет!
Человек протянул руку. Бретт ответил. Рукопожатие было сильным и чуть
не сломало кости, больно защемив хрящи в ладони.
"Я схожу с ума,- мелькнуло в голове Бретта.- Точно! Либо я двинулся,
либо уже умер".
Но боль в голове и во всем теле и явно живое рукопожатие опровергали
последнее предположение. Бретт от кого-то слышал, что когда умираешь,
можно видеть себя со стороны. Но, правда, говорят, что тогда чувствуешь
себя легко и свободно. А тут ощущения в теле были по-прежнему реальны и
отвратительны. К тому же видеть себя со стороны - это одно, а здороваться
за руку - совсем другое. Человек с его лицом внимательно смотрел
на Бретта и улыбался. Бретт закрыл глаза и протер их руками. Вновь открыв
их, увидел то же самое.
- Ну и как это понимать? - совершенно некстати вырвалось у него, хотя
собирался он произнести что-то совсем другое.
- Никак,- человек пожал плечами.- Твой кот побежал в сторону центрального
блока.
- Не-е-ет, ребята, вы, конечно, разыграли меня хорошо, но это, пожалуй,
уже слишком.- Он нервно хохотнул.
- Я и не собирался тебя разыгрывать. Ты попросил о помощи, вот я и
помог.- Человек улыбнулся.
Все смешалось в ноющей голове Бретта, и, развалившись на полу, он
принялся хохотать.
- Не корчь из себя сумасшедшего! Бретт, дружище, тебе это не идет!
Человек опустился рядом на пол и подобрал под себя ноги.
- Что ты хочешь сказать этим, Даллас? - сквозь смех процедил Бретт.-
Только ради такой хохмы незачем было бороду брить. Она тебе шла! А грим,
наверное, Рипли и Ламберт наштукатурили? Но это сейчас немного не по теме.
Он привстал, опершись на локоть, и потрепал собеседника по щеке. Человек
поправил бейсболку и, достав из кармана на груди платок, протянул
его Бретту.
- На, у тебя кровь. Вытрись! Только я не Даллас. Я - это я, то есть
ты.
- Хватит.- Бретт протянул руку и пощупал сначала свое лицо, а потом
лицо своей копии.
Ощущения были совершенно одинаковыми. Чужое лицо было теплым и без
малейших признаков грима. На ладони остались лишь капельки пота. Чьи?
- Черт! - Глупая ненужная улыбка сползла с лица Бретта, он отдернул
руку и ничего не понимающим взглядом посмотрел на нее.
- Да,- кивнул собеседник,- я - это ты, а ты - это я. Просто нам никак
не удавалось поговорить друг с другом. А ведь есть о чем!
- Что? - Бретт протер ладонью вспотевший лоб.
- Ведь уже сколько лет мы с тобой как проклятые мотаемся по этому холодному
пустому пространству и никак не можем просто сесть, поговорить,
повспоминать. Нет времени.
- А что вспоминать?
- Ну как - что? Например, можно вспомнить о том, что тебя уже семь
лет нет на родной планете, в родном доме. Или ты считаешь, что это пустяки?
Да, зарабатывание денег - вещь хорошая, но...
Бретт сел. Нахлынувшая вдруг волна отталкивающего страха сменилась
ощущением пустоты и глубокой тоски, щемящей душу. Перед глазами поплыли
картинки.
Малиновый лендровер, вечно пахнущий свиным навозом и бензином, стоял
у порога дома. Уставшее лицо отца. Его сгорбленная фигура застыла в
кресле как статуя. В руке догорала сигарета. Это все необычайно прочно
стояло перед глазами, и у Бретта защекотало в горле.
Дом. Старый дом. После майских дождей потолок весь покрывался мокрыми
разводами. Крыша прохудилась, а денег на починку не хватало. Да и когда
их хватало? Приходилось вкалывать на трех работах. С утра ковырялся в
грязных грузовиках дальнобойщиков, менял прогоревшие клапана и сливал
отработанное масло в старое пластиковое ведро. Днем, с отваливающимися
руками, еле перебирая пальцами, чинил разный домашний хлам в маленькой
каморке, вечно прокуренной и пропитанной дымом перегоревшей изоляции.
Доход от этого дела был поменьше, но почему-то к этому труду тянуло
больше всего. Душа лежала, что ли? А уже почти ночью у старого заброшенного
дока резал автогеном ржавую сталь списанных посудин. Около часа ночи,
еле передвигая ноги, полумертвый приползал домой и с час сидел под
струями холодной воды, отхлебывая из банки теплое пиво.
- Но ведь так было не всегда,- собеседник печально улыбнулся и опустил
глаза.
- Нет, всегда! Боже мой, как я тогда психовал. Я и сейчас не могу
простить ему, хотя уже могу понять все, что он тогда делал.
Отцу нравилась такая жизнь, и он ничего не хотел менять. Ему нравился
дом, стоящий черт знает где, на какой-то грязной свалке. Нравилось то,
что у нас не было ни холодильника, ни телевизора, ни даже нормального
сортира. Единственное, что он позволил мне соорудить, так это душ из
старой канистры, куда перед каждым купанием приходилось закачивать воду.
Но он говорил, что ему, а значит, и мне, только эта жизнь и подходит.
- Да, по сей день я чувствую обиду.
- Конечно! Он же мог все это легко изменить. У него было прекрасное
образование, и он мог найти непыльную работу, за которую очень прилично
платят. А-а-а...- Бретт махнул рукой.Не повезло.
- Но ведь так было не всегда,- еще раз повторил двойник.
- Да. Отец умер, оставив всего три тысячи да безумную тетку в одной
из частных клиник в Огайо, за которую тоже надо было платить. Ну а потом
я по глупости попал в армию.
- Скажешь тоже! По глупости! Все-таки хорошая жратва, одевали и
деньги обещали немалые. А как я радовался хоть какому-то обществу после
стольких лет вынужденной изоляции!
- Но чего это мне стоило в конце концов! Шесть лет прошло в постоянной
беготне с сорока килограммами за спиной. Кормил малярийных комаров
на западе. Бегал по барханам в Аравии. Неделями не спал под непрерывным
огнем арабов, когда даже сходить под куст было большой проблемой. Запросто
можно было получить пулю в голый розовый зад. А если честно, то и
кустов-то там не было. Вот тогда тоже хотелось все бросить, плюнуть и
вернуться. Но разрыв контракта грозил выплатой неустойки. Да и было это
только однажды. Еле удерживал себя в сознании; оно все норовило погаснуть.
И тогда вышедшее из-под контроля тело бежало бы, бежало, бежало...
- Разве ты не помнишь, после чего это было?
- Как не помнить?! Тогда меня накрыло полутонным фугасом, и я двое
суток пролежал под полуметровым слоем земли. Удивительно, как вообще остался
жив! Повезло, если, конечно, не считать вдребезги разбитого бедра.
Нашли почти случайно, ты же помнишь. Местные разбирали железо после очередного
наступления, и какого-то черномазого пацана очень заинтересовали
мои классные ботинки, торчащие из земли. Потом два месяца лихорадки и
бреда с выворачивающей наизнанку тошнотой. Но все прошло, и с горем пополам
мне удалось перебраться к нейтралам. Да, тогда единственный раз в
жизни мне сказочно повезло.
- А потом "Пурпурное сердце" и досрочная демобилизация,закивал собеседник.-
А в Айдахо я встретил Менгу.
- Да, на вечеринке у боевого друга я встретил Менгу,- эхом повторил
Бретт.- Она была тогда чертовски хороша в голубом платье с белым платком
на талии. Это были райские дни.
- Потом удачная работа в космопорте. Это, конечно, был мой звездный
час!
- Да. И большие деньги. Через полгода я позволил себе сделать ей
предложение. Купил собственный дом. Всего за пятьдесят тысяч в рассрочку
на десять лет. Сказочное было время. Мария появилась зимой. Помнишь, она
рожала в пожарной машине: не успели доехать до госпиталя. Замело дороги.
- Да. А еще через год родился Марк. Славный такой, с большими, как у
Мэг, глазами.
- И голосом таким же звонким.
- Да, таким же. И тут начались трудности.
Бретт закрыл глаза, достал сигарету и протянул пачку собеседнику. Тот
взял тоже, и оба закурили.
- А ты помнишь, когда она в первый раз сказала, что больна?
- Конечно. Это было в марте. Мы все тогда ездили к ее родителям. Они,
да и я, были просто убиты этим известием.
- Но ведь все это случилось не сразу.
- Да. Прошло еще два года. Ровно два года, день в день.
Слезы выступили на глазах Бретта и его собеседника.
- Ее родители забрали детей к себе, и я каждую неделю мотался к ним
через три штата.
- А интересно, они меня еще помнят?
- Нет, наверное. Уже и лицо, пожалуй, забыли. Ведь сколько времени
прошло! Марк уже колледж заканчивает... А может, и помнят. Марк делал
вырезки из газет, где упоминались названия кораблей, на которых я летал.
- Подожди, сколько я уже здесь?
- На "Ностроме"? Уже почти девять лет. Господи, как хочется отдохнуть.
Забрать ребят и осесть в своем доме. Можно купить магазинчик. Вернусь,
там видно будет.
- Ничего не выйдет! Я ведь уже не раз пробовал.
- Почему это не выйдет?
- Не могу. Как увижу их, вспоминаю Мэг. Так недельку-две промаюсь, и
если не уйду в рейс, то рискую загреметь в психушку. Отделение пограничных
состояний так и зовет. Вот и выбираю эту чертову неспокойную жизнь.
- Нет. После этого рейса все-таки попробую еще раз.
- Удачи тебе,- собеседник вдруг улыбнулся.
- Сейчас нам всем нужна удача,- вспомнил Бретт и прикрыл глаза.- Побыстрей
бы прихлопнуть эту проклятую тварь - и спать. А там...
Зал был пуст, лишь слабо гудели лампы под потолком. Бретт протер глаза.
Голова отчаянно болела. Тупая боль сползла с темени на виски и остро
отдавалась в глазницах.
"Что это было? Черты знакомые. Сходство со мной все-таки есть. Может
действительно розыгрыш? Не похоже. Скорее, все-таки галлюцинация. От
удара по голове, что ли?.."
Еле слышный кошачий писк донесся из глубины коридора.
- Джонси, кис-кис-кис, иди сюда, прохвост, я тебе дам что-то вкусненькое!
Бретт с трудом поднялся и шатаясь пошел к выходу. Коридор был пуст.
Он прошел в следующий зал. С потолка из системы пожаротушения мелким
дождем срывалась вода.
- Гребаные испытатели! - Бретт поморщился, подставляя лицо под струи
холодной воды.- Не умеете - не беритесь. Все умников из себя строят. Подождать
не могут, лезут. Потом чини... Никуда этот ваш монстр не денется,
а чувствительность у системы будет хреновая!
Вода глухо барабанила по шапке. Он снял ее. Холодные капли ощущались
израненной кожей как удары палкой. Но вот наконец волосы намокли, и этот
холодный компресс чуть облегчил боль. Перед глазами вдруг снова возник
образ появившегося неизвестно откуда собеседника, и в ушах в такт ударам
капель застучали его последние слова:
- У-да-чи те-бе!
Бретт резко обернулся. Вот он! Рыжий кот сидел между сочленениями
труб.
- Ах вот ты где! На это раз тебе не уйти! Иди, иди ко мне! Тебя все
ждут!
Бретт встал на колени и протянул руки. Кот сделал несколько маленьких
шажков ему навстречу и замер. Уши прижались к голове, шерсть на загривке
и спине встала дыбом, тело выгнулось в мост, пасть оскалилась, обнажая
клыки, и кот угрожающе зашипел.
- Что с тобой, Джонси? Успокойся!
Он попытался ухватить кота за шиворот, но тот забился в угол между
переборкой и трубой.
Поведение всегда дружелюбного кота насторожило Бретта, но причины он
сразу определить не мог. Что-то странное было во взгляде Джонси. Он
смотрел не на человека, а куда-то за его спину; там его что-то пугало и
заставило принять оборонительную стойку. Странное чувство охватило Бретта.
Он медленно, как во сне, поднялся с колен и лишь сейчас ощутил
чье-то присутствие за спиной. Он развернулся и окаменел. В полумраке зала
стояло что-то огромное и тянуло к нему свои тощие руки. Тяжелый
горький ком застрял в горле, не давая возможности произнести ни звука.
Огромная белоснежная с голубым отливом голова в гладком роговом шлеме,
начинающемся ото лба и уходящем далеко назад, склонилась над ним. Потоки
склизкой вонючей жидкости вывалились изо рта и забрызгали Бретту комбинезон.
Он отшатнулся. Руки сжали оружие. Ощущение холодной ребристой рукоятки
электрожектора немного успокоило его. Палец лег на спуск. Целый
фонтан голубых молний вырвался из ствола и охватил лоснящегося разноцветными
искрами монстра. В ушах стоял монотонный треск выстрелов, палец
занемел на спусковом крючке... Картинка застыла. Время шло; ничего на
происходило. Бретт опустил взгляд. Пустые пальцы судорожно дергались.
Оружия в них не было.
"Забыл у баков",- пронеслось в голове.
Эта мысль полоснула как острием ножа; Бретта парализовала беспомощность.
Голова твари метнулась к нему, узловатые лапы вцепились в шею, поднимая
тело над полом. Огромная пасть открылась, обнажая частокол редких,
но острых, как у крыс, зубов. Челюсти раздвинулись. За первым рядом зубов
оказался еще один, также сидящий на челюсти, за ним - еще и еще. Водопад
слизи омывал всю эту невообразимую конструкцию, и она искрилась в
сиреневом свете.
"Удачи тебе!" - снова вспыхнула фраза в голове Бретта и погасла вместе
с сознанием.
Увенчанный крупными зубами ребристый поршень последней пары челюстей
распахнулся и набросился на жертву: пробил голову, разнес в клочья бейсболку
вместе с черепной коробкой, судорожными движениями расплескал
плоть мозга.
Бретт вскрикнул, но это уже был не крик живого человека. Скорее легкие
выпустили свой последний вздох через сведенные предсмертной судорогой
связки. Поршень втянулся, и следующая пара челюстей плотно вцепилась
в жертву. Лапы разжались; безжизненное тело повисло в зубах чудовища.
Кот вжался в переборку и хрипло рычал, наблюдая за происходящим. В
его огромных желтых глазах отражался, как в линзах фотокамеры, изломанный
силуэт исчезающей во мраке дыры в потолке. Лишь мелкие шипящие лужицы
едкой смердящей слизи напоминали о происходящем здесь.
Спустя некоторое время Джонси успокоился и ушел.
Старинные часы с маятником мерно отбивали секунды, лишь своим тиканьем
нарушая тяжелую тишину.
Душащая как удавка тоска и ощущение того, что без твоей помощи не
обойдутся, что она нужна, и то, что ты хочешь помочь, но не знаешь, как
это сделать, и чувство, просто оглушающе сильное чувство, что помогать
уже некому,- уничтожают все другие чувства. Остается только какая-то
бесконечная тоска и беспомощность. Невозможно даже пошевелиться; дергаешься
бессознательно, дергаешься, как младенец.
Первым очнулся Паркер. Он взвыл, ударил кулаком о переборку и заорал:
- Он был моим другом! Господи! Восемь лет! Восемь лет как один день!
К нему подошла Рипли и положила руку на плечо:
- Не надо! Он исчез...
- Мы все-таки должны что-то придумать! - Ламберт вытащила изо рта сигарету
и стряхнула пепел прямо на пол. В ее больших глазах стояли слезы.
- Может, он еще жив?
- Нет,- Рипли покачала головой,- не может быть такой удачи. Паркер и
Даллас четыре часа лазили по всему правому крылу, пытаясь найти хоть
что-нибудь. Ты же сама все это знаешь!
Даллас поднялся и заходил вокруг стола:
- Да. Ничего. Только электрожектор. Но похоже, что он его просто забыл
еще до трагедии. И никаких следов. Ни крови, ничего.
Рипли посмотрела на Паркера.
- Сколько лет я его помню,- со вздохом сказал тот,- он всегда был хорошим
парнем.
Это прозвучало как прощальное слово на похоронах. Все надолго замолчали.
В наступившей тишине раздался голос Далласа. Это было то, чего ждали
все.- слово капитана. Казалось, что он размышлял вслух:
- Нам нельзя оставить его в живых. Никак нельзя.- Он поднял голову. В
его взгляде было что-то такое, что заставляло слушать.- Это существо
должно умереть. Мы находимся на пути в Солнечную систему, и везти его
туда было просто безумием. Будем вести поиск.
- Тогда кто пойдет? - спросил Паркер.- Кто будет теперь искать это
чудовище? Кто будет следующим?
- Может быть, я? - спросил Эш.
Не обращая на него внимания, негр продолжал:
- Нам нужно какое-нибудь оружие. Настоящее, действенное. То, что у
нас есть,- просто детская забава.
- Эш, скажи, что мы должны делать, чтобы себя обезопасить? - обратилась
Рипли к офицеру по науке.
- Я не знаю. Мы же ничего не знаем о нем. Я не могу объяснить его
увеличения. Но то, что это уже не тот червь, что убил Кейна, так это
точно. Мы даже не знаем, каких размеров он сейчас и каких размеров еще
может достигнуть. Понятно только, что для такого быстрого роста ему нужна
какая-то органическая пища, и, скорее всего, он Бретта просто съел.
Понимаете, ему просто нужен материал для постройки своего организма, и
поэтому, естественно, что от Бретта ничего не осталось. Для него сейчас
любое биологическое существо слишком ценно, от первой до последней клетки.
Это уникальный материл.
- Пожалуй, ты рассуждаешь здраво,- кивнула Рипли.- Но что же мы должны
делать? Сейчас мы не можем просто поймать его и посадить в клетку. У
нас нет ни времени, ни возможности сделать это. Скажи лучше, как мы сможем
его уничтожить?
Эш продолжал:
- Паркер, ты проверил систему противопожарной защиты?
- Да. Конечно, если собрать то, что хотели сделать Ламберт и Даллас,
то кое-что мы все-таки увидим, но не везде, да и чувствительность будет
хреновая. Нужен достаточно мощный сигнал. А мы не знаем, обладает ли он
таковым. Так что не могу понять, для чего все это может нам пригодиться?
- Для многого. Мы попытаемся найти это. Я проверил на компьютере...
- Ну и что тебе сказала "мама"?
- Учитывая все аспекты, можно предположить, что это существо кардинально
изменяет свою структуру примерно каждые двадцать минут.
- Каждые двадцать минут? - переспросила Ламберт; ее глаза забегали, а
сигарета чуть не выпала из трясущихся пальцев.
- Меня больше интересуют не его изменения. Меня интересует, что можно
сделать, чтобы убить его,- не унималась Рипли.
- Нет.- Даллас поднялся, оборвав разговор, и все обернулись к нему.-
Никто не имеет права идти.
- Почему? Мне было бы интересно поохотиться на это существо,потер ладони
Эш.
- Это не смешно,- остановил его Даллас.- Ты - наука, а ты, Рипли,-
безопасность. Без Паркера,- не дай бог какая поломка,- мы просто не долетим
до дома. Вы должны оставаться здесь! Я несу ответственность за
всех вас, и поэтому я принял решение. На поиски пойду я. Обсуждению не
подлежит. Это приказ.
- Без истерики, капитан! - вдруг заорала Рипли.- Ты ведешь себя как
мальчишка! Здесь не нужна показуха! Это не пикник бойскаутов!
- Я отдаю себе отчет в своих действиях! - заорал в ответ Даллас.-
Прошу всех через пятнадцать минут собраться в ходовой рубке. Эш, Паркер,
подготовить "мамочку" и тепловизор. Все подключить!
Он медленно развернулся и вышел из каюты.
- По крайней мере это право каждого из нас,- многозначительно заметил
Эш.
Писк анализатора смолк, и люк открылся. Даллас плюхнулся в кресло
оператора и опустил руки на клавиатуру. Экран дисплея вспыхнул. По центру
прошла серебристая развертка ключа кода доступа. Даллас набрал код и
задал первый вопрос:
"Информация 20-37. Степень опасности для экипажа и корабля?"
Световая точка пробежала по дисплею, выплескивая буквы.
"Опасность необъяснима"
"Информация 20-37. Что ты можешь сделать для того, чтобы определить
местонахождение пришельца?"
"Что означает "пришелец"?"
- Черт! Дурацкая железяка! - взорвался Даллас.
"Информацию 20-37 на экран"
Компьютер заверещал, выбрасывая новые символы.
"Информация заблокирована. Компьютер не может выдать эту информацию"
"Какой может быть ответ с его стороны на агрессивные действия?"
"Компьютер не может ответить на этот вопрос"
Даллас был готов разнести терминал вдребезги, но, сдерживая себя,
продолжал выводить на дисплее:
"Каковы мои шансы?"
"Уточните запрос"
- У, сука, еще издеваешься,- заскрежетал зубами капитан.
"Каковы мои шансы уничтожить чужака?"
"Компьютер не может ответить на этот вопрос"
Дверь плавно опустилась за его спиной, и свет в рубке погас. Только
на экране светились слова:
"Компьютер не может ответить на этот вопрос"
"Компьютер не может ответить на этот вопрос"
"Компьютер не может ответить на этот вопрос"
Тяжелое чувство охватило капитана. Ситуация явно вышла из-под контроля.
Он не мог объяснить ничего. Ни того, что происходило на корабле, ни
того, что происходило с компьютером, ни куда все-таки пропал Бретт! Жуткое
раздражение превращалось в животную ярость. Он вырвал из кассетоприемника
на стене кодовую дискету и запустил ее в окошко люка компьютерного
блока. Стеклопластик спружинил, диск отскочил, ударился о соседнюю
переборку и упал на пол.
- Проверьте систему! Я готов! - Даллас поправил ремень огнемета и
включил галогенный переносный фонарь.
- Все в норме. Система готова,- услышал он в наушниках голос Ламберт.
- Отлично. Открывайте первый створ.
Круглая стальная диафрагма заскрежетала, освобождая проход. Даллас
направил в образовавшийся проем фонарь, и луч света вырвал из полного
мрака зеленоватую облицовку стеклопластиковых труб, висящих на стенах
практически квадратного коридора. Сплюнув, капитан направил в темноту
ствол огнемета и нажал на спуск. Желтое пламя с шипением рассерженной
змеи облизало своды и погасло.
- Чисто! Ну, я пошел!
Встав на четвереньки и постоянно задевая головой потолок, он пополз
по тоннелю к следующей шлюзовой диафрагме.
- Мы тебя видим! - прозвучал в наушниках радостный голос Ламберт.
Экран высвечивал сетку квадратов, которыми обозначались отделения
разводящих тоннелей.
Паркер и Эш славно поработали, подключив к системе тепловых датчиков
противопожарной защиты комплекс по поиску теплокровных объектов. Правда,
для этого пришлось практически полностью разобрать тепловизор и доломать
систему пожаротушения.
Яркая точка светилась на экране в первом переходе, куда только что
вошел Даллас. Ламберт изменила проекцию и дала вид сбоку. Точка-Даллас
как бы висела в воздухе, удаляясь в сужающуюся к горизонту сетку квадратов.
- Пока все в порядке. Открывай следующую дверь.
Общая длина этих тоннелей на "Ностроме" составляла порядка ста миль.
Они в шесть рядов опоясывали весь корпус корабля, неся в своем чреве
трубы, кабели и волноводы, дающие жизнь каждому органу грузовоза. Это
была как бы кровеносная и нервная система гигантского сооружения. Даллас
пробирался по первому стоярдовому отрезку этого бесконечного тоннеля и
проклинал всех святых вместе с Создателем. Воздух внутри был затхлый:
вентиляция здесь не была предусмотрена, а факел горелки огнемета пожирал
и без того скудные запасы кислорода. Фонарь клочьями вырывал части тоннеля,
но тот был пуст. Можно было двигаться дальше.
- Как там у вас? - Даллас поправил сползающий микрофон.
- Тебя видим, но чужака пока нет.
- Закрой за мной дверь.
- Хорошо. Слушаюсь,- проговорил в наушниках голос Рипли, но тем не
менее приказ остался невыполненным.
- Закрой,- повелительно повторил Даллас.
Стальные лепестки, плотно прилегающие друг к другу, сошлись - диафрагма
отрезала путь к выходу. Еле двигаясь, Даллас подполз к следующему
створу. И, с трудом шевеля языком, сказал:
- Открывай следующую.
Вставив в образовавшееся отверстие ствол огнемета, он нажал на спуск.
Огромный факел доел остатки кислорода, и дышать стало совсем нечем. Воздух
с трудом просачивался через миниатюрное отверстие закрытой диафрагмы.
В легких вспыхнул пожар, голова гудела от недостатка кислорода и чада
сгоревшего бензина.
- Черт! - Даллас лег в проходе, подложив под голову фонарь.Если эта
тварь не появится через пять-шесть переходов, то вы меня здесь и похороните.
- Что случилось? - прорезался в наушниках голос Ламберт.- С тобой все
в порядке?
- Пока да. Просто мне нужно передохнуть. Мы не учли одну маленькую
деталь.
Паузы между словами становились все длиннее и длиннее. Это насторожило
Рипли.
- Что у тебя там? Даллас, не молчи!
- Детка, не психуй! Здесь практически нет воздуха и пользоваться огнеметом
равносильно самоубийству.
- Это не проблема. Я открою люки и пущу тебе воздух, но на всякий
случай будь наготове.
Рипли набрала коды замков. Жалюзи на несколько секунд раскрылись и
вновь сошлись. После удушливого смрада поток затхлого теплого воздуха
показался благоуханным источником жизни. Даллас набрал полную грудь и с
наслаждением выпустил воздух из легких. Тошнота пропала, но голова
по-прежнему была ватной. Кровь с сухим шуршанием пульсировала в висках,
иногда перекрывая шелест помех в наушниках.
- Спасибо. Мне уже лучше.- Даллас подобрал фонарь и пополз дальше.
- Есть! Он появился! - заверещала Ламберт.
Капитан вздрогнул, весь собрался в комок и прислушался. Было тихо.
- Где он? - шепотом спросил Даллас.
- Он на два этажа ниже тебя. Видна четкая точка объекта. Будь осторожен,
он очень быстро передвигается.
- Закрой все люки. Немедленно!
- Они закрыты. Я не знаю, как он проходит через секции! Он прошел уже
три! Нет, четыре! - голос Ламберт срывался на крик.
- Спокойно! Все хорошо! Спокойно! - Даллас говорил это скорее себе,
чем Ламберт.
Он подполз к следующему шлюзу.
- Открой дверь!
- Есть! Готово!
Лепестки стали расходиться.
- Оно не двигается. Оно сейчас прямо под тобой, на две палубы ниже.
Даллас перебрался через затвор и стал фонарем нащупывать люк перехода
на нижний ярус. Факел пламени вылизал зияющею внизу пустоту.
- Спускаюсь вниз. Проверил. Свободно. Где чужак? Что он делает?
- Он прошел еще два перехода. Сейчас он уходит от тебя в носовую
часть.
- Есть. Понял.
Ноги коснулись пола нижнего тоннеля. Крышка переходного люка над головой
захлопнулась.
- Чужак остановился. Он в пяти переходах влево под тобой.
Шарканье ботинок и глухие удары металла огнемета о покрытие коротким
эхом отдавались в переборках. Даллас нашел еще один люк и стал снимать с
него фиксирующие зажимы.
- Пожелайте мне удачи. Открываю люк. Пойду еще ниже. Сейчас попробую
пообщаться с этим поганцем.
Крышка отошла в сторону, и залп огнемета окатил пламенем темный провал.
Голос Рипли нарочито спокойно произнес:
- Не спеши. Будь крайне осторожен. Возможно, шлюзы выведены из строя.
Помни: Чужой слева от тебя.
- Понял.
Капитан спрыгнул в тоннель и дважды выстрелил в обе стороны от себя.
Языки пламени отразились от стен и погасли. Волна раскаленного воздуха
ударила в лицо, опалив волосы. Даллас выронил огнемет и со стоном закрыл
обожженное лицо руками.
- Черт!
- Что там у тебя? Отвечай!
- Да ерунда. Немного не рассчитал мощность. Угодил под свое же угощение.
- Даллас, уходи! - От крика голос Ламберт исказился до неузнаваемости.-
Уходи немедленно! Он приближается к тебе! Ты слышишь?! Твою мать! -
ее руки сами потянулись к зажимам люка над головой.
- Быстрее, он в двух переходах от тебя! Это опасно! Остался всего
один переход!
Крышка люка отлетела, глухо ударившись об пол. Ухватившись за края
шлюза, Даллас подтянулся на руках и забрался на верхний этаж. Он встал
на колени, установил фонарь так, чтобы луч освещал участок нижней палубы
прямо под люком, и приготовился к бою. Огнемет оттягивал руку.
- Чужак остановился! Он прямо под тобой!
Указательный палец лег прямо на спусковой крючок.
Что-то теплое коснулось его плеча. Даллас вздрогнул, сердце бешено
заколотилось, горло перехватил спазм. Внезапно он упал на правую руку,
перекатился и, вывернув огнемет, нажал на спуск. Пламя с воем рвалось из
форсунки, пожирая все пространство тоннеля до самого шлюза. В его узком
дергающемся свете стоял силуэт человека! Человек горел, но ни крика, ни
стона слышно не было. И вдруг, как гром среди ясного неба:
- Хватит, чего зря горючку жечь? - как ни в чем не бывало спокойно
проговорил человек.
На мгновение Далласу показалось, что он уже где-то слышал этот голос.
Но где? Когда? От неожиданности он опустил огнемет и прислушался, всматриваясь
в бушевавшее пламя. Человеческое тело сидело перед ним на корточках.
Фигура медленно гасла, наполняя тоннель смрадом сгоревшего мяса.
Еще мгновение - и силуэт погас окончательно, исчез во мраке тоннеля.
Даллас поднял фонарь и осветил то, что находилось совсем рядом с ним.
Увиденное не укладывалось в его затуманенной удушливым дымом и духотой
голове. Луч фонаря, как фокусник из волшебного ящика, вытащил из тьмы
его самого. Второй Даллас сидел на полу и приветливо улыбался.
"Галлюцинация, наверное",- мелькнуло в голове капитана.
- Да нет,- снова прозвучал голос; казалось, он шел из наушников.
- Что? - ошарашенно произнес оригинал. Тело перестало его слушаться,
а руки и ноги парализовала судорога.
Двойник привстал, подполз ближе к отверстию люка, заглянул в темноту
провала и поморщился.
- Плохо дело.
Фонарь осветил задумчивое лицо, слегка опаленное огнем. Губы дрогнули:
- Ты - это я.
Капитан истерически расхохотался:
- Я просто сошел с ума! Ребята, слышите, у меня галлюцинации. Наверное,
это последствия удушья.
Прикосновение к губам теплых пальцев привело его в себя. Другой Даллас
протянул к нему руку.
- Перестань! Ведешь себя хуже Ламберт!
Это было как сон. Но - наяву. Смотреть на себя со стороны, слышать
свой голос, да еще вдобавок и ощущать свое же прикосновение. Бред. Но
стоп. Такого трехмерного бреда не бывает. Кроме того, почему-то сохранились
все краски, все ощущения. Хотя черт его знает, как все это происходит!
А если - не галлюцинация, не бред? Тогда это что? Вторая реальность?
Петля времени?
- Брось! Не выдумывай! - Казалось, что двойник чувствует себя как дома:
он сел и опустил ноги в люк.- Что-что, а фантазия у нас что надо. Но
успокойся, я так же реален, как ты. Надеюсь, ты в этом уже убедился.
- Боже! - Даллас вытер рукавом взмокший лоб; оцепенение прошло и сменилось
страхом, который метался в теле, не находя уголка для пристанища.
- Но кто же ты тогда, если не галлюцинация? Он?!
Копия согнулась пополам от приступа смеха. Потом он успокоился и протянул,
скорчив огорченную мину:
- Ну... Я был о тебе лучшего мнения!
- Ламберт, Рипли, вы слышите меня?
Наушники молчали. Даллас потрогал микрофон. Микрофона не было.
- Черт бы все это побрал! - Он снова схватился за огнемет.
- Подожди, я сейчас уйду, и ты продолжишь. А пока послушай: ведь ты
шел сюда за смертью?
- Если ты - это я, то какого дьявола ты задаешь эти вопросы? Сам знаешь:
его надо убить!
- Нет. Не обманывай себя - не получится! Тебе нужна совсем не смерть
того, кто находится здесь внизу. Ты шел за своей смертью. Да? Думал ею
оплатить жизнь всех остальных?
- Ребята, где сейчас... Тьфу ты, забыл!
- Ну-ну, перестань! Прекрати сейчас же эту истерику! Я - это ты. Мы -
вместе, все хорошо. Ну сам подумай, надо же когда-то высказать хоть самому
себе, что накипело, что камнем лежит на душе...
- Ты знаешь,- вдруг совершенно спокойно заговорил капитан,это как в
детской игре. Я - это ты, ты - это я. Кто из нас дурак?
- Слава богу! Хоть одна здравая мысль! И кстати, я знаю разгадку.
Я... Мы - дураки. В первый раз мы ими оказались, когда сели на эту треклятую
планету. Так?
- Так.
- Второй - когда оставили эту мразь на корабле. Так?
- Послушай, провокатор, я не мог допустить...
- Не ори! Так! И сейчас мы снова, в третий раз, в полном дерьме. По
уши! Друг мой, тебе не кажется, что на этот раз мы уже дураками так и
останемся? Навсегда?
- Ерунду несешь! Чего тебе надо? Уходи! Или...
- Или доблестно спалишь себя и меня? Не стоит,- двойник тяжело вздохнул
и закашлялся.- Дышать-то здесь как-то тяжело!
- Проникся?
- А еще тяжелее разговаривать с самим собой! С тобой! Видно, ничего
не получится. Психологическая несовместимость, что ли? - Он встал на
четвереньки и, ворча, пополз в глубину тоннеля.
- С кем? С тобой? Совсем сбрендил?
Двойник остановился, сел и продолжил разговор:
- Мне ничего не нужно. Я просто хочу напомнить тебе слова Кейна там,
в медотсеке. Ведь он был прав, черт возьми!
- Я понял! Подожди, но зачем ты все-таки появился?
- Не задавай дурацких вопросов, ладно? Я хотел поговорить с тобой, да
видно...
- Я сам знаю, что натворил много ошибок, и мне надо исправить их. Самому
исправить. И я не нуждаюсь ни в помощниках, ни в исповедниках!
- Конечно! Я понимаю. Уж кого-кого, а тебя я очень хорошо понимаю.
Раз облажался - давай! Спасай весь экипаж, все человечество, спасай даже
тех, кто уже погиб! Но вот проблема. Если ты погибнешь, кто будет заниматься
всем этим вместо тебя? У нас мало времени, а твои подвиги - это
безрассудство и истерика, недостойная капитана!
- Я перебрал все решения! И это было лучшим.
- Конечно, лучшим! Для тебя лучшим. Твоя смерть снимет с тебя всякую
ответственность!
- Почему?
- Еще один дурацкий вопрос. Объяснить? Пожалуйста! Конечно, это
больно, мучительно больно - видеть, как гибнут все они. Но капитан должен
покидать корабль последним. А ты сбежал как последний трус, просто
воспользовавшись своим служебным положением. Ты оставил корабль без командования.
Кто заменит тебя? Ты подумал? Эш? Сомневаюсь. Он целиком занят
этой тварью, готов ее из ложечки кормить любым из нас, лишь бы сохранить
для своих исследований. Рипли? Она, конечно, девочка серьезная,
но ты же сам всегда говорил, что на баб полагаться нельзя! А "мама"...
Сам знаешь!
Даллас опустил огнемет:
- Что же ты можешь предложить?
- Ничего. Я - это ты. То есть, и думаю так же, как и ты. А значит...
- Ты прав. Значит, нужно возвращаться. Это было не самое удобное решение
проблемы.
- Но тогда нужен будет другой способ, чтобы уничтожить эту тварь.
- Найдем. В конце концов, можно просто поочередно разгерметизировать
все отсеки, и если эта тварь дышит, то она просто задохнется. Перепад
давления тоже может ее убить, просто разорвать на части. Может быть это
и есть выход?
- Вот видишь! А ты говоришь, что нет лучших решений. Они есть; нужно
только хорошенько подумать, и все сразу станет ясным. Действуй! Когда ты
вернешься, Сьюзен будет рада увидеть тебя живым и здоровым.
- Сьюзен!.. Господи, я совсем забыл о ней!
- Ведь она всегда приезжает встречать тебя. Каждый раз.
- Проклятье. Как я мог забыть?
- Сам удивляюсь.
- Послушай, ведь она должна была, наверное, уже родить.
- Да. Наверное, приедет вместе с сыном. Мы вместе дали ему имя еще до
полета.
- Да, Артур.
- А венчание я хотел устроить сразу после возвращения. В отпуске для
этого как раз хватит времени. Я уверен, что в нашем батальоне помнят об
этом и уже готовят подарки.
- Боже,- Даллас обнял голову руками.- Самого важного не помню. Голова
не соображает.
- Не удивительно. Скоро уже пятый год, как мы носимся по космосу. И
ты, брат, зациклился на обязанностях капитана и забыл о совсем других
обязанностях.
- Забыл.
- Вот видишь.
- Но я прежде всего солдат, и мне нравится моя работа.
- Ты МНЕ это будешь говорить! Сколько времени и нервов требовалось,
чтобы попасть на эту службу.
- Да. Отец был категорически против, а для матери, наверное, не было
большей трагедии в жизни.
- Еще бы. Тебя ждала великолепная юридическая карьера. Ведь у тебя
были и способности, и возможности стать неплохим адвокатом в Чикаго.
- Но мне не нужно было дело отца. Мне не нравится эта работа.
- Помню. Папа был вне себя от бешенства. Я, наверное, зря сказал ему,
что перевожусь из университета в военную академию именно в тот момент,
когда он замахивался клюшкой, чтобы ударить по мячу.
- Он тогда проиграл три тысячи своему компаньону.
- И сломал о мою спину четыре свои лучшие клюшки.
- О! Это было незабываемо! Мать лечила меня, наверное, месяц втайне
от отца. Он даже слышать обо мне ничего не хотел. Его, конечно, можно
понять. Все-таки единственный сын, продолжатель рода и дела. Он возлагал
на меня слишком большие надежды. Но черт побери, он сам учил меня так
жить!
- А-а-а, ты об этом. "Если быть, то быть лучшим". Да, тогда это было
важно. А то, другое, было так же неважно, как и сегодня.
- Я понял, о чем ты. Когда я вернулся из первого полета, то застал
его уже совершенно седым. А ведь прошло всего две недели. Но тогда это
было неважно. Он сам бы перестал меня уважать, если бы я обратил на это
внимание.
- Знаю. Тем более, что это мне очень понравилось. Новые друзья, новая
легкая жизнь, легкие деньги, риск. Им, в конце концов, тоже было приятно
осознавать, что их мальчик вырос.
- Короче, они успокоились.
- Внешне... да. Помнишь, мать очень быстро стала стареть. Начались
какие-то странные, неизвестно откуда взявшиеся болезни. После второго
полета я нашел дома двух стариков. Отец, правда, еще работал, но я видел,
что это дается ему с большим трудом.
- Да. У его дела больше не было продолжателя, и оно стало ненужным. В
общем, они смирились.
- Да, единственное, что их по-настоящему обрадовало и утешило, так
это то, что я встречался с Сьюзен. И что у меня были в отношении нее
очень серьезные намерения.
- Еще бы! Папа давно вел дела с ее отцом. Кажется, они даже были
друзьями.
- Но Сьюзен была крепким орешком. Она ничего не хотела слышать о замужестве.
К тому времени у нее тоже было свое дело, и я только и слышал:
"Моя работа, работа, работа..."
- Боже правый, как я ревновал ее к этой проклятой работе!
- И сейчас ревную. Надеюсь, что Артур не даст маме заниматься ею.
- Да...- улыбка сошла с лица двойника.- А мы сидим в этой дыре и ждем
смерти.
- Что? - Прежнее состояние тревоги вернулось к Далласу.Нужно уходить
отсюда!
- Пора. Эта тварь может в любую минуту сожрать нас, как уже сожрала
Бретта.
- Нет! - взревел Даллас.- Эта мерзость не дождется такого ужина. Уходим,
мать ее!
- Действуй, брат,- прозвучал голос двойника угасающим эхом откуда-то
из-за спины.
Капитан подобрал фонарь и пополз к люку. Что-то липкое и вонючее промелькнуло
перед самым лицом. Он отпрянул в сторону, выставляя вперед огнемет
и нажимая на спуск. Пламя ухнуло, освещая следующий отрезок перехода.
Духота и смрад снова навалились на Далласа, перед глазами опять
заплясали разноцветные круги. Еще шаг - и рука поползла по какой-то липкой
желеподобной слизи. Фонарь выскочил из рук и, ударившись о трубу,
торчащую из стены, погас. Лишь коптящий факел огнемета тускло освещал
пространство, искажая формы. Чье-то присутствие отчетливо ощущалось всем
телом.
- Послушай, друг, тебе не кажется, что мы здесь не одни? - спросил
Даллас.
Но в ответ неожиданно раздался голос Ламберт:
- Что у тебя там? Не молчи!
Капитан схватился руками за голову. Наушники были на месте, микрофон
тоже. Только сейчас он услышал привычный шелест эфира. Словно, ничего и
не было.
- Чертовщина какая-то,- прохрипел он.- Ребята, кажется, я все понял!
Дерьмо! Это все - огромное вонючее дерьмо!
Даллас нажал на спусковой крючок.
...Рипли и Ламберт сидели у дисплея. На черном поле, расчлененном
клетками, отчетливо мерцали две точки. Красная - Далласа, белая - чужака.
- Даллас, что там? Он прямо над тобой! Отвечай!
- У меня все в порядке.
Рипли со все возрастающей тревогой всматривалась в экран. Что-то в
картине беспокоило ее, что-то было не так. Наконец она спросила:
- Ламберт, как ты определяешь, где тут верх, а где низ?
- Что? - Большие глаза подруги непонимающе посмотрели на нее.- Это
зависит от полярности подключения... А вообще...
- Черт! Даллас, у нас проблема! Ты слышишь? - Рипли, как безумная,
орала в микрофон.
- Я не понял! Ребята, в чем дело? Чужака здесь нет!
- Боже! - заверещала Ламберт.- Даллас, уходи оттуда немедленно! Он
идет за тобой! Слышишь, уходи!
- Куда? Где он? - Даллас застыл в переходе между двумя уровнями и
размахивал огнеметом, пытаясь факелом пробить темноту.
Взгляд Ламберт перебегал то на Рипли, то на экран. Расстояние между
капитаном и монстром неумолимо сокращалось.
- Даллас! Уходи куда-нибудь!
Белая точка исчезла и через мгновение появилась в одном квадрате с
красной.
- О боже, беги! Он рядом с тобой!
- Что у тебя там, Даллас, отвечай! - Рипли кусала губы и сжимала кулаки:
сознание собственного бессилия было невыносимо.
- Вот дерьмо! - ревел в динамиках голос капитана.
Непонятный грохот и рев вдруг заполнили эфир. Красная точка слилась с
белой, образуя размытое пятно, которое вдруг исчезло вовсе.
- Нет! Нет! Даллас! - Ламберт сорвала микрофон и закрыла лицо руками.
Рипли тоже сняла наушники с микрофоном и тихонько положила их на стол
рядом с уже бесполезным дисплеем.
- Этого не должно было случиться,- всхлипывала Ламберт, пытаясь закурить,
но руки не слушались, и сигарета постоянно оказывалась развернутой
фильтром к зажигалке.- Это я! Я не понимала, куда ему идти. Может что-то
со связью, может у него есть еще шанс?
- Слишком поздно. Далласа больше нет.
Глаза Паркера лезли на лоб, капли пота блестели на пухлом лице. Он
возвышался над столом, опираясь на руки. Мышцы во всем теле напряглись,
из-под них вылезли узловатые сухожилия и разветвляющиеся борозды вен. В
своей неподвижности он походил на вырезанную из черного дерева статую.
- Мы в ловушке! - Его голос звучал холодно и нервно.- Даллас исчез.
Ни крови, ничего! От капитана совсем ничего не осталось!
Он резко выпрямился, оттолкнувшись от стола руками, метнулся как
взбешенная горилла к Рипли и замер возле нее.
- Ну, кто мне скажет, что теперь делать?
- Надо думать.- Она сидела и смотрела прямо перед собой, не фиксируя
взгляда ни на ком и ни на чем.- Может быть, у кого-нибудь найдется хорошая
идея. Я знаю только одно: нам нужно подождать и закончить то, что
задумал Даллас.
- Что? - Ламберт взвизгнула и подпрыгнула на месте.- Ты что, хочешь
рисковать всеми нами? Тебе еще не надоели эти игры? Надо быть слепым,
чтобы не видеть, насколько все это опасно. Мы уже потеряли Кейна, Бретта,
Далласа, а тебе все мало? Мы даже не можем определить местонахождение
монстра!
- Я могу продолжать? Или у тебя есть еще и какие-то идеи?
- Есть! Конечно, есть! Нам нужно немедленно покинуть этот проклятый
корабль! - Ламберт уже не говорила - она выла сквозь слезы на одной ноте,
ее лицо дергалось и искажалось, оно почти потеряло свои прежние черты,
из глаз в три ручья лили слезы.- У нас есть космический челнок, и мы
должны воспользоваться им! Немедленно! Это наш единственный шанс!
Рипли не пошевелилась. Она лишь подняла глаза и пристально посмотрела
на Ламберт.
- "Шаттл" не возьмет четверых в дальний рейс. А до Земли еще неблизко...
- А-а! Вы - как хотите! Можете оставаться и ловить здесь это чудовище!
А я хочу исчезнуть отсюда! Сейчас же! Раз и навсегда!
Она вскочила с кресла и направилась к выходу. Но у самого люка ее
поймал Паркер и, схватив за плечи, одним движением вернул на место.
- Успокойся, не надо так психовать,- сказал он ласково.
- Хорошо.- Рипли хлопнула ладонью об стол.- Нам нужно серьезно обсудить,
как мы сможем уничтожить это существо.
- Я не собираюсь охотиться за ним! Это безумие, бред!
Ламберт снова поднялась и забегала по кают-компании.
Нужно было действовать, и действовать решительно и быстро. С каждой
секундой огромный корабль, несший в своем чреве смерть, приближался к
Земле. О последствиях этого Рипли было страшно подумать. Поэтому она
злилась на всех и вся и еле сдерживала себя. Драгоценное время шло, а
все только трепали друг другу нервы. Конечно, смерть Далласа всех выбила
из колеи. Кроме того, корабль остался без командира. Но в конце концов,
надо же хоть немного отдавать себе отчет в происходящем - и действовать!
Рипли не выдержала:
- Заткнитесь все! - Она так не кричала никогда в жизни.Перестаньте
скулить! Затрахали, мать вашу!
Ламберт, как испуганный ребенок, спряталась в кресле и теперь лишь
утирала платком глаза и нос, судорожно всхлипывая и глубоко затягиваясь
сигаретой.
- Что ты предлагаешь? - спросил Паркер.
Невероятно! Всегда расхлябанный веселый негр сейчас был на редкость
собран и серьезен. Судя по его тону, он собирался действовать и был готов
на все. Пожалуй, это был единственный человек в команде, которому
можно доверять. И Рипли стала говорить только для него:
- Я знаю только одно: эта тварь использует тепловые лучи. Тоннель, по
которому шел Даллас, звуконепроницаем; услышать его шаги с нижнего яруса,
а тем более через два-три,- невозможно. Тварь явно чувствовала его
тепло, излучаемое телом, или, скорее всего, тепло, излучаемое огнеметом.
- И что мы в этом случае должны предпринять?
- Мы должны поднять температуру на корабле до температуры тела, чтобы
слиться с тепловым фоном. Я считаю, что это повысит нашу безопасность.
После этого мы должны по двое обойти весь корабль. Облазить все, что
только возможно, найти это существо и уничтожить его. Или, если не
удастся уничтожить,- выбросить в космос.
- Боже мой! Это же варварство! Ни в коем случае нельзя уничтожать
его! - быстро заговорил Эш, до этого все время сидевший на столе за спиной
Рипли.- У этого существа уникальный...
- Заткнись! - огрызнулась она.- Мы должны были сделать это уже давно!
И вообще, все это уже давно проблемы безопасности, а не науки!
Эш встал, повернулся к ней и заговорил, четко произнося слова:
- На повышение температуры у нас уйдет три часа. Не меньше. И еще неизвестно,
как эта тварь отреагирует на повышение температуры.
- Да, но если мы будем продолжать следовать твоим советам и нянчиться
с этим монстром, то последствия будут куда более серьезными, чем головная
боль у Чужого. Его самочувствие меня не интересует. Даже наоборот.
Меня интересует, как я могу ухудшить его настолько, чтобы... Паркер,
сколько у вас есть сегментов без постоянного факела запала?
- Пара-тройка действующих наберется. Но не больше.
- А что еще есть?
- А почти ничего. Ресурс практически исчерпан. Мы же грузовоз, а не
истребитель. Ну, есть еще четыре бочки с напалмом на дальнем складе на
правой стороне.
- Негусто.- Рипли задумалась.- Тогда бери Эша и...
- Нет,- перебил ее Паркер.- Я возьму Ламберт. Нужно равномерно распределить
силы. Два мужика и две бабы - это нечестно. Пошли, крошка! - он
поманил ее толстым черным пальцем.- Там работы-то - кот наплакал.
Ламберт затушила сигарету прямо об угол стола и подошла к нему. Толстяк
обнял ее за талию и повел к выходу, напевая себе под нос что-то о
красавице Мэри.
- Через четверть часа начнет теплеть. Попотеем,- бросил он через плечо
и исчез в коридоре.
Эш проводил их взглядом, и ехидная улыбка, пробежав по лицу, исчезла,
оставив каменную маску. Рипли по-прежнему сидела к нему спиной и, начав
говорить, даже не повернулась, даже не пошевелилась, уверенная в своем
авторитете и своей правоте:
- Эш, у тебя есть какие-нибудь предложения?
- Нет. Я до сих пор раздумываю.
- Что? Что ты делаешь? Раздумываешь?! О чем же, позволь узнать!
- Я обдумываю твои предложения.
- Наверное, уже хватит. Уже не время думать. Уже время действовать.
Понимаешь?
- Нам необходимо сначала все тщательно выяснить, и на основании полученных
данных принимать решения. Иначе можно наломать дров. А твои бурные
эмоции в этом деле вряд ли помогут.
- Хватит мне дерьмо на уши вешать! Мы слишком многих потеряли. И не
без твоего участия! А ведь этих потерь можно было избежать. Я не могу
больше тебе доверять.
- Но ты ведь тоже при всем при этом присутствовала! Что же, по-твоему,
я должен был делать?
- Я знаю, что ты СЕЙЧАС должен делать. Ты должен сейчас помогать мне,
а свои исследования засунуть себе в задницу!
- Извини, но этого я не могу сделать при всем твоем желании.
- Послушай! Сейчас я командую "Ностромой", и ты должен выполнять мои
приказы. Так вот, это - приказ. Все исследования отложить и объект исследований
уничтожить как потенциально опасный для экипажа корабля и населения
Земли.
- В таком случае, капитан,- в голосе Эша отчетливо звучали насмешливые
иронические нотки,- у меня есть пара-тройка вопросов.
- У меня есть ответы на любые твои вопросы! Но сейчас не время для
дискуссий.
- Есть! - Эш вытянулся, козырнул и вышел из кают-компании.
Рипли тяжело вздохнула и закрыла глаза. Неистовство и гнев сменились
усталостью, которая бомбой разорвалась в теле. Голова пухла от роившихся
в ней мыслей, обрывков разговоров. Комбинации и варианты уничтожения
твари сменялись как слайды в проекторе. Но одни были неосуществимы, другие...
А-а-а! Все металось в сознании, искало себе места, но из всего
этого клокочущего океана никак не возникало ничего путного, стоящего.
Анабиозные комплексы сократили бесполезное пребывание в бездонных
просторах Вселенной до минимума. А с внедрением искусственных псевдобиологических
систем (ИПБС) широкого профиля было значительно сокращено
время бодрствования экипажа за счет увеличения производительности труда
и уплотнения графика. Таким образом, была достигнута предельная экономия
человеческих ресурсов.
Искусственные псевдобиологические системы, применявшиеся на кораблях
всех классов и видов, а также на некоторых земных работах, были венцом
научных разработок Компании. Они значительно упростили жизнь людей и облегчили
их пребывание в космосе, особенно в длительных полетах.
ИПБС подразделялись на три группы, отличающиеся друг от друга назначением,
интеллектуальными и физическими возможностями.
Первая состояла из систем специального обращения и включала в себя
стационарные модульные компьютерные сети, облегчающие безотказную работу
всех механизмов и систем корабля. Они облегчили процесс работы человека-оператора,
и ранее ненадежная система "человек-машина" перестала давать
сбои и стала исключительно стабильной, но вместе с тем гибкой системой.
Интеллектуальные способности ее позволяли принимать различные,
порой крайне неординарные решения и выходить из самых сложных ситуаций с
наилучшими результатами для экипажа и корабля. Система обладала кристаллической
и биологической памятью.
Вторая группа состояла из системы, не имеющей интеллектуального блока
и работающей в режиме жесткой программы, записанной прямо в молекулярную
структуру системы управления. Такие системы были узко профилированы и
использовались на тяжелых монотонных физических работах, а также в агрессивных
средах и там, где была опасность для здоровья и жизни членов
экипажа. Они не нуждались в специализированных хранилищах, могли долгое
время сохраняться практически в любой среде. Для этого система вводилась
в режим частичного анабиоза ключевым словом, воздействующим прямо на
центральный процессор.
Третья группа была очень малочисленна. Это были чрезвычайно дорогие
системы с ограниченными интеллектуальными способностями, которые тем не
менее в три-двенадцать раз превышали способности среднего человека. Их
использовали в лабораториях и секретных подразделениях Компании и создавали
только по специальным заказам для выполнения определенного задания.
Системы класса "ГИПЕРГАММ - 12-82" имели полное внешнее сходство с
человеком. Компания использовала эти системы для сверхсекретных исследований,
объектом которых чаще всего были люди: их реакции, поведение.
Данные об этих исследованиях не подлежали рассекречиванию даже по прошествии
очень большого срока.
Рипли подошла к контрольно-пропускному сейфу и набрала код. Крышка с
легкостью отошла в сторону, обнажая внутренности. Кассетоприемник поглотил
диск кодовых ключей, и ниша анализатора вспыхнула сигнальными огнями.
Луч пробежал по телу, анализатор зачирикал, и дверь в каюту центрального
терминала открылась. Рипли вошла, устало опустилась в кресло и
стала не спеша нажимать клавиши на клавиатуре. Экран молчал. Ее охватило
недоумение: на запрос с ее личным номером компьютер даже не включился.
Рипли набрала код доступа Далласа и принялась ждать. Панели терминала
непривычно долго играли индикаторными огоньками, но вот экран вспыхнул,
высвечивая угловатый многогранник ключа.
"Доступ разрешен"
Пальцы забегали по клавишам:
"Запрос. Информация 20-37".
Экран высветил:
"Опасность"
"Научные условия уничтожения пришельца?"
"Компьютер не может ответить на этот вопрос"
"Основание для отказа?"
"Специальный приказ № 937. Распоряжение офицера по науке"
Рипли, кусая губы, смотрела на дисплей. Этого не могло быть! Кто-то
сошел с ума. Офицер безопасности должен иметь доступ к любой информации!
К любой! А тем более к этой! Это даже не несоблюдение субординации. Это!
.. Гнев и страх поочередно накатывались на Рипли. Она даже не предполагала,
что может очутиться в подобной ситуации. Не веря уже в успех, она
набрала:
"Запрос по специальному каналу доступа 100-375".
"Канал заблокирован в соответствии с приказом № 937"
Так и есть! Мать! Сукин сын! У Рипли появилось страстное желание запустить
в экран чем-нибудь очень тяжелым.
"Отмена приказа № 937"
"Данные не принимаются"
"Причина отказа?"
"Приказ № 937 может быть отменен только офицером по науке, при совпадении
личного номера с показаниями сканера"
"Возможные воздействия пришельца на организм человека?"
"Данных недостаточно. Необходимо провести дополнительные всесторонние
исследования пришельца для получения необходимых данных"
- Черт! - Рипли ударила кулаком по клавишам и только собралась сказать
что-то еще, как голос Эша указал ей направление, куда можно было
выплеснуть всю злость:
- Ну что? Получила информацию от компьютера?
Она обернулась. Он стоял, сложив руки на груди, и улыбался. Рипли
взглянула на дверь. На маленьком табло по-прежнему горели ее инициалы и
цифра "1", обозначающая количество человек, прошедших через сканер анализатора.
"Как он мог пройти через контроль терминала незарегистрированным?" -
промелькнуло у нее в голове, но эту мысль мгновенно поглотил ураган гнева.
Рипли как пружина вылетела из своего кресла и вцепилась в ворот комбинезона
Эша. На нее было страшно смотреть: безумные глаза, на шее вздулись
вены. Она встряхнула его и спросила:
- Зачем ты сделал это? Зачем ты заблокировал информацию о нем? - Она
трясла Эша за шиворот и шипела, как загнанная в угол кошка.- Ты можешь
мне сказать? Зачем?!
Рипли последний раз встряхнула его и, разжав кулаки, отшвырнула в
сторону, прямо на мигающие индикаторы панели. Голова Эша мотнулась вперед,
потом резко отлетела назад и прошлась затылком по индикаторам, разнося
их вдребезги.
Улыбка исчезла с его лица, но гримасы гнева, которой можно было ожидать,
не возникло. Он продолжал спокойно смотреть на нее, ничего не говоря.
Слезы душили ее, спазм перехватил горло, затрудняя дыхание. Она резко
развернулась на каблуках и выбежала из каюты терминала.
"Предательство! Подлое предательство!" - клокотало в ее мозгу.
Ближайший селектор находился в конце коридора, как раз перед шлюзовым
отсеком. Она подбежала к нему, ударила по клавишам, еще и еще. Индикатор
не реагировал. Сквозь пелену гнева начал прорываться животный страх. Боязнь
необъяснимого, неведомого. Ощущение невидимой опасности, которое,
вероятно, было развито у пещерного человека, захлестывало воспаленное
сознание.
Объяснить поведение Эша она не могла, да и не хотела. У нее не было
времени на долгие рассуждения, поиск мотивов и тому подобные вещи. Но
зато Рипли четко осознавала, что это опасно, и понимала, что источник
опасности должен быть как можно скорее нейтрализован. Для этого у нее
уже был готов план действий. Во-первых, необходимо было срочно вызвать
Паркера и Ламберт. Во-вторых, срочно отстранить Эша от любых дел на корабле,
разблокировать "мамочку" и вообще попытаться исправить то, что он
уже натворил. Она подбежала к другому селектору, нажала кнопку вызова.
Работает.
- Паркер! Ламберт! Где вы? Срочно зайдите в кают-компанию!
И побежала дальше по коридору, но тяжелая плита разделительной переборки
опустилась прямо перед ее лицом. Рипли отпрянула и обернулась.
Тоннель был пуст. Она бросилась в соседний коридор, но и там плита уже
опускалась, преграждая дорогу. Еще один выход. Переборка опускалась. Не
успеть.
"Команды подаются из каюты терминала!" - сообразила она.
- Эш! - прошипела Рипли и бросилась обратно.
Люки поочередно захлопывались за ее спиной.
Эш стоял в проеме входа в терминал, обколотившись о переборку сканирующего
определителя. Лицо его было по-прежнему спокойно. Оно совершенно
ничего не выражало, никаких эмоций. Рипли остановилась и, переведя дух,
медленно пошла к нему. Чем ближе она подходила, тем отчетливее проступала
в ее голове мысль, что что-то не в порядке, что возникла какая-то
непредвиденная проблема.
- Эш, с тобой все в порядке? Что ты делаешь?
Она опасалась, что он просто спятил. Но вдруг... То, что она заметила,
никак не хотело укладываться в голове. В виске Эша торчал пластиковый
осколок индикатора, и из-под него из рассеченной кожи вытекала тоненькая
струйка - но не крови, а какой-то зеленоватой фосфоресцирующей
жидкости.
Крик так и не вылетел из открытого рта Рипли. Она подошла еще ближе
и, вытянув руку, толкнула Эша в корпус. Рука наткнулась не на мягкое тело,
а на жесткую, как плотный картон, стену. Внутри его тела послышался
легкий звенящий гул. Рипли протянула руку к его голове и дотронулась до
волос. Резким толчком он отстранил ее. Клок жестких волос без всяких
усилий остался в ее пальцах. Она взвизгнула и отлетела, растянувшись на
полу. Эш подошел к ней и, схватив за шиворот и пояс штанов, отшвырнул в
сторону. Сила броска была огромной. Рипли перелетела через стол, сбивая
головой оставленную на нем посуду. Почти теряя сознание, она попыталась
отползти в проход между стеной и стойкой шкафа, но спрятаться ей не удалось.
- Перестань, Эш, опомнись!
Его движения стали резкими, как у плохо отлаженной машины. Он что-то
бормотал, резко и бессмысленно поворачивал голову из стороны в сторону,
бешено вращал косившими глазами и медленно приближался к Рипли. Шаг, еще
шаг...
- Убьет,- промелькнуло в голове Рипли, и она попыталась уползти от
него на четвереньках.
Но тиски рук Эша сжали ее, оторвали от пола - и она полетела на стойки
шкафов, больно ударившись головой. Тяжелый гул хлынул в уши, глаза
затопила чернота, и Рипли потеряла сознание.
Что-то нехорошо мне после этих разборок. Это же надо, как отделала!
Вот, помехи пошли, как белый дождь в старом саду за окном...
"Сбой в эмоциональном блоке"
РЕЖИМ: КОРРЕКЦИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО БЛОКА.
Ладно, главное сейчас - не это. Сейчас сделаю запрос. Так. Какова вероятность
невыполнения специального задания при отсутствии активных
действий?
"Вероятность 89,33%"
"Запрос: причины, мешающие выполнению специального задания?"
"Офицер безопасности Рипли, отказ системы пожарной защиты"
Так. "Меры по устранению?"
"Нейтрализация вплоть до уничтожения офицера безопасности; починка
системы пожарной сигнализации либо усиление бдительности"
Фу ты! Что такое? Что это, интересно, с изображением?
"Вышли из строя третий, четырнадцатый, двести девяностый участки.
Повреждения необратимы. Необходима срочная замена элементов"
"Причины повреждения?"
"Агрессивные действия в отношении системы. Источник агрессии - офицер
безопасности Рипли. Рекомендуется уничтожение"
РЕЖИМ:
ПОДГОТОВКА ЖЕСТКОЙ ПРОГРАММЫ.
Глупо. Совсем глупо. Не то сейчас надо. Нет, определенно она что-то
не то с шеей сделала. Правая сторона лица практически не действует. Но
все-таки как она хороша! Кожа мягкая и бархатистая. У нас такой не бывает.
Пластиплоть - и все дела. Какое все-таки блаженство прикасаться к
ней.
"Неточность работы эмоционального блока"
РЕЖИМ:
КОРРЕКЦИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО БЛОКА.
"Аварийное включение системы "генеральный резерв". Расход энергии
увеличился в 16 раз"
Черт! Нужно срочно действовать! Стоило только раз бахнуться - и на
резерв сел! Действовать! Времени осталось...
РЕЖИМ:
ПОДГОТОВКА ВАРИАНТА "УНИЧТОЖЕНИЕ".
"Ответьте на предлагаемые вопросы:
1. классификация объекта:
биологический, технический?
2. биологический объект:
человек, животное?
3. человек; выбор средства уничтожения:
оружие, применение личной силы?
Ну вот, глупышка, сама нарвалась. Теперь уже все. Паровозик укатил, и
куда дальше, чем в Читанугу. А жаль. Мне всегда нравился твой образ мыслей.
Пожалуй, мне бы даже было приятно, если бы ты любила меня. Черт!
Опять изображение пропадает. Пожалуй, еще пара минут - и я вообще перестану
видеть. Мне всегда нравилось разговаривать с тобой. Но теперь придется
попрощаться, и, вероятно, навсегда. Прощай, прощай, любовь моя, я
никогда не смогу забыть...
"Сбой в эмоциональном блоке"
РЕЖИМ:
КОРРЕКЦИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО БЛОКА.
ПОДГОТОВКА К ОТКЛЮЧЕНИЮ.
Ну, все. Рассусоливать некогда. "Запрос: наиболее эффективные
действия?"
"Экстренное уничтожение всего экипажа, включение автопилота"
А все-таки неприятно знать час собственной смерти. Этот длинный в
центре так и говорил, мол, не волнуйтесь, если что не так с эмоциональным
блоком. Это, говорит, осложнения разума. Поделать с этим все
равно ничего нельзя, не разрушив личность. Но для облегчения работы эмоционального
блока можно обратиться к робопсихологу. Это к нему, то есть.
Ох уж эти неполадки!.. Как подумаю о ней - жалею, что не человек. Нет,
нельзя же такую милашку так просто, грубо убить. Варварство!
РЕЖИМ:
ОТКЛЮЧЕНИЕ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО БЛОКА.
"Подготовка к отключению системы и работе в режиме "Уничтожение".
Эмоциональный блок отключен"
Что со зрением? Я уже почти ничего не вижу.
"Повреждение необратимо. Отключить камеру"
РЕЖИМ:
ОТКЛЮЧЕНИЕ КАМЕРЫ ВНЕШНЕГО ОБЗОРА.
"Ориентация системы в пространстве происходит на основании информации,
поступающей от других датчиков"
Через несколько секунд включится программа. Все. Отключай.
"Интеллектуальный блок отключен на 90%"
РЕЖИМ:
УНИЧТОЖЕНИЕ.
"Выбор средства уничтожения..."
Правый люк открылся, и в кают-компанию вошли Паркер и Ламберт.
- Мы обошли весь правый портал,- пусто. Задраили намертво все люки...
Паркер осекся, увидев представшую перед ним картину. Рипли лежала на
стойках аппаратуры, бешено молотя ногами и судорожно дергая руками, пытаясь
дотянуться до Эша, который стоял над ней и методично ввинчивал
свернутый трубочкой журнал в открытый рот Рипли. Она задыхалась, движения
постепенно становились все менее четкими и целенаправленными. Ламберт
вскрикнула:
- Боже мой! Какой ужас!
Эш даже не обернулся, продолжая спокойно душить Рипли журналом.
- Эй, парень, ты что делаешь? - Паркер подскочил к нему и схватил за
руку.- Ты в своем уме?
Эш медленно повернул голову: его лицо не выражало никаких эмоций,
лишь чуть-чуть дергалась правая щека, а глаза косили и не реагировали на
свет. Зрачки были расширены. Ламберт вцепилась в его шею, пытаясь повалить,
но Эш стоял, как монумент. Она повисла на нем и беспомощно,
по-детски, болтала ногами.
- Да что же ты? - напряженно шипел Паркер, отрывая руку обезумевшего
Эша от Рипли.
Рука, казалось, жила своей собственной жизнью. Она вдруг поддалась и
нежно, медленно легла на грудь Паркера. Он опешил. Внезапно пальцы напряглись,
и негру показалось, что Эш хочет вырвать из его грудной клетки
ребра. Он взвыл от боли и отлетел в сторону. Кусок футболки остался в
скрюченных пальцах Эша.
Ламберт продолжала висеть на шее Эша, оглушительно визжа и молотя ногами,
но все было тщетно. Тот поначалу не обращал на нее никакого внимания,
но потом встряхнулся всем телом, как мокрая собака, и Ламберт слетела
с его шеи так же легко, как слетает с дерева лист, сорванный осенним
ветром.
Руки Рипли упали, ноги, до этого отчаянно молотившие воздух, остановились,
и она замерла.
- Скорее! Она умирает! Сделай же что-нибудь!
Паркер вскочил с пола, взгляд его упал на лежащий в углублении стойки
баллон огнетушителя... В этот удар толстяк вложил всю свою силу. Баллон
обрушился на голову Эша, и звонкий гул наполнил кают-компанию. Руки,
державшие журнал, разжались. Ламберт, тихонько подвывая сквозь стиснутые
зубы, бросилась вытаскивать бездыханную Рипли в коридор, одновременно
пытаясь привести ее в себя.
Эш пошатнулся, разворачиваясь на месте. Фонтан фосфоресцирующей зеленоватой
жидкости хлынул из горла офицера по науке, заливая комбинезон и
пол. Эш вдруг завертелся как волчок вокруг своей оси, расплескивая жижу.
Что-то надсадно верещало в его внутренностях, как в магнитофоне с испорченной
лентопротяжкой.
- Боже, что это?! - воскликнул Паркер, и его глаза полезли из орбит.
Мгновение - и Эш оказался возле него; руки, вытянутые, как два негнущихся
манипулятора, пытались нащупать объект для воздействия.
- Черт!
Паркер увернулся и, подняв баллон над головой, нанес второй удар.
Что-то негромко хрустнуло, и голова Эша оторвалась вместе с шеей. Она
повисла сзади, за его спиной, на тонких проводах, а из образовавшейся
дыры выливались тонкие струйки той же странной жидкости. Повисшие части
тела посерели и приобрели пепельный оттенок. Тело Эша рухнуло навзничь;
стрекотание продолжалось еще некоторое время, а потом стихло. Пальцы рук
еще совершали хватательные движения, которые постепенно угасли. Обрывки
проводов и трубок торчали из раны.
- Он робот!
Паркер озадаченно смотрел на останки. На блестящем черном лбу выступил
крупными каплями холодный пот. Он утер лицо, размазывая по нему липкую
жижу, выплеснувшуюся из разбитых внутренностей Эша.
Паркер не верил своим глазам. Он даже не предполагал, что робототехника
шагнула так далеко. Это был какой-то фантастический кошмар.
Подойдя к телу Эша, продолжавшему извергать потоки искусственной крови,
он потрогал края раны. Останки вдруг вздрогнули, и мертвые вроде бы
руки вцепились в горло Паркера. Толстяк отшатнулся, потерял равновесие и
вместе с вновь напавшим на него роботом полетел на пол, где они снова
начали отчаянно бороться. Голова Эша по-прежнему болталась сзади, и
дрянь, выливающаяся из внутренностей искусственного существа, заливала и
без того измазанное лицо негра. Казалось, что это не закончится никогда,
- даже разобранный на части, Эш будет продолжать сражаться.
Из коридора появилась Ламберт. На удивление, она совсем недолго вопила
и бегала вокруг дерущихся. Вовремя сообразив, что надо делать, она
схватила стоявший в углу каюты электрожектор и, собрав все силы, вонзила
его в спину робота. Сноп искр и клубы дыма вырвались из-под его комбинезона,
запахло горелой изоляцией; тело Эша еще раз дернулось и замерло.
Паркер, тяжело дыша и чертыхаясь, вылез из-под груды искореженного хлама,
бывшего некогда офицером по науке. Он отдышался, встал; руки его были
исцарапаны, тело блестело, перемазанное зеленоватой кровью робота. Он
подошел к столу, сел на край, закурил и тихо, словно размышляя про себя,
проговорил:
- Зачем Компании нужно было посылать с нами робота? Чего они хотели?
Голова гудела, как колокол. Рипли глухо застонала и открыла глаза.
Вкус крови во рту вызывал тошноту. Вокруг было тихо, только откуда-то
издалека, видимо, из кают-компании, доносилось негромкое поскуливание.
Наверное, это Ламберт. Яркой вспышкой перед глазами мелькнуло то, что
произошло совсем недавно. Рипли подползла к стене и, оперевшись на нее,
ухитрилась подняться на ноги. С трудом передвигаясь и держась за переборку,
она вошла в кают-компанию.
Ламберт сидела, скрючившись под столом, и, уткнув голову в колени,
выла:
- Какой ужас! Неужели все это произошло с нами? Почему? Или это просто
сон? Проснуться бы, а?
- К сожалению, это не сон,- покачал головой Паркер.- От этого сна мы
можем запросто не проснуться. Вылазь, маленькая, с этой проблемой мы уже
справились.
- Видимо, он служил в отделе вооружений,- прохрипела Рипли: ей все
еще было тяжело разговаривать.- У него, по-видимому, было какое-то специальное
задание.
- С воскресением,- приветливо осклабился Паркер.
Из-под стола появилась взъерошенная голова Ламберт и прошептала:
- Я здесь боюсь, я хочу домой. Мне все надоело.
- Да. Не волнуйся. Просто мы все немного устали. Слишком многое произошло
за эти часы.
Рипли сидела прямо на полу возле люка и тяжело дышала. Головная боль
заполнила череп, не давая оформиться ни одной мысли. Ламберт привидением
замерла возле стола. Лицо ее было испуганным и мертвенно-бледным.
- Девочки, по-моему, нам всем нужен отдых. Мы плохо выглядим. Если
сказать честно, просто дерьмово выглядим! Как вы смотрите на то, чтобы
часок-другой вздремнуть?
- Я не усну, ни за что не усну,- слабо засопротивлялась Ламберт.- Мне
все время будут сниться кошмары. Я боюсь!
- Ничего, детка. Я спою тебе колыбельную песню и все время буду сидеть
возле твоей постели, отгоняя страшные сновидения. Надо немного поспать!
Пойдемте,- скомандовал Паркер.- Я зайду в душ, а вы притащите чего-нибудь
пожрать. Поедим и ляжем спать.
- Нет,- подала голос Рипли.- Мы не можем терять зря так много времени.
Не надо забывать, что монстр - это наша главная проблема, и он еще
до сих пор жив. Мы должны не расслабляться, а, наоборот, мобилизовать
все силы и убить его.
- Нечего тебе мобилизовывать. Тебе надо пожрать и поспать, а потом уж
выходить на охоту. Тоже мне, Диана задрипанная!
- Наплевать! Мы должны немедленно...
- Заткнись! - как рассерженная горилла взвыл Паркер.- До тех пор, пока
ты не придешь в себя, я не буду выполнять твоих приказаний. Иначе ты
с дурняка такого наворочаешь!.. Короче: сейчас я тебе не доверяю!
- Паркер, ты сумасшедший?
- Не я, а ты. Неизвестно, сколько еще времени мы потратим на поиски.
Зато известно, что через час мы все свалимся без сил, и тварь сможет не
напрягаясь позавтракать нами. Спать! И немедленно!
- Она все равно сожрет нас, как только мы уснем,- слабо сопротивлялась
Рипли.
- Ты сильно ударилась головой. Я покараулю. И... Все, без возражений!
Девочки, шагом марш!
Я иду по длинным коридорам, ведущим в темноту. Из стен торчат куски
вывороченных труб и обрывки вырванных кабелей. С потолка мелким дождем
капает вода. Идти немного неудобно: то и дело на стальных плитах пола
попадаются прожженные дыры. Металл напоминает весенний снег, изъеденный
проталинами. Но это неудобство меня не очень расстраивает. Переступаю,
прыгаю через эти раны. Иду. Многие двери искорежены и проломлены. Пластиковая
обшивка коридора вообще куда-то исчезла, не осталось ни кусочка.
Останавливаюсь и поднимаю голову. Матерь Божья! Деформированный потолок
напоминает грозовое небо. Кто же обладает такой силой, чтобы оставлять
подобные вмятины на сверхтвердом межуровневом перекрытии? Начинаю двигаться
дальше и только сейчас замечаю на всех поверхностях следы пуль
различного калибра. В НЕГО, наверное, стреляли. В тишине слышится только
гул моих шагов и удары капель падающей воды. Замелькали переборки, люк
и... Хорошо иду, быстро.
Палуба за палубой. Двенадцатый этаж, пятнадцатый. И все та же картина.
Везде валяются в беспорядке вещи, поломанная мебель собрана в баррикады.
В черных обгоревших провалах люков боковых коридоров бушевал пожар.
Где же люди? Откуда-то возникает чувство тревоги и щемящая ноющая
тоска. Куда могло деться столько людей? Что с ними могло случиться? Но
тишину ничто не нарушает. Здесь никого нет. Я давлю в себе приступ сентиментальной
скорби. В конце концов, я здесь именно для того, чтобы помочь
им. А значит - все будет хорошо.
Три здоровенных лба маячат за спиной и тяжело дышат в затылок. За их
громким дыханием прячутся те звуки, которые необходимо услышать. Инач
е... Поэтому приходится часто останавливаться и прислушиваться. Стволы
наших тяжелых автоматических винтовок прощупывают воздух, готовые в любой
момент начать плеваться смертоносными кусками стали.
- Не психуй. Все у вас будет хорошо,- говорит Даллас, появляясь в коридоре
откуда-то из темноты.
- Привет,- говорю я ему, ничуть не удивляясь.
Точно знаю, что неплохо было бы удивиться, но чему - никак не могу
понять. Он, как всегда, весел и привычным движением поглаживает бороду.
Голубой туман окутывает его полуобнаженное тело.
- Вам нужна полная разгерметизация. Только она спасет вас,- он приблизился
к парням и весело засмеялся.- А эти штуки,- он указал на винтовки,-
лишь раздразнят его. Он - совершенство. Это истинный дьявол!
- Спасибо.
Его прищуренные глаза вспыхнули на мгновение алым светом, и голубой
туман рассеялся вместе с Далласом, но его приглушенный смех еще долго
звучал у меня в ушах.
Пластиковая карта легла на стол с легким шуршанием. Смотрю. Черт его
знает, так ли мы должны действовать? Молодой капрал поправляет каску и
смотрит мне прямо в глаза. На его губах появляется нежная загадочная
улыбка. Он явно что-то хочет сказать, но не решается. В итоге он произносит
совсем не то, что думал:
- Здесь мы будем в относительной безопасности.
Я осматриваю изуродованное помещение. Кто знает, что такое "относительная
безопасность"? Это утопия. Те, кто пропал из этих комнат, тоже,
наверное, считали, что находятся в "относительной безопасности". Бред! Я
считаю, что безопасность или есть, или ее нет. Она либо абсолютна, либо
ее нет вообще. Хотя я не боюсь. Мне сейчас нечего бояться. Со мной ничего
не может произойти. И мне легко и спокойно. Да. В таких ситуациях
каждый думает об одном: как остаться в живых. Хотя, конечно, переживает
и за всех тоже. Одиночество - уж больно тяжелая штука в такой обстановке.
...Развороченные взрывами подвалы и дождь. Я бегу, бегу. Надо успеть
забрать их с собой. Я могу спасти их всех, надо только разыскать их. Уже
целую вечность, задыхаясь, в поту ношусь по этому мертвому городу.
Это последний дом - последняя надежда. Больше и спрятаться-то негде.
Вхожу... Вниз ведет осыпь битого кирпича, перемешанного с кусками бетона,
металлической арматурой и осколками стекла. Неужели их засыпало?
- Эй, выходите! - зову, кричу изо всех сил, срывая голос.
Вот. Появились. Выползли.
- Скорее! Бежим! Еще немного - и мы не успеем! Когда будет другая -
неизвестно!
...Тишина. Полная гробовая тишина. Пустота складской рубки, забитой
поломанной мебелью и блоками аппаратуры, звенит в ушах. Иду, и под ногами
мягко пружинит почва старой свалки. Воздух сырой и вонючий. Пахнет
ржавым металлом, разложившимся пластиком - ненавижу этот запах старой
органики - и еще чем-то мерзким, умирающим. Мои ноги чавкают в темно-бурой
жиже, нарушая этот гробовой покой. Стены отражают и усиливают звук.
Кто это? Резко оборачиваюсь, держа наготове огнемет. Никого. Такая же
стальная стена. А-а-а, понимаю, это...
Где же люди? Опять все куда-то подевались. И опять я задаю себе этот
надоевший вопрос без ответа. Медленно подхожу к баррикаде из строительного
мусора. Останавливаюсь и прислушиваюсь. За ней что-то есть.
Нет, ничего не видно и не слышно. Просто ощущается чье-то присутствие.
Начинаю разбирать эти завалы, чтобы добраться до того, кто... Руки цепляются
за доски и трубы, разбрасывая их. Жижа с чавканьем поглощает все
падающее на пол, пузырится. Появляющиеся шары лопаются, выпуская из себя
удушливый, выворачивающий наизнанку смрад гнилого мяса. Странная труба
торчит из середины сооружения. Хватаюсь, дергаю, еще, она поддается, и
вся гора хлама оседает, падает бесформенной лавиной. Мраморно белеющая
кисть руки торчит из хаоса досок, металла и листов пластика. Она слабо
подрагивает, - наверное, еще живая! Хватаю ее... Она рассыпается, словно
была сделана из пепла...
Их собралась целая толпа, человек пятнадцать-двадцать. И, как будто
кто-то невидимый скомандовал: "Вперед", все сорвались с места и побежали.
Побежали по мертвому городу, по пустым разрушенным улицам, как стадо
оленей, испуганных неожиданным выстрелом. Через несколько минут страх
остался далеко позади. Мы обогнали его. Теперь этот бешеный галоп доставлял
удовольствие и радость. Развалины домов и островки пожаров были
такими родными, что их жалко было покидать.
Вот она, небольшая площадь. На ней почти нет обломков, которыми усеяны
улицы. Она маленькая, аккуратная, чистенькая, как только что вымытое
блюдечко. Это финиш.
Яркая вспышка слепит глаза, превращаясь в радужные круги, но я даже
не зажмуриваюсь. Это то, что нужно. Посредине этой асфальтированной лужайки
возник летательный аппарат непривычной формы.
- Это за нами. Пойдемте.- Оборачиваюсь и вижу, что нас всего пятеро.-
Где...
Но на это уже нет времени. Открылся люк, опускаются сходни - светящаяся
желтая лестница. Я командую:
- Вперед! Быстрее!
Но в их глазах страх.
- Неужели вы хотите остаться здесь?
Я прыгаю на первую ступеньку, и она несет меня вверх. Это эскалатор!
За мной - еще двое. Слава Богу, хоть эти!..
Вот мы уже на борту. Люк мягко захлопывается. Все. Теперь точно все.
Мы успели. Мы спасены...
...Рипли открыла глаза. Хорошо. Спокойно. Этот сон всегда вселял в
нее уверенность в том, что рано или поздно все закончится хорошо. Это
все снилось ей уже на протяжении нескольких лет, и всегда после пробуждения
ее охватывало чувство безмятежного покоя.
Паркер сидел у закрытого люка прямо на полу и клевал носом. Полуприкрытые
веки на его глазах вздрагивали. В руках он сжимал огнемет. Рипли
бесшумно соскочила с кушетки, подошла к нему и тронула за плечо. Он дернулся
и открыл глаза.
- Ты проснулась? - негр расплылся в ослепительной улыбке.Как спалось?
- Спасибо. Хорошо. Почему только так жарко?
- Забыла? Ты же сама приказала перенастроить тепловой режим.Паркер
поднялся с пола и начал разминать затекшие ноги.
- Ах, да! Теперь эта тварь не должна нас чувствовать.
- Что будем делать? Прошло шесть часов. Время летит быстро!
- А этого,- Рипли сделала загадочное лицо, обводя каюту рукой,- ну, в
общем, ЕГО - не было?
Последние слова она произнесла шепотом. Паркер сделал страшную морду
и также шепотом ответил ей:
- Нет. Все тихо.
Ламберт спала на соседнем топчане, положив под голову скомканное
шерстяное одеяло. Мышцы на ее лице изредка подрагивали, глазные яблоки
под закрытыми веками дергались.
- Ей тоже что-то снится.- Рипли отвела взгляд.
- Вы обе хороши, подруги. Разбудить ее?
- Не надо. Может, сам поспишь хоть часа три, а я посторожу? Я уже в
норме.
Рипли потянулась к огнемету, но Паркер отстранил ее руку.
- Спасибо. Я не устал. Мне удалось одним глазом вздремнуть. Мне хватит.
Так ее будить?
- Нет. Не надо. Пусть еще поспит.
- А что мы будем делать? Так и сидеть на страже?
- Нет. Мы займемся Эшем.
Рипли подошла к встроенному в переборку шкафу и вынула из него сумку
с инструментами. Паркер перебросил огнемет из руки в руку и открыл люк.
- Ладно. Пойдем разбираться с этим дерьмовым роботом.
Тонкие гибкие пальцы Рипли ловко скручивали оборванные провода и присоединяли
их к туловищу. Пара трубок вошли в горло Эша, подавая воздух к
речевому аппарату. Паркер нервничал и расхаживал по кают-компании взад и
вперед, барабаня пальцами по корпусу огнемета.
- Нужно узнать, какое задание он выполнял и чье!
Рипли подпаяла еще пару проводов к контактам на шее, подняла голову и
установила ее на столе с лежавшим уже там телом.
- Сейчас все узнаем, еще пара...
- Рип, слушай, а это не опасно? Все же эта чертова кукла была на редкость
агрессивна!
- Не волнуйся, я не буду реанимировать ее двигательные центры. Он
сможет только разговаривать с нами. Помолчи минутку.
Она что-то сосредоточенно прилаживала, паяла - и вот наконец ее рука
легла на клавишу выключателя питания.
- Ну, все готово. С Богом!
Тело вздрогнуло, судорожно сжались кисти рук. Рипли отошла в сторону
и спросила:
- Эш, ты слышишь меня?
Веки робота вздрогнули, и глаза открылись. Нижняя челюсть дернулась,
и изо рта с хрипом вылилась струйка зеленоватого вещества, освобождая
глотку. Взгляд стал осмысленным, пробежал по каюте и остановился на Рипли.
- Я ничего не смогу сказать тебе,- его голос звучал непривычно, в нем
откуда-то появился надтреснутый металлический тембр.
- Какое у тебя было специальное задание?
- Я думаю, что вам не удастся точно выяснить это.
- Что ты должен был сделать?
- У меня был приказ.
- Какой приказ? От кого?
- У меня был приказ посадить этот корабль на LB - 426 - и я сделал
это.
- А кто отдал приказ?
- Я не помню. Информация об этом не поступает из моей памяти. Черный
ящик вы не откроете. Все, что там есть, просто самоликвидируется. Так
что вам лучше даже не пытаться.
- Да и не надо! И так все ясно! - взревел Паркер.- Это все проклятая
Компания! Наши жизни их не интересуют!
- Кто отдал приказ?! - настаивала Рипли.
- Я повторяю: я не помню.
- Хорошо. Это сейчас уже не так важно.- Она подумала и задала новый
вопрос: - Мы сможем уничтожить этого инопланетянина каким-либо способом?
- Нет,- спокойно ответил Эш,- вы ничего не сможете с ним сделать. Это
биологический шедевр.
- Нам надо сжечь его,- не унимался Паркер,- и эту железяку, и эту
тварь! Это наш единственный шанс уцелеть в сложившейся ситуации!
- Нет,- улыбнулась голова Эша.
- Что? - Рипли наклонилась над останками.- Ты знаешь как?
- Наверное, знаю. Но эта информация ни для меня, ни, тем более, для
вас недоступна.
- Он еще издевается! - толстяк замахнулся прикладом огнемета.
Но Рипли повисла на его руке и оттолкнула к стене.
- Не кипятись! Еще повоюешь!
Эш спокойно продолжал рассказывать:
- Это прекрасный, совершеннейший организм. Вы все равно погибнете, и
я считаю, что мне можно немного рассказать о нем.
- Откуда такая уверенность?
- Я - машина. И я вычислил вероятность вашего спасения. Ее практически
не существует. Корабль в любом случае достигнет Солнечной системы.
Изменить курс вы не сможете. Я заблокировал компьютер.
Небо было сплошь покрыто муаровыми разводами облаков, быстро бегущих
по нему и меняющих форму. Багровое солнце лениво сползало в ущелье, цепляясь
своими краями за острые макушки скал, одетых снегом. Издали они
походили на диковинные подсвечники с гигантскими оплывшими свечами. Воск
лавин оплывал на величественные отроги гор, сползая витиеватыми змейками
по ущельям в долину, где под дневным зноем плавился, превращаясь в прозрачные
ручейки живой влаги, узкими лентами льющейся в обрамленный крупной
галькой и сиреневым песком бассейн прозрачного озера. Мелкие барашки
вздымались на его золотой глади от легкого дуновения ветра, прорывавшегося
через проплешины густого малахитового леса. Трава и кустарник подкрадывались
к воде, словно охотились за этим маленьким водяным чудом.
Рухнул кряжистый тис, поднимая бурлящие волны. Его темный ствол медленно
поплыл по золотой глади. Торчащие из воды толстые суковатые ветки
с мясистыми розовыми листьями и белыми шарами цветов походили на нежные,
но сильные руки русалок. Корни грозными змеями выползли из зияющей раны
в земле и застыли огромным запутанным шаром.
Плети кустов с пурпурными цветами на сиреневых веточках разошлись, и
на искрящийся песок грациозно вышли два единорога. Их ослепительно белая
шерсть лоснилась в лучах угасающего светила, приобретая розовый оттенок.
Их серебристые гривы плескались на ветру и мерцали бриллиантовыми переливами.
Удивительные животные шли рядом, плечом к плечу. Казалось, они
были увлечены своей беззвучной беседой. Возле кромки воды они остановились
и стали принюхиваться, раздувая ноздри, фыркая и прядя ушами. Как
они прекрасны и совершенны! Удивительные творения, созданные чьей-то волей.
Сколько же, интересно, их здесь? Единороги опускают головы и пьют
янтарную влагу мягкими бархатными губами.
Утолив жажду, существа отходят от воды. Жеребец проходит по берегу.
Его ультрамариновые копыта взрывают прибрежный песок, оставляя на нем
глубокие следы. Движения его совершенны и грациозны. Глаза горят, как
раскаленные зеленые угли. Он медленно опускается на колени и начинает
купаться в прибрежном песке, нежась в последних теплых лучах заходящего
солнца...
Джонси прошелся по постели, оставляя на белоснежной простыне четкие
кровавые следы. Страшно захотелось сбросить его оттуда, но он лезет,
ластится и тихо мурлычет. И мордашка у него такая маленькая...
- О, нет! Зачем, Бретт? Зачем ты оторвал Джонси голову?!
Рыжий кот сел и стал умываться, слизывая пятна запекшейся крови с
заскорузлой шерсти.
Но почему у него лицо Бретта?
Кот смотрит тусклыми печальными глазами и, кажется, плачет. Нет, не
плачет. Просто он хочет, чтобы его почесали за ухом.
- Нет, Джонси, я не могу, я боюсь!
Боль, какая жуткая, всепоглощающая боль! Пламя хлещет, обжигая лицо,
визг пуль наполняет душный воздух каюты. Они носятся от стены к стене,
разрывая на куски блеклую облицовку. Грохот выстрелов рвет барабанные
перепонки.
- Хватит!
Голова ныряет под одеяло. Пот ручьями стекает, пропитывая подушку.
Тонкая ткань над головой почему-то кажется броней, хотя сквозь нее отчетливо
видны яркие вспышки выстрелов и... Волны горячего воздуха накатываются
на тело, при вдохе горят легкие и горло. Руки рвут ткань...
Голубой бархат накидки отошел, и из паланкина выглянула молоденькая
девушка. Ее пепельные глаза смотрели на окружающих с любопытством и легким
кокетливым испугом. Молодой герцог подошел к этому хрупкому средству
передвижения и с поклоном подал девушке руку в изящной перчатке, богато
украшенную перстнями. Девушка грациозно оперлась на этот живой поручень
и, подобрав подол длинного платья, переступила через узорчатый порожек
носилок. Ноги сразу утонули в пушистом ковре, как в густом мхе. Герцог
поднял глаза и приветливо улыбнулся.
- Как вы доехали? Надеюсь, что этот путь не очень утомил вас? - его
голос напоминал шум прибоя штормящего моря.
Она вздохнула и улыбнулась.
- Мы заждались. Все будут в восторге, увидев вас на нашем празднестве.
Пойдемте, я отведу вас...
Он крепко сжал ее ладонь, и они двинулись по узкому длинному залу,
ведущему вглубь дворца. Стены были сплошь украшены гобеленами великолепной
работы с изображением сцен сражений, в которых участвовали знаменитые
предки молодого человека. Тусклый свет проникал через цветные стекла
витражей, покрытые толстым слоем пыли. Звук шагов гас в пушистом ковре,
и движения людей были бесшумными и невесомыми.
Дубовые двери, разукрашенные тонкой резьбой и золотыми пластинами с
искусной гравировкой, распахнулись, и они погрузились во мрак гигантского
зала. Казалось, что он занимает все внутреннее пространство замка.
Высоко под сводами горели сотнями свечей огромные люстры, сделанные из
целых бивней слонов и оленьих рогов. Свет таял в огромном пространстве
под сводами, освещая только роспись потолка. Лихая охота неслась по кругу,
огибая центральную люстру и напоминая змею, которая кусает собственный
хвост. Казалось, что лишь эта картина здесь реальна,- она была самым
ярким и красочным пятном. Все остальное пространство было погружено во
мрак. Стен не было видно. Они только обозначались тусклыми огоньками
свечей в навесных канделябрах. Каменный пол не был покрыт ковром, и гулкие
шаги сопровождали любого, рискнувшего погрузиться в это темное пустое
пространство.
Нам необходимо было пройти через зал, чтобы подойти к столу, ярко освещенному,
заставленному золотой посудой и тяжелыми подсвечниками с множеством
зажженных свечей.
Гулкое эхо шагов, теплая рука юноши, этот огромный дворец с его богатым
убранством...
Вот мы прошли уже половину пути. Вдруг герцог остановился, побледнел
и, упав на одно колено, начал неистово целовать мою руку. И, о чудо! Зал
зазвенел, тихая музыка заструилась из стен, начала потоками прекрасных
звуков падать с потолка. Он поднялся и, властно схватив меня за талию,
закружился в страстном и нежном вальсе...
Ультрамариновые копыта ударились о мраморную мозаику пола.
Движения белоснежных тел были необыкновенными, настолько грациозен и
совершенен был их танец, что... Они поднимались на дыбы, взбрыкивали передними
ногами, выбивая четкую звонкую дробь. Звук их шагов, легкий и
звонкий, как голос первого весеннего ручейка, пел о вечной весне и вечной
любви этих существ друг к другу. Их большие глаза горели зеленым
пламенем, как раскаленные волшебные угли, которые долго ласкали руки огня.
Единороги то замирали, то медленно кружились, то неслись вскачь. Их
шерсть лоснилась и блестела, словно обсыпанная алмазной пылью. И не было
ничего на свете, кроме двух танцующих любящих сердец и всепоглощающей
темноты зала, лишь на мгновение выпустившего эти прекрасные тела из своего...
Сияние люстр становилось все нестерпимее, все ярче. Наконец исчезли
лошади, псы, пропала, умчалась вдаль царская охота. Вместо всего этого
само Светило заглянуло в темные пустые владения... От одного его взгляда
стены закровоточили склизкими грязными потоками мерзости, и я оказалась
одна в этом грязном колодце.
Ужас охватил меня, сердце сжала ледяная лапа...
Ламберт!
Я обернулась на голос. Вокруг не было никаких стен, ничего. Только
безграничная пустота мокрого бетонного поля. Навстречу мне шел Паркер.
Лицо его спокойно, и только тихая легкая улыбка светится в уголках губ и
глаз. Алый диск Солнца, как привязанный, плывет за его спиной, погружаясь
в розовую дымку. Стоит необычайно глубокая тишина. Ветер треплет волосы.
Мгновение - и солнце падает за горизонт, как будто сорвавшись с держащей
его нити. Порыв налетевшего ветра принес запах сырого болота. Небо
раскололось. Вспышка молнии и крупные капли дождя полетели из непонятно
откуда взявшихся свинцовых туч. Мы побежали, но очень, очень медленно,
как в замедленном кино. Шаг, другой, третий...
Наши тела раздуваются, но я ничего не чувствую. Почему-то мне совсем
не страшно.
И вот грохот взрыва прозвучал первым громовым раскатом. Тела разлетелись
на кусочки, вспышка пламени гудящей волной устремилась вперед.
Сознание свернулось в белый шар и, как снаряд, пробило несуществующие
уже кости черепа. Оно рвануло вверх, навстречу холодным струям дождя и
бездонному мраку неба...
Ламберт появилась в рубке почти бесшумно. Ее заспанное лицо было
встревожено, в больших глазах стояли слезы. Паркер неожиданно обнял ее
за плечи. Она испуганно взглянула на него, потом перевела взгляд на Эша.
- Мы в дерьме, детка, но попробуем из него выбраться,прошептал Паркер
ей на ухо.
Эш продолжил рассказ о чужаке:
- В этом существе такая комбинация генов, что любая рана, нанесенная
ему, заживет за несколько минут. Его можно...- Эш запнулся: по-видимому,
программа режима выдачи информации дала сбой, но вовремя остановилась.
-...Мы нашли их на том корабле годом раньше. И когда сообразили, что нам
попалось, то решили взять один экземпляр для исследований. И Компания
получит его! Моя программа практически выполнена.
- Ты хоть понимаешь, что ты сделал? - еле слышно проговорила Ламберт.
Эш посмотрел на нее свысока и произнес:
- Меня не волнуют ваши человеческие эмоции. У меня свое задание. Они
должны остаться в живых. Это будущее всей Галактики. С их помощью мы
сможем покорить всю Вселенную! Они умнее, хитрее и, главное, беспощаднее
вас. При таких ставках жизнь экипажа не имеет значения.
- Так для чего же ты пытался убить меня?
- Ты была главным препятствием для выполнения программы, а к тому же
пыталась вывести меня из строя.
- Жалко, что я этого не сделала раньше! Я никогда не могла полностью
доверять тебе. Я чувствовала, что ты что-то скрываешь! Дерьмо!
- И еще одна важная вещь. Я всегда любил тебя, Рипли. Ты была моей
симпатией.
Лицо Рипли исказила гримаса гнева, она схватила со стола паяльник и
воткнула его в рот робота. Сноп искр рассыпался фейерверком, и струйка
вонючего дыма поползла по каюте.
Ламберт рыдала, уткнувшись в грудь Паркера, а он пытался ее утешить:
- Не расстраивайся, детка! - он погладил ее по голове, а потом повернулся
к Рипли.- Ну, что же мы теперь будем делать? По-моему, от его
рассказов никому легче не стало.
- Ладно, пошли отсюда! К черту эту кучу хлама!
Рипли быстрым шагом устремилась к выходу. Паркер отпустил Ламберт,
взял со стола огнемет и пошел следом. В дверях он остановился, в последний
раз посмотрел на Эша и, весело подмигнув ему, нажал на спуск огнемета.
Пламя залило каюту. Дверь закрылась навсегда, как дверь склепа...
Движения Рипли были четкими и резкими, как у марширующего на плацу
солдата. Ламберт с трудом поспевала за ней, хотя почти бежала. Их догнал
Паркер. Он все время оглядывался назад, держа оружие наготове.
- Мы должны взорвать корабль,- в голосе Рипли звучала решимость.-
Нужно уничтожить эту тварь вместе с кораблем. А мы сами рискнем добраться
до пограничных маяков нашей системы на "шаттле". Других вариантов
я не вижу.
- Да, ты права,- тихонько скулила Ламберт, стараясь не отстать.
- Помните: эта тварь сейчас нас не чувствует, и мы можем действовать,
но все равно мы должны быть крайне осторожны. Она может оказаться где
угодно и напасть в любую секунду. Нам надо запастись кислородом и подготовить
систему самоликвидации корабля. Этим займетесь вы.
- Есть, мэм,- улыбнулся Паркер.
- Помните, что сказал этот ублюдок. Она очень умная. Значит, все
должно произойти настолько быстро, чтобы эта тварь не заподозрила неладного
и не опередила нас. Сейчас вы быстро идете на склад и забираете оттуда
баллоны с кислородом. Сколько сможете унести. А я подготовлю челнок,
активирую бортовой компьютер и введу в него информацию с "мамочки".
- Понял,- кивнул Паркер.- Пошли.
Он взял Ламберт за руку и потащил к выходу.
- Подожди,- остановила его Рипли,- ты еще должен будешь зайти в каюту
Далласа. Там в сейфе лежат детонаторы. Их надо отнести в реакторный блок
и... Сам знаешь.
- Не беспокойся.
- Я сейчас. Подождешь меня в своей каюте. Только хорошо закройся;
запри даже вентиляцию.- Он снял огнемет и протянул его Ламберт.- Это на
всякий случай. Через пять минут я зайду за тобой.
Она неуклюже взяла оружие и подошла к двери. Пока люк отходил в сторону,
она обернулась.
- Иди, иди. Все будет хорошо.
Люк за его спиной захлопнулся.
Паркер еще некоторое время постоял в коридоре, глядя на дверь. Потом,
развернувшись, он быстро зашагал в сторону капитанской каюты. Хотя он
оставил оружие Ламберт, но все равно был уверен, что этот его поход закончится
удачно. И он благополучно вернется к насмерть перепуганной девушке.
Он был уверен на все сто. Но все-таки страх мешал ему двигаться
легко и свободно.
Коридоры, коридоры. Эти проклятые коридоры будут сниться, наверное,
до конца жизни. Если, конечно, удастся выжить. Они такие разные - и такие
одинаковые. Но вот беда, похожи они тем, что в любом из них может
поджидать тебя косая старуха с приглашением пересесть в другой корабль,
который никуда не летит. Вернее, летит в никуда...
Так. Вот она - дверь с надписью "Даллас". Посмотрим.
Паркер нажал кнопку, и панель ушла вверх. Жаль, парень, что тебя уже
нет с нами. Ты был бы нам ох как нужен! Лишний мужик никогда не помешает,
а ты не умел быть лишним.
Сейф. Да какой там сейф! Слово только тяжелое. Небольшой шкафчик возле
дисплея. Открывается только через "мамочку". Сверхсекретности - как в
банке пива.
Он подошел к пульту:
"Приказ открыть сейф".
Терминал пропищал что-то по-своему и выплюнул на экран:
"Слово доступа:..."
- Хренова железяка! - выдохнул Паркер и набрал:
"Красный замок".
"Кодовое слово принято"
Дверь сейфа ушла в нишу, и Паркер извлек из него небольшой чемоданчик.
- Ну, нашел. Сейчас мы приготовим один небольшой сувенир.
Он шел по пустым коридорам, слабо освещенным дежурными фонарями, и
думал о том, что сказала бы обо всем этом Элизабет Лой Чегерон - его седая
черная добрая мама. Наверное, она бы просто зарыдала, утирая нос
кружевным платком, причитая всякий вздор, который он уже слышал тысячу
раз. А может, она уже совсем ничего не увидит, ведь времени прошло ой
сколько, а последняя трансляция с корабля была хрен знает когда. Не хочется
думать о ее смерти, когда сам в любую минуту можешь сыграть...
Нет. Сейчас точно не сыграю, я знаю, что все будет хорошо. Пока хорошо.
И старушка пока жива. Сидит дома и пялится в ящик, попивая свой любимый
айвовый сок. Хотя какой там сок! Если Паула и Сей еще не забыли ее, то
пить сок ей некогда. Ребятишек бросят - и вперед, задницами крутить. Ох,
вернусь я! Сколько раз говорил: старый человек, не может она справиться
с такой толпой мелкотни. Да и привычки у нее к этому нет. Я-то у нее
один был...
Тоннель кончился, и Паркер вышел в широкий зал, покрытый белоснежными
плитами термоизоляции. Он поднялся по узкой лестнице, не решаясь воспользоваться
лифтом, и подошел к огромной оранжевой двери с черным цветком
из зловещих треугольников. Ярко-алая надпись гласила: "Внимание!
Опасно для жизни! Реакторное отделение. Вход только в комбинезонах класса
"S"".
- А-а-а. Черт с ним, делов-то на три минуты! Дома подлечимся, если
что.
Паркер открыл блок доступа и набрал код. Шлюз открылся. Прохлада тщательно
вентилируемого зала ударила по лицу. Лампы вспыхнули, наполняя
реакторный отсек светом. Мощные галогены, вмонтированные в потолок, слабо
гудели, освещая матовый пол, состоящий из свинцовых плит и серо-коричневых
квадратов металлокерамики.
...Мне в жизни крупно повезло и не повезло одновременно. В нормальных
семьях, с достатком выше среднего, было принято иметь три-четыре ребенка.
Но в в семье Чагеронов получилось наоборот. Мать вышла замуж за моего
папеньку, царство ему небесное, уже будучи старушкой. Тридцать шесть
лет - это уже, конечно, не самый подходящий возраст для... Нет. Она, конечно,
не была какой-нибудь там дурнушкой или "синим чулком". У нее была
самая стандартная семья, с девятью детьми, из которых она была седьмой.
И воспитание она получила самое обыкновенное, то, которое дают своим
черномазым девочкам толстые черномазые мамаши.
О своей молодости она практически никогда не рассказывала. Когда работала
в одной из фармофирм, в тридцать шесть лет подцепила где-то моего
отца. Он был моложе ее на восемь лет. Потом у них появился я. Все были
рады и счастливы, но папа, будучи в нездравом уме от большой любви к мамуле,
вдруг заявляет, что больше такого - и показывает на меня - в доме
не будет. Мол, дети - это, конечно, великолепно, но они, мол, отнимают у
мамаши все силы и время. А он хочет, чтобы у нее была счастливая, спокойная
жизнь. И он сдержал свое слово...
Паркер подошел в алой крышке системы ликвидации, встроенной в пол зала.
Люк напоминал могильную плиту, только вместо имени и дат рождения и
смерти чернела надпись: "Опасность". Тяжелый чемоданчик опустился рядом.
Четыре блестящих диска помещались внутри, сияя провалами детонаторных
луз. Паркер открыл чемоданчик и взял в руку первый цилиндр. Холод искрящегося
металла возбуждал в душе чувства возникающие, наверное, у сапера,
копающегося во внутренностях взведенной бомбы. Опасности не было. Но на
сердце скребли кошки.
Паркер вставил детонатор в отверстие диска и вкрутил его до отказа.
Подняв глаза, он пробежал взглядом по табличке, прикрепленной к обратной
стенке крышки.
"Опасность" - гласила первая надпись.
"Автоматическое уничтожение корабля"
"После установки детонаторов нажать клавиши на панели..."
Последний цилиндр занял свое место.
"После включения системы корабль будет уничтожен через 10 минут"
Пальцы толстяка пробежали по клавишам, встроенным между дисков взрывателей.
Отжатые кнопки начинали светиться бледным желтым светом.
"Система подготовлена" - высветилось на небольшом экране.
Паркер стер с лица пот и вновь взглянул на таблицу.
"По экстренной необходимости автоматическая ликвидация корабля может
быть отдалена на 5 минут"
Кривая улыбка застыла на лице Паркера.
- Нет, ребята, откладывать мы не станем.- Он поднялся с колен и подошел
к шлюзу.
...Отец погиб нелепо, случайно. Какой-то дурацкий случай. Мне было
тогда четыре года. Он переходил дорогу вблизи Ричард-авеню, и его
подстрелила полиция, приняв за какого-то опасного типа, но... Я почти
ничего не помню. И отца слабо помню. Мама рассказывала, что я его очень
любил. Она чуть с ума не сошла. Даже в психушке пролежала месяца три. Но
этого я тоже не помню. Помню только, что долго пробыл у бабушки.
До сих пор не помню, почему мать не вышла замуж еще раз. Мужики вокруг
нее косяками ходили. Всех цветов и размеров. Иногда даже попадались
такие, которые неплохо относились ко мне. Но, похоже, она любила только
его, и любит до сих пор...
Оставив внешний шлюз открытым, Паркер спустился по боковому коридору
на третью палубу и пошел по противоположной стороне корабля. Если у этой
твари развит нюх и она напала на его след, то может устроить засаду, и
идти другой стороной безопаснее.
Мама, мама! Что с тобой будет, не дай Бог что? Хорошо еще, что хоть
внуки останутся. Их у тебя даже слишком много. Но ты сама виновата. Кто
мне говорил: "Жениться тебе еще рано, маленький еще. Если девочка нравится,
приведи домой, познакомишь - а там поговорим". Вот, а теперь -
пожалуйста, наприводил! Дома такой бедлам развел... Но что делать, я их
люблю, они - меня. Еле выпер их всех. Так все равно: только уйду в рейс
- опять все у тебя на голове сидят! Хорошо бы хоть сидели - может, и помогли
бы чем. Хотя тебе как раз поможешь! Сыну родному не даешь пальцем
пошевелить... Все у тебя маленьким хожу. А маленькому уже тридцать пять
годочков. У самого скоро десяток ребятишек будет, а ты все...
Ноги поехали на чем-то скользком, и он чуть не растянулся на полу,
цепляясь руками за выступающие трубы. Под ногами была лужица какой-то
прозрачной едко пахнущей слизи. Он встал и осмотрелся. Уходящий вдаль
коридор был пуст. Боковые переходы они с Ламберт задраили еще раньше, и
теперь они светились индикаторами закрытых замков.
"Неужели вляпался? У самого финиша так наколоться! Обидно!"
Но вокруг было тихо, и всего футов сто оставалось до конца тоннеля; а
там - спасительный люк, каюта Ламберт. Нужно рискнуть. Хоть и жарковато,
не погода сегодня для пробежек, но попробуем. Три, четыре...
Грохот шагов наполнил тоннель, уши заложило, сердце бешено стучало.
- Сейчас, детка, я уже почти...
Кулак впечатал кнопку, замки щелкнули, и обливающийся потом толстяк
ввалился в каюту. Ламберт сидела в кресле и курила; услышав за своей
спиной грохот, она вздрогнула, резко обернулась, и сигарета выпала из
разжавшихся пальцев. Люк закрылся.
- Ты видел его? - спросила Ламберт, подскакивая и хватая со стола огнемет.
- Нет,- задыхаясь, выдавил он,- не видел, но дерьма он по кораблю
раскидал предостаточно. Надо спешить.
Паркер поднял с пола сигарету и сунул ее в рот. Он отдышался, забрал
у нее огнемет и открыл люк.
Пот заливал лицо. На корабле было жарко, как в джунглях, и так же
влажно. Дышать тяжело, и раскалывается голова. Ну еще немного... Рипли
двигалась короткими перебежками от одной стены к другой, держа огнемет
наготове и зорко вглядываясь в глубину коридора. Слабый свет голубых
ламп отражался в никелированных деталях конструкций. Вот и шлюзовая камера
ангара с челноком. Вроде пусто. Она нырнула внутрь. После жары корабельных
переходов здесь было как в холодильнике. Задраив люки и положив
на приборную доску огнемет, она медленно опустилась в ледяное кресло.
Терморегуляция организма стала восстанавливаться, прохлада придавала
сил, и подплавленные жарой мысли стали оформляться и приобретать более
или менее упорядоченный характер. Челнок был рассчитан на двоих. Управление
им не требовало больших знаний и специфических навыков. Внутренний
компьютер имел достаточные возможности, и быстродействие - не хуже, чем
у "мамочки". А запасы топлива позволяли совершать достаточно долгие перелеты.
Кроме всего прочего, челнок был не совсем черепахой и позволял
развивать приличную скорость.
Рипли одну за другой вводила системы "шаттла" в действие. Спустя несколько
минут приборные панели сияли всеми цветами радуги. Ее руки бегали
по кнопкам терминала, набирая координаты корабля и задавая предполагаемый
курс.
Огромный поддон ушел в чрево "Ностромы", освобождая хрупкую скорлупку.
"Корабль к полету готов"
Рипли встала и осмотрелась. В маленьком помещении было очень тесно.
Разнообразный хлам громоздился посреди каюты. Она подошла поближе и почему-то
вспомнила, что в "шаттле", в кресле пилота, очень любил сидеть
Даллас, что натащил все это сюда Бретт и что вообще кораблик был любимцем
всего экипажа. И надо же было так случиться, что теперь это их
единственная надежда.
Рипли стояла над кучей коробок, поломанных блоков и механизмов неизвестного
назначения, как вдруг одна из коробок отлетела в сторону, и
что-то быстро и бесшумно метнулось под кресло. Она пронзительно вскрикнула
и отскочила в сторону. Практически не останавливаясь, Рипли как мячик
прыгнула к приборной доске, схватила огнемет и клацнула тумблером.
Мощные лампы, расположенные на полу и под потолком, вспыхнули, заливая
каюту ровным белым светом.
Сердце бешено колотилось где-то в горле, ладони вспотели, и одна
мысль как молот стучала в голове: "Сейчас пластиковые ручки огнемета
выскользнут из рук - и тогда..." Она медленно, крадучись, подошла к тому
месту, куда исчезло нечто, и...
Под креслом сидел Джонси и настороженно шевелил ушами.
- Боже! Джонси, мальчик мой, как ты меня напугал! Еще минута - и я
сожгла бы тебя!
Кот поднял голову и мяукнул.
- Милый, глупый котишка! - нежно ворковала она.- Как ты забрался сюда?
Ты тоже собрался домой?
Кот стал пятиться.
- Джонси, не уходи, глупый, не нужно убегать!
Она влезла на кучу хлама, подбираясь к шкафу со скафандрами. Открыв
его, подняла с пола контейнер с откидной крышкой, служивший для переноски
инструмента и образцов.
- Джонси, дай мне поймать тебя, иди сюда. Кис-кис-кис...
Она отстегнула крышку и поставила контейнер рядом. Кот подошел, обнюхал
ее руки.
- Ну вот и молодец,- Рипли потрепала его по голове.- Посиди пока тут.
Она закрыла замки на крышке.
- Здесь тебе будет безопасно, дурашка!
Рипли сама себе не смогла бы объяснить, зачем она занимается всем
этим, теряя на Джонси драгоценное время. Но странное предчувствие говорило
ей, что если кот будет рядом, то с ней ничего не случится, и она не
могла заставить себя бросить этот рыжий пушистый талисман.
Переходы были пусты. Паркер короткими осторожными перебежками двигался
вперед, до боли в глазах всматриваясь в погруженные в полумрак стены
и потолок. Ламберт ковыляла сзади, толкая перед собой тележку для транспортировки
баллонов.
- Заберем кислород в хранилище, а потом спустимся в шлюзовой отсек и
снимем все регенерирующие установки со скафандров,тяжело дыша, хрипел
Паркер,- все равно это по пути.
Ламберт кивнула, налегая на край тележки. Двигатель надрывно жужжал,
но металлическая конструкция все равно ехала слишком медленно, и ее приходилось
все время подталкивать руками.
В огромном зале горели нежным голубым светом лампы дежурного освещения.
- Вот сюда, скорее,- позвал Паркер.
На стальных решетках, слабо поблескивая, громоздилась пирамида голубых
баллонов. Ламберт подогнала механического ослика прямо к стеллажу и,
забравшись на сваленные на полу ящики, стала сбрасывать баллоны с кислородом
на руки негру, который складывал их на тележку.
- Осторожно, постарайся не уронить!
- Я аккуратно! - шипела Ламберт, вытаскивая руками холодный металл.-
Как ты думаешь, сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до Земли?
- Не знаю.- Паркер перевел дух.- Если хорошо разогнаться и не влипнуть
в поле какой-нибудь планеты, что вполне может быть, то я считаю,
что месяца за два - два с половиной мы долетим. А может быть, и быстрее.
- Кошмар! - Ламберт вытерла рукавом мокрое от пота лицо.Послушай, а
сколько в челноке камер?
- Не помню точно. По-моему, там всего два пилотских кресла.
- Значит, и камеры две.
- А какая разница? Нам надо скорее рвать отсюда когти. Лично мне плевать,
где спать: под колпаком с датчиками или на полу, прикрывшись одеялом.
Лишь бы эта штука не сожрала нас.
- А вдруг она узнает, что мы задумали, и попытается помешать нам?
- Брось, Лам! - хохотнул Паркер.- Эта тварь не настолько умна!
- А я думаю, что нет. Помнишь, что сказал Эш: она хитрая и беспощадная,-
девушка побледнела.
- Этот урод просто хотел напугать нас! Сволочь!
Последние баллоны легли на тележку. Ламберт потерла ладони друг о
друга. Руки, особенно запястья, ныли.
- Пошли отсюда! Что-то мне не по себе,- она поежилась и осмотрелась.-
Какие-то нехорошие предчувствия...
Паркер тоже притих. Тишина в зале нарушалась только гудением ламп.
- Нет здесь никого. Пошли!
Паркер пнул тележку и включил двигатель. Слабое урчание наполнило
воздух, Ламберт ухватилась за тележку, и процессия двинулась. Паркер
обогнал Ламберт с тележкой и подбежал к дверям грузового лифта. Лебедки
натужно взвыли, подтягивая платформу. Двери бесшумно разошлись.
- Быстрее вперед,- скомандовал он, подтягивая тележку и запихивая ее
в кабину.
Пара баллонов соскочила и, грохнувшись об пол, откатилась в угол.
- Черт! Еще взлетим, чего доброго...
Толстяк нажал на клавишу, и двери захлопнулись. Открытая кабина поползла
вниз. Ламберт прикрыла глаза руками и без сил опустилась на корточки.
Двери неожиданно раскрылись. Паркер метнулся вперед, выставив оружие.
Коридоры были пусты.
- Быстрее, не спи!
Он рванул тележку, выкатывая ее из лифта. Ламберт вскочила на ноги и,
вцепившись в нее руками, покатила к шлюзовым боксам.
Комбинезоны, жесткие и мягкие скафандры, числом около дюжины, ровными
рядами висели в отсеке у центрального люка переходного бокса. Руки не
слушались. Ранцы регенерирующих установок падали на пол, звонкими ударами
разрывая плотную тишину.
Паркер подбежал к иллюминатору. На мерцающем сером фоне громады корабля
светились пятнышки бортовых огней "шаттла".
- У Рипли уже все готово,- тяжело дыша выговорил он.
- Еще пара минут.
Ламберт бросила ранцы на пирамиду баллонов и откатила тележку к переходному
люку.
- Можно идти через генератор.- Она рукавами стирала струившийся по
лицу пот.
- Для чего? Там может быть опасно,- бросил через плечо Паркер, всматриваясь
в темноту длинного перехода.- Мы пройдем через седьмую палубу.
Там намного безопаснее. Открой дверь.
Ламберт возилась с панелью переключения, но дверь упорно не хотела
открываться.
- Заело, черт!
Ее пальцы набирали различные комбинации на панели, но автоматика
упорно не собиралась выпускать ее оттуда.
- Ну, давай, давай! Нам нужно выйти, выбраться из этого проклятого
отсека! - Ламберт нервно всхлипывала, и слезы начали капать на ее щеки и
комбинезон.- Ну, пожалуйста! Господи, ну хоть бы пошевелилась эта проклятая
дверь!
- Не психуй! Я сейчас гляну, может что-то не в порядке с проводкой.-
Паркер забросил огнемет за спину и полез в распределительный блок питания.-
Траханая мама! Здесь все разворочено. Впечатление, что его кусала
бешеная собака. Сейчас я попробую восстановить хоть частично все это хозяйство.
А ты пока попытайся открыть дверь вручную.
Луч фонаря, установленного на тележке, четким кругом освещал хрупкое
неуклюжее тело Ламберт. Она возилась с огромным металлическим штурвалом
ручного управления двери, пытаясь повернуть его и открыть створки. Тень
мелькнула, загородив на мгновение свет.
- Паркер, отойди!
Но навязчивая тень снова загородила свет и на этот раз не исчезла.
Ламберт разозлилась и, резко обернувшись, произнесла:
- Паркер!..
Остальные слова застряли у нее в горле.
Гигантская фигура монстра черной громадой стояла перед ней.
Мощный череп блестел и искрился. Чудовище тихо приближалось к ней,
протягивая длинные руки, покрытые роговыми пластинами.
- Нет! - заорала Ламберт, вжимаясь в крышку люка.
Паркер, возившийся в боковой нише, обернулся. Увиденное было настолько
неожиданным, что с трудом укладывалось в сознании.
Монстр поднял голову и раскрыл первую пару челюстей, обнажая ряд новых
зубов. Липкая слизь стекала с них, падая на пол. Он почти вплотную
подошел к Ламберт, как бы рассматривая свою жертву. Она стояла перед
ним, как кролик перед удавом, и только слезы текли по ее обезображенному
ужасом лицу.
- Нет, не надо! - тихо шептала она, медленно оседая на пол и закрывая
голову руками.
Инопланетянин продолжал склонять над ней свою ужасную голову.
Негр рванулся вперед, на ходу вытаскивая из-за спины оружие.
- Ламберт, беги! Беги влево, там есть еще люк!- заорал Паркер, наводя
на чудовище огнемет и щелкая тумблером.- Беги же!
Девушка упала на четвереньки и быстро поползла. Чудовище занесло было
лапу, но тут Паркер вскочил и нажал на спусковой крючок. Из сопла вылетел
шар пламени, разбился о спину монстра и погас. Больше огнемет не
стрелял.
- Божья мать!
Паркер ожесточенно нажимал на спуск, но огнемет молчал. Негр взглянул
на индикатор количества смеси и увидел, что тот прилип к нулевой отметке.
В это время чужак развернулся, оставив на мгновение Ламберт в покое,
и ударом длинного хвоста сбил Паркера с ног, отшвырнув к стене. Огнемет
вылетел из рук, звонко ударившись о переборку.
Как рассерженный дракон, чудовище вращалось на месте, рассыпая в разные
стороны удары хвостом. Один из ударов задел тележку с баллонами, и
она рассыпалась, как картонный домик. Баллоны заскакали по полу.
- Беги, я сам! - вопил Паркер, пытаясь подняться. Но монстр метнулся
к нему и словно куклу поднял за плечи в воздух. Человек дергался, пытаясь
освободиться от железных объятий, но руки, упирающиеся в теплое
скользкое тело, слабели, а захват Чужого становился все плотнее. Челюсти
с каскадом острых зубов быстро раскрывались, вонючая слизь фонтаном лила
на лицо, заливая и разъедая глаза. Но Паркер уже не чувствовал боли. Он
хрипел, пытался слабо отбиваться, но силы уже покинули его.
- Чертов ублюдок! Ишь, вымахал!
Ребристый поршень вырвался из бездны смердящей пасти, раскраивая черепную
коробку.
- Нет! Нет! - истерически хохоча, заорала Ламберт.
Ее вопль эхом раскатился в пустых коридорах. Она схватила с пола кислородный
баллон и, открыв вентиль, бросила его в фигуру монстра. Он не
долетел, упав всего в паре футов. Клапан отломился, и тугая струя сжиженного
кислорода ударила вверх, наполняя окружающее пространство холодным
густым паром.
Существо отпустило тело Паркера и отскочило в дальний угол, спотыкаясь
о валявшиеся на полу баллоны.
Ламберт, вопя и подвывая, бросилась бежать в темный коридор, ведущий
к кают-компании. Страх сковывал тело, и она, с трудом перебарывая его,
двигалась как во сне через плотный, ватный воздух. В глубине перехода
вспыхнула алая лампочка селектора, и голос Рипли позвал:
- Паркер! Ламберт! Где вы? У меня все готово!
Девушка бросилась к коммуникационному устройству и стала колотить кулаками
по всем клавишам:
- Рипли! На помощь! Он тут! Он уже убил Паркера! На помощь! Он идет
за мной!
Гигантская фигура чудовища появилась в другом конце тоннеля.
- Ламберт! Ламберт! Ответь!
Рипли несколько раз нажала на клавишу связи, но селектор молчал.
Слышны были только неясные всхлипывания, повизгивания и какое-то унылое
хрюканье. Потом все смолкло, и через несколько мгновений она услышала
быстрые удаляющиеся шаги.
Прежде чем Рипли успела осознать, что делает, руки схватили огнемет,
повесили его на плечо, и тело опрометью рванулось к сходням, ведущим к
шлюзу.
"Только бы успеть. Седьмая палуба. Они, наверное, еще там. Если..."
Горячий воздух плотно обнял тело. В голове практически сразу появился
непроглядный туман; казалось, что она бежит сквозь него; тело устало и
не слушалось приказов.
"Только бы успеть, только..."
Коридор. Длинный коридор. Теперь направо. Господи, ну и пекло! Теперь
люк. Открыт. Давай. Давай! Наверх. Лестница. Вот. Ноги, черт бы их побрал!
Еле идут. Так. Вперед. Третья палуба. Вперед, чертова кукла! Успеть.
Еще выше. Только бы успеть! Люк. Черт! Закрыт. Ну давай, давай,
быстро. Коридор направо. Люк. Коридор. Лестница. Нужно успеть. Чертова
развалина! Опять коридор. Люк. Еще люк. Так. Теперь сюда. Гребаный пар!
Влево. Еще раз. Быстро, быстро. Бегом.
Рипли остановилась, опершись о переборку, и с трудом перевела дыхание.
"Где-то здесь. Где?"
Ламберт, вжимаясь в стену, медленно двигалась в сторону лифта. Стук
собственного сердца грохотал в ушах, заглушая окружающие звуки.
- Еще немножко. Надо уйти отсюда. Надо,- шептала она себе, беспокойно
оглядываясь по сторонам.- Сейчас вот только доберусь до лифта...
Чья-то тень мелькнула в дальнем конце перехода.
- Опять! Боже! - Ламберт стоило больших усилий удержать ускользающее
сознание, но двигаться она не могла: страх сковал тело, ноги отказывались
служить, и она начала оседать на пол.
- Ламберт! Паркер! Где вы? - долетел до нее слабый отзвук голоса Рипли.-
Отзовитесь!
"Она! Она пришла! Услышала!"
Словно проснувшись, Ламберт вскочила и побежала по коридору на звук
удаляющегося голоса.
- Я здесь! Рипли! Сюда!
Шаги гудели, отражаясь от стен и перекрытий.
"Еще немного... Там... Еще шагов двадцать..."
Тонкое членистое щупальце с роговыми наростами заструилось из вентиляционной
решетки.
- Рипли! Рипли!
Острый наконечник, как удар молнии, вошел в спину Ламберт, проламывая
грудную клетку, разнося вдребезги ребра и позвоночник. Тело, словно посаженное
на кол, извивалось и дергалось, из груди вырвался страшный
вопль. Жесткий хвост чудовища обвился вокруг останков и быстро потащил
их вверх, в вентиляционный ход. Ударившись о потолок, тело развалилось
пополам и упало вниз.
Рипли резко остановилась и обернулась. Откуда-то доносились странные
хохочущие звуки. Откуда? Звуки повторились. Это из бокового тоннеля, который
остался сзади. Она бросилась туда.
- Паркер! Ламберт! Где вы?
Освещение тоннеля было настолько слабым, что казалось, будто он через
десяток футов обрывается в серую пустоту. Она побежала по этому мрачному
коридору. Пройдя совсем немного, она увидела, как из серой каши вынырнуло
более темное пятно.
Ближе, ближе... Рипли двигалась все медленнее и медленнее и в конце
концов остановилась.
Перед ней лежало тело Ламберт. Оно было разорвано пополам, и верхняя
половина тела лежала горой на изломанных, с торчащими острыми углами
костей, ногах. Из туловища, словно распиленного гигантской пилой, вывалились
внутренности, и все это страшное месиво еще кровоточило. Было
видно, что трагедия произошла совсем недавно. Лицо было почти нетронуто,
если не считать выбитого глаза, который висел на тонкой ниточке нерва,
но страшная гримаса до неузнаваемости исказила знакомые черты.
Рипли прикрыла ладонью рот, чтобы заглушить рвущийся из груди вопль
ужаса.
Стены и пол были залиты кровью, а на потолке остался огромный кровавый
след, как от гигантской раздавленной мухи. Вентиляционная решетка
отсутствовала, вместо нее в темном заляпанном кровью провале шевелилось
что-то живое и громадное.
Рипли отскочила назад, вскинула огнемет и, не переставая поливать огнем
потолок коридора, побежала прочь из злосчастного тоннеля, который
стал могилой для еще одного члена экипажа.
"Где же Паркер? Может быть, он еще жив? Бред, конечно! Он ни за что
не оставил бы Ламберт одну! Так... В этом коридоре пусто".
Она выстрелила в серую глубину одного из боковых тоннелей. Он осветился
кроваво-красным светом, и покрытие стен загорелось, ярко освещая
длинный переход.
"Пусто. Если так, то какого черта я ношусь здесь, как ополоумевшая
кошка? Мне что, жить надоело? Может, здесь?.."
Следующий коридор осветил свое чрево горящей облицовкой.
"А вдруг он все-таки жив? Вдруг лежит где-то раненый, истекая кровью?
А к нему приближается эта тварь. Я не смогу! Не смогу так просто улететь,
пока не удостоверюсь... Что это?"
Что-то валялось на полу прямо перед шлюзовым отсеком. Подбежав ближе,
она увидела, что это голубой баллон с кислородом.
- Паркер! Ты здесь? Ты слышишь меня?
В шлюзовом отсеке царил страшный беспорядок. Пол был густо усеян
разбросанными кислородными баллонами. Тележка, разбитая вдребезги, лежала
на полу кучкой металлолома.
- Паркер! Паркер! Где ты?
Она подняла с пола фонарь. На удивление, он был исправен. Луч побежал
по стенам, потолку, полу.
Паркер сидел в дальнем углу и, казалось, дремал, подобрав под себя
ноги. Она бросилась к нему и, подбежав, опустилась на колени, отложила
фонарь и оторвала его плечи от стены.
Голова Паркера упала на грудь, расплескивая на Рипли перемешанные с
кровью мозги. Купол черепной коробки был разбит, и внутри, как в чаше,
собралась кровь...
"Все. Теперь - совсем все. Никого не осталось на этом проклятом корабле!
Только я и ЭТОТ. И мы бегаем, бегаем друг за другом по этой громаде.
Теперь вот и Паркер и Ламберт. Оба. Сразу. Как по мановению волшебной
палочки. Исчезли из этой проклятой жизни. Что же теперь? Господи!
Они ведь исчезли по моей вине! Это же просто невозможно. Я не должна была
их отпускать! Хотя бы Лам. Она ведь совсем еще девочка. Совсем забыла
- это у нее то ли второй, то ли третий рейс. И так нелепо. Глупо! Это
тело, разорванное и обезображенное! Нет...
И Паркер! И он! Всегда был такой жизнерадостный! А теперь словно уснул
- и половины черепа нет. Могла же его не пускать! Нет, не могла!.. А
дома у него мать и целая толпа детей. Нет, не могла! Никуда не деться от
этой проклятой необходимости, съедающей человека за человеком.
Но Бретт, Даллас... Там-то уж точно всего этого могло бы и не быть!
Не пошел бы Бретт ловить кота!.. Ведь это я послала его! Я! А он не хотел.
Чувствовал, наверное! Так и сказал: "Не буду эту мразь сюда за шиворот
нести!" Дерьмо! Чувствовал! И ничего. Даже бейсболки своей любимой
не оставил! Съели!..
...Как у тебя только рот поганый открылся такое сказать! Чучело механическое!
Паяльник тебе в рот! Правильно! Нечего на корабле такое дерьмо
разводить! Сука!
Даст Бог, доберусь до Земли! Эту траханую Компанию с дерьмом смешаю!
Никаких монстров не захотят! Исследователи поганые! Сколько людей положили
ради "будущего всей Вселенной"!
Слышал бы все это Даллас! Нет! Хорошо, что не слышал! Даллас! Даллас!
В этом рейсе все офицеры не выполняют своих обязанностей. Не получилось
у меня уберечь тебя. Ни тебя, ни всех остальных. Офицер безопасности
сейчас пытается обеспечить только свою безопасность! Простите, ребята!
Не судьба!"
Она опустилась в кресло и зарыдала. Вид пульта управления "шаттла"
привел ее в себя.
"Как я здесь оказалась? Дверь!.."
Рипли обернулась. Люк был задраен по всей форме.
Рипли сидела перед дисплеем компьютера и, ломая ногти о клавиши, набирала:
"Приказ: запустить систему самоуничтожения "Ностромы"".
"Система самоуничтожения не работает"
"Господи! Паркер! Он не успел вставить детонаторы! Я совсем забыла...
Боже! Где они? Наверное, так и остались в каюте Далласа!"
"Причина невыполнения приказа?"
"Этот приказ не может быть выполнен в соответствии с приказом № 937
офицера по науке"
"Гад! И сюда влез! Ладно. Очевидно, Паркер все-таки сделал свое дело.
Значит, можно отправляться прямо в реакторный отсек. Иначе он захватил
бы детонаторы с собой. А чемоданчика там,- она вздрогнула,- я не заметила".
- Джонси, пойдем! - Она взяла коробку с котом и пошла к люку.- Сейчас
мы им!..
Тоннели тянулись длинной чередой один за другим.
- Проклятая тварь! Она почувствовала, что мы хотим ее уничтожить, и
начала охоту за нами. Теперь мы с тобой остались одни и ни в коем случае
не должны облажаться. Понимаешь? Иначе она все-таки долетит до Солнечной
системы - и тогда там такое начнется, что нам еще все будут завидовать.
Или проклинать.
Джонс! Мы с тобой справимся с этой проблемой, правда? Ты мне обязательно
поможешь! Нами так просто не позавтракаешь!
Лифт медленно поднял Рипли к площадке входа в реакторный зал. Центральный
люк был открыт. Яркий свет исходил из проема, наполняя пространство.
Рипли вбежала в зал и осмотрелась.
Крышка блока самоликвидации была открыта. Стержни детонаторов, посаженных
на никелированные блюдца, искрились в свете окружавших их индикаторных
лампочек.
- Умница! - У нее отлегло от сердца.- Все-таки ты успел! Спасибо,
черный толстячок! Просто умница!
Рипли склонилась над крышкой, вчитываясь в инструкцию.
"Где же эта проклятая строка? Где, где?.. А, вот! Есть".
"Для введения системы самоликвидации в рабочий режим произвести следующие
операции..."
Рипли бросилась к панели управления, вмонтированной в металлокерамическую
облицовку стены. Плита отошла. Крышка коробки с большим красным
стержнем внутри отлетела.
"Отжать" - гласила надпись на стержне.
Рипли потянула его вниз обеими руками. Вслед за движением рук взгляд
опустился в нишу, закрытую листом пуленепробиваемого стекла, под которым
были спрятаны два рубильника бордового цвета.
Пальцы бешено закрутили рубчатые головки длинных болтов, державших
крышку.
- Ну, ну! Мать вашу!
Крышка с грохотом полетела на пол. Рипли отскочила.
- У-у, зараза!.. Продолжим.
Производя операции, она бормотала себе под нос, как плохо отрегулированный
автомат:
- Отжать до отказа. Услышав щелчок, набрать на панели модуля код:
736500173,- она повторяла и повторяла это без конца.Надо помнить. Надо
помнить. На себя до отказа... Не-а! Так. Код, код, код: 7365...
Обе руки вцепились в массивную рукоять одного из рубильников.
Рубильник поддавался с трудом. Рипли уперлась ногами в стену, повиснув
всем телом на неподатливой рукоятке.
Что-то грохнуло в глубине зала. По свинцовому полу прошла мелкая
дрожь.
- Нужно набрать код: 736500173.
Движения были точны и молниеносны. Секунда - и Рипли уже сидела у
блока с детонаторами, которые начали выползать вверх, поднимаясь на телескопических
втулках дисков.
- Потом, Джонс, мы с тобой улетим. И эта тварь сгорит здесь, дотла,
без остатка,- обратилась Рипли к коту, сидевшему в коробке у центрального
люка.
Маленький экран сменил индексы:
"Автоматическая система уничтожения включена".
Зал наполнился пронзительным воем сирены. Освещение погасло. Оранжевые
шары мигалок выдвинулись из стен, мерзким, режущим глаза светом наполняя
зал. Центральный компьютерный терминал включил внешнюю связь, и
мощные динамики, вздохнув, заговорили спокойным женским голосом, перекрывая
вой сирены:
- Внимание! Внимание! Срочная эвакуация всего экипажа! - Ее голос
звучал сейчас злой насмешкой.- Включена система автоматического самоуничтожения
корабля!
- Джонси, уходим!
Рипли схватила с пола коробку и выскочила из реакторного зала.
Голос спокойно продолжал:
- Внимание! Корабль будет уничтожен через десять минут.
Рипли вбежала на платформу лифта, на ходу вдавливая кнопку. Ей казалось,
что кабина не движется, а стоит на месте, лишь слабо вибрируя.
"Если идти до челнока не торопясь - это шесть минут. Если бежать -
три",- думала она, нервно кусая губу.
Платформа остановилась.
"Только без паники и нервов. Все будет в полном порядке. Джонси со
мной, значит, ничего не случится. Все будет в полном порядке".
Коридоры дрожали от воя сирены, и казалось, что они двигаются и извиваются
в такт мигающим под потолком шарам.
Большая тень мелькнула впереди и исчезла в одном из боковых ответвлений.
- Черт! - Рипли прижала коробку с котом к груди и вжалась в стенку.
Таких свиданий она не планировала для этой прогулки. Она медленно двинулась
вперед, то переходя на бег, то замирая у темных провалов ответвлений.
- Вперед, только вперед,- шептала она, выставляя ствол огнемета.
Белый купол черепа-шлема блеснул впереди. Рипли нырнула в нишу, пытаясь
восстановить участившееся дыхание. Чувства были обострены до предела,
и она всем телом ощутила приближение Чужого. Осторожными и быстрыми
шагами она пробиралась в глубине зловещей темноты, бившейся в оранжевой
истерике мигалок. Нога запуталась в ползущем по полу кабеле, и Рипли
стала терять равновесие, падая на спину. Руки инстинктивно вытянулись
вперед, пытаясь схватиться за несуществующую опору. Тяжелая коробка с
котом вырвалась из слабеющих пальцев и кувыркаясь полетела вперед, грохоча
и подпрыгивая на жестком полу тоннеля.
Как кошка развернувшись в воздухе, Рипли упала на живот, ухитрившись
не выронить при этом огнемет.
Тупая морда чудовища появилась в проходе, медленно склоняясь над коробкой
и рассматривая ее.
- Не смей его трогать, сволочь, не смей! - заорала Рипли, направляя
ствол огнемета в потолок и нажимая на спуск.
Пламя ухнуло, расползаясь по потолку, кровавым плотным языком слизывая
полимерное покрытие. Гигантская голова издала хохочущий вопль и
скрылась.
Только сейчас Рипли осознала, что она видела в проеме коридора. Это
уже совсем не тот слабо пищавший, бьющий хвостом червяк, вырвавшийся из
растерзанного тела Кейна, а гигантское чудовище, превосходящее его по
размерам по меньшей мере втрое. Страх сдавил сердце и на мгновение парализовал
тело.
- Нет! Врешь, сволочь, я так просто не сдамся,- скрипя зубами, прошипела
она, подползая к коробке с жалостно мяукающим Джонсом.
Рука почти коснулась коробки, как вдруг что-то скрюченное и страшное
опустилось сверху и вырвало ее из пальцев. Чужак сжал лапами металлическую
коробку и, словно гигантский кенгуру, в три прыжка преодолел тоннель,
скрывшись в проходе, ведущем к реакторному блоку.
- Нет! Джонс! Малыш! Нет!
Отчаяние исказило лицо Рипли, она давила и давила на спуск огнемета,
и оранжевые клубы метались по пустому коридору.
Голос "мамочки" вновь перекрыл вой сирены:
"Внимание! До автоматического уничтожения корабля осталось пять минут!"
Рипли с трудом поднялась с пола и побежала вперед. Слезы застилали ее
глаза, спазм, перехвативший горло, мешал дышать.
"Зачем тебе кот, сволочь? Зачем? Ведь я знаю, не за ним ты охотишься
сейчас! Ты голоден? Ненасытные внутренности просят пищи? Ты ищешь меня!
Или ты просто хочешь поиграть в эти кровавые игры? И Джонс - это просто
приманка? Но нет, я не настолько глупа, тварь! Я не доставлю тебе такого
удовольствия. Нужно успеть, нужно!.. Так, теперь направо. Сюда. Люк. Коридор
длинный. Без Джонса будет совсем плохо. На него была вся надежда.
Как же я теперь? Ну, мразь! Это будет твоя последняя жертва на этом
проклятом корабле! Я уж постараюсь! И в этой жизни тоже! Последней!.." -
обрывки мыслей и какого-то фантасмагорического бреда мелькали в голове,
явь сливалась с бредом, а бред - с явью...
...Рипли рухнула в кресло. Непослушные пальцы забегали по клавишам,
кнопкам, тумблерам, приводя челнок в рабочее состояние. Вой сирены здесь
был почти не слышен.
Наконец на дисплее вспыхнула надпись: "К запуску готов".
Палец завис над большой клавишей запуска двигателей.
Вой сирены неожиданно смолк. Рипли застыла с поднятой рукой, вслушиваясь
в наступившую тишину.
"Что это? Галлюцинация или действительно тишина?"
Она отменила программу запуска и набрала запрос:
"Причина отказа системы самоуничтожения?"
"Отключение питания автоматики реакторного блока"
"Причина?"
"Информация не может быть выдана в соответствии с приказом № 937 офицера
по науке"
- Черт! - Рипли бессильно откинулась на спинку кресла.- Что это может
быть? Заклинило автоматику? Бред, система надежна на все сто. Неполадок
быть не может. Что тогда? Что?.. Чужак? Нет, бред! Полный бред! Эта зверюга
не может быть настолько разумна. Или может? Если только это так, то
дело плохо. Надо пойти проверить. Или это опять проделки этого сумасшедшего
робота? Будь он проклят! Все равно никуда не денешься. Надо идти!
Рипли открыла люк и медленно выбралась из челнока. Полумрак окутывал
все вокруг. Аварийные лампы горели вполсилы, освещая лишь пространство
вокруг себя.
- Это гораздо хуже, чем я думала,- проговорила Рипли и испугалась
собственного голоса, гаснущего в темноте слабым гудящим эхом. Держась за
стену, она стала медленно подниматься по крутой и почему-то скользкой
лестнице. В техническом блоке было так же темно, как и во всем корабле.
Отыскав большой шкаф с инструментами, Рипли сняла с полки переносные фонарики
и, повесив пару на ремень, двинулась дальше. Яркий свет слепил
уже привыкшие к полумраку глаза.
Ночь подкралась незаметно. Сопки, поросшие голубыми елями, почернели,
напоминая своими очертаниями пушистую задремавшую собаку. Дневной воздух,
раскаленный солнцем, перемешивался с прохладой, исходящей от горной
реки, извилистой змейкой петляющей между рядов сопок, и превращался в
слабый ветерок, нежно ласкающий тело. Он приносил запах теплого соснового
леса и трав, растущих вдоль берега.
Рипли расправила плечи, вдыхая полной грудью этот волшебный настой.
Где-то в глубине зарослей зашуршали ветки и вскрикнула разбуженная этим
шумом птица.
- Отличная вода!
Он улыбнулся и, присев рядом, накинул себе на плечи полотенце.
- Не хочешь окунуться? Вода - как парное молоко.
- Нет,- Рипли поежилась, обнимая ладонями собственные плечи.
- Тебе холодно? Я принесу одеяло.
Он поднялся.
- Нет. Не стоит. Просто ветер.
- Да. Правда, здесь великолепно? Такое место я искал три года. Кругом
уже на сотни миль все загажено. Понаставили кемпингов, бензоколонок. Ты
знаешь, мне даже кажется, что здесь в реке водятся русалки.
- Русалки? О-о-о,- Рипли хитро прищурилась,- и наверное, они ласкали
тебя там?
Она указала на блестящую серебром полоску реки.
- Наверное.- Он сел у нее в ногах и опустил мокрую голову на ее колени,
обхватив их влажными руками.- И еще мы танцевали и пели. И они рассказывали
мне, что хотели бы хоть раз в жизни выкупаться в том,- он указал
на небо,- звездном море.
- Ты мелкий льстец.- Рипли погладила его холодные пряди кончиками
пальцев.
- Это было бы слишком глупо с моей стороны.
"Я действительно люблю это небо, люблю его мрак. Холодный черный
мрак, таящийся за голубым одеялом моего дома. И только ночами я чувствую
себя легко, видя этот бездонный колодец, эту чернильницу с блестящими
вкраплениями звезд".
- Ты слышишь меня?
- Конечно.
- По-моему, ты никогда меня не слушаешь.
- Слушаю. Мне больше некого слушать. Только тебя.
- Нет. Ты слушаешь себя и разговариваешь, как всегда, только с собой.
- Извини. Я больше не буду. Это, наверное, усталость. Уже все-таки
ночь.
"И опять ночь. Он знает, что я люблю это время суток, вот и вытащил
меня сюда. Правильно. Всегда возникает такое чувство, что вся планета -
это космический корабль, и ты сидишь возле иллюминатора, и во всей Вселенной
- только ты и звезды, и мы смотрим друг другу в глаза. То есть мы
- одно целое, просто как две стороны одной монеты, но ничего не знаем
друг о друге, и не можем существовать друг без друга, и смотрим друг
другу в глаза.
Поэтому сегодня ночь, а завтра рейс. И в принципе это одно и то же.
Приходящие день, работа, суета. И вечный холодный покой, космос, ночь.
А он, бедняга, все психует, психует. Не понимает, как я ему благодарна..."
- Скажи мне что-нибудь. Пожалуйста. Ты всегда так красиво и хорошо
говоришь.- Рипли откинулась на спину, распластывая тело по влажной от
вечерней росы траве.- Скажи мне что-нибудь хорошее.
Небо было здесь, рядом. Рукой подать. Оно было чистым, а его мрак -
глубоким и прохладным. Небо...
Он подполз к ней и обнял:
- О чем же сказать?..
...Реакторный зал был темен и пуст. Луч фонарика слабо пробивал кромешный
мрак, вырывая участки пола, обшивку стен. Рипли медленно подошла
к нише с детонаторами. Никелированное покрытие стержней блестело жутким
мертвенным светом. Индикаторы молчали. Все погрузилось в спокойный ровный
сон, которому, казалось, не будет конца.
- Это ты сделал, ублюдок?! - вскрикнула Рипли.
Голос ее прозвучал тяжелым набатом, искажаясь в плитах обшивки. Она
подошла к панели. Рубильники были возвращены в первоначальное положение.
Струйки прозрачной слизи, искрясь в слабом свете фонарика, стекали с
бордовых рукоятей, опадая на пол, и застывали, превращаясь в желе.
"Боже, он действительно страшно хитер и умен. Он, может быть, совсем
рядом!" - от этой мысли Рипли бросило в холодный пот, а по спине забегали
мурашки.
Она продолжала не шевелясь смотреть на залитые слизью рукоятки рубильников,
и чем больше она на них смотрела, тем больше ей хотелось убежать,
закрыв глаза и зажав руками уши. Бежать к челноку, оставив все как
есть. Просто улететь. Но только одно удерживало ее. "Нострома" продолжала
нестись с гигантской скоростью, с каждой минутой приближаясь к Солнечной
системе, неся в себе это страшное существо.
И она - как офицер безопасности, как солдат и просто как житель Земли
- должна была выполнить свой долг, если не перед своими погибшими товарищами,
то перед теми, кто ждал их на Земле.
- Ненавижу! - дико, истошно заорала она.
Рипли отшвырнула огнемет и вцепилась руками в скользкие вонючие рукоятки,
потянув их на себя. Она рычала, как дерущийся дикий зверь, и эхо
несло по пустым коридорам этот воинственный клич. На этот раз рукоятки
поддались необыкновенно легко. Ей не понадобилось практически никаких
усилий. Казалось, механика испугалась этого вулкана страшного гнева,
клокочущего внутри маленького женского тела и готового снести все на
своем пути.
Оранжевый свет и рев сирены снова потрясли корабль, съедая в один миг
мрак и тишину, установившиеся на нем, казалось, навечно.
Рипли оторвала руки от рубильников и долго стояла неподвижно, глядя
на клочья слизи, ничего не говоря, не двигаясь и лишь тяжело дыша, широко
раздувая ноздри.
Ее "разбудил" голос "мамочки", такой спокойный и нежный, чистым ручейком
льющийся из динамиков:
- Внимание! До автоматического уничтожения корабля осталось 5 минут.
Включена вторая линия системы самоуничтожения.
- Нет, стоп!
Она подбежала к коробке с детонаторами. Все индикаторы горели. Телескопические
втулки продолжали плавный подъем стержней, с каждой секундой
приближая смерть корабля. Уже ничем не отвратимую смерть.
"Из-за отсутствия питания произошел сбой в процессоре. Самопроизвольно
включилась вторая линия системы, откладывающая взрыв на 5 минут.
Мне крупно повезло. Второго такого случая быть не может. Финишная прямая.
Или я добегу до финиша и спасусь, взорвав корабль, или погибну
вместе... "Или" быть не должно! Вперед!"
- До автоматического уничтожения корабля осталось 4 минуты 30 секунд.
- Черт! - Она заскулила от собственного бессилия.- Четыре с половиной
минуты - и все. Потом будет поздно. Что делать? Чужак может повторить
свой маневр, но тогда возврата уже не будет. Если система еще раз будет
обесточена, то это все равно не спасет его, а лишь отсрочит взрыв. Корабль
взорвется, просто не хватит энергии на нормальную инициацию, и она
будет тянуться, тлеть неизвестно сколько. Это может произойти и через
положенное время, а может затянуться на долгие годы - и тогда корабль
точно успеет прийти в Солнечную систему... То есть выхода уже не будет.
Что же делать? Просто закрыть дверь и закодировать замок? Этого мало.
Если он настолько умен, то ему начхать на эти хитрости. Что, если... Напалм!
На дальнем складе. На тележке туда и обратно, погрузить, и... Четыре
минуты. Всего. Не успеваю. Время..."
Ее взгляд бегал по залу, освещенному беснующимися оранжевыми огоньками,
но ни на чем не останавливался. Рипли бросилась к выходу. Там тоже
было пусто и мерзко, и рябило в глазах. Голова разболелась и совсем ничего
не соображала. Даже инстинкт самосохранения притупился, и Рипли шла
по кораблю, не обращая внимания на то, что где-то рядом могла притаиться
смерть.
Мозг отказывался работать и только прокручивал одни и те же уже забракованные
варианты, как мигалки на потолке. Ничего нового упорно не хотело
приходить в голову, она была пуста, и никакого нужного решения в
ней не находилось.
Динамики снова вздохнули:
- Внимание! До автоматического уничтожения корабля осталось 4 минуты.
"Рискнуть? Идти прямо на "шаттл"? Нет. Я должна быть уверена на все
сто, что этот мерзавец уничтожен".
Она никак не могла сделать выбор и бестолково металась в шлюзе реакторного
блока. Вдруг она бросилась обратно в зал.
Стержни упрямо ползли и ползли вверх. Ее глаза вновь лихорадочно забегали
по залу, но тщетно. Ничего. И вдруг - как вспышка молнии! Ее
взгляд упал на сигароподобный бак, стоящий в правом углу от люка. Рипли
остановилась и после секундного раздумья медленным шагом подошла к нему.
На сером пластике корпуса от руки было выведено: "Ракетное топливо. Руками
не трогать. Чрезвычайно опасно". Перед глазами четко и ясно всплыла
страница учебника истории космоплавания: "...применялось на первых космических
кораблях... пары ядовиты и легковоспламенимы, в связи с этим в
настоящее время снято с производства, так как..."
Что эта штука делала здесь, в реакторном отсеке, Рипли понять не могла,
да и в данную минуту это было неважно. Она нашла то, что нужно. И
благодарила за это Провидение и Бретта, который, по-видимому, и притащил
сюда эту доисторическую горючку.
Вот она, крышка сливного клапана. Она находилась почти в самом низу,
стальной обод резьбовой заглушки от времени проржавел и не хотел проворачиваться.
Рипли изо всех сил пыталась провернуть вентиль, но тщетно.
Сил явно не хватало даже для того, чтобы хоть на миллиметр сдвинуть его
с мертвой точки. Подобрав огнемет, она принялась прикладом сбивать вентиль.
После дюжины хороших ударов старый металл поддался, и вентиль выпал
из клапана.
Тягучая, как мед, жидкость, чавкая, полилась из емкости, медленно
растекаясь по свинцовым плитам. Ядовитое тяжелое зловоние стало заполнять
зал. Рипли задержала дыхание и побежала к выходу.
Руки сами набрали код замка, но плита осталась на прежнем месте.
- До автоматического уничтожения корабля осталось три минуты 30 секунд.
- Проклятый корабль! - заскрежетала зубами Рипли, бросаясь к узкой
лестнице, ведущей к коридорам.
На первой ступеньке она остановилась и добросовестно залила все
пространство реакторного отсека пламенем из огнемета. Ракетное топливо
мгновенно вспыхнуло.
Рипли двинулась вниз и внезапно поскользнулась, чуть не свалившись,
но чудом успела ухватиться за поручень. Только сейчас она заметила, что
ступени и поручни лестницы забрызганы все той же прозрачной слизью,
правда, уже успевшей изрядно загустеть.
"Теперь мне должно только везти! Только! Нет больше времени! Или -
или! Нет ничего, кроме меня и "шаттла"! И никого. И плевать на всякую
мразь! Есть цель - и я должна успеть!"
Рипли неслась по коридорам, не видя никого и ничего. Она не замечала,
да и не хотела замечать, что было темно, она не слышала воя сирены и
ровного отсчета минут "мамочки". Впереди был "шаттл" - жизнь. И необходимо
было успеть во что бы то ни стало. Черт возьми! Понукая собственное
тело, как наездник коня, Рипли чувствовала, что силы уже на исходе, но и
это было все равно. Уже нельзя было обращать внимания на подобные мелочи.
Можно было либо умереть сейчас же, либо бежать, бежать...
"Скотина чертова! Шевелись, дура! Шевелись! На тебя сейчас смотрит
вся страна, все человечество! Давай! Это твой забег! Выиграв его, ты получаешь
все!"
Дыхание сбивалось, грудь захлебывалась горячим воздухом.
"Что это? Что там такое лежит! Господи!.."
На площадке перед лестницей, ведущей к нижней и верхней палубам, лежала
на боку покореженная металлическая коробка. Она была настолько обезображена,
что складывалось впечатление, что по ней проехали грузовиком.
Свет мигалок то вынимал ее из мрака, то погружал обратно.
Рипли притормозила, но, не удержав поехавшую по полу ногу, упала на
колени прямо перед коробкой. Толстый слой липкой слизи покрывал ее стенки,
застекленная крышка была покрыта паутиной тонких трещин. Рипли пыталась
сквозь эту кашу разобрать, что находится внутри.
Рыжий кот, совершенно целый и невредимый, сидел на дне, собравшись в
плотный пушистый шар. Сквозь оглушительный вой сирены его голоса слышно
не было, но по его широко разинутой пасти Рипли поняла, что он перепуган
и орет во все горло.
- Джонси, милый! Ты жив! Он не тронул тебя, не обидел? Ты снова со
мной, мой маленький рыжий котик! Я нашла тебя, мой пушистый талисман!
Находка придала ей сил и уверенности. Ей казалось, что теперь-то уж
точно все будет хорошо. Если даже Джонс вернулся, то разве может что-то
плохое произойти с ними? Она поднялась с пола и, схватив коробку, бросилась
в колодец перехода, перескакивая через две-три ступеньки. Ноги сами
легко и быстро несли ее прочь.
"Нам надо успеть, мой мальчик! Во что бы то ни стало! Главное, что ты
опять со мной! Что тебя не съел этот проклятый монстр!"
Коробка больно била неровными краями по бедру, но Рипли, не обращая
внимания на это, бежала дальше, к спасительному челноку.
Тело было необычайно легким и гибким, как будто вовсе не было этих
долгих часов кошмара и охоты неизвестно за кем, беготни, перенапряжения
воли и физических возможностей. Джонс стал для нее новым источником
энергии. Тяжелое чувство одиночества прошло, и теперь опять можно было
сражаться.
Рипли вбежала в узкий тоннель, где можно было двигаться только боком.
Выставив вперед огнемет и держа сзади драгоценную коробку, которая была
для нее дороже любой вещи на свете, она, спеша и спотыкаясь, двигалась
вперед.
Мигалки здесь располагались на большом расстоянии друг от друга, и
идти приходилось практически в полной темноте. Сейчас она пожалела, что
выбросила фонари в реакторном блоке.
В этом узком коридоре воздух был спертый, и пахло какой-то странной
кислятиной. Рипли сделала еще шаг и вдруг остановилась, увидев перед собой
какой-то странный отблеск. Источника у этого отблеска не было. Он
возник сам по себе. И сразу исчез.
Она отреагировала раньше, чем успела сообразить, что же все-таки произошло.
Рука сжалась в кулак, чуть не раздавив рукоять огнемета. Пламя
вспыхнуло, вырываясь из сопла. В его неясном свете Рипли увидела перед
собой огромную фигуру. Верещащий хохот заполнил тоннель, перекрыв рев
сирены и спокойный голос "мамочки".
Ресницы горели. Рипли на мгновение прикрыла глаза, а когда снова открыла
их, то уже никого не было.
- Сукин сын! Плевала я на тебя! Я с тобой сегодня в прятки играть не
буду! Пойдем, Джонс!
И по горящему тоннелю, где не оставалось ни капли воздуха - лишь
смрад от сгоревшей органики,- она пошла дальше.
"Еще немного. Сейчас... выйдем... вон уже... там светло и лампы...
там..."
Она выбралась наконец в широкий коридор. Здесь было как в раю.
"Вперед! Теперь уже совсем рядом! Тут уже рукой подать! Теперь-то уж
мы точно успеем! Должны успеть! Шанс! Только бы его не упустить! Это наш
шанс!"
"До автоматического уничтожения корабля осталось две минуты".
Впереди в полумраке коридора мелькнуло что-то огромное. Рипли побежала
медленнее, всматриваясь вперед и стреляя из огнемета во все боковые
проходы.
"Вот! Опять! Проклятое чудовище! Вот, в том левом переходе! Сейчас!"
Подкравшись к очередному переходу, Рипли, притаившись и собравшись,
выскочила из-за угла и пустила длинную струю пламени в темный провал.
Там было пусто.
"В который раз! И все одно и то же! Куда же он прячется? Нет! Не поймаешь
меня на эту муру! Думаешь, я расслаблюсь?! Ничего не выйдет! Вот!
Слева!"
И опять пусто. Переход за переходом, коридор за коридором, все ближе
и ближе к спасительному "шаттлу". Но все меньше и меньше кислорода остается
в горячем воздухе тоннеля. Опять отказывается работать голова,
опять горят легкие, и кровь стучит в ушах.
"Эта проклятая работа! Эта проклятая охота! Больше никогда! Господи,
как хочется, чтобы опять было светло! Настохерело! Романтика дальних перелетов
- пока не съедят. Надоело! Он! Ну подожди, зараза!"
-...Скажи мне что-нибудь. Пожалуйста. Ты всегда так красиво и хорошо
говоришь,- Рипли откинулась на спину, распластывая тело по влажной от
вечерней росы траве.- Скажи мне что-нибудь хорошее.
Небо...
Он подполз к ней и обнял:
- О чем же сказать? Ты сама уже давно все сказала, и за себя, и за
меня...
Пламя хлестало из огнемета, пожирая коридор. Пластик покрытия пола и
потолка изменил структуру и потек, как топленое молоко, темно-охристыми
ручейками. Огонь разъедал мягкую основу наполнителя облицовки. Она под
воздействием высокой температуры испарялась, наполняя воздух удушливым
газом.
- К чертям все! - орала Рипли.
Огонь коснулся серого облака, огромной бесформенной массой выползающего
из бокового тоннеля,- и нестерпимо яркая вспышка взрыва ослепила
ее. Плотный шар пламени несся навстречу, с гулом и скрежетом ломая
стальные основания стен, разнося в клочья металл труб, конструкций и соединительных
балок.
Рипли отшвырнула огнемет и, собрав остатки сил, как пловец, бросающийся
со старта в воду бассейна, нырнула в люк челнока. Коробка с котом,
зажатая в руке, прогромыхала по сходням и, как живая, прыгнула на свое
место в нишу под пультом. Пальцы впились в кнопку, и люк захлопнулся,
отрезая помещение космического челнока от умирающего в агонии пожара корабля.
Центральный терминал "Ностромы" монотонным женским голосом произнес:
"До автоматического уничтожения корабля осталась одна минута".
Рипли на четвереньках подползла к креслу. Тело отказывалось подчиняться,
сведенные судорогой ноги не двигались, и их приходилось тащить
за собой, как лишний, ненужный груз. Она подтянулась на руках и села в
кресло пилота. Прохладная обшивка бодрила и придавала сил. Руки потянулись
к панели управления...
Минута. Всего-навсего шестьдесят секунд, шестьдесят маленьких капель
времени, безостановочно падающих одна за одной. Шестьдесят капель - это
даже не глоток. Этим нельзя напиться. Но иногда, упав на благодатную
почву, они могут разбудить Жизнь.
Великолепное простое устройство запуска системы сейчас казалось нелепым
нагромождением клавиш и тумблеров. Вдруг пальцы ожили и забегали совершенно
самостоятельно по панели управления. Они исполняли какой-то сумасшедший
бешеный танец, и Рипли никак не могла сообразить, то ли она
делает, что надо. Но вот на экране появились голубые буквы: "Готовность
к запуску подтверждается". Последним аккордом этого соло на приборной
доске большая клавиша запуска двигателей ушла в панель.
Захваты, державшие "шаттл" в объятиях, с гулом отошли, и челнок повис
в пространстве, отделившись от корабля.
"Отстыковка закончена",- сообщил компьютер.
Голос "мамочки" вновь наполнил пространство рубки: "До автоматического
уничтожения корабля осталось тридцать секунд". Двигатели тяжело
вздохнули, и "шаттл", медленно ускоряясь, пополз под брюхом громады
звездолета. "Начинаю отсчет".
"Двадцать восемь". Перегрузка навалилась на измученное тело Рипли.
Громадная масса корабля не хотела выпускать челнок из пут своего тяготения.
"Двадцать семь". Днище корабля все быстрее и быстрее мелькало над головой,
как шоссе под колесами автомобиля.
"Двадцать шесть". Казалось, этому не будет конца.
"Двадцать пять". На дисплее высвечивались значения растущей перегрузки.
"Двадцать четыре". Рипли напрягла все мышцы тела, оттягивая широкую
рукоятку форсажа на себя.
"Двадцать три". Быстрее туда, в спасительные бездны, в холодную приветливую
пустоту.
"Двадцать два". Корабль над головой все несся и несся прочь.
"Двадцать один". Значение перегрузки росло, приближаясь к "10g".
"Двадцать". Двадцать шесть миллионов тонн смерти все еще висели над
головой.
"Девятнадцать". Голос, производивший отсчет времени, отвратительно
дребезжал.
"Восемнадцать". Бортовые огни превратились в одну сплошную белоснежную
полосу.
"Семнадцать". Хрупкая женская фигурка в маленькой скорлупке пыталась
преодолеть притяжение огромного корабля.
"Шестнадцать". Время остановилось. Нет, правда, невозможно, чтобы эта
мука длилась бесконечно...
"Пятнадцать". Господи! Помоги! Если не ты, то кто же? Это уже выше
человеческих сил, которых не осталось совсем...
"Четырнадцать". Еще немного - и эта проклятая перегрузка убьет...
"Тринадцать". Хорошо бы не видеть, заснуть, отключиться, забыть...
"Двенадцать". Челнок вырвался из поля корабля!
"Одиннадцать". Стена перегрузки рухнула, оставляя в теле ноющую волну
напряжения... Глоток, еще один...
"Десять". Господи, спасибо тебе! Только ты всегда можешь...
"Девять". "Нострома" превратилась в маленькую точку на бархатном черном
покрывале космоса.
"Восемь". Дальше, как можно дальше от этого проклятого...
"Семь". Это межпланетное кладбище с беснующимся на нем дьяволом...
"Шесть". Главное, что это уже никогда не повторится!
"Пять". Жить - это не так плохо, как иногда кажется!
"Четыре". Двигатели надсадно ревели, выплевывая плазму.
"Три". Прощай, "Нострома". Пусть тебя упокоит эта черная бездна!
"Два". Господи, прими их души!..
"Один". Господи!..
Пространство раскололось, холодный мрак космоса исчез за ослепительной
вспышкой. Волна взрыва подбросила легкий челнок и принялась
трясти его, как в лихорадке. Казалось, еще миг - и тонкая обшивка не выдержит
такой взбучки, лопнет.
Даже сквозь сомкнутые веки был виден гигантский взрыв. Всепроникающий
жар пожирал пространство, проникая через толстые тройные монокварцевые
стекла иллюминаторов. Новое солнце разгоралось позади. "Нострома" умирала
в адском пламени ядерного пожара. Ослепительный шар пылал, разбрасывая
во все стороны кривые хвосты протуберанцев. Казалось, что все демоны
Вселенной собрались на шабаш и пляшут вокруг своего ночного ад-ского
костра, деля легкую добычу и стараясь урвать кусок побольше, проглотить
в своем огненном ненасытном чреве всю материю мира.
Шар разрастался все больше и больше и наконец рассыпался на множество
разлетающихся во все стороны радужных ошметьев. Свет взрыва постепенно
умирал, уступая место вечному ледяному мраку космоса. Лишь легкое облачко
радиоактивной пыли мерцало в этой бездне, как памятник гигантскому
космическому кораблю "Нострома".
- Я все-таки успела,- прошептала Рипли, утирая со лба пот.Голова раскалывается...
Боль пульсировала в висках четкими тугими щелчками. Она оторвала голову
от подголовника кресла и посмотрела на коробку с котом. Джонси,
свернувшись калачиком, лежал на дне и, слабо щурясь, шевелил усами. Рипли
встала с кресла и, раскрыв коробку, вытащила его.
- Иди ко мне, мой красавец!
Рипли прижала теплый пушистый комок к груди.
- Джонси! Ты со мной, и мы победили его!
Она поцеловала кота в мокрый нос и почесала за ухом. Кот щурился,
мурлыкал и подставлял загривок под ее ласковые пальцы. После грохота и
воя сирен на умирающем корабле пощелкивание приборов и урчание навигационной
системы успокаивали, как стрекот цикад солнечным летним днем. Тишина
и ритмичная работа приборов наполняли голову рыхлой и пушистой, как
шерсть Джонса, умиротворенностью.
Рипли открыла крышку анабиозного бокса. Приятный желтый свет наполнил
камеру. Она посадила кота внутрь. Джонс сразу нырнул в теплую нишу бокса
и принялся медленно вращаться на одном месте, мелко перебирая передними
лапами.
- Делаешь себе гнездо? - Рипли улыбнулась.- Я сейчас приду. Жди.
Она опустила прозрачный лепесток колпака и опустилась рядом на пол,
расшнуровывая ботинки. Шнурки путались в уставших пальцах, зажатое голенище
не хотело отпускать их, и ей никак не удавалось ослабить тугую перевязь,
вьющуюся через стальные кольца. Рипли поднялась, подошла к шкафчику
в стене и вынула из него тяжелый армейский нож. Острая сталь в одно
мгновение решила все проблемы. Ботинки с перерезанными шнурками упали на
пол. Прохлада пола освежала. Рипли пошевелила пальцами.
Теперь - комбинезон. Он был весь забрызган кровью.
"Это Паркер,- подумала Рипли.- Когда я подошла к нему..."
Пуговицы запеклись в темной густой жидкости и практически срослись с
петлями. Расстегнуть их не было никакой возможности.
"Придется резать".
Она медленно, по одной, срезала застежки и бросала их на пол.
Змейка, находившаяся под пуговицами, тоже пропиталась кровью и не хотела
выпускать тело из грязного мешка комбинезона. Рипли просунула нож в
воротник и, перерезав его, начала распускать ткань. Проделав разрез от
плеча к стопе, она вынула из негнущегося рукава руку и принялась освобождать
другую. Комбинезон задубел и снимался с трудом, но ей все же
удалось содрать его с себя. Покончив с этим, Рипли собрала останки одежды
и запихнула их в жерло мусоросборника. Под комбинезоном была надета
футболка. Она вся пропиталась потом и мокрой вонючей тряпкой повисла на
теле. Рипли поступила с ней так же, как и с комбинезоном: просунув под
ворот нож, она разрезала ее до самого подола и с отвращением выбросила.
Разрезанные на боках трусы полетели следом. Рипли вернула нож на место.
- Ну, все. Теперь - в душ!
Она вошла в небольшое помещение, нажала на стенке кнопку - и с потолка
пошел дождь. Рипли подставила лицо под прохладные струи и замерла,
закрыв глаза...
...Небо было ясным, лишь слабое белое марево ползло над горизонтом.
Легкий теплый ветер приносил запах цветущего жасмина, нежно ласкал распущенные
волосы и лицо невидимыми руками.
Оркестр отыграл гимн академии. Полковник отошел от флагштока, продолжая
держать руку в приветствии и косясь взглядом на трепещущий звезднополосатый
флаг. Его морщинистое лицо было спокойно, и лишь в уголках губ
и глаз сияла тщательно скрываемая улыбка. Он медленно и торжественно,
как на параде, поднялся на внешнюю палубу боевого грейвера, специально
для этого случая украшенную всяческой яркой мишурой. Подойдя к импровизированной
трибуне, откашлялся в кулак. Затем прищурился и посмотрел на
выстроившихся на бетонном поле курсантов.
- Сегодняшний день,- его голос, усиленный мощными динамиками, гремел,
эхом разносясь по порту и многократно отражаясь от блестящих на солнце
бортов разнокалиберных кораблей,- вы будете вспоминать всю свою будущую
долгую жизнь как самый счастливый из всех дней.
Висевший над рядами слабый шепот затих. Все с трепетом вслушивались в
слова начальника академии, ощущая значительность и неповторимость этой
минуты.
- От имени Президента и всего народа нашей страны поздравляю вас, дорогие
мои, с успешным окончанием академии! Шесть лет вашего обучения закончились.
Много сил и времени потратили вы и ваши учителя, чтобы в бездонных
и опасных глубинах космоса вы чувствовали себя уверенно. Были
спокойны, вооруженные знаниями и навыками в обращении со сложной техникой.
Мы обучили вас правильно и без ошибок управлять ею. Мы передали вам
все, что знали сами, все то, что имелось в нашем распоряжении. Пользуйтесь
этим для блага нашей страны и для блага всей планеты.
Он отошел от трибуны и, козырнув, примкнул к группе учителей и военных
чиновников, приглашенных на церемонию выпуска.
Рыжеволосая девчонка тихо зашипела сквозь зубы:
- Наша "Швабра", как обычно, напустил дымовую завесу!
Рипли, чуть повернув голову, одними глазами показала свое согласие.
Стоящий через два человека капрал скосил глаза и беззвучно зашевелил губами,
сжимая руку в кулак. Рыжеволосая мгновенно встрепенулась и стала
смотреть в затылок впереди стоящему.
"Все, хана Пейт! - подумала Рипли, и теплый ветер на мгновение показался
ей ледяным.- Капрал этого ей не простит. Перед отъездом он ей нервы
попортит..."
По очереди вызывали всех курсантов. Процедура длилась уже часа полтора
и сильно утомила всех.
- Приглашается курсант восьмого отделения Элен Скотт Рипли.
Эти слова, разносимые динамиком по полю космопорта академии, как ведро
холодной воды обрушились на голову Рипли, переворачивая все внутренности
и заставляя бешено колотиться сердце. Казалось, еще мгновение - и
оно выпрыгнет из груди и поскачет по бетону, как мячик.
Шаги звонким цоканьем отдавались в бетоне полосы. Поднявшись на палубу,
она вдруг заметила, что руки ее дрожат. Пришлось приложить уйму сил,
чтобы скрыть свое волнение. Она даже не ожидала от себя такой сентиментальности.
Полковник подвел Рипли к микрофону и, улыбаясь одними глазами, все
так же громогласно и торжественно проговорил:
- Правительство Соединенных Штатов вручает вам эти офицерские нашивки
и диплом об окончании академии "Нордстар".
Полковник протянул ей раскрытую коробочку, в которой лежали погоны
офицера безопасности, и большую алую папку с дипломом. Рипли взяла все
это и прижала к груди, боясь, что выронит эти сокровища из дрожащих рук.
Полковник на полшага отступил от микрофона и проговорил вполголоса, так,
чтобы это слышала только она:
- Не дрейфь, красотка, ради этого стоило отмотать шесть лет.
Он лихо подмигнул ей. Рипли оцепенела, она никак не ожидала услышать
такие слова от самого полковника, всегда серьезного и сдержанного, который
ни разу за все время ее учебы в академии даже не улыбнулся. Слова,
которые она хотела сказать в эту минуту и разучивала целую неделю, совсем
вылетели из головы, и она лишь улыбнулась, шепотом произнеся:
- Спасибо.
Полковник поморщился и протянул руку. Рукопожатие напоминало гидравлические
тиски. Он подтолкнул Рипли к микрофону.
- Скажи хоть пару слов,- прошипел он.
Рипли подняла глаза, и тут ей стало совсем плохо. Но деваться было
некуда, и, набрав полную грудь воздуха, она произнесла:
- Что у меня есть самое любимое? Это моя страна, мой дом, моя семья.
Но сейчас я хочу сказать о стране. Именно она позволила мне получить
знания и заниматься тем, что мне нравится. И я считаю, и со мной согласятся
все мои товарищи, что оборона страны и обеспечение безопасности
наших граждан есть наш долг. Для защиты страны мы с радостью и гордостью
отдадим все знания и силы - как если бы мы защищали наш дом. Небрежность
к стране была бы просто признаком неблагодарности и бескультурья. Защита
ее есть защита нашего образа жизни и наших духовных ценностей. Поэтому,
получая эти нашивки и диплом, я еще раз благодарю свою родину и людей,
верно служащих ей, за это. Спасибо!
Рипли опустила голову и отошла от микрофона.
"Господи, о чем это я?"
На площади и палубе грейвера стояла мертвая тишина. Лишь ветер слабо
гудел в сложных переплетениях бортовых конструкций. Ее взгляд забегал по
присутствующим. Речь напугала ее:
"Вот так сказанула! Ишь, как обалдели. Не шевелятся..."
Ей казалось, что она лишь открывала рот и выпускала воздух через голосовые
связки, а говорил за нее кто-то другой.
И тут грохот аплодисментов разорвал тишину.
Полковник подошел к ней и сказал:
- Я много слышал речей, но эта... Даже губернатор расчувствовался!
Тут он улыбнулся, обнажая ряды белых зубов.
- Жди хорошего назначения, девочка!
Рипли всматривалась в эту улыбку. Что-то настораживало ее, что-то показалось
жутким, до боли знакомым и наводящим животный страх.
Губы полковника стали утоньшаться, обнажая розовые десны с алыми и
белыми прожилками. Сами зубы росли, изо рта полились потоки вонючей
прозрачной слизи, придавая острым, как у крысы, резцам стальной оттенок.
- Жди хорошего назначения! - повторил этот жуткий рот, и челюсти распахнулись.
Рипли подняла взгляд. Перед ней стоял гигантский монстр. Его молотовидная
голова-шлем нависала над все уменьшающейся и уменьшающейся фигуркой
Рипли. Чудовище сделало шаг навстречу и протянуло длинные узловатые
руки. Она попятилась назад, и нога, соскочив с помоста и не найдя опоры,
провалилась. Рипли кубарем покатилась по ступеням, больно ударяясь всем
телом...
...Потоки воды лились и лились на разгоряченное лицо.
В каюте было тихо. Аппаратура отстрекотала свое, положив челнок в
дрейф, и отключилась. Лишь механический хронометр на переборке чуть
слышно тикал, придавая всему помещению корабля какой-то удивительно домашний
уют.
Рипли вышла из душа, вытирая мокрую голову полотенцем. Джонс свернулся
клубком посредине анабиозной постели и спокойно спал.
Дисплей слабо мерцал разноцветными цифрами телеметрии. Рипли набрала
код и переориентировала систему, переложив челнок на новый курс и дав
задание автопилоту. На экране появилось:
"Информация принята. Задание выполняется. Режим: автопилот".
"Запрос: расчетная продолжительность полета!"
"При отсутствии помех, искажающих траекторию движения корабля, достижение
пункта назначения возможно через 67,3 суток"
Теперь оставалось только ждать.
Рипли подошла к шкафчику и достала из его прохладной глубины запечатанный
пакет со сменным комплектом белья. Разорвав хрустящую обертку,
она вытряхнула прямо на пульт управления длинную футболку, майку и трусы.
Так и не одевшись, она подошла к кондиционеру и включила его на полную
мощность, задав режим охлаждения воздуха. Еле слышно загудела система
искусственного климата. Леденящие струи полились из отверстий агрегата.
Немного постояв под холодным воздухом, Рипли подошла к пульту, натянула
трусы и майку. До чего хорошо после таких долгих часов, проведенных
в жаре, в пыли, не имея возможности даже на минуту снять обувь, умыться
и, ощущая собственную легкость и чистоту, надеть совершенно чистое,
только что вытащенное из пакета белье. У него даже запаха нет. Совсем.
Никакого.
Рипли подняла футболку и поднесла ее к лицу. Да. Так и есть. Что-то
странное. Что это было? Откуда? Она провела ладонью по лбу. Странное
ощущение нереальности происходящего мучительно вспыхнуло и... Мозг воспроизводил
какую-то кашу, состоявшую из обрывков мыслей, воспоминаний,
придуманных образов, снов, странно и причудливо закручивая их в единое
целое. Она отключила кондиционер и, принюхавшись, направилась к дальнему
концу помещения. Ее взгляд скользнул по панели, не задерживаясь на блестящем
белоснежном полусферическом шлеме. Рука потянулась к нише и дотронулась
пальцами до чего-то теплого и скользкого. Рипли отдернула руку и
взглянула на пальцы. С них сползала голубоватая, резко пахнущая слизь.
Она отшатнулась. Шлем вздрогнул. Огромная когтистая лапа, состоящая из
множества роговых сочленений, покрывавших ее как латы рыцаря, выпала из
ниши. Это было хуже, чем в страшном сне. Рипли кричала, не слыша
собственного крика. Горло свело судорогой, тело отказывалось слушаться,
а голова не хотела поверить в то, что это все-таки произошло.
Шлем в нише начал разворачиваться; показалась отвратительная, брызжущая
слюной пасть. Маленькие кроличьи глазки на небольших наростах по бокам
головы слабо поблескивали алым светом. Казалось, монстр с любопытством
рассматривает ее тело. Первая пара челюстей раскрылась, обнажая
следующую, и чудовище замерло.
"Эш не соврал. Этот чужак действительно дьявольски хитер и не так
глуп, как хотелось бы. Что делать?! Главное - держаться и думать, думать!"
Тело вышло из ступора. Рипли метнулась в сторону, падая на пол и прижимаясь
к стойкам аппаратуры. Отступать было некуда. Крохотная скорлупка
во мраке космоса была западней. Спрятаться в "шаттле" тоже было затруднительно:
маленькая каюта, наполовину заваленная хламом, двигательный
отсек с раскаленными докрасна излучателями и шкаф с жесткими скафандрами...
Шкаф!
Скафандры!
Рипли перебралась через гору барахла и нырнула в проем двери. Издалека
она осмелилась посмотреть на существо, все еще лежавшее в нише.
Шлем молотоподобной головы оставался неподвижным, по-прежнему держа
внешнюю пару челюстей открытыми.
"Действовать, и действовать мудро! Когда наступает время действия,
главное не торопиться и не натворить глупостей".
Медленно-медленно, словно во сне, Рипли стала вползать в прохладный
панцирь скафандра. Движения ее были точны и хирургически аккуратны. Не
бряцнул ни один замок, ни разу не зашуршала металлизированная ткань.
"Тише, как можно тише, чтобы он не услышал, если только у него есть
слух..."
Пригнувшись, Рипли просунула голову под висевший на стойке купол шлема.
Тихо зашипели присоски, притягивая комбинезон к пластикату сферы.
Кварцевое стекло слегка искажало изображение. Включать систему регенерации
воздуха было опасно. Посторонний шум мог вспугнуть чужака.
Монстр вдруг раскрыл ряды челюстей. Рипли, задержав дыхание, замерла,
всматриваясь через начинающее запотевать стекло.
- О боже!
Ребристый поршень медленно выплыл из пасти, выбрасывая сгустки слизи.
Миниатюрные челюсти, которыми заканчивалось это странное сооружение,
щелкнули, и поршень убрался в разинутую склизкую пасть чудовища. Мерзкая
морда скрывалась в темноте ниши, оставив снаружи только белоснежный костяной
затылок шлема...
...То, что я видел, мне совсем не нравилось. Совсем. Это существо явно
перестало думать. Оно несло какую-то чушь, а я никак не мог понять, к
чему все это? И кушать очень хочется. Скорей бы все закончилось. Сиди
тут, сиди... Неудобно. А тут еще неизвестно, чем все закончится. Сразу
хочется брюшко почесать.
Этот двуногий так хотел убить меня, что кроме этого намерения я ничего
не мог прочесть в его голове. А теперь там просто пустота. Может, он
совсем глупый? Тогда на что же я надеюсь? Но не может же ЭТО жить прямо
здесь, в таком маленьком помещении. Любые живые могут долго жить только
вместе с другими живыми. Это точно. А то, что эти твари - живые, я уже
точно определил.
Эх, надо было все-таки доесть тех. Ну, потерпел бы немного - хоть горячо,
хоть душно, но сыт бы был. Правда, невкусные они... А есть все
сильнее и сильнее хочется. Может... Нет! Нельзя. Хоть бы брюшко почесать,
сразу бы легче стало. Может, только кусочек, вон тот, которым оно
так дергает. Нет. Может, оно без этого жить не сможет, и тогда мы никуда
не прилетим. А домой хочется! Может, это у него просто запасы пищи? Но
тогда ее очень мало. Надо экономить.
Путаюсь я в этом во всем. Куда летим, зачем? Хорошо бы домой...
А сначала они все мне показались такими родными. Особенно тот, которого
съел до того, как съел последних.
О! Увидело меня. Смотрит. И почему-то опять хочет убить. И боится.
Никак я понять их не могу. Когда я совсем вырасту и научусь ощущать все
так же странно... Но уродливые они все!.. Хотя они, кажется, такие и
должны быть... Но я просто слизью обливаюсь, когда эта дрянь ко мне прикасается.
Холодные какие-то и то ли шершавые, то ли пушистые. А тот еще,
который маленький, тот еще и воняет, даже есть его не хочется, такой
противный. Ну что, насмотрелся? Я никого не ем, не трогаю даже. Значит,
меня можно оставить. Сами так думали, когда я появился. Я хороший, маленький
и никого не трогаю. Можно оставить. Так? А оно все хочет чего-то
нехорошего. И придумывает всякое, одно страшней другого. То обжечь хотело.
Думает, если пища, то можно издеваться? Злится, злится. Вот, убежала
куда-то, зверюга дурная. Ну, чего боишься? Злись, злись. Все равно этой
горячей штукой тут не поорудуешь. Тут места мало. Так что...
Лучше бы брюшко себе почесало, все легче было бы. Наверное, давно чешется,
раз так психует...
Тварь зашевелилась, издала какие-то пищащие звуки и замерла.
Рипли сделала шаг в сторону и взяла из ниши гарпунный пистолет, заряженный
тонким стержнем с набалдашником, распускающимся лепестками крючков.
Хоть слабое, но все-таки оружие. Хорошо, что хоть такое нашлось.
Она распахнула дверь и вышла из шкафа.
- Удачи мне, удачи. Она мне сейчас ой как нужна,- еле шевеля губами
шептала Рипли, приближаясь к креслу пилота.
Чудовище вновь подняло голову, разворачивая длинный панцирь шлема и
оскаливая брызжущую слизью пасть.
"Для начало надо выманить его оттуда. Но как? Огнеметом не получится.
Только включив факел, я сожгу дотла весь "шаттл". Тогда... Думать, думать..."
Монстр был совершенно спокоен и практически неподвижен. Он лежал,
вращая головой и попискивая, не проявляя никакой активности.
"Может, ты слепой? Друг, ты видишь меня? Пора обедать, зараза! Чем же
тебя вытащить оттуда? Хотя... Паркер... ты не расист, значит это... Кислород!
Да! Сейчас попробуем! Там был разорвавшийся баллон, я точно это
помню. Может, это шанс?!"
Рипли медленно опустилась в кресло, неотрывно следя за существом. Руки
сами нащупали и застегнули зажимы ремней безопасности. Пальцы в толстых
перчатках были почти бесполезными обрубками. Они практически не шевелились.
- Сейчас,- тихим, как дыхание, голосом, шептала Рипли,сейчас мы попробуем
тебя оттуда вытащить...
Чужак продолжал вращать головой, слабо попискивая.
- Тебя напугал газ, вырывающийся из баллона? Так? Обычный сжатый воздух?
Сейчас мы тебе устроим!
Пара клавиш утонула в панели управления.
Клапана на переборке зашипели, выпуская тугие струи воздуха чуть левее
от места, где спрятался монстр.
- Черт! Где же?
Рипли продолжала нажимать клавиши на панели. Еще два клапана выпустили
струйки живительного газа, но уже с другой стороны от чужака. Тот начал
беспокойно оглядываться.
- Спокойно! Спокойно. Сейчас... Ну же!
Два потока рванулись прямо в глубину ниши, где сидело существо, наполняя
окружающее пространство густым туманом.
- Ага! Есть!
Монстр забился в конвульсиях, судорожно молотя конечностями по панелям
и пытаясь выбраться из-под шипящих струй.
- Что? Не подходят тебе эти штучки? Давай, давай, побегай! Разомнись,
чертова кукла!
Гигантская молотоподобная голова свалилась с приборных щитов, встроенных
в нишу, своим весом перетягивая все тело и увлекая его за собой.
Монстр отталкивался ногами, отползая от шипящих струй воздуха, пока не
вывалился из ниши прямо на пол. Хвост, состоящий из множества шипастых
сочленений, бил по аппаратуре, переборкам, разнося все вдребезги. Чужак
барахтался на полу, пытаясь оттащить свое громоздкое тело от белого
растворяющегося облака. Он подтянул под себя ноги и, вцепившись когтями
в пол, поднялся, расправляя тело.
Увиденное потрясло Рипли. Это существо наполняло душу невообразимым
страхом и одновременно вызывало восхищение грандиозностью сооружения,
созданного иным неведомым миром.
Чужак высотой почти в два человеческих роста стоял посреди каюты. Гигантская
голова, покрытая белоснежным лоснящимся панцирем, походила на
молот, с одной стороны обрывающийся тупым щитком лба, который переходил
прямо в зубастую пасть, а с другой - огромным острым панцирем, защищающим
спину. Мощная шея удерживала на весу всю эту невообразимую конструкцию.
От нее к плечам спускались твердые роговые пластины. Широкую грудь
охватывали песочного цвета кольца таких же роговых пластин, под которыми
отчетливо виднелась бурая пульсирующая плоть.
Кольца сходились на спине, утолщая и образуя панцирь, из-под которого
торчало четыре трубы, своей извилистой формой напоминавшие нерасправившиеся
после выхода из кокона крылья бабочки. По-видимому, это были органы
дыхания. Клубы тумана, не успевшего раствориться, втягивались в них с
одной стороны тела, а с другой прозрачный воздух смешивался с белым облачком,
отгоняя его.
Передние конечности были покрыты серебристыми щитками, испещренными
витиеватыми бороздками, каждая из которых заканчивалась шиповидным наростом.
От пояса к бедрам шли широкие и, по-видимому, твердые пластины, в
мельчайших подробностях повторяющие конфигурацию набедренных щитков
средневековых рыцарей. Колени и голени покрывали узкие ребристые пластины
с алыми разводами, углублениями и шипами.
Но вся эта конструкция, смотревшаяся нелепым нагромождением жестких
тяжелых деталей, была неимоверно подвижна.
Чужак ловко развернулся на месте, протягивая длинные руки в сторону
сидящей Рипли. Хвост твари метался из стороны в сторону, как убегающая
ящерица, разбрызгивая липкую прозрачную слизь, обильно стекающую со всего
тела, и разнося вдребезги все, что попадалось на его пути.
Рипли вжалась в кресло, сжимая в руке гарпунный пистолет. Страх гигантскими
тисками сдавил тело, не позволяя даже глубоко вдохнуть. Она
закрыла глаза и принялась читать молитву.
Чужак застыл над ней, наклоня голову и распуская зубастый хищный цветок
челюстей.
-"...ибо Твоя есть воля, и сила, и слава..."
Рипли открыла глаза.
Последняя пара челюстей раскрылась, обнажая щелкающий поршень. Рука
метнулась к пульту. Кулак опустился на панель. Взвыла сирена. Створки
шлюза разлетелись в стороны, выпуская атмосферу "шаттла" в бездонный
алчный мрак. Грохочущий вихрь сорвал с места гору хлама, возвышавшуюся в
глубине каюты, повлек ее за собой, тасуя, ломая, корежа, и выбросил в
жадный зев люка.
Огромная конструкция тела монстра пошатнулась и медленно поползла
следом. Он взревел, заглушая грохот и вой улетучивающейся атмосферы. Тяжелый
бак, устремившийся на свободу из маленькой тюрьмы челнока, врезался
в грудь чудовища.
Чужак завис в створе люка, цепляясь лапами за его края, пытаясь сопротивляться
ураганному потоку.
Рипли подняла пистолет. Лепестки на болванке распустились, стальная
стрела со свистом вылетела из ствола и врезалась в роговые пластины.
Взрыв разорвал панцирь, разбрасывая в стороны осколки хитина, и крючья
гарпуна погрузились в грудь чудовища.
Чужак разжал лапы и вылетел в зияющую бездну космоса. Катушка с тросом
бешено завращалась, разматывая стальную нить. Гарпун, вырвавшись из
рук Рипли и чуть не сорвав перчатку скафандра, отскочил и, ударившись о
дальнюю панель, пробил обшивку и застрял в ней.
Монстр повис на тросе, беспомощно барахтаясь, как пойманная на крючок
рыба. Створки люка захлопнулись.
Рипли отсегнула ремни и подбежала к иллюминатору.
Чужак вращался волчком, медленно подтягиваясь к фюзеляжу, цепляясь
хвостом и лапами за выступы двигательных дюз. Еще миг - и он уже пытается
сорвать листы отражателя, проделывая себе дорогу внутрь челнока.
Рипли одним прыжком очутилась возле центральной панели управления.
Рука вцепилась в ручку форсажа, оттягивая ее на себя. Кулак разнес вдребезги
клавишу зажигания. Натужный рев двигателей заполнил все пространство
"шаттла". Поток плазмы вырвался из дюз.
Монстр вспыхнул, как пропитанный спиртом клочок ваты, и слетел с дюз
во мрак. Его тело, охваченное огнем, вращалось в пространстве, все
дальше и дальше отлетая от челнока. Наконец трос лопнул, и зловещая фигура
исчезла в безднах космоса. Створки шлюза закрылись окончательно.
Рипли сорвала шлем скафандра, хватая ртом воздух, как попавшая на сушу
рыба. Сердце просто выпрыгивало из груди, руки дрожали.
В рубке было очень холодно и одновременно еще душновато. Система регенерации
натужно гудела, накачивая кислород. Разреженная атмосфера напоминала
высокогорье, кровь стучала в висках, а в ушах как будто работали
отбойные молотки.
Рипли расстегнула скафандр на груди и опустилась на пол рядом с блоком
анабиозной камеры, в которой как ни в чем не бывало спал Джонси.
Бортовой компьютер, слабо попискивая, выбрасывал на экран разноцветные
цифры и графики. Его трель сливалась с монотонным постукиванием часов
над пилотским креслом.
"Системы корабля в норме. Утечка атмосферной среды составила 47%",-
высвечивал дисплей.
Рипли выбралась из скафандра и подошла к пилотскому креслу.
В кончиках пальцев еще оставалась еле ощутимая дрожь. Руки совершали
самостоятельные движения, приводя в действие записывающее устройство,
переносившее информацию на кристаллическую решетку матрицы. Рипли открыла
камеру и взяла кота на руки. Джонс поднял голову и зевнул, разевая
розовую пасть и потягиваясь. Мягкий шар рыжей шерсти приятно согревал
руки.
- Мы все-таки победили его, Джонси. Теперь - по-настоящему победил
и...
Рипли почесала кота за ухом. Джонси замурлыкал, жмурясь и топорща
усы.
Рипли медленно гладила его по спине, глядя в бездонный мрак космоса,
мерцающий яркими точками звезд. Тонкий кварцевый диск вращался в приемнике
диктофона.
- Эту экспедицию завершаю я, Элен Скотт Рипли, офицер безопасности
грузового транспорта "Нострома". Транспортный звездолет "Нострома" уничтожен
вместе с грузом. Кейн, Паркер, Ламберт, Эш, Бретт и капитан Даллас
погибли. Попавшее на наш корабль инопланетное существо, найденное на
планете LB - 426, послужившее причиной смерти всех членов экипажа, уничтожено
мной. Я надеюсь достичь пределов Солнечной системы за два месяца,
и, как показывают расчеты, проведенные мной, это вполне возможно. Дополнительная
информация записана на твердых элементах. Код доступа - "Чужак".
Конец передачи.
Рипли закрыла глаза и всхлипнула, прижимая к груди кота.
- Ну что, Джонси, пошли?
Она поднялась с кресла и, подойдя к анабиозной камере, набрала программу
режима длительного гиберсна.
Прозрачный колпак бесшумно опустился, принимая под свою защиту спящую
девушку и свернувшегося на ее груди кота.
Их ждала Земля...
ПЛАНЕТА ОТЧАЯНЬЯ
(С) Мария Цветкова, 1994.
Новеллизация по фильму Д.Камерона "ALIENS" написана по заказу
творческой мастерской "Второй блин" (Харьков).
Ни разу за все время работы в спасательной бригаде у Тедди не было
такого гнетущего настроения. Даже клочья космической пыли на обзорном
экране вызывали у него тревожные мысли. Пыль, туман, тайна... Какую
мрачную тайну прятал в себе туман, опутывающий подступы к этой Богом забытой
планете?.. Если тайна и была, то не менее гнусная, чем этот проклятый
туман. Туман в космосе?!. Неожиданно возникшая на экране капсула
заставила его вздрогнуть: ее очертания напомнили Тедди изображенный в
стиле кубизма собачий череп. Беловатый, почти костяной, блеск металла,
симметричные пятна глазниц. Череп в тумане!
Еще неуютней Тедди почувствовал бы себя внутри капсулы. Она казалась
вымершей. Покрытые слоем синей изморози пульт, части систем жизнеобеспечения
и обтекаемый верх анабиозной камеры выглядели почти нереальными в
голубоватом мертвенном свете. Но пока Тедди всего этого еще не видел.
Тедди поднес микрофон к губам:
- Внимание, приближаемся!
"Неужели на этот череп придется посылать людей?" - сжалось у него
что-то внутри от предчувствия беды. Или от возможного соприкосновения с
чьим-то горем?
Бок планеты, раскрашенный наугад воздушными течениями, занял почти
весь экран, вытесняя из поля зрения череп капсулы.
Стыковка прошла быстро и четко. Так как вероятные обитатели капсулы
не подавали никаких признаков жизни, люк начали резать лазером. Но даже
сноп брызг расплавляемого металла не мог разрушить мертвенный покой.
Ничто не изменилось, когда на пороге показались фигуры разведчиков в
скафандрах. Резкие конусы фонариков расплывались от притаившихся в синеве
струй тумана - теперь уже почти настоящего. Пустота подавляла.
Они двигались неестественно медленно, словно по дну гигантского аквариума.
Синяя слизь прилипала к подошвам. Остановились возле анабиозной камеры.
Старший, Майк, провел ладонью по защитному стеклу. Слизь?.. Нет, изморозь.
Под колпаком виднелось лицо. Неподвижное лицо женщины, бледное от
внутренней подсветки. Сложенные на груди руки делали ее похожей на мумию.
Даже анабиоз не сгладил до конца следы пережитых страданий. Майк
поспешил отвести взгляд от ее лица.
Обычно эмоции на лице запечатлевает смерть. Майк не поверил, когда
глазок биодатчика подмигнул ему светлым огоньком.
- Биоритмы функционируют,- произнес напарник.- Она, кажется, жива.
- Ну что ж.- Майк вздохнул и провел рукой по шлему, словно вытирая
пот со лба.- Теперь пусть ею займется спасательная группа.
Доктор Хедди вошла в палату. Рипли не спала - ее глаза настороженно
наблюдали за каждым движением вошедшей.
- Привет, Рипли,- улыбнулась негритянка. Пациентку надо было во что
бы то ни стало развеселить, по крайней мере, окончательно вывести из
нервного шока. Депрессия часто развивается у людей, долгое время проведших
в анабиотическом сне, но зная послужной список Рипли, доктор ожидала
более быстрого выздоровления.- Как мы себя чувствуем?
- Ужасно.- Рипли заставила себя немного расслабиться. До каких пор
она будет еще ожидать появления чудовища?
- По крайней мере, лучше, чем вчера,- снова улыбнулась доктор и проверила
аппаратуру.
"Зачем столько медицинской техники? - вскользь отметила про себя Рипли.-
Или они что-то подозревают? Но тогда..."
- Где я? - уже не в первый раз спросила она, приподнимаясь в кровати.
Опять в глубине души ожило ощущение опасности, дернулось мерзким червячком...
Или это пошевелился страшный эмбрион? При мысли об этом по спине
Рипли пробежали мурашки.
- Все в порядке, вы в безопасности,- мягким голосом произнесла Хедли.
- Через пару дней вас переправят на земную станцию.Заметив появившуюся
на лице пациентки гримасу и истолковав ее по-своему, она продолжила: -
Поначалу будет кружиться голова, но это быстро пройдет. О, кажется, к
вам гости!
Рипли ощутила, что нервы вновь собираются в комок. Как она могла не
заметить, что дверь открылась? А если там...
В проеме двери возник человек. Молодой, одетый с иголочки. "Это еще
зачем?" - внутренне содрогнулась Рипли, но вдруг заметила у него в руках
рыжего Джонси. Кот, похоже, был вполне доволен тем, что его куда-то несут.
- Джонси, иди ко мне, миленький! - ожила Рипли. Он, единственный маленький
друг, снова был с ней! С этой секунды ни доктора, ни незнакомого
гостя для нее не существовало. Она прижала Джонси к себе, и прикосновение
к мягкой теплой шерстке придало ей силы.
- Ну, как ты? Глупый кот! Как себя чувствуешь? - спрашивала она, заглядывая
в родные зеленые глаза.- Где ты был?
Гость поправил галстук и усмехнулся. Психологи верно рассчитали, что
этот зверек поможет начать разговор. Нужно только дождаться, пока слегка
стихнет радость от первой встречи. Берт придвинул стул и сел на него
верхом.
- Кажется, вы с ним знакомы? - спросил он Рипли наконец посмотрела и
на него.- Меня зовут Картер Берт. Я работаю в Компании, но не начальником,
конечно.
"В Компании? - В душе шевельнулся червячок боли.- Значит, в Компании,
в той самой, пославшей нас на смерть".
- Вам нехорошо?- сочувственно переспросил Берт, уловив изменение в ее
лице.- Не волнуйтесь, слабость скоро пройдет. У вас ведь кружится голова?
Ничего удивительного - после такого затяжного сна! Вы еще держитесь
молодцом.
"О чем он? Почему - затяжной сон?" Она не могла понять, о чем он говорит;
необходимость прислушиваться к себе лишала ее возможности полноценно
следить за нитью разговора. Все же внутри что-то шевелилось. "Это
просто желудок",- пробовала убедить себя Рипли, но чем больше она сосредоточивалась,
тем сильнее становился страх. "Затяжной сон..."
- Сколько времени я находилась в анабиозе?
- Вам не говорили?
Рипли с вымученным раздражением уставилась на Берта.
- Сколько?
Берт неопределенно хмыкнул.
- Вначале это может вас поразить, но вы спали очень долго.
- Сколько?!
"Что еще за шутки? Зачем он оттягивает ответ? Что все-таки произошло?
" - продолжала нервничать Рипли.
- Вы проспали пятьдесят семь лет.
- Что?! - выдохнула она. Это казалось невероятным. Что могло произойти
за это время? Она не удивилась бы сейчас, если бы ей сказали, что Чужие
уже уничтожили Землю, и эта станция - все, что осталось от прежней
цивилизации. Уж не это ли от нее хотят скрыть?
- Ваш корабль унесло с заданного курса,- начал объяснять Берт,- и
выбросило на замкнутую орбиту. Спасатели наткнулись на капсулу совершенно
случайно. Вам просто повезло. Вы могли остаться там навечно...
"Там... А кто сказал, что там - хуже? Во сне ничего не чувствуешь,-
думала она вслед за его мыслями.- А что, ждать, пока чудовища ворвутся и
сюда,- лучше? Они могут быть всюду, на каждом корабле, на любом. Раз
спасатели подобрали меня, они подберут и кого-то другого, если не сделали
это уже сейчас. В какую из дверей вломятся сейчас эти твари?" Руки
Рипли инстинктивно сжали Джонси. От боли кот зашипел.
Перед глазами Рипли мелькнули оскаленные белые клыки, и нервы не выдержали
- она закричала.
Эмбрион внутри шевельнулся, тело пронзила боль, разрывающая мышцы живота
и выпускающая чудовище наружу. Разбрызгивая во все стороны кровь и
слизь, взметнулась над ее телом прямоугольная морда жуткой ящерицы, покидающей
трепещущую от боли и еще живую человеческую оболочку. Леденящее
душу рычание потрясло палату.
- Что с вами? - долетел откуда-то голос Берта.
"Неужели я жива?" - корчась в конвульсиях, думала Рипли. Зверь еще
был в ней: хвост и когтистые задние конечности елозили внутри, причиняя
все новую боль.
- Доктор, скорее, сделайте хоть что-нибудь! - закричал Берт, глядя,
как Рипли бьется в судорогах на кровати. Только что каменное и лишь
слегка морщащееся от неудовольствия лицо превратилось в отталкивающую
маску боли, отчаяния и безотчетного страха.- Скорей же! Скорей!
"Почему этот монстр застрял во мне? Сколько времени будет продолжаться
эта боль?" - стонала Рипли. "Почему они не стреляют? Неужели им
не ясно, что я уже мертва?!"
- Убейте меня! - отчаянно завопила она. Чудовище лязгнуло зубами, его
когти сжались, вырывая внутри клочья мяса.- Нет! Нет!!! - Сумасшедший
вопль раздирал Рипли, как когти монстра. "Сколько это будет продолжаться?"-
Боль перешла за предел чувствительности, давая ей передышку,
достаточную для того, чтобы провалиться в беспамятство.
"Неужели это была галлюцинация?" - спрашивала себя Рипли, очнувшись
вечером на той же кровати. Ничто вокруг не подтверждало реальности кровавой
драмы. Все прибрано, чисто, спокойно... Улыбаясь, к ней подходила
Хедли. Что-то тяжелое лежало на ногах; приподняв голову, Рипли убедилась,
что это был Джонси.
- Вы уже успокоились? - обыденно поинтересовалась доктор.- Я принесла
вам снотворное...
- Я достаточно спала,- покачала головой Рипли. Ей нужно было прийти в
себя и разобраться в собственных чувствах. Разобраться самой - положиться
было не на кого.
"Итак, со мной просто случился истерический припадок. Но значит ли
это, что Чужих действительно нет? Может быть, тот был последним... А
скорее всего, о той планете просто забыли. Или узнали о нашей судьбе и
решили прекратить ее исследование. Пусть будет так. В конце концов, если
бы об этих тварях знали, они были бы намного осторожней со мной. Скорей
всего, просто не рискнули бы меня подобрать".
Ее мысли сложно было назвать глубокими, но на другие сейчас она была
не способна. Достаточно и того, что они успокаивали.
Для большей уверенности Рипли притянула кота к себе.
- Ну что, дуралей? Все в порядке? В порядке, миленький,принялась она
убеждать Джонси (а скорее - саму себя).- Все в порядке. Все позади...
Все позади...
На заседании комиссии присутствовал сам Глава Компании. Новый.
Конечно, 57 лет назад его не могло быть...
Он занимал мысли Рипли недолго - как только на экране появилась знакомая
компьютерная запись, она забыла обо всем.
Она была спокойна, глядя в глаза погибшим товарищам. Спокойна, насколько
это было возможно. Пока долг не выполнен, переживания обязаны
отойти на второй план. Собрав все силы, Рипли отвечала ровно и сдержанно.
Ни в коем случае трагедия не должна была повториться. Ни в коем случае.
Чужие должны быть уничтожены, Разум должен восторжествовать. В конце-концов,
в Компании работают неглупые люди. Может, подлые, но, во всяком
случае, не дураки...
И все же...
За три с половиной часа мнение членов комиссии ничуть не изменилось.
- Еще разочек, пожалуйста,- привычно вежливо повторил один из них
оператору, отвечающему за полученную с корабля Рипли запись.- Вот именно
этот отрывок. Мне бы хотелось вернуться к тому моменту...
Вряд ли хоть кто-то мог выдержать это спокойно.
- Я ничего не понимаю! - В голосе Рипли от напряжения появилась
дрожь. Она с трудом сдерживала себя.- Сколько раз можно пересказывать
одно и то же?!
"Какие равнодушные у них лица",- словно только теперь заметила она.
Сидящие за длинным столом члены комиссии были удивительно похожи друг на
друга: за все время беседы Рипли запомнила только Главу Компании и какую-то
женщину, лицо которой показалось ей особо неприятным.
Смертельная угроза Человечеству? Кого это здесь волнует? Деньги и
только деньги, зашифрованные словами "интересы Компании".
- Вы признаете, что вы, выключив двигатель, уничтожили довольно дорогой
звездолет? - задал вопрос Глава Компании. В его голосе слышались ледяные
нотки.
"Конечно! что бы еще их волновало!"
- Сорок миллионов международных долларов,- глядя через стол в глаза
Рипли, уточнил Глава Компании.- Это довольно большая сумма. Да, конечно,
записи на компьютере подтверждают кое-что из вашего донесения, а именно:
в силу неизвестных причин корабль сел на планете LB - 426; в те годы это
была неисследованная планета. Затем он возобновил курс и потерпел аварию
по неизвестным причинам...
Для Рипли было ударом в спину.
- Что значит "по неизвестным причинам"?! - взвилась она.- Я вам уже
сказала: по приказу мы сели на планету, чтобы добыть эту штуку, которая
чуть не уничтожила весь персонал и меня... Точнее, уничтожила всю команду
и ваш корабль...
Рипли понимала, что спорить с ними уже бесполезно.
Они не признаются в том, что отдали этот приказ. Гораздо проще свалить
вину на того, кто слаб и не может защищаться.
Но почему не может?
Она справилась с чудовищем, потому что не стала отступать. Точнее,
потому что боролась до конца. И если борьба еще не кончена, она будет
бороться снова и снова.
- Дело в том, что у нас нет никаких подтверждений существования созданий,
о которых вы нам рассказывали,- перебила ее женщина из комиссии.
Рипли поняла уже, что в ней отталкивало: она смотрела на всех с чувством
неоспоримого собственного превосходства.
- Это потому, что я вышибла последнего из них через воздушный шлюз! -
"Иначе вам бы пришлось увидеть его клыки собственными глазами",- чуть не
добавила Рипли, но вовремя успела остановиться.
- Скажите, а такие враждебные организмы, описанные Рипли, обнаружены
на LB - 426?
- Нет,- женщина подобрала губы.- Там ничего нет. Только скалы и камень.
Собрав последние силы, Рипли продолжила:
- Я тоже вам говорила: там нет своей фауны и флоры. Там находился корабль
инопланетян. Мы приземлились на его бакен и нашли то, чего никто
не находил...- Рипли говорила медленно, словно диктовала,- никогда за
триста лет Космической Эры...
- Существо, которое проникает в человеческий организм? - переспросила
женщина.
- Да!
- По вашим словам.
- Да!
- Существо, у которого вместо крови - концентрированная кислота?
- Совершенно верно,- жестко пответила Рипли.- Я понимаю, куда вы клоните.
Я вам говорю, что эти твари существуют.
- Подождите, офицер Рипли, вы меня не выслушали...- раздался голос
Главы Компании, но остановить ее уже было нельзя.
- Кейн, член нашего экипажа, который был на этом объекте, видел там
тысячи яиц...
- Тысячи?
- Тысячи, черт побери! - перешла на крик Рипли. И это еще не все! Потому
что если одно из этих существ спустится сюда, все будет кончено, и
вся ваша бумага, которой вы придаете столько значения, никому не будет
нужна! - Да, борьба еще продолжалась; Рипли убеждалась в этом хотя бы
потому, что ее сердце билось сейчас так же часто, как тогда, на корабле.
Она замолчала.
Члены комиссии уже начали вставать с мест: пока Рипли кричала, табло
компьютера высветило надпись "Дело закрыто".
На какую-то секунду она остолбенела. Значит, все зря? Доказательства,
крики... Зря?!
Рипли ошарашенно смотрела на уходящих. Да, она говорила в пустоту.
Все проходили мимо, словно ее вовсе не существовало. Только Берт на секунду
задержался возле нее. Благополучный, с иголочки одетый Берт...
- Жаль, все могло бы пройти более удачно,- неопределенно произнес он
дежурную фразу.
Рипли посмотрела мимо него. С ним не о чем было говорить...
Берт отошел. Рипли стояла, все еще не в силах уйти.
Неужели все закончилось?
Она понимала, что надежды больше нет. Ее никто не услышит...
Но разве так должно быть? Она не удивилась, когда возле нее задержался
Рипли была готова в крайнем случае оказаться "самой виноватой" - лишь
бы опасность, дремлющая где-то в глубине космоса, не проснулась снова.
Шеф смотрел на нее свысока, но слабая надежда не позволила ей гордо
отвернуться.
- Знаете что, Рипли,- снисходительным тоном начал он, но она перебила
его:
- Почему вы не поверите в LB - 426? - Это был последний и самый
серьезный аргумент.
- А в этом нет необходимости,- недовольно ответил Глава Компании. Это
был совсем не тот разговор, на который он рассчитывал.- Там уже двадцать
лет живут люди, которые не жаловались, что там есть какие-либо враждебные
организмы.
Последняя реплика обдала Рипли жаром.
- Какие люди?! - изменившимся голосом переспросила она.
"Люди... там..." - об этом страшно было даже подумать.
- Как - какие люди? Инженеры, которые установили там процессор для
изменения атмосферы,- спокойно - (спокойно!) - пояснял Глава Компании,-
чтобы она стала пригодной для дыхания. Они находятся там уже более двадцати
лет. Это колония.
- Сколько там колонистов? - резко спросила Рипли. Она все еще не верила
своим ушам.
"Колония..."
- Колония - большая? - снова спросила она, потому что ей показалось,
что Глава Компании пропустил ее вопрос мимо ушей.
- Не знаю точно, шестьдесят или семьдесят семей... Разрешите пройти?
Рипли только тут заметила, что стоит на самом проходе и что Глава
Компании остановился только поэтому. Но не это занимало сейчас ее мысли,
жгло изнутри огнем. Люди, люди на планете...
- Семей?! - замирающим голосом переспросила она, чувствуя, что лицо
каменеет, как у приговоренного к смерти.- Боже мой!
Что она могла еще сказать?..
Сигарета в руке дымилась, все уменьшаясь, и дым, попетляв немного в
воздухе, таял.
Сколько раз Рипли сидела вот так, бессмысленно глядя на дымок? Ответить
на это было сложно. Сигарета таяла, осыпалась пеплом. Так же таяла
жизнь.
Сколько прошло с того времени - месяц? год? Неважно. Ее личное время
давно остановилось.
Рипли не отреагировала на раздавшиеся в коридоре шаги: к ней уже давно
не приходили.
По коридору шел Берт с моложавым человеком, от которого так и несло
военной выправкой. Жесткие черты лица были натренированно неподвижны,
что совсем не прибавляло его виду интеллектуальности; сквозь короткую
стрижку поблескивал череп.
Замяукал Джонси, почуявший гостей, прогудел входной звонок, и лишь
тогда Рипли подняла голову и взглянула на дверь.
Кто пришел, ее не интересовало, как не интересовало вообще все. Она
механически открыла дверь (даже если бы там ее поджидал Чужой, Рипли
вряд ли проявила бы сейчас больше эмоций) и впустила гостей.
Пустой взгляд Рипли мало смутил Берта, но все же он предпочел сперва
представить своего спутника.
- Добрый день, Рипли. Это лейтенант Горман из колониальных космических
войск.- С непосредственностью очень самоуверенного человека, которая
была больше похожа на нахальство, Берт решил не тратить времени на вступительные
разговоры.- Рипли, мне нужно с тобой поговорить. Мы потеряли
связь с колонией на LB - 426.
Он сказал это так, словно речь шла о чем-то привычном и будничном.
На секунду Рипли замерла, переваривая услышанное, потом повернулась и
пошла за кофе: это давало ей возможность найти ответ.
Догадаться, чего от нее хотят, было несложно.
- Ушам своим не верю,- язвительно произнесла Рипли, отвечая злым
взглядом на изучающий взгляд Берта.- Сперва вы уличили меня во лжи, а
теперь хотите снова отправить туда? Нет уж, спасибо. Я не полечу. Это
меня не касается.
Нельзя сказать, что горячность Рипли была вызвана чувствами достаточно
глубокими. Берт просто был ей неприятен и вызывал скорее раздражение,
чем ненависть.
Зачем ее хотят вытащить из этого почти уютного, надежного существования,
почти небытия с крошечной комнаткой и вечной сигаретой?
Все сгорело, ей осталось только тлеть...
Впрочем, Рипли была не слишком честна перед собой: под пеплом еще оставалась
старая обида, да и шрам пережитого потрясения зарубцевался настолько
грубо, что сразу бросался в глаза.
- Я могу закончить? - переглянулся с лейтенантом Берт.
- Нет, я сказала. Я не полечу!
- Рипли, вы полетите вместе с солдатами, с воинами, вам гарантирована
безопасность. Это космический пехотный десант, специально обученная армия;
в их силах абсолютно все. Так, лейтенант?
На лице Гормана промелькнула довольная улыбка. В конце концов, Рипли
была для него еще и интересной женщиной.
- Да.- Голос лейтенанта Гормана был ровным, как у робота.Нас специально
готовят к таким ситуациям.
- В таком случае я вам не нужна,- резко ответила Рипли. Она вдруг поняла,
что действительно очень не хочет ввязываться в это дело. Просто
существовать - это так удобно... Зачем рисковать в драке, которая все
равно окажется бесполезной? - Я не солдат...
- Но мы не совсем понимаем, что там происходит,- подхватил Берт.- Может,
на этой планете просто испортился передатчик, оборвалась связь. Но
если ситуация сложилась по-другому, вы будете нам нужны как консультан
т...
Берт изучал реакцию Рипли на эти слова, словно перед ним был неодушевленный
объект.
- Извините, мне некогда с вами разговаривать,- попробовала поставить
точку Рипли. Эти двое уже надоели ей.- Мне нужно идти на работу.
- Я слышал, вы устроились на погрузчик? - спросил Берт.
Эта профессия не считалась престижной.
- Да.- Рипли постаралась не заметить унижающего подтекста.
- Управляете погрузчиком, транспортером? - не отставал Берт.
- Ну и что? - холодно спросила Рипли. Во всяком случае, эта работа
немного спасала от тяжелых воспоминаний. Мощь погрузчика, частью которого
она становилась всякий раз во время работы, заставляла забывать о
собственной слабости, словно это ее собственные руки шутя поднимали и
переносили многотонные грузы.
- Ничего.- Шпилька не сработала, и Берт изменил тактику.- Я рад, что
вы снова занимаетесь нормальной деятельностью. Вам повезло, что удалось
найти хоть такую работу. В этом нет ничего плохого.- Он присмотрелся к
выражению ее лица и решил, что можно продолжать.- А что бы вы сказали,
если бы вас восстановили в звании летчика-астронавта? Компания готова
вернуть вам ваше звание и вашу работу...
- В том случае, если я полечу на эту планету?
Вопрос Рипли был скорее риторическим. Лишь на какую-то секунду гордость
взыграла в ней, но груз воспоминаний задавил эту гордость на корню.
Окровавленная морда монстра, разрываемые тела, безысходность, от которой
некуда было деться,- можно ли сравнить с этим мелкие детали
карьеры, которая никому не нужна, в том числе и ей? Жизнь дороже...
Только идиот может сравнивать подобные вещи.
- Да, в том случае, если вы полетите,- улыбнулся Берт. Он был уверен,
что добился своего. Он всегда добивался своего.- Вам дают прекрасный
шанс. Слетаете туда, посмотрите,- я думаю, для вас это будет лучше всего
и поможет вам избавиться от ужасов.
- Спасибо,- отрезала Рипли.- Я только что была у психиатра.
- Я знаю,- ослепительно и нагло ухмыльнулся Берт.- Я читал заключение:
каждую ночь вы просыпаетесь от кошмаров, мокрая от пота...
- Я сказала: я никуда не полечу,- перебила его Рипли. Что он копался
в ее личных делах, знает то, что не предназначено для третьих лиц, взбесило
ее больше всего.- И на этом разговор окончен, так что, пожалуйста,
уйдите.
Лейтенант Горман вопросительно посмотрел на нее.
"И все же она симпатичная".
- Я туда не вернусь! - не унималась Рипли.- Но даже если бы я туда
полетела, то ничем бы не смогла помочь.
- Ну хорошо, хорошо.- Берту не хотелось показывать Горману, что он
терпит поражение, и поэтому он поспешил сделать вид, что решение Рипли
вполне его устраивает. Во всяком случае, почти.
Теперь ему осталось только сказать последнее слово, которое обязательно
должно было остаться за ним.
- Будьте добры, подумайте все-таки об этом предложении...
- Спасибо за кофе,- глуховатым голосом сказал лейтенант, поднимаясь.
Рипли молча посмотрела им вслед.
Нарушители покоя удалились, но их визит сдвинул что-то в ее душе.
Зачем они заставили все вспомнить?
Рипли села, продолжая смотреть на дверь. Ей не хотелось больше идти
на работу. Пусть выгоняют... какая разница, если жизни все равно нет,
если в душе навсегда поселился эмбрион тоски и страха.
Эмбрион? Даже ассоциации все еще те...
На этот раз ей снился целый город. Чьи-то квартирки с мирно сидящими
за столами семействами: нарядные дети, матери в хрустящих белых передничках,
солидные отцы семейств, раскуривающие трубки, мудрые лица дедушек
и добрые - бабушек... И всякий раз потолок в комнате начинал стекать
на пол тягучей слизью, стены трещали под ударами когтистых лап, пока в
проем не врывались, снося все на своем пути, знакомые чудовища, и белый
цвет накрахмаленной скатерти скрывался под кровавыми остатками их пиршества.
Эти добрые люди, родные, хотя и незнакомые, приглашали ее в свои
семьи - и она приводила к ним смерть. Смерть шла за ней по пятам и доставалась
другим - невинным, чистым, не созданным для подобных зрелищ...
Впервые Рипли закричала не оттого, что оказалась в объятиях щупалец и
"птичьих" когтистых лап, а оттого, что в них попадали другие, а она была
бессильна помешать этому.
Только самые первые кошмары отличались такой силой и яркостью.
Некоторое время Рипли тяжело дышала, сев на кровати. Где-то возле
кормушки возился Джонси. Тоже своего рода член семьи.
Ее семья... Джонси и она - двое, которые по-настоящему нужны друг
другу.
И снова Рипли почувствовала душевную боль, но уже другую, щемящую и
почти нежную. Семья... как ей не хватало семьи! Того, что является неотъемлемой
частью жизни каждого человека. То инопланетное чудовище не
лишило ее конкретных родственников - оно отняло возможность иметь их вообще.
Она не сможет стать частью чьей-то семьи, чтобы не взвалить на
других свою вечную боль.
А как же те семьи, которые остались на LB - 426? Ведь между теми, кто
там живет, существует эта полная ласки и добра связь, именуемая семьей;
там есть дети, там кто-то любит, там дарят друг другу свою любовь и тепло...
Если там еще кто-то живет. Рипли показалось вдруг, что она предала
тех людей, что только она виновата в их гибели.
Не доказала своей правоты. Сдалась.
Не только черствость и неверие других приговорили жителей колонии к
смерти,- ее собственная слабость.
Дрожа от нетерпения, Рипли набрала номер видеофона Берта.
Представитель Компании сидел в ванной; мокрые растрепанные волосы делали
его жалким.
- Алло, Рипли? В чем дело?
Рипли вздохнула. И вот с этим человеком она должна выступить рука об
руку в смертельной схватке со злом Чужих?
- Скажи мне только одно, Берт... Вы летите туда, чтобы уничтожить
этих тварей, да? Не для того, чтобы их изучать? Не для того, чтобы привезти
их на Землю?
Вопрос чуть было не застал Берта врасплох. И лишь сознание того, что
от этого ответа зависит согласие Рипли, позволило ему заговорить сразу.
- Да.
- Вы летите для того, чтобы всех их уничтожить? - продолжала допытываться
Рипли.
- Да! - еще более уверенно подтвердил Берт.- У нас именно такой план.
Даю вам слово.
Рипли снова вздохнула. Она уже слишком хорошо поняла его, чтобы верить.
- Ну, хорошо... Тогда я лечу...
- Я дума...- начал что-то Берт, но Рипли отключила свой аппарат.
Итак, решение принято. Про себя Рипли горько усмехнулась. Сколько человек
спаслось в первый раз? Она одна? Смешно надеяться на то, что везение
повторится.
"А не все ли равно? - спросила она себя.- Что я теряю? Даст Бог, все
обойдется, а нет... кто будет обо мне грустить? Разве что Джонси..."
Она взяла кота на руки и уже в который раз прижала его к себе. "Может,
взять его с собой? - мелькнула мысль.- Нет, ему-то зачем рисковать,
он ничего и никому не должен..."
- А ты, миленький дуралей, останешься здесь,- ласково шепнула она
Джонси, словно своему ребенку.
Рипли прижимала кота к себе, гладила его шерстку и никак не могла избавиться
от ощущения, что прощается с ним навсегда.
Вооружение корабля торчало со всех сторон жесткой и грубой щетиной.
Он выглядел скорее уродливо, чем внушительно; от неровных боков, покрытых
наростами локаторов, прицелов и прочей аппаратуры, безжалостностью.
Таких монстров космотехники не отправляют в развлекательные круизы.
Изнутри корабль был несколько "человечнее"; даже все то же голубоватое
освещение не казалось мертвым. Подсветка датчиков анабиозных камер
мирно белела, придавая обстановке ощущение уюта. Корабль спал.
Первым ожил автоматический регулятор сна. Сразу на всех анабиозных
камерах поднялись страховочные герметизирующие крепления, вслед за ними
откинулись прозрачные лепестки колпаков, открывая тела с приставшими пиявками
датчиков.
Зажегся свет, прогоняя остатки сна и покоя. Сразу со всех сторон раздались
бодрые голоса. Рипли, испугавшаяся было по выработавшейся за последнее
время привычке, быстро расслабилась. Кругом была жизнь.
Кто-то кашлял, кто-то вздыхал. Грудной женский голос с не слишком
женскими интонациями негромко выругался. Другой, мужской,- этот голос
принадлежал блондину с резкими и по-своему пикантными чертами лица космического
вояки,- пробормотал:
- Черт побери! Переспал...
Неловко и медленно блондин поднялся, поднялась и женщина. Рипли
вспомнила, что она носит странное имя Вески.
- Ну и морда у тебя, Дрейк! - оскалилась Вески.
Третий десантник, Хигс, тоже встал и принялся прислушиваться к их
разговору.
- Посмотри на себя,- добродушно огрызнулся Дрейк.
- Это что? шутка? Хигс! - позвала Вески и снова повернулась к блондину:
- Дрейк, ты выглядишь точно так, как я себя чувствую!
- Ну ладно, вы, умники! - подошел к ним сержант Эйпон, массивный негр
с рельефной мускулатурой и жидкими курчавыми усами.- Чего ждете? Чтоб
вам подали завтрак в постель?
Даже не зная его звания, по одному только голосу можно было определить,
что это говорит сержант.
На черной бычьей шее Эйпона ярко выделялись бусы и цепочка. Подобные
украшения были почти у всех членов отряда. Шутки ради Хадсон предпочел
аналогичное украшение нарисовать и ходил, гордый своей выдумкой.
- Вставайте, дорогие мои,- издевательски продолжал Эйпон.День в казармах
космического десанта - все равно, что день на ферме. Каждые полчаса
- завтрак, каждые два дня - парад... Люблю я эту службу! - Как ни
странно, последние слова прозвучали искренне.
- Ой, черт, пол какой холодный!
- Тебе что, принести теплые тапочки?
- Если принесешь, я буду очень благодарен!
Десантники вставали один за другим. Короткие шорты цвета хаки были
призваны не столько прикрывать определенные части тела, сколько оттенять
развитые мускулы этих переполненных жизненной энергией людей.
Среди них, дышащих здоровьем и силой, Рипли стало немного неуютно; но
их энергии, казалось, хватает на всех.
Даже шутки этих людей отличались здоровой грубостью и своеобразной
сочностью. Рипли никогда не умела так шутить.
- Пошевеливайтесь,- подгонял задержавшихся лежебок Эйпон.
"Это люди без комплексов",- грустно отметила про себя Рипли. Как любому
человеку, перенесшему психическую травму, ей было и слегка завидно,
и немного неприятно быть с ними рядом, ежесекундно получая подтверждения
собственной ущербности.
- Ненавижу я эту службу,- проговорил Хадсон, так и не дождавшийся тапочек.
- Быстро, быстро, пошли! - не прекращал подгонять десантников Эйпон.-
Разминаемся, разминаемся...
Они разминались. Крепко сложенная, с хорошо развитой грудью, Вески
принялась подтягиваться на турнике; почти сразу к ней присоединился
блондин Дрейк. Рипли прошла мимо них, стесняясь своей изнеженной, в
сравнении с ними, фигуры.
Со всех сторон ее окружали хорошо натренированные тела. Натренированные
для... чего? Чтобы стать мясом?
Рипли поспешила отойти в сторону. Ей не хотелось чувствовать на себе
их взгляды.
Сильные, здоровые десантники продолжали резвиться.
- Секции рассчитаны на пятнадцать человек,- проходя, сообщил лейтенант
Горман.- Быстрее занимайте свои места.
Пользуясь случаем, Рипли проскользнула к ряду шкафчиков с одеждой и
принялась искать свой.
- Кто эта Белоснежка? - покосилась в ее сторону Ферроу, женщина с
овечьей мордашкой и короткой стрижкой.- Эй, Вера, ты не знаешь?
- Какой-то консультант, вроде,- ответила та.- Судя по всему, она видела
когда-то этих монстров!
- А!..- протянула Ферроу голоском на удивление более нежным, чем от
нее можно было ожидать.
Рипли с трудом сделала вид, что их не слышит.
- Странно,- встрял в разговор Хадсон,- они ее встречали и выжили?
От этой очередной грубой шутки Рипли вспыхнула.
Тем временем возле турника тоже продолжали хохмить. Дождавшись, когда
Вески устроит себе передышку, Дрейк, скаля зубы, поинтересовался:
- Эй, Васкес, тебя никогда не принимали за мужчину?
- Нет. А тебя? - отпарировала она и продолжила свое занятие. На
сильных руках Вески ритмично вздувались мускулы, которые могли бы украсить
и мужчину.
- А неплохо, Вески! - вставил Хигс.- Язычок у тебя как бритва.
После обмена "любезностями" Дрейк опять присоединился к Васкес. Шутки
и обрывки разговоров постепенно слились в общий ровный гул.
В другом месте говорили о "более серьезных" вещах.
- Эй, сержант!..
- В чем дело?
- У нас спасательная миссия! - ухмыльнулся лейтенант.- В колонии было
много молодых девушек,- так вот, мы должны их спасти от их девственности!..
- Неплохо!
Постепенно разговоры переместились в другую часть отсека: получив из
автоматов свои порции еды, члены экипажа разместились за столами.
- Что это за дерьмо нам дали? - попробовав, оттолкнул тарелку Хадсон.
- Ты еще не пробовал, что мы в прошлом полете ели! - почти радостно
отозвался Фрост. В отличие от Эйпона, черты его лица были несколько более
европейскими.
- По-моему, нам дали кукурузный хлеб.
- В прошлый раз мы вообще ели каких-то пиявок.
- Да,- немедленно добавил Дитрих,- только та, что ты ел, была не пиявка,
а глиста.
Хадсон, как новичок, не знал, верить этому или нет, а над его головой
уже собирались новые тучи.
Кто-то подмигнул проходящему мимо Бишопу, тот отставил поднос, и почти
сразу же натренированные руки схватили Хадсона за шею.
Бишоп прижал его ладонь к столу.
- Не надо, ребята! - еще не понимая в чем дело, на всякий случай запротествовал
бедняга Хадсон, но было уже поздно.
В воздухе мелькнул нож и ударился острием в поверхность стола между
пальцами Хадсона. Бедняга принялся вопить. Нож прыгал между его растопыренными
пальцами все быстрее, дикий крик не прекращался. Нож выбивал
дробь. Кругом смеялись.
- Ну ладно, ребята,- еле отдышавшись от хохота произнес Хигс.
- Кончаем!
- Здорово! - хихикнул кто-то.
- Ну, спасибо! - выдохнул Хадсон, убедившись, что опасность осталась
позади.
- На, ешь спокойно,- передал ему кто-то тарелку.
- Это было совсем не смешно, ребята! - все еще ошарашенно глядя по
сторонам, заключил Хадсон.
Между тем освободившийся Бишоп направился с подносом к "начальственному"
столу.
- Лейтенант Горман...- Тарелка опустилась на стол.
- Угу.
- Мистер Берт...
Глядя на них с едва прикрытым отвращением, как нередко смотрят на начальство,
не заслужившее доверия или, наоборот, заслужившее самую пакостную
репутацию, Дрейк процедил сквозь зубы:
- Что-то этот новый лейтенант слишком нос дерет...
Судя по гримасам, об этом подумал не один он.
На какую-то секунду реплика убрала веселье. Дерет нос - это было, в
общем-то, мелочью. Но, с другой стороны, от командира зависела их жизнь.
Сможет ли он достойно встретить опасность бок о бок с ними, если изначально
ставит себя в исключительные условия? И пусть под этими "условиями"
подразумевался всего лишь отдельный столик,- большинству это показалось
не лучшим предзнаменованием.
- С нами есть не хочет!
- У них там свой клуб,- заметил Хигс.
- Эй, Бишоп! - постарался перевести разговор с этой темы на более
приятную Дитрих.- Я думал, ты никогда не промахиваешься, а ты, оказывается,
порезался! - Он вытер со стола пару капель белесой жидкости.
Рипли внимательно посмотрела на Бишопа и отвела глаза. Все те же воспоминания
заставили ее слегка содрогнуться.
- Почему меня не предупредили, что у нас на борту робот? - резко
спросила она.
- Я даже не подумал,- растерянно пожал плечами Берт. Ему казалось,
что поднимать шум (а именно это пробовала, на его взгляд, сделать Рипли)
из-за такой ничтожной причины было смешно.- У нас это обычная практика -
мы всегда берем с собой синтетических людей.
- Я лично предпочитаю термин "искусственных людей",поправил биоробот
Бишоп.
- Хорошо,- согласился Берт.
- А что, какая-то проблема? - Бишоп присел на свободный стул.
- Я даже не знаю, почему я...
"...должен оправдываться",- хотел сказать Берт, но Рипли его перебила:
- Потому что во время последнего моего полета искусственный человек
на борту корабля...
- Корабля Рипли,- уточнил для Бишопа Берт,-...испортился, и возникла
кое-какая проблема.
- Да, испортился, и несколько человек погибли,- сухо добавила Рипли.
- Какой ужас! - произнес Бишоп.- Это, наверное, была старая модель?
- Да, система "Гипергамм - 12-82",- пояснил Берт.
- Тогда все понятно,- не без затаенной гордости (что поделать, и искусственные
люди не лишены своих слабостей) сказал Бишоп,12-82 были
очень капризные. Со мной такого произойти не может. В нас закладывают
программу, специально рассчитанную на то, чтобы мы ни в коем случае на
могли причинить вред ни одному члену экипажа и вообще ни одному человеку.
Хотите хлеб?
Рипли грубо оттолкнула тарелку. Внутри у нее все кипело. Вся затея с
каждой минутой нравилась ей все меньше; увидев же, с кем приходится идти
на задание, она растерялась окончательно.
Скользкий и самоуверенный до тупости Берт, неотесанный дубоватый лейтенант,
эти здоровые примитивы,- может, и неплохие в чем-то ребята, но
явно не отличающиеся умом и даже не представляющие, что их в ближайшее
время ожидает; теперь еще и робот...
- Ты, Бишоп, ко мне лучше не подходи,- зло выговорила она.Понял?
За столом десантников сцену с роботом восприняли по-своему.
- Кажется, им тоже кукурузный хлеб не по нутру! - не без злорадства
прокомментировал Хадсон.
- Взвод, строиться!
Под металлическими сводами корабля команда прозвучала особенно громко
и гулко. Так же гулко отдавались шаги двух десятков пар ног.
Одетые по традиции в пятнистые защитные комбинезоны, десантники выглядели
сейчас настоящими солдатами. Казалось, общая форма еще сильнее
объединяла их. У людей, мало знакомых с военным делом, такая слишком
пестрая окраска ткани вызывала недоумение. "В однотонном они смотрелись
бы еще лучше", - отметила Рипли. Как ни странно, причиной сохранения
древней формы была не столько традиция, сколько элементарная суеверность.
В свое время пятнистая одежда увеличивала шансы на спасение, и
это знание передавалось из поколения в поколение; а, как известно, кто
много рискует, тот придает большое значение приметам. Бывали случаи,
когда из-за дурного предчувствия пилота-разведчика отменяли рейсы; в силу
суеверий верило даже начальство. По крайней мере - как в сильнейший
фактор самовнушения.
- Быстро! быстро! пошевеливайтесь! - подгонял Эйпон.Пошевеливайтесь!
- Дождавшись, когда все выстроились в линию, он продолжил: - Внимание,
теперь слушаем командира.
Лейтенант Горман внимательно осмотрел взвод. Десантники ему не нравились.
"С ними будет масса трудностей,- заметил он для себя.- Дисциплина
явно хромает".
Главной причиной для этого глубокомысленного вывода послужили в основном
две детали: красная повязка на голове Вески, придающая ее внешности
определенную экзотичность, и одетая задом наперед кепка рядового,
фамилии которого он не мог вспомнить, что ему тоже очень не нравилось.
Да и строй продержался недолго: не дожидаясь очередной команды, многие
самостоятельно расслабились. Но других людей у него не было.
- Доброе утро,- привычно командным голосом произнес он.- К сожалению,
у меня не было времени сообщить вам о вашей миссии перед вылетом...
- Сэр! - нахально перебил его десантник в перевернутой кепке, который
успел уже облокотиться на какую-то цепь (в оборудовании космических кораблей
Горман разбирался слабо).
"Как же зовут этого негодяя? - напрягся он.- Как-то на "Х"...- Что,
Хигс?
Десантник в неправильно надетой кепке растянул рот до ушей. В нем было
что-то клоунское.
- Я Хадсон,- довольный ошибкой командира, заявил он.- Хигс - это он.
Слева от клоуна Хадсона стоял парень, которого можно было без натяжки
назвать красивым.
"Хадсон - клоун,- внес в "систему запоминания" лейтенант.Хигс - красавчик...
Хоть этих двоих не буду путать..."
- В чем дело? какой вопрос?
- Скажите, а это у нас что будет, настоящая боевая операция, или
опять будем охотиться за вирусом? - Рожа Хадсона приняла еще более дурацкое
выражение.
- Мы знаем только одно: с колонией на LB - 426 по-прежнему нет связи;
возможно, дело касается ксеноморфов.
- Не понял,- обнял цепь Хадсон,- а что это такое - зеноморфы?
- Опять вирусы какие-то,- подсказал кто-то.
- А!..
- Вообще!..
По остаткам строя прокатилась волна высказываний в адрес вирусов и
нелепых заданий.
- Короче говоря, с чем мы имеем дело, расскажет консультант,остановил
разговоры лейтенант Горман.- Рипли!
Рипли вышла вперед. Как бы объяснить им подоступнее?
- Я расскажу вам только то, что мне известно самой,- начала она.-
Тогда мы сели на планету LB - 426. Когда один из членов нашего экипажа
вернулся на борт,- она специально старалась подбирать слова так, чтобы
воспоминания не выбили ее из колеи,к его лицу прилепился какой-то паразит.
Неизвестный нам паразит. Мы вначале пытались его отодрать, но потом
он отвалился сам и, кажется, умер. Эйджес поначалу чувствовал себя хорошо,
мы вместе с ним ужинали, но оказалось, что этот паразит отложил у
него в горле какое-то яйцо или какой-то эмбрион, и Кейн начал...
- Слушай,- вызывающе выступила вперед Вески.- Мне надо знать только
одно: где эти твари?
Не без определенной бравады она изобразила руками, что целится по неизвестному
чудовищу.
У Рипли поведение Вески вызвало двойственное чувство: с одной стороны,
ее слегка покоробило такое как бы несерьезное отношение к делу, но с
другой... Разве не это было единственным верным подходом к проблеме?
Прицелиться и уничтожить... Именно этого хотела она, Рипли.
Реакция десантников была попроще.
- Отлично, Васкес! - оскалился Дрейк. От улыбки его хищное лицо стало
еще более своеобразным.
- Класс!
- Так их!
- С тобой - куда угодно, в любое время,- продолжал Дрейк.
- Да,- подтвердил Хигс,- когда говорят про инопланетян или про Чужих,
она только спрашивает: "Куда стрелять?"
- Иди к черту! - смачно выругалась Вески.
- Ладно, вы закончили? - спросила бледная от волнения Рипли. Энтузиазм
десантников по-своему напугал ее.
"Неужели они совсем не понимают, какая опасность их поджидает? Мяс
о... здоровое мясо... Нет, так нельзя",- спохватилась она через секунду.
- Надеюсь, вы правы,- голос Рипли звучал вымученно.- Надеюсь, все
уладится. Надеюсь...
- Я тоже надеюсь,- слегка отстранил ее Горман.- Спасибо, Рипли. У нас
имеется записанный на диске отчет Рипли, прошу вас его изучить...
"Что - все? Опять мне не дали сказать?! - удивилась Рипли.Но почему
не дали?"
- Одна из этих тварей,- громко и быстро, опасаясь, чтобы ее не перебили,
заговорила Рипли,- за двадцать четыре часа уничтожила всю мою команду.
Если колонисты нашли этот инопланетный корабль, то неизвестно,
сколько человек подверглись нападению этих существ и сколько из них погибли.
Вы поняли?
- Во всяком случае, донесение Рипли записано на диске, и вы можете
его прослушать,- несколько развязно вставил Берт.
- Вы можете его просмотреть и прослушать,- подтвердил лейтенант Горман.-
Еще есть вопросы?
- Хм-м-м-м...- выдавил нечто неразборчивое Хадсон.
- В чем дело, рядовой? - нахмурился Горман. Ему показалось, что "клоун"
решил отколоть очередную шуточку.
- Ответьте, как выбраться из этой говенной роты, сэр? - без малейшего
намека на юмор выпалил Хадсон.
- Ты, Хадсон, пожалуйста, придержи язык за зубами,- процедил Горман и
подумал, что с этим подчиненным еще придется намучиться.
- Ну, ладно,- почесался Хадсон.
- Так,- лейтенант Горман обвел глазами взвод.- А теперь слушайте меня
внимательно. Вы будете действовать так, чтобы все прошло гладко и четко,
как в аптеке,- при этих словах Хигс и Дрейк переглянулись. Им обоим
(как, впрочем, и многим другим ранее) пришла в голову одинаковая мысль:
от лейтенанта будут одни неприятности. И где только находят таких дураков?
- К трем часам - подготовить все оружие, проверить все тактическое
вооружение, оборудование, аппаратуру, транспортные средства. Начинайте!
- Вы слышали, что он сказал? - спросил Эйпон, догадавшись, о чем думают
его ребята.- Вы знаете процедуру!
- Начинайте тренировку. Хадсон, иди сюда, не стой дураком...
"Ну вот, теперь он меня запомнил...- невесело подумал Хадсон.- Только
этого мне и не хватало..."
"Да, с этим типом будет много хлопот",- в очередной раз мысленно повторил
лейтенант.
"Страшно подумать, чем все это может закончиться",- проводила их печальным
взглядом Рипли.
В руках Вески тяжелая, длиной больше полутора метров, ручная автоматическая
комбинированная бронебойная пушка - специальное оружие десантников
- казалась детской игрушкой. Вески любила оружие и любила себя с
оружием: так она казалась сама себе значительной и, в ее понимании,
привлекательной. Ей посчастливилось правильно угадать свой жизненный
путь; несмотря на постоянный риск и все сложности военной жизни, Вески
ни разу не пожалела о своем выборе. Она была на своем месте, и одно это
вызывало у ее сотоварищей восхищенные взгляды. Впрочем, в ловкости и в
особой красоте разрушителей здесь все были равны. Точные движения, красивые
рельефы мускулов - все было если не совершенным, то довольно близким
к совершенству.
Чем больше Рипли смотрела на них, тем сильнее ощущала свою боль: она
казалась себе ничтожной и лишней здесь. Никем не замеченная (десантники
были слишком увлечены своим занятием), Рипли проследовала в ангар. Здесь
тоже кипела работа, но более понятная ее сердцу и более знакомая.
Трудно было поверить, что на корабле могло найтись столько почти пустого
места. В ангаре находились бронетранспортер, несколько летательных
аппаратов-челноков, и все равно он был почти пустым. Довольно быстро
Рипли нашла взглядом автопогрузчик. Этот механизм, по обыкновению выкрашенный
желтой краской, был словно грубой пародией на человека. Собственно,
он и должен был быть продолжением того, кто находился внутри; ноги
помещались внутри металлических грубых ног; руки словно продолжались подобием
рук, но небывало длинных и заканчивающихся клешнями захватов, которые
шутя поднимали несколько тонн; и наконец все это соединялось корпусом
и венчалось относительно небольшим шлемом, приделанным скорее для
законченности формы, чем для защиты человека от возможного падения груза.
Профессиональный взгляд Рипли отметил и другое: автопогрузчик
действовал недостаточно ловко. Вот этот ящик надо было захватить пониж
е... Развернуться нужно было на пару секунд раньше... Нельзя сказать,
чтобы им управлял полный дилетант, но опыта у работающего на погрузчике
явно недоставало. Ту же работу можно было сделать в несколько раз быстрее.
Рипли обернулась; как она и предполагала, здесь был и второй автопогрузчик,
для которого водителя еще не нашли.
Тем временем в работе произошел какой-то сбой, и Рипли услышала раздражительный
голос лейтенанта:
- Мне плевать, что вы там думаете, но главное, чтобы все работало...
Что-то не ладилось или с люком, или с самим погрузчиком: груз торчал
из брюха челнока самым неудобным образом. Когда ящик кое-как пролез в
проем, Горман сердито приказал:
- Сейчас же загерметизируйте этот люк!
Автопогрузчик начал разворачиваться. Рипли подошла к лейтенанту и
стоящему возле него сержанту поближе.
Ее не замечали.
- Сколько у вас там? - спрашивал кого-то Горман.
- Одна...
- Поднимай!
Со скрежетом и лязгом крышка люка сдвинулась с места. Заныли блоки.
Одного гула, в котором невозможно было разобрать ни слова, было достаточно,
чтобы понять, насколько неправильно работает аппаратура. Новый
шум привлек внимание к погрузчику - он снова что-то задел. Эйпон направился
в его сторону, бросив на ходу:
- Лейтенант, проверьте третий.
Ему навстречу шагнула Рипли:
- Здравствуйте. У меня тут сложилось впечатление, что я бездельничаю,
когда могу вам помочь.
- Интересно, а что вы умеете? - немного свысока поинтересовался Горман.
Его взгляд скользнул по фигуре Рипли.
"И на что может быть способна такая неженка? - казалось, говорил он.-
Хотя женщина, признаться, интересная..."
- Ну, по крайней мере, я могу командовать этим погрузчиком,решила
проигнорировать недоверие Гормана Рипли.- У меня второй класс.
- Что ж, тогда попробуйте.
Рипли отвернулась и направилась к машине. Какое ей дело, что думает о
ней этот лейтенант? Плевала она на его мнение! Ее умение всегда при ней,
и оно лучше любых препирательств докажет ее необходимость быть здесь.
Легко и привычно Рипли вскарабкалась на рабочее место. Тонкая рука
легла на рукоятку управления, вторая нащупала кнопки.
Одна из кнопок вошла в углубление, и почти сразу же раздалось негромкое
стонущее ворчание: механизм автопогрузчика просыпался. Массивная нога
со ступней-утюжком тяжело поднялась и опустилась на блестящий пол.
Автопогрузчик зашагал по ангару, еще неуклюже, словно разминаясь, но все
энергичней и энергичней. Рипли сосредоточилась. Теперь руки и ноги погрузчика
стали ее собственными руками и ногами: она отдавала им мысленный
приказ - они подчинялись; легкие движения настоящей руки можно было не
считать. В ее руках была невиданная мощь, которой разум придавал осмысленность
и легкость. Если бы автопогрузчик не был таким уродом, его движения
можно было назвать почти изящными.
- Ты гляди, чего творит баба,- удивленно шепнул Эйпон проходившему
мимо Хигсу. В ответ тот промычал что-то неразборчивое, но одобрительное.
Рипли работала. Управление погрузчиком вернуло ей более оптимистическое
расположение духа. Она была сильна. Ее знания пригодились. Но... Как
хорошо было бы иметь такую силу в схватке с Чужим! Как ей тогда этого не
хватало...
Работа постепенно налаживалась. Во всяком случае, стала более скоординированной.
"Ну что ж...- через некоторое время заключила Рипли,- может
быть, все еще и обойдется..."
Вески выскочила в коридор с ручной автоматической пушкой наперевес.
Дуло описало в воздухе обычную при стрельбе дугу. "Ну, сейчас мы этим
тварям покажем!" - сгорая от азарта, думала она. Полет подошел к концу;
оставалось только спуститься на саму планету. Вслед за Вески в коридоре
прыжком очутился Дрейк. Нетерпение жгло и его. Впереди ждали приятно щекочущий
нервы страх, который нужно было прищучить, и ни с чем не сравнимая
радость боя. За Дрейком проследовал Хигс, сдержанный и сосредоточенный
против обыкновения. Как и многие мальчишки, он с детства мечтал о
подвиге. Если верить этой Рипли, у него сейчас был шанс. Главное - не
погибнуть в двух шагах от победы, а для этого нужно ни на секунду не
распускаться. "И чего они так резвятся? - неодобрительно думал Эйпон.-
Дело как дело. И ни к чему это всякое ребячество..." На лице Веры отражалась
сдерживаемая ярость. Нет, не по отношению к предполагаемому противнику
- ему она была почти благодарна за лишнюю возможность доказать
всем, что она не хуже других: "моя победа многим утрет нос..." Совсем
иные мысли занимали Хадсона. "Ну какого черта я ввязался в это грязное
дело? Это ведь даже не люди,- монстры, чудовища, уроды проклятые... Они
сметут нас в одну секунду! Не проще ли выбросить все это оружие и доложить
инопланетянам: "Ваш завтрак прибыл...""
Возле челнока перед взводом очутился Горман. "Черт его знает, что из
всего этого выйдет,- у него на душе скребли кошки.Если дело выгорит -
это повышение и успех, но кто его знает... Уж слишком темное дельце".
Чтобы его колебания не стали заметными подчиненным, он сухо произнес:
- Так, беспокоиться не о чем.
- Ага, высаживаемся, побеждаем и улетаем,- прокомментировал кто-то.
- Все понятно? - грозно переспросил лейтенант.
В ответ раздалось дружное "да".
- Акция будет развиваться по плану. Никаких отклонений...Взвод начал
выстраиваться в жалкое подобие шеренги.- Как сказано: высаживаемся, побеждаем
и улетаем.- (Горману понравилась эта фраза. Для себя он решил,
что обязательно запишет ее в блокнот.) - Поняли?
В строю зашумели.
- Внимание, готовность! - скомандовал Горман.- Посадка!
Раздавшиеся возгласы чуть не заглушили команду. Перед лейтенантом,
казалось, находилась полудикая, охваченная жаждой крови орда.
- Все - быстро в транспортер! - выкрикнул он.
- Еге-е-гей!
- Ура!
- Ура! ура! ура!
- Давай!
- О-го-го! - звучало со всех сторон.
Трудно было поверить, что так могут вести себя специально обученные
для подобных заданий люди.
Собственно, даже для простого взвода такое поведение нельзя было назвать
обычным; позже, в полете, кое-кто удивлялся и своим выходкам, и
несдержанности товарищей. На деле почти все, в большей или меньшей степени,
ощущали необычность этого задания, возможно, не встречавшуюся ранее
опасность. Так или иначе, нервное состояние прорывалось у каждого
по-своему. Крики были своего рода клапанами, позволявшими слегка выпустить
пары нервного напряжения.
- Быстро, все! Быстро! - подгонял сержант Эйпон.
- Ура-ура-ура!
- Го-го-го-го!!!
Шум не умолкал.
- Полные олухи! - заорал лейтенант Горман.- Быстро в транспортер!
Вопреки кажущемуся беспорядку, команду-таки исполняли: к этому моменту
большая часть десантников успела скрыться в брюхе приземистой и остромордой
"в профиль" машины.
- Так, свои места при боевом расчете вы знаете,- продолжал лейтенант.
- Оружие закрепить! Всем занять места, сесть и успокоиться!
Общая горячка передалась и ему. Он вынужден был признаться себе, что
волнуется немного сильнее допустимого, и это его злило.
Возгласы десантников постепенно перешли в нечленораздельное бормотание
и начали стихать.
- Закрепить запоры! - уже с водительского места скомандовал лейтенант.
Металлические дуги страховки опустились с ноющим ворчанием, словно и
они переживали вместе со всеми.
"Вот и начался наш конец",- тупо глядя перед собой, подумала Рипли.
Если бы от нее хоть что-то зависело, она остановила бы сейчас операцию.
Слишком много времени прошло, чтобы на планете хоть кто-то мог уцелеть.
А раз так - зачем спускаться, рисковать жизнью этих здоровых ребят?
Только для того, чтобы доказать ее, Рипли, правоту? Не слишком ли дорогая
получается цена? Думать об этом было противно.
- Так, лейтенант?
- Бишоп, начинаем!
- Понял!
С глухим урчанием транспортер въехал в люк челнока.
- Все готовы?
- Поехали!
- Готовы? - еще раз переспросил Горман.
- Да!
Лейтенант медленно вдохнул воздух и сцепил пальцы.
Из микрофона донесся голос Ферроу:
- Начинаем процедуру запуска!
Гудение и особый механический шорох заполнили внутреннее пространство
челнока.
- Шасси поднято.- Казалось, что говорит робот. В такие минуты Ферроу
действительно ощущала себя машиной. Одна команда, другая...
- Ы-ы-ы-ы-ы - заныло шасси.
- Зажигание включено.
- Ш-шу-шу-шшшшшшшу - зашуршал механизм.
- Так, давайте сюда данные о станции...
- Все шлюзы загерметизированы.
- Все?
- Все, кроме одного выходного, загерметизированы.
- Так, готовность. Десять секунд. Девять, восемь...
Веселье сползло с лиц десантников. С этого момента начиналась работа.
Отсчитывающий секунды до старта и... кто знает, чего еще, голос Ферроу
звучал неумолимо, как судьба.
- Семь, шесть...
"Вот и жизнь уходит так же..." - тоскливо думала Рипли.
- Пять...
- На скоростном лифте отправляемся прямо в ад! - экзальтированно заявил
Хадсон. Он старался изобразить веселье, но страх сковывал мимические
мышцы, и вместо улыбки на его лице возникла гримаса.
- Четыре, три...
"Как долго она считает,- недовольно сказал себе Хигс.- Только нервы
треплет... А, черт, нужно было выспаться как следует, а то эта канитель
затянется надолго..."
- Два, один... Поехали!
На уши десантников обрушилась какофония скрипов, гудений, лязга,
скрежета и шипения - открывался шлюз.
Полускрытое очками лицо Ферроу еще больше стало похожим на овечью
морду.
- Переключаю пеленг показательного радиуса...
- Два-четыре, профиль виден,- ответили с корабля.
- Все ясно. Курс взят...
Челнок летел свободно, словно падал; это вызвало не слишком приятные
ощущения, похожие на те, что человек испытывает при сильном страхе.
- Включи, пожалуйста, ускоритель,- посоветовал Бишоп, наиболее четко
угадавший природу этих ощущений - большинство было склонно приписывать
их, вопреки всему предыдущему опыту, нервам.
- Включаю,- Ферроу взялась за рукоятку.- Эй, все берегите головы:
немного потрясет.
"Немного" - было сказано очень мягко. Только непродолжительность
тряски избавила от необходимости убирать результаты охватившей всех тошноты.
"Это какой-то конец света!" - мысленно простонал Хадсон, чувствуя,
что еще секунда - и кишки вылезут изо рта. Большинство других вообще на
это время лишилось способности о чем-либо думать.
Наконец тряска осталась позади; челнок выровнялся, шум поутих, и
спустя некоторое время десантники и прочие члены экипажа, к которым относились
также Рипли и Берт, опять не знали, чем отвлечься от мрачных
мыслей.
"Хватит! Меня все это больше не колышет!" - решил про себя Хигс и
закрыл глаза, настраиваясь на сон. Тихоня Кроу принялся мурлыкать себе
под нос какую-то песенку, что окончательно привело Хадсона в
расстройство.
Дрейк уставился на бюст Вески. Молодая женщина притягивала его как
магнит, но он считал слабостью в этом признаться. Вески хмуро изучала
лейтенанта. Командир нравился ей все меньше.
- Эй, лейтенант,- наконец не выдержала она.- Лейтенант, сколько вы
вылетов сделали?
- Тридцать восемь,- ответил Горман и, опасаясь, что его неправильно
поймут и уличат во лжи, уточнил: - Тренировочных.
При этих словах даже у невозмутимой Вески внутри что-то сжалось.
Хадсон тихо застонал.
- А боевых?
- Два.- И снова уточнил: - Считая с этим.
- О, черт! - выдохнула Вески.
- Идиотизм,- прошипел кто-то.
- Кранты всем...
- Да бросьте... чего там...
- Ну и ну!
"Я так и знала",- обреченно подумала Рипли.
- Данные - ноль четыре, переходим на конечный спуск,объявила Ферроу.
Ее слова никому энтузиазма не прибавили.
Притворяться было не перед кем и незачем. Мысли о победе и ожидаемых
наградах сами по себе улетучились. Предстоящее дело обещало только опасности
- и ничего больше.
- У меня что-то плохое предчувствие,- пробормотал Дитрих.
- У тебя всегда плохое предчувствие,- огрызнулся Фрост.- Если с тобой
что-то случится, я, вернувшись, позвоню твоей маме.
Этот короткий диалог окончательно настроил всех на мрачный лад.
Чтобы отвлечь десантников от подобных разговоров, способных полностью
уничтожить остатки боевого духа, Горман снова заговорил:
- Хорошо, давайте проверим мониторы. Так, вижу всех; все выглядит
неплохо.- На глаза лейтенанту попался спящий Хигс.Дрейк! Поправь свою
камеру! Что-то я тебя не вижу...- По монитору ползли пестрые волны.
Дрейк стукнул по камере - волны пропали. Не догадываясь о его "маневре",
лейтенант довольно отметил: - Вот так уже лучше... Немного наклонись,
чтобы я мог тебя видеть... Так, хорошо. Через две минуты садимся. Готовьтесь!
- Угу, сейчас!
- Эй, кто-нибудь, разбудите Хигса!
Вместе с Хигсом проснулся и механизм выпуска атмосферных крыльев.
Челнок стал похож на огромного металлического скорпиона с угрожающе
поднятыми клешнями.
Скорпион полз по облакам, рваным и мрачным, ожидая встречи с достойным
противником. Внизу намечались контуры станции, такие же хмурые и
жесткие на вид.
Станция - во всяком случае, определенная ее часть - лежала в объятиях
уродливых железных рук остатков корабля инопланетян. Летающий "скорпион"
выглядел на его фоне жалкой букашкой, слишком много вообразившей о себе.
Станция казалась мертвым гигантом; ничто не говорило о том, что в ней
еще теплится жизнь. Молчал эфир, не регистрировались обычные помехи от
мощного электромагнитного поля; не было заметно ни одного движения, ни
одного огонька. "Неприятно",- подумала Ферроу, глядя на внушительную и
тоскливую картину. Действительно ли от нее веяло ужасом, или это было
игрой нервов,- но смотреть на станцию было нелегко.
- Спускаемся! - Даже голос Ферроу показался немного чужим.- А где
этот чертов бакен? Ага, вижу.
Она говорила вслух скорее сама для себя, чтобы отделаться от сковывающего
волю предчувствия. Вряд ли можно было назвать другой вылет, в котором
так бы не хотелось участвовать большинству профессионалов.
"А ведь станция красива. Во всяком случае, грандиозна. Она способна
поражать воображение... Но, Господи, зачем на нее обрушилось это несчастье?!"-
застонала в душе Рипли.
- Это и есть атмосферный процессор? - Рипли повернулась к Берту. На
его лице расцвела довольная улыбка. Похоже, только он один выпал из общего
настроения. Представитель Компании был почти весел, во всяком случае,
доволен жизнью.
- Да-да,- гордо сообщил он.- Удивительное сооружение; полностью автоматизировано.
Это производит наша Компания.
Он почти умиленно посмотрел в иллюминатор. Тягостное ощущение от неподвижности
станции миновало его. Берт не видел гиганта, трагичного в
своей беспомощности - перед ним была просто автоматизированная система,
по какой-то причине находящаяся в нерабочем режиме.
Глядя на лицо Берта, Рипли вдруг явственно ощутила, что очень хочет
врезать ему по морде.
Корпуса процессора замелькали совсем рядом - полет подходил к концу.
Теперь все зависело от Гормана. Он собрался с мыслями, подтянулся и
приступил к выполнению своих обязанностей, то есть снова принялся отдавать
команды. "Я не ошибусь... Я не ошибусь..." - внушал он себе.
- Так, Ферроу, сажаешь транспортер у главного корпуса колонии и сразу
возвращаешься назад на корабль.- Чтобы не молчать, Горман констатировал
то, что не нуждалось в констатации: - Никакой видимой жизни нет.
- Всех сожрали,- прошептал себе под нос Хадсон.
- Подожди, Ферроу,- снова заговорил лейтенант,- сделай сначала круг
над комплексом, поняла?
Этого времени, по расчетам Гормана, было вполне достаточно, чтобы подавить
в себе остатки неуместных эмоций, но вид пустующей станции только
усилил тревогу.
Правда, именно на этом облете удалось заметить небольшие следы жизни:
в одном из зданий комплекса все-таки горел свет, не замеченный сверху.
"Может, там еще кто-нибудь есть",- Рипли с надеждой подалась вперед,
чтобы получше разглядеть окна.
- По-моему, ничего не повреждено,- сообщила Ферроу.- У них по-прежнему
есть электричество...
- Все, Ферроу. Садишься на посадочной площадке и сразу же улетаешь; а
мы остаемся.
- Приготовиться!
Челнок пошел вниз; лобовое стекло потемнело от дождевых капель - погода
всячески старалась соответствовать настроению.
- Посадка произведена,- доложила Ферроу, когда челнок в очередной раз
качнулся и замер.
- Даю десять секунд,- на повышенных нотах скомандовал лейтенант Горман.-
Хорошо... А теперь, ребята, будем действовать аккуратно и четко.
("Ну что ты шумишь",поморщился Хадсон.) Быстро, быстро! не теряем ни секунды!
прочесываем территорию!
Было сумрачно, несмотря на дневное время. Шел дождь. Атмосферный процессор
поработал на славу, дышалось почти так же легко, как и внутри корабля.
Они высадились слаженно и быстро: привычная работа. По идее, человек,
оказавшийся вне защиты хотя бы такой относительно надежной вещи, как
бронетранспортер, должен был чувствовать себя покинутым и растерянным.
Опасность могла таиться за любым углом. Тем не менее ничего подобного,-
может, за исключением Хадсона,- никто не ощущал.
Их жизнь была целиком в их руках, а защищать ее учили всерьез. В такой
ситуации нет времени для сантиментов - спасти могла только постоянная
готовность защищаться. Кроме того, брала свое и привычка; обычные
действия: высадиться, подбежать под прикрытием других товарищей к двери,
встать по обе ее стороны на тот случай, если оттуда выскочит враг,- делали
более обычной и саму предстоящую операцию. Разве так уж важно, две
ноги у противника или десять? Есть противник - но есть и оружие. Пожалуй,
больше всех волновалась Рипли, наблюдавшая за их действиями со стороны.
Неожиданный удар членистых щупалец; резко высовывающаяся в самом неожиданном
месте слюнявая пасть... Где и когда произойдет эта встреча?
Сможет ли оружие хоть что-нибудь сделать с этими тварями?
Рипли казалось, что она там, на улице, по-прежнему безоружная и беззащитная...
- Первая группа, двигайтесь вперед! - скомандовал Горман.
Они побежали, разбрызгивая чавкающую под сапогами грязь. Мрачное небо
продолжало выжимать над ними тучи, и было неясно, от чего блестели лица
- то ли от дождя, то ли от выдавленного нервным напряжением холодного
пота... Остановились у входа в корпус. Все развивалось по привычной схеме.
- Шевелитесь! - негромко подгонял Эйпон.- Хадсон!
- Я! - вздрогнул тот. Неужели его решили подставить первого?
- Открой замок. Расшифруй код.
- Вторая группа,- крикнул в микрофон Горман,- располагайтесь по флангам.
Короткими перебежками, пригибаясь, словно неведомые монстры могли
открыть огонь, десантники сосредоточились у двери, возле которой работал
дрожащими руками Хадсон.
- Вторая группа, выполняйте приказ!
Дверь поддалась довольно быстро - колонисты явно не опасались взломщиков
с Земли. Открывшийся коридор был почти полностью погружен во тьму.
Хигс вошел первым. Дуло автоматической винтовки обвело помещение переходника,
не обделив своим вниманием ни одно из темных пятен,- но в полутьме
ничего не шевельнулось. Решетчатый пол мокро блестел, словно
дождь каким-то чудом ухитрился побывать и здесь.
По знаку за ним последовала вся группа.
Следующий за переходником коридор был освещен лучше, но масса боковых
дверей и громада аппаратуры делали его более опасным: враг мог выскочить
с любой стороны.
У Рипли, взгляд которой был прикован к мониторам, перехватило дыхание.
В коридоре пахло опасностью,- она ни секунды в этом не сомневалась.
Чужой или (нет, только не это!) Чужие не заставят себя долго ждать. Может,
пропустят немного вперед, чтобы напасть с тыла, но, так или иначе,
нападут с секунды на секунду...
Запах опасности ощущала не только она. Хадсону показалось, что даже
кожа чешется от чьего-то враждебного взгляда, направленного сразу со
всех сторон. Сжимающие винтовку руки потели; от этого пластик казался
особенно холодным.
Десантники шли медленно, приникая к стене у каждой двери или поворота.
Коридор, да и вся станция хранили зловещее молчание.
Электрический свет был мертвен. Его источник не был заметен, и это
усиливало эффект загадочности царящей на станции атмосферы. Здесь было
страшно - может быть, именно потому, что ничего еще не происходило.
На мониторе мелькнуло бледное, окаменевшее лицо Хигса.
Решительность капрала заморозила на время мимические мышцы; Хигс был
готов к бою. Хадсон от напряжения еле сдерживался, чтобы не начать стрелять
по собственной тени (если бы таковая имелась). Сейчас его никто не
назвал бы клоуном: искаженное страхом лицо не может вызвать улыбку. Холодный
пот капля за каплей сползал ему на глаза, но чтобы вытереть его,
нужно было отпустить одной рукой винтовку. "Этот чертов монстр специально
ждет, чтобы я опустил руку... Он набросится именно на меня",- отчаянно
думал он.
Напряжение росло. Уже не только Хадсон думал о том, что чудовища специально
задались целью вымотать нервы и напасть уже после этого. Даже
Хигс, внешне самый сдержанный, был уже убежден, что за ними наблюдают.
"Если так, почему они не нападают? - рассуждал он.- Скорее всего, ждут,
когда наше внимание ослабнет. Они хотят застать нас врасплох. Во всяком
случае, я на их месте сделал бы то же самое".
Не способствовала поднятию боевого духа и капающая изо всех щелей вода.
Неясно было, откуда она вообще могла взяться. Уж не монстр ли специально
нарушил систему водоснабжения? Или она была нарушена во время драки?
Так или иначе, вода капала сверху и неприятно журчала в вентиляционных
и прочих служебных межуровневых каналах.
А может, монстр сидел там, под водой, прямо у них под ногами? Вот
сейчас тонкая решетка взлетит вверх, выбитая из своих пазов, и оттуда
выскочит он, бронированный суперубийца?
Мысль об этом заставила Хадсона почувствовать жжение в пятках. Или
это Чужой дохнул на него снизу?
Рипли заметила, что страх сдавливает ее голову невидимым обручем.
Мысли начали путаться; теперь она хотела, чтоб все, если уж ему суждено
начаться, началось как можно скорее, пока есть еще силы терпеть...
- О, черт! - простонал Дитрих. Он споткнулся, и страх воспользовался
этим, чтобы ошпарить его с ног до головы. Почти у всех уже покалывало
кожу из-за переизбытка скопившегося в крови адреналина. Страх царапал их
снаружи и высасывал силы изнутри.
Время шло. Монстр не нападал.
За спиной Рипли кто-то хмыкнул. Берт смотрел на экраны со скептической
ухмылкой. Лицо Гормана ничего не выражало: операция шла по плану, а
существование инопланетного чудовища представлялось ему проблематичным.
Да и ему ли рассуждать об этом? Если встретится - будет бой, если нет,-
тем лучше. Можно будет доложить, что все в порядке.
"Ну зачем я пошел в десантники? - тоскливо спрашивал себя Хадсон.-
Черт, как бы выбраться из этой проклятой переделки?"
Коридор главного корпуса привел их к закрытой двери одной из секций и
свернул к лифту.
Чудовище все еще не нападало.
- Вторая группа, зайти в здание! - скомандовал Горман.- Хигс, поднимайтесь
на второй этаж!
Повторяя все маневры первой группы, группа Эйпона вошла в здание.
Вески шла впереди; ее, едва ли не единственную, еще разбирал азарт. "Вот
я задам этим гадам!" - неслышно повторяла она, сжимая полные губы. Дрейк
старался держаться к ней поближе. Во время операции он стал смелее в
"побочных мыслях": "Кретинизм... трахнуться не успеешь, как сожрут..."
"Чужой нападет на них,- кусала губы Рипли,- нужно было запретить Горману
посылать их... впрочем, кто стал бы меня слушать?!"
Ее взгляд прыгал с монитора на монитор. Теперь пропустить начало конца
было проще - монстр мог напасть на любую из групп.
Коридор верхнего этажа, где находилась группа Хигса, был похож на
первый как две капли воды: та же развороченная аппаратура, та же капающая
сверху вода, те же мокрые решетки на полу, те же колючие клочья проводки...
С монитора Эйпона виден совсем другой участок: Рипли не заметила,
когда и в какую сторону свернул сержант. Судя по изображению, Эйпон
разглядывал что-то на стене...
- Сержант Эйпон!
Заслышав голос Гормана, Эйпон поднял голову - изображение прыгнуло.
- Сэр, здесь отверстия, оставленные пулями мелкого калибра. Судя по
всему, здесь была какая-то перестрелка...- помолчав секунду, он переспросил:
- Вы меня видите и слышите?
- Да.
Послышался легкий шум, совсем близко от микрофона,- судя по всему,
Эйпон вздохнул.
- Следов людей нет...
Пулевые отверстия уходили внутрь какого-то отсека (или выходили из
него - установить это направление было сейчас нелегко); скорее, все же
выходили: отсек мог быть для колонистов укреплением против Чужих. С другой
стороны (думать об этом не хотелось), это лишний раз доказывало, что
Чужих было несколько. Несколько! Рипли содрогнулась. Сколько их вообще
может здесь прятаться? Двое, десять, сотня, тысяча? Если из каждого яйца
вышло по одному чудовищу, то...
...То зачем тогда рискуют жизнью эти люди?
Рипли переключила внимание на монитор Хигса. Не время сейчас гадать.
Совсем не время...
На мониторе мелькнуло странное пятно на решетке, издали похожее на
тень. Рипли дернулась. Лейтенант бросил в ее сторону удивленный взгляд.
- Так. Хигс, Хадсон, включите, пожалуйста, индикаторы движения живых
организмов...
Пятно исчезло из поля зрения.
Табло индикатора движения представляло собой прямоугольник, расчерченный
концентрическими полукружьями и выходящими из одной точки лучами.
Ничего, кроме них, на индикаторе не вспыхнуло.
Четверка Хигса продолжила движение.
Сколько еще предстояло им идти, прежде чем Чужие пойдут в атаку?
"А может, их здесь и нет? - уже начал сомневаться Хигс.- На их месте
я бы напал у лифта... Хотя они просто могут быть не в этом корпусе.
Станция, прямо скажем, не маленькая..."
Коридор вывернул к перекрестку. "Вот сейчас и начнется",пробежали мурашки
по спине Хадсона.
- Что показывают индикаторы?
- Ничего нет,- глянул на табло Хигс.
- Ни черта,- процедил сквозь зубы Хадсон.
- Делимся пополам,- после недолгого колебания принял решение Хигс.-
Будем прочесывать крест-накрест, чтобы охватить все четыре стороны.
Фрост и Дитрих, идите наверх...
Тем временем группа Эйпона добралась до какого-то помещения. В отличие
от служебных коридоров, оно казалось покинутым только что: на столе
еще виднелись остатки завтрака, разложенные бумаги- не брошенные в спешке,
а именно разложенные. В таком виде стол оставляют, когда выходят ненадолго:
Сверху все было залито водой. Грязные струйки все падали и падали
в переполненную чашку...
Через монитор Дрейка было видно, как Вески покачала головой...
На мониторе Хигса опять возникло пятно странной формы, словно кто-то
плеснул на пол черной краской. Или не краской?
- Стойте! - закричала Рипли.- Постойте минутку! Скажите, чтобы он
и...- Рипли запнулась и замолчала, но ее желание было угадано правильно.
- Алло, Хигс? Хигс, вы меня слышите? Остановитесь и посмотрите направо,
вот так.
Теперь пятно приобрело четкость. Сомнений не оставалось: не краска
залила металл решетки - сама решетка стекла вниз, прожженная кислотой.
- Здесь все в порядке,- жестко произнес Хигс. Остановка могла отвлечь
от приближения чудовища и поэтому вызвала у него законное недовольство.
Вдруг монстр только этого и ждал? Хадсон - хороший парень, но полагаться
на него полностью было нельзя.
- Видите? - подалась вперед Рипли.
- Это, наверное, плюнул один из знакомых Рипли.- Чтобы хоть как-то
подбодриться, попробовал сыронизировать Хигс.
- Значит, та самая кислота вместо крови? - уставился на дыру Хадсон.
Открытие поразило его настолько, что он забыл на миг о своей винтовке.
- Вот сейчас я сделаю то, что вам очень понравится,- снова попробовал
сострить Хигс.- Увидите...
Он плюнул. Комочек слюны исчез в дыре и помчался между этажами - провал
оказался практически бездонным. Проследив за полетом плевка, оба десантника
невольно посмотрели вверх: с потолка свешивались тускло поблескивающие,
а местами совсем утратившие блеск, сосульки металла. Дыра пронизывала
станцию сверху донизу.
- Ну, хватит валять дурака,- донесся сбоку голос, заставивший Хигса и
Хадсона вздрогнуть. Это подошли Фрост и Дитрих.
- Вторая группа, что у вас там? - разочарованно перевел взгляд на
другой монитор Горман.
- Только что закончено прочесывание,- доложил Эйпон.- Никого нет.
- Понятно...- задумчивым тоном протянул лейтенант.
- Сэр, здесь нет никого,- повторил Эйпон.- Если здесь что-нибудь и
случилось, то мы с вами опоздали...
"Опоздали,- звуком похоронного колокола отозвались в голове Рипли его
слова.- Конечно, опоздали..."
- Так, хорошо, территория безопасна,- громко и уверенно произнес
Берт, о существовании которого Рипли, увлекшись наблюдением, почти забыла.-
Проходим к компьютеру. Нам нужно просмотреть их записи.
Берт встал. Встал и Горман.
- Как это - безопасна? - ошарашено переспросила Рипли.
- Я говорю вам, Рипли,- немного насмешливо повторил Берт,территория
безопасна.
- Вторая группа, идите к компьютеру,- снова приказал лейтенант Горман.-
Хигс, встречаешь нас у южного шлюза, мы заходим в комплекс.
Хигс и Хадсон переглянулись.
- Ах, он заходит в комплекс? - бросил исполненную сарказма фразу
Хигс.- Мне прямо-таки полегчало от этого!
- Тихо ты,- огрызнулся Фрост.- Мало нам одного дурака!
"Во всяком случае, это лучше, чем смотреть на их гибель со стороны,-
ведь это я привела их сюда",- обреченно думала Рипли. Теперь страх почти
отпустил ее: неизбежность может только угнетать, а пугает больше неизвестность.
Обреченность не связывала ей руки,- наоборот, сказав себе,
что все кончено, Рипли получила свободу человека, которому можно уже делать
все что угодно: все и так решено. Если выжить невозможно, надо
прихватить с собой на тот свет как можно больше тварей, и сделать это с
холодным расчетом. Трезво поразмыслив, Рипли пришла к выводу, что их
должно быть не больше двух с половиной сотен. ("Не больше? - Рипли криво
усмехнулась.- Ну-ну...") Семьдесят семей, умножить на три... Правильней
было бы сказать, что монстров всего двести, но лучше переоценить опасность,
чем недооценить.
Поражало спокойствие Берта - неужели он рассчитывал на то, что Чужих
остановит авторитет Компании? Или он настолько самоуверен, что полностью
отупел и вообще не видит опасности?
Эйпон открыл перед ними дверь в отсек. Помещение хранило следы полного
разорения.
- Сэр, вот это крыло было запечатано,- обратился Эйпон к лейтенанту.-
Все двери были закрыты и завалены мебелью. Похоже, колонисты сделали
здесь баррикаду, но ее прорвали. Здесь был ожесточенный бой.
- Да, похоже,- поежилась Рипли.
- Трупы найдены? - поинтересовался Горман.
- Нет. Ничего нет.
Зеленоватый свет делал отсек похожим на аквариум. Плеск воды усиливал
это сходство.
Несколько секунд вошедшие сосредоточено озирались, изучая помещение,
которое на некоторое время должно было стать их убежищем,- не исключено,
что и последним.
- Так, хорошо,- в который раз произнес лейтенант Горман.Дрейк, сюда!
Я думаю, мы можем закрыть двери снаружи, открыть вот эти и восстановить
функции аппаратуры в этом отсеке.
Дрейк склонился над замком второй двери. Стало настолько тихо, что
можно было явственно слышать тяжелое дыхание друг друга.
- Проклятое место,- неразборчиво прошептал кто-то.
Пальцы Дрейка двигались медленно, тяжелое дыхание становилось все
громче, так что у многих возникло подозрение, что им в такт дышит подкравшийся
к отсеку Чужой. Направленные на выход стволы подрагивали от
напряжения в уставших руках десантников. Сколько времени они уже здесь
находятся? Им казалось, что несколько часов.
Чудовища явно были где-то рядом: разгром в отсеке и баррикады не оставляли
больше ни каких сомнений. Атака могла начаться в любую секунду.
Неужели Чужие решили-таки взять их измором?
Наконец дверь поддалась.
Следующее помещение отсека тоже оказалось зеленым, но здесь были уже
настоящие аквариумы, точнее, лабораторные банки, внутри которых темнели
издали похожие на крабов существа...
Табло индикатора движения живых организмов молчало. "Интересно,- подумала
Рипли,- а сработает ли оно, если Чужой притаился и сидит неподвижно?"
Горман зашел внутрь, за ним Берт, потом Бишоп... За каким из столов
мог прятаться монстр, если он прятался там вообще?..
Рипли сделала шаг внутрь помещения и на мгновение обмерла. Чужие не
прятались,- они были выставлены на всеобщее обозрение.
- Лейтенант! - негромко позвал Берт, наклонясь к одной из банок.-
Горман!
В жидкости, которую нельзя было с уверенностью назвать водой, спиртом
или формалином, висели остатки разорванного на части существа, с первого
взгляда похожего на гибрид паукообразного с осьминогом. Существо оказалось
безглазым (вероятно, глаза были "выбиты" при поимке). Противные паучьи
лапы сходились основаниями к кожистому брюху со щелью ротового отверстия.
Свисающие щупальца сильно напоминали змеиные хвосты. Сбоку свешивались
странные клочья,- по-видимому, остатки выпотрошенных внутренностей.
Берт перевел взгляд на другую банку, которую уже изучал Бишоп.
Собрав в себе все мужество, Рипли подавила отвращение и прошла в
центр лаборатории.
- Это они? - заметив ее, спросил Берт.- Таких вы видели?
Его глаза отыскали экземпляр, который выглядел наиболее целым, и Берт
направился к нему.
Светлое охристое тело Чужого было неподвижным. На кожистом брюхе виднелись
мелкие пятнышки. Берт смотрел на неземное существо совершенно зачарованно.
Загадочная форма жизни... Невероятная куча денег от Компани
и...
Неожиданно в экспонате что-то изменилось. Берт не понял, что именно.
Сосредоточенность на брюшном участке не дала возможности уловить первое,
почти незаметное движение щупалец.
Чужой жил!
Берт широко раскрыл глаза. Ничто, казалось, не могло заставить его
отойти сейчас от лабораторной банки.
На брюхе, чуть ниже рта, зашевелилась, вздуваясь изнутри, кожа, и оттуда
выпало нечто, похожее на удлиненную грыжу (у лейтенанта ассоциация
оказалось гораздо более тривиальной и пошлой). Почти тут же, мотнув выростом,
существо кинулось на Берта. Дернулись в жидкости щупальца, стремительно
взметнулись, и... существо врезалось в стекло.
Берт вскрикнул и отшатнулся.
- Осторожно, Берт! - запоздало закричала Рипли.
Вытаращенные глаза Берта полезли на лоб. Страх сумел ошпарить и его.
Теперь на него смотрели все. Берт потер виски, убирая со лба кудрявые
волосы. Испуг на несколько секунд лишил его возможности говорить. Он
словно только сейчас понял, что вовсе не является неуязвимым.
Существо в банке продолжало дергаться.
Берт попятился и отвел взгляд. Перед ним была другая, точно такая же
банка, и точно так же, от одного его взгляда, существо в ней засучило
лапами, и раскрутившиеся, как лассо, щупальца ударились в стекло.
- Похоже на любовь с первого взгляда,- пробормотал подошедший Хигс.
- Да, Берт, вы ему понравились,- заметил Бишоп, закончивший к этому
моменту предварительное изучение лаборатории.- Так, из всех находящихся
тут существ двое живы, остальные мертвы.
"Удалены хирургическим путем до имплантации эмбриона",прочитал он в
лабораторном журнале.
Все переглянулись.
"Двести пятьдесят минус два, три, четыре..." - провела бессмысленный
подсчет Рипли. Пусть их бесконечно много, пусть справиться не удастся
даже с половиной, все равно было легче думать, что их уже меньше хоть на
несколько штук. "Двести пятьдесят минус девять",- закончила она.
- "Пострадавшая, Мэри Джордан, погибла во время операции",прочел Бишоп.
Убийца неизвестной им колонистки продолжал дергаться.
Продолжать разговор после этой фразы было как-то неловко.
Смерть заявила о себе скупыми строчками в журнале настолько ясно и
недвусмысленно, что последние надежды на то, что, люди может быть живы и
где-то скрываются, рассыпалась в прах. Даже Берт испытывал сейчас непривычную
неловкость.
Смерть смотрела на них со всех сторон.
Молчание нарушил срывающийся от страха голос Фроста:
- Эй, Хигс, здесь, кажется, что-то шевелится!
Его голос прозвучал как удар грома.
Дождались!
Лицо Берта дернулось.
Хигс сжал кулаки.
Напрягся, готовый к прыжку, Горман.
- Здесь что-то ходит,- не отрывая взгляда от табло индикатора, повторил
Фрост.
"Не долго же заставила нас ждать смерть",- покосившись на журнал,
свидетельствовавший о смерти Мэри Джордан, констатировала про себя Рипли.
Индикатор пищал. У внешнего радиуса на синем поле появилось расплывчатое
светлое пятно. Оно приближалось. Понемногу, словно невидимый враг
подбирался ползком.
- Оно идет за нами,- сообщил Фрост. Его лоб начало заливать холодным
потом.
Под попискивание индикатора пятнышко прошло через верхний полукруг и
поползло ко второму.
Вески вскинула автоматическую пушку, направляя ее на дверь. Группа
людей ощетинилась стволами.
- Может, это кто-то из наших? - спросила Вера.
- Эйпон, где люди? - быстро заговорил Горман.- Есть кто-нибудь в блоке
Д?
- Нет, мы все в оперативном центре,- покачал головой посеревший сержант.
Горман махнул рукой; волнение не давало ему возможности четко выразить
команду, но люди и так знали свое дело. Медленно шаг за шагом, не
сводя глаз с прицелов, взвод двигался в сторону двери. Только Фрост стоял,
уставившись на табло.
- Поговори со мной, Фрост,- с трудом выдавил Горман.
- Эта штука движется,- не своим голосом ответил тот.
Враг приближается. Напрасно Фрост с надеждой ждал, когда пятнышко
наткнется на очередную дугу; ему очень хотелось, чтобы оно застряло на
четкой линии, но, к сожалению, рисунок на табло не мог никого остановить.
- В какую сторону?
- Прямо на нас...- Фрост закусил губу.
"Вот и все...- подумала Рипли и опустила голову.- Вот и все..."
Десантники миновали дверь и вышли в уже знакомый коридор.
Коридор был пуст.
Дрейк шел первым. Державшие винтовку голые руки покрылись буграми
вздувшихся мускулов.
Индикатор продолжал пищать.
По коридору двигались не люди - комки обнаженных нервов.
- Он один?
- Да...
Десантники шли по коридору, стараясь держаться ближе к стенам. Передвигались
по одному: пока кто-то выбегал на несколько шагов вперед, остальные
сливались с винтовками, готовые в любой момент начать стрельбу.
Практика риска приучила их в минуты опасности становиться как бы частью
оружия, чувствовать его как продолжение рук и тела, и теперь винтовки
будто горели от напряжения вместе с ними.
Пятнышко на индикаторе приближалось к последнему полукругу. Противник
был совсем рядом.
Затаив дыхание, десантники всматривались в полумрак коридора.
Вдруг в вентиляционном проходе что-то мелькнуло, из автоматической
винтовки Хадсона вырвался столб пламени и ударил в потолок - Хигс подбил
ствол снизу.
На секунду мелькнувшее перед глазами существо было существом человеческим.
- Черт! - выругался Хадсон. Удар со стороны Хигса окончательно выбил
его из колеи.
- Тише! - приглушенно процедил Хигс.- Не стрелять! - Он сосредоточился,
вспоминая секундное видение. Нет, сомнений быть не могло: крошечная
фигурка была человеческой.
- Рипли! - негромко позвал он.
Ее пропустили вперед. Чувствуя на спине взгляд десантников, Рипли
прошла по коридору к воздушной шахте.
За решеткой явно кто-то был. Очень маленький; достаточно маленький,
чтобы свободно продвигаться по вентиляционным каналам.
"Неужели ребенок?" - обдало жаром Рипли.
Она наклонилась к решетке и приоткрыла заслонку. Из-за металлических
конструкций на нее уставились расширенные от ужаса глаза.
Только глаза. Рипли не видела ничего, кроме них.
Серо-голубые, почти круглые глаза.
- Эй... все в порядке...- изменившимся голосом прошептала Рипли,- все
в порядке... Не волнуйся...
Глаза были детскими,- в этом она уже больше не сомневалась.
Да, здесь, на этой проклятой всеми станции, прятался ребенок. Это казалось
невероятным, но это был факт.
Обмен взглядами длился недолго. Ребенок попятился и быстро побежал на
четвереньках по шахте. Копна волос, спутанных и давно потерявших первоначальный
цвет, подсказала Рипли, что перед ней была девочка.
"Еще и девочка!" - содрогнулась она.
Девочка убегала. Что же заставило ее так пугаться людей? Каким чудом
она продержалась столько времени в этом страшном месте?
Рипли встала на четвереньки и поползла за ней.
За поворотом они снова встретились. Теперь Рипли видела все ее личико,-
нет, не личико - затравленную мордашку маленького зверька, не доверявшего
больше никому и ничему. Полосы грязи не давали хорошо рассмотреть
ее черты, но Рипли угадала, что малышка должна быть симпатичной.
Сзади Рипли почувствовала движение. Девочка напряглась.
- Осторожно, капрал! - предупредила Рипли и опять заговорила с девочкой:
- Ты не бойся, выходи, мы тебя не обидим...
Девочка не верила. Сжатые в узелок губки и настороженные глаза недвусмысленно
свидетельствовали об этом.
- Все хорошо... все в порядке,- продолжала Рипли, потихоньку протягивая
вперед руки,- не надо бояться... Не бойся нас... Все хорошо...
Рука Рипли уже чувствовала тепло ее грязных щечек, когда вдруг девочка
резко развернулась и впилась зубами в ее руку.
Рипли закричала.
Хадсон снова чуть не нажал на спусковой крючок.
- О, черт! Она меня укусила!
Шум в шахте говорил о поспешном бегстве. Пронзившая руку боль не дала
возможности Рипли заметить, в какую сторону сбежала девочка.
- Осторожней, не упускайте ее! - вскрикнула она почти инстинктивно.-
Не выпускайте!
Призывать к этому было бесполезно: вряд ли кто-нибудь смог бы пройти
сейчас сквозь стену и очутиться в вентиляционном канале.
- Куда она сбежала?
- О, черт! - донеслось со стороны коридора.
- Куда она побежала?
Рипли скрипнула зубами. Полагаться можно было только на себя.
- Ее здесь нет! - заорала в коридоре Вески.
- Дайте свет!
Заливший коридор электрический свет позволил Рипли заметить карабкающуюся
по проходу фигурку.
- Здесь она! - крикнула Рипли.- Она здесь!
Девочка удирала. Ловкость, с которой она бегала на четвереньках, тоже
была почти звериной.
В шахту полезло сразу несколько человек.
- Не пугайте ее! Отойдите! Так мы упустим ее, черт вас побери! - кричала
Рипли.
Девочка откинула еще одну заслонку - на этот раз цельную и очень маленькую
- и исчезла за ней.
Обдирая коленки о неровный пол, Рипли подползла к ее убежищу. Лаз вел
в небольшой закуток непонятного предназначения: по размеру он больше соответствовал
комнате, но таковой не являлся. Ни окон, ни дверей в убежище
девочки не было,- одна только дверь-заслонка в полуметре от пола.
Рипли проскользнула в отверстие и чуть не вскрикнула, упав на что-то
жесткое и ударившись коленями о банку.
Девочка забилась в угол. Ее взгляд выражал бессильную ненависть к
незнакомке, столь нагло ворвавшейся в ее жилище.
Жилище больше всего походило на разграбленный склад. Пола как такового
не было,- точнее, он весь был скрыт огромным количеством беспорядочно
наваленных вещей. Одежда, консервные банки, бесчисленные коробки и пакеты,
книжки, кассеты, бумага, обломки мебели, игрушки - все было свалено
в общую кучу. На торчащей из стены металлической рейке висели бусы - наивная
попытка приукрасить жуткое обиталище.
Спотыкаясь об этот хлам, Рипли попробовала приблизиться к девочке. Та
молча перебежала в другой угол и снова прижалась к стене.
- Ну, не бойся,- прошептала Рипли. Ее сердце колотилось.
"Бедный ребенок! Как это ужасно!"
Глаза девочки расширились от страха. Дальше бежать ей было некуда.
Рипли подходила к ней медленно, боясь снова спугнуть.
Бусы на рейке весело поблескивали.
Девочка кусала губы.
Ее взгляд теперь был устремлен на что-то, находящееся сбоку от Рипли.
Женщина взглянула в ту сторону.
Девочка смотрела на фотографию.
Рипли протянула руку и взяла снимок.
Хорошенькая девчушка с длинными волосами и белым бантом, аккуратненькая
и нарядная, весело смотрела с фотографии. Доверчивая. Открытая.
"Ребекка Джордан" - гласила надпись внизу.
"Ребекка Джордан",- повторила про себя Рипли. Фамилия была знакомой.
Ребекка Джордан, Мэри Джордан...
Рипли вздрогнула и подняла глаза.
Ребекка скрючившись, сидела, в уголке.
Ее родственница - мать или сестра - погибла. И напоминала другим о
смерти. Ребекка, маленький отважный ребенок,- пусть она трясется сейчас
от страха, но выжить в этом аду мог только отважный человек,- напоминала,
что есть и жизнь.
И снова в груди Рипли что-то сжалось от нежности и тоски: неужели
цветущая девчушка с фотографии и этот пугливый зверек были одним и тем
же человеком? Через что она прошла, что вытерпела? Взрослые, то есть те,
кто должен был ее защищать, быть надеждой и опорой,- погибли. Наверняка
погибли. Конечно, Ребекка восприняла их слабость как предательство тех,
в кого она верила. С родителями ничего не страшно! Да? Ничего не скажешь,
девочка имела полное право ей не доверять...
- Все в порядке,- уже более твердым тоном произнесла Рипли. Теперь ей
хотелось одного - просто прижать этого детеныша к себе и согреть.- Все в
порядке. Не бойся! - Она подползла ближе и обняла девочку за плечи.
Ребекка протестующе замычала.
- Ну, успокойся,- прижала ее к себе Рипли. Худенькое тельце девочки
казалось горячим.- Все будет хорошо теперь...
Рука Рипли принялась гладить девочку по голове. Как она понимала ее!
Те страдания, через которые им пришлось пройти обеим, сблизили, породнили
их.
Пусть кругом творится все что угодно, пусть рушится мир: они вдвоем,
и в настоящий момент их ничего не касается.
Рипли гладила Ребекку по голове и ощущала, как под ее рукой тает лед
враждебности. Никогда в своей жизни Рипли не знала такой всепоглощающей
нежности, какая прорвалась у нее к этой несчастной девочке с перемазанной
грязью мордашкой и спутанной соломой волос на голове. Никогда...
Постепенно Ребекка прекратила мычать и стонать и расслабилась. Впервые
за долгое время чудовищной игры в прятки от всего ставшего враждебным
мира. Повинуясь новому порыву, девочка сама прижалась к незнакомке.
Они замерли, обнявшись и не желая думать ни о чем...
Ребекка сидела на столе, уставившись невидящим взглядом в одну точку.
В отсеке на нее нашло какое-то оцепенение. Рипли смутно догадывалась,
что она должна была ощущать,- совсем недавно она сама шла сюда, заранее
примирившись с ужасной участью. Теперь к ней вернулась надежда,- к ней,
но девочка ее утратила. Незваные защитники лишили ее возможности спасаться
самой, а их собственная способность защищаться вызывала большие
сомнения. Кроме того, девочке явно было не до расспросов.
- Как ее зовут? - поинтересовался Горман, подходя поближе.
- Ребекка. Ребекка Джордан,- ответила Рипли: Ей не хотелось, чтобы
девочке сейчас докучали, но уж слишком многое могло зависеть от сведений,
прячущихся в ее нечесанной головке.
- Так, Ребекка, постарайся сосредоточиться,- неловко начал лейтенант.
Он явно не знал, как надо разговаривать с детьми. А с другой стороны,
кто знает наверняка, как следует говорить с ребенком, пережившим такой
кошмар?
- Расскажи нам с самого начала... Где твои родители?
При этих словах девочка вздрогнула, и взгляд ее заметался в поисках
выхода.
Возле двери стоял и кривил губы одетый в клетчатую рубашку Берт.
- Ребекка, ты должна постараться! Ребекка, вспомни! - не унимался
лейтенант.
- Горман, дайте ребенку передохнуть! - не выдержала Рипли.
Горман выпрямился и сказал в сторону:
- Похоже, у нее что-то не в порядке с головой. Может, у нее просто
отшибло память?
- По-моему, у нее все нормально,- с трудом сдержав готовые сорваться
с языка ругательства, возразила Рипли.
Ее "поддержала" Вера:
- Никаких травм я не нашла. Пойдем. Зря только время тратим...
Горман кивнул и направился к выходу.
Берт сплел руки на груди. Рипли бросила на него уничтожающий взгляд.
Тот скривился, но все же вышел.
Теперь Рипли и Ребекка снова остались вдвоем. Поглядывая на девочку,
словно застывшую на своем месте, Рипли взяла чашку и медленно приблизилась
к Ребекке:
- Выпей-ка вот это.- Почему-то она была уверена, что девочка почувствует
ее особое отношение.- Это горячий шоколад.
Девочка исподлобья посмотрела на Рипли. "Чего хочет от меня эта женщина?
- мучительно соображала она.- Чего они все от меня хотят?"
Из чашки вкусно пахло. Истосковавшаяся по горячей пище Ребекка почувствовала,
что живот сводит от желания выпить этот предлагаемый напиток;
рот заполнила слюна.
Рипли поднесла чашку прямо к ее губам.
Когда-то, непередаваемо давно, ее так кормила мама. Она сажала ее на
колени и поила вот так, сама, а ей оставалось только приоткрывать рот и
сглатывать. Обычно ей давали так горячее молоко. Ребекка не слишком любила
его, но пила, потому что так уютно было сидеть в маминых объятиях и
знать, что ей всегда помогут сильные мамины руки.
Но где они теперь?
Воспоминание вызвало у Ребекки боль. Она мало плакала, когда все началось:
необходимость спасаться, прятаться, бежать не давала на это времени.
А теперь она была готова заплакать, но от слез ее отвлек запах шоколада...
Как и всякий ребенок, она не могла еще удерживать в себе несколько
разных чувств сразу.
"Какой приятный запах",- подумала она.
Край чашки ткнулся в ее губы. Как когда-то давно, Ребекка приоткрыла
рот и глотнула. Шоколад был сладким. Она уже не помнила, когда пила
что-нибудь такое вкусное. Через секунду ни о чем, кроме вкуса шоколада,
она уже не думала. Она осторожно глотала его, стараясь подольше растянуть
удовольствие, и пролившиеся мимо струйки приятно ползли по ее маленькому
подбородку. Но вот напиток закончился, чашка исчезла, и перед
ней опять оказались чужие люди и комната, в которой спрятаться было
просто негде.
Рипли смотрела на девочку с улыбкой. Ее переполняла изнутри все та же
пугающая своей силой нежность. Рипли не знала, что это чувство было нормальным
для всех женщин, узнавших, что такое материнство. Ребекка была
ей дочерью, подаренной общим горем. Если бы она была старше или сильней,
она стала бы ее сестрой. Но ей было слишком мало лет - как раз столько,
сколько могло бы быть ее настоящему ребенку, решись Рипли в свое время
обзавестись семьей.
- Вот так, умница,- улыбнулась она девочке, когда та закончила пить и
в голубых детских глазах снова засветился огонек настороженности. Перепачканная
шоколадом мордашка Ребекки выглядела почти смешно и по-своему
трогательно. Рипли улыбнулась снова, поддавшись мгновенному чувству.
Через секунду Рипли уже протягивала девочке руку с платком. Платок
вытер не только шоколад - подбородок Ребекки оказался светло-розовым, а
вовсе не смуглым, как казалось поначалу. Грязь не только разрисовала ее
мордашку темными полосами и разводами, но и качественно поменялац вет
кожи.
- О, оказывается, я расчистила только пятнышко,- ласково сказала Рипли.-
Теперь тебе надо вытирать полностью...
Несколько секунд Ребекка настороженно смотрела на нее, готовая в любой
момент спрыгнуть со стола и удрать куда глаза глядят, но потом, после
недолгих колебаний, согласно кивнула.
Она оказалась прехорошенькой, и даже кошмарная прическа не могла этого
скрыть. Пухлые щечки, чуть вздернутый носик, маленький ротик. И тем
тяжелее было видеть на нежном, несформировавшемся еще личике серьезные
глаза, во взгляде которых не осталось ничего детского.
- Мотать отсюда надо, пока нас всех не прикончили,- хмуро произнес
Хадсон.
- Рядовой Хадсон, прекратите сеять панику! - прикрикнул на него лейтенант.
- По-своему он прав,- заметил Хигс.- Мы только зря теряем здесь время.
Не похоже, чтобы в колонии кто-то уцелел...
- Это как раз можно проверить,- ответил сидящий возле дисплея Эйпон.
- Для того чтобы обойти этот дурацкий комплекс целиком, понадобиться
не меньше суток. Может случиться так, что мы все здесь свихнемся, прежде
чем найдем чьи-нибудь объедки... если сами к тому времени не превратимся
в чужое дерьмо.
- Посмотрите сюда. Это схема комплекса.
- Вы что, собрались вычислить по изменению теплового фона, не затягивается
ли там кто-нибудь сигареткой? - не унимался Хадсон.
- Да, действительно,- наморщился Хигс,- я слышал про такое. На
СХ-4-09 такую штуку называли "ловушкой для курящих"... Курить там категорически
запрещалось: в воздухе была слишком высокая концентрация гремучего
газа; а курящие, известное дело, выкручивались, как могли...
- Курящие или некурящие,- это все равно!..- заявил Горман.
- Так, здесь, кажется, что-то есть... Нет, ошибся...
Лейтенант подсел к Эйпону и постепенно оттеснил сержанта от дисплея.
Действительно, на схеме не было видно никаких посторонних сигналов,-
лишь иногда проскакивали пятнышки, вызванные плохой наладкой аппаратуры,
или следами деятельности какого-нибудь не слишком вредного компьютерного
вируса.
- Что вы ищете? - поинтересовался подошедший Дрейк.
Ответил Берт, которого почему-то почти никто сейчас не замечал, хотя
инициатива такой проверки исходила именно от него.
- Мы ищем датчики индивидуальной жизнедеятельности. У каждого колониста
был такой датчик, их имплантировали в организм. Пока что мы не
нашли ни одного...
Рипли взяла девочку за руку и заглянула в глаза. Что нужно сделать,
чтобы вернуть ее доверие?
- Не знаю, как тебе удалось остаться в живых, но во всяком случае ты
- смелый ребенок, Ребекка.
- Ньют,- раздался чуть слышный тоненький и нежный голосок.
"Ньют... Головастик... Не понимаю. Может, мне это просто послышалось?
Конечно, о каких еще головастиках может идти речь?!."
- Что?
- Ньют,- повторила девочка и, заметив, что ответ вызвал у Рипли
только недоумение, пояснила: - Меня зовут Ньют. Меня никто не называет
Ребеккой. Только мой брат.
Ну конечно же! Рипли улыбнулась. Большая голова, круглые глазенки -
настоящий головастик. Можно было и догадаться. Было бы только желание
догадываться.
- Ньют,- повторила Рипли.- А мне нравится это имя. Меня зовут Рипли.
Очень приятно с тобой познакомиться.
- А это кто? - спросила Рипли, указывая на куклу, прижатую к груди
Ньют. Кукла была не чище самой девочки, тоже светловолосая, голубоглазая
и почему-то почти такая же серьезная.
- Кейси,- тоненьким голоском ответила Ньют. Она говорила тихо, словно
боялась, что их подслушают.
- Привет, Кейси,- Рипли пожала пластмассовую ручку, не заметив, с каким
укором посмотрела на нее Ребекка. "Вот они всегда так, эти взрослые.
Рядом чудовища, а они играются, будто совсем маленькие, да и играться
по-настоящему не умеют..." - А твой брат, как его зовут?
- Тимми.
- Тимми тоже где-то здесь?
Ньют отрицательно покачала головой.
- Может, он, как и ты, где-то прячется?
- Нет,- едва слышно выдохнула Ньют.
Только что налаженный контакт трещал по швам и был готов исчезнуть в
любую минуту.
- А сестры у тебя тоже есть? - продолжала допытываться Рипли.
Ньют плотнее прижала куклу к себе. Рипли пугала ее.
- А мама и папа где? - не замечая изменения в настроении девочки, не
унималась Рипли. Ньют отвернулась и сжалась. Нет, ничто не заставит ее
ответить на этот страшный вопрос!
- Ньют, посмотри на меня! Где твои папа и мама?
Ньют посмотрела. У взрослых такой взгляд был бы назван уничтожающим,
но детское личико не было создано для выражения таких чувств; Рипли определила
его как просто странный.
"Она не отвяжется от меня,- озлобленно подумала девочка.- Не отвяжется,
пока не узнает".
- Погибли они, умерли, понятно?! -почти с вызовом выкрикнула она.-
Теперь вы довольны? Теперь мне можно уйти?
Ее слова ударили Рипли, как пощечина. Какое она имела право так ковыряться
в незажившей ране? Собственные переживания не давали ей такого
права, как казалось ей вначале. Не давали. К тому же и утраты их не были
равны: Рипли потеряла всего лишь друзей, коллег, но не единственных
по-настоящему близких людей.
"Это дочь той самой Мэри Джордан... Конечно, ее дочь",сгорая от стыда,
повторила она про себя. Ньют имела полное право возненавидеть ее за
такой вопрос.
- Прости меня, Ньют,- искренне произнесла она. Теперь главным было
заставить девочку остаться здесь до прилета челнока.
- А тебе не кажется, что с нами тебе будет надежнее и не так страшно?
Эти люди прилетели сюда, чтобы защитить тебя. Они солдаты.
Рипли сама почти поверила своим собственным словам. Ньют угадала это.
Женщина говорила искренне и сочувствовала ей тоже искренне. Только
все взрослые были точно такими же: сами верили в свои глупые сказки и
упорно не хотели признавать сказки настоящие, в которых было, по крайней
мере, больше правды. Они не верили, что есть драконы и чудовища, они не
верили, что эти чудовища могут их съесть,- и что с ними стало? Ее, Ньют,
никто не хотел слушать. Даже свои. Так можно ли ожидать этого от совершенно
чужой женщины? Конечно, она просто ничего не понимает.
- Ничего они не сделают,- уверенно сказала Ньют.
Ну как же заставить этих взрослых ей поверить?
Бишоп взял пинцет и оттянул кожу в сторону. Он уже начал понимать,
как устроена физиология этого удивительного существа.
Сложнее всего было понять, зачем существу, настолько отличному от человека,
нужен был нормальный животный белок. Он не мог поверить, что
тварь с концентрированной кислотой в крови может иметь биохимию, хоть
отдаленно похожую на человеческую. Поначалу Бишоп думал, что органика
должна окисляться в организме Чужих до простого углерода. Но в таком
случае почему они, во-первых, не ели бесчисленные органические полимеры,
из которых состояла добрая половина внутреннего оборудования станции; а
во-вторых, для чего им нужны были люди в качестве промежуточного хозяина
- носителя эмбриона? Это говорило о том, что Чужие должны быть вовсе не
такими уж "чужими".
Анатомированный препарат дал на это почти элементарный ответ: кислота
в организме Чужих была всего лишь защитным механизмом. Помимо двух основных
пронизывающих весь организм систем - кровеносной и лимфатической,
эти "милые зверушки" имели еще и третью систему, аналогичную молочникам
некоторых земных растений.
Кроме того, и настоящей серной кислоты в организме существа оказалось
гораздо меньше, чем следовало ожидать. То, что было поначалу принято за
нее, на поверку оказалось уникальной в своем роде органической сульфокислотой
- высокомолекулярным соединением, окислительные способности которого
на порядок превышали таковые у обычной серной кислоты.
"А ведь это логично,- подумал Бишоп.- Такая кислота не так легко проходит
через мембраны стенок сосудов и поэтому не травит само существо...
Нет, это поистине чудесное создание природы: уникальный окислитель в
свободном состоянии, целлюлоза в качестве запасного источника энергии...
кстати, она легко преобразуется в хитин, покрывающий существа сверху;
наконец, мыло вместо жиров... Надо будет проверить - почти наверняка эти
твари выжрали весь запас мыла... Хорошенький деликатес для инопланетян!
Ну а сульфат-ион и четырехвалентный азот в белковой связи вообще приведут
всех земных физиологов в дикий восторг..."
- Тебе еще что-нибудь нужно? - раздался голос Хадсона, подкатившего к
лабораторному столу каталку, обычно именуемую "сервировочным столиком".
Бишоп прихватил пинцетом сосуд-"молочник" и принялся счищать опутавшие
его кровеносные сосуды.
- Привет, Бишоп! - громко повторил Хадсон.- Я только что тебя спросил:
тебе еще что-нибудь нужно?
"...А вот в желудке у них должна быть щелочная среда... Во всяком
случае, с кислотностью, смещенной в ту сторону..." - его рука потянулась
к индикатору. Теперь главной задачей было препарировать желудок так,
чтобы его среда не была нейтрализована избытком ионов водорода из лимфы
и крови.
- Эй, Бишоп! - начиная терять терпение, позвал Хадсон.
- Что?
Индикатор подтвердил его догадку, теперь можно было на секунду отвлечься.
- Я уже третий раз тебя спрашиваю, тебе еще что-нибудь нужно?
- Нет,- пожал плечами Бишоп.
Хадсон подошел поближе и заглянул ему через плечо.
"Кишки как кишки,- удивился он про себя,- только что кровь другого
цвета, а так - обычная пакость!"
- Симпатичная штучка! - хмыкнул он.
- Да, великолепная,- совершенно серьезно ответил Бишоп.
"А вместо гемоглобина у них должно быть совершенно другое вещество...
Интересно, хватит ли здесь реактивов, чтобы это доказать? Судя по некоторым
деталям, этой твари нужно гораздо больше кислорода, чем другому
существу таких же размеров..." - продолжил свои размышлениия Бишоп.
Убедившись, что разговаривать с искусственным человеком бесполезно,
Хадсон развернулся и пошел искать более общительного собеседника.
Нужно же было высказать кому-нибудь, что он думал по поводу этого задания,
да и десантской службы вообще...
Берт сидел в кресле сбоку от дисплея главного компьютера и смотрел на
Эйпона - только потому, что тот находился ближе всех.
"Интересно, смогут ли эти парни изловить живьем хоть одну взрослую
особь таких тварей? Ждать, пока промежуточная форма отложит свой эмбрион
и пока тот разовьется,- долго и накладно. Взрослое чудовище содержать
тоже будет нелегко, зато это будет полным триумфом для всех. Наша Компания
- единственный обладатель животного из других миров! Это станет лучшей
из всех возможных реклам!.. Вот только как убедить в этом солдатню?
Зря им дали столько воли в этом деле. Если бы операция не проходила по
документам как военная, я смог бы заставить их постараться заманить
инопланетянина в ловушку. Так, на какую сумму может клюнуть Горман?
Только бы эта сумасшедшая Рипли не убедила из взорвать-таки планету -
такая потеря будет невозместима..."
Как ни странно, собственная безопасность его мало волновала.
Единственный риск, к которому Берт привык, был чисто экономическим. Он
мог заработать деньги, не заработать и, наконец, полностью разориться.
То, что здесь речь шла о жизни, почти не укладывалось в его голове. Во
всяком случае, он относил себя к той категории людей, с которыми ничего
такого произойти не могло.
Косморазведчики могут погибнуть в катастрофе - на то они и косморазведчики.
Солдат может быть убит в бою - на то он и солдат. Каждому человеку
угрожает не просто смерть, а его собственная, специфическая смерть.
Представитель столь уважаемой Компании может умереть только от старости
или от болезни, скорее всего, тоже солидной и уважаемой. Ну, в крайнем
случае, может покончить собой, если дела примут совсем дурной оборот. Но
представитель Компании, которого съедает монстр,- это уже что-то из области
анекдотов... не говоря уже о том, что достаточно неглупый человек
может выкрутиться в любой ситуации.
Несмотря на такую внешне наивную позицию, Берта сложно было назвать
дураком. Во всяком случае, он был далеко не первым из людей, упорно отказывающихся
верить, что прискорбные события происходят именно с ними.
Вот и сейчас то, что творилось вокруг, представлялось Берту частью захватывающего
фильма ужасов, лично к нему не имеющего, как и все прочие
фильмы, никакого отношения. Почти никакого, если быть точным: так, для
режиссера фильм и в жизни играет немалую роль,- но совсем не ту, что для
его персонажей.
Берт, следуя этой аналогии, причислял себя к "съемочной группе". Персонажами
были десантники, Рипли и обитатели колонии. Берт тоже был уверен,
что их нет в живых, но, как о персонажах фильма, переживал о них не
сильно.
Заявление Эйпона заставило его едва ли не разочароваться.
- Эй, бросайте все, я их нашел! - закричал тот, отрываясь от экрана.
На участке схемы, начерченной белыми светящимися линиями, виднелось
мутное большое пятно, состоящее, при более внимательном рассмотрении, из
множества слившихся пятнышек.
- Живы? - рванулся в его сторону Горман.
- Этого уж я не знаю,- ответил Эйпон.- Но похоже, все они собрались в
одном месте.
- Где?
- Возле процессорного комплекса. Если точнее, возле главной системы
охлаждения...
- Что у них там, общегородское собрание? - предположил Хигс.
"Что-то тут не так,- думал Берт.- Допустим, что Рипли была права.
Есть инопланетяне, похожие на пауков, которые кидаются на людей и
действительно откладывают там, внутри человека, эмбрионы. Но что будет
дальше? Из эмбриона должна вылупиться точно такая же тварь! Если курица
отложила яйцо, из нее выходит цыпленок, который превращается точно в такую
же курицу, а не в собаку и не в кошку. Конечно, когда из брюха человека
лезет паукообразная гадость, можно свихнуться, тем более, если все
это происходит с выпусканием кишок!
Рипли после такой сценки начали мерещиться членистоногие динозавры,
кому-то другому после этого могло прийти в голову желание перестрелять
всех подряд... По-видимому, так оно и было".
Берту даже самому понравилось собственное предположение. "Из яйца курицы
может выйти только курица,- повторил он.- Из эмбриона осьминогопаука
- только осьминогопаук. Остальным пусть займутся психиатры".
- Ну что ж, Эйпон, будем действовать,- выпрямился лейтенант Горман.
Было заметно, как он внутренне подтянулся.
- Ясно, сэр.- Эйпон тоже встал.
- Ну что ж...- последовал их примеру Хигс и про себя подумал: "Будь я
на месте этих монстров, я бы тоже взял заложников и выставил возле них
надежную охрану..."
"Вот бы уехать отсюда далеко-далеко и больше никогда не возвращаться.
Они могут это сделать, но не понимают, насколько это хорошо.- Ньют разглядывала
спину Бишопа, сидящего за рулем бронетранспортера, и все крепче
прижимала к себе куклу.- Зачем они едут в самое логово этих чудовищ?..
Хорошо еще, что на машине. Может, она ездит так быстро, что мы сможем от
них удрать, и ничего они нам тогда не сделают..."
Ньют зажмурилась и представила себе, как чудовища гонятся за транспортером
по пустынному комплексу, по улицам, так хорошо знакомым. Она
часто видела похожий сон: они гнались за ней, но она в последний момент
взлетала в воздух и летела, летела, летела...
В этой мечте ей не надо было бежать самой, ощущая в ногах предательскую
слабость. Чудовища гнались за транспортером, но он ехал быстро,
намного быстрее; вот они бегут, воют от бессилия - но ничего не могут
сделать: у бронетранспортера вырастают крылья, и он взмывает вверх перед
самыми уродливыми мордами, и летит туда, где небо - ярко-голубое, где
растут зеленые деревья, а солнце светит совсем ласково: летит на планету
из сказок, которая называется Земля...
Взрослые говорили Ребекке, что Земля - это не сказка, но они все могли
перепутать. Ведь говорили же они, что чудовищ не бывает. Так можно ли
им верить, что Земля - не выдумка? Можно... потому что уж очень хочется!
Ньют тихонько вздохнула. Нет, Земля все же должна где-то существовать.
Иначе будет совсем грустно жить...
- Не волнуйся, Кейси, все будет хорошо.- Как совсем недавно Рипли,
она успокаивала себя, обращаясь к кукле.
"Какой она еще ребенок",- закусила губу Рипли, глядя на Ньют.
"А станция у них, прямо скажем, не маленькая,- думал лейтенант Горман,
глядя в окно.- Просто невозможно пересчитать все места, где можно
устроить засаду..."
О будущем он старался не думать: сомнения всегда отбирали у него
слишком много сил. Он не задумывался о результате именно потому, что от
него слишком многое зависело. По своей натуре лейтенант был честолюбив.
Деньги его не интересовали - его интересовала слава. В свое время у него
было немало возможностей пойти по гражданской линии и сделать неплохую
карьеру. Не особо талантливый, но достаточно усердный и порой даже педантичный,
он не сделал бы быстрого взлета, но постоянной выслугой лет
дорос бы, возможно, до руководителя крупного отдела. Но такую перспективу
Горман отмел сразу же. Ему не хотелось быть благополучным дельцом. Он
жаждал славы сейчас, как можно скорее. Ему хотелось ощущать на себе восторженные
взгляды. Он мог бы заняться наукой, но трезвая оценка
собственных способностей подсказала ему, что никакие гениальные открытия
ему не светят. Он мог бы стать артистом, но не имел актерского таланта.
Наконец, он мог бы стать простым военным и мирно дослужиться к старости
до генерала, но все то же честолюбие толкнуло его в самое опасное место
из всех возможных - в десантные войска. Да, он знал, что рисковал, но
знал и то, что прославиться здесь можно было буквально во время первого
же боевого вылета. "Отважный капрал Горман спасает планету от обезумевших
экстремистов", "Отважный сержант Горман усмиряет бунт заключенных
"...- виделись ему заголовки. Что бы написали об этом деле в случае победы?
"Отважный лейтенант Горман ценой своей жизни спасает человечество
от гибели"?
Последнюю мысль Горман тут же отогнал. Во-первых, его не устраивала
формулировка "ценой своей жизни", во-вторых, страшно было сглазить удачу.
И если первая поправка вызывала у него легкие сомнения (для того
чтобы остаться в истории спасителем человечества, он все же готов был
умереть), то вторая вытекала из его непреложного правила: не загадывать
наперед.
Транспортер обогнул вспомогательный корпус и подъехал к ангару процессорного
комплекса. Въезд был низким - пушку пришлось опустить.
Надоедливый мрачный дождь еще не кончился.
Транспортер замедлил ход и остановился.
"Что, опять идти? - ныл про себя Хадсон.- "Сколько можно! Почему этим
людям не прийти сюда самим? Позвонить бы им, что ли... Так нет, заставляют
нас рисковать..."
Заметив выражение лица приятеля, Хигс вздохнул. Он чувствовал себя
несколько виноватым перед Хадсоном: в десантные войска они записались
оба по давней договоренности. В свое время Хигс и Хадсон учились в одной
школе и были приятелями, несмотря на то, что между ними было мало общего.
Хигс родился в семье интеллигентов, мечтавших, что их сын непременно
будет адвокатом. Родители Хадсона были механиками, людьми неплохими, но
грубоватыми, без особых комплексов. Хадсон был похож на них - не столько
внешне, сколько своей простотой и нетребовательностью к жизни. Сам он
вряд ли додумался бы искать счастья в космических десантных войсках. Он
вообще не был расположен что-либо искать, но загорался первой же подсказанной
идеей, лишь бы она выглядела интересной.
В отличие от него, Хигс просто бредил десантными войсками. С одной
стороны, его звали туда все прочитанные книги (он был без ума от приключенческой
литературы и долгое время ничего другого просто не читал), с
другой - военная служба виделась ему избавлением от мелочной тирании родителей.
Как-то раз после очередного домашнего скандала, желая выглядеть
в собственных глазах решительным и сильным, он и принес торжественную
клятву стать по окончании школы десантником. За компанию к этой клятве
присоединился и Хадсон...
И все же он был удивлен, узнав, что Хадсон повторил-таки его путь через
два года. На самом деле за все это время его приятель о своем обещании
даже и не вспоминал. Хигс не знал, что не эта клятва (точнее, не
только она) оказалась для Хадсона основной причиной. Как-то спьяну он
представился одной девушке знаменитым рыцарем космоса, а потом, протрезвев,
убедился, что она не из тех, кто прощает обман. Вот такая дурацкая
причина и привела его в этот ад. Разочаровывать Хигса при первой встрече
ему не захотелось, и Хадсон продолжал жить, надеясь, что о его слабости
никто не узнает; зато теперь собственное поведение казалось ему совершенно
идиотским.
"Бедняга Хадсон,- думал Хигс,- я не прощу себе, если с ним что-нибудь
случится..."
Короткими перебежками они нырнули в здание. Здесь коридоры были просторнее
и вода журчала где-то снизу - вся разница на этом и заканчивалась.
Снова было запустение, снова был страх, от которого все уже устали до
отупения и поэтому перестали ощущать его с прежней остротой. И еще были
мысли. Друг о друге...
"Странно... вот эти люди сейчас рискуют жизнью, они могут не вернуться,-
рассуждала Рипли, не сводя взгляда с монитора.- И я никогда о
них ничего не узнаю. Вот я здесь - потому что Чужие первыми ворвались в
мою жизнь и разрушили ее, моя девочка - товарищ по несчастью; у Берта
свои цели. У нас есть причины, по которым мы здесь. А вот для чего рискуют
они? Только из-за того, что им кто-то приказал? Как это непонятно и
странно..." Нервная напряженность и усталость не давали ей думать ясно.
"И кем они останутся для меня, когда уйдут из жизни,- только надписями
на экранах мониторов? Эйпон, Дрейк, Фрост, Веспаски, Кроу... этих я даже
не запомнила. Хадсон, Хигс, Вески... Как это ужасно! О Господи, как все
это ужасно!"
Они продвигались медленно. Казалось, прочесыванию корпуса не будет
конца.
Сержант Эйпон заговорил в микрофон, не столько для того, чтобы реально
доложить о своем местонахождении,- на мониторе эти данные так или
иначе были уже высвечены,- сколько для того, чтобы вырваться из тяжелого
молчания, притуплявшего все чувства.
- Проходим по второму уровню. Координаты - шесть-шесть-четыре.
Горман откашлялся.
- Начинайте фильтровку.- После напряженного молчания голос его никак
не хотел давать полный звук - приказ прозвучал сдавленно и глухо.
"Лучше бы я пошел с ними,- переживал он,- там, рядом, сложно допустить
ошибку, которую потом нельзябыло бы оправдать. Здесь же я просто
нарываюсь на неприятности: если что-то случится, мне нечего будет сказать
в свою защиту. Если бы я имел дело с людьми! С этими гадами невозможно
что-либо рассчитать наверняка... Кто знает, что может прийти им в
голову?!"
- Налево-направо - разошлись! - скомандовал где-то в глубине корпуса
Эйпон. Гормон почти завидовал ему в этот момент. Вот уж действительно -
прирожденный вояка, человек на своем месте...
- Все данные давайте на мониторы,- напомнил о себе лейтенант.
"Козел этот наш новый командир! Как мы можем их не давать?" - презрительно
подумала о нем Вески.
Нет, процессорный комплекс все же отличался от первого здания. Помимо
лифтов с крупными цифрами, обозначающими уровень, здесь была масса других
деталей, по меньшей мере неприятных. Больше оборудования, больше подозрительных
закутков, больше углов, за которыми могла скрываться засада...
- Переходим на третий уровень,- отчеканил команду Эйпон.
Эйпону нравилось командовать. Еще мальчишкой он обладал задиристым
характером, доводил до слез своими придирками младших сестер и братьев.
Эйпон был уличным мальчишкой в самом худшем смысле этого слова. Очень
многие считали, что он плохо кончит. Драки, разборки по поводу сфер влияния,
новые безмотивные драки - такой была его жизнь до вступления в армию.
Как-то раз Эйпон с дружками перестарались - один из противников
скончался сразу после выяснения отношений и над ними нависла угроза
предстать перед судом. Чтобы избежать этого, Эйпон подался туда, где, по
его мнению, его никто не стал бы искать - в армию.
Как ни странно, армейская дисциплина пришлась ему по вкусу. Возможность
совершенно законно командовать другими и требовать беспрекословного
подчинения примирила его с мелкими неудобствами от потери части личной
свободы, и он быстро прижился. К риску он относился как к чему-то
естественному, сражения были его родной стихией, и до этого самого дня
ему ни разу не приходило в голову жалеть о выборе профессии. Сейчас же
даже его грызли нехорошие предчувствия. "Ребята слабоватые, что и говорить,-
думал он, провожая всех по очереди взглядом.- Неплохие, но не для
такого дельца. Разве что Дрейк, да еще эта, Вески... Хигс - маменькин
сыночек и интеллигент, Хадсон - паникер, которого я бы и близко к десантным
войскам не подпустил, Фрост - мечтатель, а потому дурак, Вера -
вообще баба... Дитрих? Сентиментален, может распсиховаться в неподходящий
момент... Сандро - неплох, но неповоротлив; у остальных мало опыта.
Ну, ничего, все еще впереди!"
- Пошли? - спросил Хадсон Хигса, пристраиваясь к нему в пару. Хигс
кивнул.
- Пошли. Хадсон, ты знаешь, куда? Понял?
- Хигс! - окликнул его Эйпон и грозно посмотрел на Хадсона.Следи за
оставшимися. Первым идет Хадсон.- Проследив за выполнением, он продолжил:
- Так, спокойно! За углы не задеваем, проверяем все закоулки...
- Распределяйтесь равномерно,- загудел голос Гормана.
"А командир слабоват,- снова подумал Эйпон.- Только мешает".
"Нет, этот лейтенант положительно кретин!" - снова промелькнуло в голове
у Вески.
"Наша Вески - очаровательная амазонка,- ухмыльнулся про себя Дрейк.-
Столько злости в прекрасных глазах... уж не обо мне ли она думает с такой
страстью?"
Они повернули в коридор, где булькало сильней, и голоса, словно под
слоем воды, звучали глухо.
- Тут связь идет с перебоями,- нечетко, но гулко прозвучал в наушниках
голос.- Это мешает конструкция...
"Будь оно все проклято!" - обреченно вздохнул Хадсон и заглянул в
схему. То, что выглядело на дисплее центрального компьютера мутными пятнышками,
на ней превратилось в яркие точки.
- Огоньки! Уровнем ниже...
- Спускайтесь на этаж ниже и продолжайте по инструкции,скомандовал
Горман.
"По инструкции" было удобной формулировкой. В крайнем случае виновата
будет она. Если кто-то нарушает инструкцию - виноват нарушитель, если
плоха инструкция,- виноват тот, кто ее составлял. И в том и в другом
случае с командира, приказавшего действовать по ней, взятки гладки.
- Понятно,- протянул Хигс.
Коридор вывел их к несколько странно выглядевшему шлюзу: дверь казалась
самодельной.
То, что открылось за ней, было ни на что не похоже.
Можно было подумать, что десантники вошли в кинематографический павильон
со странными декорациями.
Каждая деталь помещения, которое с некоторой натяжкой еще можно было
считать коридором, была настолько непривычной на вид, что невозможно было
даже подобрать ей определения.
Все бока коридора занимали конструкции со сглаженными углами и изогнутыми
ребрами. Ребрами скорее в анатомическом, чем в конструкторском
понимании: и стены, и сам коридор чем-то напоминали внутренности необычного
животного. Совершенно неясно было, для чего жителям колонии могла
понадобиться в процессорном комплексе такая загадочная пристройка.
- Я не понимаю, что здесь такое, Хадсон,- рассеянно озираясь, проговорил
Хигс.
Хадсон, не поднимая глаз от схемы, пробормотал:
- Я здесь работаю, а не изучаю...
Прибор явно говорил о том, что колонисты были где-то здесь. Может
быть, за ближайшим поворотом опять-таки странно выгнутого коридора.
- Я не знаю, что это такое,- опять услышал Хадсон пару секунд спустя
и, поддавшись любопытству, взглянул-таки на то, что его окружало.
После первого же взгляда, вскользь брошенного на странные конструкции,
Хадсон обмер.
От этого места веяло чем-то враждебным и чужим.
Конструкции были закреплены максимально стационарно - трудно было
представить, как они могли бы двигаться, но ему показалось, что они готовы
в любой момент ожить и сдавить всех со страшной силой, превращая в
кровавую кашицу.
От стен несло мощью - чужой и непоколебимой.
Уж не забрались ли они впрямь внутрь какого-то чудовища, приняв за
дверь его пасть?
Вот это, полукругом выпирающее из стены рубчатое образование из окаменевшего
пластика,- не подозрительно ли оно похоже на трахею?
А эта неровная труба - тонкая кишка или кровеносный сосуд?
Вода под ногами... кто сказал, что это вода, а не слюна? Или желудочный
сок?..
Что они, ничтожные людишки, могут сделать чудовищу таких размеров?
Оно слишком велико, чтобы обращать на них внимание; оно не станет их
убивать, просто переварит - и все...
- Что это такое? - прозвучал сдавленный внезапным открытием еще один
голос.
Десантники продолжали входить в пасть загадочного монстра.
- Не знаю...- так же тихо ответил Фрост.
Помещение не вызвало у него столько зловещих ассоциаций, как у Хадсона,
но все равно потрясло своей непривычностью.
Чем оно могло быть? Ни один нормальный конструктор не станет делать
внутри помещения полукруглых стен. В крайнем случае, их можно встретить
в свободном тоннеле, но на тоннель, хотя бы благодаря ответвлениям и
расширениям, это не было похоже. Кроме того, ни для одного нормального
сконструированного человеком помещения не была характерна такая неровность
всего: расстояния между ребрами "трахеи" были неодинаковыми, боковые
стены бугрились, порой совсем нелогично, и во всем этом невозможно
было отыскать хоть одну безоговорочно прямую линию. Так кое-как могла
быть сооружена доисторическая пещера, но никак не осмысленное произведение
рук современного человека, вооруженного массой техники и штампующего
детали любой конструкции заводским методом.
Но не это беспокоило взвод больше всего.
Почти каждый ощущал, что здесь их поджидает что-то новое и вдвойне
опасное по сравнению со всем, с чем они встречались раньше.
- Дьявольщина какая-то! Что за проклятое место?! - негромко сказала
Вера. Дрейк бросил быстрый взгляд в ее сторону.
"Неужели к финишу окажется, что я был в одной команде с тремя бабами,
две из которых - весьма ничего, и ни с одной не трахнулся?! Прискорбный
факт".
- Черт...- тихо, словно боясь разбудить помещение-монстра, выдавил
Фрост.
- Ну и местечко!
"Вот был рядом с двумя бабами..." - назойливо вертелось в голове у
Дрейка. Мысль об этом так его раздражала, что он не слишком переживал по
поводу того, что глагол "быть" принял у него форму прошедшего времени.
"Я отсюда не вернусь",- вдруг безо всякого страха, как об очевидном
факте подумала Вера. На протяжении многих лет ее семья была связана с
десантными войсками; каждый ее член, начиная с прадеда, отдавал военной
службе хоть несколько лет, не говоря уже о тех, кто отдал жизнь. Теперь
она чувствовала, что наступил и ее черед. Конечно, ее задел легкий холодок
страха, но все равно молодая женщина осталась спокойной. Раз так,-
значит, так...
"Сейчас случится что-то нехорошее",- глядя на мониторы, сказал себе
лейтенант Горман.
Действительно, хотя еще ничего не происходило, чувствовалось, как над
десантниками сгущались невидимые тучи.
Тревога жгла Гормана изнутри все сильнее.
Вот сейчас сбудутся наихудшие его ожидания...
- Продвигайтесь внутрь,- приказал он. В горле першило.
Ему никто не ответил. Только звук шагов, неторопливых и глуховатых,
доносился с мониторов.
Десантники продвигались вперед и без его команд.
Рипли затаила дыхание. В каком месте этого инопланетного корабля нашли
тогда яйца? Первый раз был поворот налево, потом... Нет, все это неважно.
Скорее всего, это был совершенно другой вход. В чужом корабле
что-то изменилось. Может, это была просто другая его часть, но может...
Нет, это казалось уже совершенно невероятным.
Рипли с тревогой покосилась на девочку. Ньют сосредоточенно молчала,
глядя на мониторы. Похоже, корабль Чужих не вызывал у нее никаких ассоциаций.
Под ногами десантников плескалась вода.
Они продолжали идти.
"Итак, где я могу допустить ошибку? Что я могу пропустить, не предусмотреть?
- решал трудную задачу Горман.- Пока все идет согласно инструкции,
но... что они могли напортачить? Так, они чуть не застрелили девочку,
нервы у них напряжены до предела, а значит... Там ведь есть люди!"
- Без нужды не стрелять,- произнес в микрофон Горман.Целиться как
следует. Помните, что здесь могут быть живые люди...
"Этот командир - настоящий идиот,- окончательно убедился Берт.- Разве
это и так не ясно, что они живы? Датчики работают - значит, их сердца
еще бьются... Впрочем, все это неважно. Главное - придумать, как к нему
подлезть и заставить сделать то, что нужно мне".
Рипли пропустила слова лейтенанта мимо ушей. У нее зародилось смутное
подозрение, что есть еще одна опасность, пока неясная, но не относящаяся
к Чужим. Пусть это простое предчувствие, но Рипли знала, когда ему можно
доверять.
Если Чужие подготовили ловушку, то в чем ее суть? Почему они выбрали
именно это место?
Интуиция подсказала Рипли, что опасность исходит от самого процессорного
комплекса.
Большего, сколько бы она ни напрягалась, понять ей не удавалось.
Десантники шли. Коридор инопланетного корабля расширился, из перекрестка
вело сразу несколько выходов. Изменился и свет. Откуда он шел,
было непонятно, и именно это заставило Фроста, оказавшегося впереди, остановиться
перед выходом на пустое пространство. Все ответвления коридора
были пусты. Как бы странно ни выглядело то, что можно было условно
назвать оборудованием этого корабля, в нем было одно неоспоримое преимущество:
за него сложно было спрятаться так, чтобы опытный взгляд не заметил
засады.
- Спокойнее! - рука Эйпона легла Фросту на плечо.- Фрост, пройди вперед...
Фрост мотнул головой.
Теперь уже остановились почти все.
Многим чудилось, что из пустых коридоров идет воздух, подгоняемый чужим
дыханием.
Коридоры дышали враждебностью и злобой
- О Господи! - тихо простонал Хадсон и, чтобы не видеть всего этого,
уставился снова на табло схемы.
Колонисты должны были быть в нескольких метрах от них - в той стороне,
куда вел самый широкий из коридоров.
- Проклятье!
- Я сказал, спокойнее!
Эйпон пошел вперед. Остальные последовали за ним. Коридор вел их к
какому-то новому помещению, которое, по идее, должно было соответствовать
отсеку, но напоминало его крайне мало, зато по необычности превосходило
все, виденное раньше. Потом коридор снова сузился, пропустил и
х... Пожалуй, аналогов увиденному трудно было подобрать.
- Здесь что-то странное,- произнесла обогнавшая почти всех Вера.
- Это какое-то убежище?
Хадсон поежился. Хигс обвел взглядом товарищей и пришел к выводу, что
пора пошутить. Когда шутишь, самому перестает быть страшно...
- Убежище - от кого? - переспросил он.
Намек никто не понял. На Хигса недоуменно посмотрели - и только.
- Никто ничего не трогает! - грозно предупредил Эйпон, поглядывая на
стену, составленную из подобия переплетенных между собою окаменевших
корней.
- Странные дела...
Хадсон хмуро смотрел на табло. Его все больше смущала одна деталь:
никто из колонистов не сдвинулся с места за все время поиска. Неужели
они лежали там связанные? Или они действительно находились, еще живые, в
желудке чудовища?
Если было правильным второе предположение, выхода отсюда не было. Если
первое... в таком случае колонисты были приманкой для них, а может, и
для других землян, которые обязательно прилетят им на помощь.
Хитрая система: эти твари догадались, что пока живы свои, земляне не
станут сбрасывать бомбы. Система старая, но надежная: пока есть заложники,
можно и поторговаться... Так вот и прислали бы для переговоров кого-нибудь
из начальства, а не заставляли других совать голову в петлю!
- Как здесь жарко...- пробормотал Дитрих, продолжая путь.
Под ногами чавкала грязь, похожая на слюну или слизь.
- Зато жара - сухая,- снова попробовал шутить Хигс.
- О, черт!
- Тихо, Хадсон!
- Пошли, пошли,- подгонял всех Эйпон. В его голосе все яснее звучала
тревога.
- Пошли...
Рипли закрыла глаза. Так что же ее так волновало? Ловушка, засада...
нет, не это!
- Лейтенант,- встрепенулась она, словно после дремы.
- Что? - вздрогнул лейтенант. Неужели он допустил какую-то ошибку, и
эта женщина сумела ее заметить?
- Что у них за оружие?
Лейтенант расслабился. Тревога оказалась ложной.
- Десятимиллиметровое, бронебойное, стандартное,- упирая на букву
"р", отчеканил Горман.- С разрывными пулями.
Разумеется!.. Рипли горько усмехнулась. Если оно пробьет потолок - а
после сказанного в этом можно было не сомневаться,- всем станет очень
"весело".
- Между прочим, ваша команда проходит сейчас возле теплообменников,
точнее - под ними.
- Ну и что? - пожал плечами лейтенант.
На лице Берта впервые появилась озабоченность.
Представителей Компании не едят, но и они не бессмертны. Совсем недавно
был случай, когда глава аварийной комиссии взлетел в воздух вместе
с инспектируемым объектом.
Такая перспектива Берта не устраивала.
- А то,- вместо Рипли начал отвечать он,- что если они начнут стрелять
там, то могут разрушить систему охлаждения.
- Ну и что? - продолжал недоумевать Горман. Компания заверила его,
что за нанесенные оборудованию повреждения он материальной ответственности
не несет, и какие-то системы охлаждения его в этом плане совершенно
не волновали.
- Рипли совершенно права,- продолжал развивать свою мысль Берт.- Вся
станция, этот процессор,- в принципе, один большой ядерный реактор.
- Не понимаю.- Разговор начал вызывать у лейтенанта раздражение.
Его люди были на боевом задании, в скором времени им, возможно,
предстояло защищать свои жизни. Причем здесь разговоры о реакторе и прочей
дребедени?
"Это конец... Неужели эти твари настолько умны, что смогли все это
рассчитать?!" - ужаснулась Рипли.
- Может возникнуть ядерный взрыв,- с трудом сдерживаясь, пояснил
Берт.- И тогда - adios muchachos!
"Прекрасно.- Горману показалось, что его ошпарили кипятком.Вот оно,
наихудшее!"
Если ребята начнут защищаться и станция взорвется, никто не простит
ему такой "халатности". Но с другой стороны, если он сейчас прикажет не
стрелять, а на них нападут,- чем можно будет оправдаться тогда? Кто сможет
тогда просто подать ему руку? Ему доверили жизни этих людей, он за
них в ответе. Да разве сам себе он сможет простить, что послал их на
убой?
- Дерьмо...- процедил лейтенант сквозь зубы.
Да, он сидел по уши в дерьме. Личный долг, долг морали, требовал чтобы
он не мешал людям выполнять свое задание.
Но... будет ли им лучше, если станция взлетит на воздух? Это тоже
смерть, и, в отличие от первой, уже не оставляющая даже мизерного шанса
на спасение. Пока можно еще приказать ребятам повернуть назад, отойти,
прийти к ним на выручку, наконец... Пусть уцелеют хоть немногие...
Но это - позор. Конец карьере, конец всем мечтам. Даже если Компания
избавит его от ответственности и найдет другую работу...
А красивая смерть - кто сказал, что она будет именно красивой? Говорят,
что мертвым все равно. Мертвец из Гормана получился бы неважный -
он был согласен отправиться на тот свет только в том случае, если бы
поступок был оценен надлежащим образом. Там, на Земле, будут знать
только одно: станция взорвалась. И все. Значит, задание не выполнено. А
кто виноват, если все участники операции погибли? Разумеется, командир.
Горман сжал кулаки. Его сознание разрывалось на две части. Если бы хоть
кто-то мог принять на себя ответственность за этот выбор!
Ну почему бы, например, представителю Компании не взять это на себя?
Он - власть, он имеет право...
Но нет, решать должен командир. Он и только он. В этом и сила, и слабость
любой военной операции.
- О черт...- в очередной раз пробормотал Горман.
Тянуть время до принятия решения было уже невозможно.
- Горман, что с вами? - внимательно посмотрел на лейтенанта представитель
Компании.
Горман рассеянно кивнул.
Итак, его смертный час пробил. Из двух решений нужно было выбрать то,
что кажется наименьшим злом.
Единственный его шанс заключается в том, что атаки со стороны Чужих в
этом месте не будет. Надежды на это были весьма иллюзорными, но второй
вариант не оставлял даже таких.
- Внимание...- Горман незаметно для всех зажмурился. Ему показалось,
что он собрался нырнуть в речку неизвестной глубины, на неизвестной планете,
совершенно не умея плавать.- Эйпон!
- Что, сэр? - Эйпон остановился.
Десантники находились в небольшом закутке, из которого был уже виден
очередной "зал" или "отсек".
- Эйпон, вы не можете стрелять там, где вы находитесь.
- Что? - ошарашенно переспросил Эйпон.
- Вы поняли меня? - От волнения Горман не слышал его ответа.
- Нет,- удивленно поднял брови Эйпон.
- Повторяю. В том месте, где вы находитесь, стрелять опасно! Понятно
теперь? Я прошу забрать у всех патроны.
Эффект, произведенный его словами, можно было сравнить только со
взрывом бомбы.
Десантники переглянулись. Всем показалось, что они ослышались.
- Что? - еще раз переспросил Эйпон, хотя как раз у него таких сомнений
не было.
Ему почудилось другое: командир попросту спятил. Иначе чем еще можно
было объяснить столь дурацкий приказ?
Побелевший от ужаса Хадсон был близок к обмороку. Мало того, что их и
так пригнали на верную гибель,- их еще и превращали в скотину, посылаемую
на убой безо всяких шансов на сопротивление! И кто? Собственный командир!
"Вот уж какая забота об этих монстрах! - подумал Хигс.Переживают,
чтобы они не попортили о нас зубки..."
- Вы что, не слышите приказа, Эйпон? - снова спросил Горман.
- Слышу, сэр.- Эйпон облизнул пересохшие губы.
Ему вдруг показалось, что сразу за проходом, в "зале", что-то шевелится.
Там была смерть, и она имела сейчас полное право над ними посмеяться.
- Он что, с ума сошел, что ли? - покачала кудрявой головой Вески.
Даже она вынуждена была признаться себе, что страх на этот раз захватил
ее врасплох.
Одно дело - рисковать, когда знаешь, что твоя жизнь в твоих руках,
что все зависит от твоей ловкости и от того, как скоро и насколько точно
ты выстрелишь, и совсем другое - ждать смерти, которая станет хозяйкой
положения, и против которой не поспоришь. При таких условиях и самый
смелый человек легко превратится в труса - но можно ли будет его в этом
упрекнуть?
- И чем же мы будем стрелять? - все еще не веря своим ушам, выдавил
Дитрих.
- Интересно!..- выпучив глаза пробормотал Эйпон.- А чем мы будем
действовать? Матом, что ли?
- Я сказал, сержант.- Необходимость вести спор окончательно убедила
Гормана в правильности принятого решения. Точнее, это теперь стало не
самым важным на данный момент. Решение принято, приказ отдан, теперь
главным было не допустить неподчинения. Если десантники сейчас взбунтуются,
это будет хуже обоих первых вариантов. Во всяком случае, лично для
него. Лейтенант был обязан в этой ситуации настоять на своем, чего бы
это ни стоило.- Приказываю обойтись без стрельбы и не пускать в ход гранаты.
В крайнем случае чего, используйте огнеметы.
Эйпон шумно выдохнул. Его выбор был куда проще: или подчиниться идиотскому
приказу старшего по званию, или устроить бунт. Первое ему не
нравилось по весьма понятным причинам, но второе... К бунтам, восстаниям
и прочим массовым беспорядкам Эйпон, несмотря на свое прошлое, питал
глубокое и врожденное отвращение.
Что ж, раз уж начальству так нужна их кровь, то... какое право они
имеют не подчиняться?
- Вы слышали, дорогие? - повернулся сержант к своей команде.Давайте
мне магазины.- И, убедившись, что его команду выполнять не торопятся,
добавил на более высоких нотах: - Вынимайте! Кому сказано?!
Хадсон повиновался автоматически, как в бреду. Ему пришла в голову
очередная сумасшедшая идея. Трудно поверить, что человека в его состоянии
можно было напугать еще сильнее, но это с ним произошло: Хадсону подумалось,
что с транспортера приказ отдал НЕ их лейтенант. В самом деле,
кто знает, на что способны эти твари? Почему бы одной из них не принять
образ лейтенанта Гормана и не отдать его голосом убийственный для всех
приказ? Может, настоящего лейтенанта уже и на свете-то нету... Или, помнится,
говорилось, что со связью здесь могут быть неполадки. Вот этим и
могли воспользоваться подлые инопланетные чудища...
"Здесь что-то не так,- рассуждала, глядя на ствол своей пушки, Вески.
- Или мы что-то недопоняли, или этот приказ - предательство. Во всяком
случае, я еще не настолько спятила, чтобы ему подчиниться!"
Она призадумалась. За невыполнение приказа неминуемо ждал трибунал.
Но, черт побери, это еще не причина сдаваться! Пусть будет так, пусть
судят, пусть выгоняют, но просто так отдать свою жизнь чудовищам ее не
заставит никто!
Вески закусила губу. Интересно, будет ли Эйпон их обыскивать? На всякий
случай она всегда брала второй магазин. Кроме того, у нее был припрятан
еще и пистолет с разрывными пулями. Игрушка, конечно, по сравнению
с бронебойной автоматической пушкой, но все же лучше, чем ничего...
Заметив ее колебания, Эйпон остановился прямо перед ней.
Вески затаила дыхание: обыщет или не обыщет?
- Вески, а ты чего встала? Быстренько!
Глядя в упор в глаза сержанта, Вески отстегнула магазин.
Эйпон взял его и подозрительно окинул ее взглядом. Вески почувствовала,
что он догадался о ее маленькой хитрости.
"Она хочет меня обмануть,- отметил про себя Эйпон.- Что у нее может
быть? Нож? Нет, их пока не запретили... Пистолет? Наверняка. Ну что ж,
пусть это останется на ее совести. Мне самому этот приказ не по душе".
Дуэль взглядов окончилась - Эйпон отвел глаза в сторону. Вески облегченно
вздохнула. Эйпон не предатель, он все понял...
- И вы тоже! - обратился Эйпон к Фросту и Дитриху, стоявшим рядом.-
Давайте! Быстренько, торопитесь! Вынимайте патроны!
Он говорил почти скороговоркой - это помогало не думать над смыслом
собственных слов и действий...
Хигс наморщил лоб и мучительно соображал, как ему поступить. Маневра
Вески он не понял - волнение не позволяло ему тратить время на наблюдение
за другими. Из прохода дышала смерть, и об этом нужно было думать
сейчас в первую очередь. Совсем рядом жило и двигалось что-то враждебное;
ощущался запах, неприятный и весьма подозрительно напоминающий запах
какого-то живого существа. "Небось наблюдает, гад, за тем, как мы
разоружаемся... Или ждет, когда наш любезный лейтенант пожелает ему приятного
аппетита". От страха волосы на затылке Хигса тянуло, словно
кто-то пощипывал их невидимой рукой, и это побуждало его придумывать новые
черные остроты.
"Погибать - так весело,- сказал он себе и решил не отступать от этого
принципа.- Кажется, я разгадал маневр лейтенанта. Вот сейчас сержант со
всей этой кучей боеприпасов отправится вперед, милая зверушка его проглотит
со всеми потрохами, и вот уже у нее в брюхе наш доблестный сержант
подожжет все боеприпасы и гордо взлетит на воздух вместе с ее кишкам
и..."
- Фрост, давай! - раздался голос Эйпона совсем рядом.
Это подтолкнуло Хигса к принятию решения.
- А это я на всякий случай оставлю при себе,- произнес он негромко,
засунув под одежду запасной магазин и свой любимый крупнокалиберный обрез.
Эйпон оглянулся в его сторону, но Хигс быстро показал ему нож и пояснил:
- Для близких контактов.
"Ну-ну,- хмыкнул про себя сержант,- обманывайте... Я ничего не вижу и
ничего не слышу. Надо будет и себе что-нибудь оставить на всякий случай,
но приказ пока есть приказ, и его надо выполнять... Тут уж кто хитрее,
тот и выиграл".
- Понятно,- с завистью посмотрел на Хигса Сандро. Он упустил удобный
момент и теперь злился на всех за собственную несообразительность. "Все,
небось, что-нибудь оставили, кроме меня, дурака..." - подумал он.
- Ну, давайте сюда...
"Арсенал" Эйпона уже с трудом умещался в его руках. Глядя на него,
все разом ощутили свою внезапную беззащитность.
- Ну, пошли,- неуверенно произнес Эйпон, сваливая боеприпасы в висевшую
на его поясе объемную походную сумку. Приказы - приказами, но нужно
идти дальше, и к тому же вести за собой на верную смерть безоружных людей.
Он чувствовал себя виноватым, и это мешало командовать в полный голос.
"Но почему я должен стыдиться,- уговаривал себя Эйпон.- Разве я сам
не в таком же положении? Огнемет - это так, игрушка... Или я просто боюсь?
Во всяком случае, мне еще ни разу не приходилось идти в бой в таких
заведомо неравных условиях... И ладно бы там были люди, которым в крайнем
случае можно взять и сдаться в плен. Но - чудовища, которые и так во
много раз превосходят нас силой? Будь я проклят, если хоть что-то в этом
деле понимаю..."
- Вперед,- пробормотал он.
Никто не сдвинулся с места.
Одно дело - погибать для того, чтобы спасти чью-то жизнь или десятки
жизней, и другое - когда единственной причиной гибели является нелепая
прихоть командира, который не сделал пока ничего, чтобы заслужить их доверие.
Но время шло, никто не двигался с места, и Эйпону надо было что-то
делать.
- Хадсон!
- Да! - не своим голосом ответил бедняга.
- Посмотри на индикатор - что-нибудь движется?
Хадсон отрицательно покачал головой. Говорить ему было слишком трудно.
- Хадсон!
- Ничего,- хрипло выдавил он. Табло прыгало у него перед глазами; какие-то
пятна на нем все же двигались, и ему понадобилось несколько секунд,
прежде чем он понял, что это у него просто рябит в глазах.- Датчики
молчат...
Первым с места сдвинулся Хигс. Шагнул - и тут же пожалел об этом:
спрятанный обрез обжег его, как украденный. Выходило, что вел безоружных
людей в неизвестность именно он.
Первый послушавшийся нелепого приказа всегда словно подписывается под
ним.
Глядя на Хигса, двинулась вперед и Вески. "Ничего, вставить магазин -
две секунды. Достать и в гнездо..." - на ее лице с крупными чертами на
секунду промелькнула злая усмешка.
"Ну, молодец баба! Все трусятся, а ей - хоть бы что! - бесшабашно ухмыльнулся
Дрейк.- Что ж, раз так, то и мне стыдно отлынивать... Вперед,
моя амазонка!"
"Какая разница? - думала Вера, устремляясь за ними.- Хоть так, хоть
этак... все равно конец".
"Почему молчит датчик? - размышлял о своем Эйпон.- Будь я проклят,
если сомневаюсь, что там, в нескольких шагах, что-то есть... Этот запах,
этот странный ветер... Неужели датчик засекает только людей, а не инопланетян?
Хороший подарочек!"
Хадсон, как во, сне сдвинулся с места. Его взгляд застыл на табло
датчика, но замеченное боковым зрением общее движение увлекло его за собой.
Страшно идти вперед, но оставаться здесь одному и без оружия было
намного страшнее.
Вдруг по нервам ударил короткий звук, похожий на испуганный вздох при
сильном потрясении.
Вздохнула Вески, увидев... впрочем, открывшееся им зрелище заслуживало
особого описания.
Проход вывел их в зал - достаточно большой, чтобы вместить в себя как
всех прежних обитателей колонии, так и пару сотен яиц метровой высоты, и
оставить при этом достаточно места для небольшого отряда десантников.
Да, все колонисты были здесь, и при виде их самый мужественный человек
мог потерять самообладание.
С первого взгляда тяжело было сказать, живы они или мертвы: для людей,
находящихся в таком положении, критерии жизни и смерти не были разработаны.
Со всех сторон потеками и космами свешивалась серая застывшая слизь,
уродливой паутиной оплетая тела и склеивая их в общую массу, спрессованную
и сформированную в виде уродливых неровных колонн, ведущих к потолку.
Большинство людей все же сохраняли вертикальное положение. Некоторые
из них были видны из клейкой массы почти целиком, у других наружу могла
торчать кисть руки или носок ботинка. Лица одних казались лицами спящих
или, бесконечно уставших, но лишь на минуту закрывших глаза людей. Другие
застыли в гримасах, полных страдания и отчаянья.
И те и другие лица от покрывающей их слизи казались серо-зелеными.
В некоторых местах слизь высохла и осыпалась трухой, отдаленно напоминающей
сигаретный пепел.
В других она еще блестела и казалась вязкой, способной приклеить к
чудовищным колоннам новые жертвы.
"Да, сказал же я - кушать подано,- ошалело пошутил Хигс про себя.-
Это настоящий пудинг из свежей человечины... Конечно, оружие в этом блюде
окажется излишней приправой..."
- О Боже, что это? - прошептал от ужаса Хадсон.
От чудовищных кожистых яиц тянуло сладковатой гнильцой.
Слизь, опутавшая мертвых колонистов, пахла сыростью.
Но все ли люди были мертвы?
Ответить на это было сложно.
Склизкая масса дышала. Запах исходил от нее не ровным облачком, а накатывался
периодическими волнами.
От фонариков десантников слизь мерцала. И казалось, что она шевелится,
высвобождая невидимые щупальца, готовые в любой момент метнуться
навстречу почти безоружным людям.
От этого страшного зрелища трудно было оторваться. Оно подавляло своим
уродством и завораживало своей грандиозностью.
В своем роде это была поэма смерти, ее квинтэссенция, вытащившая наружу
и выставившая напоказ все уродство человеческого перехода на тот
свет.
Нет, в колоннах были слеплены все же мертвецы: при более детальном
рассмотрении оказалось, что у некоторых висели выпущенные кишки, вытянутые
и смешавшиеся с потеками слизи, подкрашенной застывшей кровью. Словно
через стекло, глядели из ее толщи перекошенные лица вытаращенными помутневшими
глазами - похоже, люди, утопленные в слизь поглубже, просто
задохнулись.
Женщины, мужчины, подростки, дети - все слились в одно, как автомобили
в "Длительной стоянке" Армана. Их стоянка была не просто длительной.
Вечной.
Горман наклонился вперед, к ближайшему монитору.
Рипли вцепилась в подлокотники водительского кресла.
"А я еще считала, что страшней того, что видела я, уже ничего не может
быть",- было написано на ее лице.
"Жутко. Страшно",- поставил себе диагноз искусственный человек Бишоп.
Даже для робота это зрелище было невыносимо.
Боковым взглядом Рипли уловила возле себя какое-то движение и вздрогнула.
Маленькая Ньют, вытаращив глазенки, всматривалась в экран, ища кого-то
взглядом.
- Ну-ка, Ньют,- севшим голосом окликнула ее Рипли,- пересядь вперед.
Ньют отрицательно мотнула нечесанной головкой.
"Что они понимают... Ведь там - все мои. Я должна их увидеть, должна
убедиться,- может, хоть кто-то еще жив... или не жив, но все равно, я
должна это знать". Надежда и боль настолько переплелись между собой, что
стали единым целым,- таким же, как люди там, на корабле инопланетян.
Ньют смотрела молча. Детское личико застыло и обострилось от совершенно
недетского напряжения.
- Я сказала, сядь вперед! - более решительно приказала Рипли.
Ньют взглянула на нее. Взгляд девочки был сухим и застывшим.
Было ясно, что в ее душе появился еще один намертво выжженный участок.
На этот раз девочка молча повиновалась. Рипли была знакома эта сухая
боль.
С потолка зала капала жидкость, густая и вонючая. Может, это был
раствор все той же слизи...
Проход между цепочкой кожистых яиц и "человеческим пудингом" был усыпан
трухой неясного происхождения.
Тянуло сыростью.
"Так, должно быть, пахло в старинных склепах",- подумал Хигс.
- Спокойно, ребята, спокойно,- бодрясь из последних сил, проговорил
Эйпон. Его слова звучали фальшиво.- Не забывайте, что мы по-прежнему десантники,
что у нас есть задание. Идем, ничего не боимся...
Эйпон первым вступил в проход между яйцами и колонной. Искаженные
смертью лица людей качнулись и поплыли навстречу камере монитора; при
виде их Горман и Рипли непроизвольно отшатнулись.
За Эйпоном с хладнокровием мертвеца отправилась Вера. Ее саму немного
удивляло собственное отношение к возможной скорой смерти. Возможно, психологи
подобрали бы ее состоянию какой-нибудь умный медицинский термин
вроде "потери чувствительности при сверхпороговом раздражителе на фоне
общего нервного переутомления". Сама она знала только одно: появилось
предчувствие, что смерть не заставит себя долго ждать, и она поняла это
и согласилась. Как ни странно, это вызвало даже облегчение: теперь она
могла делать что угодно. Приговоренные люди - самые свободные из всех.
- Мне кажется, на нас кто-то смотрит,- буркнул Фрост себе под нос.
Нервы выкидывали фортели не только у Веры. Опасность действительно
переваливала за все разумные пределы, и зашкаливало понемногу у всех.
"Все это сон,- неожиданно принялся убеждать себя Дитрих.- Мне все это
привиделось. Обыкновенная иллюзия. Разве так бывает в жизни: чудовища,
эти склеенные люди? Конечно же это сон. Так чего я должен бояться?"
"Если бы я был на месте этих тварей,- размышлял Хигс, посматривая то
на "пудинг", то на яйца,- то я бы в первую очередь позаботился, чтобы
жертва не испортилась... Может, для этого они и притащили людей в район
охладительных систем? Или эти консервы еще живы? Оглушили и извлекают
поштучно к каждому обеду?.."
Хадсон гипнотизировал взглядом индикатор движения живых существ. Глаза
болели, и время от времени ему начинало казаться, что полукружья с
радиусами на табло начинают вращаться. Серые пятна перед глазами тоже
несколько раз чуть не сбили его с толку, но распознать их было несложно
- стоило только зажмуриться.
"Мы - братья,- отстраненно думала Вера, разглядывая серо-зеленые, посыпанные
"пеплом" высохшей слизи лица.- Мы так же скованны своей безоружностью,
и нам только кажется, что мы еще свободны и идем..."
Одно из лиц, наиболее сохранившееся, привлекло ее внимание. Из-за
витка слизи, посеревшей и потерявшей видимую клейкость и почему-то напоминавшей
легкий газовый шарф, смотрело изможденное лицо подростка, словно
на секунду забывшегося от долгих страданий. Вера наклонилась к нему и
разглядывала тонкие черты, которые могли принадлежать как мальчику, так
и молодой женщине. Прямой нос, короткая челка, тонкие искусанные губы...
Хигс разглядывал яйца. Кожистые, рыхлые мешки с неровной поверхностью
изнутри, казалось, были выложены обнаженным мясом, еще свежим и влажным,
лишь местами запекшимся, как на ссадинах. Уродливые лепестки взорвавшейся
изнутри толстой плоти вызывали тошноту. От них и пахло плотью, но к
запаху примешивался незнакомый оттенок, не имевший земных аналогов. Даже
опустев, эта "скорлупа" была полна хищной издыхающей зрелости и, по
контрасту с мертвецами в слизевой колонне, отличалась наглым торжествующим
здоровьем...
От постоянного вглядывания в индикатор у Хадсона начала кружиться голова.
"М-да, любопытная скульптура,- протянул про себя Берт.- За такую идею
можно было бы сорвать пару миллионов. Что ж, это хорошая идея для создания
памятника погибшим колонистам. Редкий уровень трагичности и экспрессии".
Между тем Вера дулом винтовки отвела "шарф" от лица подростка. Все же
это скорее всего был мальчик; так показалось и подошедшему ближе Эйпону.
- Смотрите-ка!
Хигс, тоже дулом винтовки, поднял валявшийся рядом уплощенный, будто
выпотрошенный, скелет осьминогопаука.
"Пустая хитиновая оболочка,- отметил Бишоп.- Странно... а как тогда
могут передвигаться двуногие формы - "ящеры"? Неужели у них действительно
нет скелета?.. И все равно - жутко!"
"Сколько лет этому мальчишке?" - спросила себя Вера, продолжая отдирать
клочья слизи. Слизь лопалась с негромким, но неприятным, как зубная
боль, треском.
Неожиданно мертвая голова дернулась и открыла глаза. Это произошло
так неожиданно, что Вера закричала.
Все разом обернулись к ней. Ей еще повезло, что у винтовки Хадсона не
было магазина: на этот раз отбить дуло было некому.
- Что такое?
- Что случилось?!
Никаких чудовищ не было видно, и это озадачило всех еще сильней.
- Тут живой, живой! - нервно закричала Вера. Крик быстро привел ее в
себя. Мгновенный испуг улетучился, снова уступая место тупой обреченности.-
Один из них живой...
- Тише! - Эйпон оттолкнул ее в сторону и, прищурившись, заглянул в
открывшиеся глаза мальчика.- Не беспокойся. Мы пришли за вами.
Мальчик негромко застонал сквозь зубы. Его лицо исказила гримаса боли.
- Все будет хорошо,- произнес Эйпон традиционную для таких случаев
фразу.
Мальчик посмотрел на него глазами, полными ужаса.
"Неужели эти люди не знают...- его мысли текли настолько же вяло,
насколько сильно билось сердце - единственный орган, у которого еще хватало
сил работать.- Их нужно предупредить..."
Он попробовал что-то произнести, но одеревеневший язык не подчинялся,
скованный бессилием прочнее, чем до этого - застывшей слизью.
- Не волнуйся, все будет хорошо,- повторил Эйпон.
"Нет! Нет!!!" - На лице мальчика отразился протест.
Где бы найти эти необходимые капли силы для того, чтобы сказать самые
нужные слова?
Только Рипли заметила замершую в его глазах просьбу уйти - и по ее
позвоночнику тотчас пробежали мурашки. Она догадалась, что это могло означать.
"Нужно, это нужно сделать",- собрав в кулак остатки воли, приказал
себе полумертвый подросток.
- Пожалуйста,- каждое слово уходило из него с крупинкой жизни,- убейте
меня! Убейте!..
Его отчаянный крик был не громче шепота.
"Истерика. Такое часто бывает с много выстрадавшими людьми",сделал
заключение Эйпон.
Мальчик снова приоткрыл рот, но больше не смог выдавить ничего. Изнутри
поднималась боль, которой он так страшился и которая означала скорый
конец.
Слова, забравшие последние силы, оказались не теми!
Его не поняли.
Это был конец.
- Успокойся, мальчик,- продолжал утешать его Эйпон, не замечая ужаса
в глазах подростка.- Все будет хорошо.
"Отойди, что ты делаешь?!" - молил его беспомощный взгляд.
Забыв обо всем, Эйпон шептал мальчишке слова утешения. Люди были живы
- ничто другое его больше не волновало. Все в порядке: сейчас они их вытащат
из слизевых обмоток, отвезут к челноку, переправят на корабль...
Чего еще желать от этой операции? Были бы спасены люди, а с остальным
пусть разбираются ученые, разумеется, уже без их помощи.
"Уйди! Заклинаю, молю, отойди!" - продолжал мысленно умолять мальчик,
но крика без слов не слышали.
- Давай сюда руку,- расчувствовавшийся Эйпон, оказывается, был способен
говорить и нежно,- сейчас мы тебя снимем...
"Нет! Не..." - Страшная боль пронзила изможденное тело. Мальчик закричал,
захлебываясь от собственного крика, и, согнувшись пополам, почти
вывалился на руки десантников - лишь одна из слизевых полос удержала
его.
Его тело изгибалось, как изгибается, высовываясь из куколки, стрекоза.
Мальчика гнуло, ломало во все стороны так, что трудно было поверить,
что человеческое тело способно на такое,- можно было подумать, что
мальчику в спину воткнулось что-то и теперь пронзает его насквозь, стараясь
найти в живой преграде более короткий путь.
- Что с ним?! - замерла на месте Вера.
- Конвульсии,- пожал плечами Эйпон. Это несколько обескуражило его,
но не убавило оптимизма. Раз нашелся один живой, значит, удастся вытащить
и остальных,- а об их здоровье пусть уже позаботятся врачи.
- Что?
- Какие-то судороги...- Эйпон призадумался: что же нужно делать в такой
ситуации?
Тем временем конвульсии стали резче, крик, окончательно задохнувшись,
смолк.
Это была агония, но агония странная: уже обвисла на ослабевшей шее
голова, глаза потухли, черты лица заострились и замерли, но тело, особенно
его нижняя часть, продолжало дергаться во все ускоряющемся темпе.
Дергался живот, совершенно невероятным образом выпирая вперед огромным
скачущим пузырем: вспух, втянулся, опять раздулся, на этот раз сильнее;
вытянулся кишкой, опять втянулся. На серо-зеленых губах вспенилась кровь
и потекла струйкой - лопались под давлением невидимой силы внутренности.
Рипли первая стряхнула с себя оцепенение.
- Отойдите! - закричала она в микрофон.- Скорее отходите назад!
Ее крик уже был бесполезен: все стоявшие возле подростка и так отскочили,
не выдержав чудовищного зрелища.
- О Боже! - пролепетал Дитрих.
Хадсон медленно пятился назад, уперев невидящий взгляд в табло. "Я не
должен смотреть туда... Не должен,- уговаривал он себя.- У меня другое
задание..."
Благодаря "другому заданию" он единственный из десантников был избавлен
от созерцания последовавшей за этим чудовищной сцены.
Какой бы тягучей ни была мускулатура человеческого живота, у любого
материала есть предел сопротивляемости. Разбрызгивая вокруг кровь и жидкое
содержимое кишок и желудка, живот прорвался.
Вывалившаяся оттуда бронированная голова, охристо-желтая и блестевшая
словно под слоем лака, лязгнула в воздухе кривыми зубами, расположенными
во рту несколькими рядами. Монстр еще не полностью вырвался на свободу,
но уже был готов убивать.
Он брыкался, стараясь стряхнуть ставшую ненужной человеческую оболочку,
и маленькие подслеповатые глазки хищно впились в будущую пищу.
На людей.
- О Господи! - снова простонал Дитрих.
- Черт! - вырвалось у Дрейка.
- Дерьмо...- почти завороженно покачала головой Вески.
- Всем отойти назад! - резко скомандовал Эйпон.
- Убейте эту тварь! - завопила Вера не своим голосом. Тупая обреченность
при виде реального противника оставила ее, словно вытолкнула из
таких же помертвевших слоев слизи, заставив потерять равновесие.
Эйпон поднял огнемет:
- Получай, сволочь! - Из ствола огнемета с гулом вырвался столб пламени.
Чудовище завопило. Назвать по-другому дребезжащий, режущий нервы звук
было трудно.
Остатки человеческого тела обуглились, членистые когтистые лапы судорожно
задергались в воздухе.
Пламя с шипением било по прямоугольной лакированной морде, и она чернела
под его напором, теряла блеск, и обжигаемые десны плавились на глазах
- не сгорали, а именно плавились, позволяя зубам обнажаться и высыпаться,
вспыхивая на лету.
Монстр подыхал. Его тело корчилось в огне почти так же, как за минуту
до этого тело подростка, разрываемое им изнутри.
"Меня это не касается... Меня это не ка..." - Хадсон похолодел: на
индикаторе, у самого края табло появилась светящаяся кромка. Он зажмурился,
снова открыл глаза - размытое пятнышко не исчезло, мало того, тоненький
писк индикатора долетел до его ушей (несколько секунд назад неслышный
из-за общего шума, он заглушал собой все и отзывался в гудящей
голове Хадсона, как звон колоколов).
- Движение,- не своим голосом выдавил Хадсон.
С индикатором происходило что-то невероятное: по мере того как писк
усиливался, в движение пришла сама сетка. Задрожали полукружья, поплыли
во все стороны радиусы, но расплывчатые язычки все глубже вгрызались в
синее поле, сливаясь от вращения в один полупрозрачный круг-каемку.
"Или я схожу с ума, или..." - Хадсон сглотнул. Его позвоночник слабел,
ноги начинали дрожать.
- Откуда? - издалека донесся голос Эйпона.
Хадсон не понял, как сумел выговорить в ответ более или менее членораздельное
предложение.
- Я не могу твердо зафиксировать... множественные сигналы.
Наконец карусель на табло остановилась. Огромное расплывчатое пятно
занимало уже почти весь внешний сектор и продолжало распространяться,
как разливающаяся по полу вода. Высунувшийся вперед потек-"язычок", потом
его утолщение - и вот уже скрыт полностью еще один участок.
- Уходите...- едва слышно проговорила Рипли.- Бегите оттуда...
В микрофонах ее голос превратился в неясный, похожий на помехи шум.
Затаив дыхание, все теперь слушали Хадсона, глядящего на индикатор
движения живых организмов вытаращенными от страха глазами.
В зале было тихо.
Стволы лишенных своего жала винтовок поникли и виновато смотрели
вниз.
Пятно на табло продолжало расти.
Вместе с ним росли напряжение и страх.
Если бы Хадсон описывал это движение, может быть, всем стало легче,
но он молчал, не в силах выдавить из себя ни звука.
Ничто так не угнетает, как неизвестность, идущая рука об руку со
смертью. Такое молчание было способно убить; разве что предыдущее явление
монстра спасало некоторых от неминуемого сумасшествия: теперь, по
крайней мере, можно было представить себе, кто именно собирается идти на
них в атаку.
- Хадсон, говори, говори! - закричал Эйпон.
Хотя на самом деле молчание длилось всего несколько секунд,
большинству показалось, что прошли часы.
- Хадсон, все слушают!
Хадсон часто задышал, стараясь понять, что именно происходит с индикатором.
Вращение могло означать только одно: заданного направления для
того, чтобы зафиксировать все движущиеся объекты, не хватало.
"Что у них там, черт побери, происходит?" - напрягся в кресле Горман.
От волнения лейтенант начал быстро потеть. Мониторы ответа не давали -
по ним было видно только то, что десантники почему-то замерли на одном
месте.
-Хадсон!
- Множественные сигналы...- Хадсону показалось, что за него говорит
кто-то другой: душе добраться из пяток до голосовых связок нелегко.- Похоже,
нас окружают...
- Что-о-о-о? - взвыл Дитрих.
Если бы нервное напряжение можно было трансформировать в электричество,
зал давно превратился бы в огромный электрический стул.
- Нас окружают! - комментировал Хадсон.- Приближаются к нам...
- Горман, сделайте же хоть что-нибудь! - прошептала с места Рипли.
- Внимание, тревога! - собрал свои силы Эйпон.
Его лицо приняло решительный вид, ствол огнемета угрожающе нацелился
в сторону коридора.
Сантименты не для боя. Ими можно мучиться в более подходящее для этого
время.
- Что там такое, Эйпон? - сжимавшая подлокотник рука лейтенанта задрожала.
"Ничего, ребята тоже сейчас придут в себя,- уверенно сказал себе Эйпон,-
не в первый раз!"
Страх с каждым новым вздохом уходил из него, сменяясь хладнокровной
готовностью убивать.
- Эйпон, что там происходит? - гудел в наушниках голос лейтенанта.
- Зафиксировано движение. Хадсон говорит - со всех сторон.
- Эйпон, на мониторах ничего не видно!
Горман никак не хотел поверить в происходящее. Ну почему этим гадам
пришло в голову начать атаку именно здесь?
- Сигналы на всех датчиках: и спереди, и сзади,- отрапортовал Эйпон,
заглядывая и в свой индикатор, подтверждающий слова Хадсона.
- Откуда? - Взгляд Гормана бешено прыгал с монитора на монитор. Он не
знал, как ПРАВИЛЬНО вести себя в этой ситуации, и от этого терял способность
хоть как-то соображать.- Я ничего не вижу!
"М-да,- прищурился Берт,- фильм бы из этого вышел великолепный, но
что поделаешь..."
- Горман, выводите оттуда людей,- подсказал лейтенанту Бишоп.
- Эйпон, выводите людей! - послушно повторил Горман. Ему было жарко,
и происходящее словно отстранялось от него, окончательно вырываясь
из-под контроля.
Самым обидным было то, что на мониторах не было ничего угрожающего.
Оба коридора хорошо просматривались, и, вопреки индикаторам, никакого
движения там не было заметно.
Приблизительно об этом подумал и Фрост, вглядываясь в даль коридора,
из которого они только что пришли.
"Неужели эти чудовища к тому же и невидимки?" - вздрогнул он.
- Где они?
- Сигналы и спереди, и сзади. На всех датчиках.
- Откуда? - взывал Горман.
- Я ни черта не вижу! - сообщил спереди Дитрих.
- Сзади ничего нет,- отозвался Фрост,- я вам говорю, ребята!
Эйпон оказался прав - оцепенение быстро спадало, опыт и тренировки
брали свое.
Снова на корабле была не группа психопатов, а десантники, начавшие
выполнять свои прямые обязанности.
- У нас, по датчикам, что-то движется...- заглядывая Хадсону через
плечо, продолжил Эйпон,- так... двигается вокруг нас, со всех сторон...
"Таки невидимки! Вот сволочи!"
"Интересно, а что бы я делал на их месте, если бы хотел подкрасться
поближе? - задумался Хигс.- А черт его знает, что бы я делал! Все же я -
не они..."
- Движется... движется...
На Эйпона накатывала новая волна растерянности. В самом деле, по логике
вещей, эти твари давно должны были появиться. Просто мистика какая-то!
"Ну, пусть только сунутся! Чихать мне на начальство",агрессивно оскалилась
Вески.
Хигс потрогал припрятанный магазин. Что ж, похоже, пора...
- Ребята, вы нас не пугайте!
Улучив момент, Хигс вставил магазин в гнездо и оглянулся: никто ничего
не заметил.
- Да я говорю,- отчаянно пролепетал Хадсон,- они со всех сторон!
По сторонам все было тихо. Беззвучно испускали запахи лопнувшие бугристые
яйца Чужих, безмолвно таращились со своей "вечной стоянки" оцепеневшие
мертвецы. Выжженное в колонне углубление теряло черный цвет, затекая
выдавившейся из соседних тел кровью и сукровицей.
Мертвецы не шевелились.
В бронетранспортере Рипли наморщила лоб. Снова в ее голове вертелась
какая-то смутная мысль, на этот раз похожая на воспоминание.
"Тот монстр всегда появлялся неожиданно, хотя многие коридоры просматривались
так же хорошо, как этот зал. Откуда же он мог нападать?"
Рипли напрягла свою память. Вдруг, если она найдет ответ, этим людям
удастся помочь?
"Коридор, аппаратура, взмах щупалец, зубы... он свалился как снег на
голову... Как снег на голову?! ...Они именно валились на голову. Падали
сверху. То есть, не они, а он..."
- А может, они вообще не появятся? - с надеждой вздохнула Вески.- Может,
это какая-то неисправность?
- Лейтенант,- негромко позвала Рипли,- скажите им...
Огромное лоснящееся тело с членистыми щупальцами, забившимися в воздухе
как лассо, оттолкнулось от потолка и свалилось прямо на Веру. Клацнули
в воздухе ужасные челюсти - почти акульи - на прямоугольной змеиной
голове.
Щупальца сомкнулись, обхватывая молодую женщину сзади.
Вера закричала. Отчаянно, во весь голос: теперь ей снова хотелось
жить. Щупальца сдавили ее еще сильней, тело судорожно дернулось, и
пальцы сами нажали на спуск огнемета.
Вылетевший со свистом язык пламени врезался в Сандро, поджигая на нем
одежду и сбивая с ног.
- А-а-аа-ааа! - ударил по барабанным перепонкам новый истошный вопль.
Загоревшийся человек попятился и неожиданно сорвался в открытую шахту.
Он летел, изгибаясь в воздухе и разбрызгивая во все стороны сверкающие
искры.
Крик быстро удалялся, только эхо гуляло по нижним уровням, угрожающее
и жуткое.
"О Господи! Это конец!" - схватился за голову Горман.
Новое движение монстра переломило молодой женщине хребет. Она неестественно
изогнулась в его щупальцах и лапах и обмякла.
На чудовищной морде появилось некое подобие хищной улыбки.
Но тут же по морде чудовища хлестнул факел пламени: сжав зубы, Эйпон
бросился в бой.
Перед ним был враг, и его надо было уничтожить!
Где-то слева свалился с потолка еще один монстр и получил в нос
вспышкой из огнемета Дрейка.
Хитиновая броня мелькала в пламени, сразу наполнившем, казалось, все
помещение.
Воплощенная в зубах, когтях и острых копьеобразных щупальцах мощь Чужих
билась в струях ненависти землян, отстаивающих свою жизнь.
Из огнеметов било не пламя - ярость.
Но ничто, казалось, было не в силах остановить монстров: их кожа лопалась,
разбрызгивая кислоту, конечности отлетали, хрустя и трескаясь в
воздухе, морды чернели и оплавлялись, но они продолжали наступать.
- Эйпон! Эйпон! - орал в микрофон лейтенант и не получал ответа. Еще
одно тело - тонна мышц и брони - по-кошачьи ловко спланировало на пол
прямо перед Фростом. Огонь вспорол монстру брюхо - оттуда потекла желто-зеленая
кашица, но из последних сил чудовище прыгнуло, вцепилось в
крошечного темного человека и вновь подцепилось к потолку, волоча добычу
в последний путь.
Выплеснувшаяся из разорванных жил чудовищ кислота с шипением проедала
пол.
"Так их! Так их, гадов!" - ликовала Вески, когда ей удавалось попасть
в маленькие злобные глазки или сжечь очередное щупальце.
- Сволочи! Гады! - орал где-то рядом Дрейк.
- Эйпон, Эйпон, что у вас происходит? Что происходит? - взывал из
транспортера Горман.
Мелькание на мониторах не позволяло толком ничего рассмотреть. К мониторам
незаметно подобралась Ньют. Детские глазенки сосредоточенно уставились
на огненно-кровавую картину.
На некоторых мониторах изображение пропадало, заволакиваясь серыми
мелькающими волнами.
- Эйпон, да отзовитесь же вы!
- Дерьмо! - Эйпон поджег еще одного монстра. "Неужели этот кретин
Горман не понимает, что сейчас не до него?!"
- Эйпон!
Попавшая под струи огня кислота превратилась в дым, который вместе с
чадом горелого мяса пробирался в легкие и мешал дышать.
Хадсон, окончательно очумев, палил во все стороны, приподнимая ствол,
лишь когда под прицелом оказывались человеческие фигуры.
- А-а-а-а!
- Гады!
- Суки!
- Дерьмо!
- Эйпон, да отзовитесь же вы!
Еще один Чужой скорчился на полу, разрывая в агонии бока ближайших
яиц.
- Заткнитесь, сэр!
- Эйпон! - Горман не заметил хамства.- Эйпон, что там происходит?
- Люди выбывают...- с трудом сдерживая себя, прохрипел Эйпон.- Кроу,
Сандро, Фрост...
Рипли поджала губы. Именно их имена погасли на мониторах первыми.
Изображение с фамилией, высвеченной внизу, мелькание, и - серые волны,
уволакивающие на дно небытия очередную жизнь.
Эйпон не договорил.
Монитор с его именем захлебнулся все теми же серыми волнами.
"Стрелять, стрелять, стрелять..."
- О, черт!
Они стреляли, не помня себя.
Их крики не несли никакой смысловой нагрузки - в древности они, вероятно,
выкрикивали бы какой-нибудь девиз или установленный клич, но за
отсутствием таковой практики в современной армии из их глоток вырывались
не обращенные ни к кому ругательства.
- Сволочи! Суки!
Еще один отчаянный вопль... Треск огня. Прыгающие в прицеле фигуры -
то человеческие, то ящероподобные.
В зале был ад. Самый настоящий: скакали звероподобные черти, изнемогали
в пламени люди, вываливались из чудовищной пирамиды освобожденные
огнем от слизи скелеты, воняло серой...
Пламя обжигало лица стреляющих, палило им волосы, капли кислоты оставляли
на коже язвы, мгновенно проходившие почти до костей,но боли никто
не чувствовал.
Даже Хадсон забыл свой страх и палил из огнемета в непередаваемом
словами исступлении.
Таяла случайно попадающая под огненные струи слизевая пирамида.
Чужие продолжали ползти: уже не только по потолку - по полу, по стенам,
как угодно и где угодно, сливаясь в общую волну тупой ненависти,
силы и брони.
Сегменты щупалец щелкали, когти скрепели; трещали, задевая друг друга,
хитиновые тела.
- Сволочи!
- Ва-ва-ва-ва!
- А-ааааааааа!
Еще один монитор подернулся серыми волнами.
"Веспаски",- заметил Горман.
Ньют подкралась к Рипли и ухватила ее за руку. Рипли стиснула ее руку
в ответ. Отогнать девочку сейчас у нее не было сил.
Бойня на корабле продолжалась.
"Стрелять, стрелять, стрелять..."
Била из стволов ярость.
Молча пялились на адскую картину мертвецы, ожидая, пока очередной
случайный хвост огня выжжет им глаза.
Вопли, стоны, гул рвущегося наружу огня сливались в общую жуткую какофонию.
- Веспаски! Веспаски! - кричал Хигс, стараясь сжечь чудовище, у него
на глазах рвущее в клочья очередное человеческое тело.
"Да сколько же можно с ними в игры играть!" - зло сказала себе Вески
и, забросив за спину огнемет, поудобнее перехватила свою автоматическую
пушку. Бронебойные снаряды мгновенно сделали свое дело: монстр буквально
взорвался в воздухе, разлетевшись на мелкие брызги слизи, кислоты и разорванной
плоти.
У всех сидящих в транспортере при виде этого застыла кровь в жилах.
Вот это был настоящий конец!
- Охладители, лейтенант! - прошипела Рипли. Ньют негромко вскрикнула:
женщина слишком сильно сдавила ее ручонку.
- Приехали...- негромко произнес побледневший Берт.
- Кто там стреляет, черт возьми? - подскочил Горман.
Неужели это действительно был конец? Может, выстрелы Вески еще не успели
достичь системы охлаждения? Если она прекратит...
- Эйпон! - заорал лейтенант.- Эйпон!
Эйпон не отозвался. Происходящее в зале не давало времени Горману
приглядеться к надписи на экране монитора. Он звал сержанта, обращаясь к
капралу Хигсу.
- Кто там стреляет? Я же приказал не стрелять!!!
"Стрелять! стрелять! стрелять!!!"
- Что у вас творится, вы можете мне ответить?!
- Они спускаются по стенам! - заорал Хигс в ответ. Говорить нормально
в таком аду он был не в состоянии.- Эти твари на стенах!
- А-а-а-ааааааа! Так вам! - вопила Вески, продолжая стрелять.
Чудовища одно за другим разлетались на куски, что вызывало у нее почти
восторг.
Вот один упал, вот у второго отвалилась отсеченная очередью голова,
вот у третьего брызнули во все стороны зубы, а потом и что-то полужидкое,
похожее на мозги...
Она стреляла упоенно, испытывая почти вдохновение, и уж во всяком
случае - азарт.
- Эйпон, я требую прекратить подавляющий огонь! - Горман сжал кулаки,
словно был готов впрыгнуть прямо на место событий и навести там порядок.
- Интересно,- голос Берта слегка дрожал, но тем не менее представитель
Компании не полностью потерял свой самоуверенный вид хозяина положения,-
сколько времени у нас остается до взрыва?
"Успеем ли мы захватить с собой хотя бы один экземпляр?" - подтекстом
звучало в его словах.
- Все зависит от того, что именно и как повреждено,- почти невозмутимо
ответил Бишоп.
- Эйпон!
- Вески, кому сказано - не стрелять?! - В общей мешанине разобрать,
кто именно сказал последние слова, было невозможно.
- Эйпон, вы меня слышите, Эйпон? - надрывался Горман. Он уже слабо
понимал, что именно кричит, но не мог остановиться. Нужно было выкручиваться,
а для этого необходимо в первую очередь не выпустить из рук инициативу:
пока он командовал и его командам хоть как-то подчинялись, лейтенант
мог еще считать себя командиром. Только бы удалось прекратить эту
убийственную для всех стрельбу!
- Сейчас же перестраивайтесь взводом!
- Что-что? - Хигс даже не расслышал команду: в общем кавардаке она
промелькнула как что-то странное и нелепое и тут же выскочила из памяти.
- Я же сказал: прекратить подавляющий огонь и двигаться к выходу!
Последняя команда была излишней - десантники и так отступали в ту
сторону, но по одной-единственной причине: монстров оказалось в той стороне
несколько меньше, и выстрелы Вески почти полностью расчистили путь.
Очертания зала потонули в чадящем смрадном дыму, чудовища выскакивали
из него как призраки.
Что-то грохотало, зубастые морды клацали зубами прямо перед камерами
мониторов.
Где-то в глубине наклонилась и рухнула подпаленная и растаявшая у основания
колона "человеческого пудинга".
Бой продолжался.
- Эйпон! Эйпон! Скажите хоть что-нибудь!
- Да нет его! - огрызнулся Хигс, переводя винтовку в режим стрельбы
бронебойными пулями.- Он погиб уже!
- Что? - лицо Гормана исказилось.
На мониторах тряслась каша из дыма, огня и мелькающих вперемежку то
конечностей монстров, то человеческих рук и оружия.
Разобраться в происходящем со стороны было невозможно. Даже более
опытный командир, чем Горман, вряд ли смог бы указать сейчас, на чьей
стороне был перевес, где сколько было потерь и чем все это могло закончиться.
- Минус тридцать два, минус тридцать три,- вела свой условный отсчет
численности врагов Рипли. Она не заметила, что начала шептать цифры
вслух. Впрочем, кроме Ньют, казалось, навсегда утратившей способность
удивляться, этого никто не замечал.
- Эйпон!
- ...тридцать четыре...- Рипли вдруг замолкла. Очередной крик Гормана
словно отрезвил ее.
- О черт!
- Так их, так! - орали микрофоны десантников.
"Что же мы сидим? Они там гибнут, а мы..." - кровь ударила Рипли в
лицо, заливая краской стыда.
На бронетранспортере можно проехать по коридору до самого лифта - коридор
достаточно широк для этого. Буквально один поворот, пара стенок,
которые можно просто смести по пути,- и им останется совсем немного до
нас. Главное, чтобы они сейчас вышли оттуда.
"Так что же я сижу?!" - снова спросила Рипли себя и не нашла ответа.
На один из мониторов навалилась масса щупалец и когтей - точь-в-точь как
она наблюдала на своем корабле.
- Сейчас же выводите всех оттуда! - перекрикивая всех, приподнялась
Рипли.
- Что?! - вытаращился на нее Горман.
Крик - плохое доказательство твердости, но тем не менее он звучал
достаточно убедительно, чтобы Горман тотчас подумал о бунте и угрозе
собственной власти.
- Я вам приказываю! - громыхнула Рипли.
- Замолчите! - подскочил Горман. Значит, он не ослышался? Им командуют
- и кто?! Задерганная консультантишка? Даже не военный - гражданское
лицо, человек почти посторонний?! - Внимание.
Резким движением Рипли выхватила у него микрофон:
Всем внимание! Выходите немедленно! Мы ждем вас на третьем уровне!
"А из нее получился бы неплохой военный,- отметил про себя Берт.- Во
всяком случае, я бы предпочел, чтобы командиром была она, а не этот, с
позволения сказать, лейтенант..."
- Замолчите! - выговорил Горман с тихим отчаянием в голосе.
Впервые за всю службу в армии он подвергался такому неслыханному оскорблению
- и когда? В тот момент, когда решалась его судьба как командира,
когда он одинаково мог попасть как в герои, так и в последние подлецы.
Выходка этой посторонней здесь бабы делала первую возможность
весьма маловероятной. Хорош "герой", если первый попавшийся штатский,
тем более - слабого пола, может во время сражения перехватить инициативу
и начать диктовать свои требования!
- Вы мне мешаете,- отрезала Рипли.
Тем временем, несмотря на неразбериху, по мониторам стало можно определить,
что бой переместился в уже знакомый проход. Его высота не позволяла
Чужим беспрепятственно бегать по потолку и валиться на людей сверху
- здесь им приходилось двигаться скрючившись и по одному.
- Вот дерьмо!
- Суки! - продолжали отругиваться и отстреливаться десантники. Так
как враг теперь был виден хорошо и стал почти знаком, ярость ослабевала,
переходя в менее импульсивную, но стойкую форму.
Сзади было свободное пространство, было спасение - если пустая станция
не приготовила им новых сюрпризов. Оставалось только пройти... неважно,
сколько: с одной стороны, любая дорога в такой обстановке покажется
вечностью, но с другой - у нее тоже будет конец.
Вновь возникшая надежда на спасение дала им возможность перевести
дух: стрелять в поочередно высовывающихся из прохода чудовищ мог теперь
и один человек, остальные нужны были скорее для подстраховки. Теперь
можно было устроить небольшую перекличку.
- Где Эйпон? Куда делся Эйпон? - все еще кричал Дрейк, хотя грохот
уже почти утих.
- Погиб,- снимая очередью еще одного монстра, бросил ему Хигс.
- Где Веспаски?
Дрейк не мог успокоиться. Ему все еще не верилось, что он уцелел в
этой заварухе.
Или до конца ее было еще далеко, а передышка оказалась временной?
- Они погибли, погибли! - завопил полупришедший в себя,- во всяком
случае, обретший способность снова паниковать и нервировать окружающих,-
Хадсон.- Скорее, ребята, линяем отсюда!
В бронетранспортере мониторы продолжали гаснуть. То ли по основной
причине, то ли просто от подогрева изображения исчезали одно за другим.
- Быстрее! Быстрее! - кричала в микрофон Рипли.
Глядя на нее, Берт тихо ухмылялся: "Цирк... сущий цирк! Вот только
определить бы время до взрыва!"
На оставшихся мониторах изображение потеряло четкость: среди массы
помех и волн, время от времени накрывающих экран, двигались уже только
расплывчатые пятна, идентифицировать которые казалось невозможным.
"Неужели они все погибли? - ужаснулся Горман.- И приказ нарушен, и
система охлаждения наверняка повреждена, и сами они не спаслись... Неужели
все беды сразу решили обрушиться на меня? Чем я провинился?"
Улучив момент, он снова выхватил у Рипли микрофон.
- Хадсон! Хадсон! - принялся выкрикивать он первое пришедшее на ум
имя.
"Его звали по имени. Кто? Монстры-оборотни?!"
Хадсону снова пришло в голову, что начальство может быть монстрами,
превратившимися в людей. Трезво думать он был не в состоянии. И бедняга
Хадсон замер от страха.
"Неужели и Хадсон погиб?" - глотнул воздух Горман.
- Вески! Вески?!.- почти безнадежно позвал он.
Из динамиков еще доносились звуки, отдаленно напоминавшие выстрелы,
но перегревшиеся контакты не позволяли их слышать достаточно отчетливо,
чтобы не спутать с чем-либо другим.
"Да будь он проклят, этот идиотский лейтенант!" - Вески прицелилась в
очередную клыкастую морду и с наслаждением всадила между зубами несколько
пуль.
- Ип! Ип?! - Горман кричал, не будучи даже уверен в том, что во взводе
кто-то носил это имя. Вроде кто-то кого-то из них так называл. А может,
не так, а может, не в этом вылете...
Так или иначе, его призывы не получали никакого отклика.
Рипли, скрипя зубами, пялилась на Гормана, готовая в любой момент
снова отпихнуть его, но пока в этом не было необходимости.
Сейчас нужно было другое - подвести бронетранспортер поближе к выходу.
Неужели Горман этого не понимает?!
К сожалению, мысли о загубленной карьере и собственное фиаско окончательно
лишили лейтенанта возможности думать о чем-либо другом. Он провалил
операцию, люди погибли, система... как там ее? вот-вот взорвется -
тут было от чего потерять голову!
- Как так? - бессмысленно вопрошал он.- Вы меня слышите? Я не понимаю!
Из динамиков что-то звякало, вякало, трещало, скрипело, стучало, грохотало,
но ничто не подсказывало Горману, что там творится, и есть ли у
него хоть один шанс выкарабкаться из сложившейся ситуации.
От жалости к себе лейтенант готов был зарыдать. Уж лучше бы он находился
там! Лучше погибнуть, чем пережить такой позор...
- Они не отвечают! - сквозь зубы простонал он.
- Да их же отрезало! - взвилась с места Рипли.- Вы что, забыли, что
связь здесь прерывается? Эй, вы! Сделайте же что-нибудь!
Она говорила взволнованно, но твердо.
Совсем недавно переполненные страданием, глаза теперь смотрели вызывающе
и решительно, меча молнии в сторону трясущегося лейтенанта.
- А?.. Что?..- взгляд Гормана прошел сквозь нее.
Он больше ничего не видел и ничего не соображал.
Рипли почувствовала, что ее изнутри наполняет твердая решимость.
Она не имела права сидеть сложа руки, когда рядом гибли люди!
Хватит, один раз она уже имела наглость выжить. Пора возвращать долг.
"Ну, лейтенант, это твой последний шанс!"
- Горман, не стойте как болван!
Слова пролетели мимо его ушей.
Рипли сжала губы.
Теперь она имела право действовать: молчанием и тупым блуждающим
взглядом Горман признал свою неспособность принимать решения.
Одним прыжком Рипли оказалась в водительском кресле.
Берт и Бишоп молча уставились на нее.
"Ну, ничего! Еще ничего не кончено!" - снова скрипнула зубами Рипли.
- Ньют, держись,- коротко и сухо приказала она.
Металлические дуги страховки опустились, накрывая собой девочку.
Горман растерянно заморгал. Похоже, до него начало доходить, что хочет
натворить эта женщина.
- Рипли! - завопил он не своим голосом.
Двигатель взвыл, быстро набирая обороты.
Скрипнули и высекли пригоршню искр о стальной пол колеса.
Транспортер рванулся с места, чуть не опрокинув Гормана на спину.
- Ньют, держись! - повторила Рипли.
Управлять транспортером было несложно. Даже погрузчик имел гораздо
более сложную систему управления. Горман вскочил на ноги и бросился к
ней.
Его нисколько не заботило то, что транспортер, оставшись без водителя,
на полном ходу может потерпеть аварию,- его охватила дикая ненависть,
вызванная, похоже, инстинктом самосохранения, принявшем у бедняги
столь извращенный вид, как сохранение карьеры. Он видел в Рипли только
препятствие на своем пути, нарушившее все планы,- теперь Горману стало
казаться, что он их имел. Препятствие нужно было убрать как угодно, любой
ценой... Пусть дело уже сделано, но на этой женщине можно хотя бы
душу отвести!..
Горман вцепился в Рипли и почти выдернул ее из водительского кресла.
От резкого рывка у нее помутнело в глазах. В стукнувшихся о край страховочного
пояса коленях вспыхнула боль.
Транспортер вильнул.
- Да что вы делаете! - подскочил с места Берт.
Только аварии ему и не хватало! Этот идиот Горман сумел вывести из
себя даже его.
Окрик чуть не осадил Гормана. На миг его руки разжались, и Рипли каким-то
чудом, успела перехватить руль и отвести машину от угла, столкновение
с которым могло закончиться для всех плачевно.
Но налитые кровью глаза Гормана снова уставились на нее, и сильные
натренированные руки опять вцепились ее хрупкие плечи.
Рипли напряглась, ожидая новой боли, но ее не было: подошедший Берт
отшвырнул Гормана в сторону.
- Вы не имеете права! - завопил лейтенант.
Новое оскорбление застало его врасплох и окончательно уничтожало морально.
Вмешательство Берта он воспринял как предательство, коварное и
подлое: ведь разве не от Компании исходила инициатива проведения этой
операции?
И если представитель Компании, пославшей его на это дело, мешает ему
же... все, на карьере можно ставить крест. Это была последняя капля...
- Горман, вы сами ничего не можете делать, так не мешайте ей! - назидательно
проговорил Берт.
Он был сейчас очень доволен собой за то, что сохранил самообладание в
такой ситуации. Десантник-профессионал сплоховал, а он, по сути управленец,
вел себя мужественнее и сдержаннее всех. Что ж, этим можно было по
праву гордиться.
Сама опасность казалась ему едва ли не забавной: вера в собственную
неуязвимость позволяла ему смотреть на все как бы со стороны. Трезвый ум
всегда может многое и многого стоит, даже если его трезвость проистекает
из другого опьянения.
При несколько иных обстоятельствах Рипли наверняка подарила бы Берту
благодарный взгляд. Но сейчас глаза ее всматривались в дорогу.
Умение умением, а на такой скорости внимание не должно ослабевать ни
на секунду. Что, если очередную преграду не удастся пробить?
Рипли была сейчас в таком состоянии, что будто ощущала издалека истинную
толщину перегородок, врезаясь в одни и огибая другие. Она не знала
и не задумывалась над тем, как это у нее выходило,- она должна была
приехать к лифту прежде, чем у людей кончатся патроны и их накроет адская
погоня.
Наверное, один только Бишоп остался в этой схватке безучастным. Конечно,
он понимал, что здесь, несмотря на отсутствие крови, тоже решаются
судьбы, но пока не видел оснований для вмешательства: мгновенно проведенный
расчет подсказывал ему, что настоящие люди в состоянии сами разобраться
между собой.
Острая бронированная морда транспортера, которой мог бы позавидовать
любой монстр, с потрясающей легкостью крушила стены и перегородки.
Транспортер мчался на помощь.
В ущелье пахло Чужими. Из-за слишком ровных стен этому месту и не
следовало особо доверять, но весь город двуногих состоял только из них.
Запах Кривому не понравился: почему-то он не наталкивал на мысли о еде,
а тревожил. Коротколапый тоже был от запаха не в восторге, его ноздри
нервно шевелились.
Кривой взглянул на собрата меньшим глазом. Оба видели одинаково плохо,
так что ущербность Кривого была скорее внешней, и звался он Кривым,
чтобы хоть как-то выделяться из общего Роя. То же самое можно было сказать
о Коротколапом: одно из его щупалец было на сегмент короче, чем у
остальных. Зато оба обладали слухом, в то время как большинство особей в
Рое были глухими. Это, уже более серьезное отклонение от нормы, сделало
их разведчиками.
Пока основной Рой прохлаждался у кокона с едой, они и еще несколько
им подобных должны были обшаривать город.
На этот раз в городе что-то происходило. К запаху, неприятному и резкому,
добавился еще и звук, тоже не похожий на те, что обычно издавали
двуногие. На этот раз пришельцы рычали. Совсем рядом, за углом.
Неизвестное существо выскочило из-за угла очень быстро. У него был
четыре... нет, шесть нелепых крутящихся конечностей и ни одной нормальной.
На спине торчали неодинаковые уши, зато глаза на морде с острыми
скулами или носом - точно описать части тела этой твари было сложно -
выглядели на удивление красивыми. Кривой был готов залюбоваться ими, но
Коротколапый вдруг с отвращением хмыкнул. "Что такое?" - посмотрел на
него Кривой. "Фальшивка. Двуногие",- ответил жестами его приятель. Последовавшие
за этим эмоции Кривого словами передать трудно, но они являлись
крайне отрицательными. В самом отдаленном приближении их можно было
бы определить как возмущение, вызванное кощунством чужаков, спрятавшихся
в существо с очаровательными глазами. Или Коротколапый ошибся? Может,
они были просто паразитами, забравшимися внутрь другого существа, хоть и
более чуждого, но сразу вызвавшего симпатию?
Существо, а может, скорлупа двуногих, улетело за угол. Кривой поспешил
в ту сторону, но щупальце Коротколапого остановило его. "Ты что, забыл,
что мы собирались пойти за город, посмотреть на Летающего?" - сказал
он. Кривой возразил. То, что кто-то усмотрел вещь, которой и быть в
природе не может, совсем не означает, что он, Кривой, должен все бросать
и идти туда. Может быть, летало как раз вот это, оседланное двуногими,
существо. И вообще, за этими двуногими нужно понаблюдать: может, удастся
понять, почему они такие неправильные.
Последнее Кривой, как и его друг, знал от рождения. Словно из снов
или забытья у них всплывали совсем другие образы двуногих, которые были
нужны и почти симпатичны. О них нужно было заботиться, укладывая в коконы.
Этих тоже надо было укладывать в такие же коконы, но им это нравилось
еще меньше, чем когда приходилось их есть. И еще, что было уже совсем
неправильным, они убивали на расстоянии. Инстинкты говорили, что
этого двуногие уж совсем не должны были делать. Так что Кривому очень
сильно хотелось понять, что здесь не так. К тому же эти двуногие были
новыми, не теми, которых он знал. А вдруг именно они и окажутся "правильными"?
Коротколапый замахал щупальцами: "делай, что хочешь". Летающий казался
ему намного интересней. Подумаешь, скорлупа-носитель двуногих - кому
не ясно, что такое должно было существовать? Раз у них есть носители,
значит, они должны быть у всех - это выглядело само собой разумеющимся.
Уж если изучать двуногих, то только для того, чтобы разгадать секрет
убивающих на расстоянии палок... Другое дело, когда речь идет о совершенно
небывалом явлении вроде полета: такое разве что в самых странных
снах увидишь.
Собственно, понятия "сна" как такового у них не было, но в минуты отдыха
перед глазами порой проносились расплывчатые картины из тех, что
при всем желании не спутаешь с реальностью.
Сны были не у всех - у них да еще у некоторых, тоже держащихся в Рое
особняком.
"Ну, я пошел?" - спросил жестами Коротколапый.
"Иди",- махнул ему Кривой и прыжками помчался вслед за носителем двуногих.
"Вот бы вытащить их и посмотреть на эмбрионы: убивающие палки находятся
при них, или они выискивают их потом, в пещерах города?" - думал
он, стараясь догадаться, где у существа откидывающаяся крышка.
"Лишь бы он не отложил свои эмбрионы в меня,- подумал Кривой на ходу.
- Как я тогда смогу путешествовать?"
- Идем! - кричал Хигс полуосипшим голосом.- Уходим!
Они шли уже не на втором дыхании - на четвертом, если не на десятом.
То ли от усталости, то ли от газа, выделяющегося при сгорании кислоты
Чужих, то ли от долгого движения спиной вперед головы у всех четверых
кружились, а руки и ноги с каждым шагом наливались свинцом. Казалось,
что они движутся уже не сами, а по схеме автопогрузчика: кто-то невидимый
внутри мозга нажимает на кнопки, и потерявшие чувствительность конечности
механически подчиняются его приказам. И руки - не руки, и
пальцы - не пальцы, а так, механическая конструкция, дублирующая их и
пришедшая им на смену.
"Стрелять, стрелять, стрелять..."- даже эта мысль стала тупой, отошла
на второй план, как для человека в нормальном состоянии - звук ударов
собственного сердца. Есть, бьется - и ладно. И этот безмолвный самоприказ
бился где-то в глубине, сливаясь с биением сердец и не достигая
больше разума. Есть, так есть...
- Идемте!
Почти не глядя по сторонам (когда сзади лезут все новые и новые клыкастые
морды, не слишком-то полюбуешься на виды интерьера), они все же
ощутили, что находятся на своей (относительно, разумеется) территории.
Корабль пришельцев кончился. Они двигались по станции колонистов.
Говорят, в своем доме и стены помогают. Здесь стены помогали только
врагу: широкий коридор вернул им возможность напасть более широким фронтом.
"Чудесно. Вот тут-то нас и сожрут",- послал струю пламени Дрейк.
- Черти проклятые!
Монстры прыгали на стены и лезли на потолок. Теперь стрелять приходилась
быстрее, но одеревеневшие руки - даже сила воли и специальная подготовка
не могут до конца справиться с законами физиологии - подчинялись
с трудом.
- Отходим! Скорей!
Внезапно Хадсон спиной почувствовал, что сзади находится что-то
большое. На секунду обернувшись, он издал радостный вопль: это был
транспортер.
- Сюда! - во весь голос заорал он.- Эй!
Хигс и Вески обернулись - этой секунды оказалось достаточно, чтобы
одно из чудовищ спрыгнуло прямо в центр их группы. Пламя из огнемета
Дрейка тотчас выжгло твари глаза, еще через мгновение Хигс прикончил чудовище
выстрелом в упор.
- Давайте, давайте! - кричал он.
Броневик был в двух шагах, но спасение все еще оставалось весьма
проблематичным: стены, потолок и весь коридор сзади покрылись сплошной
хитиновой массой с десятками щупалец и зубастых голов. Теперь монстры
были и сверху, и сбоку, и они спокойно могли разорвать десантников прежде,
чем те успеют запрыгнуть в люк, который, к тому же был еще закрыт.
- Откройте люк! - во весь голос заорала Вески.
- Откройте! - не прекращая стрельбу, поддержал ее Хигс.
- Мы уходим! Уходим! - с идиотским восторгом перекрыл их голоса Хадсон.
- Они здесь,- сообщила Рипли остальным пассажирам бронетранспортера.
Ее рука легла на кнопку, но дверь почему-то не открывалась. Рипли закусила
губу - только этого сейчас и не хватало!
- О черт! - пробормотал Дрейк.- Да эти твари повсюду!
Положение снаружи осложнялось с каждой секундой: чудовища были прямо
над головами уцелевших десантников, они шли с разных сторон, и их было
так много, что четверых здесь было явно недостаточно, будь даже все они
вооружены автоматическими винтовками.
"Может, я нажала не на ту кнопку?" - мучительно соображала Рипли.
Ей казалось, что если сейчас по ее вине кто-то погибнет, она просто
не переживет этого.
- Отходим! Отходим, ребята! - истерически вопил Хадсон.
"Что, и эта проклятая дверь против меня? Так получай!"
Язык пламени лизнул металлическую обшивку.
"Нет, ошибиться я не могла... стоп, кажется, дверь просто взята на
предохранитель!"
- Берт, снимите дверь с предохранителя!
- Хадсон, прикрой рот!
- А-а-а-а-а!
И снова между ними возникло свалившееся с потолка чудовищное тело,
почти подмяв под себя Дрейка.
Несколько выстрелов в упор оторвали монстру голову; брызнувший из шеи
фонтан кислоты накрыл Дрейка. Убийственные капли падали ему на руки, на
лицо, вгрызаясь в кожу и мышцы и сдирая их с костей. Дрейк завопил, отчаянно
и дико. За доли секунды его рука сгорела до костей, пятна
разъедения закрыли лицо и глаза.
Он еще кричал, когда Хадсон первым почувствовал открывшийся за спиной
простор для отхода: проклятая дверь наконец распахнулась!
Ее створки горели. Подскочивший было с огнетушителем Бишоп отпрыгнул
назад, давая дорогу уцелевшим.
- Скорее!
- Загружайтесь!
- Скорее!!!
Они влетели в транспортер втроем: Дрейк, продолжая вопить, корчился
на земле.
Сверху падали, гулко ударяясь о железо пола, новые чудовища.
- Закрываю! - предупредительно крикнула Рипли, ища нужную кнопку.
Створки двери поехали друг другу навстречу. Но они двигались слишком
медленно,- во всяком случае, для теперешних обстоятельств. В последний
момент, не давая им закрыться до конца и раздвигая обратно, между ними
вклинился наиболее резвый монстр.
Клацнули челюсти, взмахнула в воздухе лапа.
- Отцепи меня, отцепи! - изо всех сил заорала Вески, снаряжение которой
зацепилось за что-то у самой двери.
Почти сразу же Хигс прыгнул к двери. Пасть раскрылась ему навстречу.
"Ах, ты так? - Он выхватил свой обрез и сунул ствол в пасть.Ну так
получай!"
Чудовище взорвалось изнутри.
Хигс инстинктивно отшатнулся и поднял руку, прикрывая глаза,только
это его и спасло. Лишь несколько брызг обожгли его руку.
Тут же обе створки двери с лязгом захлопнулись.
Вески издала неясный звук - не то стон, не то рычание. Хигс обеспокоенно
повернулся к ней.
- Дрейк!..- осипшим голосом выдавила она.- А как же Дрейк?
- Забудь о нем,- ровным голосом ответил ей Бишоп.- Он мертв...
Что-то тяжелое ударилось в дверь бронетранспортера; машину тряхнуло.
- Рипли, поехали,- приказал Берт.
Вески отвернулась.
Ей не хотелось, чтобы кто-то мог увидеть ее слабость. Как ни странно,
она сейчас готова была заплакать и поэтому изо всех сил старалась превратить
внезапно захлестнувшую ее горечь в злость.
Кто бы мог подумать, что Вески, цветущая и привлекательная особой
красотой амазонки, может так страдать от одиночества из-за потери одного-единственного
друга, с которым она больше ругалась, чем нежничала. Но
это было так; она сама не ожидала, что гибель Дрейка так ее потрясет.
Она не протестовала против решения Берта ехать - чувства не заглушили
в ней голос рассудка.
Дрейку уже не помочь, и это не причина кончать жизнь самоубийством, а
любое промедление в этом деле закончилось бы общей гибелью.
И тем не менее ей было горько как никогда.
"Ну ничего, я еще с ними поквитаюсь! - наконец справилась с собой
Вески.- Я им еще покажу!"
Когда она подняла голову и обернулась к остальным, на ее лице было
как раз то выражение, которое она хотела у себя вызвать. Блестящие черные
глаза и энергичные черты лица говорили теперь об одном: Вески переполняла
холодная мстительная ярость, перед которой ничто не могло устоять.
Тем временем Рипли обнаружила одну прискорбную деталь: проход, по которому
броневик только что проехал, оказался заполненным новыми полчищами
чудовищ.
Транспортер, скрипя колесами о железо, развернулся. Сбивающий с двери
пламя Бишоп с трудом удержался на ногах.
Тяжелый ящик с запасными частями для ремонта транспортера слетел с
полки, обрушившись Горману на голову. Лейтенант молча ткнулся носом в
пол.
Этого никто не заметил.
Бронетранспортер горел.
Проезд был закрыт десятками массивных хитиновых тел.
Спереди надвигалась стена.
"Будь что будет!" - зажмурилась Рипли, направляя транспортер прямо на
нее.
Огонь или что-то другое мешало ей почувствовать на расстоянии плотность
преграды. Впрочем, это как раз было нормальным, скорее следовало
бы удивляться тому ненадолго возникшему ощущению, когда она могла это
сделать.
Расстояние до стены быстро сокращалось.
Ньют прижала к себе Кейси.
- Все в порядке,- без звука шепнули губы девочки.
В следующую секунду транспортер налетел на стену. Его тряхнуло со
страшной силой.
Хотевший было что-то сказать Хадсон взвыл: он чуть не откусил себе
язык. Приподнявший голову лейтенант снова потерял сознание.
Темный обломок стены на миг закрыл обзор и тут же исчез.
Дорога была открыта...
Кривой притаился на округлой башне.
Носитель двуногих будто нарочно несся его в сторону.
От нетерпения коричневые щупальца Кривого начали дергаться. Он видел
схватку издали, но слабое зрение не позволило ему разобрать подробности.
Если все было так, как ему показалось,носитель тоже был неправильным.
Нормальный носитель должен перенести эмбрионы в нужное место и умереть.
Кривой решил не доверять своим глазам - иначе ему пришлось бы считать,
что это существо с красивыми глазами сделало нечто противоположное:
забрало двуногих внутрь себя.
От любопытства кожа Кривого зачесалась.
Неужели такие чудеса могут быть? Это почище Летающего!
"Вот бы вскрыть эту штучку!" - сжался он в готовый действовать комок.
Существо приближалось.
Кривой почти восхищался им: и силой, с которой оно снесло преграду на
своем пути, и этими прозрачными большими глазами, которых он сейчас не
видел, но которые запали в его память.
"Ну что ж, сейчас посмотрим, что у него внутри!"
"Неужели все уже позади?" - не верила себе Рипли, глядя на открывшийся
свободный путь.
Неужели теперь они дождутся челнока, поднимутся на орбиту, и всем
кошмарам придет конец?
"Не расслабляться! - скомандовала она себе.- Пока мы не поднялись в
воздух, пока эти гады еще живы, ты не имеешь такого права! Не говоря уже
о том, что неизвестно, когда может произойти взрыв".
"Ну кто бы сказал мне, насколько повреждены эти проклятые охладители?
- снова и снова мысленно взывал Берт.- Какое из решений мне лучше принять?"
Кривой напрягся и приготовился к прыжку: бронетранспортер был на подходящем
для этого расстоянии.
"О нет!" - чуть не закричала Рипли, когда коричневато-желтое тело чудовища
взметнулось в воздух и тяжело обрушилось на крышу.
"Вот он, вход",- вблизи Кривой рассмотрел прозрачную пленку, которая
оказалась хрупкой и бьющейся: под ударом его лапы боковое стекло разлетелось.
"Только не это!"
В выбитое окошко сунулась уродливая зубастая морда.
Хигс поднял обрез и с ужасом понял, что если он выстрелит, кислота
зальет пульт управления - если вообще при этом не разлетится вся передняя
часть транспортера.
"Нет!"
Рука Рипли сама легла на тормоз.
Транспортер пролетел юзом несколько метров и встал как вкопанный.
Инерционный толчок сбросил Кривого наземь.
"Теперь - вперед!" - приказала себе Рипли.
Монстр поднимался. Без прежней ловкости,- удар о землю все же оглушил
его,- но достаточно бодро.
"Ну что ж, я, похоже, все-таки попался",- понял Кривой, глядя в упор
в красивые глаза чужого существа.
Он ждал его с определенным фатализмом.
Носитель имел право на выполнение своей задачи. Лишь в последнюю секунду
до него вдруг дошло, что это неправильное существо вовсе не собирается
выполнять свои природные обязанности,- оно летит на него, чтобы
просто убить.
Кривой встрепенулся, но было уже поздно: колеса подмяли его тело под
себя, размазывая плоть по поверхности дороги.
"Так его, дерьмо такое!" - возликовала Вески.
"Что ж, еще одним стало меньше",- запомнила Рипли.
"Странно, мне показалось, что этот был несколько другой формы",- подумал
Бишоп.
Попытка провернуть зрительную память назад ничего не дала: из-за скорости
картинка отпечаталась смазанно.
"Наверное, почудилось",- заключил робот.
- Внимание, приготовиться! - негромко предупредила Рипли. Перед ними
снова была стена.
"Она тонкая,- сказала Рипли себе.- Она наверняка тонкая... Наверняка".
Она не ошиблась.
Удача снова поворачивалась к ним лицом.
И снова в усталых глазах людей, истощенных долгим напряжением и чуть
живых после пережитого потрясения, загорелся огонек надежды.
Все самое страшное уже позади.
Они выбрались из враждебного подземелья. Они отбили невиданную атаку.
Они смогли сбежать.
Даже стены пропускали их вперед, к окончательному спасению.
Все еще было впереди.
А пока судьба дает передышку, грех этим не воспользоваться!
После причудливых конструкций городских зданий, четких линий и правильных
геометрических форм загородная долина смотрелась весьма странно.
Можно было подумать, что транспортер выехал в другой мир, где торчали
скалы и мягко закруглялось к горизонту небо и где было спокойно и тихо.
Место, где можно было быть собой...
Все они действительно становились собой: после нервного напряжения и
постоянной готовности защищаться возникшие вновь чувства были словно ярче
обычных, как краски после дождя. И пусть еще мышцы рефлекторно напрягались
при каждом резком движении соседа, пусть руки были готовы схватить
оружие, а ноги - умчать подальше, главная гроза отшумела, и после
нее дышалось легко, несмотря на душную гарь.
Быстрая езда помогла сбить пламя, но в обшивке еще что-то тлело,
внешняя же двуствольная пушка и вовсе слетела во время очередного столкновения
со стеной, и ее гнездо тоже дымилось.
Все это были мелочи; главное - они за городом, вдали от Чужих, и с
проклятой планетой вскоре можно будет распрощаться.
Даже Берт поддался общему настроению и радовался вместе со всеми, что
опасность миновала. Сложно соучаствовать в сражении и не проникнуться
его духом. Так что "наконец-то выбрались" звучало у него наравне с мыслями
о том, как же протащить Чужого на борт корабля, а затем на Землю.
Впрочем, для этого у него был в запасе один почти беспроигрышный вариант.
В конце концов, роботов программировали в их Компании...
- Все в порядке,- ободряюще сказал он Рипли.- Мы прорвались! Вы отлично
действовали, Рипли, вам за это медаль нужно дать!
Про себя Рипли поморщилась: медаль - от Компании? Ну уж нет! Но демонстрировать
свое отношение и портить настроение другим не стала. Она
просто нажала на тормоз, и транспортер остановился.
Хадсон вздохнул. До него медленнее других доходило, что все позади.
В душе Вески, к тому времени успевшей пройти через горе и пережить
радость спасения, теперь проснулась новая злость. "Если бы начальство
было хоть немного умнее... Да этот мерзавец лейтенант нас попросту подставил!"-
незаметно для других кипятилась она.
Рипли встала с места и поискала глазами Ньют. Только сейчас она заметила,
что девочка выскользнула из кресла и ехала всю дорогу, забившись в
щель между скамейкой и ящиком для инструментов. Собственно, Головастик
проделала этот маневр еще раньше, пока Горман старался вытащить Рипли
из-за руля, и просидела там всю дорогу.
- Ну, как ты? - с трудом сдерживая нахлынувшую вдруг нежность, спросила
Рипли, поймав себя на том, что хотела добавить к этому вопросу еще
и обращение - "дочка".
На запачканном (когда она только успела?!) личике Ньют появилась
светлая улыбка.
- О'кей! - девочка подняла в подтверждение большой палец.
- Действительно! - подтвердила Рипли.
Ньют улыбалась - могло ли что-либо служить более действенным доказательством
этих слов?
Ребекка Джордан, маленькая девочка, победившая своей ловкостью и изворотливостью
чудовищ, перед которыми спасовали взрослые опытные люди,
потерявшая всех близких и приобретшая самый мощный, хотя и страшный опыт
борьбы за свою жизнь,- она снова могла улыбаться, и эта победа, пожалуй,
стоила всех остальных.
- А здорово все же...- встряхнул головой Хигс.
"Ну, теперь я выскажу этому мерзавцу все, что о нем думаю!" - поискала
лейтенанта взглядом Вески.
- Дерьмо! - вырвалось у нее.
- Успокойтесь, успокойтесь, успокойтесь,- потирая руки, по салону
транспортера прошелся Берт.
- Ну, слава Богу! - непонятно кому улыбнулся Хигс. По его лицу еще
тек не успевший испариться холодный пот. Голове под каской было жарко,
он поправил ее и снова улыбнулся. Руку, правда, пекло, но это - мелоч
и...
"Так куда делся этот гад?" - Вески тоже встала.
Лейтенант обнаружился в заднем конце салона. Он лежал с закрытыми
глазами, и возле него на корточках сидел искусственный человек.
"Ах, так он без сознания? - на губах Вески промелькнула хищная усмешка.-
Окочурился от страха? Ох, какие мы нежные! Небось, и обделаться успел..."
Человек, бросивший их на произвол судьбы и ставший в ее глазах виновником
гибели самых лучших людей, лежал теперь перед ней, молчаливый и
беспомощный. Хорошо еще, что его глаза были закрыты: такого откровенно
ненавидящего взгляда Горман не встречал, должно быть, ни разу.
"Вот я его сейчас!"
Рука Вески рассекла воздух, но ударилась о неожиданно выросшую перед
ней преграду - подошедший Хигс успел поставить блок.
Вески бросила на него раздраженный взгляд. Хигс был хорошим парнем,
он это доказал, но неужели он не соображает, кого собрался защищать?
- Руки убери,- огрызнулась она.
- Успокойся.- Хигс посмотрел на нее спокойно и строго.
Вески отступила - так смотреть мог только командир. Настоящий, не
только по званию.
"Ну ничего,- сказала она себе,- я до этого мерзавца еще доберусь!"
- Лейтенант,- обратился к лежащему Хигс, но оборвал сам себя на полуслове.-
Бишоп... что случилось с Горманом?
- Не знаю.- Бровь искусственного человека поехала вверх. У Бишопа была
странная мимика, утрировавшая нормальную человеческую, с одной стороны,
и мало соответствующая реальному эмоциональному состоянию, с другой.
Со стороны казалось, что он пользуется ею совершенно произвольно. Складки
морщин и брови шевелились по одному ему понятному принципу.- Может
быть, сотрясение мозга, но, по крайней мере, он жив.
"Вот и теперь он отлынивает от принятия решений... сотрясение мозга у
него, видите ли! - бесилась Вески.- Было бы еще, что сотрясать!"
Улучив момент, когда Хигс слишком углубился в изучение мимики робота,
Вески снова ухитрилась схватить Гормана за плечо.
- Эй, ты! - зашипела она.- Просыпайся, сволочь, не то убью!
Она действительно была готова убить его в эту минуту и вполне могла
это сделать: состояние бравого лейтенанта было сейчас более чем жалким,
и несколько резких рывков легко прервали бы его жизнь.
Беднягу снова выручил Хигс.
- Тихо! - он схватил Вески за плечи.- Тихо! Отойди, тебе говорю!
Вески была отстранена, и Бишоп вновь вернулся на свое место.
- Кто-нибудь, дайте мне набор первой помощи! - попросил он, держа
лейтенанта за запястье,- его пульс едва прощупывался. Из ссадины на лбу
после встряски поползла струйка крови.
Между тем Хадсон остался один. Ввязываться в назревающий конфликт ему
совсем не хотелось - едва завидев, что Вески затевает драку, а Хигс готов
в нее включиться (так он воспринял сцену удар-блок), он поспешил ретироваться
в самую отдаленную часть салона.
Середина была занята Рипли, которая обменивалась ласковыми взглядами
с девочкой,- им сейчас ни до кого не было дела, но Хадсон этого не понимал.
Он оказался на водительских местах, точнее, возле системы мониторов.
Мертвые экраны тускло поблескивали. Хадсон принялся изучать и систему.
"Нижние - для передачи изображения с места действия,- замечал про
себя он,- верхние... кажется, для того, чтобы фиксировать биотоки мозг
а... нет, точно - передавать электрокардиограмму..." Некоторые из мониторов
еще работали. Видимость давно была нулевой, но на верхних экранах
змеились светлые ломаные линии, чертя сердечные проблемы.
"Один, два, три, четыре, пять...- посчитал Хадсон.- Как - пять?"
Цифра была неправильной. Из ушедшего на задание взвода вернулось три
человека. Вместе с оставшимися в бронетранспортере людей становилось восемь.
Допустим, без девочки,- ее могли не успеть зарегистрировать на
компьютере,- и без робота... все равно цифра не сходилась.
Хадсон на миг зажмурился, потом снова открыл глаза. Пять. Не три, не
шесть, а пять. Стоп... но ведь передатчики-то находились в форменном обмундировании!
Хадсон перевел взгляд на светлое табло со схемой комплекса. Кроме
светившегося раньше "городского собрания" на "вечной стоянке", на ней
светилось еще две точки.
Не веря своим глазам, Хадсон снова поднялся и посмотрел на мониторы.
На них должны быть написаны имена. Крутнув ручку настройки, он увидел,
как вспыхнули синие буквы.
"Хадсон, Хигс, Эйпон..."
"Эйпон?!"
- Ой, смотрите, смотрите! - закричал Хадсон.
Рипли резко развернулась, Вески одним прыжком оказалась возле лежавшей
на скамье пушки, Хигс потянулся за пистолетом.
- Сержант и Дитрих,- продолжал кричать Хадсон,- они же не погибли!
Датчики все еще действуют!
Это известие вызвало у всех секундный шок.
Значит, они ушли раньше времени, бросили товарищей в беде! Необходимость
спасать себя не была оправданием для вставшей на дыбы при этом известии
совести. Для разума - да, но совесть - это нечто совсем другое.
Рипли шумно втянула воздух - от этого заявления у нее закружилась голова
и в висках застучало.
- Ничего себе...- беззвучно прошептала Вески. Собственное бегство
сразу заставило ее выбросить дурака лейтенанта из головы.
Чем она оказалась лучше его?
- Может, вернемся за ними? - неуверенно предложил Хигс.
Он очень хотел, чтобы это было возможным, но разум говорил о другом.
Что они могут сделать? Красиво погибнуть из солидарности? Прямо скажем,
незавидная перспектива.
"Хмм... а вообще-то это хороший предлог вернуться",- подумал Берт.
- Еще чего! - вырвалось у Хадсона.
Да, он и сам дорого бы заплатил, чтобы Эйпон и Дитрих оказались сейчас
с ними целыми и невредимыми, но - ехать туда снова? Уж увольте! Дураков
нет. Лучше сразу застрелиться.
"Это безумие,- сказал себе Хигс,- но все равно... Разве мы сможем
жить спокойно с таким грехом на совести? Бесчестье хуже смерти". Последняя
фраза ему самому показалась слишком красивой, но что сказано,- пусть
даже про себя,- то сказано, и никуда его не денешь.
- Мы не имеем морального права оставлять там живых людей,отчетливо
проговорил он.
Решительность маской застыла на его лице.
Рипли медленно подошла к нему и положила руку на плечо.
- Вы ничем им не поможете. Ничем. Они погибнут так же, как погибли
колонисты. Считайте, что их уже нет. Так будет проще для вас.
- Но датчики...- голос Хигса утратил прежнюю уверенность.
Его не нужно было убеждать - он понимал все и сам. Но все же... Что
поделать, если совесть живет и мучается вместе с человеком! Куда ее денешь...
- Датчики будут действовать, пока у них бьется сердце, вот и все.-
Из-за сдержанности голос Рипли прозвучал еще трагичнее.Как у того
мальчика, там...
- Нет! - Хигс чуть не застонал. Разум и сердце вступили между собой в
жестокую борьбу, перед которой и схватка в комплексе могла показаться
легкой разминкой.
Пойти - погибнуть и погубить всех без толку.
Бросить - предать.
- Я не верю...
Чувства разрывали его на части. Это была не та боль, к которой он
привык,- Хигс четко осознал в этот момент, что вызванный ею ожог не заживет
уже никогда, даже если эту боль удастся пересилить.
- Нет! - вырвалось у Хадсона. На одну секунду он представил, что там,
на месте Дитриха и сержанта мог быть и он сам... Значит, случись с ним
такое, помощь не пришла бы и к нему? Но как можно жить, зная, что в случае
беды не на кого будет опереться, зная, что для тебя никто не рискнет
собой и не сотворит в последний момент чудо? Хадсону показалось, что он
уже находится там, в общем слизевом коконе, а перед ним набухает и рвется
по крестообразному верхнему надрезу кожистое яйцо. На секунду
мелькнувшая в возбужденном мозгу картина настолько ошарашила его, что он
снова испытал шок. Лицо Хадсона побелело, губы затряслись, лоб покрылся
испариной.
- Нет! - истерически выкрикнул он.- Я не верю! Не верю, что все так!
- Хадсон,- только и смог выдавить из себя Хигс. Он снова заливался
потом, но его лицо покрыла не бледность, а краска стыда.
Действовать - бессмысленно.
Не действовать - подло.
И пусть эта подлость была подлостью обстоятельств, если не самой
судьбы,- все равно кто-то должен был держать за нее ответ. По мнению
Хигса, этим кем-то должен был стать он сам.
- Сволочи,- процедила сквозь зубы Вески.- Ненавижу!
"Какое право имеют эти твари так поступать?" - так можно сформулировать
поднявшуюся в ее душе бурю эмоций. И единственный вывод, который
Вески могла извлечь для себя: этим тварям ничто не должно сойти с рук.
Пусть платят полной мерой. Ни одна из них не имеет права на спасение.
Все, все они обязаны сдохнуть!
- Ну ладно,- жестко произнесла Вески. В ее черных глазах горел непримиримый
холодный огонек.- Месть, только месть, за Дрейка, за всех! Нас
осталось все-таки несколько человек,- она не привыкла говорить длинные
речи и с трудом подбирала слова.Допустим, бомбы с серным газом...
- Что - бомбы? - не понял Хадсон.
- Подняться. Сбросить. Прибить этих гадов! - лицо Вески исказила гримаса.
- А ты думаешь, серный газ на них подействует? - нахмурился Хигс и
почувствовал, что рука у него зачесалась. Вроде бы просто от прежних
ожогов брызгами кислоты, но, может... "Ну, черт бы их всех побрал! Раз
нельзя помочь товарищам, то ведь можно хотя бы рассчитаться!"
"Я сижу в коконе, и вместо спасения меня хотят взорвать... ничего себе
перспектива!" - лицо Хадсона опять нервно задергалось.
- Я не могу, нет! Не надо!
Вески удивленно посмотрела на него:
- В чем дело?
"Ты что, не хочешь им отплатить?" - спрашивал ее взгляд.
- Ну давайте будем считать, что мы с ними квиты. Хватит этой крови,
этой грязи, этой смерти, наконец! Сколько можно?! - нижняя челюсть Хадсона
двигалась то влево, то вправо, словно на ней выросли добавочные
мышцы с единственной целью - дать ему возможность корчить самые невероятные
гримасы. Даже мимика искусственного человека при виде этих гримас
начинала казаться сдержанной и логичной.- Что мы там вообще потеряли?
Хигс понимающе покачал головой. Бедняга Хадсон!
- Я считаю,- в нем снова заговорил командир, рассудительный и решительный,-
что мы должны взлететь, подняться на космическую станцию и
уничтожить эту планету. (Так! - утвердительно кивнула Вески.) Мы должны
взорвать ее с орбиты. Это единственный выход.
Брови искусственного человека удивленно поднялись: "Что за нелепость
- взрывать то, что все равно должно вскоре взорваться?"
Выражение его лица осталось незамеченным.
"Только этого идиота мне и не хватало!" - похолодел Берт.
- Действительно,- Рипли обвела взглядом всех присутствующих,эту планету
необходимо уничтожить. Двух мнений тут быть не должно.
Страх, мучения, тревоги, боль - все это поднялось за фасадом внешне
спокойного лица. Источник всех бед должен быть взорван, чтобы и следа не
осталось от него,- только тогда можно будет спать спокойно, зная, что
все позади.
Только тогда...
- Одну минуточку! - Берт встал и вышел вперед, чтобы его все видели.-
Одну секунду! Вы хоть представляете себе, что вся эта установка, этот
комплекс, имеет большую цену в долларах?
Обычно этот аргумент действовал безотказно. Вся жизненная практика
Берта приучила его к тому, что упоминание о стоимости того или иного
предмета может круто изменить направление любого разговора.
Однако Берт рано возрадовался, что нашел нужный ход: сейчас перед ним
были люди другого сорта.
- Ну что ж, пусть мне пришлют счет! - иронически бросила Рипли.
Берт вытаращил глаза.
Неужели его не поняли? Кажется, сказано было достаточно ясно. Если
планета уцелеет, на нее можно будет послать еще одну экспедицию и исполнить,
наконец, задуманное... Или все же попытаться объяснить им ситуацию,
как ее видел он сам? Вдруг они поймут тогда?
- Ладно,- быстро затараторил Берт. Такая тактика ведения разговора с
нижестоящим часто давала хорошие результаты: когда говоришь быстро,
смысл текста подсознательно воспринимается как нечто само собой разумеющееся,
и выводы вытекают потом из установок, подброшенных в первой,
"быстрой" части речи.- Мы понимаем, что у нас сейчас напряженный момент,
все мы очень устали, нам трудно, эмоционально трудно.- Чтобы текст не
обгонял мысль и не сбил с толку его самого, он специально повторял варианты
одной и той же фразы, пока обдумывал следующую.- Тем не менее не
нужно язвить и постоянно принимать необдуманные решения. Вы поймите, что
мы имеем дело с очень важными для развития науки организмами, представляющими
огромную ценность для всей науки, для нескольких наук. И никто
из нас не имеет права в волюнтаристском порядке уничтожать их...
Последняя сентенция была высказана гораздо медленнее всех предыдущих:
она должна была служить резюме.
Берт замолчал, ожидая реакции своих "подопечных".
На долю секунды в салоне воцарилось молчание.
- Да?! - подбоченилась за его спиной Вески, готовая в любой момент
кинуться в драку. Идиота Гормана пытался заменить другой идиот - дать
другую оценку заявлению Берта она просто не могла.
- Не имеем права? - холодно переспросила Рипли и сплела руки на груди.
Берт шестым чувством ощутил, что она не станет драться,- просто
убьет его, если так будет надо. Спокойные одержимые всегда опаснее явно
агрессивных психопатов...
- Не имеем права? - шагнул к нему и Хадсон. Его нижняя челюсть запрыгала
из стороны в сторону.- А ну, посмотри мне в глаза! Ты что, совсем
очумел? Мне плевать на их научную ценность, нам шкуру сохранить надо!
Берт отступил на полшага. По правилам хорошего тона, если хочешь,
чтобы в разговоре последнее слово осталось за тобой, подобные движения
нужно исключить, но ситуация была особенной: Берту надо было защититься
от кулаков, которые могли в любой момент взвиться в воздух.
Чего еще можно было ожидать от этих психованных грубиянов?
Берт в надежде покосился в сторону Хигса. Молодой командир сдерживал
свои эмоции: его лицо, хотя и влажное, выглядело спокойным и не носило
следов окаменения, как у Рипли; но по мрачному взгляду Берт понял, что
ожидать поддержки с этой стороны нечего.
Оставался Бишоп. Но что мог сделать один робот, не имеющий даже права
голоса?
- Я тоже не слепой,- снова зачастил Берт, на этот раз от волнения,- я
вижу, что происходит, но я не могу санкционировать такие действия, такой
курс...
По окаменевшему лицу Рипли пробежала тень другого чувства, но тут же
скрылась подальше от чужих глаз.
Рипли повернулась к Хигсу.
- Насколько я понимаю, сейчас командовать должен капрал Хигс.
"Что еще задумала эта сумасшедшая?" - внутренне содрогнулся Берт.
- Капрал Хигс? - переспросил он.
- Да,- с напором проговорила Рипли.- Эта операция проводится по военной
линии, а Хигс по званию - следующий за лейтенантом и сержантом. Правильно,
Хигс?
"Интересно, когда они успели сговориться? Почему я это упустил?"
Впрочем, особого потрясения это открытие у Берта не вызвало. Что-что, а
неожиданно всплывающие сговоры нередко встречаются и в бизнесе...
- Совершенно верно,- спокойно подтвердил капрал.- Я старший по званию.
И снова на секунду все замолчали.
Вески за спиной Берта улыбнулась одними уголками губ,- она полностью
одобряла решение сделать командиром Хигса. Уж он-то не из тех, кто паникует
почем зря и выдумывает всякие несусветные глупости, как этот штатский
из Компании.
Берт одним вздохом набрал в легкие побольше воздуха.
"Что ж, раз они не поняли... Если назвать конкретную сумму, до них
быстрей дойдет".
- Рипли, послушайте... Поймите же вы наконец, что это сооружение стоит
много миллионов долларов. Повторяю: много миллионов. И Хигс не может
принимать такие решения. Он просто солдафон. И не нужно обижаться.
После этих слов Берт напрягся, ожидая удара. Конечно, драться на равных
с профессионалами он долго не сможет, но для спорта он всегда находил
немного времени и в паре случаев на совете директоров Компании выступал
в роли вышибалы.
- Я и не обижаюсь.- Хигс просто отвернулся от него.
Пусть говорит, что хочет. Операция военная, и этот человек здесь -
ничто. Пустое место. Во всяком случае, должен стать таковым на время,
пока операция не будет закончена: ничего, кроме лишней траты времени и
нервов, его выступления дать не могут.
- Ферроу, ты меня слышишь? - спросил он в микрофон.
Берт растерянно захлопал глазами. Снова поведение его "подопечных" не
укладывалось в привычные рамки. Он ожидал если не согласия, то вспышки и
возмущения, короче, реакции, любой - от уважения до презрения,- но не
того, что его могут просто проигнорировать.
Впервые представитель Компании чувствовал себя не просто неуютно -
глупо.
- Да,- прозвучал голос Ферроу.
- Подготовься, пожалуйста,- вежливо, но тоном, не допускающим возражений,
произнес Хигс.- Нам нужна срочная эвакуация. Снимай нас с планеты.-
Хигс замолчал, повернулся к Рипли, улыбнулся ей одними глазами.-
Так... Мы снимаемся с планеты, возвращаемся на нашу станцию на орбите и
взрываем все это к чертовой матери.
Берт зажмурился.
"Все пропало..."
"Не понимаю,- снова наклонился над неподвижным лейтенантом Бишоп,- к
чему такой шум? Сколько там осталось до взрыва реактора?.."
Коротколапый прислушался и встал на задние лапы, опираясь на хвост.
Что-то жужжало, и с каждой секундой все громче.
Ничего не было видно. Коротколапый сделал несколько прыжков и наконец
уцепился за скалу.
Он не очень любил долину: лазить по ней можно было только внизу, редкие
же скалы своей неровностью только мешали передвигаться. Другое дело
- Логово. Вдвоем с Кривым они иногда устраивали особые спиральные гонки
в тех частях помещения, где коридор был особо одинаков. Разгонялись изо
всей силы - и мчались, переворачиваясь на ходу. До чего же это было здорово
- скорость и резкая перемена пространственных ориентаций...
Вскарабкавшись на скалу, Коротколапый снова приподнялся. Да, на этот
раз он не ошибся: невдалеке действительно блестело что-то интересное.
Немножко похоже на кончик щупальца, но более гладкое и короткое, да еще
и вывернутое под странным углом. И цвет такой можно было встретить разве
что в жилищах двуногих.
Любопытство Коротколапого некоторое время боролось с врожденной осторожностью
и наконец победило.
Конечный сегмент "щупальца" оказался прикреплен к ровному гладкому
отростку, идущему прямо из тела, удивительно слитного и гладкого. Из
другого бока торчал в точности такой же отросток; вниз спускались странной
формы лапы - разведчик никак не мог понять, в каком месте они сгибаются.
Или Летающему ноги вообще не нужны? Тогда почему они есть?
Коротколапый приблизился еще на несколько шагов. Летающий стоял на
площадке, похожей на остальные произведения Чужих. Что ж, он не сомневался,
что Летающий мог быть только Чужим. На то он и Летающий...
И все же в нем было что-то знакомое, его вид вызывал какие-то смутные
ассоциации.
Конечно - Летающий был похож на носителя двуногих: те же прозрачные
участки, которые можно было разбить на мелкие кусочки, те же цвета, тот
же блеск и даже запах. Но - носитель, способный летать? Коротколапый был
удивлен.
На улицах ему не раз встречались мертвые оболочки носителей, уже отслуживших
свое. У них тоже не было ног, точнее, вместо ног были прицеплены
кругляшки, и лишь тот, остромордый, гулявший сегодня по ущелью,
объяснил ему, как они передвигались. У некоторых на кругляшки была натянута
членистая лента - эти носители на вид были особо неповоротливыми.
Но такого, как этот, Коротколапый еще не видел.
Как он может лететь? Как он может вообще летать?
Хвост Коротколапого закрутился в воздухе, пощелкивая сегментами,- он
понял, что не может уйти отсюда, пока не заглянет внутрь. Любой ценой.
Весь его предыдущий опыт говорил о том, что носители двуногих рассчитаны
на несколько эмбрионов, и места в них, если подобрать хвост и
сжаться, вполне достаточно. Главное - найти вход или выход, короче - любую
дырку, через которую можно проникнуть внутрь.
Можно, конечно, выбить прозрачные пластины, но - как знать, вдруг Летающий
тогда не сможет подняться в воздух?
Эмбрионы двуногих мало отличались с виду от взрослых особей. Хотя Коротколапый
не мог сформулировать это словами, у него было на этот счет
особое мнение: вдруг носитель выполняет еще и функции хозяина-няньки?
Этим мнением Коротколапый гордился. Он сам придумал его, и оно многое
объясняло.
Подобравшись еще ближе, Коротколапый припал к земле и пополз. Возле
носителя стоял эмбрион,- скорее всего, дозревающий, потому что он уже
мог выходить наружу, но еще не покинул носитель навсегда.
Разведчик пригляделся: он не ошибся, внизу, на брюхе носителя, темнело
отверстие, достаточное, чтобы пролезть внутрь...
- Эй, Спортмайер, пошевелись, мы летим за ребятами! - крикнула Ферроу.
-Подожди,- механик заглянул в багажный люк: во время полета там
что-то булькало, а он не любил никаких посторонних звуков. По рабочим
шумам можно определить неисправности механизмов челнока, и в первую очередь
надо позаботиться о том, чтобы ничто не мешало их слышать.
Булькавший баллон он перезакрепил, но теперь его снова что-то волновало.
Не сильно, на уровне предчувствия,- но это предчувствие не давало
ему спокойно выбраться из отсека. Что именно это было - он не знал. То
ли среди багажа появилось что-то лишнее, то ли, действительно, к шуму
мотора добавился какой-то призвук.
Спортмайер сосредоточился, перебирая в уме, что могло случиться, но в
голову ничего не приходило.
Просто что-то было не в порядке.
"Наверное, нервы. Недоспал",- сделал он наконец вывод.
- Сколько раз можно тебя звать?
И все же что-то волнует, значит...
Пусть это были выходки подсознания: когда пилоты или механики отказывались
верить собственной интуиции - и погибали в тот же вылет.
Не случайно же на космофлоте с давних времен существовало правило:
если пилот говорит, что его мучают плохие предчувствия - лучше его не
посылать.
Впрочем, у него не было выбора. Здесь не центральный порт с десятками
дублеров и хорошим запасом кандидатов на их должности.
И все же, что это было?
Писк. Тоненький и странный, он раздавался непонятно откуда. Ему показалось
даже, что пищит его собственная одежда.
Нервы.
Слуховая галлюцинация.
У часов другой звук, а, кроме них, в одежде ничего пищать не могло.
- Ты что, оглох?
- Подожди секундочку, здесь что-то такое...
Спортмайер приподнял руку. Пищал рукав или что-то под ним.
- Я тебе говорю - садись,- все сильнее кипятилась Ферроу.Нечего время
тянуть.
Часы.
Разумеется, они. Что-то случилось с будильником, вот и все. Спортмайер
взбежал по трапу и закрыл за собой люк.
- Где ты, черт тебя раздери?
Он протиснулся в пилотскую рубку. Ферроу уже включила зажигание; мотор
взревел во всю свою громкость.
Под рукавом, на индикаторе движения живых организмов, ползло светлое
пятнышко. Спортмайер совсем забыл о существовании этого прибора.
Вспомнить о нем он уже не успел: неожиданно сзади раздался свист рассекающего
воздух щупальца...
По долине гулял ветер. Он бил в лицо и трепал волосы маленькой группке
людей, вздумавших вдруг прогуляться под открытым небом. Ничтожные и
мелкие на фоне огромных каменных глыб и невеселого, покрытого пятнами
облаков неба, они медленно шли, таща что-то длинное и тяжелое.
Со стороны это выглядело именно так.
Где-то за их спиной тлели остатки бронетранспортера. Им еще повезло -
успели выскочить до того, как пламя охватило его целиком. И все же трудно
было сказать, что члены этой небольшой группки слишком печалились.
Ведь до освобождения от страхов и неприятностей оставалось так мало!
Горман на носилках тихо застонал: запнувшись за камень, Хадсон чуть
не упал, тряхнув свою ношу.
- Держи его, держи, Хадсон! - Хигс тоже споткнулся и через пару шагов
приказал остановиться. Между двумя глыбами серого камня было достаточно
места для того, чтобы там мог приземлиться челнок.
- Опускайте,- махнул он рукой.
Гормана опустили.
Ветер усиливался. Каждый новый его порыв делался все холоднее. Приближался
вечер.
"Обидно",- поморщился Берт, оборачиваясь в сторону купола. Ну, ничего,
главное пока - улететь, а там, на корабле, он еще покажет, кто здесь
хозяин. Там - связь с центром, там - поддержка капитана корабля, да мало
ли чего еще там есть...
"Неужели мы действительно улетаем? Даже не верится",- Рипли ласково
сжала руку Головастика. Теперь расставание с этой жуткой планетой заставило
ее испытывать почти щемящее чувство, похожее на тоску.
Так всегда бывает при прощании с прошлым - Рипли знала, что сейчас в
ее жизни заканчивается очередной этап и начинается новый. Другой. И неважно,
что он будет лучше - просто потому, что хуже быть уже не может,-
Рипли думалось, что она теряет сейчас какую-то часть себя, а это всегда
вызывает боль.
Ветер крепчал. Между камнями с легким свистом просеивались мелкие
песчинки.
"Да, в этом есть все же что-то романтичное",- подумал Хигс, глядя,
как ветер треплет волосы Рипли.- Напряжение боя, риск, потери, радость
спасения и этот ветер... Да и красивые девушки к тому же".
"Дрейк... Как жаль, что его сейчас нет с нами",- думала, вглядываясь
в темнеющее небо, Вески.
Ветер свистел...
- Летит,- тихо прошептала Ньют.
Действительно, на фоне неба возникла маленькая блестящая точка, которая
быстро приближалась, увеличиваясь в размерах и принимая очертания
челнока.
"Вот и все?" - почти одинаково подумали все сразу, вкладывая, разумеется,
в этот вопрос свои особые оттенки и намеки.
Все!
Челнок был уже совсем близко, когда его траектория вдруг резко изменилась.
В первую секунду никто ничего не понял.
Летательный аппарат вдруг резко пошел вниз, почти накренился набок и
проехал брюхом по вершине скалы. Брызнули во все стороны оторванные детали
шасси.
Новый рывок заставил его выпрямиться, но ненадолго: челнок падал, волоча
за собой дымный шлейф. Он еще летел и вполне мог дотянуть до места
посадки, но было видно, что его корпус разваливается на лету.
Вместо спасителя к ним мчалась огромная бомба - можно было не сомневаться,
что до взрыва остались считанные секунды.
Этот новый поворот судьбы оказался слишком уж неожиданным - на какое-то
мгновение все оцепенели.
Вот это уже действительно было концом: взрыв челнока не пощадил бы
никого.
Превращаясь на лету в огненный шар, челнок несся прямо на них.
Вырвавшись из лап смерти зубастой и когтистой, они могли с секунды на
секунду стать добычей смерти огненной.
- Бегите! - пронзил воздух отчаянный крик.
Они бросились врассыпную, кто куда, не разбирая дороги.
Единственное, что запомнила из всего этого Рипли,- это как она старалась
прикрыть девочку собственной спиной. Они так и упали, вдвоем, когда
взрывная волна догнала их и швырнула на камни: Ньют снизу, а Рипли сверху,
закрывая ее своим телом от посыпавшихся обломков.
Раздался грохот, по спинам прокатил жар, замельтешили в воздухе куски
летательного аппарата; набухли, вытянулись вверх и рассыпались огненные
клубы, и наконец все стихло.
Запахло гарью.
Свистящий ветер уносил ее в сторону города; опадали на землю черные
хлопья.
Казалось, кроме них и неровного клочковатого огня на месте аварии, на
всем ландшафте не двигалось ничто. Все замерло, покрывшись копотью и
изуродованными кусками металла. Да и сам огонь слабел, стараясь спрятаться
вглубь щелей и под более крупные обломки.
Одиноко и пронзительно свистел ветер.
Медленно уползало за горизонт солнце. Его отблески на металле и окнах
оставшегося где-то далеко купола гасли один за другим.
Но пауза, полная молчания, продлилась недолго. Шумно встал, сбрасывая
с себя обгоревшие обломки, Хадсон, повертел головой, отыскивая остальных,
и выругался.
В голове у него шумело.
Неизвестно, сколько потрясений подряд должен испытать человек, чтобы
"сойти с нарезки": у одних это не получается вообще, другим достаточно
одного раза; Хадсон уже несколько раз срывался, но всякий раз снова приходил
в себя. На этот раз истерика охватила его всерьез и надолго.
После ругани он коротко хихикнул и побрел, пошатываясь на ходу и срывая
с себя остатки верхней куртки. Нарисованный на ремне череп вылез наружу
- казалось, он скалился, потешаясь над хозяином.
Осторожно привстала и Рипли: посмотрела, все ли в порядке с Ребеккой,
и лишь тогда поднялась на ноги.
Пейзаж, секунду назад мертвый, оживал на глазах. Потирая руки и шею,
встал Берт. Его взгляд рассеянно прыгал из стороны в сторону, выдавая
полную растерянность. Он не просто не знал, как вести себя сейчас,- после
удара в голове шумело, и Берт слабо соображал, что вообще происходит.
Впрочем, рассудок и самообладание возвращались к нему быстро. Пожалуй,
только искусственный человек опередил его в этих качествах - но он, в
отличие от остальных, и был запрограммирован на то, чтобы не потеряться
в какой бы то ни было ситуации. Поправив одежду, он сразу же принялся
откапывать лейтенанта.
- Великолепно, а? - заговорил Хадсон. Со стороны можно было подумать,
что он был пьян в стельку: ужимки и интонации, с которыми он начал свое
выступление, не могли принадлежать трезвому человеку. Пошатывание только
усиливало этот неожиданный эффект.- Просто лучше не бывает, да? Вот здорово!
Только этого нам не хватало! А? Все слышали? Что теперь будем делать,
а? Могу всех поздравить - мы теперь в полном дерьме!
Он говорил первое, пришедшее на ум. То ли от удара, то ли от иного
потрясения все его мысли спутались и крутились в голове почти бессвязным
набором слов и чувств. Он больше не придумывал странных версий, не выискивал
дополнительных причин для страха - он просто ничего не соображал,
кроме того, что они действительно "сидят в дерьме", и выбраться из него
невозможно.
Хигс провел рукой по жестким взъерошенным волосам.
Ему было не до выслушивания чужих истерик.
У Хигса не было ни готовых сверхустойчивых программ, как у робота, ни
веры в собственную неуязвимость, если не бессмертие, как у Берта, ни даже
детской способности привыкать вообще ко всему и жить настоящим моментом,
как у Головастика. У него было другое.
Долг.
Может быть, в одиночку Хигс и сплоховал бы - но теперь такого права
он не имел.
В первую очередь нужно было привести Хадсона в порядок.
Пусть он - бывший приятель, пусть в его поведении есть доля и его,
Хигса, вины, сейчас об этом следовало забыть.
Резким движением Хигс схватил Хадсона за рубаху и притянул к себе:
- Ты все сказал?
Хадсон ошарашенно уставился на него. Во взгляде Хигса было столько
решительности, что готовые сорваться с его языка ругательства застряли в
горле.
Ньют была почти спокойна.
Что ж, еще одна сказка оказалась всего лишь сказкой. Сбываются только
самые страшные из них - остальные придумывают, чтобы было не так грустно.
Сказка кончилась, теперь надо было сновав жить, а значит, успеть
спрятаться. И только.
- Значит, мы теперь отсюда не улетим.- Сложно было понять, спросила
ли она об этом или просто констатировала факт.
- Извини меня, Ньют,- Рипли заглянула девочке в глаза.
- Не надо, ты не виновата,- спокойно возразила Ньют.
Это же было естественно...
Хигс отпустил Хадсона и встал, подставив лицо ветру. Свежий воздух
помогал прояснить мысли.
Воспользовавшись моментом, Хадсон снова заныл:
- Ну что? Что? Игра закончена! Что мы теперь будем делать? Что делать,
хотел бы я знать?
"Да, ситуация интересная, и я бы даже сказал, что в ней что-то есть!
- подумал Берт.- Ну что ж, еще не все потеряно. Если повести себя с
умом..."
- Может, разложим костер, сядем и споем пару песен? - предложил Хадсон.-
Давайте попробуем!
Берт посмотрел на него, как на идиота.
"Не иначе как все сразу спятили... о чем это он?"
Ньют осторожно тронула Рипли за рукав.
- В чем дело, малышка? - заставила себя улыбнуться Рипли.
- Знаешь,- Головастик говорила тихо, словно их могли подслушать,- нам
лучше вернуться домой... назад, в комплекс, а то скоро стемнеет, а они
выползают в основном в темноте...- На секунду она замолчала, словно перепроверила
мысленно собственные воспоминания,- и повторила с нажимом: -
В основном...
Рипли кивнула и жестом подозвала Хигса.
Темнело быстро, так что терять времени не стоило.
В лаборатории и близлежащих помещениях все оставалось по-прежнему.
Похоже, монстрам было недосуг заглянуть сюда.
"Странно, очень странно... будто и не уходили",- заметил про себя
Хигс.
Занялись обследованием помещения - теперь в нем искали не притаившегося
врага и не документы, проливающие свет на грязные тайны проклятой
планеты, а просто проводили инвентаризацию: перепроверяли, что здесь
есть и для чего это можно использовать. Вески ухитрилась обнаружить
склад продуктов,- правда, через пару минут Ньют заявила, что давно знала
о его месторасположении, так как им пользовалась. Нашлась и вода.
Вообще обстановка казалась почти раздражающе мирной,- будто и произойти
здесь ничего необычного не могло,- и это тоже по-своему действовало
на нервы. Выходило, что комплекс их обманывает, притупляет бдительность,
ведь ни для кого же не секрет, что за "милые зверушки" ходят
где-то рядом за относительно тонкими стенами. Перекинувшись парой слов
на этот счет, Рипли и Хигс решили отвлечься от расслабляющего покоя комнат.
Впрочем, и без этого оружие проверять было надо: как-никак оно было
главной гарантией если не безопасности (о какой безопасности здесь вообще
могла идти речь!), то во всяком случае - возможности постоять за себя
и хотя бы погибнуть с честью.
Собрав всех около большого лабораторного стола, Хигс разложил на нем
все уцелевшие боеприпасы и оружие, за исключением личного оружия (Вески
вообще предпочла спрятать свой пистолет с разрывными пулями подальше).
Автоматические винтовки, ленты, коробки и магазины представляли собой
довольно внушительное зрелище. Все же человеческий ум всегда был горазд
на выдумки относительно приспособлений для уничтожения себе подобных - и
не подобных.
Матово поблескивал металл и пластик винтовок.
Тем не менее, несмотря на солидный вид, при ближайшем рассмотрении
оказалось, что большей частью оружия воспользоваться не удастся: даже
неспециалист мог заметить большие или меньшие поломки. Когда со стола
было убрано все лишнее, Рипли озабоченно спросила:
- Это что - все что у нас осталось, да?
- Да, все, что осталось,- подтвердил Хигс, слегка разводя руками.-
Все остальное разбито вдребезги...
"Вдребезги..."- эхом отдалось в мозгу у стоящего неподалеку Хадсона.
От любого разговора на эту тему его мутило, и он старался держаться подальше.
От этого выходило только хуже: отойти далеко и остаться одному
ему было страшно,- как знать, в какой момент эти твари сюда доберутся?!
- а находиться в комнате и ничего не слышать было и вовсе невозможно.
Для того чтобы хоть как-то отвлечься, Хадсон затребовал у компьютера
техническую документацию и тупо смотрел на нее, стараясь понять, хотя бы
на каком языке она написана.
Ему не удавалось даже это.
Ньют заглянула Хадсону через плечо. Его занятие показалось девочке
скучным, и ей ничего не оставалось, как подойти поближе к группе остальных
взрослых и разглядывать в щели между их телами разложенный на
столе арсенал.
- У нас четыре винтовки,- подводил итог Хигс,- и четыре магазина на
каждую...
"Четыре винтовки на восемь человек",- подсчитал Берт.
"Четыре винтовки на шестерых",- Рипли исключила Ньют и чуть живого
лейтенанта.
"Четыре винтовки на троих... не так уж мало, хотя все равно дело
дрянь,- по-своему подвела итог Вески.- Если добавить сюда Белоснежку,-
на четверых..."
Ей и в голову не пришло включать в расчет робота или представителя
Компании. Берт был для нее просто штатским, точнее, штатским начальником,
то есть существом, ни на что серьезное не годным. С такими, как
Берт, всегда нужно было носиться, как с малыми детьми,- говорил весь ее
прежний жизненный опыт.
"А неплохо бы и мне прибить кого-нибудь из этих чудовищ",- с любопытством
изучала винтовки Ньют. Эти люди, претендующие на то, чтобы
стать ее друзьями, относились к такому убийству как к норме, и даже как
к своему долгу. Кроме того, даже во всех сказках, из которых, по словам
тех же взрослых, нужно было всякий раз извлекать мораль для практической
жизни, чудищ тоже убивали, и это более чем одобрялось. Так почему бы ей
не попробовать сделать то же самое? Вот было бы здорово!
- На каждого - не так уж много...- закончил свою мысль Хигс.- Дальше:
у нас есть пятнадцать гранат М-4,- он поправил на столе маленький цилиндрик.
"Ух ты... неужели это и есть граната?" - уставилась на него Ньют.
Граната лежала у самого края стола.
Стоило только протянуть руку...
Головастик подалась вперед, и маленькие пальчики сжали заветную "игрушку".
Ну, теперь она покажет этим чудищам, как нападать на людей!
- Не трогай, пожалуйста,- одернул ее Хигс.- Это опасная штука.
"Можно подумать, я этого не понимаю",- укоризненно посмотрела на него
Ньют и вернула гранату на место.
Со взрослыми лучше не спорить.
Проще улучить момент и сделать все по-своему.
- А это что, единственный огнемет? - указала Рипли на еще одно орудие
убийства с тяжелой на вид приставкой и толстым стволом.
- Да,- подтвердил Хигс.- Единственный работающий. Другой поврежден,
третий... даже не знаю.
Он замолчал. Может быть, об оружии можно было сказать еще что-то, но
что именно, он себе не представлял.
"Да, и это все при том, что станция в любой момент может взлететь на
воздух... Интересно, как можно высчитать, сколько осталось? - вспомнила
Рипли.- Надо будет спросить у Бишопа. Хоть он и робот, но в этом он должен,
просто обязан разбираться. И еще - стоит ли говорить об этом остальным?
Хадсон не выдержит, это точно... Да и стоит ли раньше времени
тревожить людей? И без того им несладко..."
- Как скоро мы можем ждать спасательную экспедицию? - спросила она
вслух.
- Что? - не понял резкого перехода на другую тему Хигс.- Вы что-то
спросили?
Рипли кивнула.
- Да. Я спросила, на сколько мы должны тут задержаться, чтобы за нами
выслали спасательную команду?
- Семнадцать дней,- ответил Берт и осекся. Цифра напугала его самого.
"Семнадцать... но за сколько времени реактор придет в полную негодность?
Сколько нам осталось РЕАЛЬНЫХ дней? Два? Или всего пару часов?"
- Семнадцать дней? - подпрыгнул на месте Хадсон. Ему показалось, что
он ослышался. Да не может такого быть, это шутка, сумасшествие! Какие
еще семнадцать дней! Издевательство какое-то...- Вы психи! Я не собираюсь
участвовать в вашем параде, мы здесь и семнадцати часов не продержимся!
Последние слова прозвучали почти как нечленораздельный вопль. Глаза
Хадсона вышли из своих орбит, челюсть снова заходила из стороны в сторону.
"Какой он чудак,- посмотрела на него Ньют, выискивая удобный момент,
чтобы стянуть гранату. Хигс не спускал с оружия глаз, и ей пришлось пока
удовлетвориться лежащей поодаль каской Хадсона. Каска налезла девочке на
глаза и все время сползала, зато чужие голоса отдавались в ней по-особому
гулко, и это было забавно. Ньют подняла голову Кейси и подмигнула ей:
посмотри-ка, как браво я выгляжу!
- Хадсон! - резко закричала на снова впавшего в истерику десантника
Рипли.- Хадсон! Посмотри на нее,- ее палец указал на Ребекку.- Эта девочка
продержалась здесь куда больше семнадцати дней! Одна, без оружия и
без вашей специальной подготовки...- Хадсон замолчал и слушал ее, поэтому
Рипли сбавила тон: - Правильно, Ньют?
Ньют улыбнулась и отдала честь замурзанной ручонкой.
- Так точно, сэр! - звонко и четко прозвучал бодрый детский голосок.
- Что это за детский спектакль? - ошалело вытаращился на нее Хадсон.
Его покинули последние сомнения в том, что весь мир сошел с ума.
Семнадцать дней в этом аду, теперь какие-то дети...
- Хадсон, прекратите истерику! - Рипли запнулась, решая, чем можно
угомонить этого психопата хотя бы на некоторое время. Лучше всего - запрячь
его в какую-нибудь полезную работу. Но - в какую? Что нужно? Забаррикадировать,
запаять двери, но сперва... Конечно, пусть он этим и займется.
Твердым командным голосом она продолжила: - Слушай, ты нам нужен,
и мне надоела эта вот твоя... ерунда. Так вот...- Рипли остановилась,
чтобы придумать наиболее удобную формулировку приказа,- ты должен каким-нибудь
образом раздобыть чертежи. Чертежи всей конструкции, всего
комплекса. Мне совершенно неважно, как ты их достанешь, но я хочу знать
все. Расположение воздушных шлюзов, электроканалов, подвалов, все ходы и
выходы из комплекса. Мы должны тут забаррикадироваться, и у нас мало
времени. Ты все понял?
- Да,- буркнул Хадсон. Приказ действительно несколько отрезвил его,
зато порядком озадачил Берта.
"Она что, тоже тронулась? - спросил он про себя.- Разве мы не вместе
разбирали по плану, где находятся колонисты? Куда он мог деться? Нет,
это у нее что-то с головой".
Рипли заметила его изумленный взгляд и жестко усмехнулась. Пусть думает
что хочет. Главное - пристроить Хадсона. Чем больше он будет занят,
тем меньше времени у него останется на истерики и панику.
- Хорошо.- Рипли снова повернулась к Хадсону. Похоже, с ним все в порядке...
- Ладно, я пошел искать.- Приказ Хадсона вполне устроил. Это было дело,
и дело нужное. Кроме того, разве это не выход? Может, этим тварям
еще и не удастся прорваться.
"А она молодец,- подумал о Рипли Хигс.- Прирожденный руководитель.
Здорово же она его обломала!"
- Хадсон,- негромко позвала Рипли, когда он уже повернулся, чтобы идти
к главному пульту управления.
- Что еще? - обернулся Хадсон.
- Главное - не психуй.
Хадсон вздохнул.
Дожил, называется: кто попало имеет право делать ему такие замечани
я... И самое обидное,- она права.
"Бедняга Хадсон",- подумал ему вслед Хигс.
Увидев, что он смотрит в другую сторону, Ньют снова потянулась к гранате.
Хигс оглянулся.
Рука Ребекки тотчас вернулась на свое место.
"Во всяком случае, я тут ни при чем",- заявляло своим невинным видом
ее личико.
До сих пор молча наблюдавший Бишоп повернулся к Рипли. Его брови ходили
вниз и вверх, складки гуляли по лицу.
Если бы Бишоп был человеком, выражение можно было назвать удивленным.
Для робота эта мимическая игра обозначала беспокойство.
- Я буду в лаборатории.- Спокойный голос резко контрастировал с прыгающими
бровями и подергиванием уголков рта.- Проверю состояние Гормана
и продолжу анализы.
Как ни странно, он обратился именно к Рипли.
"И этот не в порядке... ну ничего, с ним-то я всегда могу разобраться",-
отметил про себя Берт.
Для него все складывалось замечательно. Если забаррикадироваться,
внешней опасности можно не бояться, а здесь, в лаборатории, есть чудесные
живые экземпляры этих уникальных животных. Теперь главное - найти, с
кем можно договориться. Пусть только все успокоятся.
Хигс, конечно, солдафон, но сейчас главный не он,- эта женщина. А она
уже один раз приняла подачку от Компании, согласившись лететь сюда. Значит,
ее можно будет подкупить или уболтать еще раз. Ему не привыкать заниматься
такими делами!
Рипли сейчас авторитет, раз даже искусственный человек это признал.
Что ж, с ней и придется поладить. Во что бы то ни стало.
- Хорошо, займись этим,- ответила Рипли Бишопу.
"Ну-ну",- сказал себе Берт.
Стол экран-планшета чем-то напоминал бильярдный. Размеры, форма, сделанные
"под дерево" пластиковые бортики, голубовато-зеленая подсветка,
кажущаяся мягкой и бархатистой... только что лузы забыли приделать.
Склонившиеся над его плоскостью люди только увеличили сходство.
"Что за идиотизм - смотреть всем вот так, в одну точку..." - косился
по сторонам Хадсон.
"Беспечность" сотоварищей его пугала. Как знать, с какой стороны может
прийти сейчас смерть; неужели так сложно было выставить хоть одного
часового? Может, пока они любуются сейчас этими картинками, какой-нибудь
монстр уже приготовился к прыжку и сейчас выбирает наиболее аппетитную
жертву...
- Значит, этот служебный тоннель...- рука Рипли зависла над вычерченной
белыми линиями схемой. Подсветка затемнила неровности потрескавшейся
кожи, оставив ее абрис, изящный и женственный. "А ведь она красива!" -
невольно подумал Хигс и тут же отогнал эту мысль как несвоевременную.
Даже если и так, какая разница? К делу это не имеет ни малейшего отношения...
И вместе с тем изящная и беззащитная на вид голая рука на фоне
светящегося поля вызывала у него почти такую же щемящую нежность, как
личико девочки у самой Рипли. Ему захотелось прикрыть ее, обнять, защитить,
убрать, наконец, отсюда... Подняв глаза выше, он наткнулся на
строгий, устремленный на схему взгляд. Да, еще неизвестно кто кого защитит.
Во всяком случае, мужества и силы воли у этой "нежной девушки" хватит
и на двоих простых людей: она вполне может сражаться в их отряде на
равных.- ...используется в одну сторону,- продолжала говорить Рипли, и
Хигсу пришлось сосредоточиться, чтобы догнать ее мысли.- Так?
- Совершенно верно,- подтвердил Берт.- Он соединяет процессор с остальным
комплексом. Вот здесь у нас подвальные помещения...
- Значит, эти твари перебираются через канал? - сердитым тоном задала
вопрос Вески. Ее распирало желание пойти и прикончить хоть несколько
этих гадов. Даже мысли о собственной безопасности не занимали ее так
сильно.
- Может быть,- проговорил Хигс.
Рука Рипли исчезла с экрана и сразу на глазах огрубела. Как ни странно,
это только усилило нежность Хигса.
"О чем это я? Она гораздо старше меня, и вообще...- попробовал снова
переубедить себя он, но тут же возразил: - Ну и что? Какая разница?"
"Вот мы стоим тут, а они крадутся, крадутся, подползают все ближе..."
- фантазировал Хадсон.
"Неужели это наш комплекс?" - с удивлением таращилась Ньют.
Рисунок казался ей даже отдаленно не похожим.
"А они все ближе, присматриваются, облизываются..." - Хадсону одновременно
было и жарко, и холодно. Лицо его блестело: выделение пота перешло,
похоже, в хроническую форму.
"Хорошо, а если..." - Рипли прищурилась, разглядывая схему. У нее
только что мелькнула какая-то мысль, но тут же исчезла, и это раздражало.
Что-то такое очевидное, простое...
- На секунду верните изображение назад...
Поле экран-планшета поползло, открывая только что увиденный узел.
Длинная одинокая полоса канала занимала добрых две трети всего изображения.
Так что же это была за мысль?
Рипли нахмурилась.
"А они смотрят на нас и облизываются... Смотрят и облизываются..." -
повторял про себя Хадсон.
- Рипли, вы что-то хотели сказать? - голос Берта казался приглушенным.
"Похоже, я просто хочу спать... Сколько же времени мы здесь?"
Усилием воли Рипли прогнала сонливость.
Нужно было срочно принимать какое-нибудь решение. Чудовища еще рядом.
Время не ждет.
Если позволить себе расслабиться сейчас, позже расслабляться будет
уже некому.
"Смотрят и облизываются...- глаза Хадсона закрылись, перед ним заклубился
туман. Из тумана на него уставились крошечные, горящие, как
угольки, глазки. Из зубастой пасти высунулась вторая пасть, и между зубами
заходил раздвоенный змеиный язычок.- И облизываются..."
Монстр тихо зарычал.
"Так что же я сижу?!" - встрепенулся Хадсон.
Прямо перед ним бархатисто светился бильярдный стол экран-планшета.
По нему водила рукой Рипли.
Между ней и Бертом просунула головку с сонными глазками Ньют.
Монстра не было.
"Ну вот,- грустно подумал Хадсон,- уже и глюки пошли..."
- Да...- отозвалась Рипли. Сон отступил.- Так вот, здесь дверь под
давлением, в самом конце,- предложения получались корявыми, но к мыслям
вернулась ясность - этого было достаточно.- Кажется, ее можно закрыть, и
мы отсечем себя от этих тварей на какое-то время.
- Дверь может не выдержать,- возразил Хигс.
Его взгляд вернулся к лицу Рипли. Было видно, как она осунулась за
эти часы, если не постарела на пару лет за один день.
"Не женское все это дело",- подумал Хигс. Теперь его начали одолевать
всякие романтические грезы. Опять полезли мысли о таинственной и зловещей
планете, на которой он сражается с чудовищами вдвоем с красивой женщиной...
пусть не вдвоем,- все равно. Зловещая планета в наличии имелась,
красивая женщина - тоже (может быть, на Земле у него были и более
интересные подружки, но те не в счет. Рипли была сейчас для него и красивой,
и единственной,- почему-то в его глазах Вески воспринималась как
мужчина, боевой товарищ). Так чего же еще не хватало?
Перед глазами Хигса промелькнула та сцена, когда все стояли на фоне
зарева, обращенные лицом к ветру. Экзотические и романтические оборванцы,
чудом ускользнувшие от смерти, робинзоны чужих миров...
"Стоп! Хватит! - приказал он себе.- Что это еще за фантазии в рабочее
время? А ну, прекратить! Смирно!"
- Ничего, мы восстановим баррикады, созданные колонистами в этих двух
секторах,- возразила Рипли.- Вот здесь,- красивая рука снова легла на
экранное поле,- заварим автогеном... Входы здесь, здесь и здесь тоже
закроем, и тогда оперативный центр и лаборатория будут отсечены от всех
остальных помещений.
- Прекрасно...
"Вот с кого надо бы брать пример... Она прекрасно держится. Просто
стыдно раскисать в такой компании".
Сзади раздался тихий звук, похожий на стон.
Все обернулись на Ньют.
Девочка зевала.
Если бы ее не вытянули из прежнего убежища, она бы давно уже спала.
"Одни только беспокойства от этих взрослых",- сонно думала она.
- Это ясно, как в игре в карты,- неизвестно зачем ляпнул Хигс.
Рипли пропустила его бессмысленную реплику мимо ушей.
Хигс посмотрел на девочку извиняющимся взглядом, шагнул к ней и посадил
на стол.
Рипли проследила взглядом за его движениями и отметила про себя совсем
уже не относящуюся к делу деталь: волосы Хигса показались ей очень
светлыми. Намного светлее, чем было на корабле.
Это не было иллюзией, вызванной неправильным освещением,- не пугаясь
и не впадая в панику, Хигс поседел. Почти половина его волос утратила
свой естественный цвет.
"Ну и что? Скорее можно удивляться, как мы все до единого не поседели!"
- подумала Рипли и отвернулась.
Ньют, сидя на экран-планшете, снова зевнула.
"А они смотрят и облизываются..."
Створки двери с усеченными углами сошлись и замерли.
Хадсон бросил на дверь недоверчивый взгляд: неужели она сможет выдержать,
когда на нее навалятся тяжелые тела бронированных чудовищ?
Снова ему почудилось, что он ощущает на себе враждебный взгляд.
"Скорей бы!.." - едва ли не кричал он про себя, ожидая нужного приказа.
"Чего они ждут? Пока эти твари вломятся сюда?"
На него смотрели. Оттуда. Прямо через дверь.
"Не успеем... Можно даже не пытаться - они уже тут",обреченно подумал
он, отступая на шаг от двери.
Чем он может защититься от этого страшного взгляда? Автогеном? Просто
смешно... его специально послали сюда, в конец туннеля, чтобы отдать на
съедение...
"Стоп,- приказал он себе.- Тебе же сказано - не психовать! Не настолько
же они выжили из ума... Нет, они просто дураки и не понимают,
насколько это опасно. Эти твари ведь рядом".
- Так, герметизируем тоннель,- раздался голос Хигса.Быстро...
"Быстро...- передразнил его Хадсон.- Раз быстро, то чего ты столько
времени тянул со своей командой?"
Язычок пламени ударился в место смыкания створок. Сразу же во все
стороны брызнули яркие синеватые искры раскаленного металла.
"Так его... так!" - подгонял себя Хадсон, в упоении водя по шву автогеном.
Эти проклятые точки глаз, которые глядели сквозь дверь, должны были
ослепнуть от блеска. Должны исчезнуть...
"Так им!" - продолжал Хадсон водить пламенем по металлу.
Дверь была сделана на совесть - металл плавился медленно и с явной
неохотой.
"Да что же это она не поддается?" - испугался Хадсон, в какой-то момент
убедившись, что работа продвигается медленней, чем ему бы хотелось.
Проклятые точки глаз вспыхнули снова.
Напрасно Хадсон убеждал себя, что это галлюцинация: из-за двери так и
дышало враждебностью. Сквозь шипение автогена он разобрал звенящие шаги
хитиновых лап - чудовища приближались.
"Что за проклятая дверь!"
В одном месте металл поддался - образовавшийся шов смотрелся надежно,
- но дальше, книзу...
"Не думать о них, не думать!" - Хадсон направил раструб автогена на
незапаянный участок.
Точно, чудовища были рядом. Он явственно различал шуршание хитиновых
панцирей и смех, ехидный, противный смешок существа, издевающегося над
тщетностью усилий людей.
Смех? Перед глазами у Хадсона все поплыло.
Выходит, это все же был бред: разве монстры могут смеяться? Не хватало
только сойти с ума. Лучше уж пусть сожрут - это не так унизительно.
"Нет, хватит. Пора ставить на этом точку. Я не боюсь! С этой минуты я
больше ничего не боюсь",- стиснув зубы твердил себе Хадсон.
Вот и еще на одном участке металл вздулся и залил собою тоненькую
черточку щели.
Эта работа была гораздо заметнее другого события, произошедшего в душе
одного из членов маленькой компании: Хадсон снова почувствовал себя
человеком.
Что ж, не все великие победы оказываются на виду!
"Что ж, я всегда говорил, что человек должен уметь все,сказал себе
Берт, пропуская вперед Ньют с ребристыми упаковками консервов. Это занятие
казалось ему забавным: он, всеми уважаемый бизнесмен, таскает коробки
вместе с маленьким ребенком.- Надо будет рассказать об этом шефу - я
думаю, он хорошо посмеется. Кажется, он придерживается на этот счет того
же мнения, что и я. Да, грузчик из меня получился бы неплохой... А вот
что делать с основной целью? Будь я проклят, если понимаю, как именно
надо разговаривать с этой женщиной. Совершенно дикий и непредсказуемый
тип. Ну ладно, в прошлый раз ей обещали восстановить звание лейтенанта-астронавта.
Что может привлечь ее теперь? Послать на курсы, назначить
капитаном корабля? Нет, этого мало. Деньги... Нет, на нее это не подействует
- она из породы идеалистов-бессеребреников. Бесполезно. Но что
тогда?"
Берт не верил, что человек может быть неподкупен. Если кто-то кажется
таковым, значит, "покупавший" сплоховал, не нашел нужного хода. А раз
так, то в первую очередь нужно получше все рассчитать.
Но как? В чужую душу не заглянешь.
Берт выгрузил ящики на стол и, вслед за девочкой, пошел в новый
"рейд".
Кстати, вот взять, например, эту девочку. Рипли к ней, похоже, привязалась.
Разве она не захочет обеспечить ей будущее? Малышка может получить
образование в лучших учебных заведениях Земли, сделать карьеру...
Вот только как оценить степень привязанности Рипли: что тянуло ее к ребенку
- взыгравший материнский инстинкт или надуманный долг: мол, я -
женщина, значит, обязана ее пригреть? Действительно, как знать...
"Ну хорошо,- думал дальше Берт,- а если попробовать обойтись без нее?
Она не бессмертна, а здесь всякое может случиться. Лучше всего было бы,
если бы я остался один. Точнее, вдвоем с роботом, но он не в счет...
Вопрос: как это может произойти? Нет, это слишком сложно. Конечно, Компания
меня вытянет в любом случае, но грязную работу шеф не любит. Нет,
это крайний вариант, и тот еще надо продумать. Но, черт побери, эту Рипли
обойти будет не так просто! Или вот что, я дам ей шанс. Поговорим по
душам, я выложу ей все как есть. Если она согласится - прекрасно. Если
нет... что ж, пусть пеняет на себя".
Последняя мысль вернула ему хорошее настроение.
Через пару минут Берт уже мурлыкал себе под нос старое танго: кто-то,
кажется, Эйпон,- впрочем, Берт не был в этом уверен,напомнил не так давно
о нем короткой цитатой: "Прощайте, мальчики!". Адьос, мучачос!
Впрочем, в голове у Берта вертелась несколько иная строчка:
"Ля феста, ке чи торна" - праздник, который еще вернется...
Что ж, жизнь покажет, чей это будет праздник.
"Зачем я думаю о ней столько времени? - ругал себя Хигс и ничего не
мог с собой поделать. Обманывать себя, что Рипли интересовала его только
как самозванное, но достойное начальство? Он очень быстро признал за ней
право командовать как за более опытной по части общения с Чужими (так
же, как и сама Рипли - за маленькой Ребеккой). Рипли ему нравилась. Однажды
заметив это, он никак не мог избавиться от этой мысли.- Ну какое
право я на это имею? Сейчас, когда мы в любой момент можем погибнуть...
Это просто наваждение какое-то! Но, с другой стороны, не избавляет ли
опасность от необходимости прикидываться и обманывать себя? Если любишь
- люби. Так должно быть, и так будет. Помнится, Дрейк жаловался мне на
то, что всякий раз в критические моменты ему вспоминались все те романы,
которых он так и не начал... Бедняга Дрейк, он всегда старался выглядеть
перед другими циником, чтобы скрыть свою застенчивость. Он ведь любил
Вески. И что? Кому стало лучше от того, что он ни разу ей в этом не
признался? Ведь как знать, если бы это произошло, они могли бы стать законными
мужем и женой и не попасть в этот дурацкий вылет. И из-за чего?
Из-за того, что все мы привыкли слишком мудрить с чувствами. Разве это
естественно? Вот сейчас пойду к Рипли и все ей скажу. Я не найду для себя
более подходящей подруги, чем она. Уж слишком она... настоящая. Вот
прямо сейчас пойду - и признаюсь... Назло всем этим тварям, что где-то
скалят зубки!.."
Так или иначе, Хигс решил отыскать Рипли. А там уже - как получится.
Рипли перебирала документы. Ее мысли были отнюдь не возвышенны. Почему-то
ей в голову запала одна мелкая деталь, о которой раньше как-то не
думалось: почему вдруг трагедия произошла уже после ее доклада комиссии?
Если до этого прошло несколько лет... Что-то здесь было не так, и, пересматривая
документ за документом, она старалась найти на это ответ.
Постепенно подозрения приобретали все более конкретный характер.
Для того, чтобы разыгралась эта трагедия, нужно было, чтобы кто-то из
колонистов прошел на корабль. Если бы это было сделано в самом начале,
пока они просто обживали планету, в этом не было бы ничего удивительного.
Сколько времени можно потратить на изучение местности? Несколько
дней, месяцев, даже год. Они прожили здесь долго, достаточно долго, чтобы
можно было с уверенностью сказать, что корабль чужаков их не интересовал.
Чем же был вызван их визит туда? Судя по всему, процессор работал
в своем режиме и не требовал расширения. Начинать новые исследования
местности было незачем. Тем не менее кто-то это сделал - и уже после того,
как ее собственная история стала известна Компании. Значит, был дан
приказ специально пойти на этот инопланетный корабль. Пойти для того,
чтобы проверить ее, Рипли, слова. И тот, кто отдал этот приказ, прекрасно
осознавал, что ставит под угрозу жизнь десятков людей.
Теперь Рипли искала этот приказ. В том, что он будет обнаружен, она
не сомневалась.
В комнату кто-то вошел. Рипли на секунду приподняла голову - это был
Хигс - и снова углубилась в свое занятие.
"Какое у нее усталое лицо,- подумал Хигс.- И как она занята... Может,
лучше ей не мешать?"
Решительность быстро покидала его. Одно дело - размышлять о таких вещах
наедине с собой, а другое - сказать человеку вот так, в глаза. Тем
более, что ее мысли заняты чем-то другим.
Что будет, если он начнет как-то не так? Она не просто посмеется, она
разочаруется в нем как в человеке несерьезном, способном тратить время
на пустяки в такой момент. "Но ведь для меня это не пустяки!" - запротестовал
он против собственной же мысли.
Нужно было или уходить, или начинать разговор. "Но что я могу ей сказать?
Что она мне нравится? Боже, до чего это глупо звучит!"
Рипли перевернула еще один лист, и вдруг ее лицо словно заострилось.
Перед ней лежал тот самый приказ.
"Чему ты удивляешься? - спросила она себя.- Разве не его ты искала?"
Его. Но доказательство подлости сильнее действует на человека, чем
простое подозрение в ней. Пока его нет, можно еще заставить себя поверить,
что мир не так уж плох.
Документ лежал перед ней.
"Лучше бы его не было",- с отвращением посмотрела на лист бумаги Рипли.
"Что с ней? - подался вперед Хигс.- Ей нехорошо?"
"Что же мне делать теперь? - подумала Рипли, продолжая изучать страшную
бумагу.- Устроить скандал? Как это мелочно и глупо... За это полагается
суд. Да, законный суд и законный приговор. Я буду не я, если этого
не добьюсь! Пока же... Нет, шума поднимать не надо. Здесь он может
только повредить. У нас у всех и так уже зашкаливают мозги от перегрузки.
Если добавить сюда взрыв реактора, который может грянуть в любой момент,
и еще это... Кому под силу будет это выдержать?"
"Я не могу смотреть, как она переживает. Что же такое она нашла?
Спросить? Нет, лучше не надо. Если надо, она расскажет и так. Я не имею
права требовать от нее отчета. Однако ее крепко задело..."
"Но как сохранить этот документ? Пожалуй, ради этого одного стоит выжить.
Не чудовища виноваты во всем - точнее, не ЭТИ чудовища, а другие,
которые именуют себя людьми. И вот с ними-то и нужно поквитаться, уничтожив
сперва Чужих. Во всяком случае для одного человека сей документ
означает смертный приговор, а для остальных мерзавцев послужит хорошим
предупреждением. Ну, Компания, теперь берегись!"
Рипли сложила лист бумаги. Его нужно было спрятать, но почему-то она
не могла этого сделать, хотя бумага почти физически жгла ей руки.
Словно ища поддержки, она подняла голову и посмотрела на Хигса.
"Ну вот,- напрягся он,- теперь я просто обязан ей что-то сказать. Но
что?"
- Ну что ж,- начал он,- что могли, мы сделали.- "О чем это я? - ужаснулся
он.- Только такого дурацкого доклада и не хватало..."
- Что? - переспросила Рипли, словно очнувшись ото сна.
"Хватит нервов. Сейчас у тебя две задачи: донести доказательство до
сведения суда и позаботиться о девочке. Ни о чем другом ты не имеешь
права думать",- дала она себе новую программу.- "Вот только выяснить бы,
когда может грянуть этот проклятый взрыв..."
"Ну чего я тяну? - спрашивал себя Хигс.- Решил сказать, значит..."
Несколько секунд он искал, с чего бы естественней начать разговор.
Вдруг ему в голову пришла хорошая идея, и он невольно улыбнулся самому
себе, радуясь своей находчивости.
- Пожалуйста, надень это на себя, Рипли,- Хигс протянул ей браслет с
небольшим циферблатом, который Рипли в первое мгновение приняла за часы.
- А что это? - недоумевая взяла она в руки предложенную вещицу.
- Это локатор, маркер. Индивидуальный передатчик и одновременно приемник.
У меня есть второй такой же, и я буду всегда знать твое местонахождение.
- Да? - приподняла брови Рипли. Мысль о каком-то маркере никак не укладывалась
в ее голове - для нее просто не было места.
Впрочем, вещичка могла оказаться полезной: мало ли какие сюрпризы готовила
им еще эта планета. Иметь возможность всегда найти человека было
совсем неплохо.
- Это на всякий случай,- пояснил Хигс, все больше смущаясь. Он уже
был уверен, что так и не сможет признаться ей в своем чувстве. Может
быть, когда-нибудь - но не сейчас.
- Спасибо,- кивнула Рипли. Она так и поняла его жест: на всякий случай.
Если бы всем раздать такие маркеры...
"И все же дать ей маркер - это красиво,- размышлял Хигс.Просто символически.
Раньше дарили друг другу кольца... Правда, это как-то нескромно:
"обручальный маркер". Совсем даже нескромно".
- Это, конечно, не значит, что мы помолвлены,- поспешил заметить он,
пока такая же мысль не успела прийти ей в голову.Это не кольцо...
"Хороший все же парень этот Хигс,- усмехнулась про себя Рипли,- такой
скромный. И за что ему все это досталось? Жаль его..."
О том, что он десантник, профессионал, выбравший свой жизненный путь
самостоятельно, ей сейчас как-то не думалось...
Ньют почти ничего не весила - во всяком случае, удивительно мало для
своего возраста.
Рипли пронесла ее на руках через всю лабораторию к небольшой койке,
поставленной некогда, по-видимому, для дежурного.
Ребекка засыпала на ходу, но было видно, что она борется со сном изо
всех сил.
"Несчастный ребенок",- в сотый раз повторяла про себя Рипли, укладывая
ее на кровать.
"А ведь всего этого могло и не быть... И я, быть может, носила бы вот
так, на руках, собственного ребенка... Да о чем я говорю - разве теперь
Ньют не моя девочка?! Бедная дочка..."
Рипли ласково провела рукой по ее лбу и поправила подушку.
- Давай, ложись, укрывайся, вот так,- она укрыла девочку одеялом.-
Хорошо... И теперь лежи и засыпай: ты же очень устала.
Ребекка пристально посмотрела на нее. "Как по-доброму она это говорит...
почти как мама".
Словно впервые Ньют ощутила, насколько ей не хватает ласки. Странно,
разве она еще не отвыкла от нее? Несколько добрых слов, несколько опасных
часов, проведенных вместе - и она смогла доверять. А тому, кому доверяешь,
можно и позволить приласкать себя. Это ведь так хорошо... да и
кто может жить без этого? И иной взрослый за ласку или каплю доброты готов
на все.
Рипли улыбалась. Светлая улыбка разгладила ее лицо, вернув ему открытость
и искренность, свойственные молодости. Но в глазах светились спокойная
мудрость и зрелость женщины, почувствовавшей себя матерью, и это
делало ее старше. Да и сколько ей было в действительности лет?
У того, кто сражается и мстит, нет возраста.
- Я не хочу спать,- приподнялась на подушке Ньют. Голубые глаза безмолвно
просили: "Не покидай меня хоть ты!.. У меня же больше никого не
осталось..." - Мне страшно. Я сны вижу, страшные очень...
"Как она смотрит..."
На миг Рипли призадумалась, что же ей сказать. Да нужно ли в таких
случаях думать?
Пусть подскажет сердце.
- Не сомневаюсь,- ласково сказала Рипли, включая освежитель воздуха.
Взгляд упал на головку куклы.- А вот Кейси наверняка не видит страшных
снов.- Она поймала куклу рукой и покачала ее, чтобы та открывала и закрывала
глаза, пока, наконец, не оставила ее в "спящем" виде.- Вот видишь,
не так уж и страшно. Постарайся вести себя, как Кейси...
Похоже, Рипли сказала что-то не то: взгляд малышки стал почти испуганным.
"Ну вот... и она такая, как все. Зачем она старается меня обмануть? -
Ньют почувствовала, что еще немного - и на глаза накатятся слезы.- Ну
зачем? Почему меня все стараются обмануть? Разве я маленькая и не понимаю,
что это всего лишь игрушка? Или... или это они не понимают? Наверное,
так. У них все наоборот, как с чудовищами. Им только кажется, что
они знают, что сказка, а что нет, а на самом деле взрослые в этом путаются
сильнее всех".
После такого вывода не простить Рипли она уже не могла. Разве она виновата,
что так ошибается?
- Рипли,- как младшему брату или другим детям, оказывавшимся иной раз
на ее попечении, серьезно начала объяснять она,- у нее не бывает плохих
снов потому, что это просто пластмассовая кукла!
"Ты поняла это или нет?" - испытующе заглянула девочка в глаза Рипли.
"Моя бедная взрослая крошка...- вздохнула про себя Рипли.Прости меня,
дуру. Разве с тобой можно говорить ТАК?"
- Правильно,- Рипли грустно покачала головой.- Ты извини меня, Ньют.
"Поняла! - обрадовалась Ребекка.- Она все поняла!"
Она почувствовала всем своим существом, что за это нужно ее как-то
отблагодарить. Но как? Обнять? Поцеловать?
Мама учила, что это нескромно, да и не то это...
Эта взрослая женщина уже дважды попросила у нее прощения. Значит, она
ее уважает. Ее, ребенка.
Может быть, ей можно доверить свой сокровенный вопрос, основу всех ее
сомнений?
Наверное, да.
К тому же, вдруг она сможет ответить?
- Слушай, Рипли,- в душе у молодой женщины снова защемило от недетского
взгляда маленького ребенка.- Моя мама всегда говорила, что никаких
чудовищ не бывает, но, оказывается, они есть.
Слова Ребекки не прозвучали как вопрос; тем не менее Рипли догадалась,
что они значат для Ньют нечто большее, чем просто вопрос, и, возможно,
от ответа зависят все их дальнейшие взаимоотношения.
"А ведь Ньют спросила меня, можно ли мне верить!" - поняла она и
опять задумалась.
"Мама сказала" - мать всегда является для ребенка большим авторитетом.
Ей будет тяжело услышать, что ее мать ошиблась, она и сама это понимает.
Если хочешь, чтобы верили тебе - не заставляй сомневаться в других...
- Да, они существуют,- осторожно ответила Рипли.
Взгляд девочки проникал в самую глубь ее души и нестерпимо жег.
Она говорила правду, и тем не менее Рипли казалось, что она старается
обмануть Ребекку. Разве вот такая уклончивая формулировка не была обманом?
- Тогда зачем детям говорят, что их нет? - напрямик спросила Ньют.
Ей казалось, что Рипли просто не поняла ее первого вопроса.
"Милая девочка... да как же тебе объяснить? Мы ведь сами в это верили,
как во все, во что хотелось верить. Это же один из самых философских
вопросов: кто знает, для чего мы обманываем себя!"
- Потому что по большей части это все-таки правда,- ответила она, совершенно
озадачив девочку такой формулировкой.
"Что она хотела этим сказать? Как это - по большей части? Что это за
привычка все запутывать?.. Наконец догадалась: Чудовища просто встречаются
очень редко. Так и надо было сказать. Ведь есть на Земле истории
про животных, которые непонятно - есть или нет. Одни думают так, другие
- по-другому. Вот и все".
Это небольшое открытие успокоило ее.
Ньют поудобнее устроилась на подушке. Теперь ее взгляд смотрел не так
остро,- глаза слипались,- но все равно он говорил о том, что Ньют не хочет,
чтобы Рипли уходила.
"И все же мне надо идти. Жаль".
Она случайно посмотрела на свои руки и тут же наткнулась взглядом на
подарок Хигса.
"Чудесно. Это именно то, что надо".
- Ладно,- сказала Рипли и взяла девочку за руку.- Надень это. Для
удачи.- Она помогла застегнуть браслет.
Он явно не был рассчитан на такие маленькие ручонки и спадал. Рипли
пришлось проколоть застежкой еще одну дырочку.
Ньют с любопытством уставилась на маркер: "А это еще зачем?"
Впрочем, этот вопрос ее не очень занимал. Рипли ей что-то дала - то
есть сделала подарок. А подарок - это всегда залог дружбы.
- Ну, все.- Рипли встала и включила настольную лампу, на тумбочке.
Мало ли где хорошо - дела не ждут.
- Не уходи! - подскочила Ньют на кровати.- Не уходи!
Неужели Рипли может бросить ее сейчас одну? В этот миг такой поступок
казался Ньют почти предательством.
"Девочка моя,- мысленно взмолилась Рипли,- ты думаешь, я хочу от тебя
уходить?"
- Ньют,- произносить слова ей было тяжело, словно и она чувствовала в
них привкус предательства.- Я буду в соседней комнате. Видишь вот эту
камеру, вон там? - она указала на небольшую серую коробку с темным кружком
объектива.- Мне будет видно тебя через нее, и я буду знать, что с
тобой, и все ли в порядке.- Заметив, что Ньют смотрит на нее все еще с
недоверием, хотя и не лишенным сомнения, Рипли добавила: - Я это тебе
совершенно серьезно говорю. Я тебе обещаю!
"Она не врет,- после недолгих колебаний заключила девочка.Ей вообще
можно верить".
И все же, что ни говорил разум, чувства требовали своего.
"Не надо ей мешать, а то еще обидится",- решила она, но тут же захотела
окончательно удостовериться в правдивости слов Рипли.
- Ты клянешься? - торжественно произнесла она.
Может быть, в другой обстановке тон, каким это было сказано, рассмешил
бы Рипли. Но сейчас он вызвал только дополнительную волну нежности.
- Клянусь всем святым,- серьезно ответила она.
- А если соврешь, то чтоб ты сдохла? - продолжала допытываться Ньют.
"Ох, милая ты моя!"
- Да, если совру, то чтоб я сдохла,- подтвердила Рипли - и Ньют, в
знак полного доверия к ее словам, закрыла глаза.
Мирно блестел, наблюдая за этой сценой, круглый значок объектива -
маленький залог правдивости ее слов.
Рипли тихо поднялась и вышла, оставив девочку под его присмотром.
Голова Гормана почти целиком была скрыта под бинтами. Назвать его вид
цветущим можно было разве что в насмешку. Изредка сознание возвращалось
к лейтенанту, но с ним приходила и головная боль, снова увлекающая Гормана
в беспамятство.
Время от времени к нему подходил Бишоп, щупал пульс, заносил изменения
в тетрадку и снова углублялся в свои занятия.
Биохимия этих существ все еще не давала искусственному человеку покоя:
снова и снова он проводил экспресс-тесты на совместимость тканей, и
каждый раз результаты оказывались все более удивительными, если не сказать
невероятными. Взять хотя бы то, что чуждому существу для развития
эмбриона необходимы именно человеческие гормоны роста. Совместимость
совместимостью, но из этого следовало, что человек входил в ЕСТЕСТВЕННЫЙ
путь развития. Но где же они могли брать людей там, у себя? Или у них
были аналоги людей, существа, по всей вероятности, не обладающие разумом?..
Но тогда откуда взялся этот инопланетный корабль? Точно так же
влип в эту историю, как и колонисты, и дрейфовал в космосе, пока не нашел
здесь последнего пристанища? Но с другой стороны, у большинства паразитов
смерть хозяина, пусть даже промежуточного, обозначала тупик. Или
придется поверить, что на какой-то планете с этими существами существуют
триллионы человекоподобных - иначе Чужие быстро вымерли бы. Но чем в таком
случае питаются предполагаемые гуманоиды? Да и сами Чужие?
"Я, кажется, выхожу за рамки своей компетенции,- одернул себя Бишоп,
поняв, что ответить на эти вопросы не может.- Мое дело - собирать факты,
группировать их и делать первичные выводы. Теоретизацией и обобщением
пусть занимаются ученые на Земле..."
- Ну, как продвигаются дела? - заглянула в лабораторию Рипли.
- Идут потихоньку,- кивнул Бишоп в сторону препаратов.
- Что это вы вообще с ними делаете?
- Ну как - что... провожу полный анализ биохимических компонентов.
- И что?
Взгляд Рипли остановился на неподвижном теле Гормана.
Видеть осьминогопауков ей очень не хотелось. Как, впрочем, и робота.
- Эмбрионы располагаются в районе легких человека и потом прорывают
диафрагму.
- Ну, это мы... видели.- Рипли почувствовала легкий приступ дурноты.
"Уж лучше бы этот робот занялся чем-нибудь толковым".
- Кроме того, можно утверждать, что эмбрионы поглощают ферменты и
растворенные питательные вещества, используя их в своем обмене веществ.
Он хотел добавить, на какие выводы это наталкивает, но не успел: -
Рипли, поморщившись, перебила его:
- Это все очень интересно, Бишоп, но эти знания ни к чему не ведут. Я
хочу понять, с чем мы имеем дело, то есть, чего от этой дряни следует
ожидать и как с ней бороться. Давай лучше еще разок все посмотрим. Значит,
они хватают колонистов, переносят их туда, в свое логово, и обездвиживают
для того, чтобы эти самые эмбрионы могли в них попасть при помощи
осьминогопауков. И это означает, что паразитов там очень много. Колонистов
было сто пятьдесят семь человек, из них почти треть погибла:
кто во время боя, кто был съеден... Если подсчитать оставшихся, то получается,
что этих тварей как минимум сто.
"И то еще хорошо, я думала, их там намного больше",- заметила она про
себя.
- Да, совершенно верно,- подтвердил Бишоп.
Конечно, этот разговор совсем уводил его от собственной темы, но в
нем что-то было. Свежий подход никогда не будет лишним - так было записано
и в его программе.
- Но вот что еще интересно,- сердитым тоном произнесла Рипли. Сама
необходимость спокойно обсуждать этих монстров вызывала у нее раздражение.-
Все они, то есть эти паразиты, возникают из яиц. Каждый - из яйца.
Все яйца находятся там, на чужом корабле. Но кто ответит, откуда они там
взялись? Кто откладывает эти яйца?
Вопрос застал Бишопа врасплох. Он не успел еще подумать об этом.
И в самом деле, откуда? Если учесть размер яиц и сравнить его с размерами
взрослых особей... даже если учесть, что большая часть яйца заполнена
воздухом, как надувной шарик, неясно, как эти существа могут их
вынашивать.
Бишоп включил фотографическую память. Ни на одном из снимков с Чужими
не было заметно, что у них есть яйцеклады или что-либо подобное.
"Стоп. Кажется, один немного отличался",- вспомнил он и вызвал изображение
Кривого.
Нет, и этот не подходил.
- Ну и что ты скажешь об этом? - спросила Рипли.
- Вот этого я пока не знаю. Какое-то другое существо, которого мы еще
не видели...
Он замолчал.
Если виденные до сих пор чудовища казались ужасными, то как должна
была выглядеть их матка?
Учитывая размеры яиц...
"Ничего себе! - ужаснулась и Рипли.- Если таковы детки, то какова же
их мамаша?" Ее мысли шли сейчас почти параллельно мыслям Бишопа.
Вызванный разгоряченной фантазией образ ничем не уступал чудовищу,
созданному расчетами Бишопа.
А ведь это сверхчудовище должно находиться где-то здесь!
Рипли почувствовала, что ее волосы вот-вот встанут дыбом. "Вот уж с
кем лучше не встречаться!" - подумала она, стараясь отогнать это страшное
видение.
"Интересно, каких размеров может достигать матка? Если подсчитать общее
количество яиц..."
"О Боже! Нет!!"
Рипли резко повернулась к Бишопу. Ее приглушенный голос словно приказывал
ему:
- Бишоп, я хочу, чтобы, как только вы закончите анализы, эти существа
были уничтожены.
Она с отвращением посмотрела на осьминогопауков. Неизвестно, внутри
какого из них может скрываться зародыш такого суперчудовища.
Бишоп сделал несколько энергичных движений бровями. Он прекрасно понимал
причины такой реакции Рипли, но... что взять с настоящих людей,
раз они по своей природе склонны больше слушаться своих эмоций, чем разума.
- Но мистер Берт сказал, что их необходимо оставить в живых.
- Что-о? - Рипли изменилась в лице.
Берт? Снова этот негодяй!..
В ее душе всколыхнулись все чувства, вызванные недавним открытием.
Берт... Преступник и ничтожество, какое право он имеет снова подставлять
под удар чужие жизни?
"Глупый робот,- поморщился Берт, наблюдая, какую реакцию вызвало у
Рипли произнесенное Бишопом имя.- Впрочем, какая разница? Я все равно
уже решил - так пусть будет или-или. Если она задумается и поймет все -
прекрасно, если нет - пусть пеняет на себя".
Берт давно уже незаметно вошел в комнату и наблюдал за их разговором
издалека.
Брови Бишопа еще немного походили по лбу.
- Он сказал, что их нужно сохранить, чтобы потом доставить в земные
лаборатории.
- Это Берт тебе приказал?
- Он дал мне совершенно конкретные указания.
- Ах, даже так?
Кулаки Рипли инстинктивно сжались.
"Все. Довольно. Сейчас я отыщу этого мерзавца и скажу ему все, что о
нем думаю".
Искать "этого мерзавца" не пришлось.
- А вы сами подумайте,- выступил он вперед. Весь его уверенный вид
говорил: "ну и что в этом такого?" - Эти два организма - настоящий клад.
Они будут стоить миллионы!.. В нашей лаборатории биооружия...- На лице
Рипли появилась гримаса отвращения.Если мы будем действовать умно, то
станем героями и, кроме того, будем материально обеспечены до конца
дней. ("Не могу понять,думала Рипли,- он совсем идиот или только прикидывается?
Неужели нормальный человек в такой ситуации может думать ОБ
ЭТОМ?") Нам заплатят большие деньги. Просто огромные.
Берт почти заискивающе улыбнулся.
"Ну что ж, я сказал достаточно для того, чтобы она могла решать сама.
Теперь все зависит от нее,- думал он, глядя на Рипли.Любой нормальный
человек на ее месте клюнул бы на это предложение. Во всяком случае, я
сделал для нее все, что мог... Или стоит уточнить цифру? Зачем? Как сказал
один мой знакомый: для нищего все, что больше ста тысяч,- миллион
ы... Пусть лучше она сама представит себе цифру, удобную для понимани
я..."
"Ну что, сказать ему, что я о нем думаю? - терзалась Рипли.Или еще не
время? Лучше промолчать. Если он будет знать о том, что я знаю, он сделает
все, чтобы я не долетела до Земли... Или он и так это сделает? Несчастный
идиот! Хоть бы о своей жизни задумался - или он настолько привык
выделять себя из толпы, что считает себя сверхчеловеком? Нет, он просто
ненормальный!.."
- Берт, вы сумасшедший, вы это знаете? - как можно спокойней ответила
она, стараясь не выдать ему кипящую в душе бурю чувств, вызванных его
особой.
"Нет, мне надо уходить отсюда... Еще немного, и я все скажу!" - вдруг
осознала она.
"Ну, кто из нас сумасшедший, еще надо разобраться",ухмыльнулся Берт.
- Ну почему же?
"Маньяк... Форменный маньяк: кто еще стал бы так играть с жизнью человечества?
Нет, об этом пока не надо... Можно проще, по-другому..."
- Вы действительно думаете, что сможете провезти таких опасных существ
через карантин земной зоны?
На лице Берта ухмылка перешла в довольную улыбку.
"Прекрасно. Если ее волнуют только эти технические детали, беспокоиться
не о чем. Главное, что она, похоже, клюнула".
- А откуда карантинный контроль узнает об этом, если ему никто ничего
не скажет?
При этих словах глаза Рипли расширились. Неужели он серьезно рассчитывает
на это?
"Но... что же мне делать?" - спросила она себя.
Отказать сразу и резко - он придумает новый способ.
Тогда - что?
Притвориться союзником?
Все существо Рипли восстало против такой мысли.
Хватит опускать руки и притворяться!
Берт - мерзавец, и пора называть вещи своими именами.
На лице Рипли тоже появилось подобие улыбки, холодной и жесткой.
- Они узнают,- медленно проговорила она.
- Но откуда?
- Я им скажу.- Рипли вдруг почувствовала, что не может больше сдерживаться.
Ненависть и страх за людей прорвали внутренний заслон и вырвались
на волю. Каждое новое ее слово звучало громче и резче, Рипли уже
совершенно не контролировала себя. Она говорила правду, она больше не
притворялась - пусть же все это знают. А что будет потом - еще посмотрим!
- Так же, как сообщу им, что вы отвечаете за смерть 157 колонистов!
На лицо Берта устремился полный бешеной ненависти взгляд. Представитель
Компании опешил.
- Одну секундочку...- пробормотал он, теряя самоуверенный вид.
"Откуда она могла это узнать?"
На мгновение Берту показалось, что земля уходит из-под его ног, а
Рипли продолжала читать свой приговор.
- Это вы отправили их на тот инопланетный корабль!
"Пусть он теперь оправдывается, пусть делает, что хочет. Будь моя воля,
я бы лично, сейчас, убила его на месте!"
Он угадал ее мысли и побледнел. Бежать было некуда. Торговаться - невозможно.
"Будь проклята эта одержимая и все одержимые вместе взятые!"
- Вы ошибаетесь! - уже не надеясь, что ему поверят, выкрикнул Берт.
В глазах Рипли бушевал огонь. О, с каким удовольствием она поджарила
бы на нем Берта, если б могла!
- Я проверила журнал,- безапелляционно сообщила она.- Там было указание,
подписанное Бертом. Джейком Артуром Бертом.- При этих словах представитель
Компании снова поежился. Он боялся: признаваться в содеянном
ему не хотелось, но и скрыть правду было уже невозможно. Рипли говорила
- словно вбивала гвозди в дверь клетки, запирая его там на века.- Вы
отправили их на этот инопланетный корабль, ни о чем не предупредив.
Ей не хватило воздуха, и она на секунду замолкла.
Что ж, главное все равно уже высказано.
Теперь Берт не сможет отпереться.
Почти сразу же на Рипли навалилась усталость. Словно только сейчас
она заметила, насколько тяжела стала ее голова.
"Еще бы - столько дряни приходится в ней носить",- уже несколько отупело
подумала она.
Берт истолковал ее молчание в свою пользу.
Раз ему предоставляют шанс оправдаться - что ж, он молчать не станет.
- Одну минуточку,- зачастил Берт. Было похоже, что каждое его слово
торопится выскочить изо рта именно первым, забыв о положенном порядке и
субординации.- А если бы этого корабля не существовало? Я мог и не
знать... ("Что он мелет? - поразилась Рипли.- Кто из нас бредит - он или
я?") Мне нужно было оценить ситуацию. Если бы я сказал, что в том месте
находится инопланетный корабль, поднялся бы большой шум, и никто бы не
дал разрешения это проверить. Я принял решение, чтобы колонисты сами осмотрели
этот корабль и убедились, что на нем есть, а чего нет. Это было
неверное решение, но это не злой умысел, а просто ошибка...
"Ошибка?" - Рипли не могла поверить своим ушам.
И ЭТО он мог называть ошибкой?! Как у него вообще язык повернулся говорить
о своем преступлении так спокойно! Это просто чушь, идиотизм...
Даже логика его откровений была логикой сумасшедшего.
Она могла бы еще простить сумасшедшего.
Она могла бы понять, что маньяк - больной человек, которого нужно
скорее лечить, чем наказывать.
Что бы там ни было, ни один сумасшедший не назовет свои действия
ошибкой. На это способен только здоровый подлец, для которого в жизни
нет ничего святого. Именно поэтому Рипли сразу и решительно прогнала
мысль о том, что Берт страдает психическим заболеванием. Загубленные
жизни, исковерканные судьбы, люди, спрессованные в чудовищный слизевой
кокон, боль и отчаяние разрываемых изнутри маленькими монстрами людей -
что, ЭТО - ошибка?
- Просто ошибка? - повторила Рипли, и боль от ожога, вызванного этим
словосочетанием, заставила ее закричать во весь голос, не считаясь уже
ни с чем.- Но эти люди погибли, Берт! Погибли! Все!!! Вы хотя бы понимаете,
что вы наделали? Я сообщу об этом на Земле, и вас поставят к стенке!
Поставят к стенке - вам будет не уйти от этого!!! Понятно? - она
схватила представителя Компании за ворот комбинезона и трясла, как тряпичную
куклу, жалея, что у нее не хватает сил растерзать его тут же на
месте.- Это вам с рук не сойдет!!! Вы погубили людей!
В исступлении Рипли бросила его спиной на стену. Берт поморщился от
удара.
Внутри у него тоже все кипело.
Что же, договор не получился. Ну ладно... Она сама выбрала войну. И
время покажет, кто в ней уцелеет.
Едва отступив, страх превратился в мстительную злость. Теперь Берт
хотел уничтожить Рипли не просто как препятствие на пути к своей цели,
нечто бездушное и, можно сказать, абстрактное. Берт, спокойный и благополучный
Берт, ощутил вкус ненависти.
Она хочет его уничтожить?
Что ж, она сама выбрала свою судьбу...
Ненависть была ему приятна. В этом есть особый вкус - не просто погубить
врага, но и сделать его смерть своим союзником. Смутный до сих пор
план принял в его голове ясные очертания.
Берт шагнул вперед и оперся рукой о косяк. Для того чтобы сосредоточиться
окончательно, он принялся долбить пластик кулаком.
Да, все будет так, как он решил...
Теперь нужно было сказать несколько слов на прощанье - чтобы последнее
из них оказалось за ним.
- Рипли,- нехорошо глядя на молодую женщину и не прекращая стучать
кулаком по косяку, заговорил Берт.- Знаете, я думал, что вы способны на
большее,- представитель Компании отбивал кулаком ритм своих фраз.- Я
считал, что вы окажетесь умнее.
Рипли уничтожающе посмотрела на него. Смертельная вражда уже была
объявлена, но и в первом, словесном, туре нельзя было ему уступать.
- Так вот,- с ледяным ехидством ответила она,- я очень рада, что вас
разочаровала!
Вид из окна был странным и экзотичным; такой город мог привидеться
разве что во сне. Усеченные конусы труб-зданий в лучах заката приобрели
розоватый нереальный оттенок и, казалось, висели в воздухе. Между ними
клубился пар. Пожалуй, самой привычной деталью выглядели черные черточки
перил над плоскими верхушками.
Вид пара убаюкивал и заставлял думать о том, что все это снится. То
тут, то там прорывающийся красный свет придавал пейзажу оттенок тревоги.
Наверное, сон того, кто придумал этот вид, был кошмарным.
Замершее лицо искусственного человека казалось задумчивым и отрешенным.
Можно было подумать, что он не занят своей, пока мало понятной остальным,
работой, а просто созерцает. Но вот его рука напряглась, махнула
в воздухе - и у самого подножия ближайшего конуса ярким фейерверком
взметнулся к красно-фиолетовому небу взрыв.
Звукоизоляция заглушила его, был виден только сноп огня и мерцающие в
тишине искры.
Некоторое время все смотрели туда как завороженные. Потом Рипли
вздохнула. (Ее голова была настолько тяжелой, что долго смотреть куда-либо
у нее уже не оставалось сил).
- Это очень красиво, Бишоп, но чего мы ждем?
Рипли заморгала - не от яркости крутящегося возле подножия конуса огня
- для того, чтобы стряхнуть с отяжелевших век сонливость. Это помогало,
но ненадолго.
- Этот взрыв должен привлечь внимание со стороны,- отвернулся от окна
робот.- Это взрыв тревоги.
- Сколько он будет гореть? - глядя на огонь, спросил Хигс.
- Четыре часа.- Бишоп сделал паузу и принялся докладывать все, что
знал по этому поводу и что считал нужным сообщить: - Радиус свечения -
тридцать километров, мощность - около сорока килотонн...
Хадсон еще раз бросил взгляд в сторону окна и скривился:
- Ни черта нам это не даст.
- Почему? - посмотрел на него Хигс.
Хадсон вроде бы психовать не собирался; в нем говорил обычный пессимизм.
- Нас никто не заметит.
- Я не верю в это,- возразила Рипли неизвестно кому. Невыносимо хотелось
спать.
- А почему мы не можем взорвать планету прямо отсюда? - невпопад поинтересовался
Хигс.
Он чувствовал себя не лучше.
- Потому что мы сами взорвемся вместе с ней,- невозмутимо пояснил Бишоп.
"А может, и лучше было бы: взорваться - и все,- снова начал хандрить
Хадсон.- Во всяком случае, не придется долго ждать развязки. Раз - и
все..." Его понесло:
- Еще четыре недели ждать! Да мы тут все сдохнем! Лучше гробы себе
делать...
- Заткнись,- огрызнулся Хигс. Меньше всего ему хотелось разбираться
сейчас с чужими истериками.
"С ними всеми что-то происходит,- отметил искусственный человек,- Хотел
бы я знать - что..."
- Да, ждать еще целых четыре недели,- незаметно поежилась Рипли.
Смотреть, засыпая, в окно было уже невозможно - движение пара и дыма
действовало не хуже сильного снотворного. Что-то она хотела сказать...
Ага, вот: - Мы должны вызвать с орбитальной станции второй челнок.
Хадсон нервно промычал что-то неразборчивое. Можно было подумать, что
у него внезапно разболелся зуб.
- Ну, и как мы его вызовем? - заговорил он голосом, готовым в любой
момент сорваться на крик.- У нас передатчик не работает!
"Зачем я кричу? - одернул он себя тут же.- Так нельзя... Хватит!"
- Неважно, как именно,- упрямо мотнула головой Рипли.- Надо будет
что-то придумать.
- Ни черта тут не придумаешь! Все равно все - к чертям! - снова не
сдержался Хадсон.
Хигс метнул в его сторону раздраженный взгляд.
- Заткнись! Заткнись!!!
- А как обстоят дела с передатчиком, который был в колонии? - поинтересовался
Берт.
Рипли поджала губы. Само существование этого человека вызывало у нее
нервное содрогание. Что бы он ни говорил, у нее возникало желание броситься
на него и задушить на месте.
"Нет, не сейчас... Все равно он не уйдет от расплаты!" - уговаривала
она себя, но не могла в это до конца поверить.
Он спокоен - значит, у него есть что-то про запас. Что-то особо мерзкое
- на другое он не способен. Но как его замыслы разгадать?
"Ну-ну, смотри, смотри на меня, милая! - мысленно поддразнил Берт
Рипли.- Что, учуяла предстоящее веселье? То-то! Главное сейчас - это не
застрять тут надолго. А вот потом уже поговорим".
"И все равно, что б ты ни придумал, к стенке ты станешь. Это я говорю!"
И еще один тур безмолвной дуэли взглядов и потаенных мыслей окончился
вничью.
- Тот передатчик я проверял,- проговорил Бишоп, возвращая их к настоящему
моменту.- Он поврежден. То есть поврежден канал связи. Мы не можем
связаться со станцией напрямик, нужно будет кое-что переделать.
"Ну ладно, Берт, мне сейчас не до тебя. Еще посчитаемся!"
Рипли кивнула.
- Тогда кто-то должен пройти через тоннель...
- О, да! - взвыл Хадсон и, прочитав в глазах командира все то же
"заткнись", стушевался.
- ...починить передатчик,- продолжила Рипли,- и перевести его на ручное
управление.
Хадсон хотел прокомментировать ее предложение парочкой выражений покрепче,
но снова перехватил предостерегающий взгляд Хигса.
- Очень интересно,- вместо заготовленной фразы выдавил он.Ну и кто же
захочет стать покойником? Как хотите, а я не пойду. Можете сразу меня
вычеркивать...
- Я пойду,- негромко, но решительно заявил Бишоп, но его слова потонули
в возмущенных возгласах: заявление Хадсона вызвало довольно бурную
реакцию.
Шум прекратил Хигс, подняв руку.
- Хорошо, мы тебя вычеркиваем, Хадсон.
В его глазах появилось презрение - Хадсон, заметив его, чуть не пожалел
о так откровенно сорвавшихся с языка словах. Ну кто его просил так
подставляться? Разве легче жить, зная, что тебя презирают?
- Я пойду,- повторил Бишоп.
Хадсон с умилением посмотрел на него.
"Да здравствует тот, кто придумал роботов!"
- Что ты сказал, Бишоп?
Хигс никогда не смотрел на искусственного человека как на возможного
подчиненного, которому можно отдавать приказы и посылать на задания, и
поэтому был немало удивлен его заявлением. В первую секунду он даже не
поверил, что эти слова сказал именно робот.
- Я пойду! - Брови Бишопа застыли в "псевдоудивленном" положении. В
другое время его вид мог бы показаться комичным - сейчас же он мог тронуть
и более черствые сердца. Спокойствие робота, удивленно-несчастный
вид, особые, совершенно человеческие черты лица уставшего человека средних
лет,- во всем этом сквозила какая-то неподдельная трагичность.
- Бишоп...
- Я единственный, кто имеет право вызывать со станции корабль.
Перенапряжение и измотанность заставили большинство услышать в его
словах отзвук обреченности.
Человек вызвался идти на подвиг - это выглядело так.
Даже Рипли забыла в этот момент, что перед ней всего лишь робот. Да
разве может быть у машины, пусть даже совершенной и человекоподобной,
такое выражение лица?
Один только Хадсон, и то скорее из-за растерянности, чем от природного
цинизма, смог брякнуть:
- Правильно, пусть идет Бишоп!
И тут же прикусил язык.
Большие выразительные глаза искусственного человека обвели притихших
людей.
- Поверьте мне,- это казалось странным, но в его голосе тоже звучали
почти неприкрытые тоска и боль,- я бы предпочел не браться за это. Я,
конечно, синтетический человек, но я не дурак.- При этих словах Хадсон
отвернулся, чтобы скрыть от всех заливающую его лицо краску.- Я понимаю,
как это опасно.
За окном в свете зарева продолжали подниматься над местом взрыва клубы
дыма, но в этот момент они ни на кого не смогли бы навеять сон.
Вески окинула Белоснежку равнодушным взглядом и пропустила ее к трубе.
"Ладно, черт с ней... вроде она нормальная баба..."
За ней проследовал Бишоп.
Рипли старалась не видеть его больших темных глаз - вопреки логике
она чувствовала себя виноватой перед ним. Можно сколько угодно убеждать
себя, что робот - не человек, что хорошей или плохой у него может быть
только программа, и именно она, а не высокие чувства, заставляет его идти
сейчас почти на верную смерть: все равно Бишоп жертвовал собой для их
спасения, и деться от этого было некуда.
"А ведь я готова просить у него прощения",- поймала она себя.
Вески поднесла автоген к блестящей поверхности трубы, столь звучно
поименованной на схемах тоннелем.
С легким шипением язычок пламени погрузился в металл, полетели искры.
Бишоп внимательно наблюдал за работой.
Ему было немного не по себе. Люди назвали бы такое состояние плохим
предчувствием или просто страхом.
Чтобы никого не смущать, он отключил мимические квазимышцы на лице,
но добился этим едва ли не противоположного результата - так иной раз
застывают лица приговоренных к смерти.
"Ну надо же,- сочувственно посмотрела на него Вески,- робот, а так
переживает".
Рипли вообще тратила все силы на то, чтобы не думать на эту тему.
Овальный круг, вырезанный на гладкой поверхности, потерял последний
связующий с трубой участок и со звоном упал в образовавшуюся дыру.
Бишоп молча извлек его и сел, опустив ноги в тоннель.
- Сколько времени это займет? - чуть подрагивающим голосом поинтересовалась
Рипли.
Очень опытный наблюдатель смог бы различить за этими словами затаенное:
"Вернись".
"А я ему не доверяла",- укоряла ее совесть.
- Длина туннеля - около ста восьмидесяти метров,- сухо проговорил Бишоп,
но за этой сухостью мерещилось тщательно скрываемое волнение.- Значит,
ползти я буду около сорока минут. Потом, чтобы починить и настроить
антенну, понадобится еще минут тридцать, и еще тридцать минут - чтобы
вызвать челнок. На то, чтобы он долетел сюда, уйдет еще минут пятнадцать-двадцать.
Рипли кивнула.
Бишоп просунул ноги чуть дальше и, изловчившись, одним движением вошел
в тоннель.
Окаменевшее лицо выглядывало из двери, как из скафандра.
"Да, не позавидуешь ему",- снова подумала Вески. Поддавшись внезапному
порыву, она поспешно вытащила свой припрятанный до поры до времени
пистолет и протянула его роботу. Бишоп повертел в руках оружие, покачал
головой и вернул пистолет Вески.
"Вернись... друг",- мысленно благословила робота Рипли.
Ее сердце тоже сжималось от нехорошего предчувствия. Может быть, причиной
были всего лишь нервы, но ей казалось, что тучи над ними снова
стали сгущаться.
Какая-то новая беда точила свои зубы совсем рядом.
- Ну, желаю удачи,- немного не своим голосом произнесла Рипли.
Лицо Бишопа в щели слабо улыбнулось.
"Совсем как человек!" - вздрогнула Рипли.
- Мы скоро увидимся,- пообещал робот.
Вески подняла выпавший кусок металла и приладила на прежнее место.
Бишоп придержал его изнутри.
Рипли отвернулась.
Зашипел автоген. Противно, тревожно...
Нервы!
- Прощай,- одними губами выдохнула Рипли и вскрикнула мысленно: "Нет!
До свидания!"
- Осторожно, пальцы,- гулко прозвучал внутри трубы голос Бишопа. Вески
кивнула и переместила автоген.
- Завариваю!
"Да,- словно спохватилась Рипли.- А как же взрыв? Надо было спросит
ь... Хотя зачем? Разве Бишоп пошел бы, если б это было бесполезно? Надо
полагать, мы еще успеем отсюда вырваться... Надо полагать!"
Может быть, это и удастся. Лишь бы Бишоп смог починить передатчик.
Лишь бы только он не погиб раньше времени.
Лишь бы он вообще не погиб. Хватит этих нелепых смертей.
"А ведь есть еще и Берт... Что он может выкинуть в ближайшее время?"-
вспомнила она.
"Да, рано еще надеяться, что все окончится хорошо... Но кто на это не
надеется?"
"Ну все! Сейчас или никогда!" - Хигс шагнул Рипли навстречу.
В помещении они были одни.
"Какой чудак этот парень,- посмотрела на него Рипли,- такой молоденький..."
Усталость спутала все ее чувства - она готова была и к нему относиться
как к ребенку. Командир, десантник, человек, у которого уже поседели
волосы,- все это сейчас ее уже не волновало. Молодой человек с уставшим
лицом, черты которого еще даже не успели до конца огрубеть,- вот
все, что она видела.
- Рипли...
Сердце Хигса учащенно билось.
"Неужели я снова не скажу?"
- Да?
"Вы мне нравитесь, Рипли. Я уважаю вас. Я восхищаюсь вами. Я хочу
стать вашим другом - слушайте меня!"- мысленно произнес он.
Рипли несколько раз моргнула, стряхивая этот сон. Не спать с каждой
минутой становилось все труднее.
"Как он смотрит...- поплыли неотчетливые мысли.- Какие у него добрые
глаза... Неужели человек с таким взглядом мог выбрать для себя профессию
убивать? Невероятно! Откуда и зачем в его взгляде столько тепла?"
- Рипли- Хигс ощутил, что ему жарко. Во всяком случае, его лицу, и
особенно щекам.
"Похоже, его что-то смущает. Что?"
- Я слушаю тебя, Хигс.
"Какая она бледная..."
- Вы неважно выглядите. ("Что я несу!") Рипли, когда вы спали в последний
раз?
Про себя Рипли улыбнулась, но на лице от улыбки отразилась только
тень: усталость не пропустила ее наружу.
"Приятный парень этот Хигс. Заботливый. Хорошо, что люди бывают и такими:
благодаря им начинаешь думать лучше обо всем нашем мире и забываешь
про подлецов".
- Не помню.
- Вы не спали около суток. Так нельзя. Вам надо пойти и прилечь. Хоть
на часок.
- Спасибо, не надо,- покачала головой Рипли.
"Как хочется спать!.."
- Зачем вы себя так мучаете, Рипли? Сейчас у вас есть возможность
расслабиться.
"Мне жаль вас. Я хочу, чтобы вы выглядели молодой и бодрой. Я хочу,
чтобы вам было хорошо",- излучал он безмолвные сигналы всем телом,
взглядом, каждым отдельным жестом.
"Спасибо",- тоже без слов просигнализировала Рипли.
"Уснуть... как это было бы хорошо! Но не здесь. Здесь - нельзя. Слишком
велик риск проснуться поздно или не проснуться вообще. И все равно -
спасибо. Ты славный парень, и в другой обстановке мы могли бы подружиться..."
- Я слишком хочу жить, чтобы позволить себе это.
- Но, Рипли!..- в его глазах промелькнуло беспокойство.
"Почему он так переживает за меня? Или... неужели он ко мне неравнодушен?"
Рипли почувствовала, что это ее задело. Неужели она настолько зациклилась
на всей этой борьбе, что совершенно забыла о том, что она - женщина?
Сколько лет назад она в последний раз была с мужчиной? Перед ее
глазами всплыло воспоминание о мускулистых плечах и грубоватом бородатом
лице... Когда же это было? Неужели даже такой инстинкт оказался подавленным?
"Страшно подумать, в кого превращает нас эта постоянная ненависть и
борьба!"
- И все же пойдите и прилягте ненадолго. Мы все еще на ногах, и вашему
сну ничто не будет мешать.
"В точности так же я уговаривала Ньют",- вспомнила Рипли.
- Спасибо, Хигс.- Она на секунду замолчала. "Ну что ему можно сказать?
Сейчас просто не время... А потом? До этого еще надо дожить".
И все же сказать что-то было нужно.
- Хигс...
- Что? - с готовностью напрягся он.
"Неужели она поняла?!"
- Обещайте мне одну вещь...- губы Рипли чуть заметно дрогнули.- Я не
хочу умереть так, как погибли остальные. Если нам придется туго, то...
Она замолчала.
Хигс кивнул. Он прекрасно ее понял.
Женщина, которая ему нравится, позволяла ему распоряжаться своей
жизнью,- это ли не ответное признание? К врагу или просто чужому человеку
с такой просьбой не обращается никто.
"Я обещаю тебе, Рипли",- торжественно подумал он.
- Так ты поможешь?
- Да,- твердо произнес Хигс.- Если дело дойдет до этого, я убью и тебя,
и себя. Только... нужно постараться, чтоб до этого не дошло.
Рипли послала ему взгляд настолько благодарный, что сердце Хигса екнуло.
"А ведь мы-таки признались друг другу в любви,- вдруг догадался он.-
И это одно из самых замечательных признаний в мире. Если бы я вел дневник,
я бы записал в нем, что это один из самых счастливых дней в моей
жизни!
Они прошли в узкую, похожую на замкнутый отрезок коридора подсобку.
Предыдущий разговор и признания остались позади; не то чтобы они забылись
- такие вещи забыться не могут,- просто дела более насущные завлекли
их в свой круговорот. И все же между Хигсом и Рипли установилась почти
такая же невидимая связь, как между ней и девочкой.
- Я хочу познакомить тебя с действием вот этого оружия,положил он на
стол винтовку и нежно погладил ее ствол рукой в сторону приклада и "служебной
части", состоявшей из спускового крючка, кнопок и добавочных механизмов.
- Вот это - М-44, пульсатор, с тридцатимиллиметровым гранатометом.
Вот взгляни сюда... А здесь - патроны с бронебойными пулями. Теперь попробуй!
Он протянул ей винтовку.
Рипли вздохнула - опять-таки скорее от усталости, чем по какой-либо
другой причине.
Как ни странно, винтовка оказалась намного легче, чем казалось со
стороны. Металлизированный пластик создавал полную иллюзию тяжести и
массивности настоящего металла - из-за обманутого ожидания винтовка казалась
даже легче, чем была на самом деле.
- Хорошо. Как это приводится в действие?
- Оттяни здесь... Взяла?
Хигс зашел ей за спину, чтобы помочь правильно взять оружие, но вдруг
отшатнулся - его смутила близость ее тела, теплого и защищенного лишь
тонкой тканью. Его вдруг охватило сильное желание прижать Рипли к себе.
Большим усилием воли он подавил в себе возбуждение.
"Нет, так нельзя..."
- Да.
- Теперь прижми фиксатор... Прижала?
Он снова сделал попытку приблизиться, и снова остановил себя всего в
нескольких сантиметрах от ее тела.
- Да.
- Теперь быстро вставляешь магазин и ломаешь сверху, поняла?
Рипли кивнула. Перезарядка винтовки у нее получилась с первого раза,
будто она всю жизнь только этим и занималась.
Взглянув на нее, Хигс поразился: и это ее называли Белоснежкой? Да
она же - одна из них, лишь по какому-то недоразумению занявшаяся не своей
работой.
Те же движения, те же мышцы, обозначившиеся под белой кожей, тот же
взгляд, устремленный через прицел на пока невидимого врага.
- А это что? - спросила Рипли.
- Это гранатомет.- По всему телу Хигса снова прокатилась волна возбуждения.
Чтобы случайно не выдать его лишним жестом или словом, он решил
прекратить урок: - Я думаю, тебе это пока не нужно знать.
Рипли на миг нахмурилась.
"Что с ним случилось?"
- Раз ты начал объяснять, то давай, покажи мне все. Я уж как-нибудь
разберусь. ("Еще бы!" - подумал Хигс). Я кое-что изучала, и за себя постоять
сумею.
"Зато я могу не устоять перед тобой!"
- Да, я это уже заметил...- сказал Хигс и отвел глаза от ворота ее
майки...
Рипли шла по коридору, когда навстречу ей вывалился Горман. Повязка
на голове, нетвердая походка. В нем оставалось совсем немного от бравого
командира - так себе, уставший и несчастный человек.
Не только удар ящиком отбросил его на этот уровень,- пожалуй, крах
надежд и планов сыграл в этом не меньшую роль. Медленно приходя в себя,
Горман думал, думал, думал...
Наверное, у каждого человека в жизни встречается период, когда все
его мировоззрение и даже нечто большее, чему психологи еще не смогли подобрать
адекватное название, меняется в корне.
Человек, вышедший навстречу Рипли, уже не был тем прежним Горманом,
которого она когда-то знала.
Она сразу же заметила изменение в нем, но определить его причину и
качественный характер не смогла.
"Здорово же его задело",- отметила она, глядя на запавшие глаза, утратившие
обычный блеск.
- Как вы себя чувствуете?
Вопрос был задан скорее из вежливости: злость в адрес Гормана никак
не оставляла ее.
Лейтенант угадал ее мысли.
Она имела право так думать. Признавать это было обидно, тяжело, но
это было так.
- Вроде ничего, только немного голова побаливает.
Рипли машинально кивнула и пошла дальше.
Горман поморщился.
Голова действительно болела, на душе было тяжело.
- Рипли! - окликнул он, спохватившись.
- Что?
- Я хотел извиниться...
"Какая разница... зачем?"
Уголок губ Рипли слегка дернулся.
- Неважно.
Она прошла мимо.
Ее реакция царапнула Гормана как новая обида, но тут же он напомнил
себе, что она имела на это право.
Это он, чуть всех не погубивший, не должен был больше требовать ничего
для себя. На что он обиделся? Что она не прочитала в его душе раскаяния
и повела себя так, как будто его и не было?
Глупо.
Коридор на миг заволокло туманом,- у Гормана закружилась голова.
Может, он поторопился встать?
"Надо было дождаться Бишопа",- подумал он.
- Рипли!
- Чего еще? - обернулась она.
- Ты не знаешь, где Бишоп?
- Там,- она мотнула головой в неопределенную сторону.
- Не понял?..
- Он чинит антенну. Передатчик, чтобы мы могли связаться с кораблем.
Ей не хотелось продолжать разговор, но оправдываться перед собой за
свою невежливость,- лейтенант все же был слишком болен на вид,- ей хотелось
еще меньше.
"Чинит передатчик...- мысленно повторил Горман.- Даже Бишоп..."
Ему было стыдно.
"С какой стороны они могут напасть?"
Рука Бишопа потянулась к синему проводку.
"Спаять здесь, присоединить к трансформатору... В сроки укладываюсь",
- размеренно текли его мысли, и лишь одна, как компьютерный вирус, выскакивала
то и дело из глубины... души? Программы? Неважно. Бишоп спрашивал
себя, откуда можно ожидать нападения, и всякий раз после этого вопроса
все остальное уплывало.
"Наверное, что-то сломано и у меня... Это очень неприятно,заметил Бишоп.-
Надо будет провериться, когда вернусь. Если вернусь целым".
Темнота за городом сгущалась, но отсветы вызванного взрывом пожара и
электрического зарева, пропущенные через рвущийся из поврежденных охладителей
пар, прекрасно освещали панель передатчика.
Вообще пейзаж выглядел сейчас еще более фантастически, чем прежде, но
любоваться им было некогда.
Особый колорит придавали ему ярко-голубые молнии, по неизвестной причине
выписывавшие причудливые зигзаги вокруг наиболее высоких конструкций.
Что-то творилось с комплексом, если не с самой природой: казалось,
все вокруг дышало, вздыхало; где-то одиноко лязгал кусок металлической
трубы, бьющейся в металлическую же стену, где-то стонала и всхлипывала
рассыпающаяся аппаратура.
Бишоп ничего не замечал.
"Зачистить контакт... присоединить... закрепить,- скользили его мысли.-
И все же интересно, с какой стороны могут напасть эти существа?.. О
чем я думал перед этим? так, присоединить, закрепить... Потом проверюсь.
Странно, почему я не могу определить, что это у меня сломалось - вроде
бы я цел?.."
Искусственный человек продолжал работать, так и не поняв, что беспокоило
его. Настоящие люди назвали бы такое состояние страхом...
А на корабле его стараниями челнок уже готовился к старту...
Этот участок лаборатории был отгорожен прозрачной стеной - Рипли специально
выбрала его для Ньют как самый тихий уголок.
"Она, наверное, уже спит". Рипли направилась к кровати, ожидая застать
там самую мирную их всех придуманных природой картинок - спящего
ребенка.
Первый же взгляд на кровать заставил ее похолодеть.
Девочки не было.
Рипли закрыла глаза и снова открыла.
Никого.
"Она не могла никуда уйти... Я бы знала",- сердце Рипли бешено заколотилось;
сказанные ею самою слова не успокаивали.
Мало ли, что не могла! Куда же она тогда подевалась?
Рипли затаила дыхание. Если здесь побывал Чужой и унес девочку, может,
удастся в тишине услышать шорохи его движений.
"Нет, Ньют, не надо!" - взмолилась она, и тут же отогнала сразу все
мысли: они могли помешать слушать.
В какой-то момент ее слух обострился настолько, что она услышала легкий
шум выдыхаемого воздуха.
Ну конечно! У нее отлегло от сердца. Она могла поспорить, что это дышал
во сне Головастик: равномерно, легко, тихо... Но куда она спряталась?
Рипли окинула взглядом лабораторные столы. Нет, где-то ближе...
Ну точно! Она нагнулась и заглянула под кровать.
Девочка лежала на полу, скрючившись и обняв головку Кейси. Согнавший
напряжение и готовность удрать сон разгладил черты ее личика - теперь
Ребекка выглядела совсем крошкой.
"Милая моя девочка!" - Рипли встала на колени и протиснулась под кровать,
повинуясь внезапному сильному желанию обнять ее.
"Спит... А может, и мне прилечь на минутку? Что может случиться
здесь? Ньют знает, что делает - моя маленькая учительница... Даже если
Чужой придет, он нас не заметит..." - она уже и сама с собой говорила
так, как обращалась бы к девочке.
Положив винтовку на кровать, Рипли пристроилась сбоку от Ньют и осторожно
прижалась к ее крошечному тельцу. Ньют тихо посапывала.
"А как хорошо все же иметь возможность вот так прилечь...почти поддаваясь
сну, сказала себе Рипли.- Ну хотя бы на одну минуточку..."
Ее глаза закрылись.
Действительно, замечательно лежать вот так, вдвоем, ничего не опасаясь...
Ничего? Рипли заставила себя открыть глаза. Все-таки она заснула!
Сколько прошло времени? Час? Два? Она окинула взглядом комнату. Пусть
это формальность, которая ничего не дает, но все же...
Внезапно ей на глаза попалась деталь, вызвавшая шок куда более
сильный, чем пару часов назад исчезновение Ньют. Можно было подумать,
что в ее сердце и позвоночник разом воткнули пару дюжин иголок.
Прямо напротив кровати покачивалась на полу стеклянная банка.
"Нет, только не это!" - из воткнувшихся иголок в тело полился холод.
В таких банках сидели осьминогопауки!
Банка еще качалась: обитатель покинул ее несколько секунд назад.
Но где он?
Рипли приподнялась на локтях, напряженно всматриваясь в доступный для
обозрения участок.
Никого.
Он здесь, но его не видно. Нет ничего хуже опасности, когда не знаешь,
с какой именно стороны она грозит.
Осторожно, стараясь не делать резких движений, Рипли подняла руку и
попыталась нащупать лежавшую на кровати винтовку. Это ей никак не удавалось,
и тогда женщина осторожно привстала. Значит, это... Но времени на
раздумья уже не осталось.
Рипли снова прислушалась.
Ничего, кроме тихого посапывания Ньют.
Дрожащей рукой Рипли схватила девочку за плечо. Глаза Ребекки открылись,
и снова перед Рипли оказался дикий зверек, сразу же учуявший опасность.
На миг прижав палец к губам, Рипли привстала и снова выглянула из-за
кровати. Почти сразу же перед ее глазами мелькнули оранжевые плети щупалец
- маленькое чудовище поджидало совсем рядом и не замедлило прыгнуть!
Рипли среагировала не раздумывая: руки ее сами вцепились в одну из
отвратительных конечностей и отшвырнули мерзкое существо в сторону.
- Ньют, беги!
Девочка выпрыгнула из-под кровати и проворно кинулась к стеклянно-пластиковой
двери.
Осьминогопаук быстрым аллюром промчался по комнате и скрылся. Рипли
вскочила на ноги и побежала вслед за Ребеккой.
Их поджидал новый неприятный сюрприз: дверь не открывалась!
"Нет, этого не может быть!" - Рипли изо всех сил вцепилась в створку,
Ньют - во вторую; пальцы побелели от напряжения, по ним заструилась
боль,- но все было напрасно: дверь не сдвинулась ни на дюйм. После нескольких
секунд бесплодной борьбы за выход Рипли застонала и повернулась
спиной к стеклу.
Ньют последовала ее примеру.
Во всяком случае, так можно было избежать нападения со спины.
"Берт! Это он!" - причиняя новые мучения, возникла догадка. Исчезнувшая
винтовка, опрокинутая лабораторная банка, угрожающие взгляды, его
самоуверенность - и эта дверь... Сомнений в том, что ловушка была
подстроена специально, уже не оставалось. Рипли даже увидела свою винтовку,
оставленную Бертом у входа в отсек,- но поворачиваться в ту сторону
она не могла.
Да и какая разница, если ее все равно не удастся достать!
Они были вдвоем в комнате наедине с чудовищем - безоружные женщина и
маленький ребенок. Они - и смерть. Страшная, жестокая, отвратительная...
Бежать было некуда. Оставалось только надеяться на чудо - или на то,
что к ним кто-нибудь прийдет на помощь.
"Стоп! - приказала себе Рипли.- А камера?"
Для того чтобы попасть в поле ее действия, нужно было оторваться от
спасительной стены,- но это был их единственный шанс.
Одним прыжком Рипли оказалась напротив объектива.
"Лишь бы он слышал и посмотрел сюда!"
- Эй! - изо всех сил заорала она.
- Помогите! - на высоких нотах, казалось, готовых перейти в ультразвук,
закричала Ньют.
- Хигс!
Рипли замахала руками, прыгая перед камерой.
"Лишь бы он посмотрел!"
- Помогите!!!
- Хигс!!!
Каждая секунда могла оказаться последней - и Рипли и Ньют кричали изо
всех сил, в исступлении размахивая руками.
Они не могли видеть и слышать того, что происходило в координационном
центре.
Хигс, к которому отчаянно взывала Рипли, сидел в наушниках и переговаривался
с Бишопом; сейчас его больше ничто не волновало.
- Так, Бишоп, хорошо... Ты уже набрал вызов?
Берт прошел за его спиной, и ему показалось, что на экране что-то
мелькнуло.
- Очень хорошо... Мы будем ждать тебя здесь с челноком...
К нему стыдливо подсел Горман. Хигс бросил на него быстрый взгляд и
перевел глаза на Вески.
- Понял,- прогудел в наушниках голос Бишопа.
Хигс незаметно вздохнул. Хоть с этим - слава Богу...
- Помогите! Спасите! - надрывалась Ребекка.
"Ага, запрыгали!" - равнодушно зафиксировал Берт, глядя на скачущие
фигурки.
- Ну, что там? - наклонился к Хигсу Хадсон.
- Бишоп уже набрал код и вызвал челнок.
Хигс повернулся.
Берт почувствовал его движение и воровато нажал кнопку - экран погас,
перечеркивая последнюю надежду двух обреченных.
Возле пульта связи улыбался ни о чем не подозревающий Хигс.
- Помогите! - размазывая слезы по лицу вопила девочка.
- Хигс! Хигс! - вторила ей Рипли.- Разбейте стекло!
Время шло - и каждая секунда, уходя, прокатывалась по спине Рипли колючими
мурашками.
Сколько можно кричать? Может, там уже не осталось никого в живых...
- Разбейте стекло! - в последний раз крикнула в пустоту Рипли. И
только тут до нее дошел смысл собственных слов. Неужели она кричала об
этом самой себе? Их подсказала интуиция, и они вырвались в крик случайно
- но предназначались они скорее ей самой.
Быстрым порывистым движением она схватилась за ножку железного столика.
Беззащитность собственной спины обжигала ее.
Или это жег взгляд Чужого?
Рипли размахнулась и изо всех сил ударила по стеклу.
Ничего, еще, может, удастся разбить его...
Удар, еще удар...
Рипли била столиком по стеклу изо всех сил: ножки гнулись, летели во
все стороны невесть откуда взявшиеся осколки - но на проклятом стеклопластике
не оставалось даже царапин!
Ньют, пятясь, снова очутилась возле пластикового стекла и жалась теперь
спиной к его гладкой поверхности.
Еще один удар - и столик разлетелся в руках Рипли.
Неужели это конец?
Она отбросила ставший ненужным обломок и тоже прижалась спиной к
стеклу. Комната хранила враждебное молчание. Осьминогопаук выжидал. Ни
звук, ни неосторожный шорох не выдавали его присутствия.
Медленными шажками Рипли стала продвигаться вдоль стены. Ньют копировала
ее движения.
- Рипли, мне страшно,- прошептала девочка, подбираясь к ней ближе.
Рипли на мгновение обожгли жалость и стыд за то, что ей не удалось защитить
доверившегося ей ребенка, но страх и необходимость хоть из инстинкта
защищаться не дали ей прочувствовать это глубоко.
Надо следить за комнатой, чтобы быть готовой отразить новое нападение.
Пока Чужой не обвил щупальцами шею, его еще можно отбросить. Если
удастся протянуть время, их найдут и спасут.
Если удастся...
Два переполненных страхом сердца бились в унисон.
- Мне тоже страшно, Ньют...
"Так, его нужно просто успеть схватить... если быть наготове, это
удастся... Но долго ли мы сможем продержаться? и что будет, если он нападет
на Ньют? Успею ли я перехватить его на ней? Пусть уж лучше он нападет
на меня!" - последняя мысль заставила Рипли содрогнуться, но само
то, что она вновь могла о чем-то думать и что-то соображать, было утешительно.
Только бы продержаться!
Сколько?
Несколько минут, час, два?
Сколько времени понадобится Хигсу, чтобы обнаружить ее отсутствие и
забеспокоиться?
Только смерть может ждать свою жертву годами...
Нужно было срочно что-то делать. Но что?
Страх мешал думать.
"Неужели даже ради своего спасения я не смогу найти ответ? Сосредоточься,
Рипли",- внушала она сама себе.
Легко сказать...
"Думай! Думай! Ну же! Ну!!!"
В углу что-то шевельнулось. Ньют вздрогнула. Рипли напряглась - если
это было возможно для человека, чьи мышцы давно собрались в комок.
"Скорее же! Думай!!!"
Догадка пришла, как удар молнии.
Рипли шагнула вперед, к датчику противопожарной системы, и поднесла к
нему зажигалку.
Тысячи струй брызнули с потолка, заливая все вокруг себя. Завыла сирена.
На стене замигала красная лампочка. Все, дело сделано - теперь в
координационный центр должен поступить сигнал, и они придут...
Дикий вопль Ньют заглушил вой сирены: вода залила Рипли глаза, и она
не заметила, что к ней со страшной скоростью помчался осьминогопаук.
Лишь ощутив на себе его цепкие лапы, Рипли поняла, что пропала: попытка
схватить его не удалась. Мокрое скользкое тело чудовищного существа ударилось
в ее губы. В последний момент Рипли удалось все же схватить его
за панцирь, но змеящиеся щупальца уже оплели шею.
Морщинистый кожистый отросток высунулся из отверстия на брюхе осьминогопаука
и потянулся ко рту быстро слабеющей женщины.
Рипли задыхалась.
Она еще могла держать его на расстоянии, не позволяющем всунуть в рот
откладывающий эмбрионы орган, но от асфиксии в голове темнело, и руки
слабели.
"Нет! Я не хочу! Господи, помоги!"
Мокрый отросток снова дотронулся до ее губ - Рипли откинула голову
назад, содрогнувшись от отвращения.
Сознание уходило.
"Нет! Я не хочу! Я хочу жить!!!" - кричала ее душа, тело корчилось,
сопротивляясь убийственным объятиям впившихся в кожу щупалец. Наверное,
если бы не хлещущая с потолка вода, она потеряла бы сознание сразу,- теперь
же оно уходило медленно, позволяя получше прочувствовать весь ужас
обреченности.
Вот осьминогопаук снова дотронулся до лица, вот его орган приблизился
еще на полдюйма.
Его щупальца сдавили горло еще сильнее; Рипли упала на спину.
"Бесполезно... Это уже конец",- пронеслась гаснущая мысль.
"Нет! Нет!!!" - жизнь не хотела уходить. Рипли снова открыла глаза и
из последних сил отодвинула пакость от своего лица.
Ньют продолжала визжать.
Сирена выла.
- Хадсон, Васкес, немедленно в лабораторию! - на ходу прокричал Хигс.
- Пожар!
"Вот и все..." - Рипли поняла, что больше не в силах сдерживать напор
монстра. Сдавленное горло не давало ей возможности даже кашлять, только
чудом можно было объяснить то, что она еще жила - но и у чудес есть свои
пределы.
Снова Рипли рванула с себя паразита - но это движение было уже конвульсивным.
"Ну что ж... Зато хоть Ньют останется в живых",- успела еще подумать
она, ослабляя захват и сжимая губы поплотнее, чтобы хоть на пару секунд
отдалить неизбежный конец.
Тем временем до смерти перепуганная Ньют, совершенно забыв о
собственной безопасности, кинулась к Рипли и застыла в двух шагах от
нее: на малом лабораторном столе возник второй паразит. Взрослый мог бы
не поверить своим глазам, но лишенная извращений взрослого воспитания
девочка поняла все в один момент и разразилась новым отчаянным воплем.
Цепкие рыжие лапы зацокали по столу, подбираясь к ней.
Уши Ньют заложило от собственного крика: раз уж Рипли, большая и
сильная, упала в тисках его щупалец, что может сделать она, ребенок, если
сбежать и спрятаться уже нельзя?
Неожиданно раздался треск, и стекло разлетелось,- это Хигс успел привести
подмогу.
Зацепившийся за край стола хвост на секунду замедлил смертельный прыжок
и сбил его точность - дулом винтовки Хадсон успел отшвырнуть паразита
в угол, и очередь бронебойных пуль разорвала его на куски, а сквозь
разбитое стекло в комнату уже прыгали Горман и Вески.
Еще не придя в себя, Ньют пальцем указала в сторону Рипли - та еще
держалась, намертво стиснув зубы. Напрасно тыкался в ее губы эмбрионовод.
Хигс выхватил панцирь осьминогопаука из уже безвольных рук и потянул
на себя, подоспевший в этот момент Горман принялся отгибать членистые
холодные щупальца. Они поддавались с трудом; удивительно было,
сколько сил скрывалось в этом небольшом на вид существе...
"Неужели я еще жива?" - в полубеспамятстве спросила себя Рипли. Да,
она была еще жива, и даже шея больше не болела, только чесалась... "Или
это уже... то, что после смерти?" - Рипли приоткрыла глаза. Как в полусне,
она увидела склоненные лица Хигса и Гормана и рядом, возле самых ее
глаз - все те же щупальца.
Одно их них выскользнуло из рук Гормана и снова усилило захват.
Картина поплыла перед глазами Рипли.
Черты ее лица начали заостряться.
"Мэри Джордан,- вдруг вспомнил запись в лабораторном журнале Хигс,-
умерла во время операции..."
Неужели они опоздали и Рипли, его Рипли, сейчас уйдет?
От бессилия Хигс издал короткий стон.
"Ну нет!"
Горман еще раз с силой рванул за щупальце. Оно неожиданно поддалось.
- Готов? - не поверил себе Хигс: тело осьминогопаука повисло у него в
руках.
- Да!
- Давай! - прокричала Вески, поднимая дуло винтовки.
- Хадсон? - все еще не веря, выдавил из себя Хигс.
- У меня все в порядке,- Хадсон кивнул в сторону останков другого паразита.
- Стреляй!
Тело осьминогопаука взвилось в воздух, и новая очередь разнесла его в
клочья, отшвырнув брызжущие кислотой останки к стене.
"Кончено!"
Хигс склонился к Рипли. Она, казалось, не дышала.
"Ну что же ты..." - сжал он зубы.
- Где остальные? - спросил над его ухом Горман.
- Все, все в порядке! - отозвался Хадсон.
"Рипли, ну что же ты!" - Хигсу казалось, что он сейчас заплачет. Неужели
он все потерял?
Слезы не казались ему позором - он заслужил свое право на них, никто
не мог бы упрекнуть его в трусости или малодушии.
- Боже мой...- прошептал он, беря в свои ладони обмякшую руку Рипли.
Рука была теплой. Пульс еще бился.
Рипли втянула в себя немного воздуха и вздохнула. Жива? Да...
Сквозь беспамятство она вспомнила, что ей срочно нужно что-то сообщить
им, что-то очень важное, касающееся всех. Что? Ах, да...
- Ымммм,- слова застряли в передавленном горле.
- Рипли! Что?
- Это...- каждый звук давался ей с трудом,- Берт...- Она приоткрыла
глаза и снова закрыла их.- Их выпустил Берт!
Когда они вошли в помещение координационного центра, их лица были каменными.
Хигс сунул дуло винтовки Берту в подбородок.
Представитель Компании подался назад, но его не пустило кресло.
"Так, кажется, мои дела плохи",- промелькнуло у него.
На то и было похоже: лица предвещали нешуточный разговор.
"Не повезло..."
Мысли Берта заметались в поисках выхода. Можно ли еще обмануть этих
людей, отвертеться? Если не сплоховать, то - да...
Природа все же не обидела его мужеством - несмотря на угрозу, мысли
его не потеряли до конца своей ясности.
Хуже было другое: он не знал, что можно сказать. Просто не знал.
- Я предлагаю поставить эту сволочь к стене,- процедил сквозь зубы
Хадсон.
Одна мысль о том, что Берт мог проделать это с кем угодно, вызывала у
него дикую ярость.
- Правильно,- поддержала его Вески,- расстрелять его!
Берт попробовал отклониться от больно въехавшего в подбородок дула -
из-за этого на его лице появилась гримаса. В другой ситуации можно было
бы подумать, что он насмехается над своими судьями.
"Что им сказать? Что?!" - крутилась на одном месте его мысль.
Ответа не существовало. Такие преступления не прощают...
"Будь проклята эта Рипли!"
Она, его враг, стояла тут же и с отвращением смотрела на него.
- Это глупость! - выдавил Берт.- Что вы слушаете кого попало... Мало
ли что может выдумать эта женщина!
- Он решил, что ему не провести Чужих через карантин,- Рипли встала
над ним, непреклонная, как сама судьба. Ее голос был одновременно холоден
и страстен, но ненависть загнала все лишние интонации и обертоны далеко
вглубь.- Однако он придумал другой способ: чтобы один из нас нес в
себе зародыш, и тогда можно будет протащить его внутри спящего. Никто бы
и не узнал, что я или Ньют несем в себе эмбрион.
- Но мы бы знали! - возразила Вески.
Ее лицо было хищно оскалено.
"Выход... в чем же выход?" - металась мысль Берта.
- У него и это было продумано,- продолжал вещать грозный прокурор.-
Он, скорее всего, собирался по дороге домой вывести из строя несколько
гибернаторов - тех, в которых лежали бы вы. Он избавился бы от вас, а
потом рассказал бы первую попавшуюся историю.
"Так, что меня еще может спасти? Главное - ускользнуть сейчас от их
судилища... Потребовать, чтобы меня судили по закону, а там - адвокаты,
поддержка Компании..." - думал Берт, а по его спине полз ноющий холодок.
Все это легко сказать, но ведь и они прекрасно догадываются о такой
возможности... Да, суд - не гарантия спасения- только шанс. Или отсрочка,
за которую придется заплатить потом долгим мучительным ожиданием. И
все же - пусть лучше будет суд. Пока есть жизнь, есть и надежда. А вот
разрывная пуля в голову...
Берту показалось, что по возможной траектории пули пролетел щекочущий
внутренний ветерок и поднял волосы на затылке.
- Ты - покойник, понял? - вызверилась на него Вески.- Я тебя сейчас
пришью!
- Да все это ерунда! - зачастил Берт. Щекотка на "траектории пули"
усилилась; он все еще боялся. Не только у хороших людей сильно развит
инстинкт самосохранения: такой борьбе позавидовала бы и Рипли. Все его
силы, все мысли были сосредоточены сейчас на одном - спастись!
- Это психоз! Послушайте сами, что она говорит... У нее паранойя! Это
бред! Что она придумала,- очень нужно было все это затевать!..
- Ну и жалкий же ты тип,- уничтожающе и презрительно взглянул на него
Хигс.
Снова взгляд Берта отчаянно заметался. "Если бы здесь был Бишоп...
Может, Хадсон? Он испуган и потому зол. Вески?.. Нет. Это не женщина -
зверь в человечьем обличье, ждать жалости от нее нелепо. Хигс... Вроде
натура потоньше, но сейчас совершенно не в себе - видно, Рипли успела
его накрутить. Горман? Он мог бы помочь, но вряд ли сделает это. Горман
слишком крупно лажанулся с операцией в процессорном комплексе и, скорее
всего, рад будет свалить на него и свою вину. Кто станет обвинять лейтенанта,
если есть готовый "предатель рода человеческого"".
Дуло продолжало упираться в подбородок, сверля его своим пустым
взглядом.
Спасения не было.
- Берт, ты понял,- Рипли-обвинитель продолжала свою речь,что на этих
организмах можно сделать большие деньги, а ради денег ты пошел бы на
все.
- Хватит! - Черные глаза Вески агрессивно сузились.- Мы его сейчас
расстреляем!
"Нет, только не сейчас! - взмолился Берт.- Не надо! Нет!!!"
Бесполезно. Этих людей ничем не убедишь. Сейчас они сдернут его со
стула, толкнут к ближайшей стене, а потом боль - и конец...
"Бог, дьявол, помогите хоть кто-нибудь!"
Хигс рывком заставил представителя Компании подняться и поволок к
стене. "Пощадите... я не хочу!" Ноги у Берта подкашивались, но мысли и
сейчас работали так же четко, развертывая перед ним все ужасы близкого
конца.
"О дьявол, я отдам тебе душу, только помоги!"
- Нет! - раздался вдруг голос Рипли, и Берт радостно встрепенулся:
вдруг жажда полностью насладиться местью или дурацкое пристрастие к полной
законности заставят ее потребовать той отсрочки, о которой он молил?
- Подождите...
Рипли не договорила.
Произошло нечто, доказывающее, что призывы Берта были услышаны,- неожиданно
погас свет.
Хадсон, успевший вцепиться в Берта, толкнул его в сторону стола.
Стало тихо.
Очень тихо.
Было слышно дыхание каждого.
- ОНИ отключили электричество,- уже другим голосом произнесла Рипли.
- О нет!! - застонал Хадсон.
Темнота была неполной - тусклый свет за окном и зловещее багровое мигание
ламп аварийного освещения позволяли различать одинаково серые, искаженные
заставшим их врасплох страхом лица.
Все кошмары любят темноту.
- Как они могут отключить свет? Они же животные! - заговорила Вески,
сама уже не веря своим словам.- Они - не разумные существа!
Ее слова никому не были нужны. Реальностью была темнота, и только с
ней стоило считаться.
- Проверьте все углы!
Хигс первый начал исполнять собственное приказание.
- Горман, следите за Бертом! - скомандовала Рипли.
- Да, я его не отпущу,- глухо отозвался лейтенант. Что ж, больше он
не имеет права на ошибку. Если она стала командиром - он подчинится,-
авось судьба подарит ему шанс оправдать новое доверие к себе. Он больше
не растеряется - ему уже нечего терять...
"Прекрасно!" - возликовал про себя Берт. Темнота была его союзником.
"Главное - улучить момент, когда Горман отвернется, а это наверняка произойдет:
когда начнется заварушка, ему станет не до меня... Дальше. Лабораторию
можно закрыть изнутри, а из нее есть еще один выход. Пока
монстры будут драться с этими людьми, пока откроют дверь, челнок уже будет
здесь... А потом можно будет и вернуться..."
Горман мрачно уставился на Берта из-под повязки. Такой взгляд иной
раз можно встретить у сторожевых собак породы ротвейлер.
"Ну ничего",- усмехнулся про себя Берт. Хладнокровие быстро возвращалось
к нему.
- Ньют, не убегай от меня слишком далеко! - крикнула Рипли.
Девочка присела за ближайшим столом на корточки и испуганно выглядывала
оттуда вытаращенными глазенками.
- Ну, я им покажу! - прошептала Вески, направляя ствол винтовки на
дверь. Ее автоматическая пушка давно вышла из строя.
- Я тоже! - поддержал ее Хадсон.
И снова на некоторое время воцарилась тишина.
Ее нарушил слабый писк индикатора.
При его звуке все вздрогнули. Шаткая надежда на то, что свет погас
сам по себе, исчезла.
- Что-то движется! - почти шепотом проговорил Хадсон, поднося к глазам
синее табло.
На внешней дуге действительно обозначился туманный участок.
- Может, ты засек меня? - облизывая внезапно пересохшие губы, спросил
Хигс.
Хадсон покачал головой:
- Нет, это не ты... датчик засек другое...- Пятнышко на табло обозначилось
отчетливей.- Эти твари таки пролезли к нам! Они уже внутри периметра
комплекса!
Внутри! Неужели они не смогли отсечь себя от остальной станции?!
Мысль об этом возникла у всех одновременно, жаля одних и оглушая других.
Внутри!
- Хадсон, успокойся! - прикрикнула Вески.- Ну конечно же, этот психованный
что-то напутал! Откуда им тут взяться?
- Вески! - оборвал ее Хигс, направляясь к застывшему на месте Хадсону.
Пятно на табло вылезло на внешнюю дугу и теперь неумолимо расширялось.-
Да, Хадсон, кажется, прав...
- Возвращайтесь оба! - не выдержал Горман.
Он еще смотрел на Берта, но происходящее в дальней части лаборатории
то и дело приковывало к себе его внимание.
"Смотри туда, смотри..."- внушал ему Берт.
Хигс отступил вглубь комнаты. У двери сейчас стоял только Хадсон.
Перемещение светлых пятен на табло целиком поглощало его внимание;
все вокруг, кроме синего прямоугольника, начало исчезать.
По синему полю полз похожий на потек краски язычок. Он был большим -
намного больше, чем следовало ожидать. А рядом уже вырастал второй, третий...
- Сигналы усиливаются! - Хадсону казалось, что за него говорит кто-то
другой: он сам состоял только из устремленных на индикатор глаз.- По-моему,
их несколько, и они движутся по всему комплексу...
- Приготовиться к боевой операции! - резко, как выстрел, прозвучал
голос Хигса.
Берт тихо сдвинулся с места и начал протискиваться в проход между
столами.
Взгляд Гормана остановил его.
- Двери! - закричала Рипли.- Скорее заваривайте двери! Быстро!
Не дожидаясь следующего приглашения, Вески схватила лежавший на столе
автоген и скользнула к двери.
С тихим шипением посыпались во все стороны огненные брызги.
- Прикрой глаза, Ньют, не смотри на вспышку,- бросила Рипли, заметив
высунувшуюся из-за стола головку девочки.
- Сигналы идут чистые,- продолжал комментировать Хадсон.Движение...
Расстояние до нас - двадцать метров...
Светлое пятно ширилось и густело. Язычки шевелились, как псевдоподии
у амебы: вытянулись, разбухли, таща на себя остальную массу, опять вытянулись...
- Неужели мы не все загерметизировали? - вырвалось у Рипли.
- Нет, мы заделали все ходы!
- Четырнадцать метров...
По табло ползло пятно. По спинам - мурашки.
- Может, они лезут над потолком или под полом?
- Черт их знает...
"Пусть лезут,- подобрался Берт.- Вот сейчас Горман отвернется..."
- Рипли!
- Да?
- Они уже за баррикадами!
- Пойдем отсюда! - раздался жалобный голосок Ньют. Она смотрела теперь
на заслонку вентиляционного канала.
"Ну чего же они ждут? Еще ведь можно удрать! Так, сейчас Горман отвернется...
ползите, ползите, дорогие!"
- Двенадцать метров...- Хадсон осекся: на табло вспыхнуло еще одно
пятнышко, более мелкое, но зато на расстоянии меньше шести метров. Он
метнул испуганный взгляд в сторону двери, и ругательство чуть не сорвалось
с его языка: индикатор засек движение Вески, запаивающей дверной
шов.- Вески, отойди! Так... одиннадцать метров, сигнал очень четкий...
- Вески, как дела? - спросил Хигс, прикрывая лицо рукой от света сварочного
огня.
- Говори, Вески!
- Все в порядке, сейчас заканчиваю...
Она провела автогеном еще раз и отключила пламя.
Тут же послышался невразумительный возглас Хадсона.
- Что такое? - все обернулись к нему.
На лице Хадсона появилось ошалелое выражение.
- Они уже здесь!
- С чего ты решил?
- Десять метров...
Нервы его снова начинали сдавать. Не сразу он смог снова полностью
переключиться на наблюдение за табло.
- Они здесь? - переспросил Хигс.- Сколько было отсюда до двери?
Вся комната - около двадцати метров; с того места, где стоял Хадсон,
до двери - шесть или семь...
- Где же они? - Вески медленно отступала назад, в ее руках снова была
винтовка; автоген повис на боку.
- Эдвард, помните, стреляем только с близкого расстояния.Рипли шагнула
к Хигсу. Они касались друг друга локтями, но ни это, ни то, что она
впервые назвала его по имени, ни на миг не заставило забыть об опасности.
- Девять... ("Да замолчи ты! Кто это?.. Ах, да, это же я сам говорю!")
Восемь, семь...
Цифры падали из его рта, будто забивали гвозди в гробы охваченных
ужасом людей.
- Шесть...
- Так они уже внутри комнаты? - спросил Хигс неизвестно кого. От напряжения
у него пересохло в горле, звуки получались сдавленными. По этой
же причине Рипли кашлянула.
Пятившийся от двери Хигс поравнялся с ними.
- Пять...
- Ты, наверное, неправильно толкуешь показания,- скривилась Вески.
- В прошлый раз все было правильно,- ответил за Хадсона Хигс.
Берт, прищурившись, посмотрел на Гормана: тот уже увлекся наблюдением
за надвигающейся грозой, но еще не настолько, чтобы не заметить его
бегства, хотя бы боковым зрением.
- Четыре!
- Господи, да что же это...
Невидимый враг в четырех метрах... Да, было от чего стынуть крови в
жилах.
- Где?
- Три...
Невольно взгляды, один за другим, переместились на потолок.
Он был чист.
Нерушимо стояла дверь, никто не полз по потолку, и лишь индикатор пищал
тревожно и нагло.
Монстры были здесь - теперь можно было услышать негромкое похрустывание
членистоногих суставов,- но никого не было видно.
Сколько же можно ждать? Почему медлит эта невидимая смерть? Где эти
чудовища?!
Разве только у Берта не зашевелились на голове волосы от этой жуткой
безмолвной угрозы.
Шорох и похрустывание приближались, становились все явственней. Хигс
снова посмотрел на потолок, сложенный из прямоугольных металлических
пластин.
- Помогите-ка! - он пододвинул стул под ту самую пластину, у которой
сбоку была видна щель - по-видимому, эта плита служила люком,- и вскарабкался
наверх, приподнимая крышку дулом винтовки.
- Фонарь!
Вески протянула ему фонарь.
Хигс направил луч света в темноту проема и чуть не вскрикнул от ужаса:
на него катилась масса, состоящая из чудовищного переплетения щупалец,
членистых суставов, заканчивающихся четырехпалыми корявыми лапами,
и длинных змеиных шей с тяжелыми клыкастыми головами, жесткими и рубчатыми,
как у скелетов насекомых.
- О Боже! - прошептал он.
От лампочки маленькие глазки чудищ загорались красноватыми огоньками.
Они приближались.
Хигс скатился со стула, направляя подхваченную тут же винтовку на потолок.
- Всем отойти от люка!
Рипли вцепилась в руку Ньют и поволокла ее подальше от центра предстоящих
событий.
Вот сейчас они подползут к самому люку, он откроется, и...
- Давайте все сюда!
К Хигсу присоединились Хадсон и Вески.
С их скоростью передвижения до щели им осталось... Резкий треск прервал
все догадки и расчеты: потолок не выдержал. С гулким грохотом свалилась
на пол вылетевшая пластина, за ней, на лету хватая когтями воздух,
упал Чужой.
Несколько очередей и пылающий факел огнемета рассекли темноту.
- Они здесь!
- Стреляйте!
Возгласы утонули в шуме выстрелов, грохоте металла и падающих сверху
бронированных тел.
- Сделайте же что-нибудь! - заорала Рипли, таща девочку к выходу.
- Так их! Так! - кричала Вески, посылая пулю за пулей в лакированные
хитиновые тела.
Горман присел за столом, словно опасаясь ответного огня, и оттуда бил
очередями.
"Прекрасно! - вскочил Берт.- Сейчас - самое время..." Никем не замеченный
в начавшейся неразберихе, он метнулся по короткому коридорчику...
- Черт бы их подрал!!!
- В лабораторию! - закричала Рипли, увлекая Ньют за собой.Скорее в
лабораторию!
Перед ними прямо с потолка свалился Чужой. Ньют завизжала, но Рипли,
не успев даже испугаться, разнесла врага на куски длинной очередью.
Схватив Ньют Рипли помчалась по коридору; толстые створки двери захлопнулись
прямо перед ними. В последний момент ей показалось, что за ними
мелькнуло знакомое лицо.
"Ну все... пронесло",- расслабился Берт, оглядываясь на закрывшуюся
дверь. Теперь можно уже спокойней пройти через еще один отсек - и
дальше; минут через пять он будет снаружи. Сколько там осталось до прилета
челнока?
- Нет! Нет! - со слезами на глазах Ньют бросилась на дверь.
Неужели спасения не было?
- Берт?! - срывающимся от перенапряжения голосом заорала Рипли.-
Берт, открой дверь! Открой! Открой сейчас же!
"Ну как же, моя милая... я еще не выжил из ума!" - усмехнулся Берт,
устремляясь в проход между столами.
- В лабораторию, быстрее! - кричал где-то Хигс.
- Вот вам, сволочи, вот вам! - стрелял Хадсон. Разве не лучшее
средство против страха - убить, уничтожить его источник?
Он вдохновенно стрелял по бронированным чудовищам, вымещая на них все
свое прежнее бессилие.
- Берт! Открой, гад! - исступленно билась в дверь Рипли.
- Сволочи!
- Все сюда!
- Бей их!
- Дерьмо!
- Сюда!
- Вот так! - злорадно выкрикивал Хадсон.- И тебе? Тебе мало, да? Получай!
Чтоб ты сдох!
Хадсон стоял у самого прохода. Мимо него пробежала Вески, подскочил
лейтенант... Глаза Хадсона пылали сумасшедшим огнем ярости.
- Пошли! - не прекращая отстреливаться, к Хадсону подбежал Хигс.-
Пошли, пошли, вперед!
- Дерьмо!
Неожиданно возле Хадсона встало на дыбы чудовище. Несколько быстрых
движений - и тело десантника оказалось похороненным в хитиновых объятиях.
Через секунду монстр, схвативший его, был разнесен на куски огнем
Хигса, но было уже поздно - смерть заполучила себе еще одну жертву.
Медлить было нельзя, и Хигс перепрыгнул через корчащиеся останки.
- Скорее, Горман! - приказал он лейтенанту, который первым попался
ему на глаза.- Заваривай дверь!
Горман мгновенно подчинился. Не время сейчас было разбираться в тонкостях
субординации.
- Открой, Берт! Открой, подлец!
Рипли едва не выла. К ней подскочили Вески и Хигс; Ньют отпрыгнула в
сторону. Благодаря общим усилиям и вгрызшемуся в замок пламени автогена
дверь поддалась.
"Быстро же они..." - подумал Берт, закрывая следующую дверь. Они снова
оказались в ловушке: бежать вперед было некуда, а сзади створки уже
трещали под напором чудовищ.
- Бежим!
- Дерьмо!
Они влетели вглубь лаборатории, направили винтовки на только что заваренную
Горманом дверь и приготовились к неминуемому...
"А я выбрался!" - ликовал Берт, устремляясь к последней из дверей,
ведущей наружу. Что ж, челнок наверняка уже ждет его...
Створки двери разъехались и... Но что это?! Берт не поверил своим
глазам: перед ним извивались змееподобные щупальца, готовясь обвить его
и утащить за собой. Морда чудовища оскалилась, обнажая десятки кривых
зубов.
Берт обмер.
"Неужели все было зря?!"
Щупальца упали на него как бревна, но обхватили почти нежно.
Чудовищам он был нужен живым...
...Последняя преграда пала, открывая монстрам дорогу в лабораторию.
Крики, выстрелы возобновились, но что они могли уже дать? Спасения не
было - на чудо тоже можно надеяться не без конца.
Вдруг, перекрывая все шумы, раздался тоненький детский голосок:
- Сюда! Давайте сюда!
Ньют открыла вход в вентиляционный канал.
Вентиляционный канал был достаточно широк для того, чтобы в него пролез
ребенок и даже взрослый. Но с тем же успехом в него могло протиснуться
и чудовище.
- Все сюда! - скомандовала Рипли, быстро становясь на четвереньки.
Крики и выстрелы не отдалялись - видимо, их примеру последовали все. Повернув
за угол, Ньют вскочила на ноги - здесь уже можно было нормально
бежать. Рипли шла за ней почти след в след, лишь изредка притормаживая,
чтобы оглянуться назад: все ли целы.
Вот Горман,- его хорошо видно по повязке... Вот яркий платок на голове
Вески... Вот Хигс...
- Сюда! - звенел путеводным колокольчиком голосок Ньют.Скорее!
Рипли пробежала еще один пролет и снова оглянулась.
Хигс ближе всех, Горман - за ним, Вески прикрывает отход...
- Сюда! - продолжала звать Ньют.
"Ну, твари, погодите!" - Вески в очередной раз нажала на спуск, но
выстрелов почему-то не последовало.
"Это еще что за чертовщина?" - взгляд Вески упал на счетчик боеприпасов.
В окошечке светились одни нули...
Она потянулась к магазину, но на ходу передумала: чудовище находилось
слишком близко, чтобы успеть перезарядить винтовку. Вески выхватила пистолет.
Монстр навалился ей на ноги, щупальца начали свой размах.
"Врешь! Не возьмешь!" - Вески сжала зубы и направила дуло прямо в оскаленную
пасть.
Монстр взревел и откатился, брызгая во все стороны желто-зеленой кислотной
мерзостью. Брызги накрыли ноги Вески, и она взвыла - ни разу еще
ей не приходилось испытывать боль такой силы!
- Вески!
Горман остановился. "Неужели и она погибла?" Нет, Вески была еще жива:
он видел из-за поворота, что она пытается двигаться.
"Ну, все... сейчас или никогда. Или я спасу ее, или погибну!"
Лейтенант быстро пополз назад. Перед ним был единственный шанс смыть
позор, и он предпочел бы скорее погибнуть, чем упустить его.
Пусть он был плохим командиром, но никто не сможет упрекнуть его в
трусости и малодушии.
- Что с тобой? - наклонился он над корчащейся Вески.
В глубине коридора среди дыма и пара уже опять начал прорисовываться
контур приближающегося монстра.
- Иди,- сквозь зубы процедила Вески.
Боль от ожога кислотой была так сильна, что выходила за пределы
чувствительности, становилась нереальной.
- Ньют, где ты? - спотыкаясь, бежала по каналу Рипли.
- Теперь вверх, сюда! - звенел голосок.
- Хигс?
- Я здесь...
- Горман?
- Скорее! - подгоняла Ньют. Рипли снова рванулась с места.
- Уходи,- одними губами, без звука прошептала Вески. Горман бросил
взгляд на ее раны - часть ноги держалась на тонкой полоске кожи, кость
была оплавлена - и отрицательно мотнул головой. Его пальцы нащупали гранату
и сорвали чеку. Лейтенант обнял Вески за плечи, зажал рукой гранату
и принялся ждать.
Монстр приближался.
- Ты всегда был болваном, Горман,- простонала Вески; лейтенанту в ее
голосе почудился оттенок благодарности.
Костлявая морда вынырнула прямо перед ними. Горман разжал руку, взрыватель
сухо щелкнул. Помирать - так с музыкой!
"Лейтенант Горман героически погиб, прикрывая отход товарищей",-
мелькнула в его голове идиотская фраза, и тут же грянул взрыв...
- Сюда! - Ньют выскочила на открытое пространство, если это можно было
так назвать: хотя сверху виднелось неровно окрашенное заревом небо,
вокруг теснилась масса механизмов, образующих "металлические заросли",
пробраться через которые было не так просто.
И все же они были снаружи; рядом виднелся главный вход в комплекс.
Чернели цифры на шахтах лифтов: "27", "28"...
- Осторожно!
Хигс поддержал Рипли сзади, и они пошли по шатким металлическим рейкам.
Над комплексом сверкали молнии. Пар рвался уже изо всех возможных щелей,
гудение и шум далеких обвалов усиливались.
"А вдруг это - реактор? - похолодела Рипли.- Нет, об этом думать сейчас
нельзя..."
Ньют нырнула в просвет какой-то металлической конструкции, шагнула на
медленно вращающийся барабан, и тут же по ушам Рипли и Хигса ударил истошный
визг.
Как именно она очутилась под полом, никто из них не понял,скорее всего,
сам механизм резко сдвинулся с места, утаскивая девочку за собой.
- Ньют! - рванулась к ней Рипли.
- Рипли! - отчаянно закричала девочка.
Она висела на секции барабана, изо вссех сил цепляясь за рейку.
- Ньют! - Рипли сделала попытку ухватить ее, но барабаны качнулись
под ее тяжестью. Девочка снова визгнула, и только страх смерти помог ей
не разжать пальцы.- Хигс! Хигс, лови ее скорее!
Хигс повис на конструкции, но его рука не доставала до девочки.
- Я сейчас упаду! - Рипли, рискованно перегнувшись, потянулась к Ребекке,
Хигс еле успел подхватить ее сзади.
Между пальцами Рипли и ручонкой Ньют оставалось не больше дюйма.
- Держись, Ньют!
Дернувшись вперед, она ухватила ее ручонку, но слабо, одними пальцами.
Удержать на них вес человеческого тела, пусть даже такого маленького,
как у девочки, было невозможно.
- Рипли, не отпускай руку!
- Я падаю! - Пальцы девочки снова ускользнули.
- Держись! Дай руку!
Детские силенки невелики - вопреки воле Ньют ручонка начала разжиматься.
Скользкая рейка вывернулась из-под пальцев девочки. Удаляющийся визг
звучал всего пару секунд и смолк вместе с плеском воды.
- Ньют! - Уши Рипли заложило от собственного крика.- Нет!
Неужели она ее потеряет? Ну нет!
Рипли вскочила на ноги и перемахнула через сетку труб. Что угодно,
только не это; девочка должна жить, должна вернуться с ней на Землю...
Разве можно бросить своего ребенка?!
- Ньют! Никуда не двигайся - мы идем за тобой!
- Рипли, постой! - Хигс кинулся за ней.
Рипли прыжками подбежала к входной двери и помчалась по лестнице
вниз. Второй уровень... Должно быть, девочка здесь...
Ньют привстала и огляделась. Она была в странном закутке между уровнями.
Вокруг поблескивали мокрые трубы. Грязная зеленоватая вода доходила
ей почти до пояса. Сверху капали мутные струйки.
Потолок был дырявым - собственно, это и потолком-то нельзя было назвать.
Вместо него над Ньют светилась решетка, по которой мчались, гулко топая
ногами, две фигуры.
Ньют присела. Но нет, на чудовищ они не были похожи - слишком малы.
- Ньют!
Голос прозвучал прямо над ней.
- Рипли! - радостно закричала девочка. "Прекрасно, теперь они знают,
где она. Чудовищ вокруг вроде нет, значит, еще можно спастись..."
"Бедная девочка... где же ты?" - кусая губы, Рипли опустилась на корточки.
- Хигс, сюда!
Сердце ее радостно заколотилось - нашли!
Громко топая, Хигс подбежал к ней.
- Все в порядке?
- Да, она здесь! Ньют, ты где?
Ньют подпрыгнула на месте. Однако решетка, достаточно редкая для того,
чтобы пропускать свет, была все же слишком густой, чтобы Рипли и
Хигс могли рассмотреть девочку. Одно дело, когда глядишь на просвет,
другое - вниз, в темноту.
Девочка огляделась. Неужели союзник-комплекс изменил ей? Она ведь выжила
только благодаря тому, что для нее всегда в нужный момент находились
дырки и щели... Так неужели в теперешней обстановке не найдется ни
одного помощника?
Помощник нашелся быстро: им оказалась толстая грязная горизонтальная
труба. Ньют вцепилась в ее скользкий бок и сделала попытку подтянуться.
Лежащая в кармане голова Кейси больно врезалась ей в живот, рука неожиданно
соскользнула, и Ньют снова свалилась в воду; но решение уже все
равно было найдено.
- Ты где? Ты слышишь меня, Ньют? - прозвучал сверху голос Рипли. "Она
не бросила меня! - возликовала девочка.- Только бы удалось взобраться на
эту трубу..."
- Да! Я здесь! Я слышу!
Она снова попыталась подтянуться. На этот раз ей это удалось. С трудом
сохраняя равновесие, девочка выпрямилась на трубе и протянула вверх
руки.
При виде появившихся в щелях пола крошечных пальчиков даже у Хигса
защемило сердце.
Рипли бросилась к ним, как самка к своему детенышу. На усталом и
жестком лице появилось выражение радостной нежности.
"Нашла!"
- Ньют, как ты?
Рипли приникла к полу, стараясь разглядеть девочку.
Ничего, кроме светлой макушки и тех же выставленных наружу пальцев,
видно не было.
- Все в порядке?
- Да!
От нетерпения Ньют запрыгала на месте и чуть не свалилась обратно в
воду.
- Ньют...- Рипли вложила в одно короткое слово все: и надежду, и любовь,
и нежность, и тревогу,- все, что может испытать настоящая мать,
чуть не потеряв, но вновь приобретя своего ребенка.
- Я здесь! - снова подпрыгнула Ньют.
- Сейчас мы разрежем металл... тогда сможешь вылезти. А сейчас
спрячься, дорогая...
- Хорошо.
Ньют осторожно спрыгнула в воду, присела и стала наблюдать, как падают
вокруг, темнея на лету, брызги расплавленного металла. Чтобы сократить
ожидание, девочка достала куклу и показывала ей, как взрослые работают
над их спасением.
- Хигс, поторопись! - подгоняла Рипли, изредка бросая взгляды в коридор.
"Как знать, вдруг Чужие напали на их след... И этот свет - откуда он?
Если электричество не работает... почему тогда светло, как днем? Или
впрямь время пролетело настолько незаметно, что уже наступил день?"
Рипли взглянула в сторону выхода. Сквозь пролом в стене виднелся кусочек
неба. Он был темно-коричневым...
"Кстати, а откуда здесь взялся этот пролом? Его раньше не было... И
что это за гул?"
"Смотри, Кейси, сейчас они нас спасут..."
- Торопись, Хигс, торопись...- Рипли показалось, что она снова заметила
чужой взгляд. Нет, не взгляд - просто присутствие Чужого.
- Они рядом, Хигс...
- Тише. Я знаю...
На решетке уже чернело три разреза и четвертый был готов отсоединить
вырезанный кусок, когда Ньют услышала за спиной странный плеск.
- Ньют, сюда!
Рипли бросилась помогать Хигсу отдирать решетку: даже почти совсем
разрезанная, она поддавалась туго.
Ньют подняла голову. "Кейси, смотри..."
Никто не увидел, как из воды медленно поднялось покрытое хитиновой
чешуей огромное тело Чужого. Знакомый свист щупалец заставил девочку
рвануться в сторону, но было уже поздно: лассо затянулось вокруг маленького
тельца.
Услышав дикий визг, Рипли оттолкнула Хигса и выбила решетку ногой. С
тихим плеском вырезанный кусок металла плюхнулся в воду.
Когда Рипли нагнулась, заглядывая в проем, никого уже не было, только
головка куклы розовела, погружаясь в мутную воду.
- Нет! - Рипли чуть не оглохла от своего крика, в котором не осталось
ничего человеческого.- Ньют! Ньют! Ньют!!! Отзовись!
Казалось, она обезумела.
- Ньют!!!
Все чувства, все мысли были раздавлены внезапно обрушившейся на нее
новой бедой.
Найти девочку и тут же ее снова потерять - что может быть страшнее?
Хигс обнял ее за плечи.
- Рипли, пошли!
- Нет!
Она рванулась, но сильные руки десантника удержали ее.
- Рипли... успокойся, нам пора уходить... Мне тоже очень жаль, поверь,
но ей мы уже ничем не поможем...
- Нет!!!
Рипли снова рванулась. Хигс больно сжал ее руки и поволок в сторону
лифта - по лестнице бежать было бы сложней и дольше: индикатор снова начал
пищать.
Враг шел за ними по пятам.
- Ньют!.. Пусти меня!
- Пошли!
Хигс грубо зашвырнул ее в лифт. Пусть выживет хоть она... Хигс знал,
что Рипли никогда ему этого не простит, но выбора не было. От того, что
она отдалась бы в щупальца чудовищ, девочке не стало бы легче.
Лифт тронулся с места тяжело и неуклюже. Шахта трещала, в нее то и
дело вваливались клубы пара.
Сквозь сетку было видно, как ползут перекрытия этажей.
Неожиданно в нее ударилось что-то большое и тяжелое, сетка прорвалась,
и в лифт сунулась слюнявая клыкастая пасть.
Челюсти клацнули, скользя по металлическому нагруднику Хигса.
Каким-то чудом Рипли вывернула дуло винтовки в нужную сторону, и
выстрел оторвал чудовищу голову.
Брызнула, заливая нагрудник Хигса, желто-зеленоватая кислота; десантник
закричал, срывая с себя нагрудник и комбинезон, но было уже поздно:
чернела и вздувалась под попавшим на тело каплями кожа.
Остатки нагрудника быстро таяли на полу.
Мертвая голова в последний раз лязгнула челюстями и замерла.
Хигс продолжал кричать: из прожженных ран на одежду лилась сукровица.
Лифт с грохотом остановился, створки дверей со скрипом разъехались в
стороны.
Крик оборвался; десантник осел на пол.
"Ну зачем..." - Мысли Рипли путались. Она подхватила теряющего сознание
Хигса на руки и поволокла.
Она не знала, откуда взялись у нее на это силы, и на сколько их хватит:
боль за Ньют жгла ее изнутри. Если бы она была сейчас одна, она,
конечно, кинулась бы ее искать, но теперь на нее свалилась новая ответственность.
Кроме нее спасти Хигса не мог никто.
Спотыкаясь и пошатываясь, она потащила его мимо старых проржавевших
бульдозеров и грузовика.
Комплекс трещал по швам, молнии метались, не переставая. Откуда-то
летели куски металла и обрывки проводов; бешеный ветер сносил их в сторону.
По небу двигалось что-то непонятное. Ветер и забившие глаза слезы не
позволяли Рипли разобрать, что именно.
Бишоп, сидя за пультом управления челнока, включил программу посадки.
"Похоже, я подоспел вовремя",- отметил он.
Как в бреду, почти механически, Рипли взбежала по едва ли не под ноги
легшему пандусу. Веса Хигса она не замечала - теперь он казался ей легким
как перышко.
Она была в таком состоянии, которое робот назвал бы включением аварийной
программы - в ней включились все внутренние резервы.
- Прекрасно. Вы успели, Рипли,- прозвучал ей навстречу голос искусственного
человека...
"Неужели Ньют действительно больше нет?" - спросила себя Рипли, и от
боли у нее потемнело в глазах.
"Нет, так не должно быть! Так нельзя!"
- Бишоп!
- Что такое?
- Сколько времени до взрыва?
- Двадцать минут...
- Мы никуда не улетаем... Ты понял, Бишоп? Тебе придется высадить меня
и подождать...
Хигс приоткрыл глаза. Сознание то и дело покидало его, но последние
слова он расслышал уже хорошо.
- Рипли,- негромко позвал он.
Рипли собирала винтовку, заряжала гранатомет и пристегивала запасные
обоймы.
- Что?
- Рипли, я верю, что она осталась жива, но пойми, мы ничего не можем
для нее сделать. Нужно лететь.
- Нет! - крикнула она.- Бишоп, останови...
Хигс негромко застонал, не то от боли, не то от бессилия ее удержать.
Челнок летел между конструкциями комплекса, повылезавшими из осыпавшихся
стен. Главный корпус треснул почти пополам, образовав пролет, достаточный
для того, чтобы челнок мог свободно пролететь через него.
Молнии, казалось, совершенно спятили - все пространство вокруг было
исчерчено голубыми зигзагами.
- Все. Дальше не идем. Останавливаемся здесь,- Рипли указала на платформу
напротив лифта под номером "27".
Лифт трещал. Комплекс гудел. Что-то непрестанно сыпалось.
Станция агонизировала - ее последние минуты были мучительными. Рипли
застывшим взглядом провожала межэтажные перекрытия. Она еще продолжала
разбираться с оружием, но делала это уже машинально.
"Пристегнуть... перекинуть через плечо... закрепить".
Возможно, такие мысли были бы и у Бишопа, окажись он на ее месте. Дело,
дело, дело...
Покрытые синяками и налипшей копотью руки быстро и точно, как манипуляторы
автомата, свинчивали, крутили, вставляли.
"Хватит ли зарядов?.. Должно хватить!"
Лицо Рипли превращалось в маску. Предстоящий бой - если ее ожидал бой
- должен был стать в ее жизни чем-то особенным. Может быть, апогеем ее
существования, может - крахом.
"Скорее всего, они унесли ее на корабль. Туда, к кокону, точнее - к
тому, что от него осталось".
Еще несколько движений... Кажется, все...
Рипли проверила вооружение еще раз. Вся экипировка была в полном порядке.
"Так, сперва огнемет..."
От нетерпения мышцы гудели.
Да, в этот момент Белоснежкой ее не назвал бы никто.
Нулевой уровень... первый... второй...
Ее надо искать где-то в районе третьего уровня. Не надо было улетать!
Рипли холодно сердилась на себя за то, что не сразу сообразила остановить
челнок. Состояние Хигса, ее собственный шок - теперь из-за этого
оставалось так мало времени...- Всем, всем...спокойный женский голос информационного
канала центрального компьютера резко контрастировал с последними
стонами умирающего комплекса.- Необходима немедленная эвакуация
с планеты; до взрыва комплекса осталось пятнадцать минут... Пятнадцать
минут на то, чтобы все вышли из опасной зоны...
Она уже переживала когда-то этот момент: тревога, ожидание взрыва,
этот мерный голос, равнодушно обещающий смерть... Все это было.
Когда? Во сне? Наяву?
Неважно.
Рипли стиснула зубы. Она вспомнила. Очень похоже на ситуацию тогда,
на ее корабле. Но - ничто не повторяется: тогда ей просто следовало бежать,
она была хозяйкой себе. Сейчас удрать она не имела никакого права.
Ньют погибает, потому что доверилась ей!
Ньют - единственное близкое существо в этом мире.
Если ее не будет, незачем вообще спасаться.
Лифт с лязгом и скрежетом остановился. Рипли выстрелила в приоткрывшуюся
щель - никто не упал с потолка и не зарычал: дорога была свободна.
Третий уровень.
Рипли бросила взгляд на личный маркер. Локатор слабо пищал - Ньют была
далеко.
Где-то неподалеку послышался грохот обвала: комплекс продолжал разрушаться.
"Безумие... Чужой давно мог задушить ее, но и без этого Ньют имела
десятки шансов погибнуть под каким-нибудь обвалом. Да и кто сказал, что
пятнадцати оставшихся минут достаточно для того, чтобы ее отыскать?.."
"Нет, ты не имеешь права думать об этом! Ньют жива! Жива!!!"
Рипли быстро дошла до ближайшего угла, выпустила в потолок, потом за
угол струю пламени из огнемета, замерла на миг, ожидая реакции, и повернула.
Писк на локаторе маркера усилился: она шла по верному пути.
"Она жива!.."
Рипли убеждала себя, сжав до боли зубы: одна мысль о том, что ей придется
найти маленькое мертвое тельце, заставляла ее обмирать.
"Ньют жива!!!" - твердила Рипли, не в силах поверить себе до конца.
Снова поворот, снова струя огня.
Рипли поняла вдруг, что больше не боится за себя. Пусть нападают,
рвут на части, жрут живьем - но лишь тогда, когда девочка будет в безопасности.
До этого она не имеет права погибнуть.
Где-то сзади шумно закрылся лифт.
Синие молнии, время от времени выскакивая из столбов пара, слепили
глаза.
Рипли шла по шаткому мостику мимо какой-то шахты. Она не помнила,
чтобы это место хоть раз мелькнуло на мониторах за время изучения комплекса.
В шахту валились и валились металлические балки и плоские железные
листы. Шум от их падения был настолько глух и далек, что шахта казалась
бездонной.
Мостик вывел в узкую коробку переходника. Впереди клубился особенно
плотный сгусток пара - огненная струя разнесла его, словно материальное
препятствие.
Сзади раздался грохот: одна из балок свалилась прямо на мостик, в то
самое место, с которого Рипли только что стреляла.
- Внимание, внимание... Немедленная эвакуация, просьба всем собраться
у взлетных площадок. До взрыва осталось двенадцать минут. Просьба всем
поторопиться...
Верхние нотки сливались с далеким звоном бьющегося стекла. Рипли снова
взглянула на маркер и прислушалась. Да, она не ошиблась: Ньют была
где-то недалеко, но, похоже, внизу: при некоторых поворотах зуммер звучал
четче.
Рипли опять шагнула на шаткий мостик. Какая-то из секций перил была
выбита: они ходуном ходили под рукой.
"А пропади оно все пропадом!" - подумала она, перепрыгивая через ползущие
под ногами щели: конструкция колебалась, то увеличивая их, то
уменьшая. Добравшись до нормальной площадки, она швырнула на мостик гранату.
Полетевшие во все стороны обломки подтвердили, что пока нападения
сзади можно не ожидать. "Лишь бы лифт уцелел",подумала Рипли, сбегая по
металлическим ступенькам, которые тоже трещали и рвались по швам.
На третьем уровне пар мешался с дымом - отчетливо и тяжело пахло
гарью.
Обстановка становилась все более экзотической: развалины конструкций
мешались здесь с потеками растаявшего под действием кислоты Чужих металла.
Чудовищные металлические сталактиты делали этот участок комплекса
похожим на корабль инопланетян. По ним стекала вода - уже настоящая.
Пар вокруг сгущался. Любой из монстров мог спокойно спрятаться в нем,
не опасаясь быть замеченным. К счастью, участки с максимальной плотностью
пара находились под шахтой, а в способности к левитации Чужие замечены
не были.
Рипли метнулась в проход, наиболее свободный от пара, но и наиболее
искаженный причудливыми следами прежней драки.
Несколько раз женщина чуть не упала: под ногами вились непонятные металлические
образования, напоминавшие спутанные корни.
Неожиданно сквозь запах пара Рипли ощутила еще один: здесь пахло Чужими.
Где-то в глубине вздрогнуло ее сердце - или не сердце? - но это было
неважно...
Чужие были где-то здесь.
Рипли выпустила струю огня. Наугад. Впереди ничто не шелохнулось.
Женщина прислушалась. Ничего. Только еще сильнее разошедшийся писк маркера,
да все тот же гул, и дальний грохот. Если впереди и ждала засада,
то монстр решил себя ничем не выдавать.
Осторожно, напрягаясь при каждом движении как пружина, Рипли прошла
через очередную секцию коридора.
Перед ее глазами, мешая нормально различать детали, мелькал свет "мигалки"-
комплекс всеми силами кричал о своем конце.
"Черт бы побрал эту штуку!" - почти беззлобно выругалась про себя
Рипли: все резервы ее ненависти и ярости были направлены на притаившихся
где-то рядом чудовищ.
"А ведь они спокойно могут наброситься сзади... Ну нет!"
Рипли достала еще одну гранату и швырнула в оставшийся позади проход,
в котором пар начал уже играть роль дымовой завесы.
И снова только грохот металла о металл и - ничего.
Завернув за угол и обработав огнеметом пространство впереди себя,
Рипли очутилась в помещении, совсем уже потерявшем первоначальный облик.
Здесь было светло. Во всяком случае, достаточно светло для того, чтобы
рассмотреть и металлические "корни", и линялую радугу цветов на сталактитах.
Дыма и пара тут было немного; лишь у самого покореженного пола вились
жидкие белесые струйки.
Местами сталактиты переходили в металлические комья совершенно невероятной
формы. Не исключено, что внутри них таились полностью погребенные
под потоком расплавленного металла более обыденные предметы, но приход
Чужих превратил их в неузнаваемых уродов.
Здесь все принадлежало Чужим: и фантасмагорический интерьер, и общая
атмосфера, и запах.
Да, здесь запах был особенно силен.
С локатором началась почти истерика - он вопил о присутствии девочки
во весь голос.
Рипли огляделась - ни одного живого существа не было видно.
Локатор указывал прямо на пол. Неужели Рипли снова ошиблась этажом?
Она посмотерла вниз, себе под ноги, и сердце словно пронзило спицей:
на полу среди металлических "корней" лежал маркер. Его ремешок был оборван.
Рипли негромко застонала и тут же подавила стон.
Все было кончено. Ей больше не хотелось жить.
Верхушка яйца набухла, выдулась пузырем и треснула, выворачивая наружу
почти ровными лепестками мясистую плоть.
Глаза Ньют расширились от страха: она знала, что последует за этим.
"Не надо, пожалуйста... ну прошу тебя, не надо!" - просила она сама
не зная кого.
Кто-то мог бы возразить, что в таком возрасте дети еще не могут осознать,
что такое смерть; может, Ньют и не понимала этого до конца, но ей
приходилось видеть, что это такое, со стороны; кроме того, и инстинкты,
срабатывая на экстремальную ситуацию, заставляли ее сжиматься от страха,
- настолько, насколько ей позволял это опутывающий руки и ноги кокон.
Серая застывшая слизь тяжело пахла. У Ньют кружилась и болела голова.
В образовавшейся на верхушке яйца щели что-то зашевелилось; высунулись,
расправляясь, оранжевые лакированные щупальца. Осьминогопаук перевалил
через край, мокро шлепнулся на пол и вприпрыжку направился к ней.
Ньют завизжала истошно и отчаянно,- это тоже было работой инстинкта.
Визг вывел Рипли из оцепенения. Вначале она не поверила: ей показалось,
что она сходит с ума и звук был плодом галлюцинаций, но он звучал,
настолько рядом и так страшно, что она вскочила и бросилась в сторону
его источника.
Осьминогопаук прыгнул на кокон, совершая свой привычный путь. Ньют
запрокинула головку и дернулась, но ее крепко держали слизевые пряди.
Рипли поняла все с первого взгляда. К счастью, кокон Ньют находился
действительно рядом.
Быстро поддев мерзкое существо стволом огнемета, Рипли отбросила его
в сторону, и через секунду его останки корчились в огне.
- Рипли! - едва отдышавшись от визга, выдохнула Ньют.
- Ньют...- у Рипли тоже перехватило дыхание. Она все еще не верила,
что девочка нашлась.
Спеленутая сзади лентами слизи, грязная и мокрая, Ребекка счастливо
улыбалась.
- Рипли!
- Ньют...
- Я знала, что ты за мной придешь!
На перепачканных щечках появились ямочки.
Веки Рипли задрожали, задерживая подступившие горячие слезы.
"Но что же это я стою?!" - выругала себя Рипли и принялась руками
рвать космы слизи. Слизь рвалась с мягким треском. Когда Ньют наконец
была освобождена, от слабости она буквально упала в протянутые руки Рипли
и та крепко прижала ее к себе, пряча свое лицо в грязные, пропахшие
Чужими волосы девочки.
"Я больше ее не отпущу,- Рипли подняла ее на руки.- Я никому ее не
отдам!.."
Ньют доверчиво и нежно прильнула к ней.
- Ньют... родная моя девочка...- почти беззвучно прошептала Рипли.
- Всем, всем, всем... Немедленная эвакуация, просьба поторопиться,-
донесся до них мерный голос компьютера.
До взрыва комплекса осталось девять минут...
Голос вернул Рипли к реальности. Надо было срочно бежать, иначе все
эти сантименты окажутся никому не нужными.
Держа винтовку с прикрепленным к ней огнеметом в свободной руке, Рипли
побежала. Ньют была легкой, словно не весила вообще ничего.
То, что она смогла почувствовать взгляд Чужого, было почти чудом.
Рипли зафиксировала взглядом ребристую блестящую морду; ей еще показалось,
что монстр какой-то слишком "ушастый". Рипли не помнила, как бросила
в его сторону гранату. Она даже не помнила, ссаживала ли Ньют на
пол. Морда - бросок - взрыв...
- Держись! - крикнула она девочке, прижимая к себе ее тельце, когда
шахта позади начала оседать после взрыва.
"Бежать... бежать отсюда!"
Она побежала - тяжело, но быстро. Цепкие ручонки Ньют плотно обвили
ее шею.
Бежать... Куда? Рипли не слишком присматривалась к дороге. Главное -
добраться до какого-нибудь лифта, а там...
Коридор вывел ее в новое помещение; с разбегу влетев в него, Рипли
встала как вкопанная.
Зрелище было неожиданным, грандиозным и при этом - самым ужасным из
тех, что она могла себе представить. Вся комната и проход был заполнены
свежими яйцами. Количество их было огромно - Рипли показалось, что их
здесь сотни. Здесь, на построенной людьми станции. Блестящая поверхность
яиц свидетельствовала о том, что они были отложены совсем недавно.
Рипли сделала еще один неуверенный шаг и снова стала.
Если есть яйца, должно быть и существо, их отложившее",вспомнила она
разговор с Бишопом.
"Если яйца только что отложены, оно должно было быть где-то рядом. Но
какое чудовище могло отложить СТОЛЬКО яиц?!
"Только бы оно не заглянуло сейчас сюда..." - подумала Рипли. Вдруг
волосы ее зашевелилсь: матка Чужих была не где-то - она была ЗДЕСЬ. Рипли
не заметила ее потому, что та была слишком громадна. Длинный желтый
мешок яйцеклада медленно пульсировал, проталкивая к выходу свое содержимое.
Его бока лоснились. Больше всего он был похож на вывернутую наизнанку
кишку.
Кишка шла вдоль стены, переходила на потолок и скрывалась под черными
ребрами хитина. Огромные ноги, похожие на кости почерневшего и залакированного
в таком виде скелета, окружали относительно небольшую головку -
размером как у рядовых монстров, но увенчанную хитиновым гребнем невероятной
конструкции. По-своему он был даже красив. Ящер не ящер, насекомое
не насекомое,- существо, которому земная систематика не могла подобрать
подходящего имени, смотрело на Рипли свысока. Мало ли что там делает
двуногая мелочь - у матки была своя задача. Из конца "кишки" вылез купол
зеленовато-серого мокрого яйца... Что-то чмокнуло... яйцо продвинулос
ь...
Рипли уставилась на это зрелище как завороженная. Напрасно голос
центрального компьютера продолжал вещать свое: "...Необходима срочная
эвакуация: до взрыва осталось семь минут..."
Рипли смотрела.
Перед ней был главный враг, источник всех ее бед.
Ручонки Ньют судорожно сжались: девочка не выдержала высокомерного
взгляда чудовища.
Не отводя взгляда от врага, Рипли поставила Ньют на пол - девочка тут
же нырнула за ее спину.
В коридоре что-то зашевелилось: подошел монстр - охранник матки и замер,
ожидая безмолвного приказа.
"Ну что ж ты смотришь, гадина?" - рот Рипли дернулся от отвращения.
Чудовище зашевелилось: пришли в движение ноги-кости матки. Челюсти
приоткрылись, и оттуда на миг выдвинулся второй - "вставной" - рот.
Клацнули зубы.
Рипли и Ньют замерли.
Сложно сказать, о чем думала матка, но она вдруг ощутила, что в этих
двух маленьких существах таится опасность.
"Не подходите ко мне!" - клацнули квадратные челюсти внутреннего рта.
Негромкое шипение, словно кто-то выпустил пар, донеслось до ушей Рипли и
Ньют.
"Ты не посмеешь ее тронуть!" - бросила мысленный вызов Рипли, прикрывая
собой девочку.
"Уходи, здесь мои дети!" - снова выпустила пар матка.
Друг перед другом стояли две самки, готовые до конца защищать друг от
друга собственных детенышей. Пусть яйцо еще не было полноценным существом,
пусть Рипли не родила Ребекку,- в этот момент это не имело значения.
Обе ненавидели, потому что любили.
Первой пришла в себя Рипли: тот, кого природа обделила физической силой,
всегда изворотливее и быстрее соображает.
"Ты не посмеешь тронуть Ньют!" - стиснув зубы, прошептала она, поднимая
винтовку.
"Так... лучше разрывными..."
Пули ударили по яйцекладу, разбрызгивая во все стороны желтую жидкость.
Одно яйцо разорвалось внутри - "кишка" в этом месте осела; второе;
третье...
Стрелять! Матка застонала. Стон был похож на рык... "Хватит этих кошмаров!
Хватит этих убийств!" - Рипли посылала в чудовище пулю за пулей.
Страдали только яйца: бронебойные снаряды не были рассчитаны на такую
броню.
Монстр-охранник сделал шаг в комнату - и тут же забился в агонии.
Рипли не щадила никого - от этого зависела жизнь вообще. Во всяком случае
- жизнь одной маленькой девочки.
Постепенно Рипли приходила в ярость. Вновь подключив огнемет, она полоснула
по черной морде струей пламени и широким движением выплеснула
огонь полукругом, охватывая им всю комнату.
Яйца загорелись с чадящим дымом и треском.
Матка снова застонала, движения ее стали активней. Стройное тело чудовища
подалось вперед, приклеенный к хитину яйцеклад начал отрываться.
Челюсти снова щелкнули.
Начиная пятиться, Рипли продолжала поливать огнем яйца.
"Так вам, так!.."
"Опять бронебойными..." Рипли заглянула в окошечко счетчика боеприпасов:
зарядов осталось мало.
- Бежим! - завопила пришедшая в себя Ньют.
Матка продвигалась вперед. Единственное, что ее удерживало, были
клейкие нити, которыми она еще была прикована к мешку яиц, из которого
продолжала течь вязкая жидкость. После очередного попадания матка завизжала
- иначе издаваемые ею звуки назвать было нельзя.
Рипли продолжала пятиться.
Матка рванулась, нити лопнули, мешок остался.
Дрожащими руками Рипли нащупала гранату.
"Ну, тварь, держись!"
- Бежим! - в голосе Ньют было слышно отчаянье. "Ну зачем Рипли медлит?
Ведь некогда... Если скоро произойдет большой взрыв, то и чудовища
не уцелеют..."
- Бежим! - Рипли подхватила девочку и потянула к выходу. Сзади полыхнуло
пламя взрыва гранаты.
- Бежим...
Рипли несла девочку на руках, не веря до сих пор, что она рядом и
спасена.
Сзади из дымовой завесы что-то вынырнуло.
Рипли оглянулась: это была матка. Не время было гадать, как та ухитрилась
выжить, но она была цела, во всяком случае, на вид: даже кислота
не лилась ниоткуда.
"Зачем же я потратила на нее столько времени?!" - ужаснулась вдруг
Рипли. Если бы матка не оторвала мешок, можно было бы уйти почти спокойно.
Теперь же за ними гнался самый страшный из врагов.
Поддавшись на миг чувству ненависти, Рипли, похоже, погубила и себя,
и Ньют.
Если бы она только бежала... Если бы она полностью сосредоточилась на
своей главной задаче... Победившее в ней на миг зло - пусть даже зло оправданное
и закономерное - вызвало к жизни новую опасность, справиться с
которой было более чем проблематично.
Рипли выстрелила. Бесполезно.
- Бежим! - требовательно звенел голосок Ньют.
- Сейчас, дорогая...- Рипли пробежала еще несколько метров и снова
оглянулась.
Матка спешила за ними. Раскачивался, разгоняя пар и дым, огромный
черный гребень.
- Персоналу срочно эвакуироваться: до взрыва комплекса остается четыре
минуты...- рассыпаясь эхом по опустевшим покореженным коридорам, звучал
голос центрального компьютера.
"Бежать..."
Матка двигалась относительно медленно: размеры не позволяли ей развить
максимальную скорость в тесном лабиринте коридоров. Рипли бежала со
всех ног. Как в полусне мелькнула замеченная боковым зрением надпись:
"3-й уровень". Рипли сама не заметила, как промчалась по лестнице.
"Еще одну гранату..."- Взрывная волна мягко ударила в спину.
Они бежали по новому коридору. Рипли не разбирала дороги: все помещения
сливались в ее сознании в одно - нелепое, бесконечно вытянутое,
уродливое... В какой-то момент ей показалось, что погоня осталась далеко
позади. Рипли бросила быстрый взгляд назад и убедилась, что матки не
видно. Зато было видно другое: совсем рядом темнела решетка лифтовой
шахты. "28" - белели на двери крупные цифры.
Неужели?!
Рипли боялась поверить в спасение. Слишком уж много сюрпризов подбрасывала
им эта проклятая планета.
Не отпуская Ньют, она нажала кнопку. Створки двери лифта разъехались
в стороны.
"Неужели мы-таки выберемся? Нет, что-то случится... Я просто
чувствую, что еще что-то случится..."
Рипли нащупала кнопку с нужным этажом и надавила. Механизмы лифта заурчали,
но дверь не двинулась с места.
"Вот оно, предчувствие..." - похолодела Рипли и шагнула вперед, к выходу,-
и тут же замерла на пороге.
Из коридора появилась матка. Она в упор смотрела на скорчившихся от
страха внутри небольшой коробки людей - бежать им было уже некуда.
Страшные челюсти раздвинулись, и помещение наполнилось странными звуками,
больше всего похожими на хохот. Чудовище праздновало свою победу
над маленькими истребителями яиц.
"Во всяком случае, она разорвет нас сразу". Рипли хотела зажмуриться,
чтобы не видеть этих последних секунд, но не смогла.
Вместо этого она, уже ни на что не надеясь, заколотила кулаком по недействующей
кнопке.
Чудовище приближалось почти не спеша. Жертвы были в ловушке - куда
торопиться?
Ньют молчала. Она не могла сейчас ни визжать, ни кричать,- и это было
для нее самым тяжелым.
Помощи ждать было неоткуда.
Вокруг все громыхало. Даже если бы одна смерть миновала их, другая не
заставила бы себя долго ждать. Рипли не знала, сколько времени прошло с
последнего предупреждения о взрыве станции. Тогда оставалось четыре минуты.
После них прошла вечность.
Усилившиеся гудение и грохот изнутри комплекса говорили, что конец
уже начался.
Спасения не было, и на этот раз - уже окончательно.
Или...
Нет, чудеса еще не исчерпались: створки двери сорвались с места и
съехались снова, отрезая их от приближавшейся морды чудовища!
"Не может быть!"
Рипли и Ньют переглянулись. Лифт ехал.
Внизу раздавался странный звук. Продолжала смеяться матка, но в ее
смехе была тяжелая горечь: ее враги исчезли!
Замолчав, матка обвела подслеповатыми глазами помещение. Ну уж нет,
им так не уйти!
Еще через пару секунд она уже знала, что делать...
- До взрыва остается две минуты! Срочно заканчивайте эвакуацию...
"Две минуты... целых две... Если лифт не заклинит,- они спасены. А если
заклинит?.."
Еще несколько этажных перекрытий, из которых в лифт пригоршнями сыпались
искры, уползло вниз.
Еще один уровень... Лифт едет нормально... Еще один... еще... Лифт
остановился. На этот раз двери открылись быстро. Внизу, под шахтой,
что-то полыхнуло, но Рипли и девочка уже были на твердой земле.
Твердой?
Земле?
Пол под ногами раскачивался, как корабельная палуба во время шторма.
Шаталось все здание.
Рипли снова подхватила девочку на руки: ноги у Ньют дрожали, даже
когда она стояла на месте.
И все равно они были уже наверху. Теперь оставалось сесть в челнок, и
- прощай, проклятая и несчастная планета!
Что еще может случиться? Полутора минут достаточно, чтобы отлететь на
безопасное расстояние. Может, немного тряхнет,- но и только.
- Бишоп! - крикнула Рипли, выбегая из-под навеса.
Вся платформа была перед ней - плоское металлическое поле, огороженное
тонкими перилами.
Челнока на ней не было.
Замедляя ход, Рипли подбежала к краю платформы.
Никого.
Челнок исчез. Скорее всего, Бишоп решил, что ждать их уже бесполезно,
и улетел. Он ведь не знает эмоций - только расчет: зачем подвергать риску
жизнь уцелевшего пассажира ради тех, кто уже не имеет шансов вернуться.
Может быть, верный приказу, он ждал до последнего. До тех пор, пока
железная логика не приказала ему спешить.
Может быть.
Для двух оставшихся это уже не имело значения.
Рипли не ощутила ни боли, ни разочарования,- только пустоту.
Не надо верить в спасение раньше времени. Смерть слишком хитра.
Она замерла, продолжая прижимать к себе Ньют. Потоки разгоряченного
воздуха били ей в лицо. Хигс, находись он рядом в нормальном состоянии,
мог бы подумать, что их гибель обставлена достаточно романтично. Красный
цвет поднимающегося зарева убирал с их лиц мертвенную бледность. Женщина
и девочка, слившиеся воедино, были сейчас прекрасны...
Медленно, как в полусне, Рипли развернулась. Скрипел и стонал умирающий
комплекс, и в его стонах прибытие лифта номер "27" осталось совершенно
незамеченным.
"Неужели там оставался кто-то еще?" - мелькнула у Рипли мысль при виде
открывающейся двери.
Вряд ли хоть что-нибудь, в том числе и это, могло сейчас ее по-настоящему
удивить.
Створки распахнулись, и Рипли увидела втиснутое в крошечную коробку и
поэтому сложенное невероятным образом черное членистое тело. Голова матки
высунулась из лифта, за ней последовали лапы. Чудовище вылезло, чтобы
сократить последние секунды жизни двух и без того обреченных людей.
Механически Рипли взглянула в окошечко счетчика боеприпасов. Ничего,
кроме нулей.
"Ну, вот и все..."- Ньют стало больно от ее полусудорожных объятий,
но девочка не вскрикнула. Она тоже понимала, что они - последние.
Чудовище вылезло, потянулось и двинулось к ним.
Рипли отвернулась, глядя через перила: может разом покончить со всем
этим? Прыжок в бездну - и...
Она чуть не вскрикнула от удивления: из бездны, разгоняя дым, вынырнула
крышка челнока!
Мираж? видение? галлюцинация?!
Теплый ветер от его движения обдал с ног до головы. С жужжащим гудением
к ним потянулся трап.
Рипли и Ньют не заставили себя долго ждать.
Через секунду дверь была закрыта, а матка Чужих огласила комплекс отчаянным
злобным воем: ее добыча ускользала, и на этот раз, похоже, навсегда...
- Ну что, Ньют, видишь, все получилось! - улыбнулась Рипли и не поверила,
что смогла сделать это: сил на улыбку уже не должно было остаться.
- Я знала, что ты за мной придешь,- доверчиво шепнула Ньют.
- Внимание, приготовьтесь, выходим из атмосферы...предупредил Бишоп,
почти сразу же после его слов челнок тряхнуло, и внизу, на поверхности
планеты вспух ослепительный огненный шар.
"Вот теперь, похоже, все позади",- с легкой грустью подумала Рипли.
Притихла и Ньют.
Где-то позади, внизу, на планете, догорали остатки отшумевшего кошмара.
"А ведь это... хорошо",- Рипли не смогла подобрать лучшего определения
своим чувствам. После всего ей было просто хорошо: что жива она, что
жива Ньют, что жив Хигс, что не будет больше новых смертей. Во всяком
случае, таких ужасных. Что просто можно наконец расслабиться и отдохнуть.
Пусть потом вернутся грусть и боль об ушедших друзьях и о людской
подлости - сейчас ей было хорошо. Пусть неизвестно, что ждет их впереди,
пусть неясно, как примет их спасенная Земля (последние слова можно было
произнести "без кавычек"). Пусть, все - пусть... Рипли ласково, без слов
потрепала головку Ньют. "Вот расчесать бы ее и приодеть..."
Летели недолго. Во всяком случае, Рипли так показалось. Едва выйдя из
шока, она еще не могла правильно оценивать промежутки времени.
Служебный ангар космической станции показался ей удивительно родным,
словно она возвратилась в места своего детства. "Ну надо же, все на своих
местах!" - глупо радовалась она, оглядываясь по сторонам. По пандусу
трапа спускался Бишоп. Как ни странно, он тоже улыбался.
"А Хигс? - словно проснулась вдруг Рипли.- Что с ним?"
- Бишоп...
- Все в порядке, Рипли.
- Скажи... а что с Хигсом?
Брови Бишопа удивленно приподнялись.
- Он поправится... Я сделал ему укол обезболивающего, он сейчас без
сознания.
У Рипли отлегло от сердца.
- Мне помочь его перенести?
- Нет-нет, без носилок это не получится.
- Хорошо,- Рипли улыбнулась. На глаза ее наползали предательские слезы.
Может быть, это были слезы счастья.
"Нас трое... и это отлично!"
- Извините, что я вас напугал,- из-за приподнятых бровей улыбка Бишопа
казалась удивленной,- но та платформа стала слишком непрочной, и мне
пришлось сделать несколько кругов, прежде чем я вас нашел.
- Бишоп...- голос Рипли прозвучал удивительно нежно: она любила сейчас
всех уцелевших, независимо от их естественного или искусственного
происхождения. Разве Бишоп на доказал, что он настоящий товарищ? - Ты
отлично поработал!
- Серьезно?
- Да.
Бишоп казался ей сейчас милым и забавным малым.
Ну взять хотя бы его ужимки...
- Прекрасно...
Бишоп хотел сказать что-то еще, но внезапно его голос перешел в хрип.
В первую секунду Рипли не поняла, что произошло. Искусственный человек
согнулся, неестественно рванулся вперед, и из его живота что-то вылезло.
Не молодой монстр - что-то похожее на наконечник копья.
Рипли испуганно отшатнулась, и тут раздалось страшное и знакомое рычание
отчаявшейся матки.
Щупальце продвинулось глубже через тело робота, выпучившего до предела
глаза; вторая конечность подхватила его снизу - и тело разорвалось на
две половинки, разбрызгивая во все стороны мутный сохраняющий бионаполнитель.
Чудовище проделало это с завидной легкостью; так в точности Рипли
разрывала застывшую слизь. Обрывки тела глухо шмякнулись на пол.
С ненавистью глядя на испуганную Рипли, матка захохотала.
- Бежим! - оглушительно завопила Ньют.
"Вот видишь,- всем телом показывала матка,- я и с тобой сейчас это
сделаю..."
- Ньют, беги!
Матка сделала выпад в сторону девочки.
Ньют убегала. Быстро, но все же не настолько быстро, чтобы уйти от
огромного чудовища. Вот неровные пальцы звериной лапы схватили воздух
совсем рядом с ней, вот просвистело убийственное щупальце...
- Стой, тварь! Убирайся оттуда! Уходи! - закричала Рипли, кидаясь за
чудовищем. Ничем не защищенная, безоружная, она хотела только одного -
хоть на минуту привлечь внимание монстра к себе, чтобы девочка успела
скрыться.
- Иди ко мне! Иди, ты, скотина!
Матка оглянулась. Опешив на миг от такой невиданной наглости, она ринулась
на Рипли.
- Беги, Ньют!
Матка зарычала. Как ни странно, Рипли не чувствовала в этот момент
страха. Можно было подумать, что она все рассчитала заранее: прежде чем
прыжок матки успел ее настичь, Рипли ухитрилась очутиться возле самих
ворот ангара, ткнула пальцем в кнопку, закрывающую вход, и, когда щупальца
рассекли воздух над ее головой, Рипли упала и покатилась в быстро
сужающуюся щель.
Вновь оставшись без жертвы, матка разразилась дребезжащим рыком.
Тем временем Ньют удалось открыть люк, ведущий в небольшую щель для
жидких стоков, и девочка нырнула в него, закрывая за собой металлическую
решетчатую пластину.
Чудовище устремилось за ней. Ньют сжалась в узкой щели, в которой
сложно было встать даже на корточки.
Матка зарычала снова. Она не видела девочку, но ощущала, что та находится
совсем рядом, почти прямо перед ней.
После секундного раздумья матка ударила лапой об пол, поддевая одну
из решеток.
Ньют взвизгнула и откатилась в сторону.
Когтистая лапа с четырьмя пальцами неодинаковой длины схватила лишь
воздух в щели и убралась, не дотянувшись до добычи.
Ньют снова завизжала. Она понимала, что этого делать нельзя, но сдержаться
не могла: слишком близко от нее были эти ужасные кривые пальцы.
Услышав ее отчаянный визг, Рипли закусила губу. Неужели она сбежала
слишком рано? Нет, этого не может быть!..
Новая пластина вылетела из пола - и снова пальцы матки цапнули пустоту.
Ньют ползала быстро - настолько, насколько способно было на это человеческое
существо, привыкшее, что от его скорости зависит и сама
жизнь.
Но сколько это могло продолжаться? Даже девочка понимала, что спасение
возможно, только пока пол не разобран до конца. И матка могла быстро
об этом догадаться. И точно: она выбила третью решетку, за ней - четвертую,
отсекая девочку от центра ангара и тесня ее к стене.
Матка не просто разбирала пол - в ее действиях прослеживалась система.
Чудовище предпочитало действовать наверняка.
Туловище Бишопа, волоча за собой механические кишки, все еще пыталось
ползти, подтягиваясь на руках.
Еще одна пластина поднялась в воздух и громко ударилась о стену.
Теперь Ньют закрывал совсем небольшой участок, и он таял на глазах.
Ньют визжала. Визг уже не имел никакого значения. Он не мог ни спасти
ее, ни погубить.
Еще одна пластина, еще...
Ньют сжалась, ожидая прикосновения уродливых лап, но шипение открывавшейся
двери заставило матку прервать свою охоту.
Дверь ангара поднималась.
"Второе существо вернулось",- злорадно подумала матка, готовясь идти
в атаку. Того, что Ньют может сбежать, она не опасалась. Монстр сделал
шаг навстречу двери и вдруг замер.
Возникшее на пороге существо показалось матке чудовищем. Оно повторяло
основные черты человеческого строения, но было как минимум в три раза
крупнее, а огромные клещи на концах длинных металлических рук могли внушить
ужас кому угодно.
Металлический пол задрожал под шагами его тяжелых ног с массивными
ступнями.
Два гиганта стояли друг напротив друга, готовясь к невиданной схватке.
Один был подвижен, ловок, но подслеповат и защищен только хитином.
Второй был неповоротлив и тяжел, но выглядел более чем грозно; пролегшая
на пол-ангара вытянутая черная тень подчеркивала его внушительность.
Противники стоили друг друга.
Автопогрузчик шагнул вперед. Матка тоже.
Дверь с легким шуршанием поехала вниз, отрезая все пути к отступлению.
Что-то подсказывало матке, что металлическое чудовище возникло не
просто так, а в результате странной метаморфозы сбежавшего существа, и
это ее злило.
"Ну посмотрим теперь, кто кого",- с ненавистью смотрела из открытого
шлема Рипли.
Окатив друг друга враждебными взглядами, они начали сходиться.
Одна потеряла все и больше ничего не боялась. Вторая боялась только
одного - потерять своего ребенка.
Гиганты начали обходить друг друга полукругом - можно было подумать,
что они танцуют чудовищный ритаульный танец смерти.
Глаза в глаза, клешни - против клешней и щупалец, ненависть - против
ненависти.
Матка замахнулась щупальцем-копьем - зажимы автопогрузчика разъехались
на максимальное расстояние, готовясь принять и стиснуть самый необычный
из своих грузов.
Когти и хвост скользили то по решетке, то по гладким участкам пола.
Плоские автоматические ступни автопогрузчика тяжело переступали.
Враги ждали, кто первым допустит ошибку.
Пока соревновались не темпераменты - выдержки. Первой сорвалась матка.
Куда ей было тягаться с металлическим существом, ведомым человеком с
решительностью, сделанной из еще более прочного материала.
У Рипли не было выбора - победить или погибнуть,- она обязана была
только победить. Больше это сделать за нее было некому.
Ящероподобное насекомое кинулось вперед, вкладывая в свой прыжок все
силы.
С точностью, рассчитанной до доли секунды, Рипли поочередно мягко нажала
две кнопки.
Клешни пришли в движение и сжались, захватывая хитиновое тело.
Рипли нажала третью кнопку в надежде, что мощности автопогрузчика
хватит, чтобы раздавить эту тварь на месте, но тут же поспешно отменила
команду: из чудовища могла хлынуть кислота и выжечь участок, который не
удастся заделать. Только такого вот "веселья" в открытом космосе ей и не
хватало.
Крепко зажатая между металлическими штырями клешней, матка все еще
пробовала бороться.
Да, она не ошиблась, считая, что перед ней все тот же маленький враг:
сейчас ей удалось рассмотреть за металлическими обручами и рейками лицо
Рипли.
Свободное щупальце метнулось к нему, Рипли чуть пригнулась; щупальце
ударилось в стенку шлема, затем отскочило и повторило атаку. "А ведь она
меня может и достать",- подумала Рипли, в очередной раз уворачиваясь от
острого хитинового наконечника.
Матка извивалась. Теперь ее голова с опущенным гребнем была напротив
лица Рипли.
Выдвижной внутренний рот с квадратными челюстями выехал вперед. Зубы
защелкали перед самым носом Рипли. Она ощутила запах слюны, сырой и тягучий.
Хитин скользил по металлу. Страшные зубы начали приближаться.
Рипли поспешно набрала нужный код, и навстречу оскаленной морде ударило
пламя газовой горелки. Матка завизжала, извиваясь и пытаясь увернуться
от яростного голубого пламени.
Нажимая кнопку поворота, Рипли ослабила захват - не ожидавшая этого
матка гулко шлепнулась на пол.
"Ну, берегись!" - злорадно подумала Рипли, включая ходовую часть погрузчика
на полную скорость.
Новое движение клешнями - и матка оказалась опять зажатой в гигантских
"руках".
Пальцы Рипли легли на небольшой рычажок дистанционного управления
грузовым шлюзом.
Створки люка разошлись, открывая шахту и выходной люк, который - пока
закрытый - вел в открытый космос.
Рипли остановилась у самого края шахты, автопогрузчик разжал клешни.
Матка вскрикнула на лету: вступая даже в заведомо смертельную борьбу,
никто не хочет погибать.
В самый последний момент ее щупальца захлестнулись вокруг одной из
металлических ног, и она полетела дальше, увлекая за собой и врага.
"Вот и все!"- Рипли зажмурилась на лету. Но несильный удар и рывок
привели ее в чувство.
Невидимый ангел-хранитель снова помог ей: автопогрузчик, повернувшись
боком, застрял в сужающемся к выходу люке.
Рипли не стала долго искушать судьбу. Извернувшись, она выскользнула
из погрузчика и вцепилась в металлические скобы служебной лестницы.
Матка взревела.
"Врешь, не сбежишь!"- щупальце метнулось ей вслед и обвило щиколотку.
Удержалась на лестнице Рипли только чудом.
"Ну нет! - заставила рассердиться себя она.- Я выберусь!"
Изо всех сил напрягая мышцы, Рипли поднялась еще на одну ступеньку.
Щупальце хорошо работало в движении, но мощность его при растяжке была
невелика. Сегменты члеников выдвигались один из другого, и чудовище ничего
не могло поделать с собой.
Нельзя сказать, что Рипли было от этого легче. Она сама не знала, откуда
у нее взялись силы на этот подъем. Но вот и то, к чему она стремилась.
Рипли опустила одну руку и потянулась к щитку с резервным рубильником
сброса.
Чудовище дернуло ее снизу с новой силой, но было поздно: рука Рипли
успела лечь на нужную рукоятку.
Наружный люк распахнулся, и на существ, застрявших в его проеме, налетел
ураган: воздух устремился из корабля в космос, таща все за собой.
Автопогрузчик со скрипом повернулся, вылетел наружу и стал удаляться,
быстро тая на фоне звезд.
Ветер отбросил от стены вылезшую из своего укрытия Ньют и поволок ее
к шлюзу. Корчащееся тело Бишопа уцепилось одной рукой за какую-то скобу,
вторая успела ухватить готовую скатится в шлюз девочку.
Рипли показалось, что ее сейчас разорвет на части: потерявшая опору
самка Чужих повисла на ее ноге.
- Нет! - простонала Рипли, мертвой хваткой сжимая металлическую скобу
ступеньки. Ее тело быстро заполняла боль. По жидкости, поползшей вдоль
тела от подмышек и сзади колен, она поняла, что кожа начала лопаться.
- Нет! - снова застонала она, зная, что еще через секунду потеряет
сознание, и тогда - конец...
Но слабело и чудовище. Грозные щупальца не были созданы для того,
чтобы на них висеть: мягкие внешние суставы не могли закрепиться мертвой
хваткой. Щупальце начало разжиматься.
- Нет! - Рипли дернулась изо всех сил и сквозь приступ невыносимой
боли все же почувствовала внезапно наступившую легкость: с рычанием и
воем матка полетела в пространство.
Теперь оставалось совсем немного. Рипли попробовала подтянуться. Каждое
новое движение грозило ей беспамятством. "Нет, надо... надо... над
о..." - твердила себе она.
Боль отнимала разум... И все же Рипли ползла наверх, вопреки боли и
рвущемуся навстречу ветру.
Последним рывком она перевалилась через край и потянулась к щитку. И
вдруг все стихло: шлюз закрылся. Рипли зажмурилась. Ей подумалось, что
никакая на свете сила не заставит ее больше сдвинуться с места.
- Рипли! - чуть отдышавшись, вскочила с пола Ньют, и измученная женщина
открыла глаза и села. Девочка улыбалась ей.
- О Господи...- тихо выдавила она.
Верхняя часть тела Бишопа поднялась на локтях. На лице робота тоже
появилась улыбка.
- Неплохо... Совсем неплохо для настоящего человека...выговорил он и
снова повалился на спину...
Свет лучился удивительно мягко, заранее настраивая на сон. Рипли помогла
Ньют залезть в гибернационную камеру. Расчесанная и умытая Ньют
выглядела прехорошенькой.
Рядом уже спал анабиотическим сном Хигс, где-то еще бодрствовал за
пультом управления полетом капитан; но для них все заканчивалось именно
сейчас.
- И мы с тобой будем спать до самого дома?
- До самого дома,- ласково улыбнулась Рипли.
- А сны видеть можно?
От нахлынувшей теплой нежности у Рипли защипало глаза.
- Да, дорогая, я думаю, мы с тобой теперь можем видеть сны... Спи
крепко!
- Ладно... Я поняла,- после секундного раздумья сообщила девочка.
Через несколько минут они уже спали.
Где-то далеко их ждала Земля.
НАШ МИР - ТЮРЬМА
(С) Григорий Панченко, 1994.
Новеллизация фильма "Aliens 3" выполнена по заказу творческой мастерской
"Второй блин" (Харьков).
...Было ли это видение, галлюцинация или сон - кто знает... Да разве
вообще возможен сон в гиберсне, в анабиозе, когда едва различимая искорка
жизни чуть заметно пульсирует между бытием и небытием? Но так или
иначе, откуда-то из смутных глубин памяти, будто сквозь туман, проступают
образы: страшная, нечеловеческая рука-лапа медленно поднимает сочащуюся
багровой слизью кисть, похожую на кисть ободранного трупа... Суставчатые
пальцы хищно скрючиваются, наливаясь силой и жизнью, - потом удар.
Слепым движением лапа обрушивается на заиндевевшее стекло анабиозного
саркофага, раскалывая его, как яичную скорлупу, и человеческое тело,
плавающее в этом саркофаге, несколько раз передергивает смертная судорога...
Не удержавшись, все еще полуживая лапа соскальзывает - и огромная
бесформенная туша мягко валится на покрытый льдом пол криогенной камеры,
конвульсивно извергая потоки едкой жидкости, насквозь проедающие лед,
пол из стали и сверхстойкой синтетики... Вот уже кислота добралась до
изоляционной обмотки кабеля... Ровный, спокойный голос системы аварийного
оповещения прорезает тишину; он кажется совершенно нереальным на фоне
сумасшедшего мелькания огней, гула и лязга пробудившейся автоматики. Но
даже грохот металла не может заглушить еще один звук - пронзительно высокий,
скрежещущий вопль, проникающий во все закоулки корабля. Что-то он
напоминает, этот вопль, - но скованное гиберсном сознание не в силах
дать ответ. Клубы жгучего химического дыма окутывают коридоры, кое-где
уже пробиваются огоньки пламени, но корабельная система пожаротушения не
действует, так как она в числе первых вышла из строя, разъеденная кислотой.
И сквозь грохот и скрежет, сквозь пар, дым, огонь спасательная
шлюпка уходит в пусковую шахту, покидая обреченный корабль.
Несколько томительно-долгих минут лишенное управления суденышко беспомощно
кувыркалось в пустоте космоса. А затем на экранах автопилота
возник контур ближайшей планеты, оказавшейся как раз в пределах досягаемости.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Будь у автопилота выбор, он не мог бы избрать худшую планету. Но выбора
не было, да и не дано автоматике права ВЫБИРАТЬ.
Фиорина-261 - было ее название. Это имя дал ей много десятилетий назад
первооткрыватель, капитан космического корабля, в честь своей супруги
Фиорины Барре, которая отнюдь не обрадовалась бы этому, знай она о
дальнейшей истории планеты. Двадцать лет спустя была предпринята первая
попытка колонизации, и с подачи одного из немногих уцелевших колонистов,
сумевшего продержаться до подхода спасательного звездолета, планету по
созвучию окрестили Фурия - в честь древнегреческой богини ярости. В этой
форме название не закрепилось, так как мало кто из космопроходцев имел
представление о греческой мифологии. Но смысл его оказался настолько соответствующим
действительности, что с тех пор иначе, как Ярость, планету
никто и не называл. Даже в галактических справочниках общеупотребительное
название уже ставилось на первое место, и лишь те, кто читает
мелкий шрифт в конце сообщения, видели в названии планеты имя Фиорины,
давно умершей женщины...
В настоящий момент на Ярости находилось всего два объекта: оловянный
завод и мужская тюрьма особо строгого режима, причем оба пребывали в
состоянии почти полного запустения. Вернее сказать, это был все-таки
один объект - завод-тюрьма. Никто, кроме заключенных, не согласился бы
работать в таких условиях даже за бешеные деньги. Зато арестанты трудились
на нем не покладая рук, ибо только плавильные печи и литейные станки
завода остались им от цивилизации и только работа помогала им сохранять
человеческий облик при отбывании громадных, подчас пожизненных сроков.
А на Ярость попадали лишь обладатели таких сроков: тех, кто совершал
не очень тяжкие преступления, закон никогда бы не позволил отправить на
самый предел освоенного человечеством мира, где само существование возможно
только внутри тюремных коридоров и заводских цехов, слитых воедино.
Стоит высунуться наружу - и за считанные часы погибнешь от мороза,
если еще раньше не принесет гибель буран, швыряющий снежный заряд со
скоростью двухсот миль в час, или гигантский смерч, нередкий гость на
равнинах Ярости.
Один из таких смерчей и настиг шлюпку №26-50 как раз в момент ее захода
на посадку.
Автопилот не смог вывести суденышко из штопора, и удар о поверхность
планеты был страшен. Шлюпка глубоко врезалась в кристаллический снег.
Корпус из сверхпрочного сплава лопнул, как перезревший арбуз, и сквозь
трещину можно было различить мешанину разорванной проводки, битых приборов
и человеческих тел внутри.
Это случилось в шесть часов утра по местному времени.
По счастливой случайности столкновение произошло именно в этот час,
предшествующий очередному резкому перепаду температуры, во время которого
никто бы не решился высунуть нос из отапливаемого помещения. По
счастливой случайности шлюпка рухнула все-таки рядом с территорией тюремного
завода, едва не задев его и взметнув фонтан снежной пыли всего в
тридцати метрах от крайнего цеха. И по счастливой случайности сила соударения
снесла замок входного люка шлюпки, потому что некому было бы
открыть его изнутри.
Впрочем, все это не обернулось счастьем ни для тех, кто вырвался на
шлюпке из горящего корабля, ни для старожилов Ярости. Но это выяснилось
много позже.
Когда снаружи раздался грохот и в воздух взвился столб потревоженного
снега, заместитель директора Аарон Смит, по прозвищу Восемьдесят Пять,
обреченно подумал: "Ну вот и все... Доигрались!". Он знал, что оборудование
завода давно уже находится в аварийном состоянии, а на предприятии,
занимающемся добычей металла, обязательно есть чему взорваться. И
лишь когда рабочие утренней смены, толкаясь и отпихивая друг друга, устремились
к выходу, он понял, что причина грохота - не производственная
авария. Конечно, ему надлежало самолично расследовать странное событие,
не отдавая инициативы в руки заключенных. Но если бы Смит был способен
принимать собственные решения, он бы служил не на Ярости, а на какой-нибудь
гораздо более престижной планете. Поэтому он тут же нажал кнопку
вызова, но вспомнив, что система связи в тюрьме не работает, чертыхнулся
и заспешил к комнате директора.
Шлюпку обступили толпой, но вой ветра перекрывал человеческий гомон,
так что были слышны голоса только тех, кто проник в открытый люк.
- Господи, Боже, это что такое? Они что, на этой скорлупке через космос
летели?!
- Да нет, не на ней. Сам корабль, наверно, накрылся, а эта шлюпка -
спасательная.
- Не очень-то она "спасательная"... Ничего себе посадочка! Тут хоть
кто-то жив остался?
- Не похоже...
Внутри шлюпки царил хаос. Те, кто первыми забрался туда, с трудом передвигались,
путаясь в обломках аппаратуры, вырванных из пола с корнем
сиденьях пилотов и каких-то вовсе неопознаваемых фрагментах.
- Сколько здесь вообще людей-то было?
- Черт разберет... Вроде трое-четверо.
- Давайте скорее, сейчас мороз ударит. Вы что, хотите здесь копаться
при минус сорок? - прорезал всеобщий гвалт уверенный голос.
Голос этот, скрипучий и властный, принадлежал директору тюрьмы Эндрюсу.
Директор стоял в проеме люка, за его спиной высился Аарон Смит: он
был выше директора на полголовы, но при этом ухитрялся смотреть на него
снизу вверх.
Эндрюс прилег не более двух часов назад, поэтому он был зол. Больше
всего он злился на своего бестолкового помощника, вечно беспокоившего
его по мелочам. Впрочем, в данном случае это действительно была не мелочь.
- Так. Ты и ты - осмотрите тот угол, там должны быть эти... саркофаги.
А здесь кто - не вижу. Бак? Бак, где-то рядом с тобой пульт управления
- отойди, пока не задел чего-нибудь! Живо!
Бак не торопился выполнить приказ; он ошалевшими глазами уставился
внутрь шлюпки, откуда уже волокли страшно изуродованный человеческий
труп.
- Ну и смерть...- прошептал он. И тут же вздрогнул от ужаса, различив
в зияющей ране на месте оторванной руки блеск металла и пластика. Он не
сразу сообразил, что труп не был человеческим, да и вообще это не труп,
если на то пошло...
- Братья, бросьте его - это же робот, андроид! Людей искать надо!
Заключенные с некоторым недоумением осмотрели свою находку. Андроид
был чудовищно растерзан: нижняя часть тела от пояса вообще отсутствовала,
одна из рук вырвана вместе с плечом, снесена левая половина лица...
Неужели он так разбился при посадке? А если раньше - то зачем экипаж корабля
вообще таскал его с собой, кому нужен этот хлам?!
- Бак, отойди, кому сказано!
Но Бака вывел из оцепенения не окрик директора, а тот факт, что откуда-то
сверху свалился, мокро шлепнув его по бритому затылку, какой-то
комок переплетенных трубочек, измазанных не то в слизи, не то в какой-то
липкой жидкости. Что это - деталь жизнеобеспечения системы анабиоза? Или
чьи-то выпущенные внутренности? Бр-р-р!.. Бак брезгливо вытер рукавом
голову и отодвинулся подальше.
- Эй, начальник, здесь вроде кто-то живой еще!
- Давай, давай, тащи, осторожнее. Кто там рядом - помогите же ему! Да
уберите свою проклятую собаку!!!
Последнее восклицание относилось к тюремному ротвейлеру по кличке
Спайк: тот стоял рядом со шлюпкой, время от времени порываясь ринуться
внутрь, и лаял так истошно, что закладывало уши. В лае его проскальзывали
какие-то злобно-испуганные нотки, что удивило директора: прежде этот
пес иногда злился, но бояться ему не случалось ни разу в жизни. Нечего
было собаке бояться на Ярости. Эндрюс проследил, куда направлен собачий
взгляд, но ничего не смог различить в полумраке.
- А кассету бортжурнала брать? - крикнули ему из этого полумрака.
- Берите, пригодится. Ну что, зацепили? Пошел!
Огромная стрела заводского крана повернулась и как мячик подняла
шлюпку, повисшую на натянутых тросах. Продолжая поворот, кран медленно
повел свою ношу в сторону складского помещения, прочь от набирающих силу
вихрей и крепчающего мороза. И на всем пути это движение сопровождал неумолкающий
лай собаки...
Заместитель директора сидел перед главным компьютером. То есть это
лет пять назад данный компьютер был главным, а сейчас он стал вообще
единственным, и только на нем можно было прочитать данные бортжурнала
таинственной шлюпки. По правилам полагалось для просмотра дождаться Эндрюса,
но на Ярости давно уже ничего не делалось по правилам. К тому же
директор сейчас в госпитале - лично пошел вместе с врачом относить туда
единственного из уцелевших. Странное дело, почему бы не поручить это
заключенным? Аарон недоуменно пожал плечами. Потом он надавил клавишу
ввода - и экран осветился.
...Робот, оказывается, был серии "Бишоп", номер 341-б. Неплохая модель
- правда, уже устаревшая.
Молодой парень, чье раздавленное тело нашли под обломками одного из
саркофагов, оказался из корпуса звездных коммандос. Фамилия его была
Хигс, личный номер 65341. Конечно, эти данные ничего не говорили Аарону
Смиту.
О следующем из погибших в журнале не оказалось вообще никаких данных.
Это была девочка лет примерно двенадцати. Она, конечно, не могла входить
в состав экипажа - особенно экипажа, набранного из звездных коммандос.
Случайный пассажир? Похоже, что так и есть,- поэтому ее и не внесли в
бортжурнал. Но на рейсовых звездолетах ведь не бывает случайных пассажиров,
это же не допотопные калоши, перевозящие эмигрантов на предназначенные
для колонизации планеты... впрочем, все равно.
Кто там еще?! Лейтенант Рипли? Ага, это тот, кого отнесли в лазарет.
Ну-ка, проверим...
На экране показалось лицо - женское лицо. Еще довольно молодое, красивое,
но с застывшим страданием в уголках глаз.
Лейтенант Элен Скотт Рипли. Личный номер 0456170.
Аарон Смит чуть не выпал из кресла.
Общее собрание проходило в подсобном помещении одного из цехов, слишком
маленьком для двух с половиной десятков взрослых мужчин. Поэтому те,
кому не хватило стульев, разместились где попало. Кто-то, чтобы лучше
слышать, даже забрался на стеллажи, где были грудой свалены запасные
части станков. Обычно официальное выступление тюремного начальства не
вызывало такого ажиотажа (по правде говоря, оно вообще никогда не вызывало
никакого ажиотажа). Впрочем, последнее выступление имело место несколько
лет назад и было посвящено заурядному случаю: нарушению техники
безопасности, из-за чего в кипящем олове заживо сгорел один заключенный.
Обычное дело. Правда, потом возникли некоторые сомнения, действительно
ли он свалился в плавильный чан только по собственной неосторожности, но
если и нет - то это тоже было здесь самым обычным делом.
Однако сейчас человеческая масса слитно гудела, обсуждая недавние события.
И действительно, не каждый день на голову валятся космические
гости. На Ярости уже начинали забывать, что обитаемый мир не ограничивается
стенами их "исправительного заведения", затерянного в студеных пустынях
планеты...
- Итак, мы - как это в правилах нашей администрации - излагаем все
факты с предельной точностью, чтобы пресечь возможные домыслы. Кое-кто
из вас уже знает, что во время работы утренней смены на контролируемой
нами территории произошло аварийное приземление одного из спасательных
судов, а именно - шлюпки №26-50. Не составляет секрета и то, что два человека
из трех, находившихся в шлюпке, погибли, а андроид разбит, и починить
его в наших условиях невозможно. Подозреваю, что это известно даже
не части из вас, а всем вам, так как слухи в наших условиях распространяются
с немыслимой скоростью. Однако кое-чего вы еще не знаете.
Эндрюс сделал паузу и самодовольно усмехнулся, предчувствуя реакцию
слушателей.
- Оставшийся в живых член экипажа - женщина!
- А-а-а! - выдохнула толпа.
Один из заключенных - тот, что устроился на стеллаже, - чуть не сорвался
оттуда на головы сидящих внизу, как получасом ранее Аарон Смит едва
не упал со своего сиденья.
Несколько мгновений в подсобке стояла потрясенная тишина. Первым нарушил
молчание тот, что повис на стеллажах:
- Женщина? А я вообще-то дал обет безбрачия.- Он вдруг пакостно усмехнулся.-
Я хочу сказать, что это женщин тоже касается!
Только сейчас директор узнал его, выделив из наголо обритой и одинаково
одетой человеческой массы. Это был Ян Голик, один из самых жестоких
и непредсказуемых субъектов в колонии. Впрочем, Эндрюс умел справляться
с такими типами - иначе не быть бы ему директором. Однако сейчас его
вмешательство даже не понадобилось: Голик явно пошутил в недобрый для
себя час, затронув одну из наиболее болезненных проблем тюрьмы. В ответ
сразу изо всех углов подсобки на него разом яростно рыкнули несколько
глоток с недвусмысленным предложением заткнуться, а не то, мол, они решат
вопрос с "обетом безбрачия" за его счет, причем прямо сейчас и все
вместе одновременно. Быть может, эту угрозу тут же и попытались бы реализовать,
но из рядов сидящих поднялся, блеснув стеклами очков, рослый
широкоплечий негр в потертой зеленой робе. Он решительным движением поднял
руку, показывая, что собирается говорить, и в подсобке тут же стихли
крики, замерло движение.
Негра звали Дилон. Он был признанный вождь, неформальный лидер заключенных
- "пресвитер", как его называли здесь. Даже директор предпочитал
без крайней нужды не вступать с ним в конфликт.
- Наш брат, конечно, сказал глупость. Но все же в его словах есть
зерно истины. Зерно это заключается в том,- голос у него был глубокий,
хорошо поставленный, как у настоящего проповедника пресвитерианской
церкви,- что всем нам решительно не нравится политика администрации, которая
позволяет находиться в нашем спаянном коллективе чужакам, неверующим.
Особенно если это - женщины! Все помнят, с каким трудом нам удалось
достигнуть гармонии. И сейчас наше единство снова под угрозой...
Эндрюс с некоторым облегчением перевел дух: он ожидал худшего. Пожалуй,
Дилон даже тайком решил подыграть ему,- во всяком случае, он виртуозно
перевел вопрос со скользкой почвы межполовых отношений на гораздо
более безопасную тему.
- Да, я вполне согласен с вышеизложенными соображениями. Именно поэтому
я уже связался по официальному каналу со спасателями. Они должны
прибыть примерно через неделю. Доктор, в каком она состоянии?
Врач, несколько удивленный тем, что директор вдруг обратился к нему
без всякого перехода, пожал плечами.
- Это еще неясно. Она пока что без сознания, но, судя по всему,
серьезных повреждений нет.
- Диагноз?
- Диагноз еще не готов.
Эндрюс нахмурился. Он не очень разбирался в медицинских вопросах и,
подобно множеству облеченных властью людей, считал, что современная техника
снимает с врачей вообще все трудности, как в определении характера
болезни, так и в лечении ее. Впрочем, современной техники тут как раз и
не было.
- Но она выживет?
- Скорее да, чем нет.
Опять эта двусмысленность! Нахмурившись еще сильнее, директор твердо
опустил руку на плечо врача.
- Запомни, если она придет в себя и сможет самостоятельно передвигаться,
она никоим образом не должна выходить из лазарета. Во всяком
случае, без сопровождающих - то есть без тебя или моего заместителя.
Вопросы есть? - Врач снова пожал плечами, как бы случайно сбрасывая при
этом руку начальника.Вот и хорошо. В остальном, джентльмены, распорядок
жизни и работы в колонии не меняется.- (Слово "джентльмены" Эндрюс произнес
с непередаваемой иронией.) Договорились?
- Да,- ответил Дилон за заключенных.
- Да,- ответил врач за всех остальных, то есть, по сути, за самого
себя, так как лейтенант Элен Рипли лежала в глубоком обмороке и договариваться
с ней пока не представлялось возможным, а Аарону Смиту не полагалось
иметь собственного мнения. Да он не очень-то и представлял себе,
что это такое - собственное мнение.
Наполняя шприц, врач уронил одну из ампул. Она разбилась с тонким
звоном, по госпитальной палате поплыл запах лекарства - острый и какой-то
пряный. Врач покосился на свою пациентку: не очнулась ли? Нет,
лежит неподвижно, до горла закрытая простыней. Веки смежены, черты лица
заострились, но дыхание ровное.
Строго говоря, диагноз не представлял никакого секрета: резкий, травматический
выход из гиберсна всегда сопровождается временным впадением в
кому. Вопрос состоял как раз в том, насколько "временной" эта кома окажется.
Она может продлиться часы, может - дни, а может - десятки лет. Но
предсказать это заранее невозможно.
Врач протер спиртом внутреннюю сторону предплечья лейтенанта (трудно
представить: женщина -лейтенант! Впрочем, это ему трудно представить такое
- после многолетнего затворничества в мужской компании). Но он не
успел приблизить иглу к обозначившейся вене - рука, только что расслабленно
лежащая вдоль тела, вдруг взметнулась и остановила его движение
хваткой за запястье. В хватке этой чувствовалась неженская сила.
Лейтенант Элен Рипли смотрела на него в упор. Обычно у только что вышедших
из комы взгляд бывает бессмысленным, но сейчас... Или она давно
уже пришла в себя? Притворялась? Зачем?
- Что это? - Врач впервые услышал ее голос.
- Это - специальный коктейль моего собственного изобретения.
- Зачем? - Рипли все еще продолжала удерживать его запястье.
- Ну разумеется, чтобы отравить вас. Или лишить вас собственной воли,
превратив в зомби. Или ввести вам в кровь набор инопланетных паразитов.
(При этих словах женщина вздрогнула, что не укрылось от внимания врача.)
А если серьезно, то это - транквилизатор, восстанавливающий силы. Вам
нечего бояться: если бы у меня и возникло желание причинить вам вред, я
бы сделал это уже давно.
- Вы врач?
Этот вопрос был понятен. Рипли видела перед собой человека с тюремной
стрижкой "под ноль" и в робе, отличающейся от тюремной одежды только меховой
оторочкой (осознав это, она поежилась - в помещении было прохладно).
Помещение тоже весьма отдаленно напоминало госпиталь, - по крайней
мере, с точки зрения лейтенанта космофлота. Хаотическая планировка, койки
застланы покрывалами достаточно серыми, чтобы не быть белыми, почти
никаких признаков медицинского оборудования...
- Моя фамилия Клеменс. Я здесь главный врач, а также санитар, медсестра
и паталогоанатом, если до этого дойдет. Все в едином лице.
- Здесь - это где? - в голосе Рипли еще сохранялась настороженность.
- "Здесь" - это Ярость-261. Планета-тюрьма, причем из самых строгих.
Ну, теперь, когда ваше любопытство удовлетворено, быть может, вы позволите
мне сделать то, что я собирался?
Пальцы, сдерживающие руку Клеменса, обмякли. Игла легко пронзила
гладкую кожу, сразу же найдя вену.
- Не волнуйтесь, это просто приведет вас в чувство,- Клеменс следил,
как поршень, миллиметр за миллиметром, уходит в шприц, медленно обогащая
кровь целебной смесью. Потом он с каким-то исследовательским интересом
прикоснулся к прическе женщины.- У вас великолепные волосы. К сожалению,
вам придется их лишиться,- сказал он безжалостно.- У нас здесь проблемы
с... паразитами.- И снова женщина вздрогнула, и снова это не укрылось от
внимания врача.- Нет, нет, ничего экзотического: Ярость лишена жизни.
Вши. Обыкновенные земные вши, бич нашей тюремной системы. Никак их не
выведем.
Уголком глаза Клеменс следил за своей пациенткой, которая снова лежала
неподвижно, прислушиваясь к своим ощущениям. Сейчас она, конечно, захочет
узнать, каким образом ее занесло в тюрьму. Ну, так и есть:
- Как я попала сюда?
- На спасательной шлюпке. Судьба корабля неизвестна, но о ней нетрудно
догадаться: от хорошей жизни на шлюпках в открытый космос не выходят.
Если не секрет, что это был за корабль? И откуда вы летели?
И тут возникла заминка. Маленькая такая заминка, неуловимая, но несомненная
для цепкого восприятия медика.
- Не знаю. Я последние две недели болела - не помню ничего...
Она уклонилась. Уклонилась от самого безобидного вопроса, за которым
вовсе не было какой-то задней мысли.
- Однако то, что вы болели именно две недели, вы помните... Впрочем,
хотя вы и в тюрьме,- но отнюдь не в качестве осужденной. И уж во всяком
случае я - не следователь. Так что воля ваша.
Некоторое время они молчали. Клеменс, отвернувшись, перебирал на столике
инструменты.
- А где остальные? Те, что были со мной в шлюпке? - спросила Рипли.
Врач наконец вложил шприц в гнездо, тщательно упаковал аптечку. И
только после этого оглянулся через плечо.
- Им не повезло,- просто сказал он.
Оба они знали, что это означает. Однако спустя некоторое время женщина
все же решилась уточнить:
- Они...
- Да. Погибли.
Они снова помолчали. Потом врач, все еще стоявший спиной к Рипли,
уловил за собой какое-то движение.
- Мне надо идти... Идти к шлюпке.
- Послушайте, транквилизатор, конечно, творит чудеса, но ходить вам я
все же пока не...
Шорох отодвигаемой ткани, скрип койки за его спиной... Врач обернулся.
Рипли стояла перед ним, выпрямившись во весь рост. И ничего теперь не
прикрывало ее тело, даже простыня.
У Клеменса перехватило дыхание.
Нет, конечно, он уже видел ее наготу - в те первые минуты, когда,
спешно вскрывая саркофаг, определял, кто живой, кто мертвый, и какая помощь
потребуется живым, если они есть. Но на тот момент никаких иных
мыслей, кроме связанных с медициной, не возникало: пациент есть пациент.
Однако сейчас...
Без тени испуга или смущения она выдержала его взгляд.
- Вы дадите мне одежду? Или мне идти так?
Нет, не бесстыдство светской львицы сквозило в ее позе - четкое осознание
некой цели, Долга (да, именно с большой буквы!), который нужно выполнить
во что бы то ни стало. Да, ради этого она действительно готова
была пройти обнаженной сквозь ряды уголовников - с тем же осознанием необходимости,
как пройдет она босиком по раскаленным углям, если возникнет
в том нужда.
И врач понял, что остановить ее он не в силах. А еще к нему откуда-то
из глубины пришла вдруг ясная уверенность в том, что женщина эта обречена.
И он даже не удивился этой своей уверенности.
Покорно он шагнул к стене, раскрыл встроенный шкафчик. Внутри оказалась
обувь, белье, рабочий комбинезон.
- Учитывая характер здешних э-э-э... туземцев, я бы предложил вам
все-таки одеться. Иначе реакция их будет непредсказуемой, а точнее,
вполне предсказуемой. Ведь никто из них многие годы не видел женщин...
Не глядя на Рипли, врач подал ей одежду.
- Между прочим, и я тоже,- прошептал он так тихо, что едва услышал
сам себя.
Когда они вышли за пределы госпиталя, Рипли сразу поняла, куда она
попала. Какая-то громада стальных конструкций, местами поеденная ржавчиной,
пересечение различных ярусов, шахтные колодцы, рельсы, направляющие...
Все это явно было предназначено для жизни и работы огромного количества
людей. Именно "было", потому что сейчас на всей обстановке лежала
явственная печать запустения.
- Сейчас здесь всего 25 человек, а сравнительно недавно было пять тысяч!
- рассказывал ей врач, когда они шли по коридору, время от времени
прижимаясь к стене или наклоняя голову, когда свободное пространство перед
ними оказывалось перегорожено ржавой трубой, балкой или еще каким-нибудь
металлоломом.
- Почему?
- Так уж получилось...
Рипли в очередной раз пригнулась и, следуя за Клеменсом, почти ползком
двинулась по резко сузившемуся тоннелю.
- Быстрей, быстрей, не останавливайтесь, скоро можно будет встать.-
Клеменс перемещался гораздо легче ее: он, конечно, знал здесь все как
свои пять пальцев. О заданном вопросе он как будто забыл, но когда женщина
уже подумала, что он вообще отвечать не будет, последовал ответ:
- У нас было литейное предприятие, Рипли. Добывали олово из недр
Ярости. Впрочем, и сейчас добываем, но это уже так - чуть ли не для
собственного развлечения. Его стоимость едва окупает содержание тюрьмы.
А раньше все было поставлено на широкую ногу: трижды списанная дешевая
техника, дешевый труд заключенных... Как при такой дешевизне Компания
умудрилась прогореть - ума не приложу! Надо было уж очень постараться.
Так или иначе, однажды было решено, что добыча олова здесь экономически
невыгодна. И почти все перебазировали: и производство, и тех, кто трудился
на нем. Сейчас вы увидите лишь остатки былой роскоши. Вот сюда, в
эту дверь.
За дверью - огромной, железной, с массивными запорами - был цех. Клеменс
шагнул туда и будто растворился в мерцающем свете, исходящем от
плавильных печей. Женщина тоже сделала шаг следом - но вдруг остановила
занесенную над порогом ногу.
- В чем дело? - врач снова возник в проеме двери, озаренный красным
сиянием, словно дьявол, выглядывающий из ада.
- Вы назвали мое имя - Рипли,- отчетливо выговаривая слова, произнесла
женщина.- Откуда вам оно известно?
Клеменс удивленно глянул на нее:
- Нам удалось спасти ваш бортжурнал. А что, собственно, вас испугало?
- Нет. Ничего. Вам показалось. Пошли?
Медленно они продвигались по литейному цеху, сквозь грохот, дым и
крик. Аналогия с адом усиливалась: жерла плавильных печей зияли, как воронки
котлов, в которых терпят мучения грешные души. Оттуда несло жаром,
клокотание лопающихся пузырей кипящего металла напоминало далекий стон.
А дюжина черных от копоти заключенных, колдовавших вокруг этих печей,
вполне сошла бы за нечистую силу.
На них не обратили внимания: все орали друг на друга, стремясь перекричать
производственный гул, и никто не заметил, как по окраине цеха
быстро прошли две фигурки, одетые в тюремную униформу.
- Что это? Из-за чего такой шум?
- Кажется, какая-то локальная авария. Ничего, ее быстро уладят. Такое
у нас почти каждый день случается...
- А куда вы меня ведете?
- Сейчас увидите.
Они прошли цех насквозь. Захлопнув за собой выходную дверь (тоже тяжелую,
массивную), Рипли бросила взгляд вперед - и замерла на месте.
Шлюпка. Их шлюпка, бортовой номер "26-50". Вернее, то, что от нее осталось...
Только сейчас она поняла, насколько жестким было приземление. А поняв
это - поверила доктору. Действительно, чудо еще, что она сама осталась
жива.
Внутри шлюпки почти ничего уже не было, кроме анабиозных саркофагов -
битых, разломанных. И один из этих саркофагов был значительно меньше,
чем два других.
Этот маленький саркофаг был разбит. Разбитым оказался и один большой.
Целым остался лишь второй большой саркофаг. ЕЕ саркофаг...
Рипли, конечно, понимала, что это значит. Да и в словах Клеменса у
нее не было оснований сомневаться. Но все же окончательно она поверила
ему только теперь.
- Где...- голос ее сорвался,- где тела?
- В морге. У нас здесь есть собственный морг.
Клеменс помолчал, а потом добавил, сам не зная зачем:
- Тела ваших товарищей пробудут там до прибытия спасателей и следователя.
- Следователя? - Рипли вдруг остро взглянула на него, и врач почему-то
смутился, хотя повода для смущения у него не было.
- Ну, в таких случаях всегда прибывает следователь. Здесь требуется
уяснить причины аварии, смерти... Хотя на этот раз, по-моему, задача у
него будет довольно простой.
- Да.- В уголках губ Рипли легли скорбные тени.- В этот раз будет
простой...
Как завороженная она смотрела на искалеченную шлюпку.
- Какой смертью они умерли?
- Коммандос - он, кажется, был в чине капрала - просто разбился,
грудную клетку ему раздавило, как орех. (Услышав это, женщина коротко
вздохнула, судорожно сжав кулаки.) А девочка, по-видимому, утонула, захлебнулась
в антифризной жидкости, когда разбилась охлаждающая система ее
капсулы.
- А андроид?
- Разбит, не функционирует. Вместе с прочими поломанными приборами мы
вынесли его в другой отсек - тот, где у нас находится свалка.
Клеменс проследил за взглядом Рипли и понял, что смотрит она даже не
на шлюпку вообще, а только на меньший из саркофагов.
- Я думаю, она так и не успела прийти в сознание. Это была легкая
смерть, мгновенная и безболезненная. Если смерть вообще бывает легко
й...- врач замолчал. Он каким-то шестым чувством вдруг ощутил, что эта
женщина знает о жизни и смерти много больше, чем он сам, хотя ему и не
раз случалось видеть гибель.Мне очень жаль,- неловко сказал он, поняв,
что попытка утешить не удалась.
Он увидел слезы на глазах женщины, услышал ее шепот: "Прости меня..."
и, отступив на шаг, отвернулся, чтобы не видеть, как Рипли склонилась
над пустой оболочкой саркофага, словно мать над детским гробиком.
Клеменс ощутил даже некоторое разочарование: ну вот, сейчас она, конечно,
разрыдается - обычная женская, бабья реакция. А он уж было дума
л...
Но рыданий все не было, и врач счел для себя возможным снова бросить
взгляд на свою бывшую пациентку. И тут он заметил такое, чего никак не
ожидал.
Фигура Рипли была согнута от горя, но уже не горе читалось в ее глазах,
а... Что? Кажется, тревога. А может быть, даже не тревога, а готовность
к смертельной схватке. И уверенность в том, что этой схватки не
избежать.
Клеменс был убежден, что он не ошибается: уж в лицах-то он читать
умел. Приходилось ему это делать как в бытность тюремным врачом, так и в
течение предшествующих нескольких лет: иначе бы он не выжил.
Сейчас ему не хотелось вспоминать об этих годах, и он усилием воли
оттеснил эту мысль, выбросил ее из сознания.
- В чем дело? - спросил он официальным тоном.
Рипли выпрямилась.
- Где, вы сказали, находятся тела?
- В морге.
- Я должна увидеть...
Клеменс пожал плечами:
- Пожалуйста, если вы считаете это необходимым. Хотя... Ну хорошо, я
покажу вам их. Но должен сразу предупредить вас, что труп капрала представляет
из себя очень неприятное зрелище.
Рипли не дрогнула при этих словах.
- Его мне и не нужно осматривать. Я хочу видеть ее. Девочку. Верне
е...- Рипли сглотнула, словно у нее пересохло в горле, но тут же овладела
собой.- Вернее, то, что от нее осталось.
Клеменс снова пожал плечами в полном недоумении.
- Ну, хорошо, идемте.
Приглашающим движением он распахнул перед ней дверь, ведущую к моргу.
Что же ее встревожило?
Пропуская Рипли вперед, врач бросил быстрый, но цепкий взгляд на
меньший из саркофагов. И не увидел ничего особенного. Пробитая крышка,
разорванные прозрачные трубопроводы внутри... А на боковой грани - какой-то
странный след, больше всего похожий на химический ожог. Такой,
как если бы на стенку плеснули крепкой кислотой.
Но Клеменс не придал этому значения. Мало ли что могло здесь случиться
несколько часов назад, когда внутри все лопалось, горело и плавилось...
...Спайк, поскуливая, с трудом полз по коридору. Он так и не понял,
что произошло. Что-то вызревало внутри него, страшно и бессмысленно ворочаясь
в его могучем теле, черном, с рыжими подпалинами. Что-то незнакомое,
чужое давило на внутренности, сковывало дыхание и заставляло спотыкаться
на каждом шагу от внезапно подступавшей слабости.
Чужое...
Он почувствовал его - нечто чужое, враждебное - еще в первые минуты,
когда странная штуковина, похожая на те, которые доставляют продукты,
ударилась о заснеженный грунт. Он тогда поспешил наружу вместе с двуногими,
хотя мороз нещадно кусал его сквозь короткую шерсть, - и вдруг
ощутил присутствие внутри чего-то такого, отчего эта шерсть мгновенно
встала дыбом.
Как ощутил: увидел? услышал? почуял? Пес не смог бы этого определить,
даже умей он манипулировать такими понятиями. Просто внутри находилось
нечто, бывшее чужим, - и для шлюпки, и для Ярости, и вообще для всего.
Тогда он всеми силами пытался обратить на это Чужое внимание своих
двуногих друзей. Но они не понимали его - кричали, суетились, а потом
главный из двуногих и вовсе попытался его отогнать. Он не ушел - оскалился,
зарычал, и прогонявшие его отступили, удивленные его поведением.
Однако Спайк ничего не смог им объяснить, и они подняли эту штуку стрелой
крана, перенесли в одно из внутренних помещений...
Влекомый отчасти мучительным любопытством, отчасти желанием защитить
своих друзей и свой мир (Спайк ощущал себя вожаком здешней стаи, равным
по значению тем вожакам двуногих, которые называли себя "Дилон" и "Эндрюс"),
ротвейлер направился следом. С некоторым трудом он нашел незакрытый
проход в это помещение и сразу же почувствовал, что Чужое все еще
там, внутри. А потом...
Он не помнил, что было потом.
И вот теперь он скуля полз по темным закоулкам, чтобы добраться до
мест, где регулярно проходят двуногие. Он уже не рассчитывал помочь им,
защитить, спасти от неведомой беды. Теперь он сам ждал от них помощи и
спасения.
Раньше, сразу после основания тюрьмы, по всем ее коридорам патрулировали
свирепые конвоиры с еще более свирепыми псами на поводках. Но вскоре
даже до тюремного начальства, явно снабженного мозговыми аппаратами
облегченного образца, дошло, что патрулирование служебными собаками
здесь - очевидное излишество. Большую часть волкодавов после этого вывезли
в другие ис-правительные заведения, а оставшиеся удивительно быстро
превратились из тренированных убийц во всеобщих баловней и любимцев.
Спайк был таким "домашним любимцем" уже в четвертом поколении. Пять
лет назад, при расформировании тюрьмы, он был еще крошечным щенком - и
его скрыли, спрятали в тайнике, когда вывозили всех еще остававшихся на
Ярости собак, которые считались тюремным имуществом. И теперь существование
на планете огромного пса оставалось одной из немногих отдушин,
согревавших души заключенных. Поэтому, хотя Спайка не было видно всего
несколько часов, кто-то уже обеспокоился его отсутствием и пошел на поиски.
- А, вот где ты, малыш! - раздался голос. Ротвейлер с трудом повернул
отяжелевшую морду к люку, в котором возник человеческий силуэт.- Где же
ты пропадал так долго? Я тебя повсюду ищу! - В ответ раздалось еле слышное
поскуливание.- Иди, иди ко мне. Эй, с тобой все в порядке? - Человек
склонился над ним.- Ну-ка, ну-ка,- загрубевшие пальцы осторожно перебирали
черную шерсть.- Что это?! - руки человека замерли.
Он сам не мог сказать, чем было то, что он увидел: кожа у собаки лопнула
от угла рта, длинный разрыв сочился сукровицей. Ниже, на груди и
шее, виднелись еще какие-то раны. Что это - ожог? Или след когтистой лапы?
- Кто это сделал, Спайк, малыш? - в голосе человека звучал неподдельный
ужас.- Обожди... обожди меня здесь, малыш. Я сейчас - я за доктором!
- И человек бросился к выходу, бормоча про себя на бегу: - Какой
зверь мог так поступить с собакой?!
Ответа на этот вопрос не было: все знали, что на Ярости не водятся
звери. Не мог оказаться "зверем" и кто-то из заключенных. Во-первых, ни
у кого не поднялась бы рука, а во-вторых, не так-то легко справиться с
пятипудовым ротвейлером.
Размеры морга поражали воображение: казалось, в нем мог одновременно
уместиться весь некогда пятитысячный контингент тюрьмы. Не морг, а целая
гробница.
Пустые ячейки (лишь две из них были закрыты, по числу погибших) блистали
холодной чистотой. Даже простыня, покрывавшая детское тело, - Клеменс
тут же открыл ближайшую из ячеек, переместив на прозекторский стол
ее страшное содержимое, - даже эта простыня была белее, чем в госпитале.
Да, Ярость была добрее к своим мертвым, чем к живым.
- Прошу! - и врач слегка театральным жестом, словно занавес, отдернул
мертвенно-белую ткань.
Под ней, вытянувшись, лежала Ребекка Джордан, по прозвищу Головастик.
Не Ребекка, а ее мертвое тело, труп.
Железная целеустремленность Рипли вдруг куда-то исчезла. Перед Клеменсом
снова была просто женщина, сломленная навалившимся вдруг горем.
- Вы можете оставить меня с ней одну? На несколько минут.
- Да, пожалуйста,- Клеменс поспешно отошел в сторону.
Глаза девочки были открыты, бессмысленно уставившись в никуда. Страха
в них не было, ей действительно досталась легкая смерть. Однако ее двенадцатилетняя
жизнь была столь ужасна, что ничто не могло этого смягчить.
Да и вообще, любая гибель в двенадцать лет - дикая, чудовищная нелепость.
И от этой гибели Рипли не сумела ее уберечь. Хотя оберегала
много раз, и девочка, конечно, уверилась, что так будет всегда.
- Прости меня...- снова прошептала Рипли. Как несколько минут назад,
при виде изуродованного саркофага, который и вправду стал саркофагом, то
есть гробницей. Но теперь перед Рипли стояла задача, более важная, чем
ее горе или даже ее жизнь. И, усилием воли отключив в себе все эмоции,
она занялась тем, ради чего пришла в морг.
Врач не видел этого, хотя сперва он и решил пронаблюдать за Рипли:
что-то странное почудилось ему в ее будто внезапном желании посетить
морг. Поэтому он, для приличия отвернувшись, продолжал посматривать на
откинутую под углом крышку одной из ячеек-трупоприемников. Эта крышка
была отшлифована до зеркального блеска, и в ней, как в настоящем зеркале,
можно было увидеть все происходящее возле прозекторского стола.
Однако именно в этот момент к нему подбежал один из заключенных и горячо
задышал в ухо: "Клеменс... Мне сказали, ты в госпитале... Я едва
нашел..."
Сперва Клеменс не прислушивался к шепоту, но потом он осознал, что
речь идет о необычном событии. К тому же Спайк был и его любимцем тоже.
- Ранен? Да нет, брось, кто тут может быть чужой... Это, наверное, в
ком-то из наших общих знакомых, садистов-маньяков, зверь проснулся. Где
ты, говоришь, его нашел?
Но собеседник Клеменса уже стоял неподвижно, открыв рот. Он увидел
Рипли.
Сперва Клеменс подумал, что это само лицезрение женщины лишило его
дара слова, превратив в живой столб. И только заметив, как оцепенение в
глазах заключенного сменяется ужасом, только услышав его приглушенный
возглас: "Господи, что она делает?!", Клеменс повернулся к столу. К сожалению,
не только он не следил за действиями Рипли, но и она не следила
за их разговором. Иначе даже одно уловленное слово - "чужой" - могло ей
многое объяснить. Но все ее внимание уходило на другое.
Странными, непонятными движениями она прощупывала девочке грудную
клетку: нажимала, постукивала в области ребер, над ключицами, в области
диафрагмы.
Быстрым шагом врач подошел к ней. Она была так сосредоточена на своем
занятии, что даже не повернулась на стук его обуви о плиты пола, отчетливо
раздававшийся в тишине морга.
- Ну, все о'кей? - спросил Клеменс.
- Нет.- Рипли, не разгибаясь, смотрела на него снизу вверх.Надо сделать
вскрытие.
Клеменс не удивился. Он уже ждал подобного предложения.
- Зачем? - спокойно спросил он.
- Я хочу знать, что ее убило.
Врач бросил быстрый взгляд на труп. Что-то в нем было не так как положено.
Нет, наоборот, все было именно как положено: у девочки оказались
закрыты глаза. А он, по правде сказать, и не вспомнил, что следует опустить
веки. Для этого понадобилось женское чутье...
- Я же сказал вам, что она утонула,- произнес Клеменс чуть более мягко,
чем намеревался секунду назад.
В зрачках Рипли застыло непоколебимое упорство.
- Я должна увидеть ее внутренности.
- Зачем? - снова переспросил Клеменс. На сей раз он уже не был так
спокоен.
- У меня есть причины для этого.
Некоторое время они молчали.
- Может быть, вы поделитесь ими со мной?
Рипли думала недолго. У нее было мало надежды обмануть врача, однако
если рассказать ему правду, то он почти со стопроцентной вероятностью
решит, что она сошла с ума. К тому же чем меньше людей будет знать правду,
тем лучше.
- Возможно... есть вероятность инфекционного заболевания.
- Какого, если не секрет?
Вот она и попалась... Она знала о возможных заболеваниях столько,
сколько полагалось лейтенанту космофлота. Этого знания не хватало, чтобы
дать правдоподобное объяснение.
- Холера! - ответила Рипли наобум.
Очевидно, это был наихудший из возможных ответов. Врача даже передернуло:
- Что?! Двести лет уже не было отмечено ни единого случая холеры!
У Рипли уже не оставалось ни доводов, ни сил, чтобы спорить.
- Ну, пожалуйста... прошу вас,- прошептала она еле слышно.
И тут, совершенно неожиданно для нее, врач вдруг сдался. Он сам не
мог бы сказать, что подействовало на него: убежденность Рипли или холодная
логика. В самом деле, наблюдать вскрытие, особенно вскрытие близкого
человека, - тяжело. Вдвойне это тяжело для женщины. И втройне - если эта
женщина только что встала на ноги после серьезнейшей аварии.
Уж конечно, не для своего удовольствия берет она на себя эту тяжесть.
Клеменс наскоро ополоснул хирургические инструменты, перебрал их,
словно любуясь их хищной четкостью. И внезапно одним точным профессиональным
движением вспорол детское тело от грудины до лобковой кости. Потом
незаметно покосился на Рипли.
Нет, она не упала в обморок - лишь содрогнулась на миг. И врач почувствовал,
как с каждой секундой в нем крепнет уважение к этой странной
женщине. Но профессиональное чувство взяло верх.
- Вот...- Клеменс пошевелил внутренности скальпелем.- Все в порядке.
Ни малейших следов инфекции вообще. И холеры в частности.
- Грудь...- это слово Рипли тоже произнесла еле слышно.
- Что?!
- Вскройте ей грудную клетку.
Врач пожевал губами. Кажется, от его доверчивости требовали слишком
многого.
- Послушайте, если вы хоть самую малость знаете о холере, то вам
должно быть известно, что в грудной полости ей делать нечего. Впрочем...
ладно.- На этот раз он выбрал инструмент с умыслом. Это был огромный,
жуткого вида секироподобный нож. Конечно, проникнуть в грудную полость
можно и гораздо проще. Это тоже делается одним точным, почти мгновенным
движением, когда лезвие ланцета как сквозь масло проходит сквозь неокостеневшие
части ребер там, где они примыкают к грудине. Но пусть уж тот,
кто заказал вскрытие, получит все, чего ожидает!
Обеими руками подняв за углы дугообразный клинок, Клеменс испытывал
даже некоторое злорадство. Потом лезвие пошло вниз и как топор палача со
страшным хрустом врезалось в неживое тело; во все стороны брызнули осколки
хряща...
И снова Рипли не потеряла сознание. Она смогла превозмочь дурноту и
приняла ужасное зрелище как надо. А Клеменс снова ощутил, что уважение
опять возвращается к нему.
- Осторожнее! - сказала Рипли, и врач увеличил осторожность движений,
хотя абсолютно не представлял, что здесь может ему угрожать.
Последовал еще один удар, на этот раз не сопровождающийся внешним эффектом.
Потом короткое режущее движение. И грудная клетка раскрылась как
коробка для обуви, обнажив свое содержимое.
- Вот это легкие. Они необычайно раздуты: их по самые бронхи заполнила
жидкость. Как я вам уже объяснял, девочка утонула. Вернее, захлебнулась,
когда жидкость хлынула в ее дыхательные пути.
Клеменс выждал несколько минут.
- Ну, а коль скоро я не полный идиот,- сказал он, понизив голос,- может
быть, вы мне все-таки объясните, что вы искали на самом деле?
Он почувствовал, что еще немного - и Рипли расскажет ему все. Но в
этот момент громко, по-хозяйски хлопнула входная дверь, затем она хлопнула
повторно,- раздался топот, словно от стада слонов...
На самом деле к ним направлялись всего двое: директор тюрьмы и его
помощник. Директор ступал размашисто, с подчеркнутой уверенностью впечатывая
каблуки в пол. Смит подсознательно подражал ему во всем: в движениях,
в интонациях голоса, даже в производимом грохоте, явно не догадываясь,
что тем самым производит впечатление карикатуры.
- Мистер Клеменс? - Судя по тону, это был не вопрос, а чуть ли не оглашение
смертного приговора.
- Господин директор? Да, вы, кажется, не представлены. Это лейтенант
Рипли. Лейтенант, познакомтесь,- директор тюрьмы Эндрюс, а это - заместитель
директора, Восемьдесят Пя... э-э-э... мистер Смит.
Эндрюс был отнюдь не глуп и уловил оттенок иронии, проскользнувший в
голосе, но счел неуместным придавать этому значение.
- Что здесь происходит, мистер Клеменс? - спросил он с железным лицом.
- Да, что здесь происходит, мистер Клеменс? - подголоском вступил в
беседу помощник. Но Эндрюс только раз глянул на него - и тот заткнулся
настолько глубоко, что больше вообще не открывал рта на всем протяжении
разговора.
- Ну, прежде всего, лейтенант Рипли чувствует себя намного лучше. А
во-вторых, в интересах общественной безопасности мне пришлось пойти на
риск вскрытия.
- Без моего разрешения? - Лицо Эндрюса все еще оставалось железным,
голос он тоже не смягчал.
- Видите ли, в свете тех данных, что сообщила лейтенант, мне показалось,
что у нас нет времени спрашивать разрешения. Но, к счастью, наши
опасения как будто не оправдались.- Широким жестом Клеменс указал на
разрезанный труп.- Результат вскрытия не показал признаков заразной болезни.
Директор проследил за рукой врача без малейшей брезгливости, словно
смотрел на испортившийся станок.
- Хорошо. Ранее уже было сказано, что лейтенанту Рипли не рекомендуется
выходить из госпиталя без сопровождения. Согласен, сопровождение -
это вы, мистер Клеменс. Но,- Эндрюс по-прежнему говорил подчеркнуто официальным
тоном,- в дополнение к своим прежним распоряжениям скажу следующее:
я бы настоятельно просил вас, лейтенант, вообще не покидать отведенное
вам помещение и не разгуливать по территории тюрьмы без крайней
необходимости. А вам, доктор, я советую о любом изменении состояния вашей
пациентки докладывать мне. И немедленно!
Впервые с момента начала беседы с директором Рипли подала голос:
- Мы должны кремировать тела.
- Ерунда! - холодно отрубил Эндрюс, даже не повернувшись к ней.
- Согласно всем правилам, трупы должны храниться в морге до прибытия
следственной группы.
- Но... это нужно сделать в интересах общественной безопасности,- ухватилась
Рипли за магическую формулу, которую только что произнес врач.
- Это в каком смысле?
- В смысле здоровья вашего контингента...
Дальнейшее зависело от Клеменса. Он мог поддержать игру, а мог и не
поддержать.
Уловка сработала. Директор перевел взгляд на врача. И тут Клеменс
снова сделал свой выбор. Как и в тот момент, когда он решился на вскрытие,
ему трудно было объяснить, что толкнуло его на этот поступок.
Только ли сочувствие к своей недавней подопечной? Или он подсознательно
принял мысль, что Вселенная может таить какую-то опасность, известную
случайному человеку, но неведомую для него, профессионала?
- Лейтенант хочет сказать, что возможность инфекции еще не исключена.
- Но вы же утверждали...
Врач кивнул:
- Да, судя по всему, непосредственной причиной смерти ребенка стало
утопление. Однако это вовсе не позволяет отрицать самого факта болезни.
Возможно, холерный вирус действительно присутствует в тканях тела девочки,
и наверняка мы этого не узнаем: у нас ведь нет лаборатории, чтобы
произвести соответствующее исследование. А в свете того, что сообщает
лейтенант... Видите ли, я думаю, что вспышка холеры очень плохо смотрелась
бы в официальных документах.
Возможность провести исследование на Ярости была: для этого вполне
хватило бы обыкновенного микроскопа. И холера вызывается вовсе не вирусом
- просто термин "вирус" звучит внушительнее, чем "бактерия" или
"вибрион".
Но директор этого не знал.
Впрочем, он почувствовал нажим, но поддался ему отнюдь не от слабости:
- Не пугайте меня официальными документами. Во-первых, я не из пугливых,
во-вторых, есть вещи и пострашнее. Я хочу, чтобы вы поняли, Рипли:
у нас здесь двадцать пять заключенных, а не заключенных - всего трое.
Ну, считая вас, теперь четверо. И мой - как вы выразились - контингент -
отнюдь не невинные овечки, попавшие в сети правосудия. Это убийцы. Насильники.
Насильники детей. Мразь, подонки человечества - каждый из них
десятикратно заслуживает смертной казни, и мне искренне жаль, что она
отменена. И то, что они пять лет назад ударились в религию, не делает их
менее опасными. Поэтому я не хочу нарушать уставный порядок. Я не хочу,
чтобы в самой гуще этого сброда, среди которого, кстати, почти половина
была осуждена за сексуальные преступления, разгуливала женщина!
- Понятно,- Рипли не отрываясь смотрела ему в глаза.- Для моей же
собственной безопасности, не так ли?
- Именно так! - Эндрюс с грохотом обрушил кулак на столик с инструментами.
Кювета, содержащая ланцеты и хирургические ножницы, подпрыгнула
в воздух, и одновременно с ней от неожиданности подпрыгнул Аарон Смит.
- Между прочим, сожжение покойников - тоже отклонение от обычного
ритма жизни. И мне теперь приходится выбирать, что приведет к худшим
последствиям: возможная болезнь или беспорядки, которые могут последовать
за кремацией!
Он помолчал некоторое время, а когда заговорил вновь, голос у него
был усталым:
- Итак, вы по-прежнему настаиваете на кремации?
Рипли выдержала его взгляд:
- Да.
- Ну что ж, пусть будет так.
И тут же из голоса директора исчезла усталость. Он заговорил - будто
лязгнула сталь:
- Провести кремацию я поручаю вам, мистер Клеменс. В десять часов, в
главном цехе. Обеспечьте стопроцентную явку заключенных. Разрешаю воспользоваться
печью!
Эндрюс резко повернулся, и ботинки его загрохотали по направлению к
выходу. Смит поспешил за ним.
Над печным жерлом стоял столб мерцающего багрового света. Это сияние
исходило из раскаленного нутра печи. На сей раз она напоминала не адский
котел, а кратер действующего вулкана. И толпящиеся вокруг люди теперь
были похожи не на обитателей преисподней, а скорее на членов какого-то
религиозного братства, собравшихся тут для свершения некой страшной церемонии.
Впрочем, так ведь оно и было... А грубые накидки с капюшонами,
наброшенные поверх повседневной тюремной одежды, вполне сошли бы за монашеские
балахоны. Однако сейчас эти капюшоны были откинуты на плечи,
обнажая головы. В шапке оставался только Смит. Несколько раз он ловил
скрещивающиеся на нем взгляды, но не мог осознать их причину, пока Клеменс,
придвинувшись вплотную, не шепнул ему что-то прямо в ухо. Лишь
тогда Смит, спохватившись, торопливо сдернул свою шапчонку и спрятал ее
в карман.
Торжественным голосом директор читал вслух полагающийся для этого
случая текст, близоруко щурясь сквозь очки. Очки он надевал только при
чтении, и последний раз ему пришлось их надеть около полугода назад.
Не отрываясь, Рипли смотрела в воронку кратера. Поэтому речь Эндрюса
долетала до нее отдельными фрагментами.
- Мы передаем этого ребенка и этого мужчину тебе, о Господи... Их тела
уходят из мира - из нашего бренного мира, отныне над ними не властны
тьма, боль и голод... И самая смерть уже не властна над ними, ибо...
Странный, какой-то неуместный в этой обстановке звук пролетел по цеху
- это был лай собаки. Врач досадливо сморщился: за всеми хлопотами он не
смог вовремя сходить туда, где, как ему сказали, находился раненый
Спайк, а когда наконец улучил момент, его уже там не было. Действительно
ли с псом что-то не в порядке, или это кому-то почудилось второпях?
- ...И вот теперь они уходят за грань нашего существования. В тот покой,
который вечен... - Эндрюс перевернул листок и, моргая, всмотрелся в
последние строки.- Из праха ты создан, в прах ты обратишься,- с видимым
облегчением завершил он наконец свое выступление и уже повернулся к стоящим
возле печи, готовясь отдать команду, но замер, остановленный движением,
возникшим в толпе.
Из группы заключенных выступил вперед Дилон, и все разом повернулись
к нему.
- Мы не знаем, почему Господь карает невинных,- звучно заговорил он.-
Не знаем, почему так велики приносимые нами жертвы. Не знаем, за что нам
дана такая боль...
И снова собачий лай, переходящий в визг, раздался в воздухе, но на
сей раз его не услышал никто: сильный мужской голос наполнял собой огромный
цех, как гул церковного колокола наполняет здание собора.
- ...Нет никаких обещаний, ничего не известно наверняка. Мы знаем
лишь одно: они покинули нас. И девочка, с которой мы сейчас прощаемся,
никогда не узнает горя и страданий, которыми полон этот мир.- Рипли не
сразу осознала, что это проповедь, но теперь и она внимательно слушала,
как в грохочущей тишине цеха чеканной медью звучит речь Дилона.- Мы предаем
эти тела в Никуда с радостью, потому что...
В эти минуты собака яростно билась, каталась по полу в одном из
дальних закоулков, лишенная уже сил даже скулить. Грудь ее раздавалась,
пульсировала, живя собственной страшной жизнью, отдельной от жизни всего
тела. Затем черная с рыжим подпалом шкура треща лопнула, рвались мышцы,
сухожилия, ребра...
- ...В каждом семени есть обещание нового цветка. В каждой жизни, даже
самой малой, хранится новая жизнь, новое начало!
Из растущей раны собаки хлестала липкая жидкость, судороги ротвейлера
становились все слабее...
Рипли вдруг почувствовала странное покалывание в висках. Кровяное
давление, что ли, скачет? Ну да, вот в носу лопнул один из мелких сосудов.
- Амен! - громоподобным голосом произнес Дилон, выбросив вперед правую
руку.
И без команды кто-то нажал на кнопку, наклонив платформу подъемника.
Два окутанных пластиком тела - большое и маленькое, похожие на блестящие
куколки, кружась полетели в вулканические недра печи.
И в тот самый миг, когда клокочущий металл принял в себя тела капрала
Хигса и Ребекки Джордан- Головастика, из ноздри Рипли ударила струйка
крови.
Одновременно с этим собачья грудь наконец лопнула, и наружу высунулась
страшная, неописуемая голова, покрытая бесцветной слизью. И долгий
скрежещущий крик прорезал воздух...
Чужой вновь пришел в этот мир.
Клеменс посмотрел на Рипли, и она поспешно вытерла кровь рукавом.
Шумела вода в душе, но тюремная звукоизоляция была ниже всякой критики.
Даже упругий плеск водяных струй не заглушал голоса за стеной. Сначала
Рипли не очень прислушивалась, но потом поняла, что разговор идет о
ней,- и замерла, улавливая доносящиеся до нее обрывки фраз.
- ...Странно это все-таки: во всем экипаже - одна женщина. И именно
она и осталась в живых! Не понимаю...
- Чего ты не понимаешь? - вмешался другой голос, грубый и хриплый.-
Бабы - это дерьмо. Все, без исключения. Вот поэтому-то они всегда выплывают.
Уяснил?
- Нет. Что-то тут иначе.- Обладатель первого голоса, похоже, не утолил
свои сомнения.- Быть может... Ну, не знаю...
- Чего ты не знаешь, умник?
- Может быть, на ней лежит какое-нибудь предначертание Господне? -
наконец решился выговорить первый.
Его собеседник даже задохнулся от возмущения:
- На ком? На бабе?! Ну, ты даешь! Женщина - сосуд греха, вместилище
мерзости, не веришь мне - спроси у Пресвитера!
За стенкой по другую сторону от Рипли тоже говорили: гогоча, хлопая
по мокрому телу, сочно причмокивая:
- А задница у нее ничего - крепкая, сразу видно. И вот здесь тоже все
в порядке, как надо!
- Да что там болтать! Я тебе вот чего скажу, давай...
Говорящий инстинктивно понизил голос, и его перестало быть слышно.
Потом тишину прорезало слитное ржание двух мужских глоток.
Рипли поежилась. К счастью, те, кто конструировал тюрьму, душевые кабинки
догадались сделать отдельными. Но коридор был общим для всех. Пожалуй,
ей следовало поспешить, пока к ней в кабину не ввалилась пара
уголовников, одетых только в татуировку. Она быстро накинула комбинезон,
протерла запотевшее зеркало, чтобы причесаться. Но из зеркала на нее
глянуло совершенно незнакомое лицо: осунувшееся, с тенями под глазами и
с непривычно голой кожей там, где должны быть волосы.
Рипли осторожно тронула пальцем свою наголо обритую голову. Что ж,
теперь ей придется привыкать обходиться без расчески.
Она усмехнулась при этой мысли. Без чего только ей не приходилось обходиться!
Медленно, стараясь ступать неслышно, Рипли выскользнула из душевой,
осторожно пробираясь между облицованными блестящей плиткой стенами. Они
казались такими надежными, массивными - имитация бетона и кафеля. На деле
это был тонкий пластик, который, как выяснилось, звук не держит и от
вторжения, конечно, тоже не защитит.
Внезапная мысль остановила Рипли. Выходит, на этой планете запираться
бессмысленно? Получается, что так. Несмотря на бронированные двери,
стальные переборки, замки и засовы... В старом, обветшавшем здании
тюрьмы, среди хаотического переплетения комнат, коридоров, рабочих помещений
обязательно найдется какой-нибудь незамеченный ход. И уж конечно
эти тайные тропки не являются тайными для тех, кто провел на Ярости значительную
часть жизни. Значит...
Значит, надо с самого начала поставить себя так, чтобы запираться не
пришлось.
Окончательно эту мысль Рипли додумала, уже подойдя к госпиталю. Там
ей, согласно распоряжению директора, полагалось дожидаться обеда, который
кто-то (наверное, тоже заключенный?) должен принести из общей столовой.
(Неужели сейчас только обед?.. Час дня по местному времени. Немногие
десятки минут отделяют ее от катастрофы, гибели товарищей, от невозможных,
несуществующих воспоминаний о произошедшем в гиберсне...) Рука
ее уже легла на дверь. Но Рипли так и не вошла в госпитальный отсек.
Круто повернувшись, она направилась к столовой.
Одновременно в столовой обедало двенадцать человек - вся смена. Даже
сейчас они не стремились разместиться друг возле друга - каждый сидел за
отдельным столиком. Горстка людей рассредоточилась по обширному помещению,
из-за чего оно казалось еще больше. Столовая, как и морг, сооружалась
из расчета максимальной заполняемости тюрьмы.
За обедом и так почти не разговаривали, а когда на пороге появилась
Рипли, над столиками повисла мертвая тишина.
Рипли обвела столовую взглядом. Потом она направилась к окошку для
выдачи пищи, как бы не обращая внимания на то, что творится вокруг.
Она слышала, как клокочет слюна в глотке ближайшего из заключенных
(уже пожилой костистый мужчина с резко выступающими скулами): он поперхнулся,
но сдерживал кашель, не решаясь нарушить всеобщее молчание. Его
сосед просто замер, согнувшись над столом и пожирая взглядом женскую фигуру.
Третий, самый молодой с виду, вдруг истово перекрестился, но крест
помимо его воли вышел "тюремный": последним движением он далеко не благочинно
провел рукой от плеча к плечу, будто чиркнул себя поперек горла
большим пальцем. Так клянутся уголовники "на зарез".
Рипли подумала, что сейчас в столовой наверняка должны находиться и
те, чьи голоса она слышала сквозь стенку душевой кабины. Кто же из них?
Быть может, именно тот, кто крестится, говорил о ее особом предначертании?
А скуластый выдвигал версию о сосуде греха? Кто знает... Возможно,
и наоборот. Ведь ей неизвестны характеры. Впрочем, по крайней мере об
одном из них она кое-что знает...
И именно к нему Рипли и подсела за столик, взяв свою порцию. К тому,
кого знала.
К Дилону.
Дилон тоже сперва не сумел совладать с собой: при виде женщины он
явственно вздрогнул. Однако почти тут же обуздал свои чувства.
Чтобы облегчить ему возможность контакта, Рипли заговорила с ним первой:
- Я хотела бы поблагодарить вас за то, что вы сказали на похоронах...
на кремации.- Она немного помедлила.- Мои товарищи оценили бы это, если
бы только могли слышать. Во всяком случае, в последний путь их сопровождали
не сухие казенные фразы.
Дилон поднес к губам стакан, отпил, снова поставил на столик.
Пальцы у него дрожали.
- Не знаю, что тебе обо мне известно, но явно не истина, - сказал он
резко, но спокойно.- Я - убийца. И вдобавок насильник женщин. Как тебе
это понравится?
- Жаль.- Рипли пожала плечами.
- Что?
- Жаль. Потому что из-за этого вы, должно быть, очень неуверенно
чувствуете себя в моем присутствии.
Похоже, она сделала удачный ход. Некоторое время Дилон молчал, но
когда заговорил, голос его был неожиданно мягок.
- Сестра, - сказал он,- у тебя есть Вера?
Рипли внимательно посмотрела на него:
- Наверное, есть немного.- Она все-таки сохраняла осторожность.
- А у нас много Веры. Так много, что и на тебя хватит, если ты пожелаешь
вступить в наш круг.
Дилон снова говорил звучным, хорошо поставленным голосом, и Рипли поняла,
что она вновь слышит проповедь. Интересно, искренен ли он в стремлении
обратить ее, или просто "играет роль" перед своей паствой?
- Правда? А я было подумала, что женщины не могут вступать в ваше
братство.
- Отныне - могут! - Дилон обвел взглядом окружающих, словно ожидая,
что кто-то посмеет возразить.- Просто раньше не было такого прецедента,
но лишь потому, что не было женщин. А сами мы ни для кого не делаем исключений.
Мы ко всем относимся терпимо. Даже к тем, к кому нельзя терпимо
относиться.
- Спасибо! - с неожиданной горечью ответила Рипли.
- Нет, это просто наш принцип,- Дилон поспешил сгладить впечатление
от своей последней фразы.- Это не касается лично тебя... или еще кого-нибудь.-
Он снова обвел взглядом тех, кто прислушивался к их разговору.-
Видишь ли, сестра, с твоим прибытием у нас возникнут дополнительные
проблемы. Но мы уже готовы смириться с ними, не возлагая на тебя вину.
Не так ли, братья?! - вдруг рявкнул он почище Эндрюса.
- Так... так...- ответили ему со всех сторон.
Рипли ничего не могла понять:
- Вину?
- Да, сестра,- продолжал Дилон по-прежнему звучно и одновременно мягко.-
Ты должна понять, что до тебя у нас здесь была хорошая жизнь...
Очень хорошая.
Нет, он явно был искренен, а не играл роль "доброго пастыря". Но
смысл его слов опять ускользал от Рипли.
-Хорошая жизнь...- медленно повторила она.
Дилон улыбнулся.
- Не было искушений,- просто сказал он.
И, опустившись на стул, вновь поднес к губам стакан с эрзац-кофе.
Клеменс демонстративно указал на аптечку, но Рипли покачала головой:
- Спасибо, не нужно. Я уже принимала лекарство.
Врач не поверил ей, так как лекарство содержало изрядную дозу снотворного.
Это было сделано по прямому приказу директора: он, конечно, не
надеялся все время до прибытия спасателей продержать свою незваную
гостью в состоянии полудремы, но всерьез рассчитывал таким образом сбавить
ее активность. Клеменсу, естественно, не нравилось это распоряжение,
поэтому он особо и не настаивал.
Рипли опустилась на край койки.
- Вы лучше расскажите мне о Вере,- попросила она.
Врач перевел взгляд на вход в госпитальный отсек. Да, дверь закрыта.
- Дилон и прочие...- он усмехнулся.- Словом, они обратились к религии.
Назревало это давно, но качественный скачок произошел чуть больше
пяти лет назад.
Рипли внимательно наблюдала за Клеменсом.
- И что это за религия?
Клеменс помедлил с ответом.
- Ну... мне трудно сказать,- он снова усмехнулся.- Думаю, это мудрено
определить и самому Дилону, а уж его пастве - и подавно. Пожалуй,
все-таки Вера - это сводный, обобщенный вариант христианства. Во всяком
случае так, как они его здесь представляют. "Не убий ближнего своего,
ибо он, как и ты, уже совершал убийства, что и низвергло его в пучины
Ярости" - что-то в этом роде.- Врач задумался, припоминая.- Так вот,
когда тюрьму было решено ликвидировать, Дилон и все остальные... То
есть, говоря "все", я имею в виду теперешний состав заключенных, а тогда
этими идеями прониклась лишь малая часть тюремной публики... Короче говоря,
все верующие - они называют друг друга "братья" - решили остаться
здесь.
Клеменс присел на койку напротив Рипли.
- Но ведь они не могли просто так вот взять и остаться, верно? - продолжал
он.- Им разрешили это сделать, но на определенных условиях. А
именно: с ними здесь остаются директор, его заместитель - один из младших
офицеров - и врач. То есть я. Фактически мы втроем представляем всю
тюремную администрацию. Но таким образом она - то есть администрация -
сохраняет видимость существования.
- И как вам удалось получить такое завидное назначение?
- А как вам нравится ваша новая прическа? - ответил врач вопросом на
вопрос.
Рипли машинально подняла руку, коснувшись бритой головы.
- Нормально,- она нахмурилась,- но при чем здесь...
- Вот именно, что ни при чем,- Клеменс посмотрел на нее с некоторой
иронией.- Просто я хотел показать вам, что не вы одни имеете право, извините
за выражение, пудрить мозги.
Рипли прекрасно поняла его, но молчала в ожидании продолжения.
- Итак, из-за вас я серьезно нарушил свои отношения с Эндрюсом, а отношения
эти были хотя и не сердечными, но достаточно дружескими. Кроме
того, ввел вас в историю нашей планеты, а также прочитал краткий курс
лекций на религиозно-философскую тему.
Клеменс подался вперед, почти соприкоснувшись лицом с Рипли.
- Может быть теперь, хотя бы в виде благодарности за потраченные труды,
вы мне все-таки скажете - что мы там искали? - проговорил он тихо,
но очень раздельно.
Вместо ответа на губах Рипли показалась улыбка.
- Вы мне нравитесь,- просто сказала она.
Врач выпрямился:
- В каком это смысле?
- В том самом...
Клеменс ошарашенно смотрел на нее.
- Вы очень откровенны,- наконец выговорил он.
- Я очень долго была оторвана от людей, доктор... Почти столь же долго,
как и вы.
И когда она потянулась к нему, Клеменс сжал ее в объятиях - и все
странности последнего дня, вся тревога, все проблемы перестали для него
существовать...
Раз за разом метла со скрежетом проезжалась по железу, сметая в кучу
пыль и сажу. Время от времени прутья застревали в решетчатом перекрытии,
и тогда Джон Мэрфи наклонялся, чтобы их освободить. Пыль липла к потному
телу, оседала на одежде, но он не жаловался: работа как работа. Он даже
напевал вслух, благо гул огромного вентилятора, нагнетающего воздух в
печь, заглушал его пение. Это было действительно кстати, потому что слова
в песне были весьма скабрезными. Нет, Пресвитер - настоящий лидер,
без него - никуда, да и без Веры здесь не проживешь: только она крепит
душу, не позволяя впасть в скотское состояние. И уж во всяком случае при
Дилоне куда лучше, чем тогда, когда тюремная жизнь Ярости-261 проходила
под властью "паханов". Да, Братство - это не хрен собачий... А кстати,
где собака, где Спайк? Помнится, он скулил где-то в отдалении во время
похорон. А потом, на обеде, Мэрфи краем уха уловил фразу, будто пес покалечился.
Жалко!
Но все же... Все же так хорошо, что можно сейчас спеть такую разухабистую
песню - сейчас, когда слышишь себя только ты сам, когда не надо
беспокоиться, что заденешь соленым словечком чье-то религиозное чувств
о...
Метла вновь застряла, и Джон снова нагнулся, чтобы ее освободить. Да
так и замер в согнутом положении.
Прутья наткнулись на... что? Мэрфи не мог этого определить. Все компоненты
здешнего мусора он за много лет знал наизусть. Пыль, будь она
трижды проклята, - да. Копоть, шлак, обломки руды - да! Собачье (а порой
и человеческое) дерьмо - да, да! Но это?..
Перед ним, на полу одного из боковых ответвлений, лежал пласт слизи
площадью в несколько раз больше ладони. Слизь не растекалась, она сохранила
свою форму даже тогда, когда Мэрфи взял ее в руки, чтобы рассмотреть
поближе. Похоже, как если бы отломился кусок какой-то липкой шкуры.
Внезапно он почувствовал жжение в кончиках пальцев. Ого! Она еще и
едкая в придачу! Вот дрянь!
Он с отвращением отбросил свою находку. Слизистые лохмотья ударились
о решетку пола - и что-то шевельнулось под этой решеткой, едва различимое
в темноте.
Джон присмотрелся повнимательней, но ничего не смог разглядеть. Во
всяком случае, это не человек был там, внизу: нечего делать человеку в
этом чертовом лазе. А раз не человек, значит... Ну да, прочие варианты
попросту отсутствуют.
- Эй, Спайк, Спайк! - Мэрфи встал на колени, сунувшись лицом к решетчатому
перекрытию.
- Спайк! Ты здесь? Что ты здесь делаешь?
Темная масса внизу шевельнулась - и Мэрфи понял, что это не Спайк. Он
успел рассмотреть блестящую от липкой слизи голову, разворачивающуюся к
нему страшную пасть - и это последнее, что ему довелось увидеть. Потому
что тугая струя кислоты, вдруг брызнувшая из пасти, пройдя сквозь решетку,
ударила ему в глаза.
- А-а-а!
Дикий крик не услышал никто - так же, как никто не слышал пения. Обезумевший
от боли Джон Мэрфи, прижав обе руки к остаткам лица, слепо попятился,
сделал назад шаг, другой - и рухнул прямо в главный ствол вентиляцинной
шахты.
Бьющий ему навстречу поток разогретого воздуха был столь силен, что
существенно замедлил падение, однако человек, упав с большой высоты, за
десять метров свободного полета набрал такую скорость, что инерция падения
пересилила мощь воздушной струи.
...И гудящая сталь вентилятора приняла его тело.
Освещение было приглушено, и в госпитальной палате царил полумрак.
Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, на больничной койке, где было
бы тесно и одному. Рипли не хотелось ни говорить, ни шевелиться. Впервые
за очень, очень долгий срок ей было хорошо.
Похоже, аналогичные чувства испытывал и Клеменс. Но все-таки именно
он первым разомкнул губы.
- Спасибо...
Рипли не ответила. Клеменс замялся: несколько секунд он не мог решить,
стоит ли ему говорить то, что он задумал.
- Я очень благодарен тебе, но...
Рипли посмотрела на него, подперев рукой голову:
- Но?
- Но признайся: ты все-таки преследуешь какую-то свою цель?
Клеменс огляделся в поисках одежды. Одежда оказалась разбросанной по
всему полу - и это он-то, с его почти маниакальной тягой к аккуратности!
Да, страсть обрушилась на него, как оголодавший зверь...
- Я хочу сказать вот что.- Одеваясь, он запрыгал на одной ноге.- При
всей моей благодарности я не могу не замечать: ты уклонилась от ответа,
причем уклонилась дважды, не считая нашей первой беседы. Первый раз - во
время вскрытия, когда последовала... ну, скажем так: неловкая дезинформация.
И второй раз - сейчас. Хотя, согласен, сейчас ты сделала это гораздо
более очаровательным способом.
Клеменс через голову накинул форменную робу и теперь возился со змейкой-молнией.
Молнию заело.
- Поэтому меня гложет одна очень неприятная мысль. Скажи, неужели ты
даже в постель со мной легла - чтобы не отвечать на вопрос? И что же это
за тайна такая в этом случае?!
Спохватившись, Клеменс посмотрел на Рипли почти испуганно.
Но ничего страшного не произошло. Женщина улыбнулась ему улыбкой облегчения:
- Да, было так. Но сейчас - нет. Ты мне по настоящему нравишься.
Правда! А что касается тайны... Ну, давай считать так: в гиберсне я увидела
страшный сон, поэтому мне нужно было точно знать, что убило девочку.
Но я ошиблась. Да, к счастью, я ошиблась...
Врач недоверчиво хмыкнул:
- Сон - в анабиозе... Не знаю. По-видимому, сейчас ты совершаешь еще
одну ошибку, не желая мне открыться.
- Возможно. Но если так, то это - моя третья ошибка, не вторая.
- И что же было второй?
Рипли смотрела на Клеменса уже серьезно, без улыбки.
- Близость с заключенным. Физическая близость. По-моему, это против
правил тюрьмы.
Врач взглянул на нее с легким удивлением.
- Я - не заключенный.
Ничего не ответив, Рипли выразительно провела рукой по затылку. Клеменс
автоматически повторил ее жест. Пальцы его ничего не нащупали на
собственной голове,- кожа, острая щетина пробивающихся волос,- но он понял...
Да, ему следовало сообразить это раньше. Но что делать, если он и сам
уже забыл (потому что стремился забыть) о татуировке. Обычной, полагающейся
административными правилами татуировке, которая наносится на затылок
каждому из арестантов и содержит его личный номер и указание на
досье.
Его номер был К-1144-085...
- О! - произнес Клеменс без волнения, - ты наблюдательней, чем я считал.
Да, у меня тоже есть своя тайна. Хотя, в отличие от твоей, она шита
белыми нитками.
Некоторое время он стоял в раздумье, потом улыбнулся.
- Это действительно нуждается в объяснении. Сейчас я пока не готов
его дать; если ты не возражаешь - позже. Хорошо?
Рипли кивнула.
В этот момент под потолком голубой вспышкой полыхнула сигнальная лампочка,
и чей-то голос - хриплый, неузнаваемый, вдвойне искаженный волнением
говорящего и плохим качеством списанного динамика - прозвучал по
системе внутреннего оповещения. Это был единственный работающий канал:
кабинет директора - госпиталь.
- Мистер Клеменс!
- Мистер... Аарон? - Клеменс тоже скорее угадал, чем узнал, кто говорит.
- Да. Директор Эндрюс считает, что вам необходимо срочно подойти на
второй квадрат двадцать второго уровня... У нас там несчастный случай.
- Что-нибудь серьезное? - переспросил врач немного скептически.
- Да, пожалуй, что так...- Говоривший слегка помедлил.Одного из наших
заключенных разрубило на куски.
- О, черт! Иду.- Клеменс одним движением застегнул заупрямившуюся
молнию, втиснул ноги в ботинки, нажал кнопку отключения интеркома - все
это за долю секунды. Потом он оглянулся на Рипли:
- Извини, дорогая, мне нужно идти. "Пожалуй, что так!" Вот уж дубина
восемьдесят пятого размера!..
Прежде чем захлопнуть за собой дверь, он оглянулся еще раз.
Женщина сидела на койке, придерживая на груди одеяло, и в глазах ее
застыл уже изжитый было ужас. Не просто ужас - тоска, целеустремленность,
сложная гамма чувств. Клеменс уже видел раньше такое у нее в глазах,
но надеялся, что все это миновало.
Однако теперь ему действительно необходимо было спешить.
Прикрыв дверь, он бегом устремился по коридору, отчетливо понимая,
что его вмешательство, - во всяком случае, в качестве врача - уже не
потребуется.
Уши закладывало от неумолчного рева вентилятора, но отключить его было
нельзя: останавливался производственный цикл. Да и незачем, в общем-то,
было его выключать: тело прошло сквозь лопасти как вода сквозь
ред-кое сито, и вся шахта теперь была забросана кусками окровавленного
мяса.
- Кто это был? - проорал Эндрюс, перекрывая гул.
- Мэрфи! - тут же крикнули ему в самое ухо.
Клеменс всем корпусом повернулся к ответившему:
- А ты-то откуда знаешь?!
Вопрос был резонным: действительно, еще не было времени пересчитать
оставшихся, проверить, все ли на местах. А опознать погибшего представлялось
уже вовсе невозможным: нечего тут опознавать. Значит, имя его мог
знать тот, кто...
Однако подозрения оказались напрасны - директору сразу же то ли услужливо,
то ли с издевкой сунули прямо под нос кусок ботинка (кажется, в
нем еще оставалась часть ноги). Отвернув верх, Эндрюс прочитал на его
внутренней стороне имя и номер (устаревшая, но прижившаяся традиция,
идущая с тех времен, когда заключенных было много и в тюрьме процветало
внутреннее воровство).
- Да, Мэрфи. Как он оказался в шахте? И какого черта его понесло к
вентилятору?
Вообще-то эти вопросы следовало задавать по отдельности, но присутствовавший
там Аарон Смит попытался ответить сразу на оба.
- Это я его назначил туда, сэр, очищать проходы. Но он был неосторожен,
наверное, - вот его и засосало. Я...
- Вы ни при чем, мистер Аарон, никто вас не винит,- сказал директор с
подчеркнутой резкостью, чтобы исключить саму возможность обсуждения. Потом
он повернулся к врачу: - Ну, что вы можете сказать по этому поводу?
Клеменс только покачал головой:
- Смерть наступила мгновенно.
- Да ну?! - сарказм директора был нескрываем.- Уж это мы и сами
как-то поняли!
Шагнув вперед, врач наклонился, приглядываясь. В это время в разговор
снова вклинился заместитель:
- Да, совершенно правильно, его засосало мгновенно. Такое и со мной
чуть не случилось год назад, на десятом уровне. Сколько раз я говорил
ему: "Мэрфи, держись подальше от вентилятора!"
Аарон старался быть как можно убедительнее, поэтому голос его звучал
с невыразимой фальшью. Это было тем более нелепо, что сейчас он говорил
чистую правду.
- Я сказал - СМЕРТЬ была мгновенной,- поправил его врач, не разгибаясь.-
А вот засосать его не могло. Ветер был в ту сторону. Его бы вообще
отбросило, если бы он падал с высоты меньшей, чем полтора яруса.
Смит вздрогнул, словно услышал обвинение, хотя он был равно невиновен
и в том случае, если бы Мэрфи засосало, и в том, если тот сорвался вниз.
- Что это? - Эндрюс, не обращая внимания на своего помощника, смотрел
на врача. Тот все еще внимательно разглядывал какой-то обрубок человеческой
плоти у себя под ногами, вроде бы ничем не отличающийся от кусков
мяса, разбросанных вокруг.
Клеменс распрямился.
- Не знаю,- развел он руками.
- Не знаешь...- прошипел директор негромко, но столь сильно, что эти
слова были слышны даже сквозь вентиляторный рев.
- Мистер Клеменс, я жду вас у себя ровно через тридцать минут. Перед
этим доставьте в морг все, что вам удастся соскрести с пола, стенок и
потолка. Постарайтесь уложиться в предложенный вам получасовой регламент.
Проговорив это, Эндрюс развернулся и направился к выходу обычной своей
грохочущей походкой.
Все смотрели ему вслед.
Да, Рипли действительно ошиблась. Но не тогда, когда поверила
сну-галлюцинации, а наоборот, когда позволила убедить себя, что бояться
нечего. Но так ведь хотелось поверить, что все, связанное с Чужими, осталось
в прошлой жизни...
Оказывается, нет. Оказывается, прошлое не отпускает от себя, намертво
вцепившись кривыми когтями.
Оказывается, оно даже не становится прошлым.
Ну что ж, значит, пришла пора исправить свою ошибку. Чего бы это ни
стоило...
Рипли все еще плохо ориентировалась в тюремных лабиринтах, поэтому
ход, ведущий к шлюпке, ей удалось найти почти случайно. Но все-таки удалось.
Все здесь было по-прежнему - никто не появлялся тут со времени ее
прошлого прихода сюда с Клеменсом.
Она взглянула на саркофаг Ребекки - разбитый, обожженный кислотой
(да, это, похоже, действительно была кислота) - и с трудом смогла проглотить
подступивший к горлу ком. Но руки ее уже делали нужное дело.
Заключенные не придали внимания аппаратуре шлюпки, хорошо, хоть бортжурнал
догадались взять, сообразили, что это такое. "Черный ящик" был в
неприкосновенности, жестко вмонтированный в боковую стену. Рипли и сама
не знала, почему бортовой компьютер называют "черным ящиком", - это была
какая-то забытая традиция. Во всяком случае, он был подключен ко всем
фиксирующим устройствам не только в шлюпке, но и по всему кораблю.
К счастью, в неприкосновенности сохранился и ремонтный набор, причем
не только хитроумные электронные тестеры, но и обыкновенные гаечные ключи,
отвертки, даже ножницы по металлу. Опытные космолетчики посмеивались
над этим хозяйством (и действительно, трудно представить, что при
серьезной аварии поможет молоток или отвертка) - но всегда возили его с
собой. На всякий случай.
Например, на такой...
Рипли довольно быстро сумела отделить "ящик" от стены: где развинтив
крепления, а где - просто обрезав листовой металл. Держа компьютер в одной
руке (он оказался неожиданно легким), она уже было шагнула к выходу.
Но выход был закрыт: перегораживая проем люка, в нем стоял человек.
Внешне Рипли не выдала испуга; она остановилась, пристально глядя на
стоящего. Но только когда она в тусклом освещении узнала Клеменса, у нее
действительно отлегло от сердца.
- Вот ты где, оказывается,- медленно произнес он. Рипли молча показала
"черный ящик".- Вижу. Но думаю, что для директора это - слабое оправдание
твоей одиночной прогулки. Директор Эндрюс будет очень-очень недоволен.
Я, конечно, ему ничего не скажу, но у него, видишь ли, есть и
другие... каналы информации.
Однако Рипли теперь не была расположена поддерживать этот разговор.
- Расскажи мне об этом несчастном случае,- сказала она почти тоном
приказа.
- Чего тут рассказывать... Погиб один из заключенных.
- Кто его убил?
Ожидая ответа, Рипли внутренне сжалась, уже готовая услышать самое
худшее.
- Вентилятор,- хмуро ответил Клеменс.
- ?!
- Его затянуло в трехметровый вентилятор, обслуживающий воздухозаборники
печи.
Клеменс решил пока что придерживаться официальной версии. В данный
момент его интересовало не с какой стороны угодил Мэрфи в вентилятор, а
каким образом это с ним произошло.
На миг Рипли овладело чувство почти эйфории: неужели это самый обыкновенный
несчастный случай? И значит, прошлое действительно осталось в
прошлом?!
Но она не поверила своей успокоенности. Слишком уж часто ей приходилось
убеждаться, что судьба связала ее с Чужими навсегда и расслабляться
нельзя ни на минуту.
К тому же Клеменс тут же вернул ей прежнее беспокойство, если бы оно
даже и исчезло:
- Я кое-что обнаружил там. Одну непонятную вещь... непонятную и довольно
неаппетитную. Скажи, тебе не станет дурно?
Он говорил все тем же медленным голосом, выдающим задумчивость.
Рипли отрицательно покачалаг оловой.
- Верю.- Клеменс, видимо, вспомнил сцену в морге.- Значит слушай: тело
этого бедняги разрубило на куски, буквально разнесло в клочья. На
первый взгляд, по этим фрагментам вообще ни о чем судить нельзя. Но я
все-таки сумел рассмотреть нечто... Вот тут и начинается неаппетитное.
Приготовься.
Клеменс немного помедлил. Не то он, как и обещал, давал Рипли время
приготовиться, не то и сам не мог решиться.
- В общем, один из фрагментов показался мне подозрительным. Я пригляделся
к нему. Это был кусок лица: надбровье, глазница, скуловая кость. И
вот эта кость блестела, обнаженная. Мне это показалось странным: лопасти
не должны так обдирать ткань. Присмотревшись, я увидел, что лицо и не
было ободрано, - такое впечатление, что Мэрфи еще при жизни плеснули в
глаза кислотой. Причем очень сильной кислотой, способной мгновенно
разъесть мягкие ткани до костей. Вот тут я и вспомнил об этом химическом
ожоге, который так тебя встревожил.
Врач осторожно провел по по подтеку на стенке меньшего из саркофагов.
Он явно рассчитывал, что Рипли сейчас хоть как-то прокомментирует его
слова. Но она молчала.
Так и не дождавшись от нее ответа, Клеменс заговорил сам:
- Послушай, можешь мне поверить: в любом случае я на твоей стороне. Я
хочу тебе помочь - даже больше хочу именно помочь тебе, чем разобраться
во всей этой истории. Но как раз для этого мне нужно знать, что происходит.
Во всяком случае, твою версию происходящего.
Да, у Рипли был соблазн открыться ему, но она все-таки не решилась.
Даже если не думать ничего плохого (впору и подумать: чего стоит одна
лишь тюремная татуировка, так и оставшаяся, кстати, непроясненной!),
Клеменс все-таки медик, представитель замкнутой касты. Как знать, не
сработает ли у него даже сейчас профессиональный соблазн увидеть в рассказе
пациента "навязчивые идеи". А доказательств ведь никаких нет. Возможно,
потом, когда эти доказательства будут получены...
- Знаешь что, если ты действительно хочешь мне помочь, найди для меня
компьютер с аудиосистемой.
Она вновь демонстративно приподняла на весу "черный ящик". Однако
Клеменс без раздумий отрицательно качнул головой:
- Не получится.
- Очень тебя прошу, постарайся мне помочь. Я еще и сама не уверена,
но если мне удастся подтвердить одну догадку, я тебе тут же сообщу "свою
версию". Ну... хочешь, мы вместе прослушаем запись?
Она говорила с Клеменсом как с ребенком. Но тот лишь смотрел на нее
сочувствующим взглядом.
- Постараюсь я или не постараюсь - особой роли не играет. Ты, кажется,
не вполне осознаешь, куда ты попала. Так вот, знай: НИЧЕГО ПОДОБНОГО
на этой планете НЕТ. Даже если мы возьмем в заложники Эндрюса и под угрозой
сбросить его в печь потребуем выдать нам аудиоприставку, нам ее
все равно не получить. Она попросту отсутствует в радиусе нескольких
световых лет.
Врач тоже говорил с ней как с ребенком: подчеркнуто спокойно, убедительно.
Рипли растерялась. Такого оборота событий она и представить себе не
могла. Ситуация выглядела безвыходной. Неужели все сорвется из-за технической
отсталости этого межзвездного захолустья? Но тут же она поняла,
где находится выход из этого положения.
- А Бишоп?
- Бишоп? Ну, есть тут у нас один такой, осужден за два убийства. Но
он-то чем тебе поможет?!
Рипли едва сдержалась, хотя ей и было ясно, что врач тут ни при чем.
- Робот-андроид серии "Бишоп", был с нами, разбит, по твоим словам -
выброшен на свалку. Где это? - отчеканила она на одном выдохе.
- Ты хочешь воспользоваться его аудиоприставкой? А разве это возможно?
- Где свалка? - Рипли с трудом удерживала себя от крика, от безобразной
женской истерики. На ее скулах играли желваки: каждая секунда может
оказаться роковой, а тут еще этот бессмысленный разговор... Клеменс уже
не был для нее посторонним, но теперь ее не хватало ни на любовь, ни на
простую вежливость.
Клеменс спрятал улыбку:
- Я могу указать тебе дорогу, но не могу пойти с тобой. Во всяком
случае, прямо сейчас. Мне через пару минут предстоит одно не очень любовное
свидание.
...Когда Рипли, узнав путь, сразу же направилась в сторону свалки,
врач несколько секунд с сомнением смотрел ей вслед. В какой-то момент он
почти решился пойти за ней, но тут же представил себе, какое лицо будет
у Эндрюса, и, круто развернувшись, шагнул в полутемный коридор, ведущий
к директорскому кабинету. Однако уже на втором шаге он, как в стену,
врезался в чью-то широкоплечую фигуру.
- Идешь к директору? - пророкотал знакомый голос, который, однако,
Клеменс не смог распознать в первую секунду.
Над воротом зеленоватой тюремной робы, казалось, отсутствовало лицо:
черная кожа была неразличима в полутьме. Только поблескивала оправа очков.
- Да, я иду к директору, но сначала я иду к тебе, Дилон. Нам нужно
поговорить.
- Слушаю тебя,- ответил Дилон. Похоже, он ждал, что будет сказана
именно эта фраза.
Эрзац-кофе был налит в два стакана. Один из них стоял рядом с директором,
а другой, по логике вещей, должен был предназначаться врачу. Не
Смиту же! Смит высился тут же, за спиной директора, широко разведя ноги
и расправив плечи; выглядел он очень внушительно, но, конечно, воспринимался
Эндрюсом лишь как предмет обстановки, вроде стенного шкафа.
Однако Эндрюс, похоже, забыл о своих первоначальных планах. Когда он
наклонился вперед, перегибаясь через стол, он буквально кипел от ярости.
- Слушай меня, ты, дерьмо собачье,- начал он без всяких предисловий.-
Если ты мне еще раз такую штуку выкинешь - я тебя пополам разрежу и скажу,
что так и было, понял меня?!
Клеменс не впервые присутствовал при таком приступе бешенства, поэтому
он и не подумал оскорбиться. Тут действовал принцип "на больных не
обижаются", причем действовал в самом прямом смысле этого слова: Эндрюс,
конечно, не был вполне вменяем, - во всяком случае, во время подобных
припадков.
- Боюсь, я не совсем понимаю...
- Брось, все ты понимаешь! - Эндрюс сам поддерживал накал собственной
злости, не давая ей остыть.
- И все-таки я ничего не могу понять. Может быть, вы соизволите мне
объяснить, господин директор? - в последнюю фразу Клеменс вложил изрядную
порцию яда. У него был соблазн тоже перейти с директором на "ты" и
тем ввести его в состояние, близкое к инсульту. Однако цель его была не
поддразнивать Эндрюса, а извлечь из него всю возможную информацию. Да и
держать его подольше здесь, в этой комнате, тоже было бы неплохо: кто
знает, нашла ли уже Рипли то, что искала, в грудах выброшенного на свалку
хлама или нет?
- В семь часов утра с нами связались по каналу высшего уровня коммуникации.
Понимаешь, высшего, во всех аспектах: срочности, значения и
секретности! Да мы за все существование колонии не получали такого вызова!
Врач не отвечал. В мозгу его происходила лихорадочная работа: семь
часов утра - это до вскрытия или после? Нет, много раньше: в морге они
были уже около девяти. Вот почему эта парочка прибегала туда уже "на
взводе"...
- Им нужна эта женщина, это стерва! Требуют, чтобы мы присматривали
за ней, нянчились с ней, оберегали от всех возможных опасностей! - Директор
будто выплевывал эти слова - с гневом и отвращением. Он уже было
успокоился, но теперь снова начинал входить в раж.
Клеменс все еще продолжал молчать, обдумывая услышанное.
- Зачем? - спросил он наконец.
- Не знаю, да и плевать мне на это! Это меня не интересует. Меня вот
что интересует: какого черта ты выпустил ее из лазарета?!
Клеменс вздернул брови в несколько показном удивлении:
- Я полагал, что этот вопрос уже выяснен. Хорошо, если вы хотите, я
повторю. В морге она была со мной, а необходимость ее прихода туда
объясняется...
- Ты думаешь, что можешь водить меня за нос? - Эндрюс злобно ощерился.-
Я не про морг тебе говорю, господин доктор! Она минимум еще дважды
выходила! Один раз - в столовую, а второй - уж не знаю, куда, но было
это сразу же после гибели Мэрфи!
Все это директор выпалил без передышки. Сделав новый вдох, он заговорил
уже тоном ниже:
- Только не надо делать мне удивленные невинные глаза. Учти, я знаю
все, что творится в этой тюрьме. Все! А если я и не всегда показываю
свое знание - то это уж другой вопрос... Господи, этот несчастный случай!
Наши идиоты и так заведены, а тут еще эта сука среди них разгуливает...
Вот еще горе на мою голову!
Да, он знает все. Клеменс и раньше понимал, что директор не так-то
прост, что носимая им личина властного и недалекого хама - лишь маска,
соответствующая должности. Хотя надо признать: эта маска пришлась Эндрюсу
настолько к лицу, что едва ли она уж вовсе не совпадает с его подлинной
сущностью.
- Ну что ж, не буду спорить - она выходила. Хотя оба раза это делалось
без моего ведома и даже вопреки моим указаниям. Но не силой ведь
мне ее удерживать! И не запирать же ее на замок, верно? В конце-концов,
это ваша забота. Я не тюремщик, я - врач.
Упираясь костяшками пальцев в стол, директор приподнялся, нависая над
Клеменсом. Теперь они едва не соприкасались лицами.
- Мы оба прекрасно знаем, кто ты такой на самом деле,проговорил Эндрюс
негромко, но очень выразительно.
Такого оборота врач не ждал. Он отшатнулся, бледнея.
- Я думаю, мне лучше уйти... Мне этот разговор становится неприятен,
и я имею полное право его не поддерживать.
- Ну иди, иди, господин доктор,- насмешливо буркнул директор.- А я
пока расскажу твою подлинную историю твоей новой подружке. Просто так, в
целях ее образования.
Клеменс, так и не встав окончательно с сиденья, замер в полусогнутой
позе.
- Сядь! - приказал Эндрюс.
Врач снова опустился на стул. Эндрюс пододвинул ему стакан с кофейным
напитком. Жест примирения? Или, наоборот, попытка окончательно закрепить
свою власть?
Нет, скорее, это все-таки действительно примирение. Директор и сам
чувствует, что перегнул палку, но открыто признаться в этом - выше его
сил.
Клеменс огляделся вокруг - и будто впервые увидел директорский кабинет.
"Кабинетом" это помещение можно было назвать лишь с натяжкой: тесная,
полупроходная комната, совмещавшая функции рабочего места и спальни; все
пространство загромождено стеллажами с документацией. Директор Эндрюс
был одет в такую же тюремную робу с меховой оторочкой, что и его заместитель
(да и сам Клеменс), сквозь расстегнутый ворот виднелась застиранная
нательная рубашка. И - тот же эрзац-кофе в стакане мутного стекла.
Да, они все здесь в равной степени заложники обстоятельств. От директора
до последнего из заключенных.
- Итак,- Эндрюс придвинулся к врачу вплотную, и его маленькие колючие
глазки вдруг стали внимательными, - есть ли что-нибудь, что я должен
знать, но не знаю?
Свалка была огромна, она потрясала своими размерами даже больше, чем
морг или столовая. Не зал, а целая пещера, вырубленная в скальной породе.
В сущности, даже пятитысячная колония не нуждалась в такой свалке. И
действительно, помещение сперва замышлялось как еще один цех (тогда как
раз подумывали о расширении производства). Но грянуло сокращение тюрьмы,
и новый цех стал не нужен: едва хватало сил справляться с тем, что уже
было. И теперь все это обширное пространство было завалено грудами всякого
хлама; неровные, идущие грядами с одного края свалки на другой, они
напоминали волны. Местами из этих груд, словно купальщики, зашедшие в
море по плечи, высились железные скелеты-остовы станков, которые так и
не собрались демонтировать.
Рипли ожидала чего-то вроде этого, так что она не пала духом. Конечно,
обшарить все эти кучи (иные из них вдвое-втрое превышали человеческий
рост) было невозможно, однако этого и не требовалось. Разумеется,
тот "хлам", о котором говорил Клеменс, должен находиться где-то совсем
рядом со входом, ведь не потащили же его вглубь свалки. Вдобавок надо
искать там, где слежавшаяся, запыленная поверхность "волны" будет нарушена
свежим мусором.
И все же она едва не прошла мимо андроида. Он был засыпан весь, целиком.
Только рука, оцепеневшая в последнем движении, торчала вверх сквозь
мусор.
Рипли пришлось приложить некоторое усилие, чтобы заставить себя
взяться за эту руку. Странно - ей куда проще было коснуться тела погибшей
девочки. Но там, по крайней мере, все было ясно: мертвое есть мертвое.
А здесь... Мертвое, которое еще можно заставить говорить, двигаться,
но живым оно при этом не станет. Впрочем, сейчас не до абстрактных
рассуждений.
Зажмурившись, она крепко сжала запястье Бишопа и рванула изо всех
сил.
Робот смотрел на нее остановившимся левым глазом. Веки правого были
смежены; но слева век вообще не осталось, и фотоэлемент зрачка оранжево
поблескивал.
Без особого труда Рипли взвалила Бишопа себе на плечо. То, что от него
осталось, имело менее половины человеческого веса. Однако уже через
десяток-другой шагов эта ноша согнула спину Рипли ощутимым грузом - не
столько из-за тяжести, как из-за неудобства.
Она упрямо брела, на каждом шагу по колено увязая в мусоре, как в зыбучем
песке. Лежащий на спине андроид придавливал ее к земле. Рипли могла
смотреть только вниз и перед собой - поэтому она не сразу поняла,
когда в поле ее зрения попали чьи-то ноги. Ноги человека, стоящего у нее
на дороге.
Рипли уже было сделала шаг в обход возникшего препятствия, но тут еще
кто-то выдвинулся сбоку, преграждая ее движение. И только тогда она подняла
глаза.
Путь ей заступили четверо. Они стояли цепью поперек коридора, явно не
собираясь уступать дорогу и молча уставившись на Рипли. В слабом свете
был различим лихорадочный блеск в глазах ближайшего из них, пальцы его
судорожно сжимались и разжимались...
Все было совершенно ясно, но Рипли, как сомнамбула, развернулась к
ним спиной и, по-прежнему держа на плече андроида, все тем же неторопливым
шагом направилась к другому выходу, словно будучи уверенной, что
никто не бросится за ней вслед.
Уловка сработала: пораженная ее отступлением, четверка замерла на
месте и потеряла несколько драгоценных секунд. Рипли была уже возле запасного
выхода.
Но тут ей вновь пришлось остановиться. Молодой, холеный красавец,
стоявший в дверном проеме, потянулся было сдвинуть со лба на глаза черные
очки-"консервы", но не стал этого делать, понимая, что уже все равно
будет узнан. Тогда он, слегка усмехнувшись, кошачьим шагом двинулся к
Рипли. В движениях его сквозила упругая, хищная гибкость - мощный, безжалостный
зверь, опытный в деле насилия...
Не шевелясь, даже не положив Бишопа, Рипли следила, как он приближался.
И когда заключенный, уверенный в своей способности одолеть любую
женщину, будь она хоть трижды лейтенант космофлота, не оберегаясь протянул
руки, чтобы схватить ее, - она, всем телом качнувшись к нему, резко
выбросила вперед колено, метя ему в пах.
Удар пришелся чуть выше, чем следовало, однако все же швырнул нападавшего
на пол, в груду мусора. Сбоку метнулись тени (значит, в этом
проходе ее тоже ждали не в одиночку), за спиной раздался многоногий топот
- это бросились те четверо. Но положение все же не было таким безнадежным,
как мгновением раньше.
- Держи, держи суку! Уйдет!
Да, Рипли успела бы уйти, но для этого ей пришлось бы бросить андроида.
Однако, если ей не удастся использовать аудиосистему Бишопа, ее
жизнь вообще потеряет смысл, да и продлится она недолго. Впрочем, как и
жизни подстерегавших ее негодяев. Но они об этом не знали...
В нее вцепились сразу несколько человек - повалили, мешая друг другу,
поволокли на выступающую над уровнем свалки плоскую плиту. Толпясь и матеря
друг друга хрипнущими от похоти голосами, они уже рвали с нее одежду...
Рипли отбивалась так, что им при всех их усилиях не удавалось стащить
с нее комбинезон. Тогда тот самый красавчик, которого она сбила с ног,
выхватил нож и двумя точными ударами рассек застежки.
Кто-то из напавших включил на полную громкость портативный плейер
(даже об этом подумали!) - и музыка заглушила крики и возню.
- Ну, кто первый? Ты, Грегор?
Грегором, очевидно, звали молодого красавца. Нехорошо усмехнувшись,
он выдвинулся вперед.
- А-а, стерва, ты покусилась на мое главное сокровище! - проговорил
он нараспев.- Ну, так ты об этом пожалеешь. Очень сильно пожалеешь!
И он, как забрало шлема, опустил очки на глаза - чтобы даже его товарищи
не видели, каким безумным блеском полыхают его зрачки.
Рипли рванулась с неведомой для нее самой силой - и почти освободилась
от державших ее рук. Но все-таки - лишь почти.
Она слышала, как красавчик, наваливаясь на нее, загодя издал пронзительный
вопль восторга. Однако этот вопль внезапно оборвался коротким
взвизгом: громадный черный кулак, врезавшись в скулу Грегора, свалил
его, как кеглю.
Над группой борющихся, сцепившихся тел стоял Дилон. Он шагнул вперед
- и еще кто-то опрокинулся от его кулака. Следующего, кто попытался
встать на его пути, Дилон отшвырнул пинком, как собачонку. А потом в его
руках появился обрезок трубы - тут уж врассыпную отскочили все, спасаясь
от со свистом рубящего воздух металла. Булькнув, оборвалась музыка: по
плейеру пришелся случайный удар.
- Ты в порядке? - уголком рта шепнул Дилон Рипли. Она, все еще лежа
на полу, быстро кивнула.- Уходи отсюда, сестра. У нас сейчас будет воспитательное
мероприятие для кое-кого из братьев. Мне придется заново
внушить им некоторые ценности духовного порядка... О добре и зле, о том,
что есть служение Господу - и что есть отказ от него...
В ходе схватки Дилон вскочил на ту самую плиту, куда повалили Рипли,
и теперь возвышался над своей оробевшей паствой как монумент. Глаза его
сверкали, голос гремел, железная дубинка подрагивала в опущенной руке -
сейчас он больше чем когда-либо напоминал проповедника первых веков
христианства.
Придерживая одежду, Рипли поднялась на ноги.
"Черный ящик" и робот валялись рядом - там же, где она вынуждена была
их бросить. Но теперь еще кое-что лежало между ними. Даже не "что", а
"кто" - оно медленно, тупо шевелилось, пытаясь подняться.
Грегор теперь уже не был прежним красавцем: огромный выпуклый синяк
закрывал ему пол-лица. И смотрел он на Рипли не прежним нагло-уверенным
взглядом, а с испугом, как побитая дворняжка.
И Рипли, стиснув зубы, ударила его наотмашь. Ее кулак впечатался в
правую скулу Грегора с такой же хлесткой силой, как минуту назад кулак
Дилона - в левую. И Грегор снова ткнулся лицом в мусор.
Нет, то, что устроил Дилон на свалке, конечно, нельзя было назвать
"воспитательным мероприятием". Да, он остался победителем, но трубой и
кулаком он вколотил лишь страх в тела нескольких подонков. А это ненадежно,
да и ненадолго, а до прилета спасателей - еще неделя. И вообще
после того, как Рипли исчезнет из их мира - всем остальным еще жить и
жить на Ярости...
Полагайся Дилон только на силовые методы, ему бы никогда не стать
Пресвитером. Но он стал им, причем стал сам - вопреки планам тюремной
администрации и вопреки желанию воровской "элиты".
Итак, теперь ему надлежало уже не вбить страх, а привить понимание.
Причем на этот раз - не телам, а душам.
Трудная задача.
- 173... 174... Итого, у нас еще 176 свечей остается,- сказал кто-то
из темноты. Кажется, это был Рейнс. Сказал - и зачавкал жевательной резинкой.
Полукруг зажженных свечей странным созвездием мерцал во мраке. Общие
собрания заключенные проводили сами, в потайном месте, скрываясь от посторонних
глаз. Эти собрания традиционно проводились в "Кольце очищающего
света" - так здесь называли площадку, огороженную пламенем горящих свечей.
Это была их давняя традиция, о которой не полагалось знать тюремщикам.
- Ты можешь потише жевать? - раздраженно спросил Дилон.
- А чего? - ответила темнота.
И снова раздалось чмоканье резинки.
- А ничего! Просто я пытаюсь посчитать, хватит ли 176 свечей, чтобы
замкнуть круг достаточной площади. И я не могу думать, когда ты так
усердствуешь над своей жвачкой!
На секунду наступило безмолвие. Но тут же его нарушил гулкий звон:
где-то вдали, за пределами освещенного круга, с грохотом упала и покатилась
пустая бочка из-под топлива.
- Опять?! - рыкнул Дилон.
- Это не я,- поспешил заверить Рейнс.
- Ребята, может, вы там что-то зацепили? Бомс? Голик?
- Нет... нет...- ответили два голоса из тьмы. А больше никого в этом
отсеке и не было.
- Что за черт?! - Пресвитер приподнялся.- Эй, кто там?!
Сперва ответом была тишина. Потом будто бы кто-то быстро пробежал по
самой грани освещенного пространства. Потревоженный воздух колыхнул
свечные огоньки, задув из них один или два.
И тут Дилон, даже не шестым, а каким-то двадцатым чувством ощутил
опасность. Это не было рациональное чувство - просто страх перед Неведомым
паучьими лапами пробежал у него по спине.
Он тут же устыдился этого страха и шагнул в направлении странных звуков.
Но за эту секундную заминку его успели опередить. Ближайший из заключенных
- это был Бомс, самый надежный, единственный среди собравшихся
здесь, на кого Дилон мог положиться при любых обстоятельствах,- уже двинулся
в сторону шума. Зажженный им от свечи факел чадил и плевался искрами.
Через несколько секунд сидящие могли видеть только этот факел, огненной
точкой прорезающий мрак. Все остальное проглотила тьма.
- Что там, брат?
- Ничего...
Бомс шел не скрываясь. Он отчетливо знал, что здесь некому ему угрожать,
и был абсолютно уверен, что вскоре обнаружит кого-нибудь из своих
"союзников", который тайком пробрался в отсек и сейчас пытается подслушать
их разговоры. А обнаружив - легонько, без злобы даст ему по физиономии,
за шкирку приволочет в "Кольцо" и поставит перед Пресвитером по
стойке "смирно". И поделом! Не умеешь шпионить - не берись!
Что-то метнулось от него в сторону, на четвереньках пробежало вдоль
штабеля бочек.
- Ну-ну, шутник,- Бомс пригнулся, всматриваясь, - и далеко ты собрался?
Теперь ему, прячущемуся, не уйти: Бомс отлично видел, что тот - кем
бы он ни был - сам загнал себя в тупик, образуемый рядами бочек и изгибом
стены.
- Вылезай! - рявкнул Бомс, загораживая единственный путь к отступлению.
Он продвинулся чуть вперед - и обомлел. Факел хорошо освещал закуток,
куда скрылась метнувшаяся тень. И там не было никого. Лишь под потолком
зиял шестиугольник вентиляционного отверстия, но до него не дотянуться
даже в прыжке, а уж тем более не сделать это бесшумно, да еще за считанные
секунды.
Стоя прямо под этим отверстием, Бомс озадачено озирался. Нет, никакой
потайной лазейки...
Легкий плеск привлек его внимание. Он опустил глаза. Оказывается, он
стоял на самом краю какой-то мелкой лужицы, в которую, одна за другой
срываясь сверху, падали капли. Очередная капля скользнула по его ботинку
- и кожа под ней сразу сморщилась, зашипела, разлезаясь. Острый запах
кислоты коснулся его ноздрей.
Бомс поднял взгляд к потолку.
И увидел то, что недавно видел Мэрфи. А больше ему, как и Мэрфи, не
довелось увидеть вообще ничего.
Зато те, кто остался в "Кольце", увидели, как падучей звездой прочертил
пространство факел Бомса, услышали жуткий крик - и подскочили, словно
ударенные током.
- Что там такое? Что с тобой?! Отвечай!
Вместо ответа вновь раздался крик, но теперь он звучал глуше и словно
из другого места. И еще какой-то звук наложился на него - не то визг, не
то скрежет, рвущий уши, пронзительный...
Трое - Рейнс, Дилон и Голик - затравленно озирались. Они не могли понять,
с какой стороны доносятся крики, не могли понять, следует ли им
броситься на вопль или - прочь от него. И уж вовсе они не могли понять,
что такое случилось с Бомсом. Не то что понять - представить это было
невозможно.
Первым опомнился Пресвитер:
- Быстро, рассредоточиваемся! Я проверю этот проход, ты - вот этот, а
ты, Ян, посмотри за штабелем!
- Нет, нет! - выкрикнул кто-то из его товарищей, скрытый темнотой,
как маской.
И Дилон понял: никакая сила не заставит их сейчас обшаривать темные
закоулки в одиночку.
- Хорошо. Вы, двое, пройдитесь вдоль штабеля, я сам проверю проходы!
Сказав это, Пресвитер тут же бросился бегом в том направлении, где,
как ему казалось, в последний раз слышался крик.
Он ошибался - его обмануло многократное преломляющееся эхо. Но выяснилось
это далеко не сразу...
Двое начали обшаривать окрестности штабеля, действуя с подчеркнутой
методичностью и откровенно не торопясь. Но тут до них донесся новый
вопль, еще более приглушенный, однако на этот раз - не из-за расстояния.
В нем явственно проступало предсмертное хрипение...
Рейнс и Голик посмотрели один на другого в свете единственного оставшегося
у них факела (второй забрал Дилон). Ни единого слова произнесено
не было, но они поняли друг друга... Краска залила их лица - стыд пересилил
страх.
- Брат! Держись, мы идем!
Они понеслись в темноте, спотыкаясь и оскальзываясь; неслись извилистыми
коридорами, перепрыгивали через бочонки и ящики, не замедляя хода.
Факел освещал им путь, тускло и неверно отражаясь в металлической поверхности
и запыленном пластике. На бегу они со звоном распахивали перед
собой незапертые решетки, пригибались, когда потолок становился ниже;
боком проходили мимо работающих вентиляторов...
Внезапно Голик - он бежал первым - резко остановился, и его спутник
чуть не налетел на него.
- Ну, что там еще?!
Голик молча указал вниз. Палка какая-то... Нет, не палка - факел. Тот
самый факел, который выронил Бомс.
- Значит, это здесь. Иди же!
Но собственный факел задрожал в руке Голика - возвращался уже забытый
было страх.
- Дай сюда! - сказал Рейнс тоном приказа, протягивая ладонь.
Голик с видимым облегчением отдал ему светильник. Они поменялись местами,
и теперь он следовал за Рейнсом.
Это спасло ему жизнь.
Они выбежали за поворот - и остановились в растерянности. Крик явно
доносился отсюда. Но это снова был тупик, и никого не было перед ними,
лишь на полу расплывалось пятно непонятной жидкости. Кровь? Или сконденсировавшаяся
влага?
И Рейнс, как несколько минут назад Бомс, посмотрел вверх: откуда это
натекло?
Он увидел то же, что видели перед ним уже два человека на Ярости:
жуткую, словно из кошмарного сна, морду, окровавленную и покрытую
слизью. Увидел переплетение щупалец и бессильно свисавшие оттуда, из самой
середины клубка, человеческие ноги.
А в следующий миг Чужой, все еще продолжая удерживать тело своей
прежней жертвы, ринулся на Рейнса сверху.
- Беги! - только и успел крикнуть Рейнс. Это было его последнее осознанное
слово. Все остальное потонуло в стоне, криках, небытии...
Нет, Голик не побежал, но не от храбрости - он просто оцепенел, врос
в пол. И только когда одно из щупалец случайным движением хлестнуло его
по лбу, сбивая наземь, когда в лицо ему ударила кровь Рейнса, фонтаном
хлынувшая из разорванных артерий,- лишь тогда оцепенение покинуло его. С
душераздирающим визгом, в котором уже не оставалось ничего человеческого,
он даже не побежал, а пополз по коридору, извиваясь, словно раздавленный
червяк.
Чужой мог настигнуть его одним броском. Но ему было не по силам поглотить
тела жертв одновременно. Поэтому пара щупалец, все еще цеплявшихся
за потолочный люк, напряглась, разбухая мышцами,- и легко вздернула
наверх свою слизистую тушу вместе с двойной добычей.
С двумя человеческими трупами...
Только один уголок в тюрьме Рипли с некоторым основанием могла считать
своим. Госпиталь. Во всяком случае, ей было официально приказано
находиться здесь, а всех остальных, столь же официально, приказано сюда
не пускать. Значит, есть надежда, что никто не потревожит ее - по крайней
мере, за те короткие минуты, которые требуются для прослушивания.
Рипли едва не падала от усталости. Разжав руки, она словно бревно
уронила андроида на пол (ничего, ему не больно) и, достав инструменты,
тут же принялась за дело - не дав себе передышки, спеша все успеть,
прежде чем силы окончательно оставят ее. Предшествовавшая катастрофа отчасти
облегчила ей работу: подключения к аудиосистеме находились на левой
стороне головы робота, а теперь они волею судьбы оказались очищены
от квази-плоти. Вскоре несколько проводов соединяли изуродованное неживое
лицо и компьютер "черного ящика".
Рипли облизала пересохшие губы. Потом она нажала нужную клавишу - и
тут же опустилась на койку, чтобы использовать для отдыха хоть несколько
минут.
Дребезжащий звон наполнил помещение отсека.
И Бишоп, очнувшись от очередной своей смерти, открыл глаза. Нет -
один глаз...
Способен ли робот говорить? Или его электронный мозг пострадал еще
сильнее, чем тело?
Забыв об усталости, Рипли подалась вперед.
- Эй!..- негромко позвала она.
Страшное освежеванное лицо медленно повернулось к ней.
- Рипли? - ответил знакомый голос, глубокий и с хрипотцой. Он звучал
абсолютно спокойно - так, как если бы они увиделись после короткой разлуки.
Словно и не лежали между их этим и последним разговором борьба,
победа, гибель товарищей, невообразимое количество миль пространства...
- Здравствуй, Бишоп. Как ты себя чувствуешь?
- Ноги болят...- робот усмехнулся остатками рта. Он, конечно, знал,
что никаких ног у него теперь нет.
- Мне очень жаль...- неловко произнесла Рипли.
- Ничего, это уже не имеет значения.
Бишоп все-таки говорил с трудом - будто выталкивал из себя фразы.
Очевидно, система воспроизведения речи действительно оказалась повреждена.
Надо было спешить.
- А как себя чувствуешь ты? Мне нравится твоя новая прическа...
Медленно поднявшись, единственная рука андроида указала на обритую
кожу головы Рипли.
- Я - в порядке, Бишоп... Скажи, ты можешь прокрутить мне то, что находится
в черном ящике?
- Нет проблем...- робот на минуту умолк, словно сосредоточиваясь, а
затем внутри его что-то коротко прозвенело.- Есть! - возвестил он.
- Что случилось на "Сулако"? Отчего пришлось катапультировать шлюпку?
- склонившись над ним, Рипли с нарочитой четкостью выговаривала слова.
Бишоп снова ненадолго замолк. Затем из его искалеченных губ полился
ровный гул - ритмичная работа могучего организма космического корабля.
Потом этот гул прорезало шипение, скрежет...
- Стасис нарушен. Пожар в криогенном отделении. Повторяю: пожар в
криогенном отделении. Всему экипажу собраться в спасательных шлюпках.
Повторяю...
Бишоп теперь говорил не своим голосом: это был приятный голос молодой
женщины, неуместно спокойный на фоне слышимого лязга и грохота. Не сразу
Рипли поняла, что робот просто воспроизводит стандартную запись корабельной
системы оповещения.
- И в чем же причина? Почему начался пожар?
- Проводка...- сказал Бишоп уже собственным, но явно угасающим голосом.
Рипли нахмурилась:
- Скажи, а сенсорные датчики ничего не зафиксировали? Например, какого-нибудь
движения в анабиозной камере?
- Очень темно, Рипли...- голос Бишопа звучал будто издали.
- Но ты можешь хоть что-нибудь рассмотреть в этой темноте, Бишоп?
Скажи мне, был ли Чужой на борту? Был? - В отчаянии Рипли почти кричала,
прижимаясь губами прямо к самому уху лежащего.
Пауза. Правый глаз робота скашивается на нее.
- ДА! - ответил андроид в полную силу, громко и почти торжественно.
На миг Рипли даже показалось, что она разговаривает с Дилоном в момент
его проповеди.
- Он остался на "Сулако" или прилетел с нами? - голос Рипли невольно
дрогнул, хотя она уже не сомневалась в ответе.
- ОН ВСЕ ВРЕМЯ БЫЛ С НАМИ,- и вновь в голосе Бишопа прозвучала кованая
медь, и вновь Рипли вспомнила о Пресвитере.
- Компания знает? - спросила она уже без всякой надежды.
- Компания знает все. Может быть, кроме событий последних двадцати-тридцати
минут на "Сулако". Все данные шли на бортовой компьютер, и
через каждые полчаса автоматически следовал очередной сеанс связи...
Бишоп словно исчерпал всю свою энергию: на последних словах голос его
снова начал глохнуть.
- У меня есть к тебе просьба, Рипли.- Чтобы разобрать, что он говорит,
уже приходилось напрягать слух.- Отключи меня...
- Ты уверен? - Рипли глянула на него с затаенной скорбью.
- Да. Меня еще могут починить, но я уже никогда не смогу работать,
как прежде. А зачем тогда я? - Бишоп помедлил.Лучше уж я буду... никем.
Пожалуй, робот не мог лучше передать понятие "смерть". Правое веко
его опустилось. Фотоэлемент уничтоженного глаза продолжал еще гореть
оранжевым светом.
- Прощай, Бишоп,- прошептала Рипли. И нажала на кнопку отключения.
Единственная рука взметнулась и затрепетала в почти человеческой агонии.
Через несколько секунд она замерла - и сразу, одновременно с этим,
погас оранжевый огонек.
И тут же Рипли настороженно обернулась, вскочила, спешно задергивая
полупрозрачную занавесь, отгораживающую ее койко-блок. В коридоре, по
направлению к дверям, слышались торопливые шаги множества ног, взволнованные
голоса, какой-то не то стон, не то визг...
Кто-то спешил к медицинскому отсеку.
Они ввалились в дверь слитной массой - и сначала было не разобрать,
кто это, сколько их и какова цель их прихода. Однако вскоре выяснилось,
что двое - это были Дилон и Смит - полунесут-полутащат третьего. Третий
был весь заляпан кровью, лица его не разобрать, но оно, должно быть, искажено
смертельным ужасом: он отчаянно и как-то по-растительному бессмысленно
бился в зажавших его тисках рук и визжал, визжал не переставая,
будто он не человек, а испортившийся механизм, способный производить
только визг.
Сразу же за этой тройкой, неловко согнувшись, спешил врач. Он, должно
быть, на ходу пытался произвести осмотр. А еще дальше, отставая на шаг,
шествовал директор Эндрюс. Он никуда не спешил и никого не пробовал осматривать.
- Не я, не я! - вопил Голик, вырываясь из растерянных, но цепких
объятий своих сопровождающих.- Я не делал этого, нет, не делал!
- "Этого" - чего? - холодно спросил Эндрюс.
- Ничего! - Голик, которого уже было уложили на койку, дернулся так,
что слетел с нее на пол.- Я никого не...
- А кого ты - да? - Эндрюс, похоже, испытывал какое-то садистское
удовлетворение от допроса в такой форме.
- Никого! Я не убивал их, нет, нет! Это не я! Это... это дракон! Огромный
дракон, он сидит на потолке, он откусывает головы, никто не сможет
устоять против него, не я, не я...Голик задохнулся от нахлынувших
жутких воспоминаний. Дальнейшую его речь трудно было разобрать, она потеряла
контуры осмысленности. Голик стонал, выл и плакал, размазывая
дрожащей рукой по лицу кровь, грязь и слезы. Директор с неудовольствием
вынужден был отступиться от него.
- Да он окончательно спятил! - в досаде Эндрюс сплюнул прямо на пол.-
Его надо просто на цепь посадить, как взбесившуюся собаку, пока он не
перекусал тут всех.
При этих словах Дилон бросил взгляд на Эндрюса, но ничего не сказал.
- Так точно, сэр, он абсолютно сумасшедший,- охотно подхватил Смит.-
И нужно действительно принять срочные меры, чтобы..
В ответ по нему словно выпалили из двух стволов:
- Заткни свою поганую пасть, ты, Восемьдесят Пять!
- Нет никаких оснований ни для паники, ни для ваших "срочных мер",
мистер Смит! - сухо отчеканил директор. Действительно, для полного
счастья ему только паники и не хватало в этой ситуации. Однако в то же
время заключенным и впрямь следовало показать, что администрация контролирует
положение. Причем показать это нужно прямо сейчас.
- Мистер Клеменс!
- Да, сэр?
- Будьте добры, сделайте укол этому идиоту.
Клеменс замер в недоумении: в этот миг он уже вонзил иглу в предплечье
Голика и теперь как раз вводил ему в вену успокаивающую смесь. Но
директору просто необходимо было отдать какое-нибудь распоряжение.
- Обождите. Сейчас, когда успокоительное уже начало действовать, но
еще не привело его в полную отключку, мы можем узнать, что случилось с
братьями,- проговорил Дилон.- Ты слышишь меня, Ян? Где Бомс, вы нашли
его? А что случилось с Рейнсом?
Дилон не кричал, он говорил тем проникновенным шепотом, которым ему
так хорошо удавалось убеждать людей. Кажется, это подействовало: Голик,
который только что трясся и икал от страха, вдруг как-то притих, в глазах
его появилось осмысленное выражение.
Но в тот самый момент, когда он уже почти готов был заговорить, тишину
прорезал металлический голос Эндрюса:
- Слушай, преподобный, ну что ты рассчитываешь от него услышать, черт
возьми вас обоих?! Надо сформировать поисковую бригаду, может, она хоть
что-то найдет... Судя по всему, этот подонок просто убил их обоих. И
Бомса, и Рейнса. А теперь весьма талантливо разыгрывает перед нами помешательство!
Он наклонился над койкой, удавьим взглядом впившись в зрачки вновь
онемевшего Голика.
- Ну что? Так это все и было, да? А ну-ка, выкладывай, избавь нас от
лишней работы!
И тут Голика вновь прорвало. Он повалился на кровать, скуля и дергаясь
в судорогах возобновившегося приступа.
Дилон медленно выпрямился. Огонь полыхал в его глазах за стеклами очков,
а на лице застыла маска ярости. Он мог бы сказать, что с Бомсом
приключилась беда еще в тот момент, когда и Голик, и Рейнс находились в
круге свечей. Но он не пошел по пути предъявления доказательств.
- Вам это не известно. Возможно, Ян обманывал вас - как и вы его, но
он никогда не говорил неправды МНЕ! Может быть, он сумасшедший, может
быть, он негодяй - но он не лжец! И я не советовал бы вам обвинять в
убийстве или во лжи кого-нибудь из моей паствы, если вы не уверены в
этом!
- Что-о?
Они стояли друг против друга - два вождя, два лидера, два мира, одинаково
опасных и беспощадных. Клеменс и Смит боялись пошевелиться, нутром
ощутив, что любое движение может спровоцировать взрыв. Только безумные
причитания, доносившиеся из уст бьющегося на койке Голика, нарушали
молчание.
Внезапно рядом с Пресвитером и директором со звонким шорохом раздвинулась
пластиковая занавеска - и оба одновременно повернули головы на
звук.
- Нет, он не лжец. К сожалению, он говорит правду.
В образовавшемся проеме стояла Рипли. Она кивнула в сторону койки:
- Мне нужно бы поговорить с ним об этом... драконе, как он его назвал.
- Да ничего вам не нужно, лейтенант! - в голосе Эндрюса досада смешивалась
с облегчением.- И ни с кем вы не будете разговаривать! Меня не
интересует ваша точка зрения, поскольку вы не знаете подоплеки событий.-
Директор небрежно указал пальцем на Голика: - Вам неизвестно, что этот
человек - убийца.- (Он говорил о Голике так, словно того не было рядом с
ним.)- Причем убийца со стажем. Во время своей прошлой деятельности он
убил, если не ошибаюсь, пятерых, проявив при этом немалую изобретательность
и совершенно зверскую жестокость. Не так ли, мистер Дилон?
Пресвитер угрюмо кивнул.
- Шестерых,- уточнил он с неохотой.
Эндрюс снова указал на Голика:
- К тому же разговор с ним в ближайшее время вообще невозможен. Он
спит! Да, Голик действительно уже не слышал их разговора. Он расслаблено
растянулся на одеяле - проникший в кровь наркотизатор сделал свое дело.
- Так что, поскольку в госпитале теперь находится этот бандит, мое
вам распоряжение, лейтенант: быстро собирайте свои вещи и...
Рипли встретилась взглядом с Эндрюсом, и что-то было в ее взгляде такое,
что заставило директора замолчать, не окончив фразу.
- Тогда я буду говорить с вами,- сказала она.
Она сидела в директорском кабинете, занимая то же кресло, в котором
незадолго до этого расположился Клеменс. Как и во время разговора с Клеменсом,
за спиной директора высился Смит. Только на этот раз перед
участниками беседы не был выставлен кофейный напиток.
При мысли об этом Эндрюс ухмыльнулся. Ничего, не велика птица...
А вообще-то, если вдуматься, они - два сапога пара: медик и эта...
лейтенант. Оба с претензией на высоколобность, оба абсолютно не представляют
(хотя Клеменс мог бы себе представить!), как вписываются их планы
во внутреннюю жизнь тюрьмы. Вдобавок оба одержимы схожей манией.
Правда, у Клеменса данная мания выражена в менее отчетливой форме, и
вообще, похоже, этой формой его заразила лично мадам Лейтенант. И он,
надо полагать, оказался особо восприимчив к подобной заразе. Совсем
свихнулся бедняга в наших условиях. Да и не мудрено, по правде сказат
ь...
- Итак, насколько я вас понял, лейтенант, имеет место быть некая здоровенная
тварь - клыки, щупальца, кислота вместо крови и тому подобные
прелести, которая путешествует вместе с вами сквозь космос и убивает
все, до чего дотянется. Одним словом, очень неприятная картина получается.-
Эндрюс говорил, с некоторым трудом заставляя себя сохранять серьезность.-
Это верно?
- Да, вы правильно поняли меня, господин директор,- ровно произнесла
Рипли.
Эндрюс почесал голову, после чего внимательно осмотрел свои ногти.
- И вы думаете, я поверю вам на слово? - спросил он предельно саркастически.
Женщина пожала плечами:
- Я не прошу верить моим словами. Поверьте фактам. То, что произошло
за последний час...
Директор снова с увлечением поскреб голову, как будто у него не было
более важного занятия.
- Факты - вещь упрямая, лейтенант. Поэтому иногда их даже притягивают
за уши. Сдается мне, так вы сейчас и поступаете. Все произошедшее вполне
можно объяснить в реалиях тюремного бытия - и объяснить куда лучше, чем
с привлечением зубастокислотнопопотолкулазающего да еще головоотрывающего
монстра, о котором, по правде, никто ничего и никогда не слышал.
Сложносоставные слова директор произносил с особым вкусом, явно восхищаясь
собственным остроумием.
- Ну, хорошо. Предположим,- я сказал "предположим"! - я приму вашу
версию событий. И что же вы предлагаете делать?
Рипли сдержалась. Не в ее интересах было обострять конфликт. Быть может,
этот непробиваемый служака все же сумеет оценить нависшую над всеми
опасность? Не враг же он сам себе...
- У вас есть оружие? - спросила она, не сомневаясь в утвердительном
ответе.
- Нет,- коротко отрубил директор.
Рипли вздернула брови. Кажется, повторялась история с аудиоприставкой.
- У вас тюрьма особо строгого режима,- раздельно произнесла она.- И
вы говорите мне, что у вас нет оружия?!
- Вот именно - тюрьма,- медленно свирепея, Эндрюс навалился грудью на
стол.- А также единственный пригодный для жизни оазис на всей планете.
Убежать отсюда нельзя - некуда бежать. Перебить тюремную администрацию?
Это, в принципе, возможно, но продуктов жизнеобеспечения хватает примерно
на шесть земных месяцев. И пополнить запас здесь неоткуда. Мы находимся
в глубокой космической заднице, лейтенант, более глубокой, чем вы
можете себе представить... По истечении шестимесячного срока прилетает
очередной корабль с припасами, и если что-то не в порядке, им даже не
нужно будет высаживать десант. Они просто не разгрузятся - и через очень
короткое время оставшиеся в живых бунтари приползут к ним на брюхе. Конечно,
можно захватить этот корабль, но вот его-то экипаж отменно вооружен.
Одолеть их, следовательно, можно только с оружием. Нет оружия - нет
"тока в сети". Значит, не будет и бунта (хотя бы с целью вооружиться),
не будет и попыткии захвата. Вам все понятно?
- Ясно...- Рипли пусто глянула на Эндрюса.- Значит, чтобы вас всех не
перебили...
- Вот именно. Вы уловили самую суть.
И все же она не могла поверить, что все проиграно окончательно.
- Ну хоть что-нибудь у вас есть? Например, для личной обороны? Пистолет
там, или я уж и не знаю...
Директор задумался не надолго.
- Ну... вообще-то в нашей столовой есть кухонные ножи. Да и у заключенных,
если поискать, ножи найдутся. (Рипли вздрогнула: ей вспомнился
нож в руках Грегора в момент сцены на свалке.) Хотя мы их и изымаем. Но
это, как я понимаю, вас не устроит.
- Тогда нам хана,- со спокойствием отчаяния произнесла Рипли, уставившись
директору в лицо.
По правде сказать, она употребила другое слово.
- Нет, это ВАМ хана! - Эндрюс тоже высказался более крепко. Вскочив
из-за стола, он стоял посреди комнаты и орал, наливаясь темной кровью:
- Лейтенант Рипли, отныне вы не имеете права покидать территорию госпиталя!
Даже не самого госпиталя: там сейчас находится ваш собрат по общению
с драконами - а бокса изолятора, где положено находиться инфекционным
больным. Будем считать, что вы больны... холерой. Да, особой психической
холерой, которая вызывает галлюцинации, заразные для окружающих.
Надеюсь, там вы окажетесь в безопасности от хищных зверей! Мистер
Смит проводит вас. Ну как, пойдете сами или прикажете вас тащить?
Аарон уже встал за ее спиной, готовый выполнить любое приказание директора.
Рипли покорно поднялась. Ей было уже все равно.
- Не трудитесь, я иду.
- Ну вот и хорошо. Умница.
На выходе Рипли обернулась.
- Прощайте, господин директор,- сказала она, сделав ударение на первом
слове.
- Я тоже надеюсь, что мы больше не увидимся до прилета спасателей,
господин лейтенант,- ответил Эндрюс, имея в виду совершенно иное, чем
Рипли, и даже не вдумываясь в значение ее слов.
Оставшись один, директор потянулся к столу и открыл потайное отделение.
Внутри стояла небольшая бутыль с неразбавленным медицинским спиртом.
Сделав хороший глоток прямо из горлышка, Эндрюс крякнул и некоторое
время стоял, задерживая дыхание, чтобы не обжечь носоглотку.
- Будем надеяться, что половым путем эта драконья холера не передается,-
пробормотал он минуту спустя уже гораздо более успокоенным голосом.
- Потому что если так - храни Господь нашего ветеринара!
...Громко и неясно заговорил интерком. Рипли даже не повернула головы,
зато Клеменс приподнялся, подошел к устройству и, выслушав сообщение,
ответно сказал что-то в микрофон. Потом он вернулся к Рипли, сидевшей
на своей кровати.
- Директор Эндрюс извещает всех, что через пять минут начнется общее
собрание. Правда, нас с тобой это не касается.
Рипли устало повела плечом:
- Ну, что же...
Они находились, конечно, не в тесной каморке изолятора, а в основном
помещении госпиталя: Клеменс сразу же дал понять Смиту, куда именно тому
следует засунуть свои предложения насчет того, где полагается разместить
его подопечную. Но и сам госпиталь тоже отнюдь не отличался простором.
- Ты о чем думаешь? - врач внимательно посмотрел на Рипли.
- Почему ты об этом спросил? - она подняла на него глаза.
- Ну, не знаю... Просто недавно ты проявляла бешеную активность, а
теперь...
Внезапная мысль вдруг посетила Рипли. Она пружинисто встала на ноги.
- Скажи, как ты думаешь - можно отсюда бежать?
В удивлении Клеменс круто поднял бровь:
- "Отсюда" - это с планеты?
- Да.
- Вот на этот вопрос я отвечу совершенно однозначно. Разумеется, нет!
Не пешком же идти сквозь космос... Раз в полгода прилетает корабль с
провизией.
- И это все?
- Все.
- Черт...- Рипли опустилась на прежнее место. Выходит, Эндрюс все-таки
говорил правду.
- Я слышал, скоро за тобой придет внеочередной рейс,- сказал Клеменс
с явным намерением утешить.
- "Скоро" - это как? - спросила Рипли без особой надежды.
- Не знаю...- в раздумье врач выпятил губы.- Просто до этого к нам
никто никогда... не спешил.
- Понятно,- голова Рипли снова склонилась.
- Ты мне не расскажешь, о чем ты говорила с Эндрюсом?
Спрашивая это, врач не очень рассчитывал на положительный ответ. Он
оказался прав.
- Нет. Пусть здесь останется хоть один человек, не думающий, что я
спятила.
- Ага... Ты имеешь в виду меня?
- Кого же еще...
Несколько секунд врач размышлял.
- Ну, это совсем не обязательно... Я достаточно узнал о тебе, чтобы
не сомневаться в абсолютной устойчивости твоей психики. Потом, я и сам
ведь что-то видел.
Приступ сухого, нехорошего кашля вдруг сотряс тело Рипли, и Клеменс
настороженно прислушался.
- Как ты себя чувствуешь?
- Да не очень...- Рипли уже сумела удержать кашель и теперь выглядела
по-прежнему.- Горло что-то болит... живот... И вот здесь - тоже боли
т...- Взяв обеими руками кисть Клеменса, она прижала ее к собственной
груди.
- О! - сказал врач с чувством.- Локализация последней боли мне особенно
нравится.- Мгновение он обдумывал свои действия, но потом чувство
долга взяло верх.- Однако давай все-таки сперва займемся твоей хворобой.
Что-то не нравится мне этот кашель... Я предлагаю лечебный укол. Мой
особый коктейль персонального изобретения! - сказал он с профессиональной
гордостью, отошел в сторону и загремел инструментами.
В этот момент на кровати соседнего койко-блока зашевелился, приходя в
себя, Голик. Они оба забыли о нем. Его лицо, покрытое маской из запекшейся
крови - своей и Рейнса, пятном виднелось сквозь полупрозрачный занавес.
Врач в свое время только и смог удостовериться, что ранение головы
у Голика несерьезное и не требует хирургического вмешательства. Но ни
обработать рану, ни даже смыть кровяную корку ему не удалось: даже
сквозь наркотический сон Голик при малейшем прикосновении судорожно дергался
и начинал отбиваться, не приходя в сознание.
А теперь, просыпаясь, он медленно ворочался на испачканном покрывале,
и в глазах его уже отсутствовал леденящий ужас. С его места ему были
видны оба - Клеменс и Рипли.
- Ты замужем? - спросил он ни с того ни с сего.
Женщина только покосилась на него, не ответив. Ей никак не удавалось
вспомнить: был ли он на свалке?
- Тебе надо замуж... Надо рожать детей...
Клеменс тоже покосился в сторону Голика. Не следует ли прервать его
рассуждения? Вроде бы пока ничего особенного он не говорит, но врач уже
имел опыт общения с этим типом.
Голик отодвинул занавеску.
- У меня было много хороших девушек... Там, тогда, еще до Ярости...
Теперь Рипли были видны кисти его рук. Они нервно сжимались и разжимались
какими-то странными движениями: не то оглаживая что-то, не то
терзая.
- Они любили меня... Во всяком случае, какое-то время.
Наступило молчание. Было слышно, как звенит стекло о металл: Клеменс
готовил шприц к уколу.
- Ты тоже умрешь!..- провозгласил Голик совершенно неожиданно. И Рипли
увидела, как при этих словах его пальцы одновременно сжались хищным
движением, словно перехватывая чью-то шею.
- Ну, достаточно,- сказал Клеменс негромко, но тоном, не сулящим ничего
хорошего.
Он задернул перед носом Голика занавеску, не подозревая, что тем самым
опять спасает ему жизнь.
Рипли облокотилась на стену, с трудом сдерживая вновь подступающий
кашель. Когда врач подошел к ней, она уже справилась с собой.
- Ну, как дела?
- Что? - будто не поняв вопроса, спросила Рипли и улыбнулась. Улыбка
вышла слегка принужденной.
- С тобой все в порядке?
- Да.
Клеменс обломил одну из ампул, которые он держал в руке, поднес к ней
шприц.
- По-моему, ты мне лжешь,- сказал он тихо, чтобы не услышал Голик.-
Причем делаешь это абсолютно напрасно.
- А по-моему, лжешь ты. И тоже напрасно.- Рипли говорила еще тише.
Клеменсу самому пришлось напрячь слух.- Как-то ты сказал мне, что я несколько
раз подряд уклонилась от ответа. А о себе что скажешь? Ты ведь
тоже уклонился, когда я спросила тебя, каким образом тебе досталось такое
завидное назначение. И повторно уклонился, когда был тебе задан вопрос
о татуировке - вот об этой.- Она коснулась пальцем его затылка.- Может
быть, хоть сейчас ты мне расскажешь правду?
Клеменс надолго задумался, позабыв об уколе. Наконец он принял решение:
- В общем-то ты права. Я должен был рассказать об этом раньше... И
рассказал бы, клянусь, если бы не боялся тебя потерять!
Он тяжело дышал, крупные капли пота выступали у него на лбу, словно у
человека, собственноручно подписывающего себе приговор.
- Это долгая, тяжелая история...
Клеменс снова запнулся. Но когда он, наконец, заговорил, его голосу
мог бы позавидовать ушедший в небытие Бишоп: из него напрочь исчезли все
эмоции.
- Я был самым способным студентом на медицинском факультете нашего
университета. Ты не поверишь, но профессора буквально дрались за право
называться моим Учителем. Довольно рано я пристрастился к наркотикам -
это случается с врачами гораздо чаще, чем готов официально признаться
любой из них. Тут все перемешивается: сверхнагрузки, вид человеческих
страданий, доступность наркотических средств - морфий, алкоголь в чистом
виде... А самое худшее - кастовая уверенность медиков в том, что любой
врачебный препарат сохраняет покорность тебе, что ты властвуешь над ним,
а не он над тобой. Самообман... Скажи, тебе действительно хочется дослушать
эту длинную и бездарную мелодраму?
Рипли коротко кивнула:
- Ничего. Я выдержу.
- Ну, воля твоя. Короче, несмотря на все это, меня все равно считали
молодым гением, врачом будущего и так далее, в том же духе. Причем, скажу
тебе честно, считали не зря! Но как-то раз, уже на первом году моей
самостоятельной практики, случилось то, чего не могло не случиться. Я
как раз отбывал 36-часовое врачебное дежурство - знаешь, такое бывает у
молодых медиков: им специально устраивают проверки на прочность. Короче
говоря, "чтоб служба медом не казалась..." Ну и, как ты уже догадалась,
все эти тридцать шесть часов я провел "под кайфом", да еще и спирт хлестал,
словно лошадь - воду... А когда я проснулся, мне рассказали...
Именно рассказали, сам я не помню ничего, хотя участвовал во всех этих
событиях и, возможно, даже и не совершил ошибок...- Он перевел дыхание:
- В общем, на ближайшем заводе произошел взрыв, и к нам в больницу привезли
свыше сотни пострадавших. Тридцать человек из них погибли. По официальной
версии из-за того, что я назначил им неправильную дозу болеутоляющего.
Возможно, конечно, что они умерли от последствий взрыва...
Впрочем, одно другому не мешает. Я оказался в положении стрелочника, который
во всем виноват. Я и был виноват, наверное...
На губах Клеменса мелькнула легкая усмешка.
- Вот так я и получил семь лет. И считаю, что еще легко отделался.
Усмешка сменилась гримасой, похожей на оскал.
- Во всяком случае, от морфия меня отучили,- резко закончил он.
- Ты сидел здесь?
Врач ответил, не повернувшись к Рипли. Казалось, он, впав в транс,
разговаривает сам с собой, и этот вопрос он, наверное, воспринял как
прозвучавший изнутри.
- Да... Поэтому я хорошо знаю этих ребят. Когда они решили остаться -
остался и я. По крайней мере, среди изгоев я сам себя изгоем не
чувствую. А приличного назначения мне бы все равно не получить...
И - все. Бесстрастность исчезла из голоса. Клеменс встряхнул головой,
словно сбрасывая оцепенение.
- Ну что? - он посмотрел на Рипли затравленным взглядом.Теперь, когда
ты узнала все это, позволишь ли ты мне сделать вот эту инъекцию?
Вместо ответа Рипли, закатав рукав куртки, протянула ему руку для
укола. Торопясь, врач поднес к коже старинный игольчатый шприц. Пальцы
его слегка дрожали.
- А теперь я тоже расскажу тебе мою собственную тайну, Клеменс. Слушай...
Она вдруг остановилась, почуяв неладное. Трудно сказать, зрение, слух
или острый запах чужой плоти предупреждали ее об опасности.
Запах чужой плоти...
Чужой...
В это время Голик уже мелко трясся отчаянной дрожью в своем блоке. Он
раньше всех заметил, как из квадрата вентиляционного хода под потолком
бесшумно опустилась на жгутах щупалец громадная туша, бесформенная и
вместе с тем сохраняющая какое-то жуткое изящество. Дикий страх чуть не
швырнул его с воплем к выходу, но инстинкт самосохранения сработал безошибочно,
пригвоздив к месту и сковав ужасом готовую заорать глотку. Лишь
высокий, беспомощный писк срывался с его закушенных губ, но он, должно
быть, оказался неслышим для чудовища, воспринимавшего звуки в ином регистре.
А Клеменс так ничего и не успел понять. Он даже не заметил, как
сквозь клеенчатый занавес проступил силуэт взметнувшейся на дыбы твари,
он стоял к занавесу спиной. Затем пленка раздалась в стороны звездчатым
отверстием, пропуская рванувшегося вперед Чужого; страшные клыки впились
Клеменсу в голову, щупальца охватили плечи... А мгновение спустя из продавленного
виска хлынула кровь - и лицо врача стало мертвым еще до того,
как на нем проявилось удивление. И Чужой вздернул вверх и перебросил через
стенку блока уже лишь тело Клеменса, а не его самого.
Задетый случайным ударом, инструментальный столик взмыл до потолка и
пронесся по всему госпиталю, расшвыривая по сторонам свое содержимое,
словно бомба - осколки.
Обработанным движением Рипли упала на четвереньки, перекатом ушла от
просвистевшего в воздухе щупальца и поднялась уже по другую сторону блока
- но второе щупальце слепым взмахом подсекло ее под колени, снова
сбивая с ног.
Коротко простонав, Рипли рухнула на пол. "Все. Конец",- тупо и безнадежно
пронеслось у нее в голове. Чужой был уже рядом.
Раньше ей тоже раз-другой приходилось видеть его столь же близко, но
тогда у нее в руках было оружие и весь контакт занимал доли секунды. Успеешь
выстрелить - живи дальше, не успеешь... А теперь ей явно не успеть.
Да и нечем "успевать": руки ее пусты.
Чужой на этот раз почему-то медлил. Отстраненно, словно речь шла не о
ней, Рипли подумала, что вряд ли вообще кто-либо в мире видел то, что
сейчас наблюдает она. Слишком уж мгновенно обычно проходит атака.
С тем же неживым металлическим скрипом, который столько раз слышался
ей в ночных кошмарах, распахнулась многозубая пасть - с клыков капала
вязкая слюна... Рипли отшатнулась, бледнея, отчетливо поняв, что это -
последнее, что она видит в жизни.
Страшная голова придвинулась вплотную. С булькающим звуком челюсти
раскрылись еще шире - что-то зашевелилось в темных глубинах пасти. Язык?
Рипли почему-то представилось, что язык Чужого будет похож на змеиный:
тонкое двуострое жало, трепещущее от вожделения близкой добычи.
Нет, это был не язык...
То, что выдвинулось из недр Чужого, не имело вообще никаких аналогов.
Она уже видела это - матка Чужих пыталась достать ее, Рипли, засевшую
внутри тяжелого погрузчика...
Медленно, словно исследуя, выдвинувшийся "поршень" покачивался влево-вправо,
едва не касаясь щеки Рипли. Женщине лишь нечеловеческим усилием
удавалось сдерживать крик.
Но она все-таки закричала, когда на конце "поршня" вдруг раскрылась
пасть (маленькие, но смертельно острые клыки, тоже омываемые слюной) и
бусинки глаз впились в Рипли с неумолимой, завораживающей злобой...
Одновременно с ее криком из маленькой пасти раздался пронзительный
визг - далекий предтеча скрежещущего крика, издаваемого большим
монстром. А потом...
А потом внутренняя пасть нехотя втянулась в недра большой пасти и исчезла
в ней. И Чужой с явной неохотой попятился, развернулся - и через
мгновение его щупальца уже заструились в направлении потолочного люка.
Рипли еще успела рассмотреть, как неожиданно быстро слизистая громада
исчезает в отверстии над ее головой, унося с собой тело Клеменса.
В оцепеневшей руке врача все еще был намертво зажат шприц.
...Коридоры, коридоры, поворот за поворотом, двери, лестницы, люки, и
из каждого люка, из каждого колодца вентиляции может грозить опасность.
Рипли бежала почти наугад: Клеменс ведь так и не сказал ей, где должно
проходить это общее собрание. Теперь уже и не скажет... Одна надежда,
что все помещения этого класса должны находиться примерно в одном месте,
на одном уровне. В крайнем случае - на соседних. И тогда, если найти
путь к столовой...
По крайней мере, эту дорогу она запомнила хорошо, хотя проходила по
ней лишь однажды...
- Итак, мы снова, согласно нашему правилу, даем беспристрастную оценку
событиям, чтобы лишить почвы возникающие слухи.- Эндрюс выдержал паузу.-
Факты таковы. Как вы уже знаете, сегодня после обеда заключенный
Мэрфи погиб в 18-й шахте. Следствием было установлено, что гибель произошла
исключительно из-за собственной неосторожности самого Мэрфи. Он
слишком приблизился к воздухозаборнику вентиляторной системы и был всосан
туда.
Директор вполне сознательно прибегнул к первоначальной версии. Приходилось
рисковать, учитывая то, что кто-нибудь мог и прослышать о подлинном
направлении воздушного потока. Только бы Клеменс не вздумал развязать
язык!
- В связи с этим не будет лишним напомнить, что последний инструктаж
по технике безопасности имел место совсем недавно. Кроме того, все вы,
включая Мэрфи, проработали в наших условиях не один год и знают, куда
можно соваться, а куда нет. Мне бы не хотелось, чтобы вслед за первым
ротозейством еще кто-нибудь...
Ближайший из заключенных тоскливо вздохнул и демонстративно выложил
на столик перед собой какую-то раскрытую книжку. Чтение не являлось насущной
потребностью на Ярости, просто как иначе избавиться от директорского
занудства?..
Продолжая речь, Эндрюс подошел к заключенному и захлопнул книгу столь
же демонстративно, как она была открыта. При этом он заметил, что текст
был повернут вверх ногами. Впрочем, прервать чтение ему надлежало в любом
случае - действительно ли заключенный читал или только притворялся.
Однако вывод для себя директор все же сделал. Похоже, он в самом деле
перегнул палку, пытаясь придать собранию рутинную форму.
- ...Час назад на уровне 21 был обнаружен заключенный Голик, находившийся
в очень странном, почти невменяемом состоянии. Рядом с ним была
лужа крови. Причем, судя по всему, кровь принадлежала не ему, хотя Голик
действительно получил легкое ранение. Заключенные Бомс и Рейнс...
Эндрюс знал, что должно было произойти на уровне 21,- знал, хотя ему
и не полагалось. До него доходила информация о тайных собраниях в "Очищающем
кольце" (или как его там называют?). Слухи темные, противоречивые
- однако он сразу вспомнил о них, увидев возле места происшествия неоконченный
круг из свечных огарков.
Неужели самосуд? Или... или и того похуже - религиозное жертвоприношение?
Эх, Пресвитер, Пресвитер...
- ...Бомс и Рейнс до сих пор не найдены. Так что не исключен вариант,
что заключенный Голик причастен к их исчезновению и, будем говорить прямо,
убийству. Да, убийству - по меньшей мере одного из них. Потому что
человек, который потерял столько крови, чтобы образовалась такая лужа,
просто не мог выжить...
В этом месте заместитель директора, стоявший возле самой входной двери,
услышал где-то вдали дробный топот бегущих ног: сперва еле различимый,
но быстро приближающийся. Кто бежит? И с какой вестью? Явно не с
хорошей. Вроде бы все здесь... (Об оставшихся в госпитале Смит попросту
забыл)...
Сказать, что ли, Эндрюсу? Но тот ведь очень не любит, когда его прерывают...
С другой стороны, не рассердится ли он еще больше, когда
кто-то сейчас ввалится с очередной сенсацией? А если рассердится, то на
кого: на вошедшего или на него, Смита? Трудно определить...
За этими рассуждениями заместитель пропустил момент, когда еще можно
было вмешаться. Выйти же за дверь и самому встретить бегущего ему даже
не пришло в голову.
- Следовательно, мы должны организовать поиск. Добровольцам будет
назначена премия в виде...
Эндрюс говорил, а в мозгу его непрерывно крутилась мысль: кто стоит
за этим? Сам Голик? Крайне маловероятно: злоба есть, а ума нехватка. Дилон?
Ох, как не хотелось бы верить...
Может быть, тот, кто сейчас вызовется добровольцем?
Или вообще все вместе - если это коллективный сговор?
При мысли об этом по спине Эндрюса потек холодный пот. Вот так и бывает:
провел с людьми многие годы, а в какой-то момент оказывается, что
совершенно неспособен определить мотивы их поступков. Мало ли какие идеи
могут прийти в мозги, изуродованные многолетним заключением? В мозги,
многие из которых были "со сдвигом" изначально?
Но что бы ни думал директор, голос его звучал по-прежнему властно и
уверенно.
- Джентльмены, мне очень жаль, что у нас возникли дополнительные затруднения.
Но я надеюсь, что мы сможем все вместе их преодолеть и дождаться
спасательного отряда, который должен прибыть за лейтенантом Рипли.
Заодно, думаю, спасатели помогут нам разобраться с нашими внутренними
проблемами. (Да, это был верный ход - напомнить, что подкрепление
явится спустя считанные дни, а не месяцы.) Итак, есть ли добровольцы?
Таковых не оказалось, и Эндрюс, пожалуй, был этому даже рад.
- Ну хорошо. Добровольцами назначаются...
Взгляд Эндрюса цепко прошелся по лицам. Многие, не выдержав, опустили
глаза.
И тут за его спиной с грохотом распахнулась дверь.
В проеме стояла лейтенант Рипли, задыхающаяся от быстрого бега, в
наспех накинутой, сбившейся на одно плечо куртке.
- Он здесь! - выкрикнула она, даже не дав себе времени восстановить
дыхание.
- Прекратите болтовню! - рявкнул директор, сдерживаясь из последних
сил.
- Говорю вам, он здесь! - голос Рипли зазвенел.
- Кто здесь, кто, кто? - прошло гудение по рядам заключенных.
Некоторые из них, возможно, уже знали о бредовых словах Голика насчет
дракона.
Эндрюс зажмурился на миг. Терпение его лопнуло, как лопается скрипичная
струна. И плевать ему теперь на все: на публичное неуважение, явленное
лейтенантскому званию на глазах заключенных, на сверхсекретный приказ
"сверху", даже на последние остатки того мужского такта к представителям
слабого пола, что еще сохранялись в нем...
- Аарон! Эту дуру скрути, оттащи ее в изолятор и запри там к чертям
собачьим!
Наконец-то получив недвусмысленный приказ, Смит ринулся вперед и
схватил женщину за руки. Она попыталась сопротивляться - и тут же поняла,
что Смит все-таки тюремный офицер, что он силен, обучен приемам и
что у него не вырвешься.
И тут...
Это произошло на глазах у всех.
Сверху, из вентиляционной шахты (эти шахты пронизывали все помещения
тюрьмы словно дырки - кусок сыра), с немыслимым, закладыващим уши воем
обрушилось нечто. Даже те, кто еще не слышал Голика, сразу вспомнили о
драконе - будто материализовались смутные детские ужасы, вызванные
страшными сказками.
Был директор - и нет директора. Только его ноги, стремительно увлекаемые
вверх, исчезли в потолочном отверстии.
И тогда раздался дикий крик, перекрывывший даже звуки, издаваемые чудовищем.
Но это кричал не Эндрюс.
Кричали все остальные - два с лишним десятка людей. Кричали все разом,
мечась по помещению, бесцельно шарахаясь от выхода, вскакивая на
столы...
На полу, медленно собираясь из струящихся сверху ручейков, расплывалась
кровавая лужа...
Все были перепуганы до одури. Какое-то подобие порядка удалось навести
лишь через четверть часа.
Как ни странно, быстрее прочих оправился Голик. Когда он, не в силах
оставаться один, примчался в помещение общего собрания вслед за Рипли,
на него тяжело было смотреть. Но узнав о происшедшем, он как-то вдруг
разом пришел в себя. Видимо, больше всего Голик нуждался в подтверждении
реальности своей встречи. Он уж и сам было поверил, что по его грешную
душу являлась какая-то нечисть из межзвездного ада. И теперь, когда выяснилось,
что это вполне реальный зверь, чудовище из плоти и крови
(пусть даже эта кровь и кислотная), у него немедленно отлегло от сердца.
- Что же нам теперь делать? - рассуждал он, бодро вытирая ветошью
кровь директора, пока остальные испуганно жались в кучи: кто на столе,
кто под столом.- Мы должны, как это называется... организоваться. Да,
да, мы должны организоваться! И кто же теперь у нас будет командовать?
Аарон Смит отлепился от стены:
- Ну конечно, двух мнений об этом быть не может. По положению я являюсь
заместителем директора, а значит, после его гибели командование автоматически
переходит ко мне.
Его речь оставляла странное впечатление. Вроде бы говорил он абсолютно
бесспорные вещи и держался при этом достаточно солидно, но некий оттенок
неуверенности звучал в его голосе, усиливаясь с каждым словом. Похоже,
он сам чувствовал шаткость своих позиций.
И действительно - Голик тут же злобно ощерился. Он уже давно, сразу
после того как объяснения Рипли принесли ему спокойствие, смыл с лица
кровяную корку; лишь слегка еще сочилась кровью небольшая ссадина над
правым виском. Но от этого его лицо не стало более приятным.
- Подумать только - Восемьдесят Пять будет командовать! Эндрюс, небось,
на том свете сейчас со смеха покатывается, услышав об этом!
- Не называй меня так! - попытался прикрикнуть на него Смит.
- Да? А как же тебя теперь называть? Может быть, "господин директор"?
- Голик оскалился еще неприятнее.- Впрочем, как тебя ни называй, хрен
редьки не слаще. Нам сейчас нужен командир не для официальной бумажки, а
чтобы спасти наши шкуры. Так что ты - в пролете!
- Ну, хорошо...- Аарон Смит хрустнул пальцами,- хорошо, я признаю:
мне не по силам заменить Эндрюса. Он, кстати, был хороший человек, и зря
вы всегда с ним так...
- Восемьдесят Пять, мы не желаем слушать это дерьмо! - отчетливо сказал
кто-то со стороны.
Толпа уже успела преодолеть первый страх и теперь сгрудилась плотной
массой, щетинясь колючими взглядами.
В поисках поддержки Смит повернулся в Дилону:
- Преподобный?..
- Что, собственно, ты хочешь от меня? - Дилон выглядел совершенно
спокойным.- Если ты хочешь, чтобы я согласился с тем, что Эндрюс был
неплох как директор, - пожалуй, я готов это признать. А если тебя обидело
бранное слово - ты, наверно, его ни разу прежде не слышал? - то вынужден
разочаровать. Он,Дилон указал на кого-то пальцем,- имеет право
говорить "дерьмо". Это не оскорбляет величия Господа.
- Ну ладно...
Смит глубоко засунул руки в карманы и отвернулся от всех, чтобы никто
не видел его лица. Казалось, что он плачет.
И тут Дилон высказал предположение, удивившее многих:
- Сестра! А как насчет тебя? Ведь ты же заканчивала офицерские курсы
или что еще там, у тебя есть звание... Не принять ли командование тебе?
Голик, присевший было на ближайший из стульев, подскочил так, словно
сидение под ним раскалилось.
- Что?! Она? Баба? Какого хрена она? Валяй ты командуй!
- Нет! - Дилон скрестил руки на груди.- Никогда. Я не рожден командовать
светскими делами. Я буду заботиться лишь о душах моих братьев, пока
светские дела станет вершить кто-то другой. Это тоже немало!
Рипли выступила вперед. Как она понимала, большинство было внутренне
готово выслушать ее распоряжения. Однако Голик все еще не сдался.
- И что же нужно этому зверю? - Он смотрел на нее с той же злобной
усмешкой, что и минуту назад - на Смита. Но Рипли выдержала его взгляд.
- Прежде всего - пища.
- Пища... Так что же, он теперь будет пытаться сожрать всех нас?
-Да,- коротко ответила Рипли.
Голик нервно мерил шагами комнату.
- Господи! Ну как клево, а?! И что мы можем сделать, чтобы он подавился
раньше, чем набьет брюхо?
Пожалуй, это хорошо, что именно Голик задал этот вопрос. Рипли понимала,
что все-таки довольно многие в этой толпе не захотят ей подчиниться,
даже если на ее стороне окажется авторитет Пресвитера. Но ведь и
самые упрямые жаждут жизни и пойдут за всяким, кто готов им эту жизнь
спасти!
- Насколько я знаю, у вас нет оружия.- Это был не вопрос, а утверждение.
- Это смотря против кого, сестричка! - из руки Голика с негромким
щелчком показалось лезвие: это открылся пружинный нож. Голик крутанул
его в пальцах - не то угрожая, не то всерьез веря, что четыре дюйма стали
помогут в схватке с грозным хищником, - затем сложил и спрятал обратно
в карман.
- Он не такой, как я видела раньше...- Рипли говорила медленно, восстанавливая
перед внутренним зрением внешность Чужого, - более жесткий с
виду кожный покров, иная манера передвижения... Не такой, но ведет себя
схожим образом. А все остальные экземпляры, которых я видела раньше, боялись
огня.Рипли вздохнула.- Вот, пожалуй, и все, что я могу посоветовать.
Сказав это, она сразу почувствовала, что совершила ошибку. По толпе
прошел глухой ропот: люди ждали более конкретных рецептов, более гарантированного
спасения.
- Мы можем загерметизировать какой-нибудь сектор тюрьмы, перекрыть
туда любой доступ? - Рипли поспешила исправить впечатление.
Ответил ей не кто иной, как Смит. Пожалуй, его рано сбрасывать со
счетов: как-никак, он заместитель директора и может обладать сведениями,
недоступными рядовому заключенному, пусть тот и знает здесь все ходы и
выходы.
- Навряд ли.... У нас здесь около пятисот шахт, квадратные мили тоннелей,
причем кое-где переборки обветшали, так что между секторами зияют
дыры.
"Даже не квадратные, а КУБИЧЕСКИЕ мили, - уточнила Рипли про себя.-
Чужой обладает свободой движений по вертикали... Да, эта затея не пройдет".
- А мониторы? - с внезапной надеждой Рипли указала на экран, расположенный
сразу над входом.- Мы могли бы проследить его перемещения!
И тут же она догадалась, каков будет ответ. Смит лишь подтвердил ее
опасения:
- Система видеосвязи не работает.
- Восемьдесят Пять хочет сказать...- Голик, про которого она уже забыла,
снова выдвинулся вперед.
- Не называй меня так! - возмущенно выкрикнул Смит, но Голик проигнорировал
это.
- ...хочет сказать, что у нас здесь не оплот цивилизации, так его и
растак! Нет оружия... Нет видео... мороженого тоже нет, как это ни
странно! А еще здесь нет презервативов и нет женщин - кроме одной, мать
ее! Здесь есть только дерьмо! Да что с ней говорить?! - Голик, вновь
грязно выругавшись, повернулся к остальной аудитории в ожидании поддержки.
Но люди вокруг угрюмо молчали. И ему пришлось продолжать: - Ведь это
же она, она притащила сюда эту нечисть! Может, ей первой оторвать голову,
не дожидаясь, пока это сделает зверь?!
- А ну-ка заткнись! - негромко скомандовал Дилон.
Голик резко повернулся, и пальцы его судорожно метнулись к карману.
Дилон спокойно шагнул к нему. Руки его были пусты, но Голик поспешно отдернул
свою руку, так и не достав оружие.
- Запомните все. Если мы здесь и примемся отрывать друг другу головы,
то начну это дело я.- Дилон говорил все так же тихо, с убийственным спокойствием,
от которого по коже пробирал мороз.А ты запомни кое-что персонально,
Ян. Первая голова в этом списке будет твоя!
Голик облизал пересохшие губы и отступил, смешавшись с остальными.
Рипли держала в руках план тюрьмы, сверяя его с хитросплетением проходов.
Кое-что явно не совпадало. За десятки лет существования тюрьмы
накопилась масса отличий от генерального плана: здесь закрыли переход,
там, наоборот, убрали заграждение...
- Что это? - спросила она.
Высунувшись из-за ее плеча, Смит посмотрел сначала на план, потом туда,
куда указывал палец Рипли.
- Это вентиляционная шахта.
- Вижу, что не труба канализации! - Рипли ощутила, как мимовольно в
ней закручивается пружина раздражения.- Я имею в виду - куда она идет?
Смит задумчиво поскреб в затылке:
- Кажется... Да, точно, от госпиталя к столовой.
Первоначально выход из шахты был перекрыт металлической сеткой, но
теперь в ней зияла метровая дыра. Когда это случилось? Может быть, годы
назад? Рипли напрягла зрение, всматриваясь.
Петли сетки были изъедены ржавчиной, но в местах облома поблескивал
свежий, не подвергшийся коррозии металл. И кое-где на внутренней поверхности
повисли, тягуче стекая вниз, капли вязкой, студенистой слизи.
Сетка была прорвана недавно.
Рипли стиснула зубы:
- Ну что ж, тогда первым делом мы проверим этот проход, а потом...
Смит изумленно уставился на нее:
- Послушай, здесь общий километраж тоннелей - за неделю не обшаришь!
Ты что, их все решила прочесывать?
- Нет. Но он где-то здесь, неподалеку,- в голосе Рипли не было и тени
сомнения.
- С чего ты взяла?
Вместо ответа Рипли заглянула в отверстие, зачем-то тронула пальцем
один из комочков слизи и тут же вытерла руку о комбинезон.
- Я знаю...- наконец проговорила она.- Он далеко не уйдет. Он - как
лев...
- Как лев? - Смит в недоумении захлопал глазами.
- Лев никогда не уходит далеко от стада зебр, которыми он кормится,-
бесстрастно пояснила Рипли.- Ну что ж, давай проверим? - она легко подтянулась,
почти целиком исчезнув в шахте. Но Смит вовсе не горел желанием
последовать за ней:
- Эй, знаешь ли, лазить тут в темноте, когда эта тварь где-то рядо
м...
- Ну так обеспечьте освещение! - Рипли оглянулась через плечо: - У
вас есть фонарики?
Смит минуту помедлил.
- Фонарики-то есть...- он смущенно опустил глаза.
- Так в чем вопрос?
- Но нет батареек,- закончил Смит с еще большим смущением.
- А факелы? Мы можем добыть огонь? - по лбу Рипли пролегли поперечные
складки: раздражение нарастало с каждой минутой. В обыденной ситуации
такая беспомощьность взрослого мужчины вызывала бы смех, но сейчас им
всем было не до веселья.
- Не знаю...
- Так можем или нет? Большинство людей вообще-то умели это делать еще
с каменного века!
Смит вспыхнул от подступившей обиды:
- Слушай, не надо уж так саркастически-то!
- Ты думаешь, это доставляет мне удовольствие? Ну хорошо, попробуем
рассуждать иначе. У вас здесь налажено производство: выплавка металла,
литье, да и просто отопление станции ведь энергии требует... Где хранится
горючее? Сколько? В каком оно виде: жидкое, твердое?
И тут лицо Смита просветлело. Он понял наконец, чего от него хотят...
Гулко, со стоном лязгнула пружина громадного, под стать двери, замка.
Широкие створки раздвинулись, открывая потайную кладовку.
- Пр-рошу! - Смит королевским жестом указал на ряд бочонков, выстроенных
вдоль задней стены.- Вот здесь я все и держу. И близко, и сохранно.
Неплохо придумано, а?
Он явно напрашивался на похвалу. Рипли не замедлила оправдать его
ожидания.
- Здорово...- сказала она, вполне убедительно изобразив восхищение.-
Так что нам теперь с этим делать? Наверно, будем перетаскивать отсюда
все, да?
- Правильно,- Смит приосанился.- Значит, Дэвид, Рипли, вы тут пока
начинаете, а я пойду позову остальных.
- Хорошо, Восемьдесят Пять,- ответил Дэвид. Это был тот самый пожилой
скуластый арестант, на которого Рипли обратила внимание в столовой. За
последний час, присмотревшись к нему, Рипли убедилась в необоснованности
своих прежних подозрений: Дэвид был спокоен, надежен и, судя по всему,
неглуп.
Вот и сейчас свое согласие он выразил с нарочитой покорностью, но в
глазах у него мелькнули озорные чертики.
Смит, собиравшийся выходить, замер, словно окаменев. Потом повернулся
к Дэвиду.
- И пожалуйста,- проговорил он умоляюще, - не называй меня "Восемьдесят
Пять"!
- Хорошо, Восемьдесят Пять,- повторил Дэвид с той же внешней покорностью
и с теми же чертиками в глазах.
Рипли поспешно спрятала улыбку, но Смит так и не понял, что его вновь
назвали ненавистным ему прозвищем. Удовлетворенно кивнув, он переступил
порог.
Дэвид внимательно посмотрел ему вслед.
- Так и не дошло,- констатировал он. Рипли улыбнулась уже открыто.
Дэвид взялся за первую из емкостей, наклонил ее и покатил на ребре к
выходу. Но пока руки его занимались этой работой, сознание, должно быть,
все еще вертелось вокруг разговора со Смитом.
- Ты смотри, шестерка, а распоряжается...- протянул он задумчиво.- Ты
уж, сестренка, укажи ему на его место. А то он нам тут всем накомандует
- будь здоров!
Рипли понизила голос:
- Успеется, Дэвид. Лучше ты мне скажи: что означает "Восемьдесят
Пять"?
Ее собеседник усмехнулся.
- Ну да, ты не знаешь, ты же нездешняя... Ребятам как-то раз удалось
заглянуть в его личное дело. Восемьдесят пять - это коэффициент его
умственного развития - IQ, или как там его называют...
При этом известии Рипли даже присвистнула. К работе в космосе вообще
не допускались люди, показавшие данный коэффициент ниже ста двадцати (у
нее самой он равнялся ста сорока восьми). Человеку же, получившему результат
аналогичный показателю Смита, при нормальных условиях трудно было
бы рассчитывать даже на место в ассенизационной бригаде.
Да, прав был Эндрюс: Ярость - дыра, из самых худших, что может быть.
Задумавшись, Рипли споткнулась обо что-то - и бочка загрохотала, валясь
набок.
- Эй, осторожней! - в голосе Дэвида звучал неподдельный испуг.- Я
как-то раз видел, как такой бочонок взорвался... семнадцать недель не
могли пожар потушить!
Вдвоем они выволокли тяжеленную емкость с горючим в коридор. Но это
было даже не полдела: перед ними лежал еще долгий путь к ванне металлоприемника...
Рипли присмотрела это место еще минут сорок назад, когда Смит куда-то
пропал в поисках карты, а она с Дилоном и еще несколькими арестантами
осматривала окрестности.
- Это что? - спросила она тогда.
- Так, ничего особенного - емкость для приема металла. Над нами печь.
- Там дальше есть ход?
- За металлоприемником? Нет, глухая скала. Туда раньше хотели атомный
заряд бросить, чтобы образовать пространство для застройки, но не разрешили
"сверху". Сказали, радиационный фон образуется уж очень высокий...
- Брось! - пророкотал из-за ее спины голос Дилона, внимательно слушавшего
эти пояснения.- Кто там о нашем здоровье стал бы заботиться...
Просто посчитали ненужным расширять тюрьму, и все!
Проход к металлоприемнику должна была загораживать автоматически
опускающаяся сверху стальная плита. Сейчас она как раз была поднята.
Став прямо под ней, Рипли посмотрела вверх, оценивая толщину металла.
Изрядно! Около двух метров прочнейшей брони...
- Значит...- медленно проговорила она, еще боясь поверить самой себе.
- Значит, если кто-нибудь окажется закрыт там, выхода ему уже не будет?
Стоящие сзади нее замерли, скованные единой мыслью.
- Совершенно верно! - потрясенно сказал Дилон, опомнившийся раньше
других.
- Только в печь, мать его!
И вот теперь бочки со снятыми крышками были выставлены в заранее определенных
местах. Осталось только наклонить их - и горючее, струясь,
разольется по полу. Но тут и возникла заминка.
Рипли не поняла сути этой заминки. Увидев, что никто не шевелится,
она пожала плечами и сама двинулась к бочке. Но тут на ее пути оказался
Дилон.
- Давай окончательно проясним твой план,- сказал он, словно ему
что-то еще было неясно.- Ты собираешься выкурить его, выжечь огнем,
словно крысу из норы, так? Чтобы единственный путь отхода у него был вот
этот - к ванне металлоприемника... А потом закрыть эту дверь и оставить
там его взаперти. Правильно я тебя понимаю?
- Ну, в общем, да. Только незачем его оставлять в ванне, даже за такой
дверью. Когда он будет заперт, мы загрузим в печь несколько тонн
олова - и поджарим его! Чтобы уж он наверняка не вырвался...
Рипли промолчала об истинной причине, по которой она желала устроить
Чужому "огненное крещение". Дело было не в том, что он мог вырваться.
Просто очень уж интересуется им всемогущая Компания; и слишком зловещими
выглядят иные ее планы, чтобы дать ей возможность приплюсовать к своим
ресурсам это чудовищное существо...
Некоторое время Дилон, сощурившись, смотрел на Рипли.
- А почему ты так уверена, что мы будем тебе помогать? - спросил он
загадочно.- Почему ты решила, что мы будем рисковать своими жизнями,
чтобы осуществить твой план?
Рипли вздрогнула. На миг ей показалось, что Дилон видит ее насквозь -
до самых потаенных глубин души. И там, в этих темных недрах, таилась некая
мысль, столь холодная и безжалостная, что Рипли не решалась даже
признаться в ней самой себе, не то что произнести вслух...
Чужой не должен дожить до прилета спасателей. Его надлежит убить. И
это - задача первоочередной важности, по значению своему много превосходящая
даже задачу спасения тех, кто сейчас настороженно прислушивался к
их спору.
Итак, главное - уничтожить Чужого, а не спасти от его злобы людей.
Впервые Рипли осмелилась додумать эту мысль до конца. Но додумав -
обрела особую твердость. Уж во всяком случае во время этой охоты она
постарается подвергнуть себя большему риску, чем кто бы то ни было!
- Ваша жизнь уже в опасности,- сказала она без всяких сомнений.- И
вопрос состоит именно в том, чтобы этой опасности избежать.
Неизвестно, поверил ли ей Дилон. Он продолжал стоять в свободной позе,
облокотившись на длинную рукоять швабры. Стоял и смотрел на Рипли
испытующим взглядом. И швабра в его руке на миг напомнила ей епископа.
А потом он подал знак - и бочки были наклонены.
Какое-то веселое оживление овладело заключенными, какая-то жажда деятельности
- столь же неожиданная, насколько неожиданным был и предшествующий
ступор. Торопясь, они швабрами разгоняли маслянистую, дурно пахнущую
жидкость по самым труднодоступным уголкам тоннелей - чтобы она
ровным слоем покрыла весь пол. Только тогда, если эта горючая пленка
вспыхнет, от нее будет негде укрыться, не отсидеться где-нибудь за поперечной
балкой. Даже Голик не отставал от всех. Захваченный общим ажиотажем,
он лихо выплеснул из одного почти уже опустошненого бочонка остаток
содержимого в очередную щель, а потом, без труда приподняв его, сбросил
вниз, в короткий вертикальный колодец, соединяющий соседние уровни.
- Потише! - с неудовольствием сказал случившийся при этом Дэвид.
- В чем дело, папаша?
- Тоже мне, папашу нашел! Будь у меня такой сынок, я бы давно повесился...
Не очень-то расшвыривайся этой тарой, даже если она вроде бы
пуста. Там, если хоть на донышке чуть-чуть осталось - хватит мощности,
чтобы тебя в клочья разодрать.
- Ладно, не учи ученого! От сотрясения эта фигня не взрывается, а
спичку я туда не бросал!
И Голик, лихо, как винтовку, вскинув швабру на плечо, трусцой направился
туда, где, как ему казалось, его присутствие было необходимо.
- Да, так-то оно так, но все-таки...- Дэвид склонился над краем колодца,
одной рукой удерживаясь за вбитую в него скобу. Внезапно ступни
его поехали по ставшему вдруг скользким полу. Пытаясь сохранить равновесие,
он взмахнул свободной рукой - и зажатый в ней предмет, вырвавшись
из пальцев, исчез в провале вслед за бочонком.
- О, дьявол! - выдохнул Дэвид.
В этот миг едва не реализовалось его недавнее предсказание. Выпавший
предмет был зажигательной шашкой - именно с помощью таких шашек предполагалось
зажечь горючее, когда настанет условленный момент. Если в бочонке
осталось хоть немного содержимого...
Дэвид вновь перегнулся через край. Пуст ли бочонок, не было видно, но
шашка лежала рядом с ним на боку. Слава Всевышнему, она ударилась об пол
не капсюлем.
Несколько секунд Дэвид стоял размышляя. Можно, конечно, вернуться к
Восемьдесят Пять, рассказать ему, что случилось, попросить новую шашк
у... Но ведь тот так выпятит грудь, столько возомнит о себе... Дэвиду и
самому было обидно: он был назначен одним из поджигальщиков, а поджигальщиков
всего трое: не каждому доверят детонаторы. Ему же, единственному
из них, Рипли вручила еще и фонарик (Восемьдесят Пять все-таки
расстарался, нашел несколько батареек).
Выходит, он не только со своей обязанностью не справился, но вдобавок
едва не устроил катастрофу... Неловко получается.
Вспомнив о фонарике, Дэвид направил вниз луч. Вдоль одной из стен колодца
сверху донизу тянулся ряд скоб, образуя лестницу. Метров шесть
всего... Пустяки!
- ...Итак, всем все ясно? Не поджигать, пока я не подам сигнал. Сигнал
будет вот такой...- и Смит дважды мигнул фонариком. Один из пригодных
к употреблению фонарей он оставил у себя.- Ну, поняли?
- Да уж поняли, Восемьдесят Пять. У нас у всех, слава богу, IQ не менее
сотни,- ответил ему кто-то с издевкой.
Рипли пристально вгляделась в ответившего, но не узнала его. Голова и
пол-лица у него были обмотаны чистой тряпицей. Где же это его так угораздило?
Весьма возможно, что это один из тех, кто подвернулся под руку
Дилону - тогда, на свалке... А может быть, не только Дилону... Уж не
Грегор ли это? Впрочем, сейчас не время и не место это уточнять.
Заключенный с перебинтованной головой вздрогнул, потупился и быстро
отступил в тень. Да, Грегор!
...Смит мужественно проглотил оскорбление. Повернувшись к Грегору
спиной, он зашагал прочь, крича куда-то в глубину коридора:
- Дэвид! Где ты там? Смотри, поджигать будем только по сигналу...
Дэвид тем временем уже спустился вниз и теперь изо всех сил тянулся
за шашкой. Ширина колодца не позволяла ему развернуться.
Это забрало у него так много усилий и внимания, что он даже не заметил
бокового вентиляционного хода, проходящего сквозь одну из стенок колодца.
Ход этот был забран густой сеткой - но в ней, как и в сетке между
столовой и госпиталем, зияла обширная дыра. А по прутьям - опять-таки
как и на той сетке - по прутьям тягуче сползали капли студенистой жидкости,
разъедая по пути хлопья ржавчины...
- ...Тебе, наверное, очень не хватает Клеменса? - спросил Дилон, не
переставая орудовать шваброй.
Рипли не отставала от него, но при этих словах она прекратила работу.
- Почему ты так говоришь?
Дилон усмехнулся с некоторой иронией:
- Ну, мне почему-то показалось, что вы были очень близки. Я ошибаюсь?
- Господи! - Рипли с силой хватила шваброй об пол и вдруг закашлялась.-
Ты что, в замочную скважину подглядывал?
- Нет, но...- Дилон удовлетворенно кивнул, услышав подтверждение своих
мыслей.- Ну, так я и думал...
Больше он не возвращался к этой теме.
А Рипли между тем с трудом сумела прервать приступ кашля, сотрясавшего
ее тело. Теперь оно отзывалось такими приступами на любую нагрузку
выше средней. Только воспаления легких ей еще не хватало!
- Дэвид! - Смит остановился возле колодца. Затем пожал плечами, огляделся
по сторонам и пошел искать дальше.
Услышав этот крик, Дэвид заторопился. Наконец ему удалось, едва не
вывернув плечо, сперва потянуть к себе детонатор кончиками пальцев, а
потом и зажать его в ладони. Но во второй руке Дэвид держал фонарик, и
поэтому он, чтобы освободить полностью хоть одну кисть для подъема по
лестнице, сунул шашку себе в зубы.
Карабкаясь наверх, он не увидел, как из бокового лаза над ним медленно
выдвинулась нечто, загораживая свет. Только какой-то незнакомый, удушающе-кислый
запах ударил ему по ноздрям, и Дэвид поморщился:
- Господи, ну и вонища...
...Когда клыки Чужого впились Дэвиду в голову и шею, он несколько
мгновений не позволял себе вскрикнуть, даже сквозь звенящую боль помня,
что он сжимает во рту. Но человеческие силы имеют свой предел, и вскоре
Дэвид утратил контроль над мышцами.
Предсмертный крик разомкнул его челюсти - и детонатор, ничем уже более
не удерживаемый, устремился вниз в свободном падении.
...Менее секунды требуется предмету, падающему с высоты неполных шести
метров, чтобы достичь нижней точки своей траектории. Еще никто из работающих
даже не успел поднять голову, среагировав на крик; но Чужой,
удерживая свою очередную добычу, уже успел втянуть ее в тот же боковой
ход, откуда только что вылез (ход этот не был обозначен на устаревших
тюремных планах), когда шашка упала прямо в лужу горючего, натекшего из
сброшенной в колодец бочки. Упала капсюлем вниз - и столб огня, взметнувшийся
вертикально по стволу колодца, достиг следующего уровня.
- Я же сказал - зажигать только по сигналу! - возмущенно крикнул Смит
при виде первого отблеска пламени.
Самое худшее было не в том, что горючее вспыхнуло чуть раньше времени
- это бы еще полбеды... Но его пленка еще не распределилась равномерно
по всей поверхности коридоров: кое-где сохранились натекшие лужи, не до
конца опустошенные бочки... Все это создавало дополнительную концентрацию
массы, способной не только гореть, но и взрываться. А в зоне взрывов
сейчас находились люди.
Рипли опомнилась раньше всех.
- Ложись! - выкрикнула она.
И сама первой обрушилась ничком, в падении увлекая за собой ближайшего
из стоящих рядом с ней. Кажется, это был Смит. Рипли потом сама удивлялась
тому, как могла его свалить. Видимо, силы ее в этот миг удесятерились.
Огненный шар взрыва пронесся вдоль коридора, опалив одежду на упавших.
За ним последовал еще один. И еще. Рипли увидела, как летят во все
стороны содранные со стен листы обшивки, летит чья-то рука, оторванная
вместе с плечом и частью туловища...
- Живей! живей! уходим! - командовал Дилон, глядя на поднявшуюся до
потолка огненную волну, легко вздымавшую на своем гребне многопудовые
обломки балок вперемешку с человеческими трупами.
Сам он, однако, не уходил, а подталкивал бегущих, направлял их отступление
в сторону не затронутого огнем прохода, чтобы отход не превратился
в паническое бегство утратившего разум людского стада.
Таким же образом он наравне со всеми пытался подтолкнуть к выходу и
Рипли. Но она досадливо стряхнула его руку и встала рядом с ним.
Из стены пламени с диким воем вырвался какой-то человек, уже и сам
полыхающий, словно факел. Он бежал не разбирая дороги. Рипли кинулась
было к нему, но Дилон удержал ее.
- Брось, он обречен! - крикнул он ей в самое ухо, перекрывая гул и
вопли.- Сейчас о живых думать надо!
Они оставались на своем месте до конца - как капитан звездолета остается
в командирской рубке. Лишь убедившись, что сзади не осталось никого
из живых, Рипли и Дилон одновременно бросились бежать от наступающей огненной
лавины.
- Где здесь у вас система пожаротушения? - прохрипела Рипли на бегу.
- К ней и веду тебя, сестра! Сейчас, еще немного - и мы поможем ребятам!
Поворот, еще поворот - и вот перед ними повисла тянущаяся от потолка
цепь, внизу увенчанная железной петлей кольцеобразной рукоятки. Дилон
вцепился в нее, рванул на себя - со скрежетом потянулась зубчатая передача
сверху...
Но только когда Рипли, повиснув на рукояти рядом с Дилоном, присоединила
свой вес и свою силу, проржавевший механизм сработал, и сверху,
сбоку, со всех сторон на горящие коридоры из скрытых раструбов ударили
струи воды.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
На тушение пожара не потребовалось семнадцать суток. Даже семнадцати
часов не потребовалось: к счастью, большая часть горючего все же была
распределена тонким слоем и в результате огонь нигде не набрал достаточной
мощи, чтобы воспламенить несущие конструкции. Да и воды оказалось
вдоволь - поверхность Ярости покрывал ледовый панцирь, так что "аварийные
резервуары" были полны.
Те томительно долгие часы, во время которых автоматика тюрьмы вела
бой с пламенем, люди пересидели в одном из дальних тоннелей, прижавшись
друг к другу, как волчата в логове. И даже после того как клубы пара и
пронзительное шипение возвестили о том, что огонь побежден, далеко не
сразу они решились покинуть свое убежище...
Люди потерянно шли коридорами, перебираясь с уровня на уровень. В
этот момент они походили на бесцельно слоняющихся по руинам жителей города,
разрушенного внезапной бомбардировкой. Впрочем, их мир действительно
был разрушен, и гораздо сильнее, чем это могла сделать любая бомбежка.
Что-то еще дотлевало, запах угарного чада щипал ноздри. Многие за неимением
респираторов прижимали к лицу обрывки смоченной водой материи.
- Дилон, смотри! Еще один...
Подойдя вплотную, Пресвитер склонился над обугленным телом.
- Да, еще один...- тихо подтвердил он.
- Кто это?
- Не знаю...- Дилон выразительно глянул на спрашивающего. Опознать
обгоревший труп действительно не представлялось возможным.
- Итого уже десять.
Сзади подъехала тележка, которую тащили сразу трое заключенных.
Раньше ее использовали для перевозки руды, но сейчас на ней громоздились
мертвые тела - черные, изуродованные...
- Это последний? - негромко спросил Смит.
На сей раз Пресвитер уже не скрывал раздражения:
- Ты считать-то умеешь? Сколько нас осталось, не сосчитал сразу?
- Не подумал как-то...- Смит виновато потупился.
- А зря! Тебе думать надо... Хотя бы раз-другой за сутки... Последний,
последний, не суетись.
Дилон наскоро пробормотал слова молитвы, отдавая покойнику последний
долг. Потом он сделал шаг к ближайшей стене и опустился на корточки,
прижимаясь к ней плечом, словно силы вдруг оставили его.
Рипли села на пол рядом с ним. Она тоже была как в воду опущенная. И
тут же, почти одновременно, вплотную к ним на пол опустился Смит.
Постепенно к образовавшейся группе подходили остальные из уцелевших,
один подавленнее другого. Лишь Голик был столь же резок, зол и почти весел,
как и до пожара.
- Ну, здорово, мать твою! - начал он еще на подходе.
- Ты о чем? - безразлично спросила Рипли.
- Я говорю - здорово сработал твой план! Р-раз - и все мы по уши в
дерьме. А теперь-то что делать?!
- Может, он погиб при взрыве... зверь этот, - предположил кто-то без
особой надежды.
- Ну да, жди, как же! Он последним здесь погибнет, позже нас всех.
Мысли в голове Рипли струились медленно, как воды спокойной реки. Вообще-то
нужно было продолжать выполнять прежний план: найти уцелевшие
запасы горючего, если таковые остались...
Но было совершенно ясно, что теперь, после всего происшедшего, заключенных
на эту идею уже не подвигнуть.
Однако что делать, если это - единственный путь к спасению?
Рипли уже собралась наконец с духом, чтобы высказать назревшую у нее
мысль вслух. Однако стоило ей приоткрыть губы - и тут же лютый приступ
кашля согнул ее пополам.
- Как ты себя чувствуешь? - обеспокоенно спросил Дилон.
Рипли не ответила, потому что именно в этот момент она пыталась проанализировать
свои ощущения. Кажется... Да, несомненно - теперь во рту
стоял солоноватый привкус крови.
- Слушай, да ...ть нам на ее самочувствие! Давай все-таки решим, что
нам делать теперь?! - голос Голика сорвался на визг.
Дилон уже собирался ему ответить в надлежащем духе, но не успел. Ответ
дал один из сидящих рядом, Кевин Мэллоу:
- Послушай, вон стенка рядом, пойди и прошиби ее лбом, если тебе делать
что-то не терпится. Не хочешь? Ну так не мешай думать.
- Еще один мыслитель нашелся...- Голик вскочил и заметался по коридору.-
Ох, как мне все это надоело, Господи...
Дилон перевел взгляд на Рипли:
- А ты что скажешь?
- Я... я пойду лягу в диагностер, - произнесла она еле слышно.
- Что?!
- Мне плохо... Мне очень плохо. Пожалуйста, не спрашивайте меня сейчас
ни о чем...
Дилон сощурился, вглядываясь Рипли в лицо.
- Да, вид у тебя паршивый... Действительно, сходи проверь, в чем дело.
Рипли поднялась и медленно, заплетающимися шагами направилась в сторону
госпиталя.
Голик посмотрел ей вслед, и его снова прорвало:
- Слушай, преподобный, я слова против тебя не скажу, но с ней ты явно
перехватываешь через край! "Выглядит она паршиво", видишь ли... В гробу
я иметь хотел, как она выглядит! Повторяю уже в сто первый раз: что нам
теперь делать?!
Смит сидел между Дилоном и Кевином. Это, наверное, и придало ему решимости.
- Слушай, ты, мразь, я тебе вот как врежу сейчас! - начал он, поднимаясь.-
От тебя одна паника!
- Па-аника? - Голик усмехнулся своей знаменитой скалящейся улыбкой,
на всякий случай, впрочем, слегка отступив.- Это для тебя слишком сложное
слово, кретин, ты его и написать-то не сможешь! Для этого нужно
иметь IQ хотя бы 86!
- Ах ты...
Смит задохнулся от возмущения и бросился на Голика.
И тут Дилон, внезапно вскочив, ухватил обоих за плечи и рванул так,
что они отлетели в разные стороны, как мячики.
- Да заткнитесь вы оба! - крикнул он так, что у находящихся поблизости
заложило уши.
Впервые в его голосе сквозило почти отчаяние - и это было столь неожиданно
и страшно, что ни Смит, ни Голик даже не подумали как-то возражать.
- Заткнитесь! Все! Без вас тошно!
Дилон бережно огладил свои руки: тыльную сторону запястий ему опалило
при взрыве. И тут он словно очнулся. Теперь перед паствой стоял прежний
Пресвитер. И все взгляды сразу устремились к нему.
- Ян! Ты очень много шумишь. Наверное, ты лучше всех нас знаешь, как
выйти из этой ситуации, да? Ну-ка, изложи свои предложения!
Голик обескураженно развел руками:
- У меня никаких идей нет...
- Я почему-то так и думал. Поэтому моя тебе рекомендация: последуй
совету Кевина насчет битья головой о стену. И если еще хоть слово скажешь
- мы все тебе поможем выполнить этот совет!
Дилон перевел дыхание.
- А ты что думаешь, Кевин?
- Может быть, нам наружу выйти? - предложил тот, пожав плечами.
Дилон посмотрел на Смита, но тот изо всех сил замотал головой:
- Да ты хоть соображаешь, что говоришь?! Там сейчас знаешь какой мороз?!
А у нас - ни обуви, ни теплой одежды... Даже та одежда, что на
нас, мокрая насквозь. Так что...
- Эндрюс не сказал тебе, сколько времени осталось до прилета спасателей?
- прервал его Дилон.
Смит снова мотнул головой:
- Нет, не сказал. Да он и сам вряд ли знал это в точности. Но даже
если они поторопятся - как минимум несколько десятков часов.
- Ясно...- Дилон ненадолго задумался.- Нет, этот вариант не пройде
т... Это - еще более верное самоубийство.
- Так что же нам, сидеть и ждать, пока нас всех сожрут, да? - выкрикнул
со своего места Голик и поспешно отскочил назад.
Но Пресвитер даже не посмотрел в его сторону.
- Слушай меня внимательно...- он положил руку на плечо Кевина.- Ты -
обойди всех братьев, что сейчас расположились дальше по коридору и не
слышат нас. Скажи каждому: через полчаса все собираемся возле печи.
Другой рукой он приобнял Смита:
- А ты - следуй за ней в госпиталь. Не отходи от нее ни на шаг. Учти
- головой за нее отвечаешь!
Смит быстро кивнул:
- Я понял, преподобный...
Сбросив одежду, Рипли с трудом забралась в бокс диагностера и, закрыв
за собой прозрачную дверь, легла на спину. Мягкая подстилка тут же охватила
ее тело, навевая дрему. Лишь через несколько минут она сообразила,
что сам агрегат еще не был включен. Значит, сейчас вновь предстоит подниматься,
брести к пульту...
Хлопнула входная дверь. Рипли вскинула голову. В госпиталь зашел Восемьдесят
Пять. Нет, Аарон Смит. Теперь ей стоило некоторых усилий называть
его так, даже про себя.
"Аарон Смит..." - мысленно повторила она несколько раз, чтобы не ошибиться.
- Извини, я не хотел тебя напугать,- неловко сказал он.Просто... не
надо сейчас ходить одной, ладно? Видишь ли, многие на тебя обозлены...
Рипли потянулась было за комбинезоном, но рука ее упала, словно налитая
свинцом. Впрочем, действительно,- до того ли им теперь? Все они ныне
товарищи по несчастью...
- Я могу чем-то помочь? - спросил Смит еще более неловко. Он старательно
уставился в другую сторону.
- Да, Аарон. Спасибо. Включи, пожалуйста, пульт. Во-он на ту кнопку
нажать...
Палец Смита утопил нужную кнопку- и диагностер негромко чирикнул,
загружаясь.
- Так, готово. Что мне делать дальше? - Смит смотрел на тускло светящийся
дисплей.
- Включи общее сканирование.
- Вот эту клавишу?
- Да.
Снова чирикнуло - и экран погас.
- Темно что-то...- Аарон оглянулся через плечо и тут же отвел глаза.
- Подожди, пока окончится цикл...
Некоторое время они оба молчали. Рипли первая нарушила тишину.
- Скажи, Аарон... Ты по здешним правилам считаешься "братом" - или
нет?
Смит нервно хихикнул:
- Пожалуй, нет... Да я, в общем, и не рвался приблизиться к ихней Вере:
я с детских лет всем этим сыт по горло. Меня, видишь ли, угораздило
родиться в религиозной семье. Вот и имечко мне библейское дали... В
честь древнего... этого... пророка или апостола какого-то.
Смит вновь напряженно хихикнул, потом задумался.
- А знаешь, сейчас я даже жалею, что в свое время не... Только что я
Дилона машинально назвал "преподобным". Он ни слова не сказал - понимает,
что не время и не место для конфликта. Но так покосился недобро...
Мол, знай свой шесток: ты с нами, но не наш. Обидно это...
На этом разговор их был прерван. Диагностический компьютер вновь издал
чирикающий звук. Дисплей его осветился, и на нем проступило изображение,
очень слабое и нечеткое.
- Плохо видно что-то...
- Увеличь мощность сигнала.
После некоторых стараний Смиту это удалось. Лежа в боксе, Рипли не
могла как следует рассмотреть экран, но она заметила, что предметы на
нем приобрели четкую форму.
- Смотри, смотри! - прошептала она.
Смит беспокойно шевельнулся в своем кресле:
- Эй, знаешь, я в анатомии не очень...
Рипли улыбнулась через силу:
- А тебе и не надо "очень". Общий тон здоровой ткани - серый. Кости -
чуть темнее. Ты ищи черные пятна - следы внутренних кровотечений. Или
белую полосу на темно-сером фоне - это будет перелом кости. Еще возможно...
Рипли на минуту запнулась, не решаясь сказать.
- А еще возможно наличие в организме чужеродной ткани. Она тоже будет
обозначена белым цветом,- произнесла она наконец почти спокойно.
Сказав это, она тут же заметила, как вдруг окаменели плечи Аарона,
напрягся его бритый затылок.
- Что там? - Рипли приподнялась. Она уже знала ответ...
- Он в тебе,- без выражения сказал Смит.
- Этого... этого не может быть! - Рипли цеплялась за последнюю надежду.-
На что он похож?
- Ужас, ужас...- Смит не отрывался от экрана. Перед его глазами медленно
раскрывалась и закрывалась крошечная, но уже клыкастая пасть, темнели
провалы глаз, вяло подрагивали кончики щупалец...
Несколько секунд Рипли лежала неподвижно. Потом она вновь овладела
собой.
- Я должна его увидеть,- проговорила она ровным голосом.Нажми клавишу
паузы.
Смит медленно поднялся, загораживая от нее экран.
- Может лучше не надо, а? - протянул он робко, почти по-детски.
- Я сказала - нажми паузу!
Нехотя Смит повиновался. Затем он шагнул в сторону, глядя на Рипли с
почти суеверным страхом.
Огромным усилием воли Рипли заставила себя не сразу броситься к дисплею.
Сначала она села, оделась, медленно посчитала до ста, успокаивая
гул шумящей в ушах крови.
Затем она несколько секунд всматривалась в экран, моргая от напряжения.
А потом поднялась, аккуратно взяла за ножку тяжелый табурет, на котором
только что сидела, - и экран брызнул осколками дымчатого стекла.
Диагностер издал предсмертный вопль - взвизгнул, проскрежетал, словно
только что показанный им Чужой подал голос изнутри. А потом одновременно
погасли все огоньки, горевшие на табло.
- Мне очень жаль...- вполне искренне произнес Смит.
Рипли быстро взглянула на него. А потом пружинисто поднялась, словно
забыв о только что валившей ее с ног немощи.
Срок ее уже отмерен, но это тело пока что принадлежит ей. И оно еще
послужит.
- Идем! - сказала она решительно.
- Куда?
- Отведешь меня к главному компьютеру...
Предполагалось, что Смит должен охранять Рипли, но роли незаметно переменились.
Даже больше чем переменились: в присутствии Рипли он ощущал
себя кем-то вроде арестанта под конвоем. Наконец они дошли до так называемого
"компьютерного зала". Теперь там находилась только одна ЭВМ, при
помощи которой координировалась вся жизнь тюрьмы и осуществлялась связь
с внешним миром.
Рядом с главным компьютером Смит чувствовал себя куда увереннее, чем
в медотсеке. По крайней мере, это была привычная ему территория.
- По какому каналу осуществляется связь со спасателями? - спросила
Рипли.
Смит не назвал ей этот канал. Сев за компьютер, он сам набрал нужный
код и обернулся в ожидании дальнейших распоряжений.
- Ну-ка, подготовь сообщение! - приказала Рипли командным голосом.
И вновь Смит повиновался беспрекословно, хотя происходящее нравилось
ему все меньше и меньше. Пальцы его легли на клавиатуру. Теперь достаточно
нажать "ввод" - и в космос уйдут первые строки.
- Что сообщать-то? - спросил он достаточно независимым тоном.
- Сообщи им...- Рипли глубоко вздохнула. - Сообщи им, что у нас все
здесь заражено... Что Чужих на Ярости несметное количество, что мы забаррикадировались
на пункте управления и держимся из последних сил. Но
что нам никак не продержаться до прилета спасателей.
Смит, не прикасаясь к пульту, пристально смотрел на Рипли.
- Надеюсь, ты шутишь? - наконец спросил он.
Рипли покачала головой:
- Задача ясна? Выполняй!
Но магия собственной правоты, позволяющая подчинять чужую волю, оставила
ее. Аарон различил в голосе Рипли какой-то дальний отголосок неуверенности
и тут же, не дав себе времени передумать, ударил по клавиатуре,
стирая всю набранную информацию.
- Ты что, с ума сошла?! Я не стану такое передавать! Ведь тогда они,
чего доброго, не прилетят вовсе!
- Вот именно,- устало кивнула Рипли. В глубине души она кляла себя
последними словами за то, что не догадалась минуту назад запомнить уже
набранный код, понадеявшись на покорность Смита.
- Нет, ты, видать, и впрямь сошла с ума! - вскочив из-за компьютера,
Смит смотрел на нее с ужасом.- Ты что, не понимаешь, что это наша
единственная надежда - спасатели?! Наша - да и твоя, если на то пошло!
Только они могут убить эту тварь! Не знаю, но, может быть, они сумеют
помочь и тебе. Заморозят тебя, уложат в анабиоз, или сделают операцию,
или что-то там еще...
- Ты не понимаешь, Аарон...- Рипли говорила, уже чувствуя, что все ее
доводы бесполезны, что все они сейчас разобьются о стену упрямства.
- Ты не понимаешь... Этот организм, если способен к размножению, - а
тот, который во мне, способен! - пострашнее ядерной бомбы. Будучи заброшен
на какую-либо планету, он за считанные месяцы полностью уничтожит
все живое. Вот поэтому Компания пойдет на все, чтобы сохранить его для
себя, для своего отдела биологического оружия... Ну, понял теперь? Так
что им нельзя сюда прилетать!
- Да иди ты знаешь куда! - Смит отшатнулся от Рипли в ужасе.Мне, конечно,
очень жаль, что в тебе эта штука, но...
- Спасибо и за это! - горько произнесла Рипли.
- Но! Если ты считаешь, что тебе все равно конец и тогда лучше уж
умереть красиво, считай это только для себя, ясно?! Тебе, как я понял,
плевать на жизнь заключенных. Ну что ж, мне, по правде, тоже. Но меня -
спасут! Я поклялся сам себе, что я выйду из этой переделки живым. И эту
клятву я выполню, гори оно все ясным огнем!
- Да, я понимаю...- вкрадчиво произнесла Рипли.- Скажи, у тебя есть
жена, ребенок?
- Есть! - тут же откликнулся Аарон.- Жена и дочка. Три года.
- Вот видишь...- Рипли тяжело было играть в такую игру, но раз уж она
решил отказаться от помощи, приходилось идти на обман. Тем более, что
это даже не обман, а лишь некоторое опережение событий.- Я понимаю, тебе
на это трудно решиться. Ну что ж, скажи мне шифр, и я сделаю все сама...
Казалось, еще немного - и Смит сдастся. Но тут он встряхнул головой,
словно избавляясь от наваждения.
- Нет, нет, прекрати это! Ничего я тебе не скажу!
В ярости Рипли схватила его за отвороты куртки, попыталась встряхнуть...-
Ты понимаешь кретин, Восемьдесят Пять, что это необходимо сделать,
понимаешь или?!. - Она чуть не плакала от собственного бессилия.
Это была разрядка бешенства, последний его всплеск. Смит освободился
без особого труда. Рипли обмякла в его руках, и он бережно опустил ее в
кресло.
Стоя над ней, он неуклюже переминался с ноги на ногу.
- Эй, брось ты это... Не надо! Давай лучше думать, как нам со зверем
справиться. А вообще, ты не обижайся, я против тебя ничего не имею. Я
даже думаю, что ты нормальный человек...
Губы Рипли тронула улыбка.
- Да, нормальный! Несмотря на то, что в тебе сидит эта вот мерзость!
- выпалил Смит почти с вызовом.
У Рипли уже не было сил спорить с ним.
- Ну что ж, благодарю...- устало прошептала она.
И снова они замолчали, избегая смотреть друг на друга.
- У тебя есть какие-нибудь идеи? - спросил наконец Аарон.
- Не знаю...- Рипли тяжело поднялась с кресла.- Может быть, поищу,
найду его... Посмотрю, так ли он умен, как кажется.
Смиту показалось, что он ослышался:
- Ты что, пойдешь искать его? Одна?!
- Да,- Рипли уже выходила из зала, продолжая говорить на ходу - словно
не со Смитом, а сама с собой,- я примерно представляю, где искать
его...- Ее уже не было видно, только голос доносился из-за поворота тоннеля.-
Он где-то внизу... В подвале...
- Да вся эта тюрьма - огромный подвал! - запоздало крикнул Смит вслед
Рипли.
Не получив ответа, он злобно выругался и опять надолго замолк.
Некоторое время Смит бессмысленно смотрел экран, не осознавая, что по
нему пробегают строчки. Потом эта информация как-то вдруг дошла до его
сознания - и он резко наклонился вперед, впившись взглядом в дисплей.
"Вас поняли...- вещала бегущая стрелка,- информация, касающаяся нейросканирования,
принята к сведению... Десантный бот, на котором следуют
также врачи и представители административных властей, идя в максимальном
скоростном режиме, прибывает уже через два часа после момента сообщени
я... Крайне важно, чтобы все это время лейтенант Рипли находилась в госпитале...
Подтвердите получение приказа... Подтвердите получение приказа...
Подтвердите..."
Последняя фраза, без конца повторяясь, заполняла уже всю свободную
часть экрана, прежде чем Смит догадался ввести подтверждение.
На нижних ярусах еще, оказывается, работала кое-какая автоматика. С
натужным скрипом перед Рипли поднялась вертикальная створка двери, открывая
запутанный лабиринт ходов. На что же настроен ее датчик: на сотрясение?
на массу определенной величины? на тепло человеческого тела?
И реагирует он только на человека - или на Чужого тоже?
...Это был даже не лабиринт, лишенный вообще всякой планировки,- это
был хаос. Рипли подумала о пещере: такая же беспорядочная сеть тоннелей,
боковых отпорков, скрытых под ногами коварных ловушек в виде замаскированных
самой природой вертикальных провалов и трещин... Только вместо
сталагмитов от пола до потолка шел частый лес металлических конструкций
- столь частый, что местами приходилось протискиваться боком. И словно
чтобы углубить сходство, по конструкциям стекала вода, как это бывает в
настоящих пещерах.
Луч фонарика прокладывал во тьме огненную дорожку, делая мрак вокруг
еще более непроницаемым. Едва ли кто-нибудь бывал здесь последние пять
лет, тем более - в одиночку. Рипли тоже никогда не решилась бы пойти одна
в эти казематы. Но теперь она искала не жизни, а смерти.
Ей трудно было дать себе отчет в том, почему она ищет Чужого именно
здесь. Что-то вело ее на этот уровень, притягивая как магнитом. Быть может,
тайную работу выполняло ее подсознание, за столь долгий срок уже
присмотревшееся к Чужим и лучше разума знающее, где их легче встретить?
Или же теперь между ней и этим странным исчадием Вселенной возникла некая
таинственная связь?
Не то, не то... Если эта связь и реальна, то нить ее соединяет не Чужого
и Человека - а Чужого и Чужого! Взрослую особь - с тем зародышем,
который Рипли носит в себе...
"Где ты... где ты сейчас, именно тогда, когда ты мне нужен?.." - Рипли
пыталась прокричать эти слова, но вместо крика с ее губ сорвался шепот.
Легкие отказывались повиноваться ей, с затруднением пропуская
сквозь себя влажный, тяжелый от испарений воздух. Только ли в одной
влажности дело - или дыханию мешает растущий комочек чужой жизни, угнездившийся
в ее грудной клетке?
Теперь Рипли уже не обходила участки, затопленные струящейся из неплотно
завинченных вентилей водой, а шла напрямик. Ноги ее погружались
где по щиколотку, где по колено, плеск далеко разносился по коридорам,
но она не слышала ничего, кроме звуков собственного тяжелого дыхания.
Осознав это, она подобрала длинный и тяжелый обломок железного прута
и, звонко колотя им по встречным трубам, продолжала путь.
- Где же ты? Не бойся меня! Я ведь теперь, можно сказать, член семьи!
И тут она услышала.
Услышала мокрые, хлюпающие звуки чего-то большого, поспешно перемещающегося
по затопленному полу. Но звук этот направлялся не к ней, а от
нее. А потом...
А потом где-то далеко впереди, в той стороне, где только что стихло
хлюпание, протяжно лязгнув, поднялась решетчатая створка. Точь-в-точь,
как она поднялась перед Рипли при входе в подвал.
- Значит, на тебя тоже реагирует автоматика...- сказала Рипли вслух.
Она побежала, задыхаясь от быстрого бега. Только когда сноп света залил
желтым сиянием эту самую створку, находившуюся на этот раз под потолком
тоннеля, Рипли остановилась, а затем осторожно стала продвигаться
вперед.
- Ты так давно заполняешь мою жизнь, что в ней уже ничего, кроме тебя,
и не осталось. Все, что я помню,- связано с тобой, зверь. Все, что я
делаю,- связано с тобой еще больше... И теперь ты, зверь, должен вернуть
мне долг...
И тут в ее груди отчетливо шевельнулось, запульсировало чужое растущее
тело.
- Что, чуешь близость своего сородича? Потерпи, недолго уже...
Обращаясь к пожирающему ее изнутри зародышу, Рипли чувствовала одновременно
ужас и какую-то стыдную радость и почти облегчение от того, что
неопределенности пришел конец и все решится здесь и сейчас, в ближайшие
секунды.
Наверное, что-то вроде этого ощущает роженица при шевелении плода в
самом конце беременности... Рипли сжала зубы: вот это - то чувство - ей
не будет дано испытать.
"Тебе нужно замуж... Нужно рожать детей..." - говорил ей недавно
маньяк-убийца. Но не быть ей матерью, и не ребенка она вынашивает...
Луч фонаря высветил впереди что-то приземистое, раскоряченное.
Слизистым блеском сверкнул купол головы в желтоватом свете... Он?!
- Теперь сделай кое-что для меня! Это будет тебе совсем несложно...
Просто сделай то, что ты обычно делаешь с людьми!
И, широко размахнувшись, Рипли обрушила свое оружие на куполообразный
череп.
И тут случилось неожиданное. Череп со звоном проломился - и из отверстия
хлынула ржавая вода.
Потому что это был не череп, а выгнутое колено трубы. И не слизь покрывала
его, а капли конденсированной влаги. Причудливая пляска света и
теней обманула Рипли, заставив принять какую-то металлическую конструкцию
за живого, алчущего крови монстра.
Но как же звук поднявшейся створки? И как же зародыш, бьющийся теперь
в груди, словно второе сердце?!
Рипли стремительно повернулась кругом.
Шипя словно тысяча змей, за ее спиной поднялся Чужой. Растягивая щупальца,
он вздыбливался все выше и выше, нависая над Рипли, пока не
уперся головой в потолок яруса.
Ладонь Рипли разжалась - и прут, грохоча, покатился по полу.
Она шагнула к Чужому с голыми руками, даже без этого импровизированного
оружия.
Но Чужой не принял вызов. Точнее, это был никакой не вызов, а пища,
которая сама идет в пасть - но и пищи он не принял...
Огромная туша, еще больше выросшая с того момента, как Рипли видела
ее в последний раз, повернулась с непостижимой легкостью, словно балерина
на пуантах, - и исчезла во тьме.
Несколько секунд еще было слышно мокрое шлепанье, потом и оно стихло.
Дилон с пожарным топором на плече расхаживал взад-вперед возле входа
в литейный цех. Услышав за своей спиной звуки перемещения, он резко
обернулся, занес свое оружие - обоюдоострое лезвие сверкнуло, чертя полукруг...
Но так и не опустилось.
Перед Дилоном стояла Рипли.
- Убивать меня вовсе необязательно,- сказала она с непонятным безразличием.
Дилон опустил свою секиру. Он был всерьез рассержен.
- Что ты здесь делаешь, черт возьми?! Ты должна лежать в госпитале.
Рипли отрицательно качнула головой:
- Госпиталь мне уже не поможет. Чужой - внутри меня!
- Что?!
- Ты слышал, что...
Дилону потребовалось всего несколько секунд, чтобы осмыслить эту информацию.
- Ты хочешь сказать...
- Да! - Рипли посмотрела ему в глаза и прочла в них понимание.
- Когда ты обнаружила это? - спросил Дилон резко.
- Только что, во время сканирования.- Рипли говорила медленно, тихо,
но это не смягчало жуткого смысла ее слов.
- Я обнаружила еще кое-что, куда более значительное. Это - не бесполая
особь и заурядный хищник вроде того, что затаился сейчас где-то в
переходах. Это - матка. Я видела ее во взрослом состоянии и ошибиться не
могу...
Дилон быстро глянул по сторонам: не подслушивает ли их кто-нибудь из
братьев? Никого не обнаружив, он снова повернулся к Рипли:
- Говори.
- А матка, как ты сам понимаешь, откладывает яйца. Скоро у нас будут
тысячи таких, как он.
Дилон пристально смотрел на Рипли сквозь стекла очков.
- Если ты раньше рассказывала нам правду, то по-лучается какая-то
ерунда. Как она попала внутрь тебя?
- Я не знаю...- Рипли устало прислонилась к стене.- Я говорила вам ту
правду, которую знала, а не ту, которая есть. Знание мое неполно... Что
мы можем сказать об их размножении, об анатомии их организма? Быть может,
у матки, уже лишившейся яйцеклада, еще оставалось два-три яйца в
полости тела. И тогда потом, в гиберсне, когда некому было за этим проследить...
А возможно... Впрочем, не знаю.
Эта речь потребовала от Рипли так много сил, что снова заговорить она
смогла не сразу.
- В любом случае у меня мало времени. Сама я не смогу сделать то, что
должна. А ОН - не захотел этого сделать...
Рипли вновь посмотрела прямо в зрачки Дилону:
- Одна надежда, что поможешь мне ты.
- О чем ты говоришь? - переспросил Пресвитер настороженно. Он, похоже,
и сам обо всем догадался.
- Ты должен помочь мне... Убей нас!
- "Нас"?
- Да. Меня и... матку. Пойми, я все равно уже конченый человек. Я не
смогу с ней справиться - да и никто не сможет...
Дилон опустил взгляд на свою руку - могучую руку, лежащую на рукояти
оружия. Конечно, это оружие почти бессильно против Чужого, но против человека...
- И теперь единственное, что в наших силах,- пресечь ее род. Та, что
внутри меня, - она должна умереть, чтобы не погибли тысячи людей. А возможно
- даже миллионы... Для этого кто-то должен убить меня. Ты сможешь
это сделать?!
- Не волнуйся! - с загадочной улыбкой проговорил Пресвитер, снова
вскидывая на плечо топор.- Я смогу сделать это. Это у меня хорошо получается!
Рипли огляделась по сторонам и подошла к решетке. Несколько лет назад,
когда на Ярости была настоящая тюрьма, это заграждение должно было
перекрывать коридор при попытке бунта или побега. Но теперь она была
отодвинута в сторону.
Разведя руки, Рипли взялась за холодные прутья и прижалась к решетке
грудью. Сзади было слышны шаги Пресвитера. Вот он подошел вплотную, вот
отступил, примериваясь...
"Говорят, в древности женщинам, прежде чем отправить их на плаху,
состригали локоны, чтобы длинные пряди, падающие на шею, не затрудняли
работу палача... Мне ничего не надо состригать".
Рипли говорила сама для себя, чтобы заглушить в себе страх, неуправляемую
жажду жизни. Мелкие слезы стекали по ее щекам, но она была уверена,
что Дилон этого уже не узнает.
"И еще говорят, что им затыкали уши пробками из свечного воска - для
того, чтобы жертва не рванулась, услышав, как палач подходит к ней. Я не
рванусь..."
Шагов уже не было - Пресвитер стал рядом. Теперь он, наверное, как
раз поднимал топор.
"И не надо речей... не надо проповеди... Ничего теперь не надо!"
Рипли вдруг поняла, что ее жизнь сейчас оборвется - вот именно сейчас,
в этот миг. Топор уже занесен, он идет вниз, молнией рассекая воздух.
Боли она конечно же не почувствует. И звук удара вряд ли успеет услышать.
...Она действительно не почувствовала боли. Но удар расслышать смогла
- звонкий лязг металла по металлу...
Лезвие топора врезалось в решетку рядом с ней с такой силой, что глубоко
промяло железные прутья.
Сначала Рипли посмотрела на топор, потом перевела взгляд на Дилона.
- Что это значит? - спросила она.
Дилон, не отвечая, уставился в пол.
- Ты что, промахнулся? - Рипли была сама удивлена тем, насколько
твердо звучит ее голос.
Только после повторного вопроса Пресвитер осмелился посмотреть в глаза
Рипли.
Нет, Дилон не промахнулся! Лоб его усеивали крупные бисеринки пота,
эбеновая кожа приобрела пепельно-серый оттенок. Рипли никогда раньше не
видела, как бледнеют негры. Вообще, он выглядел так, словно мгновение
назад ему предстояло не убить, а быть убитым.
- Нет... нет, ты знаешь, сестра... так нельзя,- забормотал он торопливо,
каким-то жалко-оправдывающимся тоном, словно и впрямь был виноват.
- Эта штуковина... эта тварь погубила уже половину моих братьев. Нет! Во
всяком случае, пока он жив - должна жить и ты.
- Мне и самой хотелось бы его пережить, Дилон. Но что же делать...
Шумно вздохнув, Дилон отер рукавом пот с лица. Рипли показалось, что
при этом он еще и украдкой промокнул глаза - чего, конечно, быть не могло.
- Пока зверь жив, ты не умрешь,- сказал он уже спокойно.- Это - мое
последнее слово!
- Можно подумать, что раньше тебе никого не приходилось убивать.
Рипли все еще сохраняла спокойствие. Но мгновение спустя ей уже не
хватило сил на это спокойствие. Дальнейшее ей запомнилось плохо. Кажется,
она бросилась на Пресвитера, как в свое время - на Смита. Кажется,
она осыпала его градом бессмысленных оскорблений и упреков (запомнился
лишь один из них: "Ты, макака черная, почему ты не убил меня, как ты
посмел это сделать?!"). Некоторое время Дилон, ошеломленный ее натиском,
молча терпел все это, но вскоре рывком освободился - и уже сам зажал ее
в стальном захвате, сковав движения.
- А ну прекрати истерику! - крикнул он. И продолжил чуть слышно, щекоча
дыханием ухо:
- Слушай меня, сестра... Ты слишком рано сочла себя обреченной. Не
рвись умереть красиво! Возможно, твоя миссия еще не завершена.
- Не надо утешать меня, Дилон,- опомнившись, Рипли прекратила сопротивляться
и Пресвитер сам отпустил ее.- Я не ребенок, чтобы манить меня
пустой надеждой... И я отлично понимаю, что мне конец.
Дилон досадливо поморщился.
- Все-то ты понимаешь... Так пойми еще кое-что: вместо того чтобы отдавать
свою жизнь задаром, ты имеешь возможность взять за нее хорошую
цену...
- Какую цену? - Рипли попыталась сосредоточиться. Наконец ей это удалось.
- Какую? Жизнь этого ублюдка! Быть может, ты именно в теперешнем своем
состоянии поможешь нам расправиться с ним. Если он действительно не
может тебя убить - у нас появляется шанс загнать его в ловушку!
Дилон снова вошел в образ Пресвитера. Да он, собственно, и не выходил
из него никогда: лишь в состоянии полубреда Рипли могло померещиться,
что он превратился в рядового заключенного, озабоченного только спасением
собственной шкуры.
Она вдруг поняла, что у литейного цеха Дилон тоже оказался не случайно.
Неужели он все еще вынашивает какой-то план?
- Вот ты только что говорила о человечестве, сестра. Пойми же, ты, и
только ты одна имеешь возможность оказать ему последнюю услугу! Итак,
что ты выбираешь, сестра? Дезертируешь ли ты в смерть - или вместе с нами
постараешься избавить мир от Зверя Из Бездны?
Рипли слушала его завороженно. Даже существо, угнездившееся под ее
ребрами, замерло, словно ожидая решения.
- Хорошо. Так - я согласна, Дилон. Но давай договоримся сразу же и
твердо. Сначала - он. Потом - я. Сразу же, как только мы прикончим зверя,
ты убьешь меня. Обещаешь?
- Да! - ответил Дилон с той же загадочной улыбкой.- Никаких проблем.
Я возьму твою жизнь быстро и без боли.
Его ладонь с какой-то болезненной нежностью погладила плавный изгиб
топорища.
- В конце концов, это - то немногое, что я сумею сделать наверняка,-
проговорил он тихо.
Когда все уцелевшие начали собираться вместе, постепенно стекаясь к
цеху, Рипли окончательно уверилась, что свой план Пресвитер составил загодя.
- Давайте действовать - потому что в бездействии, сидя на собственных
задницах, вы все пропадете! А так у нас еще есть возможность спастис
ь...- говорил он.
Смит явился к цеху позже всех и сразу включился в дискуссию.
- Возможность?! Если мы что и можем еще сделать, так это сидеть и не
дергаться до прихода спасателей! Может быть, эта тварь наелась и ближайшие
часы будет переваривать жратву, может...
- А может быть - она решит переварить кого-нибудь еще, если не всех
сразу! - прервал его Дилон.- И никто из нас не застрахован от того, чтобы
через час не стать этой самой жратвой. Через четверть часа. Или даже
через секунду - вот в этот самый миг!
При этих словах все боязливо сгрудились, озираясь по сторонам. Увы, в
этом помещении тоже хватало вентиляционных каналов и незапертых дверей,
из которых в любую минуту могла высунуться клыкастая морда.
- Поэтому единственный выход для нас - убить гадину! - выкрикнул Дилон,
перекрикивая зародившийся было ропот.
И снова именно Смит прервал Пресвитера:
- Убить? Уже пытались его убить огнем, и что по-лучилось? Вы как знаете,
а я не буду в этом участвовать! В конце концов у меня жена и...
- Да на тебя плевать, Восемьдесят Пять. У тебя же нет Веры! - сказал
Дилон, даже не повернув головы.- Ты - не брат, ты не один из нас. Ты -
работник Компании!
Аарон так и замер с приоткрытым ртом. Но он еще не собирался сдаваться.
- Да? Ну и что же плохого в том, что я работник Компании, а не... Короче
- не преступник? Вы говорите, что я тупой? Ну, пускай так... Но я
все же оказался достаточно умен, чтобы не попасть сюда!
- Тебе не кажется, что ты все-таки попал именно сюда? - впервые подала
голос Рипли. Смит попросту не обратил внимание на ее слова.
- Да! - с вызовом повторил он.- Я достаточно умен, чтобы не получить
пожизненное, как все вы! И я, между прочим, вышел в офицерский состав, я
командовал вами - пусть и под началом Эндрюса!
Дальше ему продолжить не удалось. Люди вокруг угрожающе зашевелились,
и, хотя Смит действительно не был наделен высокими умственными способностями,
он все же понял, что замолчать ему будет гораздо полезней для
здоровья.
- Ну, хорошо, хорошо,- спокойно продолжил Дилон. Казалось, он заранее
предусмотрел такие возражения и ему даже на руку, что их высказывает
Смит, а не один из братьев.- Итак, кто хочет, может присоединиться к Восемьдесят
Пять в его сидении на заднице...
- Да, я тоже намерен сидеть на своей заднице! - не выдержал Голик.- Я
намерен именно сидеть на заднице, а не заниматься авантюрами!
- Я же сказал - хорошо! - теперь Дилон говорил уже опасно спокойным
голосом.- Валяй, продолжай беречь свою задницу, раз это лучшее, что у
тебя есть. Да, ведь я совсем забыл: у тебя же заключен персональный договор
с Господом Богом. Ты у нас бессмертен, ты будешь жить вечно, правда?
Голик потупился.
- Н-ну? - Пресвитер обвел взглядом присутствующих, и всем показалось,
что они заглянули в жерло орудия.- Кто еще согласен с мистером Голиком и
мистером Восемьдесят Пять?
Все неловко молчали.
- Ладно...- Дилон презрительно сплюнул, попав при этом на ботинок
Смита.- Все вы бабы. Не женщины, а именно бабы. Женщина - вот! - широким
жестом он указал на Рипли.- Вот с ней мы и пойдем воевать. Вдвоем! Женщина
и мужчина. А вы...
В наступившей тишине раздался голос Кевина:
- Эй, ребята, а мы-то что себе думаем? Может, кто-то и впрямь собрался
жить вечно? Лично я - нет!
Кевин высказался подчеркнуто расплывчато: он, видимо, и сам еще до
конца не определился, на чьей он стороне. Поэтому его слова, наверное,
не переломили бы испуганного упорства остальных. Но тут с места вскочил
еще кто-то и все посмотрели на него.
- Я с вами, ребята. Я тоже пойду убивать его! - прохрипел он севшим
голосом.- Да, у меня есть к этому зверю и личные счеты! Он убил, среди
прочих, и моего друга...
Взгляд Рипли упал на перевязанную голову вскочившего, и она с удивлением
поняла, что это - Грегор. Ай да красавчик!
- И одного из моих друзей тоже! Значит, и я с вами! - поднялся еще
один. Кажется, его фамилия была Морс, но Рипли еще не знала их всех - ни
в лицо, ни по имени. Возможно, и не успеет узнать...
Тогда как по команде начали подниматься и все остальные. Голик, мгновенно
оценив ситуацию, встал одним из первых. Восемьдесят Пять (на этот
раз Рипли не сделала для себя мысленной поправки) некоторое время продолжал
сидеть, намереваясь "сохранить лицо". Но вскоре он остался в одиночестве.
- Черт возьми! - воскликнул кто-то.
- Эх, оружие бы нам, братцы! А без оружия - как? Чистое самоубийство!
- И впрямь самоубийство,- осторожно поддержали его со стороны.
- Может лучше действительно подождать, пока прибудут представители
Компании с огнеметами, автоматами и прочей фигней? Вот они пусть и убивают
его!
Рипли осознала, что наступает критический момент: еще немного - и все
вернется "на круги своя". Значит, наступило время вмешаться и ей.
- Все не так просто, как вы думаете... Они-то как раз вообще не собираются
его убивать!
Ее слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Даже те, кто был на
стороне Рипли, были ошарашены.
- Не мели ерунды, сестра...- недоверчиво протянул Морс.
- Как это - не собираются убивать? А что же с ним делать-то?
- А вот так...- Рипли села, глядя на Морса и остальных снизу вверх.-
Дело в том, что он им нужен. Очень нужен. Нужен куда больше, чем вы. Так
что если кого они и убьют, так это именно вас - просто за то, что вы видели
его. Как нежелательных свидетелей. Ясно?
- Это безумие какое-то! - Смит в последний раз попытался переключить
внимание на себя.- Она просто повредилась рассудком! Никто вас не убьет!
- Не "вас", а "нас", Восемьдесят Пять! - тут же поправила его Рипли.-
Ты ведь тоже "нежелательный свидетель"! Или ты рассчитываешь, что их
растрогает твой рассказ о жене и ребенке? Знаешь, лучше уж Чужому эту
историю расскажи!
Увидев, что Смит попросту смят, уничтожен этой фразой, Рипли продолжала:
- Давно, еще на "Ностроме", когда мы только узнали про это существо,
мы сразу сообщили все Компании. И что мы получили в результате? "Продолжайте
выполнять свое задание!" Оказалось, что ради Чужого можно пренебречь
жизнью экипажа. А потом...Она закашлялась.- потом пренебрегли жизнями
всего личного состава "звездных коммандос"...- Кашель все еще душил
ее, и она с трудом подавила приступ.- Почему же вы думаете, что для вас
будет сделано исключение? Кто вы для них? Жалкая кучка арестантов, ищущих
свой путь к Богу где-то вдалеке, в анальной дыре обитаемой Галактики...
Вы что, всерьез верите, что фигурируете в их глобальных планах?
-...Твою мать! - потрясенно ругнулся кто-то прямо над ухом. И Рипли
почувствовала - ей верят.- Для Компании вы - никто. Меньше, чем дерьмо,
меньше, чем мусор. Им плевать на вас. Плевать им и на ваших друзей, которые
погибли здесь... Не в первый раз они идут по трупам!
Ее слушали так, как никогда не слушали даже Пресвитера. Сам Пресвитер,
впрочем, находился здесь же, и топор в его руке многообещающе поблескивал.
Но эта предосторожность оказалась излишней: Рипли полностью
владела ситуацией, даже Смит не посмел сказать ни слова против.
Только когда она смолкла, один из слушателей решился подать голос:
- И каков же твой план?
Дилон ответил вместо Рипли, прежде чем она успела открыть рот:
- Все - почти как прежде... У нас все еще сохранился запас олова.
Значит, нужно заманить Чужого в ванну, перекрыть вход - и утопить в кипящем
металле!
- Хорошая смерть! Ох и покрутится он напоследок! - со злорадным удовольствием
произнес Кевин.
- Да... Это все равно, что живьем в ад попасть...- с мечтательным
злорадством протянул Грегор.
Инстинкт самосохранения заставил Голика нахмурить лоб, выискивая в
этом плане изъяны.
- Ну, выглядит все это хорошо... Но чего ради он туда побежит? Ты
что, снова собираешься выкуривать его какой-то адской смесью, преподобный?
- наконец сказал он.
Дилон молча покачал головой.
- Ага... И то слава Богу - второго пожара мы не переживем,сказал Голик
с явным облегчением.- Но тогда что же все-таки? Что заманит его в
металлоприемник?
Рипли почувствовала, что это надлежит объяснять уже ей:
- Ты сказал - заманит... Вот именно. А что приманивает? Приманка...-
она горько вздохнула.
Голик быстро глянул на нее - будто ударил взглядом наотмашь. И продолжал,
демонстративно обращаясь не к ней, а к Дилону:
- Так. Ну и что же будет приманкой?
Вместо ответа Дилон все так же молча, неотрывно продолжал смотреть
ему в глаза сквозь простую оправу очков.
- А-а-а, дьявол! - буквально взвыл Голик, подпрыгивая на месте. Он
догадался.
И все остальные тоже догадались одновременно с ним. А догадавшись -
молча переглянулись, скованные ужасом.
Приманкой может быть не "что", а "кто". В их условиях - только живое
человеческое тело.
- ...Огонь у нас тоже будет,- убеждал Дилон, мерно расхаживая перед
своей паствой.- Да, огонь у нас будет, но на сей раз не в виде горящего
потока, а в виде факелов. И не позади зверя теперь он будет пылать, а
позади каждого из нас, прикрывая отход. Так что...
Дилон выдержал паузу.
- Так что мы выходим отнюдь не на верную смерть. Да, мы отправляемся
на опасное дело, и при неудаче каждому и впрямь грозит гибель. Но это,
согласитесь, не одно и то же!
- Слушай, преподобный,- не удержался кто-то от вопроса.- Вот бежим мы
в сторону ванны, он гонится за нами, остальные братья закрывают боковые
проходы, чтобы ему было некуда свернуть, - это все ясно. Но ты мне скажи,
как ты думаешь провести последний этап? Кто его заманит непосредственно
в тупик, в металлоприемник? Среди нас все-таки есть один
смертник, да?
- Это уже не твоя забота, брат,- отвечал Пресвитер с какой-то ласковой
угрозой.- Можешь мне поверить - все продумано. Все - до последней
мелочи!
- А...- начал было, но сразу осекся тот же голос.
- Что еще? - переспросил Дилон с увеличивающейся долей угрозы.
- Да нет, ничего. Просто я подумал: чтобы приготовить расплав, уйдет
не меньше часа. Он за это время не пробьется? Ну, дверь толстая - так
через потолок... Найдет, чего доброго, лаз где-нибудь под печью...
Дилон усмехнулся:
- На этот счет можешь не волноваться. Мы с Морсом и Кевином, установили
печь на нагрев уже давно. Задолго до того, как вас, умников, уговаривать
начали...
По рядам сидящих прошел короткий смешок, выражавший скорее восхищение,
чем что-либо иное.
Внезапно еще один из сидящих робко поднял руку, словно школьник на
уроке.
- В чем дело? - Дилон всмотрелся. Лицо у того было измазано сажей, -
видно, еще не отмылся после пожара. Поэтому Пресвитер опознал его только
по необычной, гражданского вида, кепке. Это был Дуглас Уинтерборн, самый
младший из заключенных. Он попал в тюрьму непосредственно перед ее расформированием,
а попав - сразу же примкнул к исповедующим Веру, так как
больше чем кто-либо нуждался в духовной поддержке. Тогда ему было всего
семнадцать лет и он выглядел как "мальчик из приличной семьи", по ошибке
попавший к уголовникам. Да, в сущности, он и был таким... С тех пор
прошли годы, но для старожилов колонии он так и оставался "сынком".
- Так в чем дело, Дуг? - спросил Дилон с едва уловимой теплотой.
- Вот ты говоришь, что у нас будут факелы...- "ты" он говорил Дилону
еще с некоторой запинкой, воспринимая его как старшего,- но скажи...
скажи, ты уверен, что факел поможет?
Ответа напряженно ждали все. Дуглас явно попал в самое больное место.
- Видишь ли, Уинтерборн...- Дилон словно просмаковал благородно звучащую
фамилию.- Говорят, что убиенные на поле брани сразу же предстают
перед престолом Господа... Так что тот из нас, кто умрет, держа горящий
факел в руке, никогда не увидит полыхания адского огня. А это ведь очень
возможно, несмотря даже на Веру, - если вспомнить, какую жизнь мы прожили...
Голос Дилона окреп.
- Во всяком случае, сам себе я не мог бы пожелать лучшего конца...
Ну, понял меня, малыш?- Он легонько сдвинул Дугласу козырек кепки с бровей
на глаза.- Все мы умрем... Вопрос только в том, как мы покинем этот
мир: стоя, как люди, или на коленях, умоляя о пощаде?
Все не отрываясь смотрели на Дилона.
- Нет! Мой Бог - Бог молитвы, а не мольбы! Я никогда не молил - никого
и ни о чем! Никогда меня никто не щадил, не помогал, не давал ничего
бескорыстно... Так что к дьяволу этого зверя! Будем бороться!
- Будем бороться! - хором подхватили все.
В руках у Пресвитера все еще был топор. Но теперь он вновь напомнил
Рипли посох епископа...
- Ладно! Чего уж... все равно помирать!
Кто сказал это? Рипли не успела рассмотреть... Но кто бы это ни был,
он выразил общее мнение.
Дилон и Рипли украдкой следили за Голиком, ожидая с его стороны очередной
выходки. И эта выходка действительно последовала, но была она
все-таки неожиданна. Во всяком случае, для Рипли.
До отказа растянув губы в улыбке-оскале, Голик вдруг рванул ворот робы
(пахнуло запахом прелой ткани и несвежего тела) так, что посыпались
пуговицы. На волосатой груди сквозь слой грязи виднелась непристойная
татуировка.
- Эх-ма! Раз живем - раз умираем! - все еще держа на лице жуткую ухмылку,
он бесшабашно-отчаянным движением бросил шапку об пол.- Ну так
поджарим же наконец эту падлу! Преподобный - раздавай факелы!
Рипли с облегчением перевела дух. Однако Дилон, похоже, не разделял
ее чувств:
- Смотри у меня, Ян... Вспыхнул - так гори, а не прогорай!
И - как это уже было недавно - всех разом охватила неистовая жажда
деятельности. Люди с грохотом переворачивали пустые бочонки, ища в них
остатки горючего, а потом рвали на полосы одежду и простыни. Обмотав
этими лоскутами железные стержни, они пропитывали образовавшуюся матерчатую
обмотку оставшимся топливом. Вскоре у каждого был факел, а в углу
горкой высились запасные. Впрочем, было еще неясно, удастся ли ими воспользоваться...
С нарастающим удивлением и даже испугом Смит смотрел на всю эту подготовку.
- О идиоты... Боже мой, какие кретины! - он обхватил руками голову и
опасливо отодвинулся в темный угол от греха подальше.
- А ну, проверьте, как закрывается створка! - Рипли показала на бронированную
дверь над металлоприемником.
- Вот рубильник. А механизм подключен через бустерную систему - видишь,
мощный поршень здесь...- ответил Морс.- Не вручную же опускать такую
тяжесть!
Рипли с подозрением посмотрела на поршень:
- Когда вы в последний раз пользовались этой системой?
Морс задумался.
- Да лет пять назад, а то и все шесть. Но не больше!
- Не больше! - подозрения Рипли усилились.- Гидравлика точно работает?
Ты уверен в этом?
- Точно здесь вообще ничего не работает. Прими это к сведению! - сказал
Дилон, неслышно возникнув откуда-то сбоку.- Так что во всех своих
выкладках тебе придется учитывать данный факт. А именно - возможность,
что какой-нибудь механизм в нужный момент не сработает и весь план пойдет
насмарку.
Дилон внимательно смотрел на Рипли.
- Ну как - не передумала? - спросил он в высшей степени серьезно.
Рипли легонько улыбнулась. Или ей только показалось это?
- А разве можно сейчас передумать, преподобный?
Вопрос этот явно не требовал ответа - и Пресвитер кивнул, соглашаясь.
- Значит, повторяем в последний раз...
Рипли тяжело вздохнула. У нее не было полной уверенности, что каждый
участник предстоящих событий правильно запомнил свою роль. Еще меньше
было уверенности, что кто-нибудь не дрогнет, не ошибется второпях или с
перепугу. О надежности техники, как уже было ясно, говорить не приходилось...
С другой стороны Дилон прав: время поджимает. Нужно действовать, пока
сомнения не охладили энтузиазм их микроармии...
- Заманиваем сюда. Потом - ты включаешь рубильник, приводящий в движение
поршень гидравлики. Зверь оказывается в ванне, за ним опускается
дверь. Потом кто-то из ребят польет его сверху оловом - и все! Ему конец,-
быстро и убедительно говорил Дилон.
- А если кто-нибудь допустит ошибку? - вновь не удержалась от вопроса
Рипли, хотя она тысячу раз понимала, что лучше ей промолчать. Но слишком
уж многое было поставлено на карту...
Дилон снял очки. Аккуратно сложив их, спрятал в карман.
- Тогда нам конец,- сказал он тоном, не оставляющим никаких сомнений.
- У нас только один шанс! Возможности повторить все это не будет...
Рипли кивнула. К ее немалому облегчению, спокойно и твердо, без малейших
колебаний кивнули также Морс и Кевин. Они явно решились идти до
конца...
Рипли не знала, почему Пресвитер выделил себе в ближайшие помощники
именно эту пару, как будто ничем не отличающуюся от остальных. Но, значит,
были у него какие-то основания, а подсказал ли их прошлый опыт или
интуиция - все равно...
И, похоже, он не ошибся в выборе.
- Итак: рубильник - поршень - створка двери... А потом...Дилон поднял
глаза на Рипли.- А потом ты на несколько секунд останешься с ним наедине,-
сказал он ровным голосом, как нечто само собой разумеющееся.
- Ясно,- для Рипли этот факт тоже разумелся сам собой.- На меня можешь
положиться. Ребята, только вы не подведите, ладно?
- Надеюсь, ты все-таки не ошиблась в том, что он не хочет тебя сожрать,-
когда Дилон говорил это, на лице его не дрогнул ни единый мускул,
- потому что ты, и только ты, будешь преграждать ему путь, пока опускается
створка. Здесь уже не будет никаких других дверей, которые можно
запереть заранее, никаких дополнительных заслонов.
- Ясно,- повторила Рипли.- Я тоже на это надеюсь...
И тут же подумала: а достаточно ли обоснована ее надежда? Да, один
раз Чужой пощадил ее... Даже два раза. Но тогда ему ничего не угрожало,
да и сыт он был...
А теперь, когда вопрос встанет не о пище, а о самом его существовании
- будет ли его реакция прежней?..
И тут Рипли оборвала свою мысль. Нет, так не пойдет! Тогда уж лучше
было и не затевать весь этот план...
А сейчас он не просто затеян - осуществляется!
И возможностей для отступления уже нет. Поздно отступать...
"К тому же...- Рипли с трудом воскрешала в памяти общеобразовательный
курс биологии,- к тому же такой вариант имеет обоснование и с биологической
точки зрения... Везде и всегда бесполые особи представляют для
природы неизмеримо меньшую ценность, чем матка - королева, как ее еще
называют у муравьев и термитов. Вообще самый смысл их существования -
дать матке жить и размножаться, плодить новые поколения. Ради этой цели
любой из бесполых не колеблясь отдаст собственную жизнь.
Уничтожить матку, спасая себя, - немыслимый, невозможный поступок!
Весь инстинкт вида, все законы эволюции должны восстать против него!
Так бывает у общественных насекомых на Земле. Нечто подобное, как выяснилось,
имеет место и в других мирах...
Отчего вдруг в случае с Чужим все окажется иначе?!
А пускай даже так! В конце-то концов..."
- В конце-концов, я ничего не теряю... - эти слова Рипли, должно
быть, помимо своей воли произнесла вслух, потому что Дилон вдруг быстро
взглянул на нее:
- Что?
- Я ничего не теряю... Быть может, это для меня даже лучше - ТАКАЯ
смерть...
Дилон скривил уголок рта:
- Сестра, ты опять рвешься умереть красиво... Ты - ничего не теряешь.
Теряем - мы! И то самое человечество, о котором ты так хорошо говорила.
И Рипли поняла, что он снова прав. А еще она поняла, что именно он -
Пресвитер - сейчас является главным. И по опыту, и по решимости, и по
способности оценить обстановку.
Да и не Пресвитер он теперь, не просто духовный вождь - а ВОЖДЬ вообще.
Да, именно с большой буквы.
- Хорошо. Я буду стоять в проеме, пока не запрется дверь. А где будешь
стоять ты, Дилон?
- Я буду рядом, - последовал немедленный ответ.
И снова Рипли поняла больше, чем Дилон сказал вслух. Теперь он не может
положиться даже на ее волю и решимость. И в случае чего - лишь он
может заступить дорогу зверю, хотя на нем и не лежит табу, спасающее от
клыков и щупалец.
- А где будут в это время остальные?
- Они тоже будут неподалеку, сестра... И будут свои-ми молитвами,
своим умением и силой рук своих способствовать успеху нашего дела.
И снова Морс и Кевин кивнули в ответ.
Военный совет завершился. Пришло время действовать.
Трое шли тоннелем. Было так темно, что даже горящие факелы в их руках
отгрызали от стены мрака считанные метры освещенного пространства.
- Мне это не нравится! - вдруг сказал Голик без всякого видимого повода.
Качнувшись, остановились два соседних факела.
- Что именно?
- Все!
Было видно, как усмехнулся один из идущих: красноватый свет живого
пламени блеснул на его ровных резцах.
- Ладно, чего уж там... Пожалуй, ты лучше стань здесь. Будешь на
подхвате.
- Мне не нравится, что эта штука будет бегать по темным тоннелям в то
же время, что и мы,- упрямо повторил Голик. Зубы его выбивали мелкую
дробь.
По неофициальной "табели о рангах" его спутники имели менее высокий
статус, чем он сам. Во всяком случае, они не принадлежали к миру профессиональной
преступности, "воров в законе". (Правда, отношения внутри
Братства не признавали воровскую "табель" - но все же от нее оставались
какие-то понятия, въевшиеся в плоть и кровь, в подсознание...)
Однако теперь ценностная установка рухнула - и в образовавшемся хаосе
отчетливо проступила извечная трусость "блатарей".
Двое, не сговариваясь, посмотрели на Голика с нескрываемым презрением.
- Ну, тебе же сказано - оставайся здесь. Это какой тоннель? Б? Значит
я, в случае чего, буду бежать по нему, заманивая тварь к ванне. Ты - беги
по соседнему, если она туда сунется. А Ян будет за нами закрывать
двери. Это дело как раз по нему...
Они тронулись вперед.
Оставшись на месте, Голик ощупал дверь. Толстый лист стали с окошком
армированного бронестекла наверху гарантировал качественную защиту: в
свое время двери изготовлялись с таким расчетом, чтобы уверенно противостоять
натиску не одной пары дюжих рук, обладающих вдобавок искусством
взлома...
Эта дверь, как и большинство дверей на этом уровне, была одностворчатой.
Створка опускалась сверху, мягко скользя по проему вдоль направляющих.
Точнее, это она должна была скользить мягко. Но направляющие заржавели,
и дверь двигалась с немалым трудом, хотя все-таки двигалась. Однако
удастся ли закрыть ее быстро?
- Эй, ребята! - Голик вновь высунулся в коридор.
- Ну что там еще?
Двое, уже отошедшие десятка на три шагов, остановились:
- А если все будет не так, как задумалось? Если мы заблудимся или еще
что?
Один из силуэтов, черный на фоне красных отблесков, отчетливо пожал
плечами. Потом оба продолжили свой свой путь.
- Ребята, ребята! Обождите!
Они удалялись, не оборачиваясь. Потом свет раздвоился: видимо, оба
как раз приблизились к проходу, соединяющему соседние тоннели. Теперь им
предстояло разойтись.
- Это она все придумала! Мне это не нравится! - продолжал кричать Голик:
И тут он нашел отговорку, казавшуюся ему великолепной.
- Ребята! Смотрите! - Голик повис на двери, демонстративно прилагая
много больше усилий, чем надо было, чтобы ее закрыть.
- Моя дверь не закрывается! По-моему, дело дрянь, а? Давайте еще раз
подумаем, как нам выпутаться из этого положения! - голос его звучал
фальшиво, но ему вряд ли поверили бы, даже прояви он большее актерское
мастерство.
Огоньки снова задержались, но лишь на миг.
- Что он говорит?..- донеслось до Голика чуть слышно.
- Какая разница...- ответил второй голос.
Потом раздался смех.
А еще через секунду один из огоньков двинулся в сторону, миновал развилку
и исчез.
Человек шел по тоннелю. Теперь он был один: поиски заставили рассредоточиться
ранее компактную группу. Человек громко отсчитывал шаги
вслух. Отчасти чтобы привлечь внимание Чужого (конечно, он при этом надеялся
разглядеть хищника раньше, чем тот подберется на необходимое для
броска расстояние), а отчасти - просто чтобы успокоить себя самого.
- ...девяносто семь... девяносто восемь... девяность девять...
Сколько там дальше?... Тысяча... тьфу, черт! Сто... сто один... сто дв
а...
Внезапно до его слуха донесся какой-то короткий удивленный вскрик,
сразу оборвавшийся.
- Что за чертовщина?! - он встал как вкопанный.
За десятки коридоров от него Дилон, услышав отголосок этого звука,
удивленно вскинул голову:
- Кто-нибудь сейчас что-то слышал?
Но те, кто был рядом с ним, не подтвердили его догадки.
- Да нет, вроде бы ничего... Тебе померещилось, преподобный!
Человек сделал несколько осторожных шагов. Заглянул за поворот - и
обомлел.
Багровый свет от его факела и багровый свет впереди, от чьего-то чужого
факела, лежащего на полу. А между этими двумя световыми пятнами...
Какое-то жуткое, невообразимое существо будто танцует страшную пляску,
переминаясь на нескольких парах щупалец. Чем-то оно походит на динозавра
(как изображают их на картинках в энциклопедическом атласе), на
осьминога, на гигантского паука. И звуки, звуки - чирикающий стон, скрежет,
почти хихиканье.
Словно шел, шел по пещере - и вдруг увидел перед собой ворота ада.
Дьявол во плоти! И смердит, как от дьявола...
Показалось или нет (трудно было разобрать в пляшущих тенях) - будто
бы на полу, рядом с факелом, простерлось человеческое тело?
- Эй, ты, сука! - человек шагнул вперед.- А ну, давай ко мне!
И его факел, прочертив в воздухе пылающую дугу, обрушился на спину
твари. Издав почти человеческий визг, Чужой шарахнулся в сторону.
- Началось! - уверенно сказал Дилон. Его соседи снова ничего не услышали.
Лишь секунду спустя человек сообразил, что метнув факел, он лишил себя
единственной защиты.
Кошмарная морда, чем-то неуловимо похожая на карикатурное изображение
человеческого лица: бинокулярный взгляд, мощные, но короткие челюсти, не
такая уж маленькая емкость мозга, - потянулась к нему, но громадные зубы
со звуком сомкнувшегося капкана щелкнули в пустоте.
Упавший факел продолжал лежать на полу, над ним трепетали языки пламени
- и Чужой, стремясь избежать их, плохо рассчитал бросок.
От звука захлопнувшихся челюстей в желудке возникла неприятная пустота.
К счастью для себя, человек сумел превозмочь панику. И уже не страх
звучал в его крике, когда он, повернувшись, с воплем бросился по коридору.
- А-а-а! Он гонится за мной! Я веду его, веду его, веду... Эй, кто
там у двери - будь наготове! План вступил в решающую фазу!
Это была самая настоящая облава - несмотря на то, что загонщики бежали
впереди дичи, поскольку именно дичь была опасна для них, а не они для
нее.
Первый из загонщиков, лишившись огненного прикрытия, несся уже из
последних сил. Кровь стучала у него в ушах, сердце, казалось, было готово
разорваться.
А где-то сзади, постепенно нарастая, близился шум погони - удары щупалец,
то звонкие, то глухие, в зависимости от того, приходились они по
цементированному полу или по гулким плитам потолка и верхней части сте
н...
Чужой винтом бежал по тоннелю, словно следуя вдоль невидимых нарезов.
Для него не существовало верха или низа, и там, где человек обегал какое-либо
препятствие, теряя темп, - там зверь буквально обтекал его,
прокладывая путь сбоку или сверху, ни на миг не сбросив скорости.
Внезапно топот как-то разом обозначился совсем близко и человек понял,
что погоня подходит к концу. Тогда он выхватил нож, отлично понимая
бессмысленность этого поступка:
- Он догоняет меня... Он уже совсем близко!
- Остынь! - раздался неожиданно спокойный голос.- Это не он бежит за
тобой. Это я бегу за тобой, дубина!
Голос принадлежал его напарнику. Едва осознав это, человек мешком
осел на пол.
- А где...- он не сразу смог заговорить.- Где тварь?
Напарник усмехнулся:
- Бежит по соседнему коридору. Бояться нечего - я захлопнул за тобой
дверь. А там... там, похоже, кто-то уже перехватил эстафету.
И действительно, звук погони, сопровождающийся таким же диким криком,
уходил дальше, в сторону металлоприемника.
Новый загонщик, видимо, тоже вопил не только от страха, а с двойной
целью: лишний раз привлечь внимание преследователя и позволить своим товарищам,
караулящим у дверей впереди, проследить маршрут своего бегства.
- Ну, пошли...- опираясь на плечо напарника, упавший с трудом поднялся
на ноги,- пошли туда...
И они, почти обнявшись, заспешили по направлению к печи, чтобы когда
вновь настанет их черед, снова принять участие в смертельной гонке.
В возникшей сумятице трудно было различить систему. Сквозь дым и колеблющийся
свет факелов было видно, как снуют по коридорам люди, крича и
ругаясь на бегу, как с железным звоном захлопываются двери, становясь на
фиксаторы...
Но хаотичным все это казалось лишь со стороны. Мало-помалу Чужой
приближался к уготованной ему ловушке. И с каждым новым смертельным
марш-броском у него оставалось все меньше и меньше возможностей для отступления...
Сам зверь этого не замечал. Не замечали и рядовые загонщики.
Лишь Дилон и Рипли могли видеть, что план их осуществляется успешно.
Рипли не сходила с места, безотлучно находясь близ металлоприемника: ее
вмешательство потребуется лишь на последней стадии. Совершенно ни к чему,
чтобы Чужой засек ее раньше времени.
Дилон же, наоборот, участвовал в облаве наравне со всеми, и даже
больше всех. Но бегая, понукая отстающих и размахивая полыхающим факелом
перед мордой чудовища, он при этом ухитрялся еще и следить за постоянно
меняющейся обстановкой.
Рипли и сама считалась офицером - причем считалась отнюдь не номинально:
во время учебы она прошла хорошую подготовку, а жизнь научила ее
еще большему. Однако уже в который раз ей приходила в голову мысль, что
человека, равного Дилону, на ее пути просто не попадалось. Впрочем, высшие
офицерские звания в космофлоте обычно получают деятели вроде Эндрюса...
Причем - это в лучшем случае!
Потому что в худшем - это и вовсе люди типа Восемьдесят Пять...
- Эй, ты, падаль, давай сюда-а-а-а! - донесся далекий вопль.
- Восточное крыло. Седьмой тоннель, - спокойно констатировал Дилон. И
замер, вслушиваясь в продолжающиеся крики.
- А-а-а! Он убьет меня, братья, скоре-е-ей! - орал на ходу бегущий.
- Кевин, готов? - негромко спросил Пресвитер.
- Готов.
- Внимание...
Крича уже что-то совсем бессвязное, отмахиваясь факелом от несущей
сзади смерти, загонщик выскочил в дверное отверстие - и тут же Кевин
опустил за ним створку. Щелкнули фиксаторы.
- Есть! - торжествующе улыбаясь, Кевин повернулся к Дилону. Тот без
слов показал ему большой палец.
В следующий миг что-то с такой силой ударилось о дверь с противоположной
стороны, что Кевин подскочил в испуге. Несколько человек вскрикнули
одновременно, но их крик перекрыл леденящий душу вопль, доносящийся
из запретного коридора.
- А он здорово рассердился,- бесстрастно констатировал Дилон. Кевин,
устыдившись своего испуга, торопливо кивнул.
- Ну, ничего, пусть позлится...- в глазах Дилона мелькнул непонятный
огонек.- Ему осталось жить не так уж долго. Так пусть хоть последние минуты
жизни его мучает злоба и страх!
Вокруг Пресвитера собралось несколько человек, ожидающих дальнейших
указаний. Среди них он вдруг заметил Голика. Этот-то как здесь оказался?
- Так. Ты,- Дилон ткнул пальцем в того, кто только что играл роль живой
приманки,- ты отдыхай пока что. Остальные - за мной! Теперь на очереди
тоннель номер шесть!
...Голик бегал и орал вместе со всеми, изо всех сил изображая активнейшую
деятельность, но при всем при этом держался подальше от места,
где ему могла грозить реальная опасность.
Но это была не война с четко обозначенной линией фронта - и, пытаясь
избежать опасности, он вдруг оказался к ней вплотную.
Это было, когда они, как им показалось, успешно провели монстра
сквозь шестой тоннель. Голик в компании еще нескольких человек как раз
шел в сторону следующего - пятого - коридора, как вдруг из одной двери в
стене тоннеля со свистящим шипением, какое издает струя воздуха, бьющая
в космическое пространство сквозь пробитую обшивку звездолета, на них
надвинулась голова монстра с открытой для атаки пастью...
Эта дверь в спешке осталась незамеченной - потому и незапертой.
Отчего же Чужой не бросился на них сразу? Трудно сказать... Возможно,
он проявил нерешительность при виде компактной группы людей?
Или же в смутное, неразвитое сознание монстра каким-то образом проникла
мысль, что он уже не преследователь, а преследуемый - даже если
внешне все выглядит наоборот? Так или иначе, он дал людям несколько
мгновений. И за эти короткие секунды Голик вдруг не разумом, а телом,
понял, что единственное спасение сейчас - не бежать, а идти на сближение
с опасностью.
И тело его вытянулось в прыжке, который сделал бы честь любому
спортсмену.
На лету вцепившись в ручку двери, Голик повис на ней всем телом - и
створка, ударив опешившего Чужого по носу, встала на фиксаторы раньше,
чем тот успел перейти в атаку.
- Все! Дверь закрыта...- сказав это, Голик вдруг ощутил, с какой
яростью колотится о металл и бронестекло могучее существо, оставшееся в
тоннеле, и похолодел при мысли, что могло его ждать при секундном промедлении.
- ...Во всяком случае, надеюсь на это,- закончил он вдруг севшим голосом.
Остальные смотрели на него округлившимися глазами.
- Да ты герой, оказывается, брат...- протянул один из его товарищей.
Голик скромно потупился. Он отнюдь не собирался сообщать кому бы то ни
было, что на сей раз на него сработала не храбрость, а все тот же инстинкт
самосохранения.
И сработал именно потому, что он был развит у него сильнее всех прочих
чувств, вместе взятых.
- Некогда восхищаться друг другом, братья! - вступил в разговор Дилон,
бог весть как оказавшийся рядом.- Пошли! Пока он жив, наше дело еще
не завершено!
Выкрикнув это, он первым устремился к очередному тоннелю.
На сей раз Голику не удалось под шумок улизнуть в сторону: Дилон все
время, не скрываясь, посматривал на него. Впрочем Голик, будучи и сам
загипнотизирован представлением о собственном героизме, некоторое время
и вел себя соответственно.
Более того - сперва он даже попытался "работать под полководца". Это
проявилось в тот момент, когда во время очередной бешеной гонки (кажется,
это было уже в третьем тоннеле) он столкнулся с Уинтерборном.
- Что ты делаешь? - злобно выкрикнул Голик.
- А что?
- Ножницы ты как держишь? - Голик указал на зажатые в руке Дугласа
большие портняжные ножницы, взятые им в мастерской.
Сведенные вместе концы ножниц, словно клинок, упирались Голику в живот.
- А что? - отупело повторил юноша. Он был слишком напуган, чтобы соображать.
Вырвав у него из рук импровизированное оружие, Голик перевернул его и
снова вложил в оцепеневшую руку Дугласа. Теперь наружу торчали не острия,
а закругленные кольца рукояток.
- Вот так и держи, урод! Иначе...- Голик замолк, прислушиваясь к тому,
что происходило в оцепленном тоннеле.
- Иначе? - безучастно переспросил Дуглас Уинтерборн. Он был явно не в
себе.
Голик дико уставился на него:
- Иначе убьешь кого-нибудь, ты, чудо в перьях! - точным движением он
сдвинул Дугласу на глаза козырек его знаменитой кепочки.- А так если и
пропорешь кому-нибудь брюхо, так только себе. Невелика потеря!
Потом снова был какой-то провал в памяти, заполненный криками, звоном
железа, сумасшедшим бегом... Когда Голик опомнился, он уже стоял возле
той самой двери, сквозь которую должен выскочить из тоннеля загонщик.
Это был уже тоннель №2. Второй - и предпоследний перед ловушкой...
Итак, не миновала его все-таки чаша сия...
Голик ощупал дверь. Все повторилось как вначале, как повторяется дурной
сон. Дверь двигалась, но двигалась с трудом, со скрипом, и рыжие
хлопья ржавчины осыпались из пазов, будто снег.
И снова - проклятый вопрос. Удастся ли спустить ее быстро, одним движением?!
А где-то далеко, в глубине тоннеля, уже мелькнул факельный свет, раздались
крики...
Началась очередная смертельная пробежка. Если повезет, если все правильно
рассчитано - то, кроме этой, такая пробежка будет всего одна.
Но трудно опустить поржавевшую створку. И негде укрыться при неудаче.
- Л-ладно...- прошептал Голик. Он принял решение.
Тот, кто бежал по тоннелю №2, голося и размахивая горящей палкой, еще
издали увидел, как исчез впереди справа узкий прямоугольник тусклого
света. Увидел, но не понял смысла этого.
Но Чужой тоже заметил исчезновение света - и вот он-то все понял,
мгновенно оценил значение этого факта нечеловеческим разумом или инстинктом.
А оценив - заметался в поисках выхода.
...Вся сила задуманного плана была в его мгновенности, в моментальной
смене цели. Чужой должен считанные секунды промедлить перед запертой
дверью - и тут же ему будет явлена новая мишень для атаки в дальнем конце
коридора.
Потому что надежно запереть тоннель, перекрыв в нем абсолютно все
входы и выходы, было невозможно. В конце концов, нерешенной - и нерешаемой!
- осталась проблема все тех же вентиляционных люков...
Загодя обезопасив себя (во всяком случае, так ему казалось), Голик
сквозь бронированное окошко напряженно всматривался в прорезанную искоркой
факела тьму. Вроде бы ничего не видно...
Может быть, стекло слишком мутное?
Но именно потому, что стекло было мутным, Голик кое-что увидел. Он
увидел медленно надвигающуюся на него пасть, двойной ряд зубов.
Он еще успел понять, что это отражение, успел обернуться, успел закричать...
А человек, в отчаянии ударившийся всем телом о запертую дверь изнутри
тоннеля, увидел, как прямо в лицо ему брызнули струи крови и кислоты,
полетели клочья мяса - но, не долетев, страшная смесь размазалась по
разделявшему их бронестеклу.
И он понял, что Ян Голик перехитрил сам себя.
А кроме того, он понял - Чужой ушел из оцепления...
Для всех остальных это было совершенной неожиданностью.
Чем ближе к ванне, тем проще было организовывать облаву, тем смелее и
даже беспечней становились действия людей. В самом начале они были рассредоточены,
рассеяны по дальним коридорам - а теперь они собрались вместе
и успех от скоординированных усилий был куда выше.
За это пришлось платить - и платить кровью...
В противоположном конце того же коридора, где находился Голик, был
еще один человек. Когда Чужой, расправившись с Яном, бросился к нему -
он не только не обратился в бегство, но и не поднял факел для защиты.
Он попросту ничего не понял, точнее - не поверил сам себе.
- Ты что здесь делаешь?! - крикнул он скорее с удивлением, чем с испугом.-
Тебя не должно здесь быть! Ты же заперт!
Со все возрастающим изумлением он рассматривал несущееся к нему чудовище.
"Бежит, как таракан",- мелькнула в его мозгу совершенно неуместная
мысль. И действительно, Чужой в движении гораздо больше напоминал исполинское
насекомое, чем теплокровного хищника.
И только в последний миг, когда до зверя оставались считанные метры,
человек сообразил, чем закончится их встреча. Но даже не успел повернуться.
Хищник налетел на него как смерч и, даже не замедляя бега, растерзал
его на ходу одним движением головы. Вновь пол и стены коридора окрасила
багровая жидкость, перемешанная с брызгами кислоты.
В следующий миг Чужой, наращивая скорость, пролетел сквозь перекрестье
тоннелей. И тут его увидели сразу несколько человек.
- Как это могло случиться?! - потрясенно крикнул Дилон.
Рипли опомнилась первой:
- Не время гадать об этом, брат! Что нам теперь делать?
Пресвитер сделал шаг вперед, но тут же споткнулся обо что-то. Наклонился,
всматриваясь.
Споткнулся он, оказывается, о чьи-то ноги, торчащие из густой тени
между пустыми бочками. И сейчас эти ноги поспешно втягивались обратно в
тень.
- Ну-ка, кто еще там?
Поняв, что обнаружен, из пространства между бочками поднялся Смит.
Лицо его было исковеркано страхом, но Дилон не сказал ему ни слова упрека.
- Что нам делать? Давай решать быстро, пока этот ублюдок не ушел черт
знает куда, - снова выкрикнула Рипли.
Но Дилон уже не смотрел на нее, как не смотрел и на Аарона.
- Решать тут нечего. Надо просто бежать по коридору, уводя за собой
зверя. Вот и все! Просто, как дважды два - шестнадцать...- По-прежнему
без единого упрека он скомандовал Смиту:- Стань у той двери, Восемьдесят
Пять!
- Есть, сэр!- не задумываясь выпалил тот. Он не заметил оскорбления -
или же побоялся заметить. Впрочем, Пресвитер и не думал его оскорблять.
Схватив один из запасных факелов, Дилон с места перешел на бег. Вот
он уже достиг перекрестья, быстро оглянулся по сторонам - и исчез в том
самом ответвлении, где минутой раньше скрылся Чужой.
Гигантский организм завода-тюрьмы все еще продолжал жить, выполнять
свои функции. Он был столь велик и сложен, что даже взрыв, пожар, полное
отсутствие управления оказали на него то же действие, которое оказывает
раковая опухоль - но не пуля в висок.
Безнадежно изувеченная, медленно умирающая система пока что продолжала
жить. Главный компьютер сортировал поступающую информацию, посылал на
имя директора сообщения, которые никто и никогда не прочтет, сам отдавал
приказы автоматическим системам, работающим без постоянного контроля со
стороны человека...
Поэтому вогнутые тарелки радаров, расположенных на внешней поверхности
планеты, засекли приближающийся космический корабль сразу же, как
только он показался в пределах досягаемости.
Тут же к нему протянулся невидимый пульсирующий луч наводки, который
должен был облегчить действия космонавигаторов. Одновременно с этим сообщение
о приближении корабля было послано на включенный экран дисплея.
Но никто не ответил на это сообщение, так же как и на запросы, ежеминутно
поступающие с борта по каналам внеочередной связи.
...Звездолет опускался медленно, осторожно, словно океанский корабль,
входящий в речной фарватер. Когда до поверхности оставались считанные
десятки метров, были включены реактивные двигатели.
Тонкие сфокусированные струи выхлопа били отвесно вниз, сметая заледеневший
снег с бетона посадочной площадки. Их мощность была столь велика,
что даже бешеная атмосфера Ярости не могла помешать посадке.
Сперва Смит вел себя должным образом. Но, когда он услышал звук приближающейся
погони, когда сквозь стук бегущих шагов и хрип напряженного
дыхания до него донесся пронзительный, леденящий душу вопль Чужого, -
нервы его не выдержали.
- Нет! Нет! - закричал он и бросился прочь, закрыв лицо руками.
С силой, которую она сама от себя не ожидала, Рипли, схватив Аарона
за отвороты куртки, припечатала его лопатками к стене.
- Встань на место! - коротко и страшно приказала она.
Освободив одну руку, она отвесила ему пощечину, прерывая истерику.
- О'кей! - сразу же согласился Смит. Теперь эта женщина казалась ему
страшнее Чужого.
Он повернулся к проходу, но опоздал. Точнее, не опоздал - просто не
успел отреагировать.
...Дилон вылетел из темноты тоннеля, намного опередив своего преследователя.
Развернувшись с неуловимой грацией, он успел вцепиться в ручку
и повис на ней всей тяжестью тела. Дверь пошла вниз гильотинным движением...
Но Чужой был рядом. Просвет под дверью оказался слишком мал для его
массивного тела - однако передняя рука-щупальце, проснувшись в коридор
над самым порогом, заструилась гибкими извивами, нащупывая ноги Дилона.
В этот миг Дилон рванул так, что, казалось, мышцы его не выдержат
этого усилия. Но не выдержала мускулатура щупальца...
Нижняя кромка двери, словно она и вправду являлась ножом гильотины,
начисто перерезала плотный и толстый живой шланг.
Срубленное щупальце вялыми движениями извивалось на полу, как обезглавленная
змея. Оно все еще осталось опасным - да ведь и настоящая змея,
даже будучи убитой наповал, все еще сохраняет возможность вонзить в свою
жертву ядоносные зубы рефлекторным сокращением челюстей.
Дилон поспешно отшагнул назад, опасаясь, что щупальце слепо обовьется
вокруг его щиколотки, мазнет сочащейся из раны едкой жидкостью.
Попадая на пол, эта жидкость дымилась, распространяя удушливый запах
кислоты.
Аарон Смит будто превратился в соляной столб. Он замер совершенно неподвижно,
отвесив челюсть. На его брюках темным пятном обозначилась мокрая
полоса, а между ступнями широко расставленных ног расплывалась лужа.
И снова Пресвитер ни словом, ни взглядом не упрекнул Смита. Рипли тоже
промолчала. Но тут он сам осознал, что здесь ему не место.
Повернувшись на сто восемьдесят градусов, Аарон бесцельно побрел куда-то.
На каждом шагу он спотыкался, словно лунатик или человек под гипнозом.
Никто не пытался его удержать. Незачем это было, да и некогда.
Теперь Чужой был замкнут в последнем из тоннелей. Дальше путь ему был
один - в металлоприемник, под жгучие струи льющегося сверху олова. Если
опять все не испортит дурацкая случайность.
Увы, как показывал опыт, это вполне могло произойти...
Теперь все решали не минуты - секунды. Неверный шаг, невовремя сорвавшееся
с языка слово, дрогнувшая рука - вот от каких мелочей зависел
сейчас исход сражения. Сражения, которое решает многое, очень многое. И
не только на этой планете.
А можно ли предусмотреть все мелочи? Особенно если не знаешь о них
заранее...
Ход к ванне был открыт, все остальные пути перегорожены. Несколько
пар глаз уставились на Рипли. Теперь снова именно ей надлежало принять
окончательное решение.
Рипли глубоко вдохнула спертый воздух.
- Давай! - хрипло выкрикнула она.
Мужские руки тут же ухватились за свободный конец перекинутой через
блок веревки - другой ее конец был закреплен на двери. Наспех сооруженная
система блоков заменяла дистанционное управление.
И дверь медленно поползла вверх.
- Ну что там? - долетел до Рипли настороженный шепот.
- Молчи! - тут же шикнули на спрашивающего.
Рипли внимательно вглядывалась в тьму тоннеля №2. Где-то там, всего
за несколько шагов от нее, таился Чужой.
Но пока что он не спешил покинуть свое ненадежное убежище из металла
и пластика. Неужели он все-таки заподозрил ловушку?
А если так, то, может быть, он куда разумней, чем кажется? Не исключено...
С другой стороны, как совместить разум с повадками хищного зверя?
Рипли мысленно выругалась. Вот уж совершенно излишние рассуждения!
Разумен он или нет - этот вопрос сейчас не имеет ни прямого, ни косвенного
отношения к стоящей перед ней задаче.
А задача эта - прежняя. Уничтожить!
Раньше ей уже приходилось это делать. Сейчас тоже не должно быть
осечки.
- Ну, иди же, иди...- беззвучно шептали ее губы.
И, словно откликнувшись на призыв, Чужой медленно выдвинулся из мрака.
Скорее всего, он тоже собирался с силами. Бока его судорожно ходили,
как у измученного животного, при движении он заметно кособочился, припадая
на обрубок переднего щупальца.
Да, его - такого! - можно было и пожалеть. Вся беда в том, что он бывает
и другим. И уж тогда-то он сам не жалеет никого.
Рипли осторожно повернула рукоять рубильника, включая бустер. Массивная
створка, нависающая над ванной, еле заметно дрогнула. Чужой как будто
слегка насторожился, но продолжал двигаться в прежнем направлении.
Рипли слышала, как за ее спиной кто-то медленно втянул в себя воздух.
И тут же ладонь Пресвитера с влажным шлепком обрушилась на собственные
губы, задушив готовый раздасться крик.
Но Чужой все же получил предупреждение...
Внезапно крошечный комочек пробуждающейся жизни затрепетал, колотясь
изнутри о ребра Рипли, забился отчаянно и целеустремленно...
Рипли с ужасом увидела, как в такт этому биению вздрогнула, встрепенулась
голова взрослого монстра, повела оскаленной мордой, выбирая направление.
- Молчи! - она зло и бесцельно ударила себя кулаком в грудь, отлично
понимая, что так ей не добраться до зародыша.- Молчи, гаденыш!
Юная матка действительно притихла, но, конечно, не от удара. Просто
она уже выполнила свою задачу...
Словно подброшенное пружиной, взвилось в воздух огромное уродливое
тело Чужого. Взвилось - и исчезло в потолочном люке.
- О, черт! - из последних сил крикнула Рипли.- Сколько у нас времени?
Дилон быстрым взглядом окинул медленно ползущую вниз створку.
- Минут пять, не больше! - сказал он торопливо.
Еще готовя ловушку, они обратили внимание на одну закономерность:
система гидравлики работала неравномерно, медленно наращивая скорость.
Несколько минут требовалось бустеру, чтобы сдвинуть створку двухметровой
толщины на четверть необходимого расстояния, зато потом процесс
нарастал лавинообразно. И дверь обрушивалась со скоростью, неразличимой
для человеческого глаза.
Значит выключать рубильник больше нельзя: Чужой уже встревожен, его
не удастся заставить подождать в металлоприемнике эти минуты, даже если
Рипли встанет на проходе. Нужно загнать его туда непосредственно перед
падением плиты!
Процесс, вопреки их планам, стал необратимым - так бывает, когда выдернута
чека гранаты. Уже нет времени перебирать возможные варианты -
даже в том их ограниченном наборе, который существовал раньше.
Рипли поняла, что сейчас ее должен скрутить долгий и лютый приступ
кашля, - так бывало всегда, когда зародыш шевелился в ее плевральной полости,
задевая легкие.
На сей раз она перенесла его не просто на ногах - на бегу! Он просто
выпал из ее сознания, как выпадает из сознания идущего в атаку солдата
боль в отсеченной осколком руке...
Звездолет опускался на почерневшую, курящуюся паром площадку. Он качнулся
из стороны в сторону, но тут же замер - посадочные опоры стабилизаторов
обрели сцепление.
Люки были открыты еще до того, как произошел контакт с грунтом. Высыпавшие
из них десантники сразу распределили обязанности: одни кинулись к
высящимся неподалеку производственным корпусам (медленно торили дорогу,
по грудь увязая в снегу), другие выдвигали трап.
По трапу спускался кто-то, не похожий на десантников: немолодой, без
всякой выправки, закутан до глаз в меха...
Очевидно, предполагалось, что он спустится медленно, с достоинством,
а потом будет ждать, пока ему расчистят тропу. Но он так спешил, что ему
было не до церемоний.
Бегом перепрыгивая через ступени, он пронесся по трапу, обежал застрявших
в снегу солдат и, вспарывая белоснежную целину, с черепашьей скоростью
заторопился ко входу.
Все смешалось. Теперь - впервые за все время - Чужой не только по сути,
но и по форме оказался в роли преследуемого. Он несся, спешно меняя
уровни, а следом за ним бежали люди.
Погоня эта была бы бесплодной, так как изначальные скоростные качества
беглеца и преследователей были несопоставимы. Однако тут сказались
преимущества обдуманной организации любого дела.
Хищник исчерпал свои силы гораздо в большей степени, чем настигающие
его люди. Незадолго до этого они действовали слаженным коллективом, сменяя
друг друга в роли загонщиков, и в результате каждый из них полу-чил
свою долю отдыха, передышки. Древняя, мудрая, еще со времен охотников на
мамонтов отработанная тактика. Настолько отработанная, что теперь она
выполнялась уже на уровне подсознания, без предварительной договоренности.
Но даже такой - загнанный, отступающий - Чужой был еще опасен. И в
этом преследователям пришлось убедиться.
...Держа в руках обломок трубы, Кевин вскарабкался по лестнице. Перед
ним было довольно обширное помещение, до середины человеческого роста
заполненное удушливой смесью дыма и водяных паров - следствиями недавно
отбушевавшего пожара.
- Вот дьявол! - Кевин выставил перед собой трубу.
В зыбких, медленно оседающих клубах вполне мог укрыться не один хищник,
а целая дюжина.
- Где ты, тварь?! Вылазь! Живо!
Кевин вслепую несколько раз махнул трубой над полом. Тяжело ворочались,
рассекаемые железом серые пласты смога.
Он столько внимания уделил тому, что находилось ниже уровня его глаз,
что вспомнил о привычке Чужого атаковать сверху, когда было уже поздно.
Щупальца затаившегося на потолочной балке зверя оплели его, рванули
вверх, к оскаленным клыкам...
Впрочем, Чужой тоже был не в лучшей форме, поэтому он почти промахнулся.
Захват пришелся не на голову и шею, а поперек туловища.
Кевин захрипел: кричать не было сил, кинжалы зубов пронзили грудную
клетку. Но в руках сила еще оставалась.
Раз за разом он обрушивал свое оружие на слизистое тело Чужого, как
рыцарь из сказок обрушивает железную булаву на дракона. Он чувствовал,
как после каждого удара все больше и больше слабеет захват.
К сожалению, руки его слабели еще быстрее...
После очередного удара тяжелая труба вырвалась из его цепенеющих
пальцев и с грохотом обрушилась вниз. В месте ее падения, как по водам
стоячего пруда, по пелене тумана пошли круги.
Этот грохот привлек внимание Дилона.
- Кевин! - Пресвитер не взбежал - взлетел наверх. Кошачьим движением
он взметнул огромный топор - но так и замер с занесенным оружием.
Перед ним, мерно раскачиваясь, страшным маятником свисали с потолка
два намертво сцепившихся в схватке тела - Кевина и Чужого.
Как тут рубить? По кому угодишь отточенным до смертельной остроты
лезвием?
Добро бы хоть светло было... Но перед глазами - полумрак, скрадывающий
контуры.
И Дилон бросил топор. Обеими руками он вцепился в свисающие ноги Кевина
и изо всех сил рванул вниз.
То ли Чужой не был к этому готов, то ли с него уже было достаточно -
но он разжал щупальца.
Два человека упали на пол - тяжесть Кевина опрокинула Дилона. Если бы
Чужой продолжил атаку, Пресвитер был бы обречен.
Но зверь, не принимая боя, втянул свое тело обратно, пытаясь снова
закрепиться на балке. Однако он так раскачал себя во время предшествующей
возни, что его присоски сорвались.
Он рухнул вниз со странным звуком: словно шлепнулась куча студня.
Рухнул и исчез в тумане, все еще окутывающем помещение.
Когда Рипли, следовавшая за Дилоном, взобралась по лестнице, она увидела,
что Пресвитер сидит, держа на коленях голову Кевина.
- Не умирай, друг...
Голос Дилона дрожал. Видно, не простые отношения связывали его с умирающим.
- Да ты и не умрешь... Никто ведь не умирает навсегда!
Кевин еще смотрел осмысленно, еще пытался что-то сказать. Но тут из
его рта вдруг хлынула струйка крови, глаза остановились.
- Брось его, брось его! - прошептала Рипли, заметившая это первой.-
Дилон! Брось его, он мертв!
Она как бы возвращала Дилону его же слова, сказанные в момент начала
пожара ей.
Неизвестно, сумел бы Пресвитер опомниться сразу или нет, но тут из
тумана, в двух шагах от них, выдвинулась голова Чужого - и Дилон, оставив
тело Кевина, зашарил по полу в поисках топора.
И снова Чужой не принял боя, хотя на сей раз его шансы были явно
предпочтительнее.
Может быть, побоялся атаковать двоих? Едва ли...
Вернее всего, дело было в том, что прямо перед ним находилась Рипли.
Узнал? Не нападает?
Значит, все-таки сработал тот самый инстинкт?
И снова надежда опять вспыхнула в Рипли, когда она увидела, как Чужой,
попятившись, ускользнул в тот самый люк, через который только что
проникли они с Дилоном.
- Он ушел вниз! К ванне!
Дилон согласно кивнул.
- Быстро за ним!
Рипли и Пресвитер (он так и не успел отыскать топор) кинулись вниз по
лестнице.
Аарон Смит сидел прямо на полу в компьютерном зале, уткнув подбородок
в колени. Он не смотрел на дисплей. Крупные слезы текли по его щекам,
оставляя дорожки на измазанной копотью коже.
- Будь ты проклят! - он всхлипнул почти по-детски.- Будь ты проклят,
ублюдок чертов! - Смит и сам не знал, кого он имеет в виду: Чужого,
Пресвитера, может быть, даже Эндрюса, который так невовремя погиб, взвалив
на него непомерную ответственность.
Может быть, даже самого себя...
Эх, не все ли равно...
- Восемьдесят Пять...- с каким-то навязчивым мазохизмом прошептал он
ненавистное прозвище.- Тупица, бездарь, кретин безмозглый... Трус...
Отчетливо хлопнула дверь. Но он даже не поднял взгляда: ну кто там
может быть? Очередные свидетели его позора?
Нет, на сей раз это было не так...
Когда Аарон осознал, что прибыли спасатели, которых он уже и не чаял
дождаться, он вскочил, почувствовав невыразимое облегчение.
- Господи! Какое счастье, что вы наконец пришли, ребята!
Один из спасателей направился к нему.
- Лейтенант Восемьдесят Пять...- начал рапортовать Смит, не замечая,
что прикладывает руку к "пустой" голове.
- Что?!
- Виноват, сэр! - он испуганно вздрогнул.- Докладывает лейтенант Аарон
Смит, личный номер 47013...
Гонка продолжалась. Она переходила с этажа на этаж, с уровня на уровень,
из коридора в коридор - без передышки, беспощадно...
Бывают такие моменты, когда на карту поставлено все. И тогда - воистину
все приходится швырять в мешанину игры. Последние минуты, последние
доводы, последние силы... Последние патроны... жизни последних бойцов,
своих или вражеских...
И тогда - не до тонкостей, не до соблюдения правил.
Не до стратегии.
И не до жалости...
Потому что все участники событий воочию видят подступающую гибель. И
необычные права получают тогда их вожаки, необычные нити соединяют их с
теми, кого они посылают на смерть.
Те, кто уцелеет, будут скованы потом особыми узами духовного родства,
дружбой особой цены.
Те же, кто не уцелеет...
- А-а-а! Помоги-и-те!
Это кричал Дуглас Уинтерборн, во все лопатки удирая по коридору.
- Не останавливайся! Беги прямо, малыш!
Дилон стоял перед дверью, готовясь захлопнуть ее, как только Дуглас
добежит до него. Он ничем уже не мог ему помочь - не мог даже загородить
собой, на секунду отсрочив смерть.
Что делать... Такой уж вышел расклад. Видно, и младшему из них теперь
предстояло испить свою долю горького напитка.
- Помогите, помогите же, он догоняет меня!
Чужой действительно настигал юношу, приближаясь с каждым прыжком.
- Не оборачивайся! Не смотри на него!
Дуглас уже хрипел, задыхаясь от быстрого бега. Ноги еще могли нести
его, но легким больше не хватало воздуха.
- Беги прямо! Только не оборачивайся!
Но он уже не мог бежать, хотя оставалось ему совсем немного. На расстоянии
вытянутой руки от Дилона Уинтерборн рухнул, сбитый с ног ударом в
спину. Отчетливо хрустнули кости. Он, наверное, был мертв еще до того,
как коснулся земли.
И Чужой, перескочив через упавшего, бросился к в дверям. Но тоже
опоздал.
Дилон, стиснув зубы, опустил створку с такой неистовой силой, что попади
под удар второе щупальце Чужого - ему бы тоже не уцелеть.
Но щупальце не сунулось под дверь. А вот лужа крови просочилась,
расплылась алым пятном по полу.
- Скверные дела вершим мы с тобой, сестра...- глухо сказал Дилон.-
Может, без нас все пошло бы еще хуже, но...
Он не договорил.
- Но это не снимает с нас ответственности,- окончила его мысль Рипли.
Слышно было, как по ту сторону двери Чужой осторожно пробует металл
на прочность. В его движениях уже не было прежней силы.
- Так ты хотел сказать...
- Да, именно так...
- Ну что ж, значит таков наш путь... Пошли, пока он не нашел выход.
Десантник, который подошел к Смиту, похоже, возглавлял всю операцию.
Должно быть, это был старший офицер - но на нем был стандартный скафандр
высокой защиты, без знаков различия, облегавший тело словно рыцарские
латы.
В лицо офицеру Смит взглянул только раз - и больше не решился. Он не
сразу смог определить причину своего испуга. Но определив - ужаснулся
вдвойне.
Прозрачное забрало шлема офицер сразу же поднял на лоб. На глазах же
у него были выпуклые черные очки-"консервы", а нижнюю челюсть закрывала
пластиковая бляха подшлемного ремня.
И все эти атрибуты - особенно защитные очки, которые, примыкая к забралу,
фантастически меняли лицевой угол,- делали анфас офицера почти неотличимым
от Чужого.
Сходство было настолько велико, что когда офицер разомкнул губы, Аарон
невольно пригнулся, словно ожидая струю кислоты в упор.
- Где лейтенант Рипли? - раздельно спросил десантник.- Она еще жива?
Смит торопливо закивал.
- Жива, жива. По крайне мере, была жива несколько минут назад.
- Где она? -раздался другой голос.
У двери стояла еще одна фигура. По-видимому, человек только что вошел:
на его меховой одежде искрились алмазные крупицы снега.
Смит мгновенно понял, что это и есть главный начальник.
- Она... она где-то внизу, возле печи.
- Одна? - быстро спросил Незнакомец.
- Нет, с несколькими заключенными...- Смит замялся и добавил, сам не
зная к чему:- Нас осталось совсем мало, сэр...
- Что она там делает? Вы получили наше извещение? Как вы вообще посмели
его ослушаться, лейтенант? - вопросы прозвучали как пулеметная очередь.
Из всех них Смит предпочел ответить лишь на первый - самый безопасный,
как ему показалось.
- Они пытаются загнать туда зверя, сэр!
- О Боже!
Неожиданно сильными пальцами начальник сжал плечо Смита, как клешней:
- Веди! Веди нас туда немедленно, лейтенант!
И тут же, тоном ниже:
- Если с ней что-то случилось...
Голос зловеще умолк, и Смит предпочел не развивать эту тему.
Быстрыми шагами они спускались по ярусам: впереди - Смит с несколькими
десантниками (автоматы наготове, приклады у живота), дюжина остальных
десантников выстроила полукольцо, в центре которого передвигался штатский.
Да, с таким эскортом Чужого можно было не опасаться!
Чужой тогда все-таки сумел найти выход. Это удалось ему в последний
раз, но он снова успел пролить кровь.
Двое заключенных караулили соседние тоннели. Они были готовы отсечь
зверю путь к отступлению, но их обманул звук, неверным эхом преломившийся
в бесчисленных резонаторах.
Каждый из них захлопнул свою дверь, а затем они рванулись навстречу
друг другу, будучи оба абсолютно уверены, что бегут по ходу движения
монстра. Факелов не было ни у того, ни у другого - запас их вышел. Бег
происходил в почти абсолютной темноте, поэтому они столкнулись, врезавшись
друг в друга на полной скорости.
Сила соударения была столь велика, что обоих швырнуло наземь. Вполне
естественно, что оба одновременно подумали об одном и том же.
Зверь! Конечно, это зверь обошел их во мраке - и вот теперь он стоит
над ними, растянув в оскале пасть...
Сначала каждый слышал лишь свой собственный - как ему казалось,
предсмертный - крик. Но никакой ужас не может длиться бесконечно, и немного
погодя стало возможным различить не только пронзительный вопль Чужого,
но и вполне человеческую речь.
- Нет, нет, не трогай меня, уйди от меня, ради Господа!
Тьма в коридоре не была совсем уж непроницаемой - вдалеке горел огонек
люминесцентного светильника, освещая выход к одному из цехов. Когда
оба были на ногах, они загораживали другу другу этот источник света, но
теперь...
Первое, что удалось рассмотреть в темноте, был бинт - белая повязка
на голове одного из них.
- Грегор?!
- Да!!!
Оба захлебнулись в припадке нервного смеха.
- Господи Боже, ну ты даешь! Я думал, что ты - этот зверь чертов!
- А я думал - что ты! Только вот когда повязку рассмотрел...
Они недоверчиво щупали друг друга, словно осязание могло помочь там,
где спасовало зрение.
- Ну ты и напугал меня - я чуть не обделался!
- Да, по запаху чувствую!
И снова двое взрослых мужчин хохотали, сидя на полу, упиваясь
счастьем внезапного спасения. Словно теперь с ними ничего не могло случиться,
словно реальной опасности уже больше не существовало.
А опасность эта была по-прежнему рядом.
Совсем рядом...
Какое-то неясных очертаний тело в прыжке пронеслось между ними. Лишь
на мгновение оно коснулось земли - но этого мгновения хватило, чтобы нанести
два быстрых удара. И смех прекратился.
Грегор упал сразу. Он был убит наповал. А его приятель медленно оседал,
хватаясь за перерезанное горло, из которого вместо слов раздавался
хрип.
В глазах его остывало изумление. До последней минуты он не мог поверить,
что это случилось именно с ним.
Тела этих двоих остались неповрежденными: у Чужого уже не было цели
рвать, терзать, уродовать свои жертвы. И тем более - ему было не до еды.
Сейчас главной, да и единственной его целью являлось бегство. И он
успел бы скрыться в галерее переходов, если бы на крики не примчался
Морс с факелом в руке.
Ему пришлось дважды ударить Чужого, серьезно обжечь его, чтобы вынудить
к атаке.
Ярость монстра все еще была неодолима, и его сила далеко превосходила
человеческую. Пока в руках у Морса был факел, ему удавалось держать зверя
на расстоянии. Но скоро тот оттеснил человека в узкий и низкий проход,
где можно было перемещаться только стоя на четвереньках.
В этом положении факел был бесполезен - и Морс швырнул его назад,
обеспечивая себе выигрыш в несколько секунд, после чего бросился вперед,
передвигаясь почти ползком.
Сознательно или нет - он вел преследователя в сторону металлоприемника.
Трудно поверить, но все эти события, уместившие в себя три человеческие
жизни, продлились всего несколько минут! Тяжелая стальная плита продолжала
медленно опускаться.
Чужой быстро настигал Морса. Одно из щупалец даже захлестнулось было
на лодыжке - но сорвалось, утащив с собой башмак.
Потолок стал выше, и можно было попытаться выпрямиться. Однако для
этого нужно было хоть на метр оторваться от преследователя.
А увеличить дистанцию не удавалось.
Внезапно Морс за что-то зацепился и растянулся во весь рост. В отчаянии
он поднял глаза, уже готовый увидеть свою смерть.
Но увидел он человеческую фигуру, стоящую над ним. Фигуру женщины.
- Рипли!
И Чужой тоже увидел ее. Он замер, почти касаясь ног Морса.
- Ступай назад! - спокойно сказала Рипли Морсу.
Тот не стал дожидаться повторения. Вскочив, пробежал мимо Чужого -
никогда бы раньше не решился так приблизиться! - и юркнул в тот самый
проход, из которого только что появился.
Чужой зашипел почти жалобно и рванулся к выходу. Но единственная в
помещении дверь уже захлопнулась за Морсом, а до потолочного люка Чужому
- в его теперешнем состоянии, с обрубленным щупальцем - было не дотянуться.
Они находились прямо перед металлоприемником...
В правой руке у Рипли был железный прут, в левой - факел.
Последний из запасных - больше факелов уже не оставалось.
- Эй ты, тварь, жри меня! - она ткнула в Чужого факелом и услышала,
как шкварчит его плоть.
- Жри меня! На!
Но Чужой не мог причинить ей вреда, даже спасая свою жизнь. Он кружил
по полу, всеми силами стараясь уклониться от схватки, но Рипли неотступно
преследовала его.
- А-а, сволочь, не нравится?! Получай! - удары сыпались один за одним.-
За Ребекку! За Клеменса!
Рипли пыталась загнать зверя в темный проем, ведущий к ванне. В сущности,
это был наиболее естественный путь отступления.
Но должно быть именно поэтому Чужой заподозрил подвох. Он не спешил
нырнуть в, казалось бы, столь заманчивую темноту.
- За всех, кого ты сожрал, тварь!
От хлесткого удара зверь метнулся вперед - и замер на пороге ванны,
нерешительно поводя головой.
- А это - напоследок - за меня!
Теперь Чужой развернулся мордой к Рипли, но клыки в ход не пускал.
Его щупальца извивались над полом, стараясь подсечь женщину за ноги,
свалить, отпихнуть в сторону.
- Ну ты, сволочь! Иди туда, иди! - Рипли быстро переступала, не давая
себя схватить.- Иди, я сказала! Слышишь?!
Невероятным усилием ей удалось оттеснить зверя под створку. Теперь он
был ограничен в движении с двух сторон. По бокам - стены, впереди - Рипли,
а сзади...
Сзади - сам металлоприемник. Туда его и надо загнать. Правда, и теперь
он, скорее всего, обречен: когда гидравлика наконец сработает,
створка раздавит своей многотонной тяжестью все, что находится под ней.
Рипли при этом тоже оказалась бы раздавленной, но сейчас это ее не
интересовало. Но точно ли погибнет Чужой? Не хватит ли в его теле резервов
на последний стремительный бросок?
- Вот сюда, сэр,- сказал Смит, указывая на проем под ногами.
Взявшись за поручни, он первым шагнул в квадратное отверстие, нащупывая
ступней лестницу. На секунду он забавно повис, удерживаясь руками,
потом вскарабкался обратно.
- Лестницы нет, сэр! - испуганно доложил он.
- Как это - нет?!! - широкий луч фонаря ушел вниз, прорезая тьму.-
Действительно нет...
- Это все ихние штучки, сэр! - от гнева Смит стал багровым.Это она и
этот черномазый! Лестница была, сэр, они ее убрали!
- Сколько здесь? - спросил штатский у офицера.
Тот пожал плечами:
- Метров восемь.
Офицер уже знал, чего от него потребуют. И это не приводило его в
восторг.
- Капитан! Пока ищут лестницу, пусть несколько ваших людей спрыгнут
вниз и обеспечат безопасность лейтенанту Рипли!
Офицер обвел своих подчиненных глазами. Приказа не было, но один из
них тут же молодцевато шагнул вперед, примерился и прыгнул.
Грохот, стон...
Кто-то посветил фонарями вниз: десантник сидел на полу, ощупывая голень.
- Кажется, я сломал ногу! - крикнул он. Лицо его было искажено мучительной
болью.
- Вы тоже прыгать будете, чтобы обезопасить лейтенанта Рипли, сэр? -
спросил офицер у штатского. Произнеся предельно почтительно всю фразу, в
последнее слово он вложил столько яда, что ему позавидовала бы гремучая
змея.
В глазах штатского сверкнули недобрые огоньки.
- Ну что вы стали как бараны? - повернулся он к солдатам.Живо ищите
лестницу! Возьмите с верхнего яруса. Мы только что проходили там...
За лестницей побежали.
На сей раз Чужой окончательно выбрал цель - оружие в руках Рипли. Щупальца
его свивались жгутами, словно лассо рассекая воздух
Вскоре ему удалось зацепить железный прут и выдернуть его из пальцев
Рипли. Тогда она обеими руками перехватила факел.
- Н-на, чудовище! Получай!
Все это время зародыш в теле Рипли не подавал признаков жизни, словно
замер в испуге. Возможно, так оно и было...
Но скорее всего, он прислушивался к организму Рипли, который работал
уже на пределе. Ее сердце не выдержало бы новой, пусть даже самой маленькой,
нагрузки.
Эмбрион же, по-видимому, еще не был способен к самостоятельному существованию,
и, ловя биотоки мозга по односторонней телепатической связи,
юная матка сознавала: умри Рипли - ей не выжить тоже...
Так земной паразит никогда не доводит своего хозяина до смерти
раньше, чем сам достигнет стадии метаморфозы.
- Ступай в ванну, тварь!
- Рипли! - раздался голос Дилона.- Рипли, у нас больше нет времени!
Никто не ответил ему...
Дилон слышал шум битвы где-то под собой, но ничего не мог увидеть.
Неужели...
И тут он понял, что бой идет на последних двух метрах "ничейной земли".
Под медленно ползущей вниз стальной створкой, на самом пороге ванны.
- Держись!!!
Повиснув на руках, Дилон спрыгнул вниз. Ему это удалось лучше, чем
десантнику.
Истекала пятая минута...
...Когда кольцо щупальца сомкнулось у нее на запястье, Рипли другой
рукой резким движением ткнула факел навстречу чудовищу.
И Чужой, вместо того чтобы отбросить горящую палку в сторону, рванул
ее прямо на себя.
Шипящий свист, вой и рычание прорезали воздух. Зверь невольно взвился
на дыбы и попятился. Тем самым он наконец уступил Рипли последние драгоценные
сантиметры.
И когда он, опомнившись, снова послал свое тело вперед, было уже
поздно. Рипли воспользовалась его ошибкой. Теперь она стояла прямо перед
ним, и у Чужого не было выбора. Он мог только броситься вперед, смяв
женщину...
Но на это он пойти не мог.
И снова щупальца стали с гудением рассекать пространство, но теперь
они работали не как арканы, а как бичи. Чужой бил, хлестал Рипли, стремясь
причинить ей боль. Громадные зубы совсем близко, почти касаются лица...
- Что, не смеешь?! - Рипли хрипло засмеялась. В ее хохоте звенело безумие.-
Валяй, сожри меня, гадина! Сожри - и подавись!
Ни боли, ни страха она уже не ощущала. Это - определения, уместные
для живых. А Рипли слишком хорошо знала, что она уже мертва.
Мертва...
- Уходи оттуда! - где-то на самом краю сознания возник голос Дилона.
- Нет!
- Уходи немедленно! Что с тобой?!
- Не-е-т!
Дилон стоял в нескольких шагах у нее за спиной. Он видел, как беснуется
зверь в металлоприемнике. Видел он и то, что Чужой теперь наверняка
оттеснен внутрь замкнутого пространства.
Но можно ли сказать это о Рипли?
Нет! Нельзя!
Она стоит как раз под крайним обрезом опускающейся двери, и сейчас,
вот сейчас, страшный груз обрушится на ее голову и плечи, ломая кости,
расплющивая мышцы...
- Выходи! Живо! - заорал Дилон, срывая голос.
И словно откуда-то издали Рипли услышала свой собственный крик:
- Нет! Нет! Нет!
В этот момент тяжелая створка наконец пришла в движение.
Дилон сам не понимал, как это случилось с ним. Будто невидимая огромная
рука толкнула его между лопаток.
На полной скорости он проскочил под дверью и буквально вытолкнул Рипли
из опасной зоны, всем корпусом ударив ее в спину. Вместе, чуть не обнявшись,
они влетели внутрь металлоприемника.
Чужой едва успел захлопнуть пасть - иначе его клыки пропороли бы тело
Рипли.
В этот миг, глухо ударив об пол, за их спинами обрушились два метра
стали.
И наступила тьма...
Десантников поджидал неприятный сюрприз: им предстояло преодолеть еще
не меньше пяти уровней, и на всех уровнях отсутствовали лестницы. Остановить
их это не могло, но задержало серьезно.
От смущения перед лицом высокого начальства - Смит уже понял, что
этот штатский - самое высокопоставленное лицо, с которым ему когда-либо
приходилось сталкиваться,- Аарон не знал, куда глаза девать.
- Ну, они мне ответят...- бормотал он, полный служебного рвения. Капитан
десантников презрительно усмехнулся, что странным образом сделало
его еще более похожим на Чужого.
А вот штатскому было не до смеха. Его лоб покрылся мелкими бисеринками
пота, которые он поминутно смахивал рукавом.
Он явно боялся опоздать...
Было слышно, как Чужой бесцельно шарит во тьме, все время натыкаясь
на стены. Его глаза были приспособлены к ночному зрению лучше, чем человеческие,
но сейчас это не могло ему помочь.
Тьма в металлоприемнике была абсолютной, и ни одно живое существо не
могло бы увидеть что-либо без искусственного источника света.
Дилон ожидал, что, оказавшись в замкнутом помещении, Чужой сразу же
обратит свою ярость на людей,- по крайней мере, на него лично! Но тот
явно искал сейчас возможность спастись, а не убить.
Пресвитер ощутил, как обмякло тело Рипли в его объятиях. Лишь гулко
стучало сердце под его левой ладонью. И еще что-то билось правее и выше
- неровно, пульсирующе...
Вдруг тело Пресвитера снова напряглось, заиграло мускулами. Потому
что где-то наверху вдруг лязгнул открывающийся замок - и в их темницу
пробились отблески багрового света.
- Ну, как вы там? - спросил человек, вставший в освещенном прямоугольнике
раскрытой двери. Это был Морс.
- Великолепно, остолоп! - несмотря на всю серьезность положения, Дилон
не смог сдержаться.
- Кофе со взбитыми сливками в постель, роскошные девочки...
- Дверь! - из последних сил закричала Рипли.
- Что?
- Дверь! Закрой дверь!
До Морса было почти десять метров.
Чужой тоже понял, что это для него - последняя надежда. Он отчаянно
бросился на штурм стены.
- Морс! Немедленно закрывай дверь, слышишь?! - Дилон не хотел рисковать.
- Как это?! - Морс никак не мог решиться.- Я закрою, а вы там?..
- Закрой дверь,- раздельно произнес Пресвитер голосом, способным переломить
чужую волю.- Потом беги наверх и пускай металл. Иначе все будет
напрасным. Все! Выполняй!
- Да...- ответил Морс словно загипнотизированный.- Я сейчас... Сейчас
я пущу олово!
И красноватый свет исчез. Во вновь наступившей темноте можно было
расслышать, как Чужой сполз вдоль стены вниз.
Судя по звуку, он действительно успел забраться довольно высоко.
- Кто это крикнул? - быстро спросил капитан.
- Что именно? - повернулся к нему штатский.
Офицер закусил губу, прислушиваясь. Звуки больше не повторялись.
- А ты? - он повернулся к Смиту.- Ты ничего не слышал?
Смит замигал в растерянности.
- Кто-то вдалеке действительно кричал, сэр... Что-то насчет олова.
- Олова?! - штатский резко выпрямился.
Смит растерялся еще больше. Неужели он что-то сказал не так?
- Ну да, олово. У нас тут его добывают... сэр...
- О, проклятье! - штатский хлопнул себя по лбу.- Отставить металлоприемник!
Все к плавильным печам, быстро! Лейтенант, показывай дорогу!
Сейчас, когда конечная цель была достигнута и сделать уже ничего было
нельзя (во всяком случае, так представлялось Рипли), тело ее снова расслабилось.
Спокойно и даже как-то безмятежно она опустилась на пол, стараясь
пристроиться поудобней. Так сидят на лавочках перед собственным домом
пенсионеры среднего достатка - сидят, до дна вычерпав меру труда...
Рядом натужно сопел Дилон. Он, похоже, еще не смирился.
- Зачем ты это сделал? - безразлично спросила Рипли.
- Что я сделал?
- Будто бы не знаешь...
- А, это...- Дилон прислушался. Чужой, судя по доносящимся звукам,
тоже еще не терял надежды выбраться. Видимо, окончательно убить в себе
эту надежду может только разумное существо...
- Да ерунда... Не мог же я оставить тебя в таком положении.
- Надо было оставить,- Рипли говорила все так же безразлично.
Дилон снова прислушался. Щупальца прочесывали стену в поисках выхода.
- Знаешь, говори тише, ни к чему привлекать его внимание.
- Какая разница теперь...
- А такая! Такая разница, что я все предусмотрел! И то, что ты окажешься
внутри ванны,- тоже...
Дилон облизал пересохшие губы.
- Неужели ты думаешь, что я планировал бросить тебя в этом случае? -
спросил он напрямик.
По правде говоря, Рипли именно так и думала. Не все ли равно, как ей
умирать,- хотя, конечно, сгореть заживо - смерть не из лучших. Впрочем,
какая теперь разница...
- Какая разница...- повторила она вслух.
Вместо ответа Дилон положил руку ей на плечо.
- Давай. Собирайся,- сказал он тихо.
Рипли повернулась к нему, но ничего, конечно, не увидела в абсолютном
мраке.
- Куда еще собираться? - она закашлялась.
- Не "куда", а "откуда". Отсюда! Мы уходим, понимаешь?
- Как?
И тут Рипли поняла, что он сказал. Она вскочила на ноги так быстро,
что ударилась обо что-то, невидимое в темноте.
- Отсюда что, есть еще один выход?! Но тогда Чужой...
- Почему я и говорил тебе - не кричи. Да, выход есть. И Чужой до него
не добрался. Вот он, выход, рядом с тобой!
Зажав ладонь Рипли в своей, Дилон подвел ее к круглому отверстию примерно
полуметрового диаметра.
- Придется ползти. Поторапливайся.
- Нет,- Рипли снова уселась на пол.
- То есть как это - нет? Сейчас здесь будет десять тонн раскаленного
олова!
- Я же сказала - я хочу умереть...- повторила Рипли все тем же бесцветным
голосом.
Внутри нее мерно прокатывались волны боли. Это растущий зародыш готовился
покинуть свою временную обитель.
- Не трать на меня сил, Дилон. Со мной покончено. Уходи один...
Грубо схватив Рипли за ворот куртки, Пресвитер рывком поставил ее на
ноги.
- А теперь слушай меня,- прошипел он со сдерживаемой яростью.- Мы договорились
иначе. Вот каков был наш договор: сперва умирает зверь, потом
- ты!
Слова Дилона едва доходили до ее сознания сквозь звон крови в ушах.
Рипли прижала к вискам ладони. Сейчас, вот сейчас...
Но зародыш внезапно замер. Видимо, его пора еще не наступила - хотя
наступит она, очевидно, в ближайшие часы.
- И я намерен держаться уговора! - продолжил Дилон.- Поэтому решай
сама. Если ты остаешься - я тоже останусь! Без тебя я отсюда не уйду...
- Хорошо,- согласилась Рипли главным образом для того, чтобы прервать
тягостный разговор.- Ступай вперед. Я за тобой.
Дилон хмыкнул:
- Нет, тебе не провести меня, сестра,- он подтолкнул ее к отверстию.-
Ты иди первой. А уж я пойду за тобой.
Ползти пришлось не так уж долго, но ход несколько раз вилял. Как там
Дилон протискивается со своим разлетом плеч?
У Рипли вдруг возникла мысль о еще одной подоплеке того, почему он
отказался идти первым. Он не только опасался, что она не последует за
ним, но вдобавок не исключил для себя возможности застрять!
И вот теперь, если его тело намертво заклинится внутри лаза, как неисправный
патрон - в автоматном стволе, Рипли окажется впереди него,
путь для нее останется свободным...
- Ох, Дилон...- прошептала она, чувствуя на губах соленый привкус.
Кровь это? Или слезы?
- Он не последует за нами, просто не сможет...- натужно пыхтел Дилон
сзади.- Во-первых, не найдет лаз - его ведь нащупывать надо, причем
зная, где искать...-Уцепившись руками за край, Рипли выбралась из люка.
Потом помогла сделать это Дилону.- А во-вторых, он не пролезет в лаз...-
Пресвитер дышал тяжело, будто на нем пахали.
Рипли согласно кивнула:
- Да, ты прав... Это крупный экземпляр, один из самых крупных, которых
я вообще видела.
Здесь уже не было абсолютно темно. От раскаленного тела печи, нависающего
над их головами, исходил красноватый свет. Сразу же стало жарко.
- Мо-о-рс! - позвал Дилон.
- Ох, елки-палки! Это вы?! - крошечная фигурка Морса выглянула откуда-то
сверху, и по тому, насколько она была мала, Рипли впервые смогла
оценить разделявшее их расстояние.
- Смотри не облей нас металлом,- сказал Пресвитер подчеркнуто спокойно.-
Мы поднимаемся...
Они находились сейчас на особой "приступке", поднимающейся на несколько
метров над дном металлоприемника. Именно туда и вел ход, предназначавшийся
для технического обслуживания. Сама ванна сейчас была надежно
перекрыта чем-то вроде лепестковой диафрагмы. "Лепестки" автоматически
раздвинутся в тот самый миг, когда сверху хлынет поток раскаленного металла.
Где-то там, под этой диафрагмой, сейчас находился Чужой.
Странно - Рипли впервые за это время вспомнила про Чужого...
Неужели они действительно сейчас расстанутся с ним навсегда?
Вдоль высокой стены рядами тянулись трубопроводы и кабели в изоляции
- по ним можно было при некотором умении вскарабкаться, как по лестнице.
Но до ближайшего из них еще оставалось около трех метров.
- Ну, давай,- Дилон сцепил ладони, образуя "стремя" для ноги Рипли.-
Подсаживаю по счету "три". Раз, два...
"Три" ему сказать так и не довелось.
Сам Пресвитер ничего не заметил, так как стоял к лазу спиной.
А вот Рипли увидела. И Морс, следящий с высоты, тоже увидел.
- Сзади! - закричал он.- Ребята, сзади! Берегись!
В очередной раз сбылось предчувствие Рипли: прошлое не остается в
прошлом...
Они недооценили гибкость Чужого. И вот теперь его тело, струясь, буквально
вытекло наружу из горловины лаза. Должно быть, сработал змеиный
принцип: пролезла бы голова, а гибкое сильное туловище всегда протиснется.
- Давай! - Дилон буквально подбросил Рипли в воздух.
Она ухватилась за ближайшую трубу, перекинула через нее колено для
лучшего упора и наклонилась вниз, протягивая руку, чтобы помочь Дилону.
Однако тот не сделал даже малейшей попытки спасти себя. Пригнувшись,
он двинулся навстречу набегающему на него зверю.
Оружия в руках у Дилона не было. Топор он потерял, а ножа не носил
никогда.
- Дилон! - крикнула Рипли, мгновенно поняв, что сейчас произойдет.- А
как же я? Ведь ты обещал мне...
- Бог поможет тебе, сестра! - Пресвитер только на миг бросил взгляд в
ее сторону и больше уже не открывал его от Чужого.- А я остаюсь здесь...
ЛЕЙТЕ ОЛОВО!
Его голос заполнил огромный цех так же, как заполнял он этот цех вчера
- или позавчера? - во время церемонии похорон.
Так день или два дня назад состоялась кремация? Трудно сказать: сбился
суточный ритм.
Боже, как давно все это было...
Последние слова Дилона были обращены к зверю:
- Будь ты проклят, гад!
И два тела сплелись в смертельном объятии схватки. Рипли, со всей
возможной скоростью поднимавшаяся наверх, замерла, следя за последней
битвой.
У нее не было, увы, ни малейших сомнений в конечном результате. Однако
в первые секунды боя клыки и щупальца Чужого не приносили ему успеха.
- Ага! Значит, ты только убегающих умеешь рвать, сволочь? Настоящий
мужчина тебе не по зубам?
Напрягая все свои силы, Пресвитер на несколько секунд как будто даже
сумел переломить ход боя в свою пользу. Но потом... Потом произошло то,
что должно было произойти.
И только увидев, что Дилон опрокинут навзничь, а Чужой, придавив его
к земле, рвет и терзает его тело, Рипли бросила Морсу короткую команду:
- Лей!
Собственно, этот приказ давно уже полагалось отдать - но Рипли была
не в силах сделать это, пока сохранялась хоть тень надежды. Хотя какая
там надежда...
- Да ведь там же...- Морс потрясенно смотрел вниз.
- Лей! - хрипло и страшно повторила Рипли.
Олово пролилось.
Гигантской сверкающей массой, мешаниной струй, брызг, капель, аморфно
жидких глыб оно ударилось о дно ванны.
Жар расплавленного металла, пролетающего мимо, опалил Рипли. Она
плотно прижалась к стене. Только через некоторое время она смогла глянуть
вниз.
Внизу уже не было ничего.
Тяжелая, мерно колышащаяся, безумно горячая жидкость (легкий металл,
легкий и легкоплавкий - но все-таки металл!) скрыла, погребла под собой
все. Где-то в ее глубине исчез Пресвитер, мертвый или умирающий, исчез и
его враг.
...А вот враг - не исчез! Внезапно по поверхности огненного озера
прошла рябь - и, фонтаном разбрызгивая раскаленные брызги, наружу вынырнула
голова Чужого.
Дико закричал наверху Морс. Ответом ему был еще более жуткий скрежещущий
вопль.
Рипли смотрела вниз. Неужели он действительно бессмертен, неуязвим?
Неужели это и есть то самое Извечное Зло, наконец обретшее телесное воплощение?!
И тут она и Морс одновременно заметили нечто, опровергающее эту
мысль.
Нет, не мистические силы двигали Чужого: тело его было страшно опалено,
плоть слезала с него лохмотьями, от щупалец оставались жалкие обрывки,
едва выдерживающие вес туловища.
Не мистические силы - собственная живучесть. Воля к жизни, немыслимая
для любого иного существа во Вселенной.
Пожалуй, кроме человека...
То, что зверь вышел все-таки живым из глубин металлоприемника, тоже
нарушало законы природы. Олово в печи, очевидно, не было доведено до
температуры кипения. А значит...
Какова температура расплава? Триста градусов по Цельсию? Четыреста?
Мало, мало...
С трудом, цепляясь за трубы и кабели, Чужой поднимался вверх. Несмотря
на тяжелейшие увечья, он полз по стене все-таки быстрее, чем Рипли.
Существо в ее груди нерешительно шевельнулось, но тут же замерло,
словно осознав, что сейчас ему слишком легко погубить собственного носителя
- и себя вместе с ним.
Что-то кричал сверху Морс, но Рипли было не до того. Внезапно одно
его слово - "скорее" - привлекло ее внимание.
- Скорее! Рипли! - надрывался Морс.- Скорее, пока он не остыл! Облей
его водой! Рукоятка сверху, прямо над тобой!
Действительно, чуть выше головы Рипли тянулась уходящая куда-то цепь,
снабженная кольцеобразной рукояткой - такой же, как в системе пожаротушения.
Она бросила быстрый взгляд вниз. Мягкие ткани на теле Чужого, обгорев,
висели клочьями, местами открывая кости скелета. Полуобнаженный череп,
казалось, даже светился - настолько он был раскален.
Рипли вложила в рывок все силы и всю тяжесть своего тела, повиснув
над бездной. Струи воды ударили откуда-то из-под потолка, с шипением
окутывая облаком пара оловянное озеро внизу, стену, повисшего на стене
обезображенного зверя...
В этом шипении потонул предсмертный вопль Чужого. Два человека, наблюдавшие
за ним, увидели сквозь пар, как голова его лопнула, словно в
ней разорвалась граната.
Тело некоторое время продолжало еще держаться. Потом оно обрушилось
вниз и, проломив образовавшуюся корку на поверхности металла, исчезло в
расплавленном месиве.
- Кажется, мы опоздали...- сказал офицер.
Они стояли над печью с противоположного ее края и видели всю сцену,
оставаясь при этом незамеченными.
Штатский не отвечал. Он напряженно щурился, всматриваясь во что-то.
Вдруг лицо его просветлело:
- Слава Богу, нет! - палец его указывал на одну из двух человеческих
фигурок.- Она жива! Мы успели вовремя!
Капитан быстро отдал какую-то команду, но штатский прервал его жестом.
- Только не испугайте ее! Ради всего святого, будьте осторожней!
"На кого же он похож?.." - Смит вдруг уверенно подумал, что он где-то
видел этого человека. Поднеся руку к глазам, он стал смотреть на него
так, чтобы ладонь закрывала штатскому левую половину лица. Почему-то ему
показалось, что так он облегчит себе узнавание.
Но в тот момент это Аарону не удалось...
Рипли висела на бездной, чувствуя, что силы оставляют ее с каждой секундой.
- Получил? Получил свое?! Ага! - Морс приплясывал наверху в дикарском
восторге.- Вот так тебе! Так тебе и надо, сволочь! - он рыдал и смеялся
одновременно, размазывая слезы по грязному, обросшему щетиной лицу.
- Мо-о-рс! - слабо позвала Рипли.
Прервав хохот, он растерянно огляделся по сторонам.
- Что?
Но Рипли уже была не в состоянии даже просить о помощи.
- О Господи, сестра! - к счастью, Морс сам заметил ее положение.-
Держись, я иду к тебе!
Костеря себя на чем свет стоит, Морс заспешил к Рипли. Он так торопился,
что едва не упал вниз, оступившись. Это задержало его на несколько
секунд, которые едва не стали роковыми.
Но он успел. Когда пальцы Рипли уже начали разжиматься, Морс подхватил
ее под руку.
Плечом к плечу они шли по решетчатому полу, наблюдая сквозь переплетение
прутьев, как далеко внизу мерцает раскаленная масса олова.
Было жарко, и Рипли сбросила куртку, оставшись в майке с глубоким вырезом.
Морс, отойдя в сторону, нажал на что-то - и медленно, с гудением
сомкнулись над ванной громадные лепестки диафрагмы.
На какое-то время мерцание приобрело очертания причудливого цветка
или многолучевой звезды. И исчезло...
Рипли вдруг осознала, что рядом с ней только Морс. Где же остальные?
- Ты один остался?
Морс тяжело уронил голову.
- Один, сестра...
Неистовые гонки последних часов унесли жизни их товарищей по несчастью.
В горячке никто не замечал, как их становится все меньше и
меньше, пока в живых не осталось трое.
Теперь уже двое...
Рипли тщетно пыталась воскресить в памяти картину гибели остальных.
Кажется, своими глазами она видела только смерть Уинтерборна и Кевина...
Она вздрогнула, потому что одновременно с мысленным образом увидела
тело Кевина и глазами. Значит, именно здесь происходила эта схватка...
Смог рассеялся, и теперь было видно, что оброненный Дилоном топор лежит
в двух шагах от трупа. Быть может, он еще сослужит свою службу?
- Морс...- прошептала она пересохшими губами.
- Что, сестра?
- Ты сможешь... сможешь выполнить одну мою просьбу?
Морс не колебался ни секунды:
- Да, сестра. Все, что ты потребуешь!
- Ты ведь даже не знаешь, что я могу потребовать...
И снова Морс ни на миг не помедлил с ответом:
- Все что угодно, сестра. Я весь - твой. Мои глаза, мои руки, мои
мозги - хотя от них, наверное, меньше всего толку...
Рипли тяжело вздохнула. Существо в ее грудной клетке вдруг испуганно
дернулось. Неужели почувствовало, что ему грозит?
Впрочем, какая разница... Пока что матка лишена возможности предпринимать
самостоятельные поступки. Решение за нее примет Рипли - и это решение
уже принято...
- Слушай, Морс... Пресвитер обещал кое-что сделать для меня. Теперь
он уже никогда не выполнит свое обещание...
Морс слушал внимательно. Внезапно он резко вскинул голову, увидев
что-то за спиной Рипли.
И она тоже обернулась, мгновенно осмыслив то, что слышала уже примерно
полминуты.
Резкий, отчетливый стук каблуков о железо. Шаги множества ног в форменной
обуви.
Теперь Аарону было не до попыток узнать штатского. Тот остался за их
спинами в сопровождении солдат. Смиту же было приказано провести отряд
на другой край печи.
Несмотря на прямую видимость, путь этот был достаточно сложен. Поэтому
разделявшую их сотню метров солдаты преодолевали несколько минут.
Десантники надвигались, охватывая их полукольцом. Впереди всех шагал
Восемьдесят Пять.
- Жив, падаль...- прошептал Морс со злобой.
Рипли быстро окинула взглядом наступающих.
Их много, у всех скафандры высокой защиты - дорогая, между прочим,
вещь, ими даже коммандос не всегда снабжаются... В руках - автоматы. Тоже
не стандарт-ные армейские - новейшей конструкции.
Но ни единой эмблемы, никаких знаков различия на закованных в сталь и
пластик одинаковых фигурах. Безликая, хорошо организованная, сильная
своей выучкой и опытностью группа.
Нет, это не обычные спасатели тюремной службы. И тем более - не команда
случайного корабля, услышавшего сигнал бедствия.
Элитное подразделение. Спецназ!
Рипли приходилось слыхать о таких частях особого назначения, находившихся
на службе Компании. Эти ребята делали свое дело быстро, четко и
без комплексов.
Они никогда не делают больше того, что приказано, но при этом им неведома
не только жалость, но и чувства куда более примитивные...
Никаких сомнений. Это пришли за ней.
Теперь у Рипли снова была цель, поэтому движения ее приобрели безошибочную
уверенность. Когда Аарон шагнул к ней, успокаивающе протягивая
руку, она пружинисто отскочила назад.
- Не подходи.
Смит смотрел на нее с удивлением и почти что с обидой.
- Эй, подожди... Они хотят помочь тебе!
- Не двигаться, я сказала! - голос Рипли был резок, словно удар хлыста.
Как ни странно, десантники повиновались. Неужели они боятся ее? Ил
и... Или они боятся ЗА нее? Вернее, не за нее...
Солдаты расступились - и в образовавшемся проходе Рипли увидела рослого
человека. Не говоря ни слова, он сбросил шубу на руки своих сопровождающих
и сделал шаг в ее направлении.
Рипли попятилась, прижимаясь к Морсу, словно он мог быть ей защитой.
Но Морс и сам дрожал...
Губы незнакомца зашевелились:
- Ты знаешь, кто я?
- Да! - Рипли плюнула ему в лицо, но слюна не долетела.- Ты - андроид.
Модель типа "Бишоп".
В наступившей тишине всем было слышно, как громко охнул Смит. Только
сейчас он понял, где он мог видеть этого начальника.
Ну конечно же! Тот как две капли воды напоминал изувеченного робота с
борта "Сулако". Значит, вот почему его можно было узнать лишь глядя на
половину лица...
Но Бишоп (или как еще его называть?) не обратил на Смита ни малейшего
внимания.
- Нет. Я не андроид,- он качнул головой.- Я - конструктор, глава отдела
робототехники, принадлежащего Компании.
- Компании, мать ее...- выругалась Рипли каким-то странным голосом.-
Видная шишка...
Тот молча кивнул в ответ.
- Да. Бишоп - моя фамилия, а не название серии андроидов. Хотя серию
назвали в мою честь.
- Значит, ты...
- Я - человек, который создал Бишопов.
Говоря это, он сделал еще один осторожный шаг вперед. Рипли тут же
отступила на такое же расстояние.
- Компания прислала именно меня. Хотя я, как ты понимаешь, не мальчик
на побегушках.
- Опять Компания...- Рипли говорила все тем же голосом - в нем содержалось
и презрение, и страх, и горечь одновременно.
Бишоп проигнорировал ее тон.
- Да, Компания. Специально, чтобы ты увидела знакомое лицо и...
("Даже слишком знакомое",- пробормотал Смит. Сперва он был необычайно
зол на Рипли и столь же необычайно благодарен спасателям - хотя бы за
то, что они сняли с него непомерный груз страха и ответственности.
Но сейчас он испытывал куда более сложную гамму чувств. Да полно,
спасатели ли это?!)
- И оценила вашу заботу обо мне? - с издевкой закончила за него Рипли.
- И оценила нашу заботу о тебе,- повторил Бишоп абсолютно спокойно.-
Не надо иронии... Если бы ты знала, как ты важна для нас... И для мен
я...
Рипли снова плюнула - со злобой и ненавистью. Плевок белым комочком
повис на одежде Бишопа, но тот даже не протянул руку стереть его.
- Я - вся? Или только то, что у меня внутри?!
- Ты, именно ты...
- Врешь! - холодно отрубила Рипли.
- Не делай поспешных выводов...- Бишопа, кажется, просто невозможно
было вывести из себя.- Мы хотим помочь тебе... Мы извлечем его из тебя -
это не такая уж сложная операция - и...
Рипли сощурилась. Она уже давно ждала, когда речь зайдет об этом
впрямую.
- И сохраните?
- Нет, что ты... Мы убьем его. И ты сможешь вернуться домой.
Он говорил мягко, проникновенно, с хорошо рассчитанной дозой убеждения...
Так говорят с маленькими детьми.
Или - с тяжело больными.
- Ты вернешься домой, начнешь новую жизнь... у тебя будет семья, дети...-
голос завораживал, убаюкивал.
Рипли на миг зажмурилась. Так хотелось поверить! Но тут же она открыла
глаза - и взгляд ее был холоден, как лезвие ножа.
- ...а главное - ты будешь жить дальше, зная, что мы уничтожили этого
зверя...
Но теперь Бишоп мог уже и не стараться. Труды его пропали впустую.
- Какие у меня могут быть гарантии, что вы сделаете именно это? Что
вы уничтожите зародыш сразу после извлечения?
Бишоп помедлил с ответом.
- Тебе придется довериться мне,- наконец сказал он, глядя ей прямо в
глаза. Взгляд его был честен. Даже слишком честен...
- Нет!
Морс давно уже понял, что замышляет Рипли, понял, что она вовсе не
случайно шаг за шагом пятится назад.
От этого понимания его прошиб холодный пот. Он знал тюремные "правила
игры", знал силу людей с оружием. И не собирался даже пробовать оказать
им сопротивление.
Не отодвинуться ли ему подальше, пока женщина не сделала глупости и
не началась пальба?
И тут же Морс устыдился этой мысли. Нет! Со своей сестрой по вере он
будет рядом - и для жизни, и для смерти. До конца!
Слишком многое их теперь соединяло.
Он еще не знал, что только держась возле Рипли вплотную, он может
сохранить свою жизнь. Потому что лишь абсолютная категоричность приказа,
предписывающего взять женщину живой и невредимой, удерживает сейчас
пальцы, пляшущие на спусковых крючках.
Поэтому, когда Рипли вдруг рванула сверху подъемную решетку и, опустив
ее между собой и Бишопом, отскочила назад, огонь был открыт немедленно.
К счастью, расстояние между ней и Морсом было все еще невелико. На
всякий случай десантники целились по ногам.
Морс получил пулю в бедро и со стоном осел на пол.
- О-о, падла! Господи, вы что, очумели, скоты?!
Рипли склонилась над ним. Морс взглянул ей в глаза. И тут же понял,
что надо сделать.
Вдвоем, на трех ногах, они тяжело запрыгали по узкому мостику. Одной
рукой Рипли обнимала Морса, а другой, свободной, раз за разом опускала
переносные решетки.
Щелкали фиксаторы, и между преследуемыми и преследователями множилось
число барьеров, труднопреодолимых для погони.
Но не для выстрела...
Впрочем, десантники и не пробовали стрелять. Прозрачная преграда выглядела
столь ажурной и непрочной, что они не сразу оценили серьезность
положения.
Однако уже через несколько секунд им предстояло убедиться, что взломать
решетчатые дверцы практически невозможно. Строители тюрьмы постарались
на славу!
Происходящее нравилось Смиту все меньше и меньше. Но когда Рипли
вдруг предприняла попытку побега - абсолютно безумную, несерьезную попытку,-
он счел необходимым выразить солидарность с "властями":
- Ну и чего ты хочешь достичь таким образом? - крикнул он Рипли.
Однако когда над самым его ухом грохнул выстрел и из ноги Морса выплеснулось
красное - Аарон буквально остолбенел.
Это был его мир - да, его мир, мир Аарона Смита. Он продолжал быть
его миром, даже отторгая его, как это произошло недавно.
А теперь в этом мире хозяйничали чужие - хозяйничали зловеще, расчетливо,
холодно.
Чужие...
Прямо под ногами у себя он увидел оброненный Дилоном топор. Дальнейшее
произошло мгновенно.
Аарон как-то сразу ощутил упругую силу своих мышц, гибкость сухожилий...
Взгляд его быстро оценил расстояние...
Нельзя сказать, что охранники Бишопа просмотрели опасность. Просто
они никак не ожидали, что опасность придет с этой стороны.
В этом они тоже были правы. Даже за миг до того как все случилось,
Смит меньше всех представлял, что он будет делать.
Но даже в такой ситуации один из них успел среагировать. Боковым
взглядом уловив движение, он резко толкнул нападающего плечом.
Удар все же произошел - Аарон ощутил его сотрясение. Но он уже не успел
увидеть, что случилось с Бишопом.
Потому что другой охранник, всем корпусом откинувшись назад, почти в
упор влепил в него очередь.
Он падал долго, невообразимо долго - тело его миновало в полете несколько
уровней. Мертв он был задолго до того, как коснулся земли.
На окровавленном лице застыла улыбка.
Рипли тоже видела момент удара - и тоже не поняла, угодил ли Бишоп
под лезвие. Ударом его швырнуло вперед, но он удержался на ногах и теперь
стоял, пошатываясь.
Только андроид может устоять с раскроенным затылком. Но раскроен ли
затылок?
"А не все ли равно?" - устало подумала она.
Если это человек - то он обладает бездушием робота. Если же робот -
человеческим коварством. И еще неизвестно, что страшнее.
Рипли оставила Морса в безопасном месте, за грудой стальных конструкций.
Когда она появилась оттуда одна, без него, десантники вскинули автоматы,
но Рипли даже не повернула головы.
Что ж, будут стрелять - тем лучше. Но они не будут стрелять...
- Что я должен сделать? - прошептал ей Морс перед расставанием.
- Когда я кивну тебе, нажмешь вот эту кнопку.
- Но это же...
- Вот именно.
Морс сел, ощупывая ногу. Пуля прошла сквозь мышцы, кость была не тронута.
- Я сделаю это, сестра... Ай да Восемьдесят Пять!
- Не Восемьдесят Пять. Его зовут Аарон Смит, запомни это имя, брат.
- Я запомню. Прощай.
- Прощай...
Рипли твердо знала, что они смогут увидеть друг друга еще один раз,
но говорить им уже не придется.
- Рипли! Рипли,- продолжал звать проникновенный голос.Подумай,
сколько мы узнаем с твоей помощью... какие горизонты откроются перед нами!..
Такой шанс бывает раз в жизни, раз в несколько поколений! Ты должна
отдать его мне - это прекрасное, это замечательное существо, ты должна...
Голос завораживал, гипнотизировал. Но Рипли не оборачивалась.
Все же еще один раз она обернулась. Последний раз.
Было видно, как по лбу Бишопа, пробиваясь от корней волос, стекает
вялая струйка крови. Что, уже научились делать таких роботов? Технически
это возможно...
И тут же она оборвала себя. Ведь решено уже - все равно...
Раскинув руки крестом, Рипли встала над бездной.
- Что ты делаешь? - Бишоп явно насторожился. Спиной Рипли чувствовала
исходящие от него волны тревоги.
Морс посмотрел на нее, и она кивнула в ответ.
Палец нажал на кнопку. И вновь - как цветок, как звезда, как рана от
разрывной пули - раздвинула лепестки диафрагма, открывая геенну огненную.
- Не-ет! - голос Бишопа сорвался на визг.
Ноги Рипли оторвались от опоры - и ее распятое тело приняла пустота.
Стороннему наблюдателю показалось бы, что она не падает, а летит,
расставив руки - крылья. Лицо ее было бесстрастно, и сейчас от него веяло
неземной, неживой красотой.
И черты ее лица не изменились, когда примерно на середине этого полета
грудная клетка вдруг лопнула и Чужой - уже не зародыш, а детеныш, высунув
наружу голову и часть тела, закричал жалобно и пронзительно. Бессильно
скалилась его крошечная пасть, щупальца беспомощно рассекали воздух...
Постепенно уменьшаясь, он был виден еще долго - кляксой на белом теле.
Крик его, проскрежетав меж стен печного жерла, немыслимо возвысился
- и исчез...
Сам момент падения не различил никто. Слишком далеко было, слишком
терзало глаза сияние все еще раскаленного олова. Тело будто растворилось
в беззвучной вспышке.
Никто не видел Рипли мертвой...
Морс с трудом ковылял, припадая на раненую ногу. Он медленно плелся в
окружении десантников. Руки его были скованы, и никто не удосужился перевязать
его рану.
Ничего хорошего он для себя не ждал. Скорее всего, он нужен Компании
как свидетель всего происшедшего. А когда они узнают от него все, что
ему известно, он тут же станет НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫМ свидетелем. Судьба же их
известна...
Но, оглянувшись на своих конвоиров, он усмехнулся с видом победителя.
- Иди, иди! - нахмурившись, офицер толкнул Морса в плечо. Он, в свою
очередь, чувствовал себя побежденным.
Еще до того, как корабль оторвался от поверхности негостеприимной
планеты, кто-то в нем уже сидел над компьютером, набирая текст:
"Планета Фиорина-261... Последняя информация: тюрьма закрыта. Все работы
прекращены... Оставшееся оборудование продается как металлолом..."
В это же время бортовая автоматика приняла и расшифровала еще один
текст, полустертый помехами:
"Капитан Даллас погиб... Корабль уничтожен... (Помехи.) Всем, кто нас
слышит... Говорит лейтенант Рипли, последний оставшийся в живых член
экипажа звездолета "Нострома"... Говорит лейтенант Рипли..."
Екатерина ЦВЕТКОВА
КОНТАКТ
Роман в серии "ALIENS"
(C) Екатерина Цветкова, 1994.
Роман написан по заказу творческой мастерской
"Второй блин" (Харьков)
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Вряд ли хоть один человек смог бы объяснить вразумительно, ради чего
Роджер Каллаган создавал себе имидж "старого морского волка". В молодости
он действительно отдал немало времени космическим яхтам, не раз получал
призы за околоземные регаты и однажды предпринял во время летнего
отдыха одиночный разведывательный полет. Но из всего этого вовсе не вытекало,
что он должен носить специально подкрашенные под седину баки,
стилизованную форму космолетчика, стоимость которой почти не уступала
стоимости целого космического корабля - правда, низшего класса,- и дразнить
окружающих старинной трубкой. Впрочем, его доход позволял оплачивать
претензии на экстравагантность. И если не обращать внимания на
внешние странности, Роджер Каллаган был человеком достаточно солидным и
рассудительным, порою даже излишне жестким в делах. Недаром страховая
компания "Каллаган и Рэмфорт" заслуженно считалась самой надежной на
Земле. И не случайно работающий при ней детектив Алан Мейер был немало
удивлен, что шеф пожелал встретиться с ним лично: обыкновенно все поручения
передавались детективу через Таро Сато.
Алан возник в кабинете Каллагана ровно в тот миг, когда на часах менялись
цифры (он специально задержался у двери, чтобы произвести эффект).
Скромный и одетый во все черное непосредственный начальник, а
также колоритный, небрежно развалившийся в кресле шеф встретили его почти
одинаковыми улыбками. Впрочем, Сато часто копировал мимику ближайшего
собеседника.
- Садитесь, молодой человек,- компанейски-заигрывающе начал Каллаган.
Алан кивнул и сел, разглядывая обстановку. Сколько бы Сато ни ругал
его за то, что откровенное изучение интерьера сильно попахивает бескультурностью
- Алан ничего не мог с собой поделать. Разумеется, Сато
занимался тем же, но делал это так, что его занятие не бросалось клиентам
в глаза.
В отличие от хозяина сам кабинет был подчеркнуто строг. Только стеклянный
пузырь с моделью спутника нестандартной конфигурации напоминал о
странностях Роджера Каллагана.
"Интересно, для чего я ему понадобился?" - гадал Алан.
- Что, молодой человек, гадаете, почему старый босс возжаждал вас
увидеть у себя?
Алан неуверенно растянул губы в улыбке, которая могла означать что
угодно.
- Ну что ж...- судя по выражению лица Каллагана, тот сделал об Алане
какой-то определенный вывод.- Речь пойдет, разумеется, об одном расследовании,
но довольно щекотливом и на первый взгляд необычном. Я имею в
виду Компанию...
- Какую? - спросил Алан и прикусил язык. Только одну компанию обычно
называли просто Компанией.
- Ту самую,- равнодушно подтвердил Сато.
- Вот вы ему и объясните,- повернулся к нему Каллаган. Сато сдержанно
кивнул.
- Почти все космические корабли Компании застрахованы у нас. Обычно
никаких сомнительных случаев не возникало: они не стали бы мелочиться,
рискуя репутацией ради получения страховочной суммы незаконным путем.
Если мы и предпринимали расследования каждого аварийного случая, то скорее
для того, чтобы соблюсти формальности. (Алан знал, что этими делами
обычно занимался лично Сато.) Но шестьдесят лет назад мы впервые столкнулись
со случаем, когда в расследовании нам было отказано. ("Шестьдесят
лет? - удивился Алан.- Так какого черта...")
- Вначале было отказано,- поправился Сато.- Речь шла об одном корабле,
который взорвался при очень странных обстоятельствах. Нам было
объяснено, что корабль уничтожила лейтенант Элен Скотт Рипли в припадке
психического заболевания. Меня ознакомили с частью ее показаний - они
действительно могли быть даны человеком, страдающим отклонениями от нормы.
В них шла речь о нападении на корабль некоего существа инопланетного
происхождения, которое уничтожило весь экипаж.
- Но страховку мы им все-таки выплатили,- заметил Каллаган.Продолжайте...
- Это произошло относительно недавно, всего три года назад. До того
свидетель пребывал в анабиотическом сне: спасательная капсула затерялась
в космосе.
"Ну что ж, три года - уже ближе к истине... Но все равно, почему
вдруг об этом вспомнили именно сейчас, и почему вызвали меня? Хотя последнее
более или менее ясно - из-за Синтии".
- Итак, мы выплатили страховку и очень хотели забыть об этом случае.
Но, увы, совсем недавно история повторилась. Причем в несравнимо больших
масштабах.
- Сразу несколько кораблей?
- Хуже. Намного хуже. Атмосферный процессор со всем обслуживающим
комплексом: станция, реактор, жилые помещения для колонистов... По уверениям
Компании, произошел взрыв реактора из-за повреждения охладительной
системы. И все. От той области планеты, где был размещен процессор,
почти ничего не осталось, так что проверить их слова невозможно.
Но, в таком случае, почему никто из колонистов не эвакуировался? Они утверждают,
что связь с колонией на LB-426 была потеряна уже давно. Это
само по себе уже звучит странно. К тому же нарушение связи не может
объяснить гибель колонистов: оно не помешало бы им улететь с планеты.
Вдобавок, по нашим данным, там в момент взрыва находился космический корабль
- десантный транспорт. Я знаю корабли этой марки - это настоящая
космическая станция. Почему он никого не эвакуировал? Мало того, улетев
с этой планеты, он тоже пропал. В совершенно другом районе. Судя по состоянию
обнаруженной спасательной шлюпки, на транспорте что-то загорелось,
пока пассажиры находились в состоянии анабиотического сна. Как вы
знаете, отправка капсулы в таких случаях происходит автоматически. Ее
подобрали. В ней было всего три человека. Но куда же делись остальные?
На взорвавшуюся планету был отправлен целый взвод десантников! Мало того,
в настоящий момент и из этих троих в живых не осталось никого. Давать
какие-либо комментарии на этот счет Компания наотрез отказалась.
- И тем не менее они требуют выплаты страховки за корабль и процессор?
- подался вперед Мейер.
- Нет. И это самое странное. Они предпочли отказаться от пятидесяти
четырех миллионов, для того чтобы никакого расследования не было.
При последних словах Мейер с трудом удержался, чтобы не раскрыть рот.
Такая сумма не могла ему даже присниться.
- Но почему тогда мы...
- Потому что процессор был застрахован у нас. Здесь уже речь идет о
нашем престиже.
- Но ведь они не требуют возмещения убытков!
- Сегодня не требуют. Вначале они обратились к нам, но потом быстро
пошли на попятную. Более того, начались совершенно странные торги - они
предложили сойтись на половине суммы, с тем чтобы вторая ее половина осталась
у нас наличными: по документам значилось бы, что мы выплатили ее
всю. Все это смахивало на мелкое жульничество - если бы речь шла не о
таких суммах и не о Компании. Даже для нее потеря пятидесяти четырех
миллионов является значительной, и она хочет получить обратно хотя бы
часть - но в то же время боится, смертельно боится, что наружу может
всплыть что-то непри-глядное. Мы не знаем, что они придумают завтра. Похоже
на то, что сейчас они занимаются поисками новых объяснений происшедшему
и создают искусственные улики, чтобы потребовать-таки с нас
деньги. Этого допустить мы не можем. И раз официальное расследование пока
проводиться не может, мы были бы весьма заинтересованы, чтобы кто-то
покрутился там вокруг да около в частном порядке. Вы поняли, Мейер? У
вас одного есть для этого подходящий предлог.
Алан опустил глаза. Конечно, как он и предполагал, начальству нужны
его взаимоотношения с Синтией Крейг, дочерью одного из директоров Компании.
Отказать им - значило лишиться работы и больше никогда ее не получить.
Каллаган сумел бы позаботиться, чтобы его никто не взял к себе. Но
согласиться? Кто в двадцать пять лет пойдет на то, чтобы его личные
чувства (он стеснялся назвать их любовью) втягивали в грязные дела? Это
было бы просто неэтично по отношению к Синтии.
- Не волнуйтесь,- с легкой усмешкой обратился к нему сам Каллаган.-
Невесту обманывать вам не придется. Было бы очень неплохо, если бы вы
сумели убедить ее нам помочь. Насколько мне известно, она не в лучших
отношениях со своими родителями. Кроме того, расследование может ее увлечь.
- Между прочим, Алан,- скопировал тон Каллагана Сато,- если хочешь
знать, Синтия Крейг в свое время пробовала поступать на курсы частных
детективов и мечтала открыть свое агентство. Потом ее интерес к сыску
выразился в знакомстве с тобой.
Последняя фраза ударила Алана довольно сильно: он и сам подозревал,
что со стороны Синтии интерес к нему был вызван скорее окружавшим его
профессию романтичным ореолом. Не герой, не миллионер, не редкостный
красавец, Алан вряд ли чем-нибудь другим мог привлечь женщину из круга,
к которому принадлежала Синтия.
- Ну что ж...- нахмурился он.- Я согласен.
- Кажется, у нас все? - обратился к Сато Каллаган.
- Почти.- На этот раз улыбка Сато была истинно его (во всяком случае,
Алан не видел другого человека, умевшего ТАК улыбаться).- Есть еще одна
странная деталь. Среди тех, подобранных на капсуле, людей снова была
Рипли. Не однофамилица - та же самая женщина. Выводы, Алан, я думаю, ты
сделаешь сам...
Алан встал. Ему на ум напрашивался сейчас другой вывод и по другому
поводу: если Синтия не согласится - или работу, или невесту он неминуемо
потеряет.
"Данные отсутствуют" - увидев на дисплее эту надпись в четырнадцатый
раз, Алан начал терять терпение. Что вообще есть в этой штуке? Оба корабля,
процессорный комплекс, колония на LB-426, имена людей, находившихся
там,- что бы Алан ни набирал в справочном режиме, ответ всякий раз
приходил один и тот же.
Мало того, специальный сигнальный огонек сообщил ему, что запросы
кем-то фиксируются помимо основной программы.
Не отключая компьютер, Мейер набрал телефон по-лиции. Возникшее на
экране лицо было ему хорошо знакомо, а возникшее в свою очередь на лице
ехидное выражение не сулило ничего хорошего: полиция недолюбливала всех
детективов, у них не работавших, и только радовалась, когда те попадали
впросак. Даже если они сотрудничали с такой уважаемой организацией, как
страховая компания Каллагана.
- В чем дело, Мейер? Вас снова побил какой-то неизвестный?
- Брось, Пол... Мою машину кто-то слушает. Видишь? - Мейер направил
камеру видеотелефона на пульсирующую точечку сигнала.Если я не ошибаюсь,
за такие шуточки полагается порядочный штраф. Мои разговоры с центром
Информации - мое личное дело, и я считаю эту шутку покушением на свободу
личности...
- Не шуми... Куда был направлен запрос? Давай код программы и прочие
выходные данные...
Голос звучал явно разочарованно.
"Разумеется, если бы меня избили или прикончили, им бы это понравилось
гораздо больше",- сердито подумал Алан, диктуя шифр.
- Не очень-то вы рветесь заниматься этим делом!
- А ты считаешь, что нам больше нечего делать? - хмыкнул Пол.- По-моему,
ты сам всегда нарываешься. Может, мне вскоре придется вести расследование
обстоятельств твоей преждевременной гибели. А так как ты всех
уже достал, то, скорее всего, она будет организована с утонченным садизмом.
- А не заткнулся бы ты, Пол? Кажется, мы с тобой не такие уж близкие
друзья - я могу и обидеться.
- Пожалуйста,- радостно отозвался полицейский - и отключил аппарат.
"Ну, хорошо,- Алан перевел взгляд на проклятый дисплей.- Если данные
отсутствуют, что тогда они могут подслушивать?"
Эдвард Варковски - шеф внутренней службы безопасности Компании - выглядел
всегда настолько безукоризненно, что вызывал у нормальных людей
раздражение. Увы, к последним относились также его начальники, и чем
больше Эдвард старался им понравиться, тем сильнее проявлялся противоположный
эффект. Именно из-за этого были сняты с производства первые модели
биороботов: слишком идеальные на вид, они часто внушали чувство неполноценности
хозяевам. Но если придать новым моделям более удобный для
психосовместимости вид было сравнительно легко, проделать такую же штуку
с Эвардом Варковски не сумел бы никто.
В качестве специалиста в своей области он также был немножко роботом:
его успех всегда обусловливался не хитрой придумкой с неожиданными вывертами,
а способностью все рассчитать и предусмотреть до мелочей. Впрочем,
он и сам иногда специально подыгрывал этому своему образу.
Вот и сейчас, выступая перед самим Главой Компании и лицами, наиболее
к нему приближенными (за исключением Конструктора), он докладывал с
бесстрастностью машины.
- За последние два дня трижды предпринимались попытки проникнуть в
засекреченный блок информации. Первые две исходили от специалистов налогового
управления, с ними я отношения уже выяснил; последняя же попытка
была совершена неким детективом Мейером, из "Каллаган и Рэмфорд Компании".
На мой запрос, случайны ли его действия или они были кем-то санкционированы,
мистер Каллаган ответил, что ничего подобного никому не поручал.
Его словам доверять можно где-то пятьдесят на пятьдесят, но версия,
что этот молодой человек действует по собственной инициативе, заслуживает
доверия. Не исключено, что Мейер хочет выдвинуться, сделав
карьеру.
- И что вы предлагаете? - поинтересовался Кларенс Паркинс. Он считался
самым молодым из директоров, а скорость его служебного роста многим
могла бы послужить примером. Глава Компании нередко полушутя называл его
своей левой рукой - "правой" пока еще считался Дональд Крейг, но многие
ожидали "перемены знака" для этих сторон.
- Алан Мейер занимается боксом. Обычно он тренируется в Далласи-клубе.
Я просчитал несколько вариантов путей его нейтрализации. Самым дешевым
и эффективным из них будет его встреча с другим боксером, Джелозо.
Несколько правильно нанесенных ударов решат проблему.
- Зачем сразу такие крайности? - едва ли не возмутился Крейг. Во всех
делах он предпочитал осторожность.
- Мейер не честолюбив, не меркантилен и при этом очень упрям. К тому
же тщеславен и гордится своей независимостью. Он придет в восторг, если
мы предложим ему деньги - тогда он сможет гордо бросить их нам в лицо и
закричать на весь мир, что поймал нас на горячем. Кроме того, многие люди,
знавшие его раньше, утверждают, что он просто помешан на своем деле.
Если Мейер берет след - он в этом не оригинален, многие молодые сыщики
ведут себя в точности так же,- сбить его очень сложно.
- Все равно, убийство - это слишком...- поморщился Крейг.- Я бы все
же рискнул заплатить за молчание.
- Не исключено, что за этим все же стоит Каллаган. Случай с Мейером
заставит его призадуматься, доказать же что-либо будет невозможно: мой
боксер не знает, на кого работает. Его хозяин - всего лишь голос в микрофоне
видеотелефонного аппарата с отключенным экраном. Разумеется, голос
не мой. И кто сказал вам, что речь идет об убийстве?
- А разве не это вы имели в виду?
- Конечно же, нет! Хорошее сотрясение, возможно, с переломом одной из
костей черепа надолго, если не навсегда, уложит его в кровать. В боксе
все случается. Я же не предлагаю устроить ему автомобильную катастрофу!
Или, может быть, тогда вы сами посоветуете более удачный вариант? Я утверждаю
- лучшего выхода на сегодня нет. Нужно пресечь дело прежде, чем
он на что-либо наткнется. Я и так считаю, что было большой ошибкой показывать
Каллагану первый отчет Рипли.
"А ведь я действительно слышал где-то это имя - Мейер,вспомнил Крейг.
- Но где? Я, конечно, не против того, чтобы замять дело, но что-то в
последнее время наши методы стали слишком... радикальными. Так легко и
зарваться... По-моему, все дело в этих двоих - в выскочке Паркинсе и
Варковски. Кларенс, похоже, в полном восторге от его крайних методов".
"Старику Крейгу, кажется, решение не по душе,- отметил Паркинс.- Так
почему бы этим не воспользоваться? Разрешить ему, под его личную ответственность,
оттянуть нейтрализацию Мейера. Я сомневаюсь, что неприятности
у нас начнутся слишком быстро, а вот Крейг за свою доброту вряд ли
заслужит милость босса. А уж я не оплошаю".
- Постойте, Эдвард. Я согласен с Крейгом - нужно сделать попытку уладить
все мирным путем. Если мистер Крейг подскажет, как именно он это
себе представляет.
- Пока еще не знаю. Но я действительно где-то слышал его имя, и я
попрошу отложить выполнение вашего плана до тех пор, пока я не вспомню.
- Но к тому времени может быть уже поздно,- пожал плечами Варковски.
- Другого плана у меня пока нет.
- Вот если бы он был, мы могли бы отложить свой... А так - разрешите
приступать?
- Как бы мы не допустили ошибки,- пробормотал Крейг себе под нос.
- Другие возражения имеются? - снова спросил Варковски.
Несмотря на усиленную работу освежителей воздуха, в зале висел густой
запах пота. Мелькали в воздухе гири, звякали сбрасываемые со штанг "блины",
рассекали воздух "кирпичи" ножного тренажера.
Алану всегда было стыдно проходить через эту часть спортзала: его
бледная кожа и небольшие мускулы смотрелись весьма жалко на общем фоне
из смуглых тел с шарообразными бицепсами, трицепсами и прочими рельефами.
Разумеется, он понимал, что любого из этих блещущих внешней красотой
силы атлетов он уложил бы на ринге за полминуты - но все равно Алан
предпочитал проходить здесь с максимальной скоростью. Кроме того, к запаху
пота примешивался еще и взвешенный в воздухе тальк, от которого хотелось
чихать и кашлять.
Алан чихнул, уже войдя в боксерский зал.
- Ты, кретин, какого дьявола ты меня всего оплевал?! - взревел вдруг
на него гориллоподобный брюнет, которого Алан раньше здесь не видел.
- Простите,- предельно вежливо ответил Алан.
- Не выступай, говнюк! - рявкнул брюнет, напрягая мышцы.
- Привет, Алан! - из-за спины недовольного вышел Мортимер. Скандалист
хотел добавить что-то еще, но взглянул на выросшую рядом шестифутовую
фигуру, замолк и отступил.
- Привет, Морт,- улыбнулся Алан. Мортимер был груб, малоинтеллектуален,
и все же Алан его почти обожал: не просто друг, а ДРУЖИЩЕ.
- Чего это ты вчера сачканул? Мы тебя тут ждали...
- Дела...- Алан таинственно поднес к губам указательный палец.- Потом
расскажу.
- И крупная добыча намечается для твоего нового охотничьего сезона?
- Куда уж крупнее. Компания...- Алан прикусил язык. Зачем он начал
болтать об этом сейчас? - Ну что, разомнемся?
Переход получился грубоватым - но и собеседник его не отличался особой
тонкостью. Разные весовые категории не позволяли приятелям становиться
на один ринг, но разминку они непременно делали вместе.
Джелозо внимательно проводил их взглядом. "Ну что же, еще не врем
я..."
"И все же: где я слышал это имя?" - размышлял Дональд Крейг, наблюдая,
как Цецилия Маргарет перебирает свои украшения. Супруга выглядела
эффектно, но, по его мнению, была бы еще привлекательней, если бы убрала
из своих нарядов и бижутерии излишнюю экзотичность. Вообще - надо отдать
ей должное,Цецилия смотрелась едва ли не ровесницей своей дочери.
"Я точно помню, что где-то его слышал. Мало того, мне кажется, что я
слышал его именно здесь. Может, это кто-то из знакомых Цецилии?"
- Сеси, дорогая...
- Что? - приподнялись длинные и тяжелые ресницы Цецилии. Волосы ее
отливали перламутром: последняя мода.
- Среди твоих знакомых нет некоего Алана Мейера?
- Нет, а что?
- Жаль... Это имя мне показалось знакомым.
Голова Крейга смешно дернулась, как у молодого жеребенка. Эта привычка
развилась у него после болезни и закрепилась надолго, хотя врачи и не
находили для нее физиологических причин.
Некоторое время Цецилия Маргарет молча разглядывала александритовую
подвеску.
- Ты знаешь,- через пару минут сообщила она,- мне тоже... А зачем тебе
это нужно?
- Да так, по делу...
- Погоди... Кажется, так зовут нового друга Синтии! Или я ошибаюсь?
При этих словах Крейг едва не подскочил. Конечно, Синтия!
- Такой невысокий паренек с темными волосами?
- Да. Он всего на пару дюймов выше нашей девочки. Немножко близорукий,
но фигура спортивная. Чем-то он таким занимается... Не помню точно.
- Сыщик?
- Откуда я знаю! Я говорила о спорте; его еще приглашали в какую-то
профессиональную команду... Точно, вспомнила: он боксер, и я еще спрашивала
Синтию, что она будет делать, если ему сломают нос, который и без
того не слишком его украшает... Помнишь?
- Да,- голова Крейга снова дернулась.
Нельзя сказать, чтобы открытие утешило его или подняло настроение.
Отношения с Синтией всегда были его головной болью: в отличие от
большинства отцов он был привязан к дочери, несмотря на то, что ей уже
исполнилось двадцать лет и попытки вырваться из-под родительской опеки
принимали все более нетерпимые формы. Преодолевая мелкие и не слишком
мелкие обиды, Дональд упорно искал пути примирения, но контакт между ними
- и без того ненадежный - слабел на глазах и грозил пропасть вовсе.
"Если девочка узнает, что в неприятности, которая произойдет с ее
парнем, есть вина кого-то из Компании - между нами все будет кончено",-
понял он. Да, совсем недавно Крейг говорил ей, что примет любого ее друга,
лишь бы тот не был профессиональным преступником или наркоманом.
"А ведь она сможет подумать, что его избили из-за нее... Что же делать?
Или она все же не так сильно его любит? Но все равно - она не
простит".
Параллельно с этим Крейг подумал, что при его состоянии можно и рискнуть
испортить отношения с боссом - если они вообще могут испортиться.
После пятидесяти трех Дональд начал задумываться, а ради кого он вообще
живет - и не находил ответа. Все чаще его одолевало желание бросить все
и отдать должное своей семье. Лишь любовь к самой работе - не к деньгам
или карьере - удерживала его на месте. Крейг боялся остаться без дела:
жизнь, состоящая из одних развлечений, пугала его неминуемой скукой.
Именно благодаря такому отношению к работе Крейг сделал карьеру и порой
удивлялся сам себе. Смущало его только одно: чем выше был достигаемый им
уровень, тем чаще (тайно или явно) нарушалась законность. Последнее время
ему начинало казаться, что работает он не на уважаемую всеми фирму, а
на тщательно замаскировавшуюся мафию: та ведь тоже убивает людей не ради
удовольствия, а в интересах своего дела. Эти методы были эффективными -
отрицать их необходимость порой делалось невозможно. Крейгу не нравилось
другое: он начинал из-за этого терять уважение к себе. Чем с большей
легкостью он соглашался с малозаконным приказом, тем сильнее потом грызла
его по ночам совесть. В какой-то момент директор поймал себя на том,
что перестал ходить на исповеди и начал изображать из себя неверующего,
лишь бы не признаваться в своей слабости.
С другой стороны, работа, лишенная многих моральных ограничений, давала
невероятные возможности для интересно продуманных комбинаций. Это
порой вдохновляло Крейга. Совесть совестью, но жил-то он другими интересами.
Балансирующая на грани закона работа тянула его, как новая азартная
игра, участие в которой не только не осуждалось, а наоборот, поощрялось
всеми его окружающими - так можно ли было его за это упрекать?
Вот так две противоположные тенденции уживались и боролись в его душе,
не ставя обычно вопроса ребром: или - или. Одной принадлежал день,
другой - нерабочий вечер.
Сейчас вечер только начинался, и сила их была приблизительно равна.
Впрочем - не совсем, ведь на весы легла еще и тонкая рука Синтии.
"Но как узнать, насколько сильно она его любит? Если бы девочка была
хоть немножко откровеннее... Ну что же, попробуем с ней поговорить..."
Рука Крейга легла на пульт видеотелефонного аппарата.
Именно в этот момент Мортимер, извинившись, вышел в уборную. Заметив
это, Джелозо перемахнул через канаты ринга и поманил Алана пальцем.
- Ну что, парень, слабо подраться?
- Я не дерусь с незнакомцами,- холодно бросил Мейер.
- Друзья называют меня Ревнивцем. А тебя - Заморышем, не так ли?
Краска залила лицо Алана. Провокация была явно вызывающей, но покатившийся
по залу смешок требовал от него принять вызов. Иначе его визиты
сюда закончились бы: пусть интеллект собравшихся тут людей не был высок,
но с их мнением следовало считаться. Никто не захочет ежедневно встречаться
с людьми, которые его презирают.
Алан шагнул вперед и окинул противника взглядом. Ревнивец, или как
там его звали, выглядел достаточно неповоротливым, в то время как сам
Мейер побеждал скорее благодаря ловкости и быстроте реакции, чем физической
силе.
- Ну что ж, попробуем,- сказал он, шагнув к противнику.
- Привет, папа.- Синтия лежала на круглой кровати, покрытой шелковой
розовой простыней. Белый трикотаж и розовый шелк купальника в сочетании
с золотистым цветом длинных волос придавали ей непривычную нежность. На
какую-то секунду Крейг залюбовался дочерью, как если бы на ее месте была
посторонняя женщина.
- Что стряслось?
Девушка присела. Крейг едва удержался, чтобы не сделать ей замечание
о том, что поза ее выглядит неприличной: разве пристало порядочной девушке
раздвигать колени так широко?
- Я хотел поинтересоваться одним твоим другом...
- Я не желаю слышать об Алане никаких гадостей! Понял? Все равно это
будет сплошное вранье в педагогических целях,категорически пресекла все
попытки "опорочить друга" Синтия.
- Я ничего не собирался рассказывать о нем. Наоборот, я бы хотел,
чтоб ты поделилась своими впечатлениями...
- Что ты задумал, па?
- Послушай, девочка,- в голосе Крейга проскользнуло раздражение.- Почему
ты все время стараешься видеть во мне своего врага?
- У тебя, па, слишком богатая фантазия,- стройная ножка Синтии вернулась
на кровать, отчего поза девушки стала еще более шокирующей. Она
специально репетировала перед зеркалом, чтобы вызвать у "предков" максимальный
шок, и теперь втайне злилась, что ее старания пропадали даром.
На лице Крейга никогда и ничего не отражалось без его ведома.
- И все же, должен же я знать о том, с кем ты проводишь время?
- Ну что, что ты должен знать?! В каких позах мы с ним трахаемся, да?
- вспылила Синтия.- У меня что, не должно быть личной жизни? Я что, обязана
приглашать вас с мамой в свою постель?
- Синтия! - повысил тон Крейг.
- Ну ладно, я сейчас скажу то, что все равно вы рано или поздно узнаете.
Алан - мой будущий муж.
- О, Господи, я всегда все узнаю последним! - застонал Крейг. Голова
его снова дернулась.
- Ну почему сразу последним? - мрачно спросила Синтия.По-моему, Алан
узнает об этом еще позже тебя - я ему еще ничего не говорила.
Крейг бессильно повалился в кресло. Нажавшая кнопку рука дрожала. Экран
погас...
Посидев пару минут неподвижно, Крейг принялся набирать новый номер.
Эдвард Варковски к телефону подошел сразу.
Глаза противника налились кровью и от этого казались совсем маленькими.
Зато ноздри раздувались необыкновенно широко.
"Он просто бык,- сказал себе Алан,- тупое и сильное животное". Кулак
Джелозо с силой рассек воздух - раз, другой, но "мишень" оказалась слишком
ловкой. Продолжая увертываться от ударов, Алан прикидывал, когда
лучше всего будет перейти в атаку. Бить надо было наверняка...
Через некоторое время первоначальная оценка противника вызвала у него
сомнения: хотя Джелозо и не прыгал с места на место, руки его работали
быстро, и ни одной видимой ошибки он пока не допустил.
"А ведь так недолго и устать",- заметил, пригибаясь, Алан. Мокрая от
пота майка начинала липнуть к спине. Летали по воздуху гири, принявшие
зачем-то вид кулаков, и ситуация явно выходила из-под контроля.
"Долго я не продержусь",- испугался вдруг Алан. Оснований для этого
вывода было предостаточно. Вот уже он на миг задержался и получил пока
не опасный, но болезненный удар, вот чуть не потерял равновесие - противник
меж тем работал как машина.
- А ну, ребята, прекратите это безобразие! - раздался вдруг повелительный
голос тренера.- Что это такое? У меня запрещены поединки разных
весовых категорий! Можете считать, что ваш временный пропуск в клуб аннулирован...
Как ни странно, его вмешательство оказалось результативным: Ревнивец,
по-видимому, был не слишком ослеплен ненавистью, чтобы не расслышать
всех его слов.
- Ну ничего, еще встретимся,- буркнул он, подбирая на ходу брошенную
прямо на скамейку курточку, в которой пищал вызов микротелефона.
"Только этого еще не хватало",- подумал Алан, потирая ушибленное плечо.
- Что у вас тут стряслось? - вынырнул из-за двери Мортимер.Ты дрался?
С кем?
- Да так, прицепился тут один идиот.
- Из Компании? - простодушно поинтересовался друг.
- Из какой еще ком...- Алан осекся на полуслове. Навязанная драка
после случайно брошенной Мортимером фразы приобрела вдруг странную окраску.
Пусть большая часть жизненного опыта приятеля была вынесена из
просмотров боевиков, соображал он неплохо.
- Привет, мальчики! - раздался вдруг звонкий голосок. К ним приближалась
Синтия в коротких золотистых шортах, подчеркивающих ровный загар ее
ножек. Боксеры (как до этого тяжелоатлеты) почтительно расступились.
Вряд ли стоило уточнять, куда именно были направлены их взгляды.
- Привет, Синти! - не прекращая растирать уже четко обозначившийся
синяк, улыбнулся Алан.
- Ой, что с тобой? Кто это тебя так? - расширились ее синие глаза.
- Наемник Компании,- брякнул Мортимер. Глаза девушки окончательно округлились.
- Кто-о?
- Не слушай его,- Алан показал приятелю исподтишка кулак.- Но чему я
обязан такой честью: ты, сама - и ко мне?
- Представляешь, моему папаше вдруг взбрело в голову непременно с тобой
познакомиться. Он жаждет, чтобы я тебя ему представила.
Теперь наступила очередь удивляться Алану.
- Это еще зачем?
- А что, по-твоему, мой отец не должен быть знаком со своим будущим
зятем?
- С зятем? - на миг Алан опешил, потом недоверие и удивление на его
лице сменились светлой радостью.- Синти, это правда?
- Если будешь вести себя как кретин - нет.
Синтия приподнялась на цыпочки (с ее стороны это было мелкой вредностью)
и чмокнула его в щеку.
- Слушай, да ведь такое событие следует отметить! - гаркнул над его
ухом Мортимер. Алан вздрогнул.
- Потише!
- Он прав, Алан,- подмигнула Синтия. Ее мордашку в этот момент скорей
можно было назвать плутоватой, чем красивой.
- Ну что ж...- Алан подумал о "Ревнивце", ожидающем за дверью, и нахмурился.
Только этого еще не хватало...
Тем не менее, когда трое вышли из спортклуба, на улице никого не было.
Повинуясь переданному по телефону приказу, Джелозо испарился.
- Не смотрите на меня так, молодой человек,- губы Крейга слегка скривились.
Сухое, поджарое лицо будущего тестя навевало Алану неприятные
ассоциации с высушенными грибами; их запах некогда вызывал у него тошноту.
Но все же особоенно раздражали его слишком тонкие губы.- Вы думаете,
что вам заранее известно все, о чем я с вами буду говорить. Сразу скажу:
я не в восторге от выбора дочери, но решать - ей. Препятствий я вам ставить
не буду. Конечно, я мог бы целый год действовать вам на нервы или
лишить Синтию своей материальной поддержки, но это было бы глупо. И все
же ее судьба мне весьма небезразлична. Некоторое время вы проживете на
моей шее, а дальше?
- Я работаю,- буркнул Алан.
- Бросьте, молодой человек! Во-первых, ваш заработок - гроши, которых
не хватит Синтии даже на макияж, а во-вторых, если вы будете работать
так же и дальше, вас уволят отовсюду.
- Что вы хотите сказать? - насторожился Алан. Он ждал угроз, хотя не
от "тестя" и не сейчас.
- В первую очередь для того, чтобы быть хорошим работником - я не говорю,
заметьте, "хорошим детективом" - так вот, для этого нужно в первую
очередь разбираться в людях. А вам этого пока не хватает.
- Не понимаю, о чем вы.
- Сейчас, не торопитесь - в делах это тоже не лучшая черта. Вот что,
давай поговорим с тобой серьезно, без всяких хождений вокруг да около...
Синтия, девочка, выйди...
- Замечательно! Брысь, киска! - зло передразнила его Синтия.
- Я жду,- палец Крейга привычно постучал по ладони.
- Алан, скажи же что-нибудь!
- Синти, давай не будем,- Мейер смутился. Только такого конфликта ему
и не хватало. У них свои сложности во взаимоотношениях - зачем ему в них
впутываться? - Вот что, Синти,- примирительно добавил он,- давай мы
сперва разберемся между собой сами: мужчинам иногда нужно поговорить
один на один...
- Мужчина нашелся! - фыркнула Синтия.
- Показывает коготки - значит, ты действительно ей нравишься,- посмотрел
вслед уходящей дочери Дональд Крейг.
- Так что вы хотели мне сказать? Вам не нравится проводимое нашей
компанией расследование?
- Мне не нравится, что вами так легко манипулируют. Страховая компания
отказалась от вас. По их мнению, расследование вы затеяли самовольно.
Короче говоря, вас просто "кинули".
Алан ожидал запугивания, обещаний, но не сочувствия: оно ударило в
самое сердце.
- Зачем вы мне это говорите?
- Я хочу, чтобы на жизнь вы смотрели более трезво. В случае удачи вы,
может быть, и получили бы что-нибудь, в противном же - на вас свалили бы
все. С того момента, как мы отказались от получения страховки, любое
расследование против нас становится незаконным: свобода личности или
свобода производственной деятельности охраняются законом. В лучшем случае
у вас отберут лицензию, в худшем - выплачивать штраф вам придется
всю жизнь: безработные и низкоквалифицированные рабочие не много получают.
- И что вы предлагаете?
- Ничего. Конечно, если вы ослушаетесь приказа Каллагана, вы потеряете
свое место, но как по-вашему, захочу ли я, чтобы муж моей дочери - а
она говорит, что у вас все решено - не сделал себе карьеру? Вы всего
лишь молоды и неопытны, но не глупы... Вот скажите мне, чего вы хотите?
Лично вы?
- Знать правду.
- Вы узнаете ее, если докажете, что вам можно доверять.
Последняя фраза окончательно выбила Алана из колеи. Это напоминало
"шутку с дверью" - когда кто-то держит дверь изнутри и резко отпускает в
тот момент, когда открывающий пробует ее вышибить с разбега.
И все же Алан не захотел признать поражение в первом же раунде.
- Что это означает? Вы хотите, чтобы я дал вам какой-то залог в знак
своего молчания?
- Я просто хочу понять, достаточно ли вы умны, чтобы правильно оценить
ситуацию. Для этого требуется определенная широта мышления.
- И все?
Снова Алан ожидал подкупа или угроз, но более тонких, может, шантажа
типа "не будешь же ты кусать руку, которая станет скоро давать тебе
хлеб". Дональд Крейг заранее предусмотрел все его установки и тщательно
избегал подыграть хоть одной из них.
- Да. Но пока я сильно сомневаюсь, стоит ли тебя вводить в курс дела.
Кстати, я готов поспорить, что тебя подставили именно потому, что ты
знаком с моей дочерью. Удобный кандидат... Вот и надо было тебе начинать
с разговора с ней - может, что-то и вышло бы. А то - сразу полез в Информационную
систему. Так дела не делаются, молодой человек...
- Между прочим, подслушивание запросов также запрещено законом.
- За исключением тех случаев, когда этим занимается полиция.
"Не может быть, он блефует!" - пронеслась у Алана мысль.
- Они в курсе. Ну вот, рассудите: наука, или не совсем наука, скажем,
косморазведка, сталкивается с явлением достаточно грозным, но совершенно
неизученным. Чего от него можно ожидать, как бороться - не знает никто.
И что, по-вашему, будет с нормальными простыми людьми, услышь они такую
новость? Догадываетесь?
- Запаникуют,- вздохнул Алан.
Ему было стыдно. Разве до сих пор честность Компании вызывала у него
сомнения? Дернуло же его сунуть голову в петлю... Но - тогда почему об
этом сразу не рассказали Каллагану?
- Ну вот. А теперь, положа руку на сердце, скажите: ваш начальник -
очень умный человек? Нет, не так: - насколько широк его ум во всем, что
не касается космических яхт и непосредственно страхового бизнеса? Сможет
ли он это понять? Мы не хотим, чтобы об этом ходили даже слухи. Так что,
поверьте на слово, если мы что-то и скрываем от общественности, то лишь
в интересах самих же людей.
Алан опустил глаза. Рисунок пола можно было рассматривать долго: хитросплетению
линий на ковре мог бы позавидовать любой старинный абстракционист.
"И все же - почему я не могу ему поверить? Предвзятость - или
нечто большее?" Стыд жег его изнутри все сильнее. Ну в самом деле, не
глупо ли он выглядит? Человек желает ему добра... или подкупает? Он,
Алан, прекращает следствие - и получает в награду жену... Нет, он сказал,
что во всех случаях не будет мешать их свадьбе. Или Крейг надеется,
что Алану просто станет стыдно брать деньги у него, ничего не отдавая
взамен, и он расчувствуется и пойдет навстречу? Тоже не похоже... К тому
же возражения Крейга резонны. Информация может быть опасной.
- Постойте, но раз человечеству что-то угрожает...
- Мы должны его предупредить - хочешь сказать ты? Нет. Угрозы не существует.
Представь себе улей - пчелы ни за что не начнут жалить человека
первыми. Если это и опасность, то такого, "пчелиного" рода. Космолетчиков
мы предупреждаем - остальным жителям Земли такая информация пойдет
только во вред.
- И все же, что вы хотите от меня?
- Того же, что и вы - чтобы вам стала известна правда. Я не считаю,
что ее можно стыдиться.
- То есть, вы мне все расскажете?! - снова "вломился в открытую
дверь" Алан.
- Конечно. И я уверен, что ваша собственная совесть не позволит вам
поступить легкомысленно с этой... правдой. Даже Синтия не должна ничего
знать - она всего лишь девушка, и язык у нее подвешен слишком свободно.
"Я идиот,- сделал вывод Алан.- Если не потому, что не верил раньше,
то потому, что готов поверить ему сейчас. Так или иначе я - настоящий
идиот. Стоп, а наемный убийца? Нет, это глупая выдумка Морта - если бы
он оказался прав, я бы тут не сидел. По логике вещей сперва предпринимают
попытку договориться, а уже потом, в случае отказа, спускают с цепи
собак. Или сразу спускают - но тогда уже не договариваются". Последний
аргумент окончательно заставил Алана перейти на сторону Крейга. Совесть
его еще выражала недовольство, но разум был согласен. Для окончательного
примирения с собой он дал обещание, что делает это только в интересах
истины - чтобы получить возможность увидеть все своими глазами.
Как он будет потом объясняться с Каллаганом, он не знал. Алана теперь
подтачивала новая мысль - о том, что Компания может предоставить ему хорошие
перспективы... "Это что значит? - спохватился при этой мысли Алан.
- Я что, уже продался до того, как меня захотели купить? Ничего себе..."
И все же возмущение собственными рассуждениями не было достаточно искренним.
В самом деле, если ему не предлагают ничего незаконного, почему
бы не воспользоваться хорошим шансом? Слава Богу, заботиться о своей
карьере - не преступление... К тому же Крейг не дурак и за короткое время
стал ему даже симпатичен.
- И еще, молодой человек,- слова Крейга вывели Алана из задумчивости.
- Я был бы рад, если бы вы помогли нам сами кое-что прояснить в этом деле.
- Я?! - Алан вздрогнул, и пальцы его вцепились в собственное колено.
- А почему бы и нет: нам нужны люди со свежими идеями. Давайте-ка
попробуем вместе разгадать одну тайну, а там, глядишь, вам и зачтется.
Вдруг вы везунчик, Алан? Не случайно же моя Синтия из миллионов молодых
людей выбрала именно вас...
Алан неопределенно кивнул. Выражать слишком явное согласие ему все же
было неловко.
"Ничего, парень, я и сам был когда-то таким же,- снисходительно
взглянул на него Крейг.- Втянется, привыкнет - многое начнет понимать
по-другому... Хотя, может, и жаль, что так..."
- Да, и последнее...
- Что?
В глазах Крейга блеснула хитрая искорка.
- Ты нравишься мне, парень!..
- А теперь речь пойдет о самой странной загадке в этом деле. После
того, как на протекшую кислоту среагировало аварийное устройство, выбрасывающее
капсулу, с кораблем у нас был всего один сеанс связи. Очень коротко
капитан сообщил, что его корабль остановлен патрулем: во всяком
случае, единственное, что не подлежит сомнению - некий транспорт произвел
стыковку без его согласия. Это необычно, но переданные нам показания
приборов все подтверждают. После стыковки с неидентифицированным кораблем
наш транспорт исчез.
Алану казалось, что он спит или бредит. Ничего подобного ему в жизни
не приходилось слышать. Монстры, погибшая колония, потерпевший аварию
инопланетный корабль, и земной - исчезнувший... Просто кино!
- Вы считаете, что его пропажа связана с находкой на LB-426?
- Как говорится, "после этого" не значит "вследствие этого"... Но
случайных совпадений тоже не бывает. Хранящимися на нем данными могли
заинтересоваться наши конкуренты - по тому же принципу, что и ваша страховая
компания: раз что-то скрывают, значит, есть что скрывать. А кроме
того, корабль могла похитить мафия или, наконец, какие-нибудь террористы,
прослышавшие о силе и опасности этих инопланетных существ. Собственно,
мы не только не против расследования этого исчезновения, но наоборот,
очень "за" - если для этого не надо будет оглашать наши секретные
сведения. Так вы беретесь за это дело, Алан?
- Пожалуй...- Алан кивнул и встал. Через стол на него пристально
смотрел Варковски. Небольшие черные глаза начальника внутренней безопасности
сузились до двух щелок: взгляд проник, как показалось Алану, в самую
глубину и пощекотал его изнутри. Вздрогнув, он поспешил снова согласно
кивнуть.
Синтия ждала его на орбитальной станции. Созданная как лаборатория,
станция являлась заодно и "загородным домиком" для семей Крейга и Паркинса.
Цецилия просто считала делом престижа иметь свой дом на орбите и
очень гордилась им, хотя жила здесь мало и редко, в отличие от Марты
Паркинс, пребывавшей на станции постоянно и очень страдавшей из-за этого.
Кларенс мало заботился о личном комфорте, ему было удобно жить возле
самой лаборатории - это его усердие не оставалось незамеченным. Разумеется,
насильно Марту он дома не держал, но та сама боялась оставлять его
надолго одного в компании секретаря-делопроизводителя Росы Гарсиа и молодых
сотрудниц. Так то слабость, то ревность мешали ей уехать, и она
считала себя самой несчастной женщиной Земли и околоземелья. Впрочем,
если забыть о чисто формальном соседстве лаборатории биооружия, отделенной
рядом заслонов, "загородному домику" многие могли бы позавидовать,
во всяком случае, от их аналогов на планете он отличался только отсутствием
голубого неба (зеленой травы в оранжереях было вдоволь).
При виде Алана Синтия подплыла к краю бассейна (сама она предпочитала
"дом" на станции потому, что ее здесь реже дергали).
- Ну что, прибыл?
Алан улыбнулся одними глазами. Синтия, как всегда, была сердита.
- А что, были сомнения?
- Разумеется! Ты же начал крутить дела с моим папашей... Какую пакостную
сделку он тебе предложил?
- Он предложил мне найти пропавший корабль, и я проторчал за
компьютером почти двенадцать часов без всякого толку. Нигде и ничего
нет. Эта штука просто испарилась в космосе.
- Жаль.- Синтия подтянулась на руках и села на край бассейна. "Настоящая
русалка",- залюбовался Алан.
- Странно, судя по твоим словам, ты должна не слишком огорчаться неудачам
такого рода...
- Ты дурак,- спокойно констатировала Синтия.- Если бы тебе удалось
напасть на след, я бы уговорила Па и кое-кого еще помочь тебе занять
место Эдварда: ужасно неприятный тип, его все терпеть не могут.
- Тогда почему держат?
- Слишком хороший работник. Ну что, пошли я тебе покажу твой будущий
дом? Да, а из твоей компании тебя уже выперли?
- Пока нет.- Алан поморщился. Он не придумал ничего лучшего, чем сказать
Каллагану, что принял предложение Крейга в целях более успешного
ведения расследования. Впрочем, то же самое он сообщил и своей совести.
Во всяком случае, если придется разочароваться в аферах нового родственника,
всегда будет законное основание дать задний ход: переднего, мол, и
не было вовсе.
Неожиданно под потолком замигала красная лампа.
- Что это? - привычно подскочил Мейер.
- Не знаю,- пожала мокрыми плечами Синтия.
- Тревога?
- Нет, всего лишь срочный вызов... да не обращай ты внимания - это не
для тебя, а для папочки...
- Поклянись, что у тебя с Росой ничего не было,- в блеклых водянистых
глазах Марты дрожала вода, готовая в любой момент покатиться слезинкой
по пухлой щечке. Марта Паркинс могла бы быть хорошенькой (и была в свое
время), если бы не постоянная готовность лить слезы по любому поводу и
без такового. Впрочем, Кларенс женился на ней не за хорошенькие глазки -
она была дочерью одного из прежних директоров, и именно этой "рохле" он
был обязан удобной стартовой площадкой для карьеры. По-своему он уважал
ее за это и даже почти любил, но часто не мог преодолеть отвращения перед
краснеющим от рыданий лицом. И тем не менее все подозрения Марты были
ее личной выдумкой - Кларенса женщины интересовали мало.
- Дорогая,- от этого слова Кларенса передернуло,- ну сколько раз я
могу клясться, что у меня, кроме тебя и работы, ничего в жизни нет? Ты
можешь проверить любой мой день по секундам - я бы просто не нашел времени
для того, чтобы изменять тебе.
- Времени? - слеза выскользнула-таки из-под нижнего века.Значит, если
бы оно у тебя было, ты бы это делал?
- Нет, дорогая,- внутри у Кларенса все начинало закипать, но он ни за
что не позволил бы себе дать волю нервам при свидетелях.- Я сказал это
лишь для того, чтобы ты получила более веское доказательство, чем мои
клятвы.
- Кларенс, почему ты меня все время оставляешь одну? Когда тебя нет,
я так волнуюсь, что у меня раскалывается голова. У меня все время болит
голова, Кларенс!
- Хорошо, тогда смени врача,- не понял он.
- Кларенс! Ты меня никак не хочешь понять! Бергман меня вполне устраивает,
меня не устраивает другое...
- Я?
- Да! Ты совсем обо мне не думаешь!
- Успокойся, я думаю о тебе все время.- Не испытывая ничего, кроме
легкого раздражения, Кларенс вдруг пожалел, что Марта не больна в
действительности, а только изображает болезнь. Он был бы не прочь остаться
вдовцом - не потому, что хотел жениться на какой-либо другой женщине
- он бы ни за что не "повторил ошибку" - просто семейные сцены забирали
слишком много энергии, которую можно было бы отдавать делу. Думал
об этом без злости, почти ласково. Жалость к Марте была у него почти
искренней: "Ну кто просил ее рождаться на свет такой несчастной?"
Словно извиняясь за собственные мысли, он подошел и погладил супругу
по голове. Марта всхлипнула.
- Вот так, а теперь я должен идти.
- Нет! - влажная от слез рука крепко вцепилась ему в запястье.- Не
пущу! Я не могу без тебя, Кларенс!
- Марта, меня ждут дела.
- Нет!
- Смотри,- он наугад махнул в сторону сигнальной лампы.- Меня вызывают...-
голос Кларенса замедлился: только сейчас он заметил ее мигание,-
к себе...
Марта безнадежно посмотрела в угол. Обычно лампа не работала, и муж
объяснял это тем, что она успела погаснуть за мгновение до того, как
Марта собралась на нее взглянуть.
На этот раз лампа мигала безо всякого обмана. И сердце Кларенса екнуло:
за все время его работы в Компании этот сигнал давался впервые...
"Наверное, мне надо увольняться",- подумал Тедди. Хотя спасательный
катер шел легко и ничто не предвещало неприятных неожиданностей, его
сердце начало колотиться. Он уже испытывал некогда подобный немотивированный
страх, когда его бригада подобрала спасательную капсулу со спящей
женщиной. Пожалуй, тогда настроение было не менее гнетущим, но все обошлось.
По крайней мере, с их бригадой. Подняли на борт, доставили на ближайшую
станцию... Сейчас Тедди было не просто тяжело - ему было страшно,
словно из-за стекла обзорного иллюминатора смотрели на него враждебные
нечеловеческие глаза.
- Тед, ты знаешь,- раздался вдруг рядом голос Майка,- у меня почему-то
нехорошее предчувствие... Даже странно.
- И у тебя? - повернулся к нему Тедди.
- Мне показалось, что на нас смотрят...- Майк поежился.
Космическая пыль на экране медленно складывалась в почти симметричный
рисунок. Тедди показалось, что он различает морду неведомого чудовища.
- Что за пакость? - выругался он, включая запись концерта "музыки для
души". Легкие светлые звуки заполнили маленький отсек, но веселей от них
не стало.
- Выключи,- поморщился Майк.
- Пусть...- Тедди прикусил губу. Пыль на экране рассеивалась, морда
исчезла, но ощущение взгляда оставалось.
- Смотри! - вдруг вскрикнул Майк, хватая Тедди за руку.Корабль!
"Лучше бы его здесь не было",- содрогнулся Тедди. Хотя очертания десантного
транспорта были ему знакомы, и в нем не было на вид ничего загадочного,
страх сжал его сердце с новой силой - Тедди не сомневался,
что если и стоит ожидать опасности, то именно от этого корабля.
- Ну что, действуем как обычно?
- Постой,- Майк кашлянул: это означало, что он взволнован до крайности.-
Давай на всякий случай пошлем запрос в Компанию. Это их корабль.
Ни по одной из инструкций поступать так не полагалось, но Тедди утвердительно
кивнул. Их корабль - пусть сами и разбираются.
Космическая пыль расползалась по экрану мелкими клочьями - можно было
подумать, что над кораблем кружится стая воронов.
- Ну и мрачная же картина, о Господи! - выдохнул Майк.- Что они говорят?
- Сейчас прибудут,- снял наушники Тедди.- Майк, мы должны идти.
- Туда?!
- Мы пойдем, или придется потерять работу.
- Тед, послушай,- глаза Майка заглянули в глаза напарника,- я никогда
ничего не боялся. Меня никто не мог назвать трусом. Но мне легче потерять
работу, чем пойти на этот корабль. Думай обо мне что хочешь, но мне
страшно.
- Это глупости,- Тед с трудом подавил начавшуюся дрожь в руках.- Нервы...
Говорят, бывает. Мы пойдем на корабль, а потом возьмем отпуск.
- Знаешь, если мы вернемся оттуда живыми,- изменившимся голосом проговорил
Майк,- я стану священником.
- Глупости! - Чтобы не мучиться ожиданием, Тедди встал.Отставить разговорчики!
Мы идем.
Стыковка состоялась только со второго захода: часть стыковочных механизмов
десантного корабля была оплавлена. Не так, как бывает при близком
прохождении возле звезды - было похоже, что стреляли из лазера на близком
расстоянии и отраженный луч вернулся назад. "Ничего себе!" - ужаснулся
Майк.
- Алло, спасательная бригада РР-83-С?
- Да! - радостно отозвался на вызов Тедди, но тут же снова сник.
- Высаживайтесь на корабль. Мы идем к вам.
- Простите, с кем я говорю?
- На связи Эдвард Варковски. Мы будем рядом через двенадцать минут.
Тедди вздохнул. Отвертеться от посещения мрачного корабля, как он надеялся,
не удавалось.
- Я на всякий случай возьму это,- Майк показал пистолет. Тедди согласился;
он и сам прихватил бы с собой оружие, если бы имел его.
Шлюз раскрылся, пропуская их внутрь. Помещение служебного ангара выглядело
как после страшной борьбы: часть пола была разворочена, то тут,
то там валялись отдельные решетки, крыло челнока висело, перебитое
чем-то тяжелым.
- М-да, веселая картинка,- показал головой Майк.
Тедди медленно прошел вперед, наклонился над странно темнеющем в полумраке
предметом и вдруг вскрикнул: перед ним были человеческие ноги.
- Что там? О, Боже! - волосы Майка встали дыбом.- Вот что, пошли отсюда.
Пусть увольняют, пусть делают, что хотят - я здесь не останусь ни
на секунду!
- Постой,- оправившись после первого шока, остановил его Тед.- Это
часть робота. Это не человек.
- Тем более! - нервно замотал головой Майк.- Ты что, не замечаешь,
как оно на нас смотрит?
Оно действительно смотрело. Никто не знал, что это было. Скорее всего,
имя этому существу с ужасным взглядом было - Страх.
- Будь мужчиной, Майк!
Дрожь снова охватила Тедди. Лазерный резак затрясся в его руках.
- Ну хорошо, только ты идешь первым...- осторожно, чтобы не задеть
остатки робота, подошел к напарнику Майк.- Ну, что же ты встал?
- Сейчас.- Тедди собрал в кулак все свое мужество и пошел вперед. Колени
его слегка подкашивались.
"Нервы... Точно возьму отпуск!"
Полутемный спортзал был пуст. В столовой мягко поблескивали лампочки
- но подающий пищу автомат был безжалостно разбит вдребезги.
- Нет, Тедди, хватит,- глядя на вонявшие лужи, попятился назад Майк.-
Какой ненормальный мог все это сделать? Все, с меня хватит!
- Подожди, мы обязаны осмотреть весь корабль.- Тедди перешагнул через
полуразложившийся кусок какой-то снеди.
Над шкафчиками с вещами виднелись имена. Прочтя одно из них, Тедди
поспешно отвел глаза: перед ним был ТОТ САМЫЙ корабль. Никого из этих
людей уже не было в живых.
Теперь ему казалось, что он ощущает не только обжигающий кожу взгляд
- спину жгло чье-то дыхание. Нет, почудилось: он просто ощутил ветерок
от движения Майка.
И все же здесь кто-то был - Тедди поклялся бы в этом чем угодно.
- Тед, слышишь,- Майк вдруг перешел на шепот,- я знаю, что здесь.
Здесь привидения, Тед!
При этих словах Тедди вздрогнул. Как и многие спасатели, он был суеверен.
- Нет, погоди... А развороченная "кормушка"?
- Не знаю, какой дьявол сделал это, но это был не человек! - выдавил
Майк и тут же завопил не своим голосом.
Тедди повернулся к нему - и обмер: напарник бился в объятиях огромного
(как ему показалось в первый момент) ящера!
- Алло, спасательная бригада, что у вас происходит? Алло, что происходит?
- загудел микрофон.
- Аа-а-а...- неразборчиво застонал Тедди, продолжая пятиться.
Изо рта монстра высунулись еще одни челюсти и принялись рвать открывшееся
в дыре разодранного комбинезона мясо.
В глазах у Тедди потемнело.
- Если вы встретили на корабле какое-либо существо, немедленно отходите,-
посоветовал микрофон.
Не разбирая дороги и не слыша его слов, Тедди бросился куда глаза
глядят. Ноги вынесли его в ангар. Тедди сам не понял, как нашел и открыл
нужный шлюз.
Что произошло потом, он тоже не успел понять: в самый последний момент
знакомая дверь шлюза катера вдруг резко отпрыгнула от него - катер
уходил с места стыковки. Еще через секунду тело Тедди вылетело в открытое
космическое пространство.
От голода Соня совершенно не соображал, что делает. Голод мучил его с
того самого момента, когда корабль двуногих подбил его суденышко. Он так
долго искал своих, что почти забыл о собственной безопасности, и тем более
не ожидал, что на него нападут. Лишь чудом он ухитрился перебраться
на чужой звездолет - для того, чтобы остаться в ловушке: новый выстрел
двуногих отбросил его кораблик, лишая возможности вернуться. Нападавший
двуногий при виде его просто умер от страха... Он был на корабле один...
Побродив по кораблю, Соня от расстройства уснул на несколько дней, словно
оправдывая свою кличку... Потом на него навалилась хандра; он все собирался
сконструировать сигнальный маяк, но так и не собрался - все валилось
из рук. А потом начался голод - ужасное чувство, лишающее способности
думать о чем-либо, кроме еды. Он кружил по пустому кораблю в поисках
чего-нибудь съестного, но только один раз смог слегка подкрепиться -
позже еда пришла в полную негодность.
Голод рвал изнутри внутренности, доводя Соню до полного сумасшествия.
Время от времени он бросался грызть стены. Зубы ныли и шатались, пересохшее
горло мешало дышать, боль в желудке становилась невыносимой. Сохла
и кожа.
"Я умираю",- решил он наконец - и это была последняя его разумная
мысль. Вытесненный голодом разум покинул его, оставив бродить по кораблю
одичавшее существо.
Силы уходили. В какой-то момент Соня просто сел в углу, погружаясь в
новый, тяжелый и мучительный голодный сон. Постепенно уходил и голод,
ему становилось хорошо - так бывает перед смертью.
На движение съедобного существа сработал инстинкт. От неожиданного
изобилия Сонного стошнило, но, превозмогая отвращение, он снова проглотил
свою пищу.
Вместе с сытостью постепенно возвращался и разум. Пусть еще слабым
лучиком, но возвращался.
"Здесь появились существа. Значит, полет окончен. Значит, можно искать
выход",- затеплилась мысль.
Он встал, пошатываясь от слабости. В животе урчало.
"Может, подкрепиться еще?" - подумал он и тут же отказался от этой
мысли, вспомнив о тошноте.
То, что в ангаре кто-то был, Сонный понял сразу: один из шлюзов был
приоткрыт.
"Лишь бы не начали стрелять",- подумал он, осторожно заглядывая в
дверь. Думать о том, что съеденное существо было разумным, ему не хотелось.
Убедившись, что атаки пока ждать неоткуда - переходник был пуст, и
даже для того, чтобы высунуть дуло, не нашлось бы ни одной дырочки - Соня
вошел. Он двигался медленно, сперва чуть касаясь пола лапой, потом
словно перетекал на нее всем весом и опять слегка трогал пол впереди себя.
Дверь распахнулась перед самым его носом, открывая ровную металлическую
коробку.
"Еще один шлюз",- подумал Сонный, все той же перетекающей походкой
заходя в комнатку.
Неожиданно дверь позади него пришла в движение. Инстинктивно Сонный
подтянул хвост, рванулся назад, но только зря ушиб спину. Дверь закрылась.
Не нужно было обладать высоким интеллектом, чтобы понять: захлопнулась
новая ловушка.
Сонный отчаянно зарычал и бессильно опустился на пол.
- Что у вас произошло? - Когда Крейг вошел в комнату, Глава Компании
и Паркинс уже давно ждали его. Привычным взглядом он покосился на место
Эдварда - там, закинув ногу за ногу, сидела Роса.
- Все прекрасно! Нам улыбнулась удача: корабль найден, объект захвачен.
- Объект?! - голова Крейга дернулась - на этот раз от удивления.
- Именно. Нам удалось захватить находившееся на корабле инопланетное
существо. О происшествии никто не знает.
- Но ведь корабль же кто-то нашел, должны быть свидетели.
- Один съеден,- донесся от двери голос Варковски,- второй случайно
прошел мимо шлюза и улетел. Несчастный случай.
- Эдвард, вы - опоздали? - удивленно приподнялась Роса. Она
единственная позволяла себе с ним кокетничать.
- Наоборот, я успел вовремя,- на лице Варковски появилась стандартная
улыбка робота.
"Похоже... не очень-то я верю в несчастные случаи",- отметил про себя
Крейг.
- Итак, объект захвачен,- покивал Глава Компании.- Загон в лаборатории
подготовлен?
- Уже давно,- подтвердил Паркинс.
- Хорошо. Теперь одно пожелание: я бы очень не хотел, чтобы с этого
момента кто-либо из членов семей и прочих лиц, в чьей лояльности и сдержанности
мы не уверены, покидал орбитальную станцию. Я запрещаю все вылеты,
за исключением самых необходимых. Продуктовые запасы рассчитаны на
два года, пополнять их не придется. Прошу прощения за причиняемые вашим
семьям неудобства.
- Марта останется здесь! - заявил Паркинс и украдкой посмотрел на
сникшего сразу Крейга. "Знаю я тебя,- подумал он,- твоя девчонка запсихует,
и ты ее как миленький отпустишь".
"Да, объяснение обещает быть нелегким,- нахмурился Крейг.Просто не
знаю, как и что сказать Синтии... Да и Цецилия будет не в восторге..."
Мортимер окинул взглядом спортзал. Алана не было.
- Чет, слушай,- подозвал он тренера,- ты не в курсе, куда делся Алан?
Мне совсем не понравился тот кретин, который нарывался тогда на драку.
- Ничего не знаю. Я не видел больше ни того, ни другого... Зато тебя
спрашивал Вильямс, нашел вроде бы для тебя кое-какую непыльную работк
у... Постой тут, я сейчас найду его визитку.
Мортимер почесал лоб. Вильямс работал в частной охране, и он не раз
делал попытки туда устроиться. К несчастью, желающих подзаработать своей
физической силой было в избытке, и многие конкуренты к тому же хорошо
владели оружием. Мортимер справился бы с автоматическим пистолетом и
кое-как разбирался в винтовках - но лазер был уже для него тайной за
семью печатями.
В охранники Мортимер решил податься после ряда неудачных попыток получить
лицензию детектива. Упорные отказы и низкие баллы на всех вступительных
экзаменах убедили его наконец, что следует поискать работу, где
не так уж важна голова. Но и тут пока особых успехов не было. Предложение
Вильямса было для него неожиданным, хотя и долгожданным подарком.
Пробка с легким треском впилась в потолок, и всех окатила золотистая
волна брызг шампанского. Даффи радостно завизжала.
- Ну что,- Сандра встала, достала из кармана очки и надела их: по ее
мнению, они придавали солидности любому ее выступлению.Пьем за первую
помолвку в нашей лаборатории. Я знаю жениха, как и все вы его знаете,
как человека совершенно безотказного, готового прийти на помощь любому.
Я сказала бы, что такие люди в наши дни встречаются редко,- жених, молодой
кандидат наук, наверное, покраснел, но темная кожа не позволяла этого
заметить.- И я знаю невесту. Наша Даффи - тоже очень хорошая и порядочная
девушка, довольно строгих правил,- при этих словах "девушка строгих
правил" хихикнула. Никакого подтекста в ее смехе не было - Даффи хихикала
по малейшему поводу,- хотя, конечно, во многом еще ребенок. Думаю,
что у нее все же есть перспектива стать хорошей женой нашему Дениэлу.
При этих словах жених и невеста обнялись.
Острое личико Даффи сияло счастьем. Дэн ласково потрепал ее прямые
пепельные волосы и шутливо щелкнул по носу, вызвав этим очередной короткий
смешок.
- Ну что, Дэн,- протянул к ним бокал Том,- я тоже присоединяюсь к
поздравлениям... Живите счастливо... Если сможете.
Последняя реплика вызвала смех не только у Даффи: Том считался неисправимым
пессимистом.
- Так, пьем, значит,- подошел к столу заведующий лабораторией Ши Юй.-
А кто будет работать?
- С вашего разрешения, шеф,- махнула рукой Сандра.
- Я говорил, что вы можете отдохнуть, когда нет работы. Сейчас она
есть. Объект прибывает с минуты на минуту. Так что убирайте здесь все -
и за дело. Кстати,- его взгляд остановился на Альберте,- а почему в лаборатории
посторонние?
- Он не посторонний,- хихикнув, возразила Даффи.- Он мой брат.
- Для нашей лаборатории он - посторонний. Ему нечего здесь делать.
Ши Юй говорил это безо всякой злости - похоже, это чувство вообще было
ему неведомо, скорее всего, потому что для него не оставалось времени.
И любитель поработать Крейг, и беспокойный Паркинс, и даже всюду успевающий
Варковски могли бы показаться рядом с ним лентяями. Наверное,
за все семьдесят лет своей жизни Ши не подарил себе даже пары часов: и
во сне он ухитрялся что-то подсчитывать, так что иногда вскакивал с кровати
и начинал лихорадочно писать. Доходило до анекдотов: как-то раз утром,
обнаружив ночные записи, он похвалил автора и поинтересовался, чья
это работа.
- Зато он не посторонний на моей помолвке,- возразила Даффи, убирая
со стола бутылку. В ее глазах задрожали слезинки: ни одна эмоция не могла
у Даффи пройти незамеченной - все они лежали у самой поверхности,
всегда готовые к старту.
- Даффи, это что за фокусы? - Дэн подхватил пальцем прозрачную капельку
с ее щеки и слегка щелкнул по носу.
Даффи подняла глаза и через секунду уже хихикала как ни в чем не бывало.
- А что мне делать? - на лице Альберта Бриджвуда застыло удивленное
выражение.
- Не знаю, молодой человек. Рейсовый корабль будет через пять часов.
- Рейсового корабля не будет,- поправил его подо-шедший Варковски.
- Что? - брови Даффи прыгнули вверх, делая личико совершенно клоунским.
Том машинально опустил руку в карман за сигаретой и вскрикнул: одна
из бесчисленных проволочек впилась ему в палец. По-видимому, пора было
избавляться от накопившегося там хлама.
- Вы, я вижу, не торопитесь,- пробурчал под нос Ши.
- Молодой человек,- окликнул Бриджвуда Эдвард,- я должен вас разочаровать.
Вы не сможете в течение некоторого времени покинуть станцию. Если
отсутствие грозит вам неприятностями на работе, мы берем их улаживание
на себя. В крайнем случае наша Компания предоставит вам работу. Вы
кто по специальности? Может, вы воспользуетесь пребыванием здесь, чтобы
немножко подработать?
- Сомневаюсь. Я - пилот. Кроме того, я сейчас в отпуске, прилетел на
свадьбу сестры. Я очень надеялся, что ее отпустят на некоторое время...
- К сожалению, состояние дел на сегодняшний день таково, что мы не
можем дать ей отпуск...
- "Мы",- шепотом передразнил его Бергер, наклоняясь к Тому,с каких
это пор Варковски стал распоряжаться нашими отпусками?
- Да ну его,- отмахнулся Том и снова сунул руку в карман. И хотя укол
о край железки был болезненным, он стоически сделал вид, что ничего не
произошло. "Что уж жаловаться по мелочам, если вся жизнь - одна сплошная
гадость",- подумал он.
Катер причалил. Мортимер отстегнул ремни страховки и встал; от неподвижного
сидения у него начала ныть спина, и даже несколько потягиваний
не смогли привести ее в нормальное состояние.
- Вот здесь мы и будем работать,- пояснил Вильямс.
- На станции? И что же тут можно охранять?
- Значит, есть что,- отрезал Вильямс. Если в спортзале он мог себе
позволить раскованность и фамильярность, то здесь в нем проснулся начальник.
Он был не одинок среди тех, кого форма меняла и изнутри.
- А что, часто бывают нападения? - не унимался Мортимер.
- Послушай, мне начинает казаться, что я зря тебя взял. Охранная
служба есть охранная служба, и такие вопросы просто неуместны.
Мортимер замолк, но молчать ему не хотелось, и он принялся цокать
языком.
"Ничего, я думаю, он справится,- подумал Вильямс, глядя на согнувшуюся
долговязую фигуру,- вот только чуток пообвыкнет..."
Вильямсу нравилась его работа, точнее - не сама работа, а связанный с
ней риск. В свое время он служил в десантных войсках, но из-за травмы
был вынужден демобилизоваться: врачи не хотели смотреть на нее просто
как на факт из биографии, хотя все показатели здоровья Вильямса соответствовали
требуемым нормам. "Вы не можете быть так здоровы",- не желали
они смотреть на результаты. В конце концов воевать с ними Вильямсу
надоело, и он согласился на первое же показавшееся заманчивым предложение:
пошел в охрану.
- А это твои коллеги,- ввел он Мортимера в комнату.- Это Блейк,- типичный
качок с наколками на волосатых руках привстал и кивнул,- это
Норт,- стройный бородач с очень молодыми глазами отложил в сторону книжку
(на обложке плавал в луже крови обнаженный женский труп) и поприветствовал
его сидя. Крупный негр привстал, не дожидаясь, пока его
представят, и протянул Мортимеру руку.
- Я - Хоувер. Так и зови. Хоувер, и все.
Мортимер ответил на мощное рукопожатие. Оставался непредставленным
только худенький паренек, самый младший в компании.
- Ник,- пробормотал он, не извлекая изо рта жвачки.
- А это - наш новый коллега Мортимер Дуглас.- Вильямс почувствовал,
что очень хочет поговорить на эту тему, и приказал себе на этом остановиться.
Он всегда боялся прослыть болтуном: когда его прорывало, остановиться
Вильямс обычно уже не мог.Ладно, считай, что познакомились...
Ник, покажи ему комнату. Остальные ребята дежурят в лаборатории, я вас
потом познакомлю.
- Ну что, пошли,- разбирать слова Ника было тяжело.
- Пошли,- кивнул Мортимер.
- Он здесь?
- Да, в этой самой клетке. То есть в этом контейнере.
Паркинс завороженно уставился на металлический куб. Двое охранников в
форме затолкали контейнер в помещение со стеклянными стенами и быстро
выскочили наружу.
- Контейнер открывается дистанционно,- прокомментировал Варковски.
- Кларенс? Ты тут? Я ищу тебя по всей станции: Цецилия сказала, что у
вас что-то случилось, и как только ваше совещание закончилось, я начала
тебя искать.- От Марты издалека пахло валидолом.- Кларенс, что произошло?
- Марта, постойте! - в комнату влетел Бергман. В округлых движениях
врача сквозило что-то женское.- Вам надо прилечь и успокоиться.
- Кларенс,- Марта повисла на его шее, истерически закатывая глаза. От
избытка чувств она начала сюсюкать,- хороший мой, я так без тебя страдаю!
Кларенс, незаметно для нее, поморщился. В такой модификации Марта была
особенно противна.
- Выпускаю.
Голос Варковского звучал ровно и холодно.
Контейнер заскрипел. Одна из его стенок отъехала в сторону, выставляя
напоказ покрытое чешуей и хитином светло-коричневое тело.
От визга Марты у всех заложило уши.
- Кларенс! Что это? - пухлые пальцы с неожиданной силой вцепились
Паркинсу в руку.
- Ничего,- сквозь зубы процедил он.- Пошли...
- Марта, только не волнуйтесь... только не волнуйтесь,- доктор говорил
часто, проглатывая окончания слов: нижняя челюсть при виде скорчившегося
в металлическом ящике монстра перестала его слушаться и торопилась
закрыться раньше времени.
- Послушай, Марта, какого дьявола ты приперлась в лабораторию? - Кларенс
почти шипел. Марта всхлипнула.- Ты, дура, зачем ты выставляешь меня
на посмешище?
Паркинс до этого ни разу не повышал голос на жену по-настоящему, тем
более - не пробовал ее оскорблять.
Реакция Марты оказалась для него совершенно неожиданной. Она не упала
в обморок, не зашлась в рыданиях, как это случилось бы по меньшему поводу,-
резко вывернувшись из его рук, она отпрыгнула в сторону (складка
жира у талии при этом неприятно колыхнулась) и зашипела в ответ:
- Ты - мерзавец! Ты всегда хотел моей гибели! Сперва ты женился на
мне по расчету, а теперь хочешь скормить своему монстру - это ведь он
так тебя привлекает, да? Достойная парочка для тебя - ты и эта змеюка!
- Марта, что с тобой?
- Ты еще спрашиваешь, подлец! Я ненавижу тебя, знай - ненавижу! Док!
Док! Идите сюда! Вот он меня понимает...
- Марта!
- Я подаю на развод! Я не хочу ни секунды находиться здесь, в компании
твоей змеи!
- Марта,- только и смог повторить Кларенс. Поведение супруги его поразило.
Он никогда не ожидал от нее такого подвоха. Откуда у нее вообще
взялись силы на этот скандал? И как ее теперь успокоить? "Уж не монстр
ли успел ей внушить... Нет, чепуха!"
- Что случилось? - подоспел доктор.
- Ей плохо.- Паркинс сел. "Невовремя же у нее началась истерика...
совсем невовремя".
- Нет, мне не плохо! То есть, мне всегда было плохо с тобой! Ты искорежил
всю мою жизнь,- похоже, запас решительности и злости у Марты оказался
невелик, в голосе опять заскользили хныкающие нотки.- Ты взял меня
из-за денег... из-за денег, и только...
- Вот что, Марта,- Кларенс подошел к ней и взял за руку - она не сопротивлялась.
С Мартой плачущей справляться он не умел,успокойся, прими
лекарство - и поймешь, что я всегда тебя любил и люблю. А о разводе забудь.
Это была плохая шутка, Марта.
- Ну да,- всхлипнула она и замолчала. От слез казалось, что все ее
лицо пошло пузырями. Сдерживая отвращение, Паркинс погладил жену по щеке.
- Все в порядке. А теперь я должен идти.
- Опять! - простонала Марта.- К этой твари?
- Эта тварь принесет нам немалые деньги.
- Разве тебе мало моих?
- Марта! Ну как тебе не стыдно... Это животное - мой успех, моя
карьера. Эта тварь сделает меня большим человеком.
- Но зачем, Кларенс? Чего тебе не хватает? Если ты действительно любишь
меня, ответь: неужели не было бы лучше, если бы мы тихо и скромно
жили на маленькой вилле где-нибудь в горах, где свежий воздух... На это
животное страшно даже смотреть! Я не удивлюсь, если оно окажется способным
кого-нибудь сильно покусать!
Несмотря на серьезность момента, последнее слово вызвало у Кларенса
короткий смешок.
- Что такое? - встревожилась Марта.- Оно уже кого-то покусало?
- Успокойся, дорогая, оно будет сидеть в клетке. Ну, хватит, вот и
доктор уже пришел... Давай, успокаивайся быстрее.
- В самом деле, не надо так переживать,- подтвердил доктор, а сам подумал,
что очень не хотел бы встретиться с привезенной сюда тварью.
- Ну, хорошо,- розовые ладошки с короткими пальчиками принялись вытирать
слезы китайским платочком.- Только пообещай мне, что мы завтра же
отсюда уедем.
- Ладно, обещаю,- хмыкнул Кларенс. Он знал, что до завтра Марта забудет
об обещании, а если нет - он повторит эти слова снова и снова...
- Норт и Блейк - на смену,- скомандовал Вильямс, когда двое охранников
вошли в дежурное помещение.
- Да, ребята,- вернувшийся Кельвин повалился на койку.- Ну там и зверюшку
привезли! Сроду не видал такой пакостной морды.
- А я вот и не знал, что нанимаюсь сторожем в космический зоопарк,-
добавил его напарник, пожалуй, самый страшный на вид из всех охранников.
- Что там такое? - потянулся к ним Хоувер.
- Да так,- ответил Кельвин.- Мы только что выгрузили контейнер с существом,
которое разве что в страшном сне привидится, и теперь должны
следить за тем, чтобы это чудище не сбежало.
- И что это за существо?
- Масса клыков, когтей и щупалец. Если бы я увидел подобное на картинке,
то сказал бы, что у художника белая горячка. Ан нет - живет такое.
Ну и мерзость! Тьфу! - он в сердцах сплюнул на пол.
- Ребята, давайте обмоем это дело! - Хоувер выхватил из кобуры флягу.
В ответ на вопросительный взгляд Вильямса он указал на вторую кобуру:
пистолет был при нем.
- Но, Вильямс...- неуверенно начал Мортимер.- Ты говорил...
- Если работа тебе не нужна - можешь уезжать,- отрубил Вильямс. Он
чувствовал, что многие из его людей сейчас растеряны, и боялся потерять
лицо, если не пресечет возможные возмущения в самом начале.
- А я вот всю жизнь мечтал поработать в зоопарке... Выпьем за это? -
потряс флягой Хоувер.
- Прекрати,- сухо оборвал его Вильямс.- Мы на работе.
- А я, может, тоже после смены... Клифф, Кельвин, куда вам лить?
- Я, пожалуй, выпью - чтобы можно было потом сказать себе, что эта
тварь привиделась мне спьяну. Для трезвой головы она слишком пакостная.
- Кельвин, Хоувер! Прекратите! Я буду вынужден подать рапорт! - с
каждым новым словом содержание металла в его голосе росло.- Настоящая
работа у нас начинается только сейчас. Нам платят деньги, и мы будем охранять
любой объект, вне зависимости от того, сколько у него когтей и
зубов. Все поняли? Кто с этим не согласен - до свиданья.
Вильямс устремил пронзительный взгляд на Мортимера, но тот опустил
голову в знак согласия. Вслед за ним после секундного раздумья спрятал
флягу Хоувер, Кельвин подтянулся, Клифф сделал вид, что очень хочет
спать, и даже жвачка во рту Ника куда-то пропала - Мортимеру показалось,
что он ее просто проглотил...
Почему Клифф завопил, в первую секунду никто не понял. Охранник неожиданно
вскочил с места, потрясая воздух отчаянным воплем, и повалился
на пол, извиваясь и скручиваясь в невероятные узлы. Со скоростью и ловкостью
животного Вильямс прыгнул на него, схватил за плечи и приподнял:
открывшееся лицо представляло собой кровавую уродливую маску, появление
которой явно не объяснялось битьем об пол. Мышцы под исчезнувшей кожей
шевелились, расползались, обнажая кости, которые, в свою очередь, темнели
на глазах. Наконец Клифф простонал в последний раз и обмяк, мгновенно
тяжелея, в руках Вильямса.
- Он умер...- прошептал Кельвин и тоже вдруг вскрикнул и схватился за
руку.- Что это за дрянь?!
Словно по команде, все подняли глаза к потолку.
По бокам выжженной в нем дыры медленно обвисали металлические сосульки,
их кончики набухали каплями и отрывались, падая на пол, чтобы
оставить на нем неглубокие выщербины.
Стряхнув с себя секундное оцепенение, Вильямс гаркнул:
- Всем смирр-но!
Оставленное без поддержки тело Клиффа глухо повалилось на пол. Почти
беззвучно падали последние металлические капли.
Все молчали.
Сонный затряс поврежденным щупальцем в воздухе: было больно. И зачем
только он пробовал приподнять ловушку, оставленную, как домик, в его
тюрьме?
В том, что это тюрьма, он не сомневался. Он убил, пусть и будучи не в
себе. За это полагался суд. Если судить по внешнему виду камеры, лишенной
даже намека на удобства, приговор будет очень суровым.
Соня по-своему соглашался с правом двуногих на это, но с другой стороны...
Его ведь будут искать свои. Они даже не знают, что с ним случилось,
и только зря будут терять энергию и время на бесполезные поиски. И
он, только он, будет тому причиной... "Может, попробовать объясниться с
ними, попросить связаться со своей планетой?" Соня принял позу "надежды
и извинения". Двуногие смотрели на него все время; он не сомневался, что
его действия будут замечены.
"Эй, послушайте",- принялся жестикулировать он, повторяя эти слова и
вслух.
- Ишь, злится,- покачал головой Том.- Совсем психованный. Дэн, как ты
думаешь, стекло выдержит, если этот красавчик вздумает прыгнуть на нас?
- Выдержит: специально рассчитано.
- Ну-ну...
- Ребята, слушайте,- выглянула из-за стола Даффи.- А мне кажется, что
он хочет с нами поговорить...
Ее слова были встречены дружным смехом.
- Один такой поговорил уже - сто пятьдесят человек как языком слизало!
Ты только посмотри на эти зубки, они явно созданы не для светских
бесед...
- А я вот что думаю,- Том достал из кармана свои железячки и попробовал
их как-то соединить,- надо было покрыть пол слоем стекла: смотрите,
как металл проело... А ты как думаешь, начальник?
Ши поднял голову, с неохотой отрываясь от дисплея.
- Бросайте разговорчики и начинайте работать. Надо проверить его рефлексы.
Том, готовь сетку...
Сонный опустил щупальца и расслабился. Они не ответили. Скорее всего
- не могли простить убийства. С преступниками ведь никто не разговаривает...
Ему стало тоскливо. Неужели они ставят свой закон выше того, что у
них гость из другой цивилизации? Это вызвало у него уважение - но и досаду.
Хорошо, что они такие, но что делать ему? Второй раз за всю историю
между цивилизациями мог бы получиться контакт, но в первом случае
инопланетяне оказались невероятно обидчивыми и сами пошли на скандал,
который может еще закончиться чем угодно, а эти, с их принципиальностью,
ослепли и оглохли. Хоть бы удалось передать две строчки своим... Хоть
две строчки!
Соня лег на пол лицом к стене и отвернулся. Он ощущал на себе взгляды
двуногих, и ему делалось все тоскливее. Ну пусть судят, пусть наказывают,
пусть даже казнят, но выслушают и дадут связаться со своими, чтобы
те могли доказать, что на их планете живут не только дураки. Может, тогда
и над ним сжалятся, сочтут смягчающим обстоятельством то, что он напал
на двуногого, находясь в беспамятстве...
Только бы выслушали!
- Надо же, спать залег,- покачал головой Том. Железки в его руке
скрепились, и он старался теперь приладить к ним и третью.
- Ну что ты хочешь - зверь! - Дэн нацелил на лежащего монстра фотоаппарат.
- И все равно я бы так не смог: схватили, притащили невесть куда, а
он даже все вокруг себя не обнюхал.
- Я думаю,- отозвался Ши,- нюх у него слабее нашего раза в четыре,
слух - в два, зрение - тоже, но оно у него сумеречное.
- Угу... Ночи, значит, ждет, чтобы все облазить...- заключил Дэн.
- Ну что, с сеткой сейчас будем, или подождем, когда он проснется?
- Брось ему сперва мяска.
- Так он же, гад... сытый!
- Ничего. Важна его реакция... Постой, он, кажется, встает.
Они смотрели, и их взгляды неприятно щекотали спину, бросая безмолвное
обвинение: "убийца!". Сонный поежился. От тоски перед глазами начал
сгущаться туман. Уйти бы отсюда, забыть, забыться...
Веки поползли вверх, и он понял, что находится на грани нервной перегрузки,
которую может снять только сон. "Нет, не так. Не сейчас",- решил
он, нехотя приподнимаясь. Разумеется, выспаться было надо, иначе на
разговоры и на сам суд просто не хватит сил. Но не тут, под сверлящими
взглядами. Сил было мало: сказывалось длительное голодание. Нет, без сна
не обойтись...
Сонный встал и вцепился в край прежней ловушки. Металлическая коробка
поддавалась с трудом, но все же двигалась. Развернув ее на тридцать градусов,
Соня сделал первую передышку.
Ну хорошо, если суд будет открытым, ему предоставят слово, и он попросит
то, что хотел. А как же быть с теми уцелевшими после взрыва
детьми? Куда делись они? Можно, конечно, надеяться, что за ними поухаживают,
но Сонный почему-то в этом сомневался. Судя по всему, эта раса отличалась
суровостью, а воспитать нормального ребенка можно только лаской.
Сам Соня был в свое время ею несколько обделен: одна его мать занималась
наукой, совершенно забыв о своем чаде, другая... умерла слишком
рано; так что многие потом считали его тупицей. Но то были свои, а что
можно ожидать от Чужих, способных делать вот такие страшные камеры? Если
бы не космические корабли, Сонный решил бы, что попал к дикарям. Но и
так ему в голову то и дело лезли воспоминания о зверствах старых законов,
и ему казалось, что вот, через некоторое время сюда войдет выкрашенный
зеленым лаком палач, и... фантазия нарисовала ему картинку настолько
жуткую, что по всему телу прокатилась судорога. Чтобы хоть какое-то
время ни о чем не размышлять, он снова вцепился в ящик. Воображение
придало ему силы: через некоторое время он повернул ящик так, что
туда можно было спрятаться.
Сонный нырнул в свое убежище и лег, закидывая на бок поврежденное щупальце.
"Молочник" уже затянулся, но верхний слой был еще слишком тонок,
и его содержимое могло снова начать течь. Соня закрыл глаза и увидел перед
собой зеленого палача, так ясно, как будто бы тот действительно находился
рядом. Испуганно раскрыв их снова, он убедился, что в камере
больше никого нет.
И все же он был не один: с ним теперь поселился самый гадкий из соседей
- страх...
- Что я должен делать? - спросил Бриджвуд, вертя по привычке в руках
брелок-талисман.
- Ничего особенного. С одним из охранников произошел несчастный случай,
так что его нужно заменить.
- Несчастный случай? - насторожился Бриджвуд.
- Да.- Варковски быстро прикинул, какая из формулировок подошла бы
лучше.- На него случайно пролилась кислота. Никто не виноват - просто
несчастный случай. От тебя потребуется немногое: наблюдать за порядком в
лаборатории и вовремя дать знать о какой-нибудь поломке или попытке существа
вырваться из загона. Теоретически никаких неожиданностей не предвидится,
но порядок есть порядок.
Бриджвуд надел кольцо брелока на палец и покрутил. Что именно подсказал
ему закрутившийся цветной "волчок", неизвестно, но после недолгого
раздумья пилот дал согласие. Его последняя реплика почти утонула в шуме
чьего-то скандала: неожиданно распахнулась одна из дверей, и пронзительный
женский голос заполнил собой все помещение.
- Ты мерзавец, Алан! Можешь считать, что наша помолвка расторгнута! -
Синтия швырнула в жениха попавшейся под руку подушкой.
- Но постой, дай мне сказать!
- Ничего не желаю слышать! Ты - продажная тварь! Ты - идиот! Ты - не
мужчина, наконец! Зачем ты продался моему папаше? Ты что, не понимаешь,
для чего ему нужно это животное? Ты хоть знаешь, как называется эта лаборатория?
- Но, Синти! - Алан перепрыгнул через кровать и постарался поймать
девушку за руку. Синтия вывернулась, задев его по носу взметнувшейся в
воздух копной волос, и бросилась к двери, выбивая ее плечом.
- Я ничего не желаю слышать! Маньяки! Психи! Убийцы! - бесновалась
она.
Неожиданно на глаза ей попался Варковски. Синтия развернулась к нему,
оскалив зубы.
- Ага, и ты здесь? Чудесно... Весь паноптикум в сборе!
- Синтия! Стой! - скользя по свеженатертому паркету, в Алан вылетел
коридор.
Искаженное злостью лицо Синтии казалось ему прекрасным как никогда.
Эдвард сплел руки на груди, наблюдая за сценой издалека. Любые моменты
человеческой откровенности были ему интересны. Чтобы использовать чужие
слабости в интересах своего дела, нужно в первую очередь научиться
"знать их в лицо".
- Можете думать обо мне что хотите, но мне это надоело! Я не желаю и
двух минут оставаться на одной станции с вашим монстром!
- Дорогая Синтия,- Варковски корректно поклонился.- Я лично не стал
бы возражать против вашего отлета, но лишь в том случае, если бы у меня
была гарантия, что вы станете молчать о том, что здесь видели.
- Молчать? Я? - Синтия сделала широкий жест рукой, который мог означать
что угодно.- Да я специально стану кричать об этом безобразии на
весь мир!
- Это нервы, девочка. Вашему отцу это очень не понравится.
- Плевать! С сегодняшнего дня я - пацифистка.
- Синти, ты и такие слова знаешь? - попробовал пошутить Алан. В ответ
девушка скрипнула зубами.
- А тебя я и вовсе не желаю видеть. Убирайся, можешь жениться на моем
папочке: из вас выйдет отличная пара!
Изловчившись, Синтия проскользнула мимо Алана и нырнула в свою комнату.
Дернув за ручку двери, Алан убедился, что девушка успела запереться
изнутри.
- Что у вас случилось? - подошел к нему Варковски.
- Ничего не понимаю...- Алан с трудом переводил дух.- Сперва она
просто начала проситься на Землю. Я очень вежливо напомнил ей, что все
полеты отменены, и тогда она начала кричать, что все хотят ее смерти,
что этот монстр обязательно вырвется наружу, и все такое. Дальше вы слышали,
но будь я проклят, если хоть что-нибудь понимаю.
- Я тоже,- ответил Варковски.
"Надо будет где-нибудь записать: этот человек еще не знает, что здесь
за лаборатория. И надо будет навести справки, случайно ли это ее заявление
насчет пацифистов: это было бы очень некстати".
- А что, действительно есть такая вероятность?
- Практически она равна нулю. Если хотите, я покажу вам все защитные
системы: открыть "садок" изнутри невозможно. Разломать тоже. Пища сбрасывается
через отверстие в потолке, которое настолько мало, что существо
может просунуть в него разве что щупальце, да и то лишь на долю секунды,
пока оно будет открыто. Во всяком случае, это ему ничего не даст.
Единственное, чего мы не предусмотрели - это противокислотного покрытия
пола, но, я думаю, ликвидировать этот просчет удастся быстро.
Скрыться от боли было некуда: от малейшего прикосновения к полу в тело
вонзались электрические искры, и мышцы судорожно сокращались, заставляя
подпрыгивать и падать, нарываясь на новую боль. Сонный ни о чем не
думал в этот момент: он вопил и бился. Когда ток на время выключали, он
бессильно валился на пол, чтобы расслабиться хоть на несколько секунд,
прежде чем двуногие зажгут лампу, возвещающую начало экзекуции, и боль
вернется. В том, что они предупреждали заранее, была скрыта особо утонченная
жестокость: в секунды ожидания между подачей сигнала и началом
пытки Сонный страдал сильнее всего.
Наконец ток снова отключили. Соня повалился на пол, наблюдая одним
глазом за страшной лампой: когда все повторится?
- Может, достаточно на сегодня? - спросил Том.- Объект реагирует, хотя
связи с условным сигналом пока не заметил.
- А я не уверен,- заглянул в записи Дэн.- Мне показалось, что он напрягается.
- Чепуха. Если сравнить с тем, как он прыгает во время эксперимент
а...
- Ой, ребята, знаете, мне его просто становится жалко.- Даффи оперлась
руками о стол.- Ему, наверное, очень больно...
- Чепуха! Я бы не удивился, если б он совсем не реагировал: хитин
должен его хорошо защищать.
- Но он так метался...
- Нервы. Психованный экземплярчик попался.
- Так как, включать снова? - переспросил Том.
- Вот постой: внимательно присмотрись, как начинают группироваться
его мышцы при виде горящей лампы. Обрати особое внимание на складки между
члениками на хвосте... Давай, включай... Видишь, выровнялись.
- Нога приподнялась тоже поэтому?
- Да... и у плеч бугор - видишь?
"Ну почему они не убили меня сразу? - цепенея от боли, еще не отпустившей
его до конца и ожидающей "подкрепления", впился глазами в лампу
Соня.- Изверги!"
И через секунду воздух камеры уже сотрясал его отчаянный вопль:
- Убейте меня, я так больше не могу!!!
- Ну вот, а ты говоришь, условный рефлекс у него не выработать!
- Ну хорошо, еще разок попробуем, и - перерыв.
Цецилия нетерпеливо взглянула на часы. То, что она на них увидела, на
пользу ее спокойствию не пошло.
Она была одна уже почти половину суток. Никто не спрашивал ее о здоровье,
никто не восторгался ее туалетами, никто не говорил комплиментов.
О ней просто забыли, и сейчас пришло самое время напомнить о себе.
Дональда она обнаружила в кабинете. Тут же что-то пересматривал на
компьютере Паркинс, костлявая Роса колдовала над кофейником, от которого
исходил почему-то запах какао.
- Дон, я пришла,- объявила Цецилия.
Раздался вздох. Вздыхал почему-то Паркинс.
- Я вижу,- Дональд взял протянутую Росой чашку. Как всегда, его голова
дернулась.
- Дон, неужели у тебя не нашлось за все это время ни одной минуты? -
Цецилия присела в свободное кресло.
- Я был занят, Сеси.- Крейг отвел глаза. Признаться, что за работой
он просто забыл о существовании супруги, ему было стыдно. Всякий раз он
ругал себя за черствость, но стоило подойти очередному делу - и все вылетало
у него из головы. В свое время, когда он еще ходил в церковь
вместе с матерью, он так же старался днем молиться: давал себе утром
обещание, что будет просить благословения для каждого дела, и считал
большой удачей, если вспоминал об этом обещании хоть раз. Постепенно такие
обещания Крейг давать перестал. Можно дать себе установку что-то
сделать - и сделать, но о чем-то помнить, точнее, вспоминать, чтобы через
секунду забыть снова, так как посторонние мысли от дела только отвлекают
- нормальному человеку такое не под силу. Пастор объяснял это
проще: что в душе нет к этому настоящего стремления. Иногда Крейг был
готов с ним согласиться, но это тем более снимало с него вину: человек
не в силах заставить себя по-настоящему любить что-то или кого-то.
- Ладно. Роса, налей и мне чашечку... Дональд, ты знаешь, мне необходимо
сегодня же быть у парикмахера.
- Это так срочно? - вяло удивился Крейг.
- Разумеется. Не могу же я несколько дней ходить с одной и той же
прической!
"Обрати же на меня внимание, болван! - сердилась Цецилия про себя.-
Ты что, ослеп и оглох? Ты мне нужен - я не могу быть одна!"
- Боюсь, что это невозможно, Сеси...
- О, нет! - Цецилия театрально сверкнула белками глаз. "Нет, я заставлю-таки
тебя помнить обо мне все время!"
- Сеси... Давай выйдем,- он подхватил довольную этой просьбой Цецилию
под руку и повлек ее в соседнее помещение, оказавшееся оранжереей.- Сеси,
пойми меня: я бы рад тебя развлечь, но сейчас это запрещено. Ты можешь
делать все что угодно - но только в пределах этой станции.
- Может, мне подстричься налысо? - изящная рука с длинным маникюром
взяла прядку волос и приподняла.- Как ты на это посмотришь?
- Сеси, ты всегда была умной женщиной, так что, будь добра, не дури.
- Дон, мне надоело быть умной женщиной - говорят, мужчины их не любят...
Я хочу, чтобы ты меня любил, Дональд. Здесь, сейчас!
- Сеси... Ты требуешь невозможного!
- Ну хорошо, тогда я немедленно улетаю на Землю! - сверкнула она глазами.
- Это тоже невозможно... То есть невозможен как раз полет, а перво
е... Я просто сейчас слишком занят.
- Дон, я всегда помогала, чем могла, твоей карьере. (Это заявление
было явным преувеличением - "помощь" проявлялась в основном в постоянном
накручивании и подзуживании: "действуй активнее"). Но я - женщина, и мне
невыносимо, когда ты об этом начинаешь забывать. Я не лезу в твои дела,
но я хочу, чтобы ты уделял мне хоть несколько минут. Неужели и на это я
не имею права?
Последняя фраза получилась с таким трагическим завыванием, что готовый
уже сдаться перед логикой ее доводов Крейг тут же отпрянул. Как это
часто бывает с плохими актрисами, Цецилия всегда переигрывала: хорошо
начиная, она сводила все попытки на нет неудержимо прорывающейся
фальшью. Вот и сейчас, играя "страдалицу" за дело мужа, она испортила
весь эффект.
- Имеешь. Но я тоже человек, я устал, и у меня много дел. Кроме того,
сюда в любой момент могут зайти.
- Пускай.- Цецилия прижалась к нему.- Пусть все знают и видят, что ты
- мужчина!
- Сеси, я прошу тебя...
- Все. Я лечу. Мне нет дела до запретов, для меня ты обязан сделать
исключение. Я же твоя жена!
- Сеси!
- Я сказала: или - или. Выбирай. Похоже, это мерзкое чудовище тебе
гораздо интереснее, чем я. Ведь так? Ты - бездушный сухарь, и нечего
удивляться, что твоя собственная дочь тебя терпеть не может! О, как я
понимаю бедную девочку!
Со стороны Цецилии это было нечестным приемом, и лишь прорвавшаяся в
ее голосе фальшь смогла его смягчить.
- Не трогай девочку. Тебя она любит не больше,- отрезал Крейг. Он не
любил, когда нарушали правила игры.
Цецилия вздрогнула, как от пощечины. Ее глаза вспыхнули, и она была в
этот миг очень близка к тому, чтобы отказаться от игры и откровенно надерзить
своему мужу, но привычка все же взяла верх.
- Что может знать о любви такой сухарь! - Цецилия притворно всхлипнула.-
Ваша работа убивает все живое вокруг себя - это твоя Синтия так говорила...
Марту вы уже довели: несчастная лежит с нервным припадком. Я
следующая, да?
- Не понимаю, чего ты так заволновалась о Марте: ты же всегда ее терпеть
не могла!
- О-о-о! Как ты жесток!!! - театрально застонала Цецилия.
- Давай прекратим этот разговор. Найди себе занятие.
Крейг отстранил Цецилию рукой и пошел к выходу. Цецилия снова застонала
и принялась сползать вдоль ствола пальмы на землю. Крейг не обернулся:
сцены были ему не в новинку.
Проводив взглядом затянутую в серый пиджак спину, Цецилия зажмурилась.
На него ничего не подействовало. Он ушел... В ее висках начала
стучать кровь. Сердце неспокойно екало. Из памяти поднялась страшная
морда чудовища, по вине которого она была вынуждена тосковать в одиночестве.
Кривые зубы предстали перед ее глазами так ярко и выразительно,
что Цецилия вздрогнула. Ее "соперник" не был просто новым видом оружия -
это было поистине жуткое существо. Неужели Дональд серьезно рассчитывает
его выдрессировать?.. Или такие "зверушки" будут просто сбрасываться на
противника, сея вокруг себя кровавую смерть? И в том и в другом случае
Цецилия ни за что не захотела бы очутиться рядом с подобным зверем, если
он будет на свободе. Она снова попробовала представить себе, что произойдет,
если монстр вырвется...
Пронзивший ее ужас был настолько силен, что поднявшиеся от него волосы
отменили необходимость искать парикмахера для новой прически.
Медленно и нехотя боль все-таки уходила.
"За что? - слушая, как затихают последние пульсирующие ее остатки,
спросил себя Соня, вспомнил ответ, но нашел и новый вопрос: - За что так
жестоко?"
Он был уверен, что нового наказания не переживет: даже если выдержит
организм, разум предпочтет исчезнуть. Слишком сложно, слишком страшно...
"Они - дикари,- продолжал морщиться Сонный.- Дикари и садисты. Как они
смотрели..."
Где-то в глубине у него загорелась злость. Какое право они имели так
его мучить, даже не попытавшись ни о чем расспросить?
А его задание? Раз эти двуногие твари способны на такие издевательства,
кто даст гарантию, что дети в безопасности? А что будет, если
произойдет встреча с этими безжалостными существами - вдруг их хватит на
то, чтобы начать войну? Сонный снова вспомнил об уроках истории, и страх
заставил его затрястись: вдруг то, что с ним вытворяли, не было наказанием?
Что, если они потребуют от него показать дорогу к родной планете?
Сперва доведут до предела, за которым начинается слом личности, а потом
начнут задавать свои вопросы? Что делать тогда?
Сонный бессильно зарычал. Он не знал выхода. Если его догадка верна,
то он наверняка долго не продержится, расскажет им все.
И что тогда? Бомбы, разрушенные города, крылья смерти, летящей над
головами детей и женщин?
- Нет, не надо! - взвыл он вслух.
Скорее всего, так и есть - изо всех вариантов надо всегда рассчитывать
на худший. Но тогда...
Новый страх оказался так велик, что Сонный потерял сознание.
- Дэн, он, кажется, умирает! - заглянула через стекло Даффи.
- Да ну, с чего бы...- отмахнулся тот.
- Знаешь, Дэн...- Даффи оглянулась - кроме них в лаборатории сейчас
не было никого.- Давай после того, как опыты закончатся, переедем на
Землю... Мне там говорили, что с удовольствием возьмут меня в свою лабораторию,
да и для тебя найдется место.
- Кто говорил? Даффи, ты просто мастер по неточности формулировок.
- Неважно... Хочешь, я скажу тебе один секрет? - глаза Даффи кокетливо
сверкнули.
- Ну? - Дэн наклонился к ней. Не говоря ни слова, девушка чмокнула
его в ухо.
- Ну что, хороший секрет получился? - она задорно, по-детски рассмеялась.
- Брось...- Дэн как-то замялся.
- А почему? - Даффи запрыгнула на стол и принялась болтать ногами.
- Знаешь,- Дэн на минуту задумался, как бы получше объяснить ей то
чувство, которое вызывал у него лежащий в "садке" монстр. Почему-то при
нем говорить откровенно или как-то выражать свои чувства ему очень не
хотелось.- Мы словно не одни...
- Ну и что? - брови Даффи удивленно подпрыгнули вверх.- Кого нам
стесняться? Да и нет тут никого.
- Все равно.
Дэн подумал вдруг, что он не хочет откровенничать перед возможным
врагом. Или просто перед символом мощной и чуждой враждебности, воплотившейся
в эти лежащие сейчас бессильно когти и мускулы. Что бы там ни
было, все лучшее - не для Чужих. Особенно не для таких Чужих!
- Я поняла! - рассмеялась вдруг Даффи, заметив его направленный через
стекло взгляд.- Ты его боишься? Ведь правда, боишься?
- Считай, что так,- потер пальцем лоб Дэн.
- А хочешь еще один секрет? - личико Даффи внезапно стало серьезным.-
Я тоже его боюсь... только так, немножечко... Почему я с тобой и говорю
о том, что надо уехать... Я вообще давно на Земле не была, а знаешь как
хочется...
- Эх, Даффи, какой ты еще ребенок,- Дэн нежно притянул ее к себе.
"Уехать... Да это было бы просто здорово!"
Ник выплюнул жвачку на пол, наступил носком ботинка и яростно принялся
втирать ее в пол.
- Дерьмо!
Слово вывалилось у него изо рта, словно еще один кусок жвачки.
- Успокойся,- хмуро посоветовал Вильямс. Он сидел, опустив голову и
зажав коленями сложенные ладони. С этой новой работой было что-то не в
порядке, и он злился, будучи не в силах понять - что. Да, работа охранника
опасна, и немало его знакомых погибли - но ни разу смерть не приходила
так неожиданно и непонятно. Кто-то где-то почему-то пролил кислоту
- и нет человека. Вильямс не мог поверить, что так бывает.
- Я не хочу успокаиваться. Сейчас нам на голову льется кислота, а через
час ляпнется все это чудище!
- Заткнись. И без тебя тошно,- поморщился Кельвин.
Мортимер с любопытством переводил взгляд с одного на другого. В порядке
ли вещей такие разговоры, он пока не знал и очень не хотел, вмешавшись,
ударить лицом в грязь.
- Ладно,- Вильямс встал.- Мне пора идти на смену. Вы с Ником - на
очереди.
Вообще-то сам Вильямс не должен был дежурить без крайней необходимости,
но новенький, Бриджвуд, на вид ему доверия не внушал. Мортимера он
знал, пусть косвенно и вскользь, но уже по одному его внешнему виду можно
было заключить, что он не из неженок. Что же касалось навязанного новичка,
все в нем выдавало несолидную "мелкоту": от детского (во всяком
случае, по меркам Вильямса) румяного лица, до порывистых, одновременно и
неуклюжих и быстрых, движений.
Поднялся и Хоувер. Вильямс бросил на него быстрый взгляд: конечно,
сейчас его очередь, но ставить вместе Ника и Мортимера ему не хотелось:
один тоже слишком молод, второй - неопытен.
- Останься. Со мной идет Ник.
- Дерьмо,- бесцветно повторил Ник, доставая из кармана новый кубик
жевательной резинки. В воздухе пряно запахло корицей.Все дерьмо.
- Заткнись,- снова повторил Вильямс и пояснил: - Я специально забираю
от вас это трепло, чтобы оно не действовало вам на нервы.
- А мне начхать...- так как резинка снова была у Ника во рту, последних
слов его никто не понял.
- Дела...- Как только Вильямс вышел, Хоувер вытащил флягу и взболтнул
ею в воздухе.- Давайте выпьем, ребята, а то мне что-то тошно.
Дверь зашуршала, и в комнату ввалились Норт и Блейк.
- Ну, что там? - ткнул в Блейка флягой Хоувер.
- Ничего,- ответил Норт, плюхаясь на койку и тут же извлекая из-под
ее валика все ту же книжку.- Током монстра гоняли, теперь оно дрыхнет.
- Дерьмо? - лукаво переспросил Хоувер.
- Что?
- Да этот монстр - дерьмо?
- Не знаю. Наверное. Очень уж мерзкий.- Блейк перехватил руку Хоувера
с флягой и глотнул на ходу.
- Ну, а еще что?
- Ничего. Очухается - сказали: опять гонять будут. А это кто, еще
один новичок?
- Да. Вместо Клиффа.
"Вместо Клиффа...- эхом повторил про себя Бриджвуд, и ему стало жутко.
Фантазия заставила увидеть в этих словах символический смысл.- Значит,
я - следующий".
По его спине пробежали мурашки.
- Эй, новичок, ты чего такой кислый?
- Дрейфит,- объяснил Хоувер и, шумно дыша, подсел к Бриджвуду.- На,
глотни, полегчает...
Варковски появился в кабинете настолько неожиданно, что можно было
подумать - вырос из стены или перенесся откуда-то с помощью телепортации.
- Господа,- голос его звучал особенно вкрадчиво.- Я попрошу у вас минутку
внимания. Только что с корабля была доставлена пленка с записью. Я
бы очень хотел, чтобы вы ее просмотрели.
Крейг дернул головой. Паркинс удивленно уставился на Эдварда: он не
понимал, почему шеф внутренней безопасности пришел с такой мелочью к
ним.
- В чем дело?
- Я, разумеется, ее уже просмотрел и настаиваю, чтобы это сделали и
вы. Росе лучше выйти.
- Вот как? - равнодушно спросила Роса, прежде чем подчиниться приказу.
- И что же на этой пленке? - задал вопрос Крейг. Разговор с Цецилией
не шел у него из головы, мешая как следует сосредоточиться на делах. Хотя
в нем не было ничего нового, не говоря уже о необычном, осадок в душе
остался, и Крейгу было неспокойно. "Вот так мы врем друг другу, играем в
игры... А потом вдруг оказывается, что времени для правды уже нет. И
вместо нормальных семейных отношений - фальшь, и вместо любви - сплошной
толстый слой грязи, закрывший собой некогда горевший огонек. А смерть -
она рядом". Мысль о смерти едва ли не напугала его. Не то чтобы он никогда
о ней не думал - наоборот, Крейг любил порассуждать на эту тему,
но никогда еще не веяло от нее такой безжалостной реальностью, будто
чья-то ледяная рука прикоснулась к лицу.
"А ведь она рядом, смерть..." - осознал он вдруг и прослушал ответную
реплику Варковски. Впрочем, тот опять уклонился от прямого ответа:
- Сейчас увидите.
Качество записи было прескверным.
Некоторое время разобрать, что происходило на экране, было вообще невозможно.
Лишь по репликам удалось установить, что капитан пропавшего и
найденного при таких странных обстоятельствах корабля запрашивает о
чем-то другой корабль - судя по его словам, без разрешения идущий на
стыковку.
- Как можно заметить,- комментировал Варковски,- он принял его за
патруль. Такие непредусмотренные проверки иногда случаются - но лишь в
том случае, если в спецслужбы передается оперативная информация о наличии
на корабле недозволенного груза, пассажира, находящегося в розыске,
или особо секретных сведений, не подлежащих разглашению. Обычно в таких
случаях патрульный корабль подходит незаметно, и до самого момента стыковки
его не видно. Здесь, как видите, он оказался замеченным раньше.
Капитан от нервных вопросов перешел на сплошную ругань, потом раздалось
четкое: "О Господи!".
- Простите, перемотайте немного назад,- попросил Крейг.
- Бесполезно. Я пересматривал этот кусок четыре раза: понять по записи,
что его напугало, еще невозможно. Дальше смотрите внимательно.
Капитан пытался включить ракетную установку. По-видимому, что-то у
него не ладилось: снова раздалась ругань, и он перескочил к лазеру.
- Стреляет,- прокомментировал Варковски, когда волна помех захлестнула
экран.- Но смотрите, что будет дальше...
Помехи длились довольно долго. Когда же они наконец стихли, капитан,
с винтовкой в руках, уже спускался вниз, в ангар. Шлюз раскрылся. Некоторое
время изображение не менялось: замерший капитан и открытый шлюз.
Потом капитан что-то разглядел, потому что последовал выстрел - и почти
сразу из шлюза выскочил уже знакомый монстр. От неожиданности капитан
выронил винтовку и помчался в обратную сторону. Монстр сидел на полу,
тряся зубастой башкой.
Капитан ворвался в рубку управления - и снова все накрыли помехи.
- Это он сделал последний выстрел, отбросивший корабль Чужих.
Больше до самого конца записи разобрать ничего не удавалось.
- Ничего не понял,- откинулся в кресле Паркинс.
- Скорее всего, капитан был в шоке. Я не понял, для чего ему понадобился
последний выстрел.
- Я бы так не сказал,- Варковски сощурил глаза и встал, сплетя руки
на груди.- Он действовал достаточно логично. Если бы не это, неприятностей
у нас могло быть намного больше.
Крейг потер виски. Ему показалось, что только что в его голову пришла
очень важная мысль, но так и улетела незамеченной. Так что же он пропустил?
- Постойте,- и без того удлиненное лицо Крейга вытянулось еще больше.
- На что вы намекаете?
- Вы поняли. И я говорю: да, это так,- подтвердил Варковски.
- О чем вы? - Паркинс непонимающе завертел головой.
- Но этого не может быть! - Крейгу почудилось вдруг, что всю обстановку,
да и самих собеседников его вдруг подменили - или это он сам так
сильно изменился от открытия, что перестал узнавать их?
- Это так,- повторил Эдвард.- На корабле было только это существо.
Может быть - два существа, но это не меняет сути дела.
- Вы что, хотите сказать, что эта тварь сама произвела стыковку?!
- А, по-вашему, пленка позволяет дать другое истолкование? Можно, конечно,
пофантазировать, сказав, что монстр заставил сделать это какой-то
земной экипаж, но, поверьте, от этого ничего не меняется. Во всяком случае,
в лучшую сторону.
- Они разумны!.. О Боже, что же теперь делать?!
- Ничего. А что мы можем сделать вообще? У вас есть предложения? Или
вы хотите его отпустить, дав новый корабль на дорогу?
- Если он разумен,- сделал вывод Паркинс,- он нас все равно не простит.
"Как раз наоборот, если он разумен, он может и простить,мысленно возразил
ему Крейг,- но вот захочет ли?"
- Вспомните о том, что случилось с колонией на LB-426,напомнил Варковски.
- Невероятно! Разумные существа не могли себя так вести...
- Ладно, все это - чепуха и сантименты,- перебил Паркинс.Только я не
понимаю, как можно использовать в качестве биологического оружия разумное
существо? Стоит только его выпустить, оно тут же уйдет из-под контроля,
почти наверняка свяжется со своими - и тогда крышка будем всем.
- Это как раз не проблема,- спокойно возразил Варковски.Если удастся
получить от него яйца, детенышей можно будет выдрессировать так, как
нужно нам. Главное - чтобы оно могло их отложить. Кстати, я лично объяснил
бы все происшедшее на LB-426 так называемым "эффектом Камалы".
- Как-как?
- Камала - это девочка, воспитанная волками. В отличие от книжного
Маугли, она так и не стала разумной.
- Ужасно...
- К тому же разум вовсе не исключает агрессивности.
- Если судить по нам, то да,- неслышно произнес Крейг.
- Тут есть другая сложность, психологического порядка: неизвестно,
как отреагируют наши ученые на такое сообщение. Им это может не понравиться.
Я бы не хотел даже в крайнем случае наводить порядок силовыми
методами...- заметив скептическую усмешку на лице Паркинса, Варковски
уточнил: - В таких крупных масштабах.
- И все же, что мы будем делать? Давайте решать.- Крейгу показалось,
что за эти минуты он постарел лет на десять. "Вот они - мысли о смерт
и..." - Я предлагаю сделать вид, что этой записи не было.
- Полностью согласен,- подтвердил Паркинс.
- Прекрасно. Проблема решена,- слегка поклонился обоим директорам
Варковски.
Крейг встал. Ему захотелось вдруг найти сейчас сразу и Синтию, и Цецилию
- и упасть перед ними на колени.
Впервые за время работы в Компании он чувствовал себя подлецом.
Нельзя сказать, чтобы Мортимер жаждал увидеть своего "подопечного",
но находиться возле лаборатории и даже туда не заглянуть - после всего
услышанного - казалось ему обидным. Еще больше задевало его то, что напарник
его оказался почти вдрызг пьяным: стоило только начальству удалиться,
как Хоувера начало шатать, и он вскоре захрапел на стуле.
Нет, совсем не такой представлял себе Мортимер свою работу!
Осторожно, чтобы не задеть спящего Хоувера, он заглянул в приоткрытую
дверь.
Монстр скакал за стеклянной перегородкой, под его лапами метались синие
искры. Зрелище показалось ему неприятным, и Мортимер принялся рассматривать
стоящих рядом людей: несколько грубовато сложенную энергичную
брюнетку, совсем молоденькую девушку, чем-то неуловимо похожую на Бриджвуда,
мулата с довольно европейскими чертами лица, усатого парня, карманы
которого некрасиво топорщились, а руки сплошь были покрыты красными
черточками царапин. Пожилой человек с редкими, но еще темными волосами
переписывал с монитора в толстую тетрадь какие-то цифры, тут же возился
полный китаец с тройным подбородком.
Люди были самыми обыкновенными - не из "большого начальства". Брюнетке
он даже не отказался бы запустить руку под лифчик.
- Мортимер... это ты? - Раздавшийся сзади знакомый голос заставил его
обернуться. Перед ним стояла Синтия, одетая в тонкую золотистую маечку,
под которой явно не было лифчика. Ее неожиданное появление, после обращенных
на брюнетку желаний, заставило Мортимера смутиться.
- Привет,- отводя взгляд, пробормотал он.
Спящий Хоувер громко причмокнул губами. Синтия вздрогнула и покосилась
на него.
- Значит, ты... тоже,- в ее голосе послышалось разочарование.
- Что - я? - испугался Мортимер. Выходит, она все же заметила, куда и
как он посмотрел...- Извини... я не хотел...
- О чем ты, Морт?
- А ты?
- Мне просто грустно видеть, как все подряд за деньги продают самое
лучшее. Любовь, жизнь... вообще все.
- Не понял...
- Тогда скажи мне, что ты здесь делаешь, Мортимер?
- Зарабатываю деньги. В охрану вот устроился. Знаешь, а я рад с тобой
увидеться. Алан что, тоже здесь?
- К сожалению. Все мы... здесь,- в ее голосе сквозило неприкрытое
отвращение.
- Синтия... вы поссорились? Что у вас случилось?
- То же самое, что и с тобой. Он продался.
- Слушай, я не люблю ни загадок, ни оскорблений. Меня взяли в охрану.
Я работаю. Что тебе не нравится?
- Мортимер,- Синтия посмотрела на него так, будто увидела впервые.-
Неужели ты действительно не понимаешь, какой грязью тут занимаются?
- Хоть убей, не пойму, о чем ты. Наверное, ты лучше меня знаешь: мое
дело - проследить, чтобы зверь оставался на своем месте, а никто из чужих
не напал на станцию. Вот и все.
- Бедняга! - Синтия задумалась, стоит ли ему говорить правду. Мортимер
действительно мог не знать, как мог не знать и Алан - но было бы еще
обидней считать своего жениха тупицей, таким же, как и Морт.
- Слушай, я так могу и обидеться!
"Он просто как большой ребенок",- взглянула на Мортимера Синтия.
- Это военная лаборатория,- ответила она.
- Ну и что?
- Это лаборатория биологического оружия. Тот зверь, который сидит в
клетке, называется Смерть. Вот так.
Мортимер промолчал.
- Синтия, ты тут? - в переходную комнату заглянул Алан.- О, кого я
вижу!
- Алан! - обрадовался Мортимер.
- Привет. Синтия, я тебя прошу, дай мне сказать два слова!
- Ты уже все сказал.- Синтия поспешила проскользнуть в лабораторию.
- Подожди, я сейчас вернусь,- бросил Мортимеру на ходу Алан и нырнул
в дверь вслед за ней.
Через некоторое время маневр был повторен в обратном направлении:
сперва мимо Мортимера промчалась раскрасневшаяся Синтия, затем - уже запыхавшийся
Алан.
- Ну-ну...- буркнул им вслед Мортимер и снова вернулся к созерцанию
выпирающего бюста брюнетки.
Алан догнал Синтию в оранжерее. Девушка упала на скамейку, задыхаясь
от непривычного бега.
- Синти, постой! - в тысячный раз повторил Алан.
- Ну? - тяжело дыша, но все еще грозно спросила она.
- Синтия,- Алан повалился на скамейку возле нее.- Неужели ты так мне
не доверяешь? Может, это подло по отношению к твоему отцу, но я работаю
против него. Считай меня шпионом.
- Правда? - на раскрасневшемся лице Синтии появилась радостная улыбка.
После бега у нее не хватило запасов воздуха на слова, и она молча
бросилась ему на шею.
"Ну и дела! - подумал Алан, вдыхая смесь запахов тонкой парфюмерии и
ее волос.- Придется мне теперь сделать свое заявление правдой..."
"Бежать...- голова Сонного гудела, словно по ней били молотком или
чем-то не менее тяжелым.- Бежать... Это единственный выход".
Он приподнялся на дрожащих от слабости лапах. Похоже, зрелище его мучений
надоело двуногим: за ним наблюдал только один, с волосами под носом.
После пережитого видеть его Соне не хотелось. Он сделал несколько шагов,
но тут же упал: боль была все еще сильна.
"Но почему они не подошли ко мне, когда я сорвался и пообещал все
рассказать? Или они догадались, что первое время, до полного слома, я
буду только врать?"
Да, выход был только один - побег; но реален ли был этот выход? После
короткой передышки Сонный дополз до ящика-ловушки и повалился в него уже
надолго. Только взгляд его обшаривал камеру, а вместе с ним - и мысль.
Сломать стену? Исключено, они не дураки... Притвориться мертвым, чтобы
кто-то из них вошел? Вроде бы можно, но вероятность успеха очень мала.
Скорее всего, для того чтобы убедиться, действительно ли он умер,
они сперва включат ток или придумают какую-нибудь другую гадость. Он не
сможет притворяться. Но что тогда? Вот хорошо было бы просочиться в маленькую
дырочку прожженного пола, стать самому маленьким и тонким - и
пройти, ускользнуть в нее.
Стоп. А ведь дырочку-то сделал он сам!
Сонный посмотрел на раненое щупальце, и все внутри у него запротестовало.
Самому искать для себя новую боль? Нет, это просто невыносимо!
"А терпеть такие издевательства - легче?" - возразил себе Сонный. Одна
мысль об этом вызвала судорогу.
Нет, лучше перетерпеть меньшую боль - но спастись. Главное - сделать
это так, чтобы двуногие не заметили. И в первую очередь стоило бы отключить
замкнутую на пол сетку. А вдруг ее провода ведут к освещению?
После недолгого раздумья Сонный пришел к выводу, что это не так. Выключатель
был у Волосы-Под-Носом. Значит, если и было подключение к общей
электрической системе, то вне пределов камеры.
Хорошо, но где тогда провода? По логике вещей - там, где их легче
проложить и можно заменить в случае чего. Вряд ли для этого нужно вваривать
их в стену. Сонный присмотрелся к плинтусам. Через некоторое время
он уже рассмотрел подходящий. Провод был на месте. Если осторожно пропустить
в щель сперва коготь, потом кончик щупальца... А когда свет погаснет,
нужно будет быстро начертить вокруг себя окружность минимального
диаметра, через которую можно протиснуться вниз...
- Норт, ты что, научился читать вверх ногами? - заглянул в книжку
Вильямс.
Норт встрепенулся.
- А? Да... Я не читаю, так. У меня какое-то нехорошее предчувствие. А
тут еще этот случай с Клиффом...
- Понятно. Ты бы лучше пошел поспал.
- Я ж говорю: все это - дерьмо,- процедил сквозь жвачку Ник.
- Вы как хотите,- отозвался Кельвин,- а я тоже не в себе. Сколько работаю,
а ни разу у меня не было такого гадкого предчувствия...
- Ладно,- Вильямс посмотрел на часы. Подходило время сменять Хоувера
и новичка. "Нет, не совсем новичка,- решил для себя Вильямс.- Новичком я
буду называть этого молокососа... Вон он как побледнел".
- Разрешите? - на пороге появился Бергер.
- Да?
- Ребята, нужна помощь. Чтобы не повторилась история с вашим товарищем,
надо будет проложить по потолку особую кислотоупорную пленку. Сейчас
мы ее выгрузим, принесем сюда и...
Комната неожиданно утонула во мраке. Кто-то сдавленно вскрикнул - как
сразу догадался Вильямс, это был Бриджвуд. Рассказы о чудовище, о чужих
предчувствиях и его собственный страх превратили его нервы в натянутую
струну, и было достаточно легкого прикосновения, чтобы она начала звучать.
Но не только он был испуган: эта, казалось бы, мелочь заставила напрячься
даже Вильямса.
Предчувствие? Чепуха! Опыт "красного сигнала" заставил сейчас всех
сжаться и потянуться к оружию.
Наступившая после исчезновения света тишина была ясным тому подтверждением.
Первым попятился Бергер - он раздвинул обмякшие створки двери, но и в
коридоре ждала его та же темнота.
В полной тишине послышался негромкий шорох. Он шел с потолка. Хотя
смотреть туда было бесполезно, все подняли головы вверх.
В эти же самые секунды по лаборатории метались ученые. Напавший из
темноты страх вверг их в панику.
В другом помещении вопила не своим голосом Марта. Дрожащими руками
доктор наощупь искал успокоительное. Не ей - себе.
- Алан, мне страшно,- прижалась к жениху Синтия. Ее тонкие пальцы
больно впились ему в плечо. Ответные объятия Алана тоже оказались крепче,
чем он рассчитывал.
- Алан, тут кто-то есть! - дернулась вдруг она. И точно: рядом, среди
веток, что-то шуршало.
- Это он... монстр...- совсем теряя голос, прошептала девушка. Алан
молча стиснул ее еще крепче - ребра едва не хрустнули под его руками.
В оранжерее кто-то был. Не то холод, не то жар сжимали все тело Алана,
словно кожа его была сплошь обожжена. Что-то двигалось в темноте,
близко, совсем рядом...
"Все...". Под его руками действительно что-то хрустнуло, но от страха
даже боль не смогла заставить Синтию закричать.
Обожженная кожа чувствует даже движение воздуха: Алан ощутил, что невидимое
чудовище находится на расстоянии вытянутой руки.
Решение пришло мгновенно: непослушными руками он отбросил Синтию в
сторону и шагнул вперед. "Пока зверь будет есть меня, она успеет удрать".
Синтия упала - он хорошо разобрал шум падения. Тут же раздался женский
вскрик - но не с той стороны, а с места, где что-то двигалось. Алан
отпрянул, и вдруг его кто-то схватил за руку. Прикосновение показалось
ему ударом тока. Он дернулся, но понял вдруг, что схватившая его рука
была человеческой.
- Кто вы, черт вас подери? - гаркнул он.
- О-о-о! Не бросайте меня! - застонал из темноты женский голос.- Вы
ведь человек?
- Мама? Ты?! - подскочила Синтия.
- Да-а! Пойдемте отсюда! Здесь стра-ашно! - голос Цецилии дрожал. По
привычке она снова утрировала все, это выходило нелепо, и Алан вздохнул
с облегчением - страху сразу же убавилось.
И все же кругом висела зловещая в своем безмолвии темнота.
- У вас все в порядке? - раздался над ухом Мортимера голос Варковски.
Темноту прорезал луч фонарика.- Держите. Где включается резервная электрическая
сеть, знаете?
- Нет.
- В лаборатории за углом схема. Действуйте. Я пойду проверю, все ли в
порядке внизу.
- Ну, пусть только попробует эта тварь сюда сунуться! - прошептал
Блейк. Холодная рукоятка пистолета быстро нагревалась в его руке.
- Осторожней, в меня не попади,- ответил ему Вильямс, проверяя свой
двенадцатизарядный.- Вот что, ребята, переползайте все к этой стене,
чтобы напротив никого не осталось. Дверь - под прицелом. Быстро!
Шум подтвердил, что команду принялись выполнять. Кругом что-то падало,
гремели по полу незакрепленные стулья.
- Все здесь? - звук собственного голоса успокаивал Вильямса.Блейк?
- Тут.
- Норт?
- Здесь.
- Кельвин, Смит?.. Мортимер... как там тебя? Новенький?
- Здесь,- от волнения Бриджвуд пискнул.
"Вот еще, прислали ребенка,- выругался про себя Вильямс.- Ему бы еще
няньку сюда!"
- Без команды не стрелять.
- А мне что делать? - прозвучал сбоку жалобный голос Бергера.
- Вы еще здесь? Быстро сюда!
- А-а-а!
- Что еще случилось?
- Там - глаза... Оно в коридоре! - Бергер тяжело затопал по комнате
и, судя по звуку падения, споткнулся о стул.
Пистолет в руке Вильямса подпрыгнул.
- Кельвин, Норт, быстро займите места вокруг двери... Ник, Блейк, за
мной.
Вильямс встал напротив дверного проема, который обозначился теперь
достаточно четко: в коридоре было чуть светлей.
- Кретины! - выругался вдруг Вильямс и опустил пистолет: в проеме
возникла человеческая фигура с прикрепленным к груди фонариком.
- У вас все в порядке? - человек с фонариком встал на пороге.
- Все,- махнул рукой Вильямс.- А у вас?
- Ничего особенного. Короткое замыкание. Надеюсь, свет сейчас появится.
На этот раз эффект "быстрого выполнения" сработал незамедлительно:
лампы вспыхнули, освещая искаженные испугом лица. Только шеф безопасности
был по-прежнему невозмутим.
- Вот видите, все в порядке,- довольно заметил он.
- Дерьмовый порядок,- буркнул Ник. Рядом еще нечленораздельнее добавил
что-то Блейк: его глаза после такого резкого перепада в освещении
никак не хотели открываться.
- Ну что ж, я пойду.
Варковски вежливо поклонился.
На потолке, прямо над головой Блейка, что-то зашуршало. Этого было
достаточно, чтобы дула пистолетов вновь подпрыгнули.
Выстрелить не успел никто: металлический круг потолка повалился на
голову Блейку, сбивая его с ног. Замелькала перед глазами глянцевая чешуя.
Чудовище рычало: сипло, с привыванием. С первого взгляда Сонный уверился,
что его не отпустят живым - но и смерть сейчас казалась ему избавлением.
А что, если все же удастся прорваться?
Защелкали выстрелы. Монстр упал на пол и откатился в свободный угол.
- Не стрелять! - взревел Варковски.- слышите - не стрелять!
- Дерьмо! - Ник зажмурился и палил теперь не глядя. Вскрикнул задетый
его пулей Мортимер.
- Всем в одну сторону! Все сюда! - Вильямс выбил из руки Ника пистолет
и перехватил его на лету.- Действуем только согласованно.
- Отставить стрельбу! - силился перекричать его Эдвард.
Бергер у стены упал на колени и зашептал молитву. Молитва не получалась
- он не мог связать и двух слов, при каждом взгляде на готовящееся
к прыжку чудовище, вставляя испуганное ругательство.
Видя, что его призывы ни к чему не ведут, Варковски вытащил свой лазерный
пистолет.
- Бросайте оружие! Кто не подчинится - останется без рук.
"Он сумасшедший,- мелькнуло у Вильямса.- Только этого не хватало!"
- Я не шучу,- по голосу Варковски и так было видно, что он не шутит.
Все замолчали. Пауза получилась тягостная. Пользуясь затишьем, Сонный
приподнял голову. "Вот если удастся одним прыжком оказаться у двери...
Стоящего возле нее можно просто сбить с ног. А дальше? Дальше - как получится..."
Первым не выдержал Кельвин: посланная пуля просвистела в двух дюймах
от уха Эдварда. Тот резко отклонился, и из его оружия ударил луч; с тихим
стоном Кельвин осел на пол.
- Я не шучу,- повторил Варковски. Теперь все взгляды были устремлены
только на него, о чудовище, казалось, забыли, как забыли и о перепуганном
Бергере, который тем временем принялся тихо прокрадываться к выходу.
Решиться на побег ему было сложно, но оставаться в комнате среди сумасшедших
с оружием в руках, не говоря уже о бронированном субъекте с кучей
зубов, он боялся намного больше. Побег почти удался, но новый выстрел
застиг его на самом пороге: шеф безопасности резко метнулся в сторону, и
предназначавшаяся ему пуля одного из охранников вошла в ребра незадачливому
ученому.
Сонный ничего из происходящего не понимал: двуногие старались убивать,
но почему-то друг друга. Раздумывать над этой загадкой их поведения
у него не было времени, и, воспользовавшись замешательством, вызванным
падением Бергера, он рванулся вперед. Сонный рассчитывал сбить с ног
стоящего в дверях человека, но тот неожиданно сам повалился на пол и
быстро откатился в сторону.
Коридор впереди был свободен.
- Бросайте оружие, идиоты! - уворачиваясь от очередной пули, продолжал
требовать Варковски.
- Ладно ребята,- видя, что перестрелка ни к чему хорошему не приведет,
поднял руку Вильямс.- Зверь все равно ушел. Дайте ему,- палец указал
на катающегося по полу Варковски,высказаться.
Шеф безопасности отреагировал на его слова сразу. Он вскочил как ни в
чем не бывало. Даже на его форменном костюме не было заметно ни одного
пятнышка или помятости, будто его только что принесли из прачечной, и
никто в нем не валялся по полу.
- Все успокоились? - голос Эдварда не дрожал и звучал по-роботовски
ровно. У человека, не уверенного в себе, при виде Варковски могло бы
возникнуть впечатление, что ни перестрелки, ни даже явления чудовища не
было.- Прекрасно. Это животное, которое вы видели, существует в одном-единственном
экземпляре; его поимка отняла у нас много времени и
потребовала больших затрат. Конечно, я понимаю, вид этого существа не
кажется мирным, но вам платят деньги за риск. Считайте, что с этого момента
вам пошла надбавка. Если вы поможете изловить это существо живьем
и доставить обратно в загон, который, надо полагать, будет отремонтирован
за пару часов, премия не заставит вас жалеть о том, что вы приняли
участие в этом деле. Если же вам хочется устроить сафари - оно обойдется
вас слишком дорого: скорее всего, ни у кого из вас не найдется средств
для возмещения убытков. Все ясно?
Взгляд Варковски заскользил по лицам. Что надумали эти люди? Кто из
них станет в ближайшее время союзником, а с кем придется бороться?
- И как же мы сможем его изловить? - неуверенно начал Норт.Он нас
просто раздавит, сметет.
- Оружие у вас будет. Оно не причинит этому существу особого вреда,
но напугает достаточно сильно, чтобы он пустился в бегство. Почти все
звери боятся огня. Я раздам всем добровольцам мини-огнеметы; те же, кто
откажется принимать в этом участие, заплатят обычную неустойку, предусмотренную
контрактом. Главное сейчас - не терять зря времени. Нужно
обеспечить безопасность всех ученых и обитателей станции, поддерживать
порядок, заняться ремонтом и многими другими делами. Командовать буду я.
- Главное сейчас,- отшвырнул пистолет на койку Вильямс,помочь раненым.
- Согласен,- нехотя, но не подавая в этом вида, произнес Варковски.
- Я не понимаю, почему я должна подчиняться приказам этого робота! -
возмущенно ворчала Цецилия, пока протрезвевший Хоувер провожал ее до
комнаты совещаний. Лишь окинув взглядом все собрание и убедившись, что
здесь присутствуют и Марта, и весь персонал лаборатории, она недовольно
замолчала.
У дверей с мини-огнеметами в руках (на самом деле оружие представляло
собой несколько модифицированный вакуумный резак) дежурили Норт и Энрико,
личный телохранитель Крейга, которого все привыкли попросту не замечать,
как деталь меблировки. Разве что Варковски сказал бы наверняка, на
каком из совещаний присутствовал этот лишенный нервов "тихоня". Отменно
вышколенный, Энрико гордился своей незаметностью и не слишком был доволен
выставляющим его напоказ поручением.
Норт смотрел на нового напарника с изумлением - он был уверен, что
никогда раньше не встречал его.
- Мистер Крейг,- негромко произнес Варковски,- введите всех в курс
дела.
Дональд Крейг встал. Происшествие сильно задело его, но меньше, чем
открытие Варковски о природе Чужого. Ему казалось, что на его плечи
кто-то взвалил настоящий груз, имеющий немалый физический вес: даже его
вставание получилось каким-то неловким.
- Господа, я думаю, вы и сами знаете, что произошло. Существо на свободе.
Двое из охранников погибли, один находится в лазарете - удастся ли
его спасти, пока неизвестно. То же несчастье постигло и одного из сотрудников
лаборатории.- Крейг замолчал, давая возможность почтить память
погибших. Пауза продлилась совсем недолго: неожиданно Марта закричала и
сползла на пол. Ее тело судорожно выгибалось. Вспомнив, как именно погиб
Клифф, Вильямс кинулся к ней - но нет, ни на лице, ни на теле ожогов не
было заметно.
- Пустите, - оттолкнул его Паркинс.
- Что с ней?
- Ничего особенного.- Кларенс размахнулся и влепил супруге пощечину.
Марта всхлипнула, и, хотя глаза все еще были закачены, судороги прекратились.-
Истерика. Кто-нибудь, помогите мне отвести ее к врачу...
- Да, я сейчас,- выпалил Бриджвуд и покраснел. Паркинс вскользь
взглянул на него ("А этот еще откуда взялся?") и помог ему подхватить
Марту.
- Подождите, мы скоро.
- Проводите их,- негромко приказал Хоуверу Варковски. Хоувер встал,
проверяя на ходу мини-огнемет.
- Продолжаю.- Крейг наклонился: так "держать груз" было немного легче.-
Сейчас мы должны выработать план действий. Он должен учитывать требования
максимальной безопасности как для его исполнителей и случайных
лиц, так и для исследуемого объекта. Первое, что мы должны сделать - это
отремонтировать помещение. Так? - обратился к Варковски Крейг - и тут же
почувствовал резкое недовольство собой: несолидно директору советоваться
со стоящим ниже по должности в присутствии посторонних. К счастью для
него, кроме Варковски, эту неловкость не заметил никто.
- Да... План почти целиком касается вопросов безопасности в самом широком
смысле этого слова. Так как мы разрабатывали его вместе с господином
Варковски, я думаю, что он, как специалист в этой области, сможет
лучше охарактеризовать положение вещей.
Крейг сел. Плечи под "грузом" начинали ныть.
- Хорошо.- Варковски встал на его место.- Как уже было сказано, и я
тоже это говорил, действовать будем в двух направлениях: ремонт помещения
и поимка объекта. Все остальные должны находиться в защищенном помещении
и попросту нам не мешать. С вашего позволения, я приступаю к формированию
команд.
Алан вопросительно посмотрел на Синтию: как она отнесется к тому, что
он захочет принять участие в охоте? Вряд ли оценит...
- Простите, но все ваши планы - чушь!
Вряд ли стоит говорить, что заявить такое могла только одна особа.
Цецилия села на стол, выставляя оголенные ноги, и принялась энергично
размахивать в воздухе огромным веером. Густой парфюмерный аромат распространялся
по всей комнате.- Вы как хотите, а мы с Синтией немедленно
отсюда улетаем. И всем женщинам я бы посоветовала то же самое.
- Я с вами согласна,- подала голос Роса.- Лучше потерять работу, чем
жизнь.
- Вы неглупы, милочка,- искусственно улыбнулась ей Цецилия.
- У нас нет ни одного пилота,- опуская плечи все ниже, отозвался
Крейг.
- Как нет? - подскочила Даффи. Ее кукольные круглые глазки увеличились,
занимая, как показалось Алану, все лицо.- А мой брат?
- Я тоже так считаю,- проговорил Вильямс.- Во всяком случае женщин
отсюда надо эвакуировать.
- Это исключено.
- Что вы сказали?
- Это исключено,- повторил Варковски.- Все вылеты запрещены.
- Дерьмо...- прошептал Ник.
- Крейг, подтвердите.
- Да, это так.
- Ну, знаешь...- Цецилия в сердцах швырнула веер на пол.- Это уже переходит
все пределы!
- Извините, а сколько человек нужно для того, чтобы вернуть эту тварь
на место?
- Думаю, охраны будет достаточно. Но если вы хотите нам помочь - пожалуйста.
- Нет, благодарю... Тогда почему бы не оставить здесь только охрану?
Я лично тоже не прочь смыться и этого не скрываю.
- Какой умный нашелся! - вспылил Ник.- Если сидеть в дерьме - так
всем вместе - или я не согласен! Давайте, высчитывайте деньги, подавайте
в суд, но ни один адвокат не сможет вам доказать, что я обязан подставлять
шею под зубы дикого зверя.
- У меня тоже вопрос. Это существо является биологическим оружием,
так? - Синтия зло прищурилась.
- Да.
- Тогда получается, что мы все имеем дело с вышедшим из-под контроля
биологическим оружием,- ее слова лучились злорадством.
- А ведь это не смешно,- Мортимер не узнал своего голоса.
Схватка с монстром сама по себе была бы ужасной, но - люди против
ожившего оружия? Это было просто чудовищно.
- Если это так, то его нужно уничтожить. Двух мнений здесь быть не
может,- взгляд Вильямса и его полная вызова поза в сочетании с холодным
спокойствием утверждали, что он не станет менять свое решение.- Если
оружие неконтролируемо, его нужно ликвидировать. Я предпочитаю охранять
безопасность человеческих жизней.
- Подождите, мы все торопимся,- вмешался Ши Юй.- Это существо - в
первую очередь уникальный научный объект. И если денежная его стоимость
велика, то научная - вовсе бесценна. Так или иначе, уничтожать его -
преступление.
- А скормить ему людей - не преступление? Мне плевать на все его ценности
вместе взятые! Я отвечаю за людей,- Вильямс говорил жестко.
- Да здесь все - преступники! - подхватила Синтия.
- Слушай, Синти,- дернул ее за руку Алан.- В конце концов, такое поведение
просто неприлично. Не забывай, что руководит всем этим твой
отец.
- Видеть его не желаю! - мрачно огрызнулась Синтия, но замолчала.
- Итак,- Варковски немного повысил голос, ровно на полтона, чтобы перекрыть
общий шум.- Спрашиваю в последний раз: кто занимается ремонтом,
а кто - участвует в охоте? Остальным охрана не нужна; в этом ящике - индикаторы
движения живых организмов: так как существо только одно, достаточно
просто избегать встречи с ним. Индикаторы это позволяют. Если сейчас
не найдется добровольцев, я буду назначать людей сам.
"А ведь это шанс...- задумалась Сандра.- Если поддержать начальство,
я смогу выдвинуться... Но если действительно придется работать?.. Хотя
вряд ли. Я все-таки женщина..."
- Я согласна. Это существо надо сохранить.
"Ну дает бабенка!" - с уважением посмотрел на нее Мортимер. Сам он
склонялся к тому, что монстра надо убить.
- Послушайте и постарайтесь поверить мне на слово,- тяжело выдавил из
себя Крейг.- Есть еще одна причина, по которой оно должно остаться в живых...-
Варковски сделал протестующий знак, и Крейг поспешно отвел глаза.-
Я не могу пока сообщить эту причину, но поверьте. Поверьте. Поверьте
как человеку - оно должно жить. Я сказал.
- О чем речь? - вошел Паркинс.
- Все о том же. Желающих добровольно заняться охотой нет,пояснил Варковски.
- Да? А вы говорили о размере премии? Кстати, должен сообщить одну
неприятную новость. Биофизик, как там его, кажется, Бергман...
- Бергер. Бергман - это врач,- поправил его Крейг.
- Да, так он скончался.
- Очень жаль... Но я повторяю свой вопрос: кто согласен заняться поимкой
Чужого?
- Я! - отозвался стоящий у двери Энрико.
- И я, пожалуй,- не очень уверенно проговорил Норт.
- Еще кто?
- Я согласна, но боюсь, что от меня будет мало толку.- Сандра поправила
прическу и бросила долгий взгляд на Крейга.
- Ну что ж. Если остальные представители сильного пола так слабы, мы
справимся втроем.
- Я тоже иду,- встал Алан.
- Алан, как ты можешь? - возмущенно закричала Синтия.
- Итак, на охоту идут четверо настоящих мужчин. ("Интересно, это как
понимать - нас он таковыми не считает?" - возмущенно подумал Паркинс.)
Остальным я приказываю заняться ремонтом. Думаю, те, к кому мой приказ
не относится, и сами знают об этом.
- Ну,- Вильямс подбоченился, сунув пальцы в узкие карманы,ко мне это
точно не относится. Вы мне никто. Даже не вы брали меня на работу. Я
считаю своим долгом уничтожить это чудовище, и вы мне в этом не указ. Уж
если я и буду с кем считаться - то с ним, а не с вами.
"Да, но что бы он сказал, если бы знал правду? - Крейг сплел руки перед
собой и принялся изучать собственные пальцы.- Или это ничего бы не
изменило? Разумное, неразумное, зверь, человек... да, все осталось бы на
своих местах..."
- Ладно,- Крейгу стало вдруг тоскливо. Он опять пожалел, что начал
говорить.- Я предлагаю компромиссный вариант. Все, кто не будет участвовать
в работах, могут эвакуироваться, но не на Землю, а на ближайшую из
наших станций. Думаю, особых возражений тут не будет. Это решение логично
и избавит многих от лишних неприятностей. Главное сейчас - связаться
с нашим центром.
- Не думаю, что в эвакуации есть необходимость. Каждый сектор станции
легко изолируется: конструкцией были предусмотрены чрезвычайные ситуации.
А индикаторы гарантируют нам полную безопасность.
Кларенс бросил на Крейга победный взгляд. Наверняка эти высказывания
зачтутся обоим.
- Итак, последний раз спрашиваю, кто с нами? - щелочки глаз Варковски
смотрели пронзительно.- Подойдите сюда!
- А кто будет следить за дверью? - сделал шаг вперед Энрико. Норт
опередил его и оказался возле Эдварда. Присоединился к ним и Алан.
- Я тоже помогу, чем сумею,- вразвалочку заковылял к ним Ши. Встала и
Сандра. "Группа Компании" была в сборе.
- Ах, так? Тогда и я спрашиваю: кто поможет мне уничтожить монстра!?
- Не зарывайтесь, Вильямс,- прошипел Эдвард.
- Я с вами! Научите меня стрелять,- гордо мотнула головой Синтия.
- Это - оружие... живое оружие. Я тоже согласен,- подпер щеку рукой
Дэн.
- А тебе его не жалко? - шепнула Даффи.- Ладно, я всегда с тобой.
Видя согласие сестры, потянулся к Вильямсу и Бриджвуд.
Два лагеря стояли теперь друг напротив друга: семеро против восьмерых
(Мортимер, Ник и Хоувер решили пойти все-таки за Вильямсом).
- Том, а вы с кем? - окликнул ученого Варковски. Том вынул из кармана
кучку железок и принялся что-то из них сооружать.
- Ни с кем. Я не желаю участвовать ни в чем. И рисковать собой зря я
тоже не намерен. Я за отлет, и можете сколько угодно считать меня трусом.
Единственное, что я гарантирую, это что за женщинами в полете я
присмотрю.
"Что ж, этот хоть и трус, но по-своему честен и вряд ли станет врагом",-
оценил его ответ Варковски.
- А может, действительно есть смысл удалить отсюда всех недовольных?
- снова предложил Крейг.- Похоже, выяснения взаимоотношений будут сильно
мешать.
Варковски раздумывал недолго.
- Ладно. Но только - на ближайшую станцию. К вам, Вильямс, это тоже
относится...
- Не будьте таким наивным. Я остаюсь. Напомните-ка, сколько человек
уже погибло из-за этой твари?
- Трое, но тварь тут почти ни при чем.
- Нет, не здесь... Двести, или сколько? Вспомните про LB-426. Хватит!
На этом деле надо ставить точку...
Для подтверждения серьезности своих слов Вильямс достал пистолет.
"Странно,- подумал Варковски,- он же его выбросил..."
Положение осложнялось - почти вся группа Вильямса была вооружена.
Нужно было срочно принимать решение. Мозг Эдварда работал с четкостью
автомата.
- Хорошо. Сейчас вы проводите женщин и Тома на катер. Потом мы поговорим
без свидетелей и посторонних. Согласны?
- Умоляю вас! - рванулась к Вильямсу Цецилия.- Спасите нас, заберите
отсюда! Вы, такой мужественный, такой... настоящий мужчина!..
- Сеси! - скривился Крейг, но жена его уже не слушала.
- Ну хорошо,- кивнул Вильямс. Пистолеты опустились, но брошенный на
шефа безопасности взгляд говорил о том, что борьба еще только начинается.
"Хорошо, а что дальше?" - Сонный присел. Погони не было, но это не
означало, что она не появится в ближайшее время.
"В первую очередь надо бы связаться со своими, предупредить о существовании
этой цивилизации и о наклонностях ее представителей. Но для этого
нужно сначала построить передатчик, а значит - добыть инструменты и
материалы. Дальше: для того, чтобы это сделать, нужно хотя бы выжить. И
пусть я потом отвечу по закону, но для этого я сейчас пойду на все.
Третье: если меня захватят, надо будет умереть. Что ж, план готов..." -
от этого плана ему стало грустно и снова захотелось спать. Желание заставило
его разозлиться: если бы он не поддался ему там, на корабле, может
быть, спастись было бы проще.
Итак, что, по идее, должны в первую очередь предпринять его враги?
Попытаться окружить и загнать в камеру или подстроить очередную ловушку
- это само собой. С другой стороны, хотя их много, сильными их не назовешь,
и если бы не оружие, проблемы бы вообще не существовало. Что еще?
Разумеется, они постараются вызвать подмогу. Значит, их передатчик должен
быть уничтожен. Вот только где он?
Сонный присел, стараясь разгадать схему построения станции. Любое
строение должно иметь свою концепцию, свой единый план. Через некоторое
время ему показалось, что разгадка найдена - и он не ошибся.
Центр управления был пуст. Разбираться в его тонкостях Сонный не
стал: он боялся, что времени мало. Несколько ударов по пультам и экранам
уничтожили мертвый и красивый порядок, поползли струйки дыма; когда Сонный
уже выбегал из комнаты, сзади прозвучал взрыв. Тут же завыла сирена,
полился "противопожарный дождь".
Пробежав несколько метров, Сонный нырнул в какой-то закуток и снова
задумался.
Люди не стреляли по нему - точнее, почти не стреляли, когда он был у
них в руках. Значит, он нужен им живым, чтобы можно было продолжить допрос.
Они стреляли друг в друга, точнее, один из них - по тем, кто хотел
пристрелить его, Соню. Кто здесь был кем? Скорее всего, "спаситель" относился
к тем, кто хотел его поймать, другие были попроще, может, даже
вообще посторонние. Оружие? Может быть - и на то похоже, - что у них
просто такой стиль взаимоотношений. Но, с другой стороны, если убийство
у них считается нормой - эти существа гораздо страшнее, чем кажутся! И
как знать, может быть, допрос был не допросом, а старинной традицией,
обычаем причинять боль чужакам?..
"Послушай ты, железный камень! - выругал себя Сонный. - Тебе надо не
размышлять об их нравах, а спасаться. Как не верти, все хуже некуда. И
шансов выжить - почти ноль. Это еще в лучшем случае.
Подумай лучше, где у них может быть запасной передатчик... если он
вообще есть".
Через некоторое время Сонный пришел к выводу, что передатчика может и
не быть, но кое-что другое наверняка найдется...
Шлюз катера был открыт, и это Бриджвуду не понравилось с самого начала.
Под прикрытием пистолета Вильямса он проскользнул внутрь.
- А мне страшно, Дэн,- прижалась к жениху Даффи. Хмурая Синтия старалась
не смотреть на Алана и молча пялилась на ближайшую стену. На душе у
нее было очень пусто. Даже если Мейер играл свою игру - она зашла у него
слишком далеко.
Крейг горбился. Плечи болели все сильнее.
- Кстати, а где Марта? - поинтересовался он только для того, чтобы не
молчать.
- Лежит,- ответил Паркинс.- Боюсь, что нервное расстройство у нее
сильнее, чем я думал.
- А Блейк? - спросил Хоувер.- Врач что-нибудь сказал?
- Сотрясение мозга.
- И все же мне страшно,- съежилась Даффи.
Словно в ответ на ее слова, из катера раздался негромкий крик.
- Это Альберт! - Даффи побледнела.
- Всем оставаться на местах,- приказал Вильямс, занимая позицию возле
двери.
В глубине катера что-то зашевелилось, и оттуда показался Бриджвуд. Он
был бледен, еще сильней, чем Даффи.
- Что случилось? Оно там?
- Его там нет,- опустил голову Бриджвуд.- Но оно там было. Катер выведен
из строя, улететь мы не можем.
Пользуясь тем, что общее внимание было приковано к пилоту, Варковски
наклонился к Норту и что-то шепнул ему на ухо. Тот передал Сандре свой
запасной пистолет и в свою очередь что-то шепнул Энрико.
Дальнейшие действия разворачивались стремительно.
Одним ударом Варковски выбил пистолет у Вильямса, Энрико проделал то
же самое с Хоувером, Норт - с Ником. Сандра бросилась на пол, быстро
подбирая оружие. Бриджвуд и безоружный Дэн рефлекторно подняли руки
вверх под смотрящими на них дулами пистолетов.
- А теперь - смотрите.- Эдвард взял первый попавшийся пистолет, с силой
несколько раз ударил им по полу, так что вскоре перед ним лежало два
обломка. Такая же участь постигла и остальное оружие.
- А теперь давайте и вы,- обратился Варковски к Энрико и Норту.
- Что?!
- Давайте оружие. Я буду спокоен лишь в том случае, если на всей
станции останется только один пистолет - мой. Быстрее, не будем терять
времени. Мини-огнеметов вам вполне достаточно...
- Ну хватит! - Вильямс улучил момент и кинулся на Варковски. Грянул
выстрел, но пуля ударилась в потолок, не причинив никому вреда.
Варковски тренировался у лучших мастеров, но Вильямс обладал как
большей физической силой, так и большим практическим опытом. Они сцепились,
падая на пол под аккомпанемент диких визгов Цецилии и Росы. Сторонники
обоих пока не вмешивались.
Обе руки Вильямса были схвачены - но и Эдвард, держа их, потерял возможность
действовать своими и старался изловчиться и боднуть охранника
или достать его ногой. Вильямс устроился удобнее: он мог бить Варковски
головой об пол, встряхивая его и прижимая его бедра к тому же полу.
- Помогите, вы! - прохрипел Варковски.
Энрико бросился на помощь, но Ник резво подставил ему ногу, и тот
просто повалился на Вильямса сверху. Тут же отлетел в угол и сам Ник: на
помощь поспешил Норт. Не долго думая, вступил в драку и Мортимер: могучие
кулаки засвистели перед Нортом и несколько раз задели его по бороде.
Тем временем Энрико вцепился в Вильямса, но сделать ничего серьезного не
успел: на него грохнулся поскользнувшийся Хоувер и принялся тузить его
кулаками. Варковски под тяжестью трех тел, верхнее из которых раза в два
превышало средний вес, начал хрипеть.
Так как соотношение сил снова выравнялось, Бриджвуд решил подыграть
своим. Драться он не умел и не хотел, но мысль о том, что сейчас легко
отнять пистолет Варковски, показалась ему заманчивой. Он аккуратно подошел
(душа его пела, восхищаясь собственной смелостью) и потянулся к черной
металлической игрушке. На беду, он не заметил, что рядом стоит Сандра,
одержимая желанием сделать карьеру. Она неожиданно схватила его за
талию и швырнула на общую кучу. При виде этого Алан не смог сдержать
улыбки; рассмеялась, но тут же смолкла и Даффи.
- Ну что, и ты им помоги,- шикнула Алану Синтия. Он неопределенно пожал
плечами в ответ: любое вмешательство хоть с той, хоть с другой стороны
могло нарушить его планы. Ссориться с "группой Варковски" означало
поставить точку на всем деле, выступить же за них - было "перегибом" в
игре, доказать после этого свои добрые побуждения было бы слишком сложно.
Уворачиваясь и отступая, Норт задел одну из распростертых на полу
ног. Куча увеличилась еще на одного человека. Мортимер тупо взглянул на
копошащиеся перед ним тела - понять сейчас, кто кого бил, было невозможно,
- задумался - и секунду спустя с воинственным криком врезался в их
сплетение сверху.
- Какой ужас! - проворчала Цецилия.- Это так некрасиво...
- Да разнимите же их! - закричала вдруг Даффи - ей показалось, что
Бриджвуд потерял сознание после очередного удара по голове.
- Сейчас! - с готовностью отозвался Дэн и вцепился в ближайшие щиколотки,
показавшиеся ему принадлежащими одному человеку. К несчастью, его
ввели в заблуждение форменные ботинки охранников, и вскоре он барахтался
в общей куче.
- А вы-таки неглупый человек,- наклонился к Алану Крейг. Тут же его
потянул за рукав Паркинс:
- Вам не кажется, что с этим безобразием пора кончать?
- Ну и что вы предлагаете? - дернул головой Крейг. Паркинс усмехнулся.
Руководство - это хорошее дело, но совершить что-либо собственными
силами - ему это показалось едва ли не забавным. Да, Босс оценит...
Паркинс с вежливой улыбкой подошел к куче-малой и сделал то, что не
удалось Бриджвуду: подхватил уже отлетевший в сторону пистолет.
- Всем встать! Стреляю,- ему понравился собственный голос, произносящий
эти слова.
Со вздохами, стонами и скрежетом зубов куча начала расползаться.
Привстал и тут же согнулся пополам от боли в животе Норт, поднялся, зажимая
кровоточащий нос, Мортимер, с громким стоном пополз на четвереньках
и уткнулся Росе в колени Бриджвуд. Сел, громко сопя, Хоувер - он
выглядел немного целее остальных. Засиял подбитым глазом Энрико, Ник тихо
застонал, но остался лежать в двух шагах от Вильямса и Варковски.
Последние встали дружно; лицо Вильямса было мокрым от пота, но Варковски...
поверить в это было сложно, но стоило ему отряхнуться - он снова
стал как новенький.
- Спасибо,- чуть охрипшим голосом проговорил он, забирая у Паркинса
пистолет. Пистолет был обычный пулевой - в тонком механизме лазера
что-то испортилось после перестрелки с охранниками.
Именно в этот момент Цецилия снова завопила. Она смотрела в дальний
конец коридора. Вслед за ней обернулись и остальные.
В конце коридора сидел Чужой, явно не собираясь нападать, - просто
сидел и смотрел. И Крейгу вдруг показалось, что даже на расстоянии можно
почувствовать его удивление.
"Никогда не думал, что бывают такие странные существа,размышлял Сонный,
удирая по коридору.- Одно хорошо - оружие они поуничтожали. Уже
легче. Но с другой стороны, хорошего в этом мало: значит, ловушки тут на
каждом шагу. Иначе в их действиях нет никакой логики... Или ее действительно
нет? Вдруг здесь двуногие находятся на очень низком уровне развития
и только пользуются достижениями цивилизации настоящих? К тому же
здесь, похоже, собрались одни самцы: самки никогда не бывают такими агрессивными
даже у малоразвитых видов..."
Ноги принесли Сонного в странный отсек. Он вспомнил, что в похожем он
некогда обнаружил ту быстропортящуюся еду, которая помогла ему немного
продержаться. В помещении было холодно. Настороженно косясь в сторону
двери - нет ли там подозрительного движения, - Соня подкрался к одной из
составляющих стену металлических плит со скобками посередине и поддел
одну из скобок. Плита - она оказалась дверцей ящика, наполненного холодом
- поддалась с трудом. Тающий в воздухе ледяной пар поднялся оттуда,
Сонный тронул иней лапой - и тут же отдернул; ощущение было такое, словно
в лапу вонзилось несколько иголочек.
"Ну и дела!" - удивился он и принялся открывать все ящики подряд. Они
были очень похожи и различались только содержимым.
Ничего даже отдаленно похожего на инструменты, могущие пригодиться
для постройки передатчика, обнаружить тут не удалось, и вскоре Соня потерял
к ящикам всякий интерес.
Зато раненое щупальце после прикосновения к странному инею удобно занемело
- им можно было теперь пользоваться, как бесчувственным, но управляемым
протезом. Вообще, холод хорошо снимал все еще таящиеся в теле
остатки боли.
В какой-то момент Соне показалось заманчивым заблокировать дверь и
вздремнуть тут, посреди еды, но снова он с негодованием прогнал предательскую
мысль. Одно дело - запомнить дорогу сюда, чтобы потом ею
пользоваться, и совсем другое - играть на руку врагам, оставаясь в помещении
с одним-единственным выходом.
Нехотя Соня побрел вдоль стены. Дверь с противоположной стороны коридора
ненадолго привлекла его внимание, он заглянул в нее, миновал небольшой
переходик - и отпрянул: он сам пришел в свою "камеру пыток".
Воспоминание вернулось вместе с болью - пусть даже с тенью той боли, что
ему пришлось пережить, - но этого оказалось достаточно, чтобы заставить
его броситься куда глаза глядят...
Марта скулила, тихо съежившись на кровати. Ей было страшно. Она не
помнила, почему боится, но противный страх щекотал ее оплывшую жиром
спину, трогал волосы и гладил по ногам. Деться от него было некуда.
Время от времени она приоткрывала глаза, но тут же закрывала их снова:
вид стен лазарета вызывал у нее тошноту.
"Предатель" Бергман ей не помогал. Марте было обидно думать об этом -
но он все равно постоянно пропадал где-то в другой комнате и лишь изредка
заглядывал к ней, оставляя ее вновь наедине со страхом, заставляющим
корчиться и натягивать одеяло на голову.
- Ну, как мы себя чувствуем? - раздался знакомый голос.
В ответ Марта застонала.
- Я боюсь... Мне страшно...
- Не беспокойтесь, здесь вы находитесь в полной безопасности: стены
не пробиваются даже бронебойными пулями с близкого расстояния, да и через
дверь ему не удастся войти.
"Кому? - дрожала Марта.- Неужели действительно есть кого бояться?!
Ах, да, монстр... Или он заперт? Нет, вроде сбежал..."
Неожиданно прямо из стены высунулась клыкастая рубчатая морда. Марта
закричала, подскакивая на кровати и указывая в угол.
"Да, плохи дела,- отметил Бергман,- у нее начались галлюцинации..."
- Успокойтесь, здесь никого нет, вам почудилось...
Морда чудовища задрожала и потеряла четкость. Через некоторое время
от нее осталось только расплывчатое пятно, но и оно быстро таяло.
- Выпейте вот это...- в губы Марты ткнулось что-то холодное и влажное.
Всхлипнув, она потянула горьковатую воду в себя, цокая зубами о
край стакана.
Присутствие Бергмана помогло ей заставить себя снова раскрыть глаза.
Теперь монстр подкрадывался к Бергману сзади. Он стал ниже ростом, и
клыки его поблескивали теперь металлическим блеском.
- По-о-о-смо-о-отрите! - закудахтала Марта.- С-сзади!
Бергман обернулся.
- Блейк? Что вы здесь делаете? Я вам, кажется, не разрешал еще вставать...
Монстр оскалил зубы и захохотал.
- Что с вами, Блейк?
- Монстр... гы-гы-гы... он здесь... Здесь монстр! Это я вам говорю!
Тихий и дробный смешок - смех человека ненормального понесся по лазарету
и исчез только тогда, когда его заглушил истошный вопль Марты...
- Тише, кажется, где-то кричат,- поднял руку, давая всем знак к молчанию,
Алан.
Действительно, совсем недалеко звучал женский крик, который очень
быстро и подозрительно резко смолк.
- Марта! - подскочил Паркинс. Он только сейчас вспомнил о ней, и
сердце его екнуло. Она была все же единственным человеком, перед которым
ему не хотелось быть виноватым без всякой выгоды.
- Скорей туда! - скомандовал Вильямс. Казалось, вражда в одну секунду
ушла в небытие.
- Девушки пусть останутся... Я хотел сказать, женщины...
- Подождите...- заговорил Крейг,- вы идите, а нам, я думаю, будет
сейчас лучше добраться до моих апартаментов - они легко изолируются от
остальных помещений - и подождать остальных там.
- Потом. Сейчас некогда,- на ходу бросил Вильямс.
Ник, Хоувер и Мортимер устремились за ним. После секундного колебания
их догнал Норт. Варковски негромко хмыкнул и последовал за ними. Пистолет
он благоразумно держал наготове.
В лазарет ввалились все разом.
Из открывшейся двери пахнуло запахом свежей крови. Оказавшийся впереди
всех Ник негромко вскрикнул.
Представить себе, что столько крови могло уместиться в одном человеке,
или даже в двух, было почти невозможно: она была всюду: на полу - и
лужей, и широкой полосой, уходящей им под ноги; на стенах, разрисовывая
их уродливыми струйками; даже лампа на потолке светила тускло из-за покрывших
ее темно-красных пятен.
- Да что же здесь творилось, о Господи! - прошептал Мортимер.
- Пошли,- положил ему руку на плечо Вильямс.- Нам здесь делать нечего...
Сколько их тут было?
- Трое,- с почтительного расстояния, достаточного для того, чтобы
никто не мог выбить из рук оружие, отозвался Варковски.Мадам Паркинс,
Блейк и врач.
- Сожрал, гад...- прошептал Хоувер.
- Постой, кажется, здесь кто-то лежит.- Ник закусил губу. Его тошнило
и перед этим, скорее всего от удара по голове, но теперь две тошноты
(вторая была вызвана открывшейся перед его глазами картиной) подавили
одна другую.
Из-под красной от крови койки торчали ноги. Ставшие пятнистыми концы
белых брюк говорили о том, что это был Бергман.
- Проверьте в другой комнате,- глухим голосом приказал Вильямс. Он
вдруг почувствовал страшную усталость.
Вторая комната была пуста. Крови тут было меньше - но и только. Очевидно,
чудовище не оставило в живых никого.
- И после этого вы еще смеете утверждать, что этот монстр имеет право
на жизнь? - нервным от распирающей изнутри злости голосом спросил Эдварда
Вильямс.
- Повторяю, это животное очень ценное. Никто не просил Бергмана оставлять
дверь открытой. - Его больше всего занимал сейчас вопрос, как
монстр успел так быстро уничтожить два тела. После крика прошло всего
несколько секунд. Если предположить, что он сперва загрыз Блейка, а потом
унес Марту в зубах...
- Я не могу больше слушать этот маразм! - закричал Хоувер.Эта тварь
нас всех уничтожит! Всех!
- Во всяком случае, сейчас он должен быть сыт,- пожал плечами Варковски.
- Дерьмо!..- прошептал Ник, опираясь на косяк. Голова его кружилась.
- Ладно, пошли отсюда,- сдержанно прервал его Вильямс.
- Я покажу вам дорогу,- предложил как ни в чем не бывало Варковски.
- Ну уж нет,- огрызнулся Вильямс.- Нам больше не по пути. Я предлагаю
вернуться к катеру. Может быть, его удастся починить. И кроме того, нам
надо будет связаться с Землей.
- Ну, это мы еще посмотрим,- возразил Варковски.- Норт, пошли. Пусть
делают, что хотят.
Он был спокоен, произнося эти слова. С того момента, как оружие было
уничтожено, главная проблема отпала. Теперь ему оставалось проследить,
чтобы никто из них не добрался до передатчика, но эта задача казалась
ему довольно простой.
- Алан, ты уходишь с ними? - спросила Синтия. В ее голубых глазах
светилась боль.
- Пошли вместе. Синти, я знаю одно - твоему отцу лучше других известно,
какие места на станции наиболее безопасны.
Слова давались Алану тяжело - он чувствовал, что они разбиваются о
выросшую между ними стену.
- Алан,- Синтия хотела что-то сказать, но подкравшийся к горлу комок
закрыл словам выход. Ей было горько, слишком горько, чтобы это можно было
передать словами. Только сейчас Синтия подумала, что она любила Алана
- точнее, что была любовь, и что она прошла, униженная его предательством.
Или (такая надежда жила у нее в глубине души) он все же не
предатель?
- Синти...- Алан запнулся. Вряд ли он чувствовал себя сейчас лучше.-
Постарайся поверить мне и понять. Я же объяснял тебе, что и из-за чего
делаю.
- Нет,- Синтия покачала головой и отвернулась, пряча набежавшие на
глаза слезы.
- Ты что, и правда пацифистка?
- Нет. Но не поручусь, что не стану ею. Просто всему есть предел - и
от этой общей подлости я просто устала. От твоей тоже, Алан. Даже если
ты работаешь на самом деле против моего отца...
- Вот как? - раздался сзади голос Крейга.
Неужели он ошибся в этом парне?
Кровь ударила Алану в лицо. Все погибало у него на глазах.
- Боюсь, что меня не так поняли,- неясно к кому обращаясь, выдавил из
себя Алан.
- Ясно,- Крейг криво усмехнулся. Нет, он не ошибся в главном. Мейер
был из его породы - из тех, кто ради дела готов идти на все.- Итак, ты
"заключил с нами союз" в интересах своего следствия, так? - Алан отвернулся,
но Крейг продолжал.- Что ж, я не могу тебя за это осуждать, хотя,
признаться, надеялся на большее доверие с твоей стороны. Ну и чего же ты
тогда стесняешься? Наоборот, мы должны друг друга понять. Ты рискуешь
жизнью и своей любовью, чтобы проникнуть в нашу тайну. Мы в точности так
же хотим проникнуть в тайну этого существа. Так кто из нас вправе судить
другого?
- Пожалуй...- Алан наклонил голову еще ниже.
Они так и стояли, оба сгорбившиеся и поникшие. На лице Синтии возникла
кривая усмешка. Прямо на губы наползли уже не скрываемые дорожки
слез... Самым страшным для нее было то, что она понимала сейчас их обоих.
Понимала - и одинаково не могла ни простить, ни осудить.
- Итак, кто остался? - Вильямс достал блокнот. Зачем - он не знал и
сам: в комнате было всего восемь человек.
- Я прошу прощения,- Ник икнул,- но мне надо прилечь. Голова сильно
болит.
- После ушиба? - подсела к нему Синтия.- А тошноты нет?
- Тошнит...- Ник улегся прямо на полу и закатил глаза. С каждой минутой
ему делалось все хуже.
Синтия нахмурилась. В лучшем случае у него было сотрясение мозга. Нику
явно требовался врач.
- Ну что ж... Восемь человек, из которых один больной, один раненый и
две девушки. Да, команда из нас не слишком боевая...
- Я не ранен - так, царапина,- возразил Мортимер.- Я уже и забыл про
нее.
Мортимер не врал: ни боли, ни какого другого беспокойства по части
физических ощущений он не испытывал. Тем не менее бледное лицо и ссохшийся
рукав говорили о том, что потерю крови нельзя было назвать незначительной.
- Хорошо. Остается пятеро здоровых мужчин при одном пистолете. Что
удивляетесь - у меня было два запасных на всякий случай, вроде этого.
Правда, как мы убедились, пистолет не приносит чудовищу особого вреда,
разве что кто-то из нас рискнет пожертвовать собой и выстрелить ему прямо
в пасть с близкого расстояния.
- Вы как хотите,- вздрогнул Том, рассыпая свои железки,- но я в этом
деле не участвую...
- Я пойду! - выпалил Бриджвуд и тут же покраснел; как и у всех блондинов,
его румянец был особенно заметен.
- Нет, я! - предложил Мортимер.
- Можно подумать, я откажусь,- пробурчал Хоувер и достал из кобуры
заветную флягу.
- Похоже, придется бросать жребий. Я тоже участвую. Кроме того - пистолет-то
мой.
- Жребий так жребий! - быстро поддержал Бриджвуд. Ему нравилось быть
решительным и смелым, но до сих пор жизнь не давала ему такой возможности.
- Ты отпадаешь,- возразил Вильямс.- У нас нет другого пилота, а после
того, что произошло, нам нечего рассчитывать на милость Компании. Улетать
отсюда придется самим, если, конечно, удастся починить катер. Ты
можешь сказать, насколько сильно он поврежден?
- Пульт управления буквально выдран, разбиты кое-какие приборы, но
делалось это явно наспех. Я думаю, починить удастся.
- А вот в этом деле и я готов помочь,- отозвался Том, которому нужно
было теперь оправдаться перед собственной совестью за трусость.
- Хорошо. Вы вдвоем займетесь починкой, и чем раньше она закончится,
тем лучше. Мы втроем тянем жребий.
- Вчетвером,- не выдержал и Дэн.
Даффи попробовала было возразить, но он быстро заткнул ей рот поцелуем.
- Хорошо,- Вильямс содрал с головы Хоувера кепку.- У кого есть бумага?
- У меня,- отозвалась Даффи и извлекла из неожиданно широкого для
столь короткого платья кармана записную книжку.
"А не погорячился ли я?" - спросил себя Мортимер.
"Ничего, пронесет",- отпил глоток из фляги Хоувер, наблюдая за тем,
как покрытая выпуклыми венами рука Вильямса шарит в кепке. Дэн прижал
Даффи к себе и смотрел на охранника затаив дыхание.
Наконец, после затянувшейся паузы, Вильямс вытянул бумажку. На его
лице появилась лукавая улыбка.
- Иду я! - гордо объявил он, вытряхивая остальные бумажки в мусорное
ведро.- Я же говорил, что пистолет - мой.
- Ты идешь один? Тебе это не кажется глупым? - Мортимер не хотел отступать.
Минутная слабость заставила его рваться в бой с удвоенной силой.
- Ты что, хочешь составить мне компанию?
- Даже если ты будешь против, я пойду с тобой.
Мортимер говорил жестко. Глядя ему в глаза, Вильямс снова улыбнулся.
Не зря он давал этому парню рекомендацию...
- Ну что ж, пошли. Только стреляю все равно я.
- О'кей, я буду тебя охранять от "конкурентов" и соперников.
- Счастливо,- Бриджвуд отвернулся. Обида, что его не допустили к настоящему
делу, была настолько сильной, что он не мог унять дрожь в уголках
губ. "Только не хватало еще разреветься",сердился он на себя, но все
же от звука удаляющихся шагов в глазах защипало. Чтобы унять слезы, так
предательски подкатившиеся изнутри, он уставился на корзину для бумаг.
Маленькие белые фитюльки резко выделялись на фоне пластмассового яркого
дна. Одна, вторая, третья...
- Постойте! - вдруг вскрикнул он, наклоняясь к мусорке.Жребий был
неправильным! Здесь восемь бумажек...
Дэн подошел к нему и тоже заглянул в корзину: в самом деле, бумажек,
без вытянутой Вильямсом, было семь. На трех из них стояло одно и то же
имя.
- Ну что теперь поделаешь,- вздохнул Хоувер.- Разве что выпьешь!
Словно в ответ на его слова, тихо застонал лежащий на полу Ник.
В разведку Варковски пошел сам (многих это удивило). Он действительно
верил в "защитную силу" своего индикатора движения живых организмов, но
при этом совершенно не доверял никому, кроме начальства, которому он,
впрочем, верил не намного больше. Во всяком случае, мало кто смог бы
посчитать его действия результатом внезапного романтичного порыва.
Он шел осторожно, лишь изредка отрывая взгляд от индикатора. Когда же
в синем прямоугольнике засветились сразу две точки, он на миг не поверил
собственным глазам. Откуда здесь мог взяться второй монстр?
Точки двигались. Эдвард попятился и быстро протиснулся в щель между
двумя дверьми.
- Тут, кажется, кто-то есть! - донесся из другого конца коридора
приглушенный голос.- О, черт, пятно пропало!
- Эй! Кто тут? Тут есть кто-нибудь?
Варковски еле удержался, чтоб не рассмеяться. Конечно, это были люди.
Но что они здесь делали?
Послышались шаги, совсем рядом. На всякий случай Эдвард зажал индикатор
рукой - писк, пусть тоненький, мог выдать его. Голоса были ему знакомы,
один, во всяком случае, наверняка принадлежал Вильямсу.
- Ага, опять появилось... Слушай, может индикатор неисправен?
- Скорее всего, оно просто остановилось,- ответил Вильямс.
- Ну да - смотри, оно движется с другого края... Слушай, а как эти
монстры размножаются?
- Откуда я знаю... Дай лучше посмотреть...
При этих словах не выдержал и Варковски - он взглянул на свой индикатор
и убедился, что где-то рядом ходит еще один человек (вряд ли движения
чудовища так совпадали бы с движениями Вильямса и Мортимера). "Черт
побери, а это еще что за придурок тут шляется?" - недовольно подумал он
и тут же рефлекторно напрягся: на табло засветилось четвертое пятно, более
крупное и размытое, чем первые.
"Так, все в сборе, значит, сейчас что-то произойдет". Варковски прищурился.
Четвертое пятно подползло ближе и растаяло: монстр замер.
- Стой! Я только что видел... Нет, наверное, показалось. "Ну-ну, показалось
тебе, как же... Впрочем, если они нарвутся сейчас на неприятности,
произойдет это по их собственной вине. Но то, что неподвижного
Чужого засечь нельзя, мне не очень нравится..."
- Конечно... Но мне не нравится, как он перепрыгнул с места на мест
о...
- Тише, он рядом!
Вильямс погладил рукоятку пистолета, словно хотел набраться от него
немного силы или хотя бы металлической твердости. Враг был близок: судя
по индикатору, в четырех метрах.
- А это еще что за черт? - прошептал Мортимер, увидев, что и это пятно
растаяло на глазах.- Похоже, он снова...
По тому, как изменились звуки шагов и голоса, Варковски определил,
что они завернули за угол, оказавшись как раз посредине между двумя исчезнувшими
точками.
"И все же - кто этот третий?" - гадал он и не находил ответа.
Тем временем пятнышки на табло разделились: одно поползло в сторону
Чужого, второе - к загадочному незнакомцу...
- Так, держимся осторожно, смотри на стены и потолок,негромко командовал
Вильямс, поворачивая в новый коридор. Почему-то он был уверен, что
чудовище пряталось именно тут, и был рад тому, что Мортимер согласился
пойти в другую сторону.
Коридор был пуст, но с каждым новым шагом сомнения Вильямса исчезали.
"Он здесь, он должен быть где-то рядом!" Вильямс ощущал слабый запах,
отдающий сыростью, чувствовал всей кожей, что впереди кто-то есть. Неожиданно
из-за двери резко свесился, как упал, кончик членистого хвоста.
Палец Вильямса рефлекторно нажал на спуск, грянул выстрел.
"Оружие... У них еще есть оружие!" - оцепенел на секунду Соня, быстро
подбирая под себя хвост.
Неожиданно сзади раздался крик, быстро перешедший в хрип и вскоре
смолкший. Вильямс обернулся и бросился назад. Высунувшийся было из своего
укрытия Варковски нырнул обратно...
...Мортимер шел по коридору, когда в спину ему что-то ударило, наполнив
болью сразу все тело. Кровавая пелена накатила на глаза - но он даже
не понял, почему умирает. Он так и не успел увидеть окровавленный
скальпель...
Почувствовав, что вооруженный противник убегает, Сонный долго не колебался.
Мощное тело, несмотря на все еще одолевавшую его слабость, легко
пришло в движение. Потолок был скользок, но все же недостаточно -
ничто не помешало ему догнать двуногого и повалиться на него, выбивая из
рук небольшой, но такой опасный предмет. Соня набросился на пистолет со
всей яростью, на которую только был способен: вскоре от оружия остались
одни сплющенные обломки. Лишь после этого он удосужился взглянуть на поверженного
человека: тот лежал на полу, и одна его конечность изогнулась
странным, неестественным для него образом. Сонный осторожно переступил
через замершее тело и с максимальной скоростью, на которую только был
способен, помчался вперед.
Два двигавшихся на индикаторе пятна пропали, зато два других, которые
накрыли их, теперь довольно быстро удалялись. Когда поле индикатора, наконец,
очистилось, Варковски вышел из своей засады и побрел по коридору.
Вскоре он обнаружил Вильямса - как ни странно, тот был еще жив, и лишь
вокруг его сломанной руки расползлась небольшая кровавая лужица. Пощупав
ему пульс, Варковски сказал себе: "Пусть валяется",- и повернул в соседний
коридор. Тут его ожидало новое открытие, найти объяснение которому
было не просто: Мортимера не было, а по коридору тянулась красная, пахнувшая
кровью полоса...
"А вот это уже совсем интересно,- отметил он.- Только стоит ли об
этом кому-либо говорить? Наверное, нет... Попробую сперва разобраться
сам".
Вильямс открыл глаза и сразу же ощутил боль в сломанной руке. Боль
была тупой - сказывалась потеря крови. "Я жив... как странно",- подумал
он, неловко поднимаясь.
Надо было идти. Признаваться в поражении всегда тяжело, но выбора у
него не было. "Надо будет в следующий раз сделать гранату...- рассуждал
он, тяжело переставляя ноги. Голова немилосердно кружилась.- Взорвать...
все к чертям взорвать... Но почему Мортимер меня бросил?"
Вильямс посмотрел вниз: с полом что-то было не в порядке. Кровавая
полоса от тела, которое волочили по коридору, еще не успела потемнеть.
"Бедняга Морт... Бедный мертвец..."
Вильямса зашатало: он не упал только потому, что успел прислониться к
стене.
Дальнейшая дорога запомнилась ему смутно. Он не поверил себе, когда
на последних метрах пути услышал голоса из-за знакомой двери.
Говорили о смерти.
- Я пришел,- тихо проговорил Вильямс, останавливаясь на пороге.
- Ник умер,- поднялась ему навстречу Синтия.- Он лежал, я потрогала -
а он был уже холодный. Ой... Что с вами?
- Ничего страшного,- говорить Вильямсу было тяжело.- Рука. А Мортимер...
его нет. И пистолета... тоже.
- Сволочь! - процедил сквозь зубы Дэн. Он удивлялся сам себе - никто
бы не заподозрил, что он способен на настоящую ярость.- Да взорвать его,
и дело с концом!
- Может, теперь и всю станцию взорвать? - пробурчал Том.
- А хоть бы и так!
"Странно,- подумал Вильямс.- Ведь это моя мысль..."
- Лучше посмотри сюда.- Том показал уже знакомый мини-огнемет.- Я
сделал тут небольшую приставку. Думаю, шагов с пяти эта штука монстра
угрохает...
- А почему ты не в катере? - сжимая зубы, простонал Вильямс: боль в
руке снова обострилась.
- Там уже почти все починено. Поломки были серьезными только с виду.
Альберт заканчивает работу... А это оружие - можете его испытать.
Несмотря на плохое самочувствие, от его слов у Вильямса потеплело на
сердце. Несколько шагов - это все же не выстрел в упор, и тем более не
взрывчатка.
- Да ну его к черту! - неожиданно взвился Дэн.- Только лишний риск.
Лучше пойти, сообщить, что катер починен, и при помощи этой штуки заставить
всех на него сесть, а потом взорвать реактор. На той планете, где
погибла колония, так и сделали.
- Поздравляю,- негромкий голос заставил всех обернуться. Вежливо улыбаясь,
на пороге стоял Варковски с пистолетом в руках. Из-за его спины
выглядывали Алан и Энрико.- Давайте ваше изобретение сюда: мы, кажется,
договаривались - никакого оружия, кроме моего пистолета. И что же? Сперва
кто-то устраивает стрельбу, теперь еще вот это. Не будем ссориться:
отдайте, и все уладится.
Том побледнел. Черный кружочек дула смотрел ему прямо между глаз.
Внутри у ученого что-то оборвалось, и, не обращая внимания на протестующие
выкрики Дэна и Синтии, Том, словно под гипнозом, протянул изобретение
подошедшему Энрико.
- Ну что, все уже получили? - зло прошипел Дэн.- Довольны?
- Вообще-то мы пришли за Синтией. Отец хочет с ней поговорить. У него
плохо с сердцем.
- Что с ним? - одной этой фразы оказалось достаточно, чтобы все прежние
обиды девушки исчезли. Да, она могла бросать вызов и соперничать со
здоровым отцом, но если Эдвард говорил правду...- Постойте... Алан, скажи,
это так?
- Да,- Алан опустил глаза.- Похоже на инфаркт, но врача нет, и точно
никто не знает.
- Хорошо. Я иду,- Синтия закусила губу. Словно только сейчас она поняла,
насколько отец был ей дорог.
- Ну, вот...- метнул им вслед уничтожающий взгляд Дэн.- Я же говорю,
что все это надо к черту взорвать. Эй, Бриджвуд, тебе еще долго работать?
Сандра взглянула на табло индикатора и поморщилась.
- Там что-то есть? - спросил ее Норт.
- Нет, все в порядке. Мне просто немного не по себе.
Они шли по коридору к холодильнику: за исключением коллекции старых
вин, в апартаментах Крейга ничего съестного не нашлось.
В холодильной камере, как всегда, струился дымок азотного замораживания.
Сандра прикоснулась к ближайшему ящику, дернула за ручку, но тут же
как подкошенная повалилась на пол. Норт несколько секунд растерянно моргал,
не понимая, что с ней произошло, но заглянул в рефрижератор - и еле
сдержал накативший на него приступ тошноты: из ящика смотрели человеческие
лица, чуть подернутые инеем. Розоватые пятна на полу говорили о том,
что тела разделывались тут же.
- Сволочь...- выдавил из себя Норт, невольно отступая. Ему было дурно.
Думать о еде после увиденного оказалось невозможным. Кроме того, второй
ящик показал ему набор человеческих рук.
"Да этот монстр тут все перепоганил!" - ужаснулся он.
Лучше всего было вернуться на "базу". Норт подхватил на руки бесчувственную
женщину и потащил ее на себе по знакомому коридору.
Ему было страшно.
Негромкий писк индикатора напугал его еще больше. "А не бросить ли
мне эту дуру?" - в отчаянии подумал он, как вдруг из-за угла вынырнула
навстречу человеческая фигура.
- Ты? - удивленно спросил Норт - и услышал в ответ тяжелый мрачный
смех.- Что с тобой? Ты... подожди...
Смех усилился.
Сонный услышал чьи-то шаги и выглянул из центра управления. Издалека
он различил троих двуногих: один из них лежал на полу, а двое сцепились,
оглашая коридор нечленораздельными криками и стонами.
"Ну вот, опять они убивают друг друга",- Соне стало вдруг очень интересно
подойти поближе и рассмотреть получше их возню. Почему эти существа
такие странные и агрессивные? И не потому ли до сих пор они не установили
ни одной ловушки - им хватило забот разбираться друг с другом?
Он шел молча, стараясь двигаться максимально бесшумно.
Вот один из двуногих толкнул второго на пол и занес над ним металлическую
острую штучку... Взлетевший фонтанчик брызг красного цвета подтвердил,
что Сонный не ошибся: двуногие действительно убивали. Даже сейчас.
Третий, доселе неподвижно валявшийся у стены, что-то замычал; тут же
острие мелькнуло снова, и послышался хрип.
"А они действительно ужасные существа...- вздрогнул Сонный.Вот так
уничтожать беззащитного..."
Убийца поднял голову, и коридор наполнился перекатывающимся хохотом.
- А, и ты тут, мой брат? Иди сюда, я приготовил тебе шикарное пиршество!
Глядя на него, Соня попятился.
- Ну куда же ты, братец? Мы с тобой одной крови - так у вас говорят?
Ты - чудовище, я - чудовище... Куда же ты?
То, что произошло дальше, заставило приподняться чешую: двуногий
опустился на четвереньки и впился зубами в лежащее тело.
- Вот видишь... Это вкусно... Иди сюда, брат,- забормотал человек,
заглатывая омерзительный кусок дымящейся плоти.
Сонный побежал. Он мчался и думал только о том, чтобы не потерять
сознание от охватившего его страха.
Ему казалось, что еще немного,- и он сойдет от всего этого с ума.
- Странно, почему их так долго нет? - спросил Алан, когда ему напомнили
о Сандре и Норте.
У Мейера было тяжело на душе: желание заниматься следствием покинуло
его (да разве это не глупости на фоне таких кошмарных событий?), Синтия
с ним не разговаривала и вообще сидела сейчас возле кровати отца. От вынужденного
безделья в голову лезли всякие тяжелые мысли, но операция по
ремонту клетки и поимке чудовища все откладывалась. "Может, и впрямь
проще было убить его, и все? Кому все это нужно? Почему ради удовлетворения
чьего-то любопытства должны гибнуть ни в чем не повинные люди?" -
спрашивал он себя и не находил ответа.
- Должно быть, слишком много набрали,- ответил телохранителю Варковски.-
Надо бы им помочь.
- Я пойду,- кивнул Алан.
- Не надо,- Варковски вспомнил загадочного незнакомца, оставившего за
собой кровавый след. Нет, пугать людей раньше времени еще и маньяком резона
не было.- Со мной пойдет Энрико.
- Возьмите и меня,- отозвался вдруг Ши Юй.- Я должен увидеть его своими
глазами.
- Мы идем не за монстром,- возразил Варковски.
- Все равно, я должен, я обязан его увидеть.
- Поступайте как хотите. Только в коридоре мне придется сказать вам
пару слов,- пожал плечами Варковски.
"Ну вот, а чем же заняться мне? Кстати, вот тебе и яркое свидетельство
недоверия. Надо было все бросить и идти с Мортимером".
Эта мысль вызвала у Алана боль: не нужно было долго объяснять, что
раз приятеля не было в том лагере, с ним что-то случилось.
"В самом деле, что же это я..." - взгляд Мейера упал на стол, на котором
лежала усиленная модификация мини-огнемета. Почти без колебаний
Алан потянул к нему руку и схватил прежде, чем в комнату вошла мрачная
Роса.
Тем временем в коридоре Варковски остановился.
- Я должен сообщить вам один неприятный факт. Кроме чудовища на станции
находится сумасшедший маньяк. Я не знаю, кто это, но видел его работу.
Во всяком случае один человек был убит им. Теперь, уважаемый Ши, я
бы попросил вас вернуться и ничего не говорить об этом.
- Я не вернусь. Если меня убьют тут - это судьба, но она найдет меня,
даже если я останусь там,- идущий из массивного тела тонкий голос казался
неестественным.- Я должен видеть это существо своими глазами. У меня
есть одна мысль. Надо ее проверить. Мне кажется, он понимает намного
больше. Может быть - все. Я долго думал над этим...
"Еще бы!" - усмехнулся про себя Варковски.
Вильямсу было хорошо. Он давно не помнил такой легкости: казалось, он
может безо всяких усилий взлететь. Он и постарался это сделать, зажмурив
глаза...
- Что с ним? - поинтересовался Дэн. Вильямс был бледен, как лист бумаги.
- Откуда я знаю? - нервно огрызнулась Даффи. Ее острый подбородок
дрожал. Она была похожа сейчас на испуганного ребенка.
Дэн вздохнул и погладил ее по плечу.
- Прости. Черт бы побрал это сволочное чудовище! Альберт, ты скоро?
Мне просто не терпится разнести эту станцию в клочья!
Даффи всхлипнула. По худеньким щекам покатились крупные слезы.
- Том, как думаешь, что с ним?
- Скорее всего, большая потеря крови.
- Я так не могу,- тело Даффи затряслось от рыданий.- Сперва Ник, теперь
он...
- Не волнуйся,- Дэн снова погладил ее по голове.
- Ребята,- на пороге шлюза показался Бриджвуд. Его лицо было немногим
розовей, чем у Вильямса, глаза странно блуждали.- Мы никуда не летим. Я
починил все что смог, но не хватает одной детали. Без нее все бесполезно.
- Прекрасно!..- прикусил губу Дэн.- Именно этого и следовало ожидат
ь... Слушайте меня: вы все, наверное, убедились, насколько ужасно это
существо. Еще раньше познакомившаяся с ним Рипли говорила, что если хоть
одно такое спустится на Землю, всем придет конец. Наверное, эту запись
все слышали. Не думайте, что мне легко предлагать это, но, похоже, другого
выхода у нас нет. Если мы не сможем улететь, мы все равно должны
взорвать станцию. Лучше пусть погибнет несколько человек, чем вся наша
цивилизация, или по крайней мере - десятки и сотни ни в чем не повинных
людей.
- Да,- сквозь слезы прошептала Даффи и зарыдала с новой силой.
- Черт побери, ты не оставляешь нам выбора,- тоже шепотом выдавил
Том.
- У нас его нет.
- Но ведь можно пойти и поискать эту деталь! - возразил Бриджвуд.- Я
сам пойду!
- Ну нет. Если это так - ты наш единственный шанс на спасение. Мы не
сможем улететь без тебя, так что ты останешься тут. Что это за деталь?
- У нее нет тривиального названия, а технический термин вам ничего не
скажет. Лучше я дам вам испорченную, а по ней вы постараетесь найти исправный
аналог.
Бриджвуд ненадолго скрылся в катере и снова возник, держа в руках железку
странной формы.
- Ну что ж, счастливо оставаться.
- Счастливо,- Бриджвуд снова отвернулся. По той же самой причине, что
и в прошлый раз: ему не хотелось, чтобы кто-то видел его слезы.
- Я же говорил, что он все понимает,- пробормотал Ши, указывая на
раскрытые ящики.
- Может быть... Если это не шутки маньяка,- Варковски поежился. Его
черная куртка не была рассчитана на температуру рефрижератора.
Ши потянул ящик на себя и приподнял тело Сандры.
- Нет, это сделало существо - видите, тело кто-то ел.
- Зато остальные явно разделаны ножом.
- Нет, у существа щупальца. Очень острые. Оно может резать ими.
- Прекрасно,- хмыкнул Энрико.- Нам от этого не легче. Куда идем
дальше?
- Можно вернуться,- пожал плечами Варковски.- А можно продолжать разведку.
- Я должен видеть существо,- повторил Ши Юй.
"А я вот хотел бы увидеть другое "существо"... Хотел бы я знать, кто
это так безобразничает!" - подумал Варковски.
Даффи сжимала руку Вильямса в своей, пока не почувствовала, что она
холодеет.
- Эл! - негромко позвала она.- Иди сюда!
- Что случилось?
- Ты знаешь, Эл... Мне придется уйти,- она сама задрожала от мысли,
что ей придется идти по коридорам, наполненным страхом и смертью.
- Это еще зачем?
- Нужно звать на помощь. Ши немножко разбирается в медицине. Кроме
того, у них могут быть какие-нибудь лекарства. Если умрет и он - я не
переживу...
- Даффи, только не ты!
- Эл, ты всем нужен...- Даффи смахнула повисшую на кончике ресницы
слезинку.- А я... так себе. Дэн ведь ушел...
- Даффи! - Бриджвуд понял, что скрыть слезы ему не удастся, и зажмурился.
Как ни странно, у Даффи это вызвало обратную реакцию.
- Эх ты,- совсем по-взрослому вздохнула она и повторила некогда адресованные
ей Дэном слова: - Совсем ты у меня еще ребенок... Сиди тут и
следи за Вильямсом. Может, и Хоувер еще протрезвеет.
- Безнадежно,- покачал головой Бриджвуд,- от такого количества алкоголя
другой давно бы загнулся: Мортимер сказал, что он и раньше уже успел
принять. Лучше его не трогать.
В ответ на его слова Хоувер всхрапнул в углу. Рассчитывать на его помощь
действительно было глупо.
- Хоть повязку попрошу... Эта совсем промокла,- добавила Даффи, глядя
на покрасневшую рубаху.
- Ну, с Богом...
- Тебе - тоже...
Чтобы не затягивать расставания, Даффи выскочила из комнаты почти бегом.
"Я - сумасшедшая,- решила она, оказавшись одна.- Нет, бесспорно -
только сумасшедший пошел бы в одиночку..."
Девушка испуганно оглянулась. Она даже сама не думала, что страх окажется
так силен: ноги отказывались идти, и каждый шаг делался все короче
и медленней.
- Ой... А мне страшно,- вслух произнесла она. Звук собственного голоса
ее немного успокоил.- И зачем только я пошла? Бедная дурочка Даффи!
Дернуло же тебя полететь на эту станцию!
Она сделала еще несколько шагов и остановилась.
- Ну почему тебе не сиделось дома? Ах да, тут же Дэн... Но все равн
о... Ой, а это что пищит? Индикатор? Совершенно не представляю, как им
пользоваться...
Выровнявшиеся было шаги Даффи опять потеряли темп. Колени подкашивались,
на лбу выступил пот.
- Что-то мне совсем уже страшно,- испуганно прошептала она и замолчала:
уже и язык ее начал выходить из повиновения. Теплая капелька поползла
по лицу - слезинка или капля пота, она не знала, вкус ее был соленым.
Сзади по коридору кто-то шел. Спине Даффи стало жарко, но обернуться
не было сил.
Сзади раздался смех. Человеческий. Только это позволило Даффи повернуть
голову - и тут же замереть с вытаращенными глазами.
- Блейк?! Вы?
- Нет, это монстр! - зарычал он.
Прижимаясь спиной к стене, Даффи сделала шаг в сторону.
- Не шутите со мной так... Мне страшно!
Блейк захохотал и потянулся к ней. Внезапно Даффи заметила его руки:
они почти по локоть были покрыты красным. В помутневших кровавых глазах
бушевало безумие.
- Блейк! - срывающимся голосом закричала она.- Нет! Не надо! Не убивайте
меня!
Мощная рука в наколках поднялась, показывая блестящий ланцет.
- Не-е-ет! - крик Даффи оборвался.
"Ну сколько же это может продолжаться?!" - с отчаяньем, едва ли не
большим, чем испытала перед смертью Даффи, подумал Сонный. Все последние
события казались ему кошмарным сном, в котором не было ни логики, ни
здравого смысла - один страх и бред.
Не помня себя, Сонный кинулся на хохочущего Блейка. Он не знал еще,
убьет его или нет, но оставаться в стороне у него больше не было сил.
"Что же вы творите, звери!" - безмолвно кричал он, прыгая по стене.
Увидев мчащуюся на него бронированную массу, Блейк отскочил. Через
долю секунды перед носом Сони захлопнулась дверь. Сонный вцепился в ее
створку когтями и начал дергать. Зачем? Неважно! Главное - догнать,
главное...
- Даффи? - раздался сзади новый голос, и нервы Сонного не выдержали.
Пусть эти сумасшедшие людоеды сами разбираются между собой: его ждет недоделанный
передатчик.
Когда Бриджвуд очутился в коридоре, там никого уже не было, только
тело Даффи слабо вздрагивало: агония заканчивалась.
- Даффи! - Бриджвуд бросился перед сестрой на колени. Посеревшее личико
девушки было искажено отталкивающей гримасой.
- Даффи! - он схватил теплые еще, но быстро теряющие гибкость руки и
принялся их целовать, снова и снова повторяя ее имя.
Он не ожидал этого горя - оно захватило его врасплох. Кто угодно -
только не Даффи, она не была создана для смерти!.. Все переворачивалось
теперь в его голове, переполненной новой болью.
Смерть Даффи, поломанный катер, чудовище - все смешалось. Оставались
только горечь и злость, которая росла с каждым вздохом, завоевывая и так
ослабевший разум. Мстить! Уничтожить убийцу! Пусть он пожалеет о том,
что посмел поднять на нее руку!
Бриджвуд прижался к ее груди щекой и почувствовал прикосновение холодного
металла. На миг оно отрезвило его - но этого времени хватило
только на то, чтобы понять: это сделали люди. Найти ответ на вопрос, кто
именно, ему показалось несложным.
В конце-концов, среди людей врагов всегда легко найти.
- Вас зовут Алан? - Роса подошла к Мейеру. Черные кудри рассыпались
по ее плечам и закрывали почти половину лица. Алану она показалась похожей
на ведьму.- Хорошо, что вы остались... Без мужчин всегда тяжело. Мне
кажется, этот монстр только и ждет, чтобы мы остались одни... Как ты думаешь,
если он начнет сюда ломиться, дверь выдержит?
- Не знаю,- сдержанно ответил Алан. Сидеть на мини-огнемете было неудобно,
и он больше всего боялся, что Роса заметит сейчас торчащие части.
- Со стороны Эдварда было просто свинством забрать единственный пистолет!
Похоже, он будет только рад, если меня сожрут.- О том, что чудовище
может съесть не только ее, Роса не думала. Да и какое ей было дело
до других?
- Все равно убивать его запрещено,- возразил Алан.
- Мне плевать! Я хочу жить. И ты, я думаю, хочешь,- неожиданно сердитое
выражение исчезло с ее лица. Искусственная улыбка, возникшая за одну
секунду, предназначалась подошедшему Паркинсу.
- О чем вы тут разговариваете?
- Да так,- Роса кокетливо улыбнулась.- О чем может вообще разговаривать
женщина с молодым человеком?
- Как там Крейг? - чтобы переменить тему разговора, поинтересовался
Алан.
- Сложно сказать. Жалко, что среди нас нет ни одного врача. Ну что ж,
- интонацию, проскользнувшую в его голосе, можно было назвать пошлой,-
можете продолжать свой разговор. Я ушел.
- Ужасно! - прошептала Роса, глядя ему вслед.- Алан... Ты -
единственный мужчина, поэтому я обращаюсь к тебе. Я знаю, что здесь
должно быть какое-то новое оружие, способное уничтожить эту тварь. Алан,
тебя умоляет несчастная одинокая женщина: убей его!
Роса упала перед ним на колени.
"А это еще что за цирк?" - охнул про себя Мейер.
- А это еще что? - раздался голос Синтии. Девушка смотрела на него с
порога. Алан не успел ничего ответить: Синтия закусила губу, и дверь
захлопнулась.
- Что с тобой? Кто посмел обидеть мою девочку? - воинственно заворковала
Цецилия.
- Мама! - Синтия обернулась к ней, показывая застывшее маской лицо.-
Как ты можешь? Хоть сейчас прекрати свои комедии. Или... я не знаю, что
я сделаю!
И она уронила голову на руки, поддавшись нахлынувшим слезам.
- Ну и что мы теперь будем делать? Идти на поклон к Варковски и умолять
его поискать такую деталь у себя? - Том нервно швырнул образец в
ближайший угол.
- Не психуй! - шикнул на него Дэн.- Я уже сказал, что делать. Взрывать
станцию.
- Прекрасно. Просто замечательно. Всю жизнь мечтал о такой смерти,-
Том развел руками и принялся расхаживать по комнате.Я в полном восторге!
- Заткнись.
- Что?
- Заткнись, я сказал! - голос Дэна был усталым.- Или я ударю тебя.
Поверь, мне не до шуток.
- А мне плевать! - закричал Том - и тут же звонкая пощечина заставила
его замолчать.
- Ну что, пришел в себя? - после небольшой паузы спросил его Дэн.-
Тогда - пошли. Так или иначе, Бриджвуд, Вильямс и другие наши должны об
этом знать.
До места они добрались удивительно быстро. Комната встретила их мертвым
молчанием.
- Даффи! - крикнул Дэн, подбегая к двери шлюза: ему подумалось, что
она может быть там вместе с братом.- Бриджвуд!
Ответом было молчание.
- Где вы?
- Их нет,- дрожащим голосом отозвался Том. Его заново начал пробирать
страх, уже тупой - от усталости.
- Но где они? - Дэн обвел глазами комнату и остановил взгляд на
Вильямсе. Его глаза были открыты, но непонимающий взгляд не предвещал
ничего хорошего. Кровь уходила слишком быстро, а вместе с ней - и жизнь.
- Боюсь, что ему уже не помочь,- склонился над ним Том.- Даже переливание
крови делать уже поздно.
- Ну что ж,- Дэн устало провел рукой по лбу.- Так ему будет даже легче...
- А мне? - взвился Том.- Ты думаешь, я хочу умирать?!
- Никто не хочет,- в голосе Дэна зазвучали металлические нотки.- И на
Земле тоже никто не хочет. Мне надоело повторять, но выбора у нас нет.
- Я не пущу тебя!
- Делай, что хочешь. Я иду.
- Погоди...- Том закусил губу. Перспектива оставаться здесь с мертвецки
пьяным Хоувером и умирающим Вильямсом пугала его еще больше.
Ну что ж, если смерть все равно неизбежна, можно ей и помочь... Том
понял вдруг всю силу обреченности. Он мог делать что угодно: помогать,
протестовать - финал все равно будет один.
- Ну что ж... Пошли.
"Убить... убить всех... они все виновны!"
Бриджвуд шел, размахивая скальпелем. Индикатор движения живых организмов
пищал не переставая - но ему не было дела до показаний какого-то
прибора.
- Месть... Только месть! - шептал он, делая широкие шаги.
Враги были рядом. Он уже слышал их голоса, которые не могли принадлежать
звонкоголосому Дэну или чуть шепелявому Тому.
"Они свое получат!"
- Внимание, кто-то приближается к нам! - раздался самый знакомый и
ненавистный из голосов.
Бриджвуд замер. Ну ничего, он все равно до них доберется!..
- Стойте тут,- Варковски вытащил пистолет и медленно пошел вперед.
Бриджвуд выглянул из-за угла: широкие плечи Энрико и выпирающий из-за
поворота живот Ши, ненависть к которому у него вдруг зажглась с особой
силой, были близки и соблазнительно доступны для удара... Вот так: полоснуть
скальпелем по круглому брюху и всадить его между этими наглыми
плечами...
Бриджвуд напрягся, как готовящийся к прыжку хищник, и рванулся вперед.
Вскрикнул, хватаясь за живот, Ши; почти по самую рукоятку, выскальзывая
из ладоней Бриджвуда, скальпель вошел между ребрами Энрико.
Тут же грянул выстрел: у Варковски была хорошая реакция. Только чудом
Бриджвуд успел пригнуться в последний момент, прячась за стонущего китайца.
Где-то далеко при звуке выстрела Сонный втянул голову в плечи: людские
повадки совсем доконали его.
Варковски устремился на врага; то, что произошло потом, заняло всего
несколько секунд. Повалился на колени раненый Ши, двое сцепились, а потом
Эдвард встал, инстинктивно отряхивая руки. Бриджвуд остался лежать
на полу, его голова была вывернута почти параллельно плечу.
Одного взгляда шефу безопасности оказалось достаточно, чтобы убедиться
- Энрико помощь уже не понадобится.
Ши стонал, выкатившиеся, совсем еще недавно узкие глаза не выражали
ни тени мысли - одну боль. Судя по цвету расползающегося по одежде пятна,
из живота текла уже не только кровь...
На секунду Варковски задумался. Маньяк - сомнений в этом не оставалось,
раны на трупах наверняка были нанесены этим самым скальпелем -
обезврежен. Но что тогда пищит? Эдвард поднес индикатор к глазам: ползущее
по нему пятно было слишком велико для человека, так что нужно было
срочно уходить. Вскользь он подумал, что можно было бы попытаться прихватить
с собой Ши, но тут же возразил себе: а что бы это дало? Без врача
и принадлежностей, необходимых для операции, бедняга все равно был обречен.
Уже на полпути к месту он подумал о том, что следовало бы избавить
заведующего лабораторией от лишних мучений. Впрочем, патроны тоже представляли
ценность слишком большую, чтобы тратить их на что попало.
Дэн покосился в сторону Тома, и отрешенное выражение лица последнего
ему совсем не понравилось. Впрочем, разве следует ожидать энтузиазма от
человека, которому предстоит значительно ускорить собственную смерть?
На Тома действительно нашли сейчас опустошение и полная покорность
судьбе. Его и так часто упрекали в том, что он безволен; после неудачного
протеста и пощечины он утратил и последние крупицы этого качества.
Если бы Дэн вложил сейчас в его руки пистолет и потребовал застрелиться,
Том подчинился бы не раздумывая.
"Как знать,- пряча глаза от бывшего приятеля, подумал Дэн,может, так
ему и лучше..."
Самого Дэна мучило другое: в ушах стоял детский заливистый смех Даффи,
мелькали ее прямые пепельные пряди волос, и порой ему казалось, что
она идет рядом, то ли чуть опережая, то ли крадется за ними, выглядывая
из-за углов.
Писк индикатора сообщил, что они здесь не одни: быстро удаляясь, по
табло проползло светлое пятнышко-человек.
"Наверное, убийца,- всколыхнулось что-то в сердце Дэна.Ненавижу!"
Пятнышко остановилось. Если бы индикатор был способен показывать не
только движущиеся предметы, он мог бы высветить короткую драму, разыгравшуюся
в одном из коридоров: к все еще корчащемуся на полу Ши подошел
Блейк. Вид Бриджвуда со сломанной шеей привел его в восторг.
- Что, братишка-монстр? - хихикнул он.- Оригинальничаешь? Ну-ну...
Хорошая идея...
Взгляд его упал на грузное тело умирающего - это был неплохой объект
для освоения новой методики. Блейк протянул к нему руки; вздулись шарами
украшенные татуировкой мускулы - и еще через пару секунд маньяк довольно
разглядывал свои широкие лопатообразные ладони...
После этого пятнышко на индикаторе Дэна поползло дальше.
Вокруг реактора было грязно. Дэн прекрасно понимал, что никакой копоти
или чего-либо подобного возле него не должно быть, но стены покрывал
заметный темно-серый, почти черный слой. Скорее всего, объяснение этому
явлению крылось в том, что в последнее время от услуг роботов на станции
отказались, а возиться с пылью возле реактора люди избегали.
"Неужели я действительно смогу это сделать? - поразился Дэн, глядя на
поблескивающую впереди аппаратуру.- Так, сперва последовательно отключить
автоматику, потом вручную выбить несколько стержней... Но неужели
это сделаю я?.."
Происходящее казалось ему нереальным. Он не верил ни тому, что видел,
ни в то, о чем думал. Мало ли что может сделать человек в бреду...
Смех Даффи раздался с маленькой лестницы, ведущей наверх, в реакторный
зал. Она выглянула из-за двери, подмигнула и исчезла.
Дэн незаметно помахал ей рукой и шагнул к дублирующему пульту...
Дональд Крейг умирал. Засвидетельствовать это было некому, но он знал
об этом и без врача.
Подошедшая к нему со стаканом воды Синтия поразилась новому, удивительно
проникновенному взгляду, полному ласки и понимания.
- Садись, девочка... Мне нужно с тобой поговорить... Вообще-то мы с
тобой очень мало говорили друг с другом.
- Да, папа...- голос Синтии дрогнул. Предчувствия редко посещали ее,
но сейчас был как раз этот особый случай, когда сердце сжалось от ожидания
чего-то равно печального и необычного.
Крейг слегка усмехнулся, но эта улыбка могла заменить многие слова.
- Мы ведь никогда не знали друг друга, моя девочка. Каюсь, я предпочитал
видеть в тебе мной самим придуманный образ. Можно сказать, я жил
не рядом с реальной дочерью, а рядом с мечтой, выдумкой, и очень сердился,
когда ты вела себя не по придуманному мною плану. Но я подозреваю,
что и меня ты не знала. Знала дела, знала свою выдумку, в которой, похоже,
собрались только мои черные пятна. Так?
- Не надо, папа,- Синтия поморщилась. Ей было неуютно и грустно. Она
думала, что должна и сама сказать отцу какую-то свою правду, и в то же
время не могла ее найти: прав был отец, утверждая, что они совсем не
знали друг друга.
- Я понял это слишком поздно, уже сейчас... Когда появился твой Алан.
Наверное, потому, что его бы я придумывать не стал. Скорее, просто не
смог бы... Но все это - чепуха. Я хочу, чтобы ты запомнила одно: я всегда
любил тебя, и это реальность, от которой некуда деться. Единственная
реальность в этом мире.
Глаза Крейга ушли с ее лица куда-то вверх. Он говорил еле шевеля губами.
Постепенно невысказанный подтекст дошел до Синтии и резанул неожиданной
болью.
"Нет!.. Я не хочу прощаться... особенно теперь..."
- Нет! - прошептала она.
Крейг ее понял.
- Не беспокойся обо мне... У каждого есть свой срок. Я хочу, чтобы ты
запомнила эти мои слова и еще некоторые. Никогда не верь первому впечатлению
и вообще старайся не создавать себе чужих образов. Это приведет к
таким заблуждениям, что бывают порой хуже настоящей подлости и лжи...
Никогда не верь. Все, даже это существо - вовсе не такие, как мы о них
думаем. Только понимание этого приходит часто слишком поздно, когда исправить
ничего уже нельзя. Так давай познакомимся хотя бы сейчас...
- Прости, отец,- Синтия закусила губу и струдом справилась с подступившими
слезами.- После того, что ты сказал... Мы уже знакомы.
- Я знал... И постарайся успеть познакомиться так же с матерью: она,
по сути, несчастная женщина. Те, кто умеет жить, не боятся смотреть жизни
в глаза... Береги ее, ладно?
- Хорошо, папа...
- И не ссорься со своим другом. Скоро он тебе будет очень нужен...
- С ним? - Синтия встрепенулась, все накопившиеся в последнее время
обиды всколыхнулись в ее душе.- Ну нет... Он просто мелкий и пустой человек.
Между нами все кончено, па.
Губы Крейга снова дрогнули в улыбке.
- Ничего. У него есть все, чтобы стать нормальным человеком. А жизненные
ценности - тебя ведь они беспокоят? - меняются чаще, чем можно
подумать... Из него выйдет неплохой человек, во всяком случае, он не из
тех, кто ставит на первое место только себя. Он еще все поймет - если
уже не понял: гуляющая рядом смерть - хороший учитель... Так ты обещаешь
мне?
Синтия шумно вздохнула. Жалость и проснувшаяся вдруг любовь к отцу,
действительно непонятному, далекому, но ставшему сейчас близким, как
когда-то в детстве, когда она еще ничего, считалось, не понимала, боролись
в ней со всей мощной корой искусственных образов и неприятных воспоминаний.
Ответ дать она так и не успела: металлический голос ровно и спокойно
принялся вещать о новой подоспевшей беде...
- Не знаю, что-то она слишком долго со стариком,- потер лоб рукой
Паркинс.- Мне это не нравится... Он при смерти, во всяком случае, похоже
на то. В такой ситуации многие начинают болтать лишнее. Я бы не хотел,
чтобы девчонка попала в число ненужных свидетелей. Во всяком случае, ее
разговоры о пацифистах...
- Были чистой выдумкой,- угодливо осклабился Варковски.Проверено. За
всеми членами семейств дирекции ведется особое наблюдение.
- М-да? - Паркинса эта новость не удивила, но покоробила.- И все же я
не удивлюсь, если Крейг распустит язык... Последнее время у него стала
прорываться такая, знаете, дешевая сентиментальность...
- Не беспокойтесь. Это можно проконтролировать,- Варковски, не убирая
улыбки, шагнул к столу и нажал на неприметную кнопку.
-...гуляющая рядом смерть - хороший учитель. Так ты обещаешь мне? -
раздался голос Крейга, чуть подпорченный помехами.
- Внимание, внимание! Авария реактора. Если поломка не будет устранена
в течение пятнадцати минут, произойдет взрыв. Всем, за исключением
ремонтной бригады, рекомендуется срочная эвакуация. Повторяю, исправление
поломки возможно, но рекомендуется срочная эвакуация...
- Это еще что за черт?! - тупо уставился на динамик Паркинс.
- Что слышите...- развел руками Варковски. Когда в одной из них возник
пистолет, директор просто не заметил.
Паркинсу стало страшно. Он попробовал собрать свои мысли, но это удавалось
плохо...
Варковски кивнул на прощание - улыбка замерла на его лице неестественной
маской: единственное свидетельство тому, что ему не были чужды до
конца обычные человеческие эмоции,- и выскользнул из комнаты.
Из-за соседней перегородки, отделяющей кабинет, раздались почти одинаковые
женские вопли; заглянувший туда застал бы странную картину: Цецилия
обнималась с побледневшей секретаршей.
- Черт бы побрал этот компьютер! - рассердился Дэн.- Теперь они примчатся...
Том, ты слышишь, может быть, нам придется драться...
Том ничего не ответил. Его глаза были совсем пустыми.
Сонный приладил к почти готовому передатчику еще одну деталь и прислушался.
Говорили рядом, и не исключено, что с ним.
Он огляделся, стараясь вычислить источник звука, и заметил маленький
решетчатый кружочек на стене.
"Ага,- вильнул он хвостом,- передатчик... Только вряд ли я что-то
пойму... да и стоит ли понимать?"
Передатчик повторял одну и ту же фразу на разные лады: Соня быстро
запоминал повторяющиеся звуки, но смысл послания оставался таким же темным.
Отчаявшись что-либо разобрать, Соня вернулся к работе, но детали и
инструменты теперь валились у него из рук: почему-то от незнакомых слов
несло тревогой.
"Ну хорошо,- задумался он.- А если предположить, что разговаривают не
со мной? О чем могут так оповещать всю станцию? Двуногие в основном держатся
кучкой: так им легче убивать друг друга. Я почти не встречал одиночек...
Значит, все что надо они могут сообщить друг другу и так. Отсюда
следует, что слышимое мной передается скорее всего машиной, каким-то
центром. Так как слова повторяются, сообщение это достаточно важное. Если
бы я был на своем корабле или на станции, так могли бы сообщать
только об аварии, и достаточно серьезной... Да сдохни я на месте, если
это не их тревога!.."
От этой мысли по хитиновому телу прокатилась дрожь.
Только этого ему и не хватало!
Он не смог разобраться с тем кораблем, тем более был бессилен изменить
что-либо здесь. Самая страшная из бед всегда та, о которой ты знаешь,
но не можешь ее предотвратить.
"Но почему - не могу? - возмутился Сонный.- А ну-ка думай! О какой
аварии могут сообщать? Или метеорит - но тогда я бы почувствовал столкновение:
станцию наверняка тряхнуло бы. Или это разгерметизация - но я
не чувствую перепада давления, хотя в отличие от двуногих должен был бы
заметить его сразу. Что остается?
На корабле был ядерный реактор. Тут - та же схема. Значит, скорее
всего несчастье произошло именно с ним. А если так, есть смысл разобраться..."
Почти в эту же секунду в комнату, которую только что покинул Варковски,
влетел Алан. Бросив мимолетный взгляд на замершего с посеревшим лицом
Паркинса, он выпалил:
- Где находится реактор?
Паркинс молча указал на схему.
- До взрыва остается двенадцать минут. Просьба срочно принять меры...
Алан рассматривал схему недолго: на это просто не было времени.
"Что могло стрястись с этим чертовым реактором?" - думал он на бегу.
Индикатор движения живых организмов пищал почти истерически.
Услышав издалека его шаги, Блейк шагнул в небольшой технический проход
и принялся ждать, молча раскачиваясь на месте.
"Только бы моих знаний хватило... Только бы хватило..." - Алан бежал
и задыхался от охватившего его жара.
Может быть, это уже действовал реактор.
Может, играли нервы.
Довольно облизываясь, Блейк приготовился к прыжку.
"Как медленно я иду..." - задыхаясь, думал Алан, прибавляя ходу. На
самом деле он бежал, и каждый его шаг гулко отдавался по всему коридору.
"Куда он бежит? - посмотрел с потолка ему вслед Сонный.- Так, если я
не ошибаюсь, к реактору... Может, мне остаться? Нет, сейчас не надо
предрассудков: если реактор взорвется, погибнут все..."
Он сделал несколько прыжков, но вдруг его лапа попала на гладкое
стекло лампы. Ступня соскользнула, хвост взметнулся в воздухе, по привычке
стараясь вернуть равновесие, но именно это и навредило Соне.
Кувыркаясь на лету, Сонный всей своей тяжестью грохнулся на пол.
Блейк прыгнул, как только Алан оказался в поле его зрения. Как ни
странно, сумасшедший промахнулся: скорость Алана была большей, чем он
рассчитывал. Врезаясь в стену, Блейк на ходу прикинул, сколько прыжков
понадобится на то, чтобы догнать этого тщедушного по его меркам человека.
Раздавшийся за спиной грохот остановил его, давая возможность Алану
выиграть пару метров и завернуть за угол, в сторону реакторного зала.
От падения Сонный на миг потерял сознание: от неожиданности он не успел
убрать голову (впрочем, его всегда упрекали в плохой реакции). Блейк
разобрать этого, естественно, не мог - нападение "конкурента" было еще
свежо в его памяти, и первой же его мыслью было желание убраться, и побыстрее.
Пусть эта добыча ушла: людей на станции было еще достаточно.
"Всем хватит..."
В это время "идиллическая сценка" между Росой и Цецилией пришла к
концу.
Словно осознав нелепость своего поведения, обе женщины отпрянули друг
от друга. И в голубых глазах Цецилии, и в черных Росиных блеснула почти
одинаковая злость.
Реактор был где-то далеко, несчастье - вокруг, объект, на котором
можно отыграться, выплеснув - хоть и бесполезную сейчас - старую ненависть
(разве беда не всех уравняла?),- был рядом, прямо напротив.
- Ах ты кукла! - зашипела Роса, выставляя вперед заостренные кроваво-красные
ногти.- Ты помяла мне платье!
- Ты о чем-то вякаешь, тварь? - в точности так же прошипела в ответ
Цецилия. "Как, эта мерзавка смеет поднять голос на меня?!"
- Рот прикрой! - Роса поправила длинные рукава, высвобождая сильные,
неожиданно мускулистые руки.
- Это ты мне?
- А то кому же?
- Ах ты!..
- А ты?
Они быстро перешли на сплошные междометия.
Охватившая обеих женщин злость могла бы показаться кому-то странной,
но безвыходность способна толкнуть и на более безрассудные поступки.
Медленно, не сводя друг с друга глаз, они принялись кружить по комнате.
Хотя маникюр Цецилии был скромнее, за счет длины сделавшихся вдруг
узловатыми от напряжения пальцев ее руки смотрелись не менее угрожающе.
Глаза смотрели в глаза, электризуя все вокруг себя невиданной ненавистью.
Разве нужна была дополнительная причина для вражды?
Более нервная Цецилия не выдержала первой. Дико завопив, она бросилась
на соперницу. Атака была для более сильной Росы неожиданной, и женщина
не смогла устоять на ногах: обе повалились, опрокидывая на себя
журнальный столик.
Кроваво-красные ногти впились, ломаясь, прорывая кожу, в белое плечо,
розовые - в смуглую, но побледневшую щеку.
Угрозы и проклятия стали окончательно нечленораздельными, и прерываясь
время от времени негромкими вскриками и стонами.
Изловчившись, Роса рванулась и впилась зубами в нежную руку жены директора.
Цецилия вскрикнула, пальцы ее разжались, но вторая рука вцепилась
во что-то твердое.
Вряд ли Цецилия задумывалась о том, что делает, она даже удивилась,
откуда у нее взялись силы на этот трюк, - но столик поднялся в воздухе и
всей своей массой опустился на соперницу. Его ножка задела Цецилию по
уху, заставив вскрикнуть от боли, но захват противницы тут же разжался.
Пользуясь этим, Цецилия вывернулась из-под столика, который с грохотом
сполз с поверженной секретарши на пол.
Роса не шевелилась. На ее виске отпечаталась вмятина.
"Она без сознания,- объясняла себе Цецилия, пятясь.- Она без сознания...
она... без сознания..."
Меньше всего ей хотелось думать о том, что Роса уже мертва.
Варковски бежал. Спокойно, легко, без напряжения. Услышав его шаги,
Дэн сунул Тому железный рычаг, невесть откуда появившийся под рукой. Том
подчинился ему, как безвольная кукла.
Толкнув его к двери, Дэн встал по другую сторону и, как только голова
с аккуратной черной стрижкой показалась в проеме, крикнул:
- Бей!
Том подчинился автоматически. Рычаг опускался медленно, но его веса
хватило бы на то, чтобы скомпенсировать недостаточную силу удара.
Реакция Эдварда была мгновенной. К тому моменту, когда орудие должно
было достичь его головы, он развернулся на широко расставленных и словно
приклеившихся к земле ногах, выставляя для защиты руку. Том вскрикнул:
ему показалось, что он наткнулся на стальной прут. Пальцы разжались, рычаг
глухо шмякнулся на прорезиненное покрытие пола.
Эдварду понадобилось меньше секунды, чтобы узнать лицо противника.
Собственно, это было уже не так важно.
Варковски ударил его, вложив в удар все силы: бить надо было наверняка,
любая драка отняла бы слишком много времени. Том согнулся, и в тот
же момент Дэниел прыгнул, подминая Варковски своим весом. Он нападал
так, как может сделать это только человек, которому нечего уже больше
терять; хватка сомкнувшихся на горле Эдварда рук была мертвой.
(Где-то рядом несуществующая Даффи принялась аплодировать.)
- Внимание, до взрыва остается девять минут. Просьба срочно принять
меры...
Дэн засопел, прижимая коленями бока шефа безопасности.
Эдвард хрипел. Обычно безупречное, как у робота, лицо посинело, рот
судорожно кривился, хватая воздух. Из последних сил Варковски попробовал
встать, поднимая врага на себе, но повалился на бок и, оттолкнувшись ногой
от стены, перевернулся на спину.
Дэн этого, похоже, не заметил. Он думал только о том, как бы усилить
захват, чтобы оказавшаяся под руками шея лопнула. Только об этом, больше
ни о чем...
- О, Дон! - Цецилия ворвалась в комнату и упала в кресло.- Ты себе не
представляешь, как это...
- Тише! - строго посмотрела на нее Синтия.
Она сильно повзрослела за эти минуты: такое выражение не было
свойственно лицу молодой девушки, ни разу не встречавшейся с серьезными
жизненными проблемами.
- Ну что ты там еще...- отмахнулась от нее Цецилия.
"Роса без сознания..."
Каждый жест и взгляд выдавали ее необычайное возбуждение. Цецилия сидела
как на иголках; Крейг при виде ее зажмурился и откинул голову на
подушку. Боль удобно позволяла ему сосредоточиваться только на себе, забывая
обо всем вокруг.
"Как она невовремя!" - с неудовольствием посмотрела на мать Синтия.
Все в ней протестовало этому вторжению, так нагло нарушившему, может
быть, единственные в жизни минуты откровения.
- Послушай, мама,- тяжело и серьезно заговорила она.- Сейчас не время.
Отцу плохо.
- А ты думаешь, мне хорошо? Бессердечный ребенок! - по привычке начала
игру Цецилия, но тут же наткнулась на осуждающий взгляд дочери, в котором
было столько нового и незнакомого, что она запнулась на полуслове
и замолкла.
Растерянный вид Цецилии вызвал у Синтии подобие жалости.
"Ну что же ты творишь, мама?" - безмолвно спросила она, не сводя с
нее глаз.
Перемена в дочери поразила Цецилию и продолжала удивлять все больше.
Да может ли ее девочка смотреть так?
- Мне уйти, да? - испуганно прошептала она.
Синтия кивнула молча.
- Внимание, до взрыва остается семь минут. Просьба срочно принять меры...
"Ну а это еще зачем?" - тоскливо подумала Синтия, вставая и направляясь
к встроенному в стену динамику.- Зачем я должна об этом знать, если
исправить ничего нельзя?"
Маленький кружочек треснул под ударом, сыпанул искрами и замолк.
Цецилия тоже встала и пошатывающейся походкой побрела к двери.
Впервые она выглядела на свой возраст.
Варковски задыхался.
Вот перед его глазами мелькнула серая тень, вот ее скрыла волна глухой
боли...
Он еще сопротивлялся, но сопротивление слабело с каждой секундой. В
свою смерть он пока не верил, но надежда исподволь покидала его, уступая
место обреченности.
Сколько времени длилась эта борьба? Он не знал. Скорее всего - вечность.
Значит, все давно пропало.
Алан влетел в помещение и лишь чудом не споткнулся об извивающиеся у
входа ноги.
Реакторный зал показался ему огромным, хотя реально помещение было не
только не больше, а даже меньше других - лишь особая атмосфера и таящееся
где-то в глубине души уважение к "сердцу" станции заставляли подсознательно
увеличивать ее размеры.
"Но как же во всем этом разобраться?" - замер Алан.
Задача выглядела непосильной.
- Внимание, до взрыва остается шесть минут. Просьба срочно принять
меры...
Сдавленный стон привлек внимание Алана. Словно только сейчас он понял,
что находится здесь не один.
Долго раздумывать Мейер не стал. Попавшийся под ноги рычаг только помог
ускорить дело.
Дэн коротко вскрикнул и разжал руки. Рывком Алан стащил его с полумертвого
Эдварда и присел.
Варковски продолжал хрипеть. Красиво встать на этот раз у него не
хватило сил.
Алан встал так резко, словно подпрыгнул. Пока потенциальный помощник
находится в таком состоянии, рассчитывать на него нечего.
Новый взгляд на реактор поверг его в уныние. Нет, разобраться самому
в нем не удастся... правда, один участок явно асимметричен: не там ли и
произошла поломка?..
Алан шагнул в сторону реактора (во всяком случае, в сторону того, что
он принимал за реактор, реально находившийся в нижнем зале). Новый стон
Варковски заставил его повернуться.
"Может все же попробовать ему помочь? Что нужно? Может, воды?"
Алан поискал глазами кран. Вода, к счастью, нашлась совсем рядом.
Индикатор пищал, пока не замолк, синее поле табло потускнело - Алан
этого не замечал. Только вскользь отметил, что писк сменился мерным потрескиванием...
Трещал счетчик Гейгера.
Сонный преодолевал последний коридор. После падения с его вестибулярным
аппаратом что-то произошло: передвигаться по потолку он больше не
мог.
Ударившая в грудь горячая волна заставила его остановиться. Нет, это
был не просто жар: пронзающий и колющий, он был ему пока незнаком.
Практически незнаком. Сонный вспомнил вдруг, что слышал описание такого
ощущения от одного друга, погибшего после аварии... после аварии
реактора!
Обжигала радиация.
Излучение было сильным и росло с каждой секундой.
Сонный попятился.
"Стоп. А реактор? Ведь если его не починить, произойдет взрыв!". Шаг
вперед снова натолкнул его на горячее дыхание невидимой смерти.
"Нет, лучше взрыв! Это, по крайней мере, сразу. Лучше, чем медленно
подыхать от лучевой болезни..."
Соня повернулся и бегом помчался подальше от этого страшного места...
Обрушившийся на голову Варковски поток холодной воды быстро привел
его в чувство.
- Спасибо,- буркнул Эдвард бесцветно, подавая руку наклонившемуся над
ним Алану.
В голове трещало. Горло продолжало болеть.
- До взрыва остается четыре минуты. Просьба...
- Заткнись,- прошептал Алан.
- Скорее. У нас мало времени.
Эдвард подошел к реактору и указал на вынутые стержни.
- Поставить их на место?
- Да. И - быстро...
Варковски покосился в сторону трещащего прибора и поежился. Впрочем,
он пробыл тут уже слишком долго, чтобы придавать значения такой мелочи.
Минутой больше, минутой меньше...
Голос смолк. Паркинс подошел к стене и приложил к ней ухо.
Тишина. Только где-то в глубине комнаты продолжали звучать голоса.
Быстрой походкой из спальни Крейга вышла Цецилия.
- Ну, что с ним? - машинально спросил Паркинс.
Ответом ему был невидящий взгляд.
Еще секунду Кларенс продолжал прислушиваться, не раздастся ли новое:
"До взрыва осталось четыре... три... две... одна минута...", но динамик
молчал, и постепенно у директора начало отлегать от сердца.
Все складывалось не так уж плохо. Двух человек вполне достаточно,
чтобы заделать дыру в "садке" и поймать существо. Значит, не все еще потеряно.
Дальше: раз Цецилия не в себе - с Крейгом совсем скверно. С другой
стороны, умерла и Марта, и если уговорить Цецилию на новый брак, а
она женщина достаточно практичная, чтобы понять свою выгоду...
Мысль об этом поразила Паркинса. У Крейга было на восемь процентов
меньше акций, чем у босса. У него, Паркинса - на девять.
Простая арифметическая задачка говорила о том, что если дело выгорит
- контрольный пакет окажется у него.
"И она еще переживает, дура,- покосился в сторону поникшей женщины
Паркинс.- А то еще ей может взбрести в голову купить себе молодого хахаля...
Ей все же не двадцать... Тогда почему она так раскисла? Или - наоборот,
Крейгу лучше? Тогда я могу ее понять..."
После мысли о возможной блестящей перспективе думать о том, что это
только мираж, оказалось невыносимо.
"Да хоть бы он сдох поскорее! - уже через несколько минут думал он.-
Или ему надо в этом помочь? А что, удобный момент... Монстр "все спишет"...
- Так вашему мужу лучше?
- Нет,- Цецилия всхлипнула. Она чувствовала себя в западне: в кабинете
лежала Роса; назад, в спальню, путь был закрыт.
- Я вам очень сочувствую.
Паркинсу с трудом удалось скрыть свое ликование. Смущало его только
одно: Цецилия не играла. Поверить в это было трудно, но это было так.
"Неужели эта курица действительно любила своего мужа? - удивился он.-
Да быть не может! Она не из тех женщин, которые вообще способны испытывать
глубокие чувства к кому-либо кроме себя... Тогда что же с ней? Уж
не ссора ли с секретаршей на нее так повлияла?"
- Да, кстати, а что вы не поделили с Росой?
При этом невинном, казалось бы, вопросе лицо Цецилии вытянулось, и
Паркинс понял, что попал в точку. "Уж не признался ли Крейг в своих мелких
грешках?" - усмехнулся он про себя.
"Он знает все!" - зажмурилась Цецилия. Ей стало страшно: неужели ей
придется отвечать?
Но почему? Это же был несчастный случай... Роса просто без сознания,
она скоро встанет, и...
Цецилия застонала и прикусила губу.
"Вот это да! - поразился Паркинс.- С чего бы это ее так пробрало? Даже
любопытно!"
- И все же, что у вас там произошло? - выдержав паузу, продолжал он.-
Ну что ж, не хочешь говорить - я спрошу у Росы...
- Нет! - взвилась Цецилия. Голубые глаза расширились. Сейчас он войдет,
увидит...
- Тогда скажи,- поддразнил ее Паркинс.
"Нет! - взмолилась про себя Цецилия.- Лучше я умру, чем он узнает...
Нет, еще лучше - пусть умрет он!"
- Стой! - и угроза, и страх, отчаянный, беспредельный страх слились в
ее восклицании.
"Надо же...- ухмыльнулся Кларенс, направляясь к кабинету.- Вот уж эти
женщины... Из какой-нибудь мелкой ссоры готовы раздуть целое дело".
"Нет...- кусала себе губы Цецилия.- Пусть лучше умрет он!.."
Отчаянье и необходимость защищаться заставили ее взять себя в руки. В
конце концов, до этой многолетней игры ей уже приходилось бороться за
свою жизнь, едва ли не на четвереньках ползя наверх. Изо всех сил, как
угодно - только бы выбиться в люди. Так неужели она потеряет все это
сейчас? С Росой произошел несчастный случай... только несчастный случа
й... А с Паркинсом может случиться вообще что угодно. Здесь уже было
слишком много смертей, чтобы кто-то обратил внимание еще на одну.
"Ну, берегись",- Цецилия почувствовала неожиданный прилив решительности.
Так, где-то здесь должно быть оружие...
Цецилия подошла к столу. Его, кажется, клали именно на стол...
Быстро убедившись, что самоделки Тома здесь нет, она принялась соображать,
куда же могли спрятать огнемет... Мест было немного, и со второй
попытки женщина обнаружила его в ящике и встала напротив двери.
"Стоп. Так не годится,- вооруженность придала ей спокойствия и рассудительности.-
Надо будет сперва узнать, что он скажет... Может, Роса и
впрямь жива. Тогда это лишнее. Мало ли что могло с ней произойти - поскользнулась,
упала..."
Цецилия спрятала огнемет под стол. Она была готова к любому разговору.
- Ну что ж, кажется, все,- перевел дух Алан.
- Да,- сухо подтвердил Варковски.- Нам повезло, что реактор ломал
ученый - даже это он сделал аккуратно. Другой на его месте мог просто
спалить все огнеметом или разломать похуже...
- Алан вздохнул. Стержни стояли на месте. Невредимые. И даже треск
начинал смолкать. Новые радостные надежды затеснились в голове Мейера.
Реактор починен, взрыва не будет, а там, глядишь, и помощь подоспее
т... С Синтией удастся помириться: она неглупая девушка и все поймет...
Правда, еще бродит по станции страшный монстр, но это уже пустяк. И с
ним справятся...
"Улыбайся, улыбайся", - покосился в его сторону Варковски.
- Пошли. Думаю, задерживаться нам тут особо нечего.
- А хорошо все же, что все позади,- весело проговорил Алан, минуя
дверь.
- Ну-ну,- Варковски усмехнулся.
- А что? - насторожился Алан.
- Да ничего особенного. Будем надеяться, что помощь придет достаточно
быстро. Связи с нами нет около десяти часов, значит, около пяти на Земле
уже начали беспокоиться. Где-то столько же уйдет на выяснение - и это
все в лучшем случае. Потом пока еще снарядят корабль, скорее всего, с
десантом, пока все обдумают... Если вообще они поверят, что хоть кто-то
из нас жив. Крейг, похоже, рассказал тебе о веселых нравах этих зверушек.
- Ну что ж, я слышал, еды здесь хватит не на один месяц...
- Еды! - раздраженно повторил Варковски - и только тут Алан заметил,
что с ним что-то не так.
Разумеется, для обычного человека Варковски держался чудесно. Но если
вспомнить его обычную невозмутимость... Нет, с ним явно что-то произошло,
и вряд ли простая потасовка была тому достаточной причиной.
- Простите, но мне показалось, что вы чего-то недоговариваете,-
встревоженно спросил Алан.
- Посмотри на свой индикатор. Могу поспорить, что он вышел из строя,-
покривил губы Варковски.
Алан поднял руку. Табло тускло чернело.
- Странно...- пробормотал он.
- С моим то же самое.
- Значит, на нас могут в любой момент напасть? - чуть дрогнувшим голосом
переспросил Мейер.
Дорога предстояла длинная: по двум этажам с десятком поворотов и переходов.
Каждый из них мог таить засаду.
- Не знаю,- повел плечами Варковски.- Кому это понадобится? Маньяк
мертв, монстру не до нас...
- Какой маньяк?
- А какая разница? - устало вздохнул Варковски.
"И все же - что с ним произошло?" - продолжал дивиться Алан. Почему
"робот" вдруг превратился в нормального человека, уставшего и в меру напуганного?
- Простите... Я вас не понимаю. Что все-таки произошло?
- Если помощь не придет сегодня, мы - мертвецы.
- Но почему? Ведь есть и запасные индикаторы... Главное - дойти. Если
делать это осторожно...
- Послушай, ты что, действительно ничего не понимаешь? - в голосе
Варковски промелькнул оттенок удивления.
- Нет.
- Эти приборы не терпят высокой радиации... Скажи, ты что, не слышал
счетчик Гейгера?
- Счетчик! - Алан от неожиданности встал.
- Он трещал на весь реакторный зал. Можешь не сомневаться - лучевая
болезнь нам с тобой гарантирована.
- И вы говорите об этом так спокойно? - вздрогнул Алан. Страх горячей
волной прокатился по телу.
"Неужели это правда?"
- А что я должен - плакать? Смеяться?
- Не знаю, но...- Алан забыл, о чем хотел сказать.
- То-то же. Пошли лучше скорей. Какой-то шанс у нас все же есть.
Рассчитывать на него всерьез нельзя, но надеяться...
Надеяться всегда можно...
- Не знаю, имею ли я право говорить тебе об этом, - тихо шептал
Крейг.
- Значит не надо...- Синтия сидела как на иголках. Нелепый визит матери
выбил ее из колеи, она с трудом включалась в продолжение разговора.
- Нет, или вся правда - или никакой. Синтия, я хочу попросить тебя об
одной вещи... На этот раз - о последней. Постарайся убедить всех, что
инопланетянина не надо убивать. Тебе поверят и без объяснений.
- Папа? - Синтия отшатнулась.
Неужели все, что произошло между ними, было всего лишь тонко рассчитанной
комедией, и он, как и прежде, думал только об одном - о своей выгоде?!
Ну пусть не о своей - о ее выгоде, но все равно... После тех
слов, после тех взглядов, от которых любая фальшь съежилась бы и рассыпалась
в прах - вспомнить о таком?
- Молчи... Я знаю, о чем ты думаешь. Нет, твой отец не подлец - хотя
часто и был к этому близок - и не слепой идиот. Я прошу тебя об этом не
ради себя - ради этого существа, которому никто не хочет помочь. Одни
видят в нем чудовище, другие - как я недавно - источник дохода... Ему
нужна помощь, девочка.
"О Боже! - поразилась Синтия.- Только этого и не хватало - он сходит
с ума! Бедный отец..."
- Я не сумасшедший. Но и это существо - совсем не монстр-убийца. Как
знать, может быть, он думает то же самое о нас... Это тайна, но это существо
разумно. Мы же судили о нем по его одичавшим собратьям.
- Так что я должна сделать?
- Честней всего было бы помочь ему вернуться. Но это невозможно.
Главное - помоги ему остаться в живых. Как знать, может, впоследствии он
станет думать лучше о землянах... Мы уже показали себя перед ним чудовищами,
покажем же, что среди нас есть и люди... Все же хорошо, что ты
согласилась меня выслушать...
Неожиданно лицо Крейга исказила гримаса, сбежались морщинки вокруг
глаз, приподнялась верхняя губа, обнажая крупные зубы...
Синтия молча схватила его за руку.
Она не видела сейчас его лица - из-за накатившихся на глаза слез...
Паркинс вышел из кабинета и уставился на Цецилию почти с восхищением.
Что ж, ему всегда нравились сильные женщины. Ведь как она держится:
прошло всего несколько минут, преступление обнаружено, а весь испуг уже
куда-то пропал.
К тому же как не восторгаться "подаренному в знак их будущей любви"
залогу.
- Так что,- щурясь спросил он,- это был несчастный случай?
- Да! - с вызовом ответила Цецилия. Ее пальцы сильнее вцепились в
пластик мини-огнемета.
"Пусть только попробует сказать, что это не так..."
- Ну что ж,- Паркинс утрированно поклонился,- тогда поговорим. Я
спрашиваю тебя еще раз: Крейгу совсем плохо или есть шанс?
- А какое тебе дело? - Цецилия оскалилась. Худое лицо выглядело хищно.
- Ты мне нравишься, и можешь понимать это как хочешь. Ты - сильная,
еще достаточно красивая, в тебе есть все необходимое для жены миллионера.
Может быть, кроме одной мелочи - но она не так уж важна. Ты еще далеко
не стара... Объяснять дальше?
Цецилия хмыкнула. Хотя мини-огнемет был относительно легок, долго
держать его было неудобно.
"Чего он хочет? К чему это странное сватовство?"
- Если ты скажешь, что влюблен в меня, то мне остается только пожалеть,
что тут нет психиатра. Это не в твоем стиле, Кларенс.
- Не будь такой самоуверенной. И потом - разве я говорил о любви? Тебе
же не двенадцать лет, чтобы смешивать такие разные понятия. Я считаю,
что наш брак будет выгоден обоим. Так как?
- Ты мне противен,- поморщилась Цецилия.- Но я подумаю. Хотя не слишком-то
рассчитывай на мое "да". У меня есть свои планы относительно того
капитала, что отписал мне в завещании Дон. С тобой я потеряю все - а ты
все приобретешь за так...
- А несчастный случай? Ты же не считаешь меня дураком...
- Что?
- Такому свидетелю, как я, поверят. Убийц не любят, Сеси. Даже если
ты сумеешь оправдаться - у тебя на это хватит денег, - тебя не пустят ни
в один приличный дом, а для тебя это очень важно... Ведь так? - вкрадчиво
спросил Паркинс, приближаясь к ней.
Мускулы на женских руках напряглись: Цецилия была готова защищаться.
Быть декорацией в его доме, второй Мартой, повязанной по рукам и ногам?
Ну нет...
- Так как мы договоримся? - Паркинс оперся руками о противоположный
край стола.- Это был несчастный случай?
- Нет, убийство! - зло выкрикнула она, выдергивая из-под стола огнемет.
Длинный язык пламени, удивительно яркого и плотного, ударил в лицо
Паркинса.
Цецилия била по нему огнем с неожиданно охватившим ее наслаждением:
"Так тебе, мерзавец, так!.."
Враг вопил и корчился. Чтобы работать огнеметом было удобней, Цецилия
обогнула стол и продолжала жечь уже упавший на пол труп. Как ни странно,
крик все еще стоял в ушах - и это лишь разжигало ее ярость.
- Мама! Да что же ты делаешь?! - разобрала она наконец слова - и остолбенела.
Возле стены стояла Синтия. Лицо девушки было перекошено: ей казалось,
что еще минута - и сознание уйдет.
Смерть отца, его признания - и теперь это... Не многовато ли для одного
человека за один раз?
Механически, неестественным движением Цецилия стала разворачиваться к
ней, словно в ее теле распрямилась пружина, находившаяся под давлением.
Остекленевшие глаза смотрели не на дочь - сквозь нее.
Синтия почувствовала, что волосы ее встают дыбом, зато ноги, наоборот,
начинают, подкашиваясь уменьшаться. Рот девушки округлился в беззвучном
крике - кричать она больше не могла.
Цецилия поворачивалась. Медленно, медленно, медленно...
Накрашенные яркой помадой губы совсем еще недавно благополучной, хотя
и взбалмошной женщины что-то шептали. Молитву? Проклятие? Это никому не
было дано знать...
Рука Цецилии дернулась - и пламя пропало (еще немного, и оно дошло бы
с поворотом до замершей девушки).
Двое молча смотрели друг на друга.
"И это - моя мать? Это ее я обещала жалеть?" - пронеслось в голове у
Синтии. От мыслей по всей голове распространялась уже физическая боль,
сигналя о том, что нервная перегрузка дошла до предела.
"Что же она стоит? Нет, она не посмеет на меня донести. Она моя дочь!
" - быстро соображала Цецилия. Мысли шли четко, как строчки на мониторе.
- Ну что? - хрипло спросила Цецилия.- Так и будем стоять?
- Я... Ты? - Синтия часто и мелко замотала головой.
Нет, все что было - ей привиделось. Галлюцинация. Жизнь не имеет права
быть такой кошмарной.
- Твой отец? - сообразила вдруг Цецилия.- Он... уже?
Синтия кивнула.
- Хорошо. Я пойду к нему,- Цецилия снова подивилась собственному
хладнокровию.
Что же, чтобы выжить, и нужно быть такой. Разве не прав был Крейг,
утверждая, что смерть - хороший учитель?
Твердой, решительной походкой Цецилия прошла мимо Синтии.
Девушка тихо сползла по стене. Очутившись на корточках, она зарыдала.
Недоверие, подозрение, ненависть, любовь - все смешалось и превращалось
сейчас в ее душе в ничто. Образы придуманные, реальные, навязанные, путаные...
Отец - откровенный человек, мать - убийца, Чужой - несчастны
й... Да кто сможет уместить все это в одной разгоряченной несчастьями
головке? Уж во всяком случае не она...
Свои - враги... Чужой - хороший...
Она встала, опять-таки держась за стену, и, не отрывая пальцев от ее
гладкой поверхности, направилась к двери. Пусть о ней думают что хотят -
она верила сейчас, вопреки всему, включая собственный ум, отказавшийся
работать, что лишь это чудовище сможет ей помочь.
Он должен думать о людях лучше? Что ж, пусть он научит этому и ее...
Разум мутился, но силы возвращались. С каждым новым шагом Синтия
продвигалась вперед все уверенней.
Так, говорили, кажется, что он сидел в центре управления... Прекрасно.
Только бы он оказался на месте...
В комнате пахло гарью и паленым мясом. Алан и Варковски переглянулись.
Неужели в их отсутствие что-то произошло?
- Стой тут,- приказал Варковски, проверяя пистолет.- Я сейчас разберусь...
Его походка, стремительная и вместе с тем мягкая, напоминала Алану
кошачью: та же готовность в любой момент к прыжку и та же почти нечеловеческая
уверенность движений, в которых ни одна группа мышц не работала
зря. Хищник, ловкий и цельный, как все хищники, шел сейчас по комнате.
При виде направленного на нее пистолета Цецилия негромко вскрикнула.
Варковски остановился и опустил оружие.
- Все в порядке. Можешь входить... Постойте, мадам, но подходить ко
мне близко я не рекомендую...
- Вы! - Цецилия почти радостно кинулась к нему, не обращая внимания
на протесты.- Какое счастье! Мне показалось, что я осталась одна на целом
свете...
- Что у вас тут произошло?
- О! Это было ужасно: Паркинс сошел с ума, напал на бедняжку Росу,
потом на меня... Синтия сбежала, а мне не оставалось ничего, кроме как
схватиться за ту ужасную штуку - огнемет, что ли? Это непереносимо!
По щекам Цецилии катились блестящие крупные слезы. Они были похожи на
фальшивые бриллианты: размер не позволял считать их настоящими.
- И что с ним? - осторожно отстранился от нее Варковски.
- Не знаю... я так испугалась... Это было ужасно.
Цецилия повалилась на ближайший стул и закрыла лицо руками, чтобы
никто не увидел на нем радостного: "Получилось!".
- Да, не слабо вы его,- брезгливо отпрянул от почерневшего трупа
Алан.- А где Синтия?
- Бедная девочка убежала... Я хотела пойти за ней, но Дональду было
плохо,- Цецилия замолчала, выдавив из себя несколько всхлипов, и продолжила:-
Боюсь, что моего дорогого мужа больше нет... Как это все ужасно!
- Хорошо,- Алан нагнулся и поднял мини-огнемет с приставкой Тома.- Я
иду ее искать.
- Только оставь эту штуку,- посоветовал Эдвард.
- Не беспокойся. Я не собираюсь сражаться с монстром, но ведь ты наверняка
не отдашь мне свой пистолет...
- Ладно,- секунду поколебавшись, ответил Эдвард.
Он ничуть не сомневался, что Алан при первом же удобном случае начнет
палить куда попало, но шансов на то, что помощь с Земли подоспеет вовремя,
было слишком мало, а если так - какая ему разница?
- Эй! Где ты? - негромко позвала Синтия, заглядывая в компьютерный
центр.
Сонный встрепенулся. Неужели двуногие достали его и здесь? "Нет, я не
хочу!" - взмолился он, отступая в угол.
Пищавшее существо заглянуло в помещение робко, и лишь это помогло Соне
унять дрожь. Маленькое, хрупкое - неужели его он так испугался? Но
что ему здесь нужно?
На всякий случай Сонный переполз на стену.
"Лишь бы оно не тронуло передатчик... Если так... то я за себя не отвечаю!"
- храбрился он, напрягая изо всех сил зрение.
Существо приближалось.
- Почему ты не отвечаешь? - Синтия спрашивала в пустоту и требовала
ответа только для того, чтобы не бояться. Как только эмоциональный переворот
начал утихать, складываясь, быть может, в новую мозаику, вернулся
и страх. Все же она была одна, а слова отца... Кто сказал, что он был
прав, не говоря уже о том, что разум вовсе не исключает агрессивности...
Существо, по ее мнению, находилось все же где-то тут. Она чувствовала
его присутствие. Мало того, ей показалось вдруг, что она чувствует и еще
один страх - не ее, чужой...
- Эй? Ты слышишь меня? - она прошла в центр зала. Возле разбитого
дисплея главного компьютера возвышалось какое-то сооружение.
Да, во всяком случае в одном отец не ошибся: это могло быть творением
только разумного существа, но не землянина: механизм отличался и кажущейся
хаотичностью, и вместе с тем - продуманностью.
"Если этот двуногий прикоснется к моему передатчику - пусть пеняет на
себя!" - напрягся Сонный.
Как ни странно, покушаться на его творение двуногий не стал. Он повернулся
в сторону Сонного и помахал ему рукой, продолжая издавать тонкие,
едва слышные звуки.
"Что ему надо? - недоумевал Сонный.- Или он хочет со мной поговорить?
Как странно... ответить ему - или лучше не надо?"
- Эй! - продолжала взывать Синтия.- Я тебя вижу! Отзовись, ты!
"Прекрасно,- подумал Блейк, спеша на ее голос,- человек, и к тому же
один... Эх, неплохо я поохочусь!"
- Ну что же ты молчишь? - забыв о страхе, Синтия шагнула к замершему
в распластанном положении Сонному. И в ответ на ее призыв блестящая хитиновая
громада зашевелилась, расправляя членики.
На пол Сонный спланировал неудачно: сказывалось прежнее падение. Его
тошнило и шатало, удар об пол заставил его вскрикнуть.
"Если это существо хочет меня убить - пусть",- подумал он, кое-как
выпрямляясь.
- Ну вот, хорошо,- Синтия изобразила улыбку. Да, Чужой ее понимал. И
снова отец был прав - монстр был несчастен и жалок. Но все же улыбаться
искренне она не могла.
- Даже не знаю, как с тобой говорить,- Синтия широко развела руками.
"Двуногий показывает, что у него нет оружия",- сделал вывод Сонный и
растопырил в ответ сперва щупальца, а затем лапы.
Новый приступ головокружения заставил его схватиться за стену, но
улыбка, замершая на лице Синтии, успела потеплеть.
- Эх ты,- качнула она головой,- чудак... Ты болен, да?
Новый осторожный шаг приблизил ее к инопланетянину еще на несколько
сантиметров.
"Ага, вот и второе существо",- заглянул через ее плечо Соня. Неужели
с этими существами удастся поладить?
От этой мысли его длинный хвост приветственно изогнулся.
- Плохо тебе, да? - продолжала приближаться к нему Синтия, но вдруг,
услышав сзади крадущиеся шаги, обернулась.
Перед ней стоял, приоткрыв рот и вывесив кровавые слюни, Блейк. Перехваченные
сеткой красных прожилок глаза с тупым вожделением смотрели
на ее тонкую шею.
Синтия вскрикнула. Он был похож на зомби из фильмов ужасов.
Блейк облизнулся.
"Да что с ними?" - удивился Сонный, и членистый хвост расслабленно
упал на пол.
- Э-эй, а ты кто? - Синтия сделала еще шаг в сторону Сони, но уже
спиной.
- Я? Я - монстр! Я брат всех монстров! Нас нельзя убивать - это
только наше право...- язык Блейка заплетался. Потоки слюны переваливались
через синеватую толстую губу и текли по подбородку, размывая застывшую
на нем кровь.
"Сумасшедший!" - похолодела Синтия.
Продолжая облизываться, Блейк потянул к ней бугристые мокрые руки.
Синтия отпрянула и завопила: новое потрясение окончательно отключило ее
контроль над собой.
Блейк кинулся на нее, хватая потными пальцами тонкую и нежную шею...
"Что он делает?!" - ужаснулся Сонный. За несколько минут контакта это
единственное не проявляющее враждебности существо успело вызвать у него
симпатию - и вот, другое двуногое чудовище напало на него со своей обычной
мерзкой целью...
Крик Синтии резанул Алана по ушам и заставил прибавить ходу. Он не
сомневался, что в этот момент решался вопрос ее жизни или смерти.
Сонный собрался в комок и бросил свое тело на подмявшего первое существо
двуногого; но снова не рассчитал и грохнулся на пол, подминая
обоих под себя.
Почти тут же рядом затопали, и на голову Сони обрушился огненный
вихрь, выжигая остатки сознания...
...Алан еще долго жал на спуск огнемета, хотя пламя иссякло довольно
быстро: кончилась горючая смесь. Наконец он убедился, что Чужой больше
не подает признаков жизни. Лишь после этого он отшвырнул невероятно тяжелое
тело в сторону. Сразу под трупом чудовища лежал еще один, пронзенный
острым наконечником щупальца. Синтия стонала под ним.
- Синтия,- бросился к ней Алан.
Опираясь на его руку, она привстала.
"Странно... почему у нее на шее синяки?" - удивился Алан, быстро покрывая
поцелуями ее лицо. Синтия, казалось, этого не заметила. Почти отсутствующий
взгляд устремился мимо Алана.
- Где он? Он жив?
- Нет... А кто это? Один из охранников?
Синтия в упор посмотрела на Алана: "Он что, не понимает?"
- Он... Он...- она оттолкнула руку и потянулась к телу Чужого.
- Он? - непонимающе переспросил Алан.- О чем ты?
- Он... мертв? - тихо спросила Синтия.
- Да, не бойся...
Возникшая на лице девушки злость ошеломила его.
- Если это сделал ты - знай, я тебя возненавижу! Он был единственным
настоящим человеком из всех нас...
- Что? - Алану показалось, что он ослышался.
- Он спас меня... Он, а не ты...- Синтия подошла и обняла почерневшую
голову. Горячие слезы потекли и начали падать на оплавленный хитин.
- Синтия... Ты сошла с ума,- выдавил Алан.
Синтия только покачала головой.
- Ну, как тут у вас дела? - послышался усталый голос Варковски.
Ответа он не получил.
Синтия всхлипывала. Пару раз ей казалось сквозь слезы, что инопланетянин
еще шевелится... Но нет, Алан молчал.
Тихое гудение, отстукивающее незнакомый ритм, заставило Варковски покоситься
в сторону сооруженного Соней передатчика.
Глядя на него, Эдвард засмеялся. Тихо и горько.
В таком виде и нашел их прибывший через полчаса спасательный катер.
Когда в ответ на вопрос: "Что здесь произошло?" Варковски ответил:
"Кажется, мы тут развязали небольшую войну с инопланетной цивилизацией"
- это посчитали всего лишь результатом нервного потрясения.
Да и впрямь, уцелел ли на этой станции хоть один нормальный человек?
Вряд ли кто-нибудь смог бы ответить на этот вопрос.
Во всяком случае, из пятерых выживших (шестой вообще ничего не понимал)
никто не мог сказать ничего вразумительного. И только один беспристрастный
участник этих событий еще не сказал своего последнего слова.
Имя ему было ВРЕМЯ...
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
"Наверное, я уже на том свете,- подумала Рипли, разглядывая через щелочку
полуприкрытых век бирюзовое теплое небо.Интересно, рай это или ад?
"
Где-то невдалеке пела птица. Впрочем, повторяющиеся, по-соловьиному
булькающие звуки длились настолько долго, что их можно было счесть и
непривычной музыкой, тем более, что в них явно прослушивался определенный
ритм.
Рипли попробовала открыть глаза шире, но тяжелые веки не подчинились,
на попытку же встать все тело, особенно грудная клетка, отозвалось резкой
болью.
"Если это рай - то почему боль? Но если ад - зачем птица и такое небо?"
Рипли снова пошевелилась. Нет, тело уж во всяком случае было материальным.
"Ну хорошо, если это не то и не другое - где я тогда нахожусь?"
Снова перед ее глазами пронеслись летящие навстречу огонь и жар. Неужели
кто-то мог перехватить ее на лету? Это невозможно... Во всяком случае,
для человека.
Рипли дернулась в третий раз и застонала. Почти тут же над головой
что-то мерно зажужжало, покалывающий ветерок промчался по телу, и боль
стала уходить. Новое усилие позволило Рипли увидеть краешек обнимавшего
ее голову шлема: по верхнему металлическому ободку гуляли ослепительные
блики. Для чего он был нужен - просто для контроля за ее состоянием, для
обезболивания или для чего-то третьего?
- Она пришла в сознание,- услышала Рипли голос.
Звуки были незнакомы, но слова - понятны.
"Вот уж действительно! - горько усмехнулась про себя Рипли.- Я что,
попала к инопланетянам? Самый подходящий момент..."
Она снова открыла глаза. Свет резал их, но новая порция жужжания и
ветерка убрали и эти неприятные ощущения.
Кровать Рипли стояла на веранде. Если прямо перед глазами небо было
открытым и чистым, то чуть выше, над головой, время от времени совпадая
в ее глазах с краем шлема, зеленела трава с овальным сводом.
- Где я? - прошептала Рипли - и не услышала себя.
- Успокойтесь, вам нельзя пока разговаривать...
Приступ дурноты и жужжание машин подтвердили эти слова.
"Почему мне не отвечают... Стоп, я ведь просто не знаю их языка... но
я же их понимаю!.. Нет, сейчас лучше и не пробовать разобраться".
- О чем она спросила? - другой нечеловеческий голос, более отрывистый
и скрипучий, прозвучал совсем рядом.
- Сейчас раскодируем... Ей хочется знать, где она. Я сейчас с ней поговорю...
Рипли напряглась. Каким же будет ее спаситель? Похожим на человека?
или - что гораздо вероятнее - на тех несчастных, скелеты которых ей довелось
увидеть на записи с проклятого корабля? Неважно. Только из одной
благодарности стоит считать его самым прекрасным существом во Вселенной.
Что-то большое и темное наклонилось над ней, заслоняя часть небесной бирюзы.
Рипли вгляделась, и... рванувшийся изнутри крик заставил ее согнуться
пополам, срывая с тела датчики. Страшная боль прокатилась по телу,
врачебная аппаратура взвыла диким голосом - и больше ничего Рипли
уже не слышала и не чувствовала...
...Новое пробуждение успокоения не принесло. Сколько бы Рипли ни
убеждала себя, что увиденная матка Чужих с вызолоченным гребнем была
плодом больного воображения - она не могла заставить себя открыть глаза.
Намеренно погружаясь в подобие полудремы, она слушала голоса - их
по-прежнему было всего два - и даже запомнила их имена, переведенные в
ее мозгу почему-то как Сэд и Шеди - но взглянуть и убедиться в своей
правоте или неправоте она не решалась.
Ну можно ли поверить в то, что монстры, убийцы, людоеды стали бы ее
спасать и выхаживать? Пусть тот, странный, не трогал ее из-за притаившегося
вглуби эмбриона - инстинкт есть инстинкт,- но это не объясняло ни
ее чудесного спасения, ни той же жужжащей аппаратуры. Разве под силу было
создать ее лишенным разума животным? Раньше ни одна деталь не намекала
на то, что у них есть хоть малейшие зачатки развитого сознания.
Ни одна деталь?
Перед закрытыми глазами Рипли всплыло вдруг страшное видение: трещащая
под отдаленными взрывами станция атмосферного процессора, синие молнии,
клубы пара, рвущиеся из всех щелей - и среди всего этого медленно
открывающиеся двери лифта... Другого - не того, которым воспользовалась
она.
Комплекс стонет, жар бьет в лицо, а приехавшее (именно приехавшее!)
за ней чудовище начинает медленно распрямляться...
Что-то защекотало подбородок - это его задели спутанные волосы Ньют.
От них удивительно пахло - и сыростью, и слизью Чужих, и в то же время
чем-то очень человеческим, родным...
- Ньют! - отчаянно закричала Рипли, прижимая девочку к себе, и не выдержав
ее напора, видение исчезло, руки больно ударились друг о друга и
с хлестким звуком упали на ее голое тело.
- Сэд, включи режим успокоения...- проскрипела Шеди.
"Нет, нет, не надо!" - мучительно замотала Рипли головой, но жужжащий
сон уже вползал в нее, обволакивал, тянул за собой...
- Наверное, ее придется связать - всякий раз во время нервных припадков
она едва не калечит себя,- строго сказала Сэд.
- Врач против... К тому же рана уже почти затянулась.
- Если она дернется так еще раз, все придется начинать сначала,- услышала
Рипли сквозь сон, в котором уже снова щелкали страшные двойные
пасти и змеились охристые щупальца. Они вздымались и падали, почти касаясь
ее лица, и все же не причиняли вреда. Их движения становились все
более плавными, почти изящными, и неуместное пение птицы аккомпанировало
им, словно бой превращался в причудливый танец.
"Они разумны... они разумны... Это они..." - мысль плыла в музыке,
постепенно растворяясь, и уносила прочь сомнения. Еще раз "на память"
промелькнул открывающийся лифт - Ньют с Рипли уже не было, а гребень
самки отливал золотом - и все исчезло.
Сон длился недолго. Проснувшись, Рипли услышала все то же жужжание и
те же голоса. Они говорили о чем-то своем, непонятном по самой теме разговора.
"Ну что ж... Если это они - что они со мной сделают? - спросила себя
Рипли.- Если я нужна была им только как носитель эмбриона, то зачем все
это? Или он еще во мне?"
- Сэд! Она опять пришла в себя!
- Иду...
Тяжелые шуршащие шаги подтвердили, что Сэд выполнила обещание.
"Ну что ж... открываю глаза и убеждаюсь, что я просто сумасшедшая",-
собравшись с силами, приказала себе Рипли. Сердце ее прыгнуло и сжалось.
"Только бы это не было правдой",мысленно взмолилась она и раскрыла глаза.
Блестящая рубчатая морда с гребнем висела в полуметре от ее лица. Маленькие
звериные глазки часто заморгали.
- Вам лучше? Сейчас вы уже можете отвечать?..
- Нет! - застонала Рипли.
Так это было правдой!
- Вам помочь? Вам плохо? - забеспокоилась Сэд.
Рипли не ответила. После всего, что ей пришлось пережить, эти слова
казались жестокой насмешкой.
- Оставь ее, Сэд,- за вызолоченным гребнем появился еще один, с подвешенными
на вырезах золотистыми колечками.- Ей пришлось много пережит
ь... кроме того, она имела дело с "дикими детьми", так что вряд ли ей
приятно нас видеть.
- Вот еще! - запротестовала Сэд.- Я же хочу ей добра! Что это она еще
выделывается? Будто у нее одной такое случилось...
- Сэд! Прекрати.
Рипли взглянула на вторую уродливую морду и неожиданно для себя
горько расхохоталась. И недоверие, и веру в эти слова, смутные, не сформулировавшиеся
еще надежды - и весь кошмарный груз воспоминаний, ненависть
- и благодарность к тем, кто сохранил ей жизнь - все вместил этот
смех.
- Что с ней? - испугалась Сэд, глядя на прокатывающиеся по лицу Рипли
гримасы.
- Не знаю,- пустила волну по хвосту Шеди.
"Дикие дети... ну надо же! Они не знают... Не знают!" - путаное подобие
мысли вызвало у Рипли новый приступ смеха. Да, тут было от чего сойти
с ума!
"Ну, все - я пас,- сказала она себе, отсмеявшись,- раз я ничего не
понимаю, придется ждать, пока мне все объяснят... Только, черт побери,
не у них же просить объяснения? Но почему не у них? Не сейчас - да, но
больше, похоже, ждать информации не от кого..."
- Так вам что-нибудь нужно? - снова повторила Сэд.
- Да,- Рипли зажмурилась,- горячую ванну и кофе в постель...
Шеди и Сэд переглянулись. Да, их предупреждали, что с инопланетянкой
возможны разного рода неожиданности... Ну как выполнить ее просьбу, очевидно,
очень важную для нее, раз именно об этом вспомнила больная, едва
придя в себя? Как ее выполнить, если невозможно понять ее смысл?
- Вставайте, мы нашли! - радостно сообщила Шеди на следующее утро -
даже не разбираясь в интонациях и мимике, Рипли уловила ее эмоции.
- Что? - сдержанно спросила Рипли. Она уже твердо решила только наблюдать
за событиями, пока что-нибудь не прояснится.
- Горячая вода в большом сосуде, в котором можно удобно лежать. Вы
его просили, врач сказал, что это хорошо влияет на нервы. Да?..
"...А может, зря я думала о них так плохо? - подумала Рипли, растягиваясь
в ванне, похожей на большую пиалу.- Лечат, заботятся... пытаются
удовлетворять мои капризы... Может, действительно вся беда была в тех
загадочных "диких детях"?"
- К сожалению, мы не поняли вашей второй просьбы,- наклонилась к ней
Шеди, яркие колечки поблескивали на солнце и шевелились от легкого ветерка.-
Это что-то из еды?
- Да. Это шутка. Неудачная шутка,- серьезно ответила Рипли. "Так как
все же к ним относиться? Как к врагам? - Рипли поняла, что после этой
ванны вряд ли сможет делать это. Но - не считать же их друзьями! После
того, что произошло... Рипли отрицательно помотала головой. Немотивированный
жест напугал не обладавшую телепатией Шеди.
- Что с вами?
- Ничего,- мрачно ответила Рипли. Она запутывалась в своих мыслях все
сильнее - ничто не подсказывало, как правильно себя вести.
Не враги, не друзья - кто? Как можно им верить? "Я же их совсем не
знаю!" - подумала Рипли - и удивлялась: они тоже не знали ее, когда помогали,
но даже не сделали попытки расспросить ее... Или просто не успели?
А может, для их целей это и не нужно? Но тогда зачем они научили ее
своему языку? И, кстати, как? Гипнопедия? - Рипли все больше увязала в
этих вопросах без ответов.
- Вы обеспокоены. Чем? Воспоминания?
- Да. Для чего я вам нужна?
- Что? Я не понимаю! - приподняла хвост Шеди.- Вы бы погибли - и вы,
и девочка. Патруль подобрал вас обеих. С ребенком тоже все в порядке.
Скоро вы увидитесь.
- Увижусь... с кем? - приподнялась Рипли.
- С вашей маленькой падчерицей. Она еще больна, но ей уже лучше. После
того как вы упали в вулкан, малышка обожглась, для нее это было
большим потрясением, но я надеюсь, что ласка быстро сделает ее нормальным,
здоровым ребенком. Так что выздоравливайте скорее: она жаждет
вас увидеть.
- Шеди,- от удивления Рипли назвала чудовище по имени и даже не заметила
этого.- Объясни мне, что это значит. Я ничего не понимаю. Совершенно
ничего!
- Не волнуйтесь. Вам нельзя волноваться.
- Шеди, я прошу вас! - решительно потребовала Рипли.
- Все ясно и так. Что вам объяснять?
- О каком ребенке идет речь? У меня никогда не было...- Рипли хотела
сказать "ребенка", но мелькнувшее в памяти короткое имя "Ньют" заставило
ее переключиться на ходу,- никакой падчерицы. На меня напали, ваши. Я
защищалась. Потом в меня отложили яйцо - или как оно там у вас называется...
Это все, что я знаю. Почти все мои друзья погибли. Ты понимаешь
это, Шеди? Как после этого я могу не требовать объяснений?
- Если все было действительно так...- Шеди замялась.Объяснять придется
слишком долго.
- Нет, давай сейчас.
- Тебе тяжело без этого, да?
- Я без этого могу сойти с ума,- нахмурилась Рипли. Неужели чудовище
сможет ей отказать?
- Вы очень непохожи на нас, да? - спросила Шеди.
- Зачем ты об этом спрашиваешь?
- Я не спрашиваю. Я констатирую. Если бы вы были похожи, тебе бы все
было ясно. На нашей планете есть двуногие. Есть мы. Мы всегда жили вместе.
У вас на планете есть такое явление - симбиоз?
- Да,- Рипли вздохнула. Похоже, объяснение действительно обещало быть
долгим. Только симбиоза и прочих не относящихся к делу подробностей ей
сейчас и не хватало.
- Мы живем в симбиозе. Мы - ухаживаем за двуногими; до того, как окрепла
цивилизация, мы защищали их - но наши дети могут вырасти только с
помощью их гормонов. У нас когда-то были очень плохие условия. Плохая
природа. Понятно? Нужен был сложный жизненный цикл и у них, и у нас. Вот
так и вышло, что у каждого нашего ребенка по две матери - настоящая и
вторая, из двуногих. И очень часто вторая становится более родной, чем
первая. Ребенок с ней дольше был в физическом контакте, так что и
родства между ними больше. Настоящей матери у твоей дочки нет, так что
она полностью твоя - и только.
- Она? Это чудовище? - Рипли передернуло.
Языки пламени, боль в груди и солнечном сплетении, страшная, нечеловеческая
боль - и выскочившая светлая головка с рядами страшных зубов...
Они сошли с ума: это - ее ребенок?!
- Это ребенок,- жестко ответила Шеди, и Рипли почувствовала ее обиду.
- Если и ты бросишь ее, повторится то же, что и с ее бабушкой. Или - того
хуже - она станет "диким ребенком".
- Что это значит?
- Вы действительно другие,- смягчился голос Шеди.- У вас дети рождаются
разумными, да? Их не надо учить быть ЛЮДЬМИ?
- Нет... мы их воспитываем. Долго,- наморщила лоб Рипли. Она начинала
уже кое-что понимать, но боялась себе поверить.
- Понимаю. У двуногих дети взрослеют дольше. У нас - быстро. Так что
важен каждый день. Если не учить - получаются дикие дети, и хуже всего -
из Простых. Они и так всегда глупее, с ними очень трудно. Девочки - лучше
всего, но их надо учить любить. Нужно, чтобы они доверяли тебе и не
боялись. Настоящее разумное существо может быть собой, только если его
любят...- в переводе Рипли "разумное существо" прозвучало как "человек".
- Значит, моих друзей уничтожили ваши "дикие дети"? - содрогнувшись
от внезапной боли, проговорила Рипли.
Как ей хотелось верить в слова Шеди... нет - как ей хотелось НЕ ВЕРИТЬ!
- Они не понимали, что делают. Если нет воспитания - есть только инстинкты.
Наесться. Выжить. Отложить яйца и найти для новых детей вторых
матерей. Если "человек" не получает человеческого духа, он становится
хуже зверя - потому что умнее его. А Простые - те и так почти звери. У
нас всегда существовало это разделение. Даже если они вырастают дикими у
нас, а потом их находят - обычно ничего не удается изменить.
- Ты уж извини, Шеди, но меня с души воротит, когда я сравниваю свои
воспоминания с твоими рассказами о "голодных детях"...
- Так нельзя,- Шеди тряхнула головой, и колечки на ее гребне чуть
слышно зазвенели.
- Не знаю,- Рипли уставилась на какое-то растение, похожее на клубок
спутанных зеленых ниток, и ее лицо снова начало застывать.
- Так ты примешь свою девочку? Моя мать была сестрой по двуногой матери
ее бабушке... значит, и мы с тобой сестры... Помоги ей.
- Вот ты и помогай! - грубо отрезала Рипли и тут же почувствовала,
что ей стыдно. В самом деле, разве лично Шеди виновата в том, что ей
пришлось пережить? Почему она должна выслушивать обиды из-за слабости
самой Рипли, не способной перешагнуть через свой кошмар.
"Не надо! - возразила Рипли сама себе.- Чего я добьюсь, притворившись,
что все в порядке? Все пережитое - во мне, и я все равно никуда
его не дену. Так что лучше - правда... если так ее можно назвать".
- Рипли, у тебя есть то, что можешь дать только ты. Никто и никогда
не мог заменить ребенку настоящую мать. Когда моя двуногая бабушка погибла,
ее дочь - та, о которой я говорила - осталась без матери, и может
быть, если б не это, ничего бы и не произошло.
- Чего бы не произошло?
- Твоей беды... Блеклая не верила в себя, боялась других - и сделала
большую глупость, понимаешь?
- Нет.
- Она была одинокой и рано загуляла. А потом ей надо было нести яйца,
но она не решилась признаться в своем несчастье и совершила преступление.
Я не хочу рассказывать подробности - это была очень большая беда.
Она пробралась на чужой корабль - думала, Чужие не станут докапываться,
чьи это дети, и позаботятся о них. А вышло совсем не то: у них, как и у
тебя, все устроено неправильно. Вместо матки - дыхательный орган, и так
далее... Короче, та цивилизация хочет объявить нам войну. И все из-за
одной глупой девочки, которой в свое время не хватило ласки.
- Так не бывает,- тупо возразила Рипли. Она пыталась разобраться, все
ли нитки-листья одинакового цвета и только солнечное освещение подсветляет
одни из них, или они действительно разные. Эта глупая головоломка
помогала ей выдержать абсурдную, не лезущую ни в какие ворота информацию.
- Но, к сожалению, это случилось,- поникла Шеди.
- А вот и ваша девочка! - весело возвестила Шеди, впуская в комнату
небольшое, еще оранжево-желтое существо. С огромной скоростью малышка
подскочила к Рипли и пристроила свою головку-брусок ей на колени.
Рипли вскрикнула - сдержать отвращение и страх ей не удалось.
- Ее зовут Скейлси,- радостно произнесла Шеди.
- Нет, только не это! - почти не помня себя, Рипли оттолкнула лакированную
головку.
Зачем ей знать, как зовут эту пакость, чуть ее не погубившую?!
Отчаянье, клубящийся внизу вулкан, полет в убийственный жар - и все
это было связано с маленькой наглой тварью, заявляющей сейчас на нее какие-то
свои права.
Обиженная Скейлси жалобно заскрипела. Боль и недоумение пронеслись по
комнате, задевая и Рипли.
- Что ты делаешь! - вскричала Шеди, бросаясь к плачущему ребенку, и к
обиде малышки примешалось бьющее прямо в сердце Рипли презрение.
Женщина отвернулась и упала лицом на кровать. Ей было неприятно и
стыдно за себя. Но что она могла поделать? Приласкать эту тварь?
Это же невозможно... лучше бы они позволили ей тогда умереть, чем вот
так мучить. Наверное, ни одна цивилизация не могла изобрести страданий
больших, чем те, которые доставляла совесть, вступившая в разлад и с
сердцем, и с умом.
- Обидели мою крошку? - совсем по-земному ворковала вокруг "девочки"
Шеди.- Ах, гадкая тетка! Ах, нехорошая тетка! Ну ничего, мы все равно не
будем плакать... Пошли, я дам тебе игрушку...
- Нет,- прошептала Рипли, чувствуя, что вот-вот разрыдается.
Из-за кого она хочет плакать? Из-за этих - после того, как даже для
Ньют у нее не нашлось ни одной слезинки? Ну нет, слишком великая честь!
Но разве виновата в этом Скейлси, или как там ее?
Рипли зажмурилась, и перед ее глазами возникло новое видение.
Ньют.
Не та девочка, шепчущая ей взрослые советы и объясняющая, что Кейси
не видит снов, потому что она - кукла, не мертвая Ньют с замершим навсегда,
заострившимся личиком - та Ребекка, которую она увидела впервые:
настороженный и озлобленный зверек, вцепившийся ей в руку зубами. Рипли
машинально посмотрела на свою руку - хотя боль от укуса проснулась в
ней, никакого следа на этом месте не осталось.
Дикая Ньют... Какой бы она стала еще через месяц? А через год? В кого
бы превратилась она, если бы ее не нашли? Умерла бы, когда кончились
продукты - или тоже стала бы охотиться на своих врагов, чтобы отделить
от трубок с кислотой их мясо и сожрать его?
"Нет, зачем я, о чем..." - пробовала отогнать картину Рипли - и не
могла. Дикая Ньют росла на глазах, превращалась в девушку - хорошо сложенную,
сильную, но со звериным блеском в лишенных разума глазах.
- Ньют! - закричала Рипли, закрывая лицо руками.- Ньют! Не надо!
- Шеди, ей снова плохо!
- Меня это не волнует, Сэд. Она - жестокое и бездушное создание!
- Но она кого-то зовет... Наверное, настоящего ребенка...
- Я ничего не хочу знать...
"Я тоже",- бессильно подумала Рипли, погружаясь во включившееся жужжащее
беспамятство.
Через день Рипли убедилась, что с ней больше не разговаривают. Ее
кормили, даже ставили теплую ванну, но уже не помогали сесть и лишь перед
сном включали свой аппарат. Меньше всего Рипли хотелось оставаться
сейчас со своими мыслями наедине - но выбора ей не предоставляли. Не
совпадали ли в их языке понятия "бездушный" и "неодушевленный"?
Вскоре Рипли поймала себя на том, что очень ждет, когда с ней заговорят;
потом она пробовала сама начать разговор - но безуспешно. Лишь дня
через три, обращаясь к ней, но глядя мимо нее, Шеди бросила с неприкрытым
упреком:
- Скейлси заболела. Некотоые дети умирают от тоски.
- Шеди, где она? - нервно спросила Рипли.
- Зачем мне говорить об этом с тобой? - Шеди отвернулась и заковыляла
прочь.
- Постой! - спрыгнула с кровати Рипли.- Ты хочешь сказать, что Скейлси
заболела из-за меня?
- А то из-за кого же? - нехотя отозвалась Шеди.
- Но, Шеди... она же просто меня не знает...
- Она любит тебя, а ты ее оттолкнула. Все, разговор окончен.
Рипли прикусила губу. Такого резкого отказа она не ожидала. И все же
в словах Шеди была доля правды. Стоило Рипли на секунду задуматься о
судьбе маленького чудовища, как она почувствовала жалость.
В самом деле, малышка ведь не виновата...
Недолго думая, Рипли подошла к двери и впервые сама взялась за рычажок
замка. Сразу же замигала лампочка, возвещая о ее попытке, но дверь
открылась. За ней зеленел овальный коридор с неравномерными светящимися
пятнами плоских ламп.
- Шеди! - позвала Рипли, осторожно ступая на пол коридора - почему-то
он пружинил.
Вместо Шеди навстречу ей выскочила Сэд.
- Что ты делаешь - тебе запрещено выходить!
- Неважно,- решительно возразила Рипли.- Я должна видеть Скейлси.
- Ты? - оба рта Сэд приоткрылись от удивления.
- Ей плохо, да? Если она действительно нуждается во мне, ты меня отведешь
сейчас к ней. Ясно?
- Да, но...- Сэд попятилась.
- Никаких "но". Я сказала - ты меня сейчас к ней проводишь.
"До чего странное существо,- поразилась Сэд,- то она отталкивает ребенка,
как какую-то гадость, то готова броситься на меня, чтобы его увидеть...
ничего не понимаю".
- Ну хорошо,- после недолгого колебания согласилась Сэд.
- Так, и объясни мне, что я должна с ней делать.
- То есть?
- Как за ней ухаживать, как ласкать, и все такое прочее.
- Ты что, хочешь сказать, что не умеешь делать это сама?
- Если тебе так проще - считай, что не умею.- Рипли не была склонна
вдаваться в подробности и вообще долго разглагольствовать на эту тему.
Собственный порыв уже казался ей нелепым - зачем она решила ввязаться в
это дело?
"Неважно. Оно - ребенок. Ему плохо. Я могу помочь - вот о чем надо
думать".
...Скейлси лежала в мягком гнездышке, как показалось Рипли, сделанном
из травы, и тихо поскуливала. Маленькие глазки тускло смотрели в одну
точку, чешуя поблекла. При виде маленького несчастного существа Рипли
отбросила все свои сомнения.
- Ну что же, дурочка? - ласково спросила она, трогая гладкую жесткую
головку.
- Мама...- всхлипнула Скейлси и вдруг прижалась к Рипли всем телом,
повторяя все то же короткое слово - "мама".
"Только бы не заплакать",- приказывала себе Рипли, лаская веселевшую
на глазах малышку - но не могла удержаться. Горячие слезы потекли по ее
щекам, падая на гладкий рыжий хитин.
Шеди медленно шла по верхней стороне улицы. Прямо под слоем пластика
под ее ногами шелестел дождь. Отдельные капли пробивались сквозь боковые
окна, у самых ног тянуло сквознячком.
За поворотом фонарей стало меньше, а еще ближе к дому они исчезли
совсем.
Шеди всегда побаивалась темноты - еще больше, чем слишком яркого света.
Ей всегда чудилось, что в этом закоулке ее поджидают, и все же когда
чье-то щупальце неожиданно оплело ее плечи, она чуть не потеряла от неожиданности
сознание.
- Просьба не паниковать,- услышала она.- Секретная служба...- Шеди
дернулась. Только этого ей и не хватало!..
Двое из секретной службы довели ее до пневмопоезда, и там уже она
смогла рассмотреть их тела и головы: как истинные профессионалы, оба, и
мужчина, и женщина, не были ни красивыми, ни уродливыми; разве что коричневые
пятна на брюхе "молодого человека" выделяли его из общей толпы
и придавали хоть тень индивидуальности. Женщина была в возрасте и очень
худа.
- Куда вы меня везете? - ежась, спросила Шеди. Она казалась сама себе
маленькой и беззащитной.
- В Управление.
- Но - зачем? Кому может быть нужна скромная сестричка?
- Не понимаю, чего ты нервничаешь,- махнула в ее сторону щупальцем
женщина.- Тебе зададут несколько вопросов и отпустят.
Шеди покорно опустила лапы. Она не верила, что ее могут вызвать туда
из-за пустяков, и тем более сомневалась в том, что ее вообще отпустят:
об Управлении ходили разные слухи. Конечно, Шеди, как и большинство молодых
девушек, еще верила в справедливость законов, но страху ее вера
ничуть не мешала. Скорее она могла допустить, что, сама того не зная,
совершила какое-то серьезное преступление.
Ехали недолго. Шеди и не подозревала, что Управление находится так
близко от ее дома.
Овальный кабинет выглядел мрачновато, может, из-за слишком симметричного
расположения опять-таки слишком правильной формы ламп. На шикарной
медной перекладине сидел крупный самец с редким зеленоватым отливом.
- Свободны,- он указал на выход конвоирам Шеди.- Итак, передо мной
Вторая Шеди из семьи Нервной. Так?
- Да,- испуганно поджала под себя хвост Шеди. Кожу между чешуйками
начало нервно покалывать.
- Меня обычно зовут Большое Эхо,- представился начальник (на более
конкретную должность не указывало ничто, но Шеди и раньше слышала, что
должности в Управлении были засекречены).
- Спасибо,- пискнула Шеди.
"Провинциалка,- отметил про себя Большое Эхо,- в городах обычно за
представление не благодарят". Он ошибался - Шеди благодарила его не из
долга перед традицией. "Раз он мне представился,- думала она,- значит,
не считает меня преступницей."
- Ну что ж... Ты работаешь в детской больнице Зеленого Края...
- Да.
- И у вас там находится пациентка... скажем так, из другого мира.
Именно она нас и интересует. Мне кажется, что наша спасательная служба
поступила слишком опрометчиво, доставив ее сюда. При том, что наша планета
находится на грани войны, было очень глупо доставлять сюда других
потенциальных врагов. Тем более, что их раса отличается явной агрессивностью
и очень изобретательна по части создания приспособлений для
убийств. Все, что мы знаем о ее соотечественниках, звучит для нас очень
неутешительно. Теперь - твоя очередь говорить.
- Не знаю, что вы хотите услышать,- приподняла хвост и крутнула им в
воздухе Шеди.- Она ведет себя обычно. Как любое двуногое после сильного
нервного потрясения. Вначале она даже отказалась принимать свою дочь, но
в последнее время их отношения наладились.
- И она не делала никаких попыток подобраться к одному из передатчиков?
- В больнице их просто нет.
- А вне ее? Не может быть, чтобы она не предпринимала такой попытки:
для любого разумного существа, попавшего на другую планету, такое поведение
было бы самым естественным. Сперва пробуют вернуться, потом - вызвать
помощь. Если же раса двуногих узнает о нашем местонахождении - мы
погибли.
- Почему? - невинно задала вопрос Шеди. Большое Эхо посмотрел на девушку
озадаченно.
- Они нас запросто завоюют. Я же сказал - у них много приспособлений
для убийства. Они, двуногие слабаки, ухитрились справиться с огромной
толпой "диких детей" Простых, с "дикой" женщиной и подростком. Голыми
руками сделать это двуногие не способны. Ты же сама должна видеть слабость
этой женщины. Мало того, сама мысль о существовании таких приспособлений
может вывести нашу цивилизацию из равновесия. Одно дело - космические
пушки, но ты представь себе, что наши и двуногие убивают друг
друга прямо на улицах...
- Но зачем?
- Тебе сколько периодов? Вроде бы ты достаточно взрослая, чтобы не
задавать таких вопросов. Взять ту же Оппозицию - что будет, если во время
следующей государственной борьбы они применят на Большом Поединке их
штучки?
Шеди сникла. Она действительно не подумала о Большом Поединке. Про
Главу Оппозиции ходили очень нехорошие слухи: вплоть до того, что он использовал
в пищу мясо умерших двуногих.
- Так что я должна делать? - проскрипела Шеди.
- Пока я просто хочу понять, чьей выдумкой было притащить сюда это
существо. Не исключено, что это происки Транслятора.
- Нет, что вы! - испугалась Шеди.- Ее спасли из-за девочки. Малышке
нужна мать - вот и все. А найти приемную сейчас очень сложно, да и контакт
с нею не считался бы полноценным...
- И ради этого вы готовы рисковать жизнью десятков детей и нормальных,
наших матерей? Вам не кажется, что это непатриотично?
- Я не знаю... Об этом просто никто не думал.
- Кто сможет поручиться, что в нашем городе теперь не начнутся
убийства и прочие беспорядки? Ладно, сколько человек знает о существовании
этой пришелицы?
- Трое. Сэд, врач, Начальник... Честное слово, Рипли не похожа на
убийцу. Она странная, Чужая, но все равно...
- Вот именно, Чужая,- назидательно помахал растопыренными пальцами
Большое Эхо.- Значит ожидать от нее надо всего, и в первую очередь - самого
худшего. Лучше переоценить противника, чем недооценить.
- А разве она - противник? - искренне удивилась Шеди.
- А то кто же? Мне вообще не нравятся настроения в вашей системе. Вы
готовы бросаться в объятия к кому угодно, вне зависимости от количества
конечностей и места обитания. Хорошо, чтобы вас убедить, я дам вам прослушать
отрывок, переданный одним из наших, случайно попавших на их планету.
Он был потрясен жестокостью их нравов. Только на его глазах эти
существа убивали друг друга пять раз. Постоянные драки без регламентации
Поединков. Огонь, который Убивает, старинные пытки - вот чем занимаются
эти существа.
- Не знаю. Я сказала - Рипли показалась мне обыкновенной двуногой.
Ну, она, конечно, не такая веселая, как они, зато умеет принимать решения
и их менять, то есть, она умнее многих из них. А угрюмость и замкнутость
- это все от болезни и оттого, что она все еще к нам не привыкл
а... Вот видели бы вы ее вдвоем с девочкой - даже ее уродливость перестает
бросаться в глаза. Она умеет быть такой нежной! Вот только веселые
игры у нее совсем не получаются, но она обещала научиться.
- Шеди, ты сама еще ребенок или глупа, как двуногие. Эти существа -
хитрые бестии, и очень злобные. Сейчас, может, в ней заиграл инстинкт,
но мы обязаны контролировать каждое ее движение, чтобы понять, когда она
станет для нас опасной. Может, она захочет связаться со своими - я не
верю, что она действительно не попытается сделать это,- но пусть будет
по-вашему. Может, ее попробуют похитить агенты Транслятора.
- Но зачем?
- Не строй из себя тупицу. Я уже говорил - оружие может их заинтересовать.
По правде, мы сами долго спорили, не стоит ли выведать у нее
устройство этих их механических убийц, но пришли к выводу, что лучше не
знать этого и самим. Где есть один посвященный - будет и десять. Где десять
- там десять раз по десять, и так далее. Нам не нужна искусственная
смерть, тем более накануне Большого Поединка.
- Она не скажет. Я ее попрошу,- серьезно предложила Шеди.
- Не смеши меня, дитя. Только жесткий контроль сможет предотвратить
трагедию. И я хотел бы узнать, не вертелись ли вокруг нее подозрительные
особи?
- Нет, с ней общаемся только мы с Сэд.
- Между прочим, ваша Сэд несколько раз высказывалась сочувственно по
отношению к Оппозиции.
- Наша профессия - сочувствовать всем, кому плохо,- возразила Шеди.
- Ах, да,- Большое Эхо глухо хохотнул.- Вы же Сестры всех несчастных!
Так посочувствуйте тем невинным, которые могут пострадать от вашей глупой
доброты. Короче, я даю тебе постоянно действующий передатчик. Второй
должен быть надет на инопланетянку. В него вмонтировано взрывающее устройство.
Если вас не будет в течение нескольких часов на месте без нашего
ведома, произойдет взрыв. Ясно?
- Ясно,- опустила голову Шеди.
- Знаешь, мам, а Сэд сказала, что сегодня мы пойдем в открытый сад, и
я буду играть с другими детьми.
- Прекрасно,- Рипли по привычке погладила Скейлси по голове. После
недолгого и внезапного чувства к этому существу она вновь вернулась в
состояние "удивления себе". Нет, не так-то просто выкинуть из души
большую ее половину.
"Наверное, я просто сошла с ума",- вздрагивала она всякий раз после
того, как Скейлси называла ее мамой, и с каждым новым часом ее ласки
становились все более механическими.
Ребенку было плохо - она помогла. Чего, спрашивается, от нее еще можно
требовать, кроме выполнения долга? Не искренней же и глубокой любви!
- Мама, а почему ты такая невеселая? - сделав полный круг по комнате
через потолок, Скейлси ткнулась своим пятачком ей в руку, доверчиво, как
маленький теленок.
- Ты не поймешь.
- Но почему?
- Ты просто еще маленькая.
- Почему? - требовательно повторила Скейлси.
- Есть такие вещи, которые маленьким...- Рипли запнулась, но все же
продолжила,- маленьким девочкам вообще незачем знать.
- Почему? Почему? Ага, а я знаю! Это как Кроу-Бар начал тереться об
Сэд, а она закричала, что здесь рядом дети... Ты тоже хочешь об кого-нибудь
потереться, да?
Рипли рассмеялась. Да, если бы можно было не видеть этой зверской
морды, Скейлси была бы забавным ребенком: хитрюжка, вредина, настоящий
сорванец... разве сама Рипли не была такой в детстве?
- Да, Скейлси. Мне действительно... не об кого потереться.
- А я? - Скейлси быстро завозила гладкой головкой по ее животу.- Ты
ведь меня любишь, мама?
"Бедное создание,- Рипли притянула Скейлси к себе. Состоящее из очень
длинных лап, щупалец, членистых хвоста и шеи - и вроде бы больше из ничего
- тельце показалось ей вдруг беззащитным и хрупким. Пусть где-то во
рту скрываются жуткие зубы,- Рипли удивляло, в чем тут держится ее душонка.-
Она-то в чем виновата, почему я обязана ее обманывать?"
- Да, Скейлси. У меня, кроме тебя, здесь никого нет,- Рипли поняла,
что неожиданно для себя сказала правду.
Пусть Скейлси - чудовище, с ней ее связывает хоть что-то. И чем она
хуже тех же двуногих чудовищ из Компании? Несчастный безвредный ребено
к...
- А теперь мы все вместе пойдем в сад,- возвестила, возникая в дверном
овале, Сэд. На этот раз ее гребень был расписан невероятными лаковыми
узорами.
При виде сестры Скейлси подбежала к зеркалу и приподняла свой золотистый
гребешок, чтобы через секунду разочарованно отползти.
- А правда, мам, что я скоро буду такой же красивой, как Сэд? - спросила
она по дороге.
Сосредоточенная на запоминании новой дороги Рипли не сразу поняла,
что хочет спросить "девочка", но потом снова чуть не рассмеялась.
- Правда! И такой, как Сэд, и такой как Шеди.
- Нет, как Шеди не хочу - ее не любит ни один мужчина! - доверительно
сообщила ей Скейлси.- Так Сэд говорила Кроу-бару. А у тебя есть мужчина,
мама?
- Был,- неопределенно пожала плечами Рипли.
- А где он?
- Его больше нет.
- Он стал облаком и улетел?
- Да,- Рипли не хотелось вдаваться в подробности.
- Так ты поэтому такая грустная? Сэд, Сэд, я знаю, почему мама так
грустит! - припустила по стене Скейлси.- Она мне сама рассказала!
Рипли вздохнула.
Ребенок, что тут скажешь...
Тонкая и мягкая шерсть травы переползала на выкрашенные в зеленый
цвет асимметричные арки и местами - на округлую стену. Сложно было сказать,
внутри ли помещения находился этот сад, или вне ее: никто не счел
нужным дать Рипли архитектурные пояснения, а сама она определить это
затруднялась. Здесь не было потолка как такового, но пластиковые петли
арок торчали на каждом шагу, почти не оставляя места для открытого неба.
Стайка желтых, оранжевых и красных "детей" промчалась мимо Рипли,
втягивая в себя на бегу застывшую на миг с непривычки Скейлси - и унеслась.
Рипли продолжала оглядываться. Среди "шерсти" местами торчали мясистые
и гладкие "луковые перья"; сорвав одно из них, Рипли убедилась, что
пахнут они действительно луком.
В саду было шумно. Основная часть звуков как хвост кометы тянулась за
желто-красным табунчиком детей.
Пройдя немного дальше, Рипли увидела, что за поворотом стоит человек.
"Неужели?!"
Она рванулась в ту сторону с неожиданной для себя скоростью, завернула
за пластиковую гнутую колонну и встала как вкопанная.
Только издали увиденное ею существо можно было принять за себе подобное.
Сложно было говорить о красоте или уродстве столь непохожего создания:
его вид вызвал у Рипли от неожиданности легкий шок.
Лишенную шеи голову венчали посаженные на самой макушке выпуклые
стеклянные глаза с добрым десятком зрачков, ниже, прикрытая прозрачной
тканью, темнела узкая, лишенная губ щель. Руки - короткие, но невероятно
длиннопалые - торчали до локтя вверх из самого пояса и обвисали предплечьями,
почти равными ладоням по длине. Из вывернутых вверх "подмышек"
поднимались кожистые наросты, похожие на надкрылья насекомых или на чашелистики
какого-нибудь цветка, частично прикрывавшие ротовую (или не
ротовую) щель. Второй рот, на этот раз мало отличавшийся от нормального
человеческого, темнел на голом розовом животе и приоткрывался при дыхании,
раздувая, как щеки, окружающие его бока с просвечивающими ребрами.
"Можно подумать, что у них поменяли верхнюю часть тела с нижней",- не
без отвращения подумала Рипли.
Тут же, на животе, шевелился тонкий, похожий на крошечный хоботок,
нос.
При виде Рипли он приподнялся, и на его тупом кончике запульсировали
кружочки ноздрей.
- Привет,- прогудело существо животом.- Вот там - мой ребенок. Девочка.
А у тебя?
- Девочка,- ошарашенно повторила Рипли. Полное отсутствие удивления у
инопланетянки ее озадачило. Или она казалась этому существу обычным уродом?
- В этом году много девочек. Это хорошо,- сказало существо и заковыляло
прочь, неловко переставляя круглые длиннопалые ступни, диаметр которых,
как показалось Рипли, достигал почти полуметра.
Существо было не одно. Помахивая носами, мимо Рипли прошла группка из
пяти ему подобных. Они затормозили возле нее, дружно приоткрыв рты, раздули
ноздри и почти в один голос прогудели:
- Новая?
- Да,- Рипли невольно сделала шаг назад.
- У меня - девочка,- гордо сообщила мамаша с розовым "шарфом".
- И у меня,- подтвердила "дама в белом".
- А у нас,- дуэтом сообщили обладательницы темно-зеленых "шарфиков",-
мальчик.
- У меня тоже девочка. А мальчика я жду,- гордо пробасила последняя,
верхняя часть туловища которой была непропорционально раздута.
- А у тебя? - крутнула носом "женщина в белом" (помимо обычного шарфа
она носила широкую набедренную повязку).
- Девочка,- сквозь зубы ответила Рипли.
- Счастливо ей вырасти!
- Вашим тоже...
После этого обмена информацией вся пятерка закосолапила дальше.
"Они действительно так глупы, или притворяются для меня?" - посмотрела
им вслед Рипли.
Из-за колонны внезапно раздались странные звуки, похожие на плач -
если, конечно, кто-то мог плакать под водой: каждый звук сопровождался
явственным бульканьем.
Рипли осторожно заглянула за колонну и заметила сидящее на траве человекообразное
существо. Колени его были вывернуты набок самым невероятным
образом.
- Что случилось? - машинально спросила Рипли.
- Мой мальчик... Его хотят перевести к Простым - его развитие сильно
отстает. Какой позор...- существо всхлипнуло. Изо рта его текла золотистая
слюна - или это были "заблудившиеся" в их странном организме слезы?
- Ну-ка, кто это тут плачет? - на Рипли и неудачницу упала тень от
высокой фигуры; по голосу Рипли узнала Сэд.- Ай, как нехорошо! Разве мы
не договорились - мальчику там будет намного лучше. Там он будет вожаком,
самым сильным и самым ловким среди них. А здесь его все обижают...
Разве это позор, если он станет хорошим Посредником между Простыми и Народом?
Ты даже можешь подарить ему это имя.
- Правда? - оживилась плачущая.- Я действительно могу назвать его
Посредником?
- Да, у него в Карточке Жизни так и будет написано: Посредник Желтый.
Так что, не будешь плакать?
- Не буду! - радостно пообещала мама Желтого Посредника.
- Послушай, Сэд - окликнула Сестру Рипли.- Извини меня, но я опять не
все понимаю. Вот эти разговоры о том, кто у кого родился, не оканчивающиеся
ничем - это традиция? Или мне нужно было что-то добавить?
- Нет, Рипли! - Сэд по-своему рассмеялась.- Просто ты немного другая.
Ты больше похожа на нас. Все двуногие очень примитивны, их сложно даже
назвать полноценными разумными существами. Они - по своему развитию - не
старше твоей Скейлси. Может, поэтому они и находят общий язык с детьми
так легко. Мы вначале тебя не понимали, думали, что ты просто неправильно
воспитана, и не можешь нормально любить. А теперь я вижу, что ты
просто слишком взрослая для этого.
- Это у вас считается большим недостатком?
- Ничуть! Наоборот, ты можешь стать Скейлси сразу и первой матерью, и
второй. И той, что любит, и той, что учит. Ведь мы с Шеди потому и не
взяли девочку себе, что мы обе - взрослые.
- Странно это у вас...- пожала плечами Рипли.
- У вас еще странней,- снова рассмеялась Сэд.- Во всяком случае, я и
не представляла себе, что двуногое может объединить в себе столько разных
черт. Ты ведь можешь быть самостоятельной, как мужчина, и такой же
сильной; ты тонко понимаешь многое, как мы, и умеешь быть ласковой, как
все двуногие. Конечно, при таком количестве качеств не все они достигают
глубины - но твоя множественная специализация просто замечательна. Я не
удивлюсь, если ты сможешь и работать...
- Я работала. И пилотом, и на автопогрузке.
- Вот видишь... Я не удивлюсь. Ты - универсал. У нас работают только
Простые и еще немного Посредники.
- А вы с Шеди разве не работаете?
- Мы - сестры. Мы должны всем сочувствовать и помогать. Разве у вас
чувства считаются работой?
- Нет. Ну ладно, не буду тебе мешать.- Рипли остановилась у того, что
ей показалось скамейкой.
- Ты мне не мешаешь,- Сэд подтянула сверху, как показалось Рипли, небольшие
качели.- Мне очень интересно с тобой разговаривать. Надо будет
привести к тебе ученых. Ты наверняка сможешь их удивить.
Рипли подумала о том, что ей придется увидеть новые страшные морды, и
ей стало неуютно.
- Ты не хочешь? - почувствовала ее настроение Сэд.
- Да.
- Ну хорошо. Я познакомлю вас, когда у тебя появится такое желание...
Рипли отвернулась. Так слушать Сэд было приятней. Можно было представлять
ее совсем другой: Рипли заметила, что когда она не видела морд,
ее отношение к новым знакомым сразу наполнялось более светлыми чувствами.
Разумеется, все эти существа заслужили благодарности.
- О, вы здесь? Я вас всюду искала! - закричала издали Шеди.
- Тише,- поднялась ей навстречу Сэд.- Ты не в себе.
- Может быть. Я потом тебе все расскажу,- затараторила Шеди и вдруг
резко замолкла: Большое Эхо запретил ей пересказывать состоявшийся в Управлении
разговор.
- Ладно, раз ты здесь, я пойду,- не без определенной грации Сэд пришла
в движение, и вскоре только кончик ее хвоста мелькнул за луковым пригорком.
- Рипли...- Шеди наклонилась совсем низко и посмотрела на Рипли снизу
вверх, как бы извиняясь.- Я должна тебя предупредить... Понимаешь, мне
сказали, что на вашей планете много приспособлений для убийства. Я очень
тебя прошу - не рассказывай о них ни при каких обстоятельствах...
- А у вас что, их нет? - спросила Рипли и сама себе ответила: "Еще бы
- при их комплекции и силе!"
- У нас есть космические пушки, большие, которыми нельзя пользоваться
в одиночку. Так что из них не может стрелять кто попало. Ваше оружие не
такое - оно, как мне сказали, рассчитано на одиночек. А раз так, его
нельзя будет контролировать.
- Я не понимаю, для чего ты вообще со мной заговорила.
- Так надо, Рипли. На тебя могут напасть: ваше оружие может заинтересовать
всяких плохих. Это очень серьезно.
- Не знаю...- Рипли задумалась. Только таких осложнений ей и не хватало.
- Так ты не расскажешь? Вот, видишь эту штучку? - Шеди достала черную
горошину.- Если ее сжать, будет дан сигнал, и придет помощь. Но если она
не успеет...
Шеди замолчала. Даже на расстоянии Рипли почувствовала, что та считает
себя виноватой.
"Что ж, во всяком случае, откровенно,- подумала Рипли,- и, скорее
всего, если я откажусь взять взрывчатку, ее мне так или иначе всучат силой.
Ладно, будь что будет... Думаю, если бы к нам на Землю явилось существо,
знающее о новых видах оружия, вокруг него подняли бы шум намного
больший. И так удивительно, что их власти не допросили меня на этот
счет... Впрочем, как знать - раз они научили меня своему языку, они могли...
нет, здесь другая система. И вообще, все неважно. Я беру эту штуку,
а остальное пусть будет на их совести: лично мне терять нечего. Даже
если она убьет меня прямо сейчас".
- Ты знаешь,- совсем тихо проговорила Шеди.- У меня точно такая же.
Гляди!
И она показала Рипли второй маленький шарик.
- Ага! А мы нору нашли! - налетела на нее Скейлси и запрыгала на одном
месте.- Пошли, я тебе покажу.
Рипли сунула горошину в карман своего обгорелого комбинезона - края
дыр, чтобы ткань не расползалась, были обработаны каким-то составом,-
развела руками: мол, что поделаешь, ребенок зовет,и пошла за радостной
"девочкой".
Шеди попала в Сестры почти случайно. Долгое время никто не подозревал
в ней особу, способную кому-либо сопереживать. Но как-то раз во время
Учебы Души священник прочитал длинную и пылкую лекцию: о том, что их цивилизация
может выродиться из-за того, что мало стало женщин, занимающихся
их исконной профессией, и Шеди, как самая "заводная", прямо на
лекции закричала, что хочет стать Сестрой. После такого заявления отступать
ей было уже поздно, а через некоторое время она убедилась, что
справляется с этим делом ничуть не хуже других, и окружавший в ее глазах
других Сестер мистический ореол развеялся. За исключением двух-трех истинных
обладательниц Сестринского дара, почти все девушки были ничуть не
лучше ее, и избрали Доброту своей профессией по причинам не более уважительным.
Кроме того, обе Истинные Сестры работали в других учреждениях,
а третьего, собственно, следовало бы назвать Братом, так как пол явно не
соответствовал призванию, и работал он исключительно с двуногими и Простыми,
избегая всех остальных членов Народа. Зато дар его был настолько
силен, что Шеди ощущала волны доброты даже сквозь стену, правда, дырчатую,
и только по ним вообще могла определить его присутствие невдалеке.
После разговора с Большим Эхом она вскоре проклинала себя за ошибку в
выборе: истинная Сестра ни за что не согласилась бы передать своей подопечной
такое гадкое устройство.
"Я нарушила клятву! - сокрушалась Шеди, снова заворачивая в свой закоулок.-
Теперь я должна уйти... нет, лучше умереть - я совершенно не
представляю себе жизнь вне Зеленого Края!"
Темнота была враждебной. На этот раз Шеди знала, что это не игра нервов.
На нее смотрели, и намерения смотрящих были злыми.
"Может, мне пора позвать на помощь? - подумала она, припадая к стене.
- Нет, подожду... Или мне не идти домой? Но куда я тогда денусь?"
Осторожно Шеди сделала еще пару шагов.
Ощущение чужой враждебности усилилось. Похоже, его излучали сразу
несколько мужчин.
"Может, вернуться?" - Шеди замерла, но потом решила, что в своем доме
она будет в большей безопасности, чем в темном переулке: если враг захочет,
догнать ее будет несложно - и рванула к дому.
Гибкая дверь расступилась, пропуская ее внутрь, и с хлопком склеилась
за ее спиной.
Шеди часто дышала; наконец она была дома.
- Прекрасно, мы уже заждались тебя,- прозвучал над ее ухом, заставив
дернуться, незнакомый голос.
- Кто вы? Зачем...- договорить Шеди не успела: в лицо ударила быстро
испарившаяся струя и унесла ее в сонное царство.
Пробуждение было тяжелым: от головной боли Шеди застонала. Перед глазами
клубился несуществующий туман...
- Где я? - прошептала она. Все мелкие жесты кричали: "Мне страшно!" -
так что говорить приходилось только с помощью голосовых связок.
- Тебе незачем это знать,- оборвал ее властный голос, и морда в напыленной
мягкой маске уставилась ей в глаза.
- Зачем меня сюда привезли? Вы ведь не из Управления секретной службы,
да?
- Можешь считать, что да. Можешь - что нет...
- Вы из Оппозиции? - догадалась Шеди, и чешуя ее приподнялась.
Ей вспомнились страшные рассказы Большого Эха.
- А ты догадлива, сестричка... Прямо-таки как мужчина. Что ж, раз ты
угадала это, может, тебе понятно и для чего ты тут?
- Из-за инопланетянки,- Шеди сжалась. Так, что говорил Большое Эхо?
Подыграть им, добиться, чтобы поверили, и при первом же удобном случае
нажать на сигнал-взрывчатку... Но ведь если она действительно такая мощная,
как он говорил, может рухнуть дом... Нет, сперва нужно убедить их
выйти на улицу - так вреда окружающим будет меньше...
Шеди не думала, что будет с ней самой - приказ заменял ей все.
- Точно... неплохо, смотрю, вас воспитывают... так что это за существо?
- Она - универсал. И двуногое, и мужчина, и женщина, и Простой. Все
сразу...
- Слышали? - спросил Маска кого-то, находившегося вне пределов видимости
Шеди.
- Сказки! Так не бывает...
- Но ведь те, что хотят воевать, тоже универсалы. Не настолько, но
все же... Ладно, продолжай... Где она сейчас?
- Когда я уходила, она была в саду с детьми. Ее вывели туда в первый
раз...
- Сколько дней ее ребенку?
- Девочка долго болела. Ее не выпускали, ожидая, пока она выздоровеет...-
Шеди снова задумалась. Если бы она была мужчиной, она наверняка
знала бы, что делать... Как заставить их выйти из помещения?
- Хорошо... Что ты хочешь за свои ответы?
Шеди зажмурилась. Она не знала ответа на этот вопрос: Большое Эхо его
не предусмотрел. Если она откажется - они могут догадаться об игре. Ведь
Большое Эхо уверял, что она сможет обмануть их только тем, что будет говорить
правду, за исключением нескольких отдельно оговоренных пунктов;
если же они заподозрят, что она не честна, то им нетрудно будет вычислить
и тех, кто за ее игрой стоит.
Задача, вставшая перед ней, была для нее непосильной - для того, чтобы
принять самостоятельное решение, ей следовало родиться мужчиной.
- Что же ты молчишь? - вывел ее из невеселой задумчивости голос Маски.
- Я... выбираю,- дергаясь от страха, сказала Шеди.
- Выбираешь? Ты? - похоже, Маску это удивило. От выбора до принятия
решения - один шаг...
- Это она.. меня научила,- ляпнула Шеди наугад и съежилась еще
сильнее.
В комнате наступило молчание.
О том, что у инопланетян есть малое оружие, они все уже слышали, но о
том, что они могут превращать женщину в универсала...
От удивления Маска почесался. Стоящий за спиной Шеди Длинношеий принял
позу почти немыслимую: передатчиков информации за ее описание наверняка
бы долго ругали, но такова уж была степень его потрясения.
"А что это чужое существо сможет сделать с нами?" - почти разом подумали
оба. От одного при этом пошла волна страха, от другого - восторга.
"Если я получу способность к интуиции... Я же стану всем! Даже сам
Транслятор будет вынужден мне уступить. Я уже не говорю о Правителе...
Это же незаменимая вещь для борьбы..."
"Стать сразу и женщиной, и Простым... Что может быть позорнее?!"
-застыл от ужаса Маска.
- Постой...- выдавил Длинношеий.- Давай отложим разговор... Обращайся
с нашей пленницей повежливей - информация, которую она может передать об
этом чудо-существе, нам очень важна, но без консультации с шефом я за
такое дело не возьмусь...
"Караул!" - вздрогнул Маска.- Он уже становится женщиной - и это без
непосредственного контакта... Ну нет, пусть будет проклят тот день, когда
я связался с этим сбродом..."
- Пойдемте, Сестра. Я сам помогу вам выбрать себе подарок...
- Скажите, а какова его приблизительная стоимость? - наконец открыла
глаза Шеди.
Что ж, пока они будут разбираться между собой, она что-нибудь придумает...
Ведь умеет же это делать Рипли!
Транслятор мерно покачивался на своей излюбленной перекладине над искусственным
озерцом, в котором плавала обычная декоративная рыбья мелочь:
колючие и пузатые Шары, пестрые Стекляшки и даже вытянутые Рыбы-нити.
Внутри озерца булькал аэратор.
- Что случилось? Я, кажется, просил не беспокоить меня по мелочам...-
Транслятор растопырил в воздухе правую лапу в серебристой перчатке. На
запястье поблескивал сделанный опять-таки в виде рыбы-нити браслет.
- Сестра сообщила нам невероятные вещи: инопланетянка может менять
Программу Жизни!..
- Ты нанюхался черной травы! - брезгливо стряхнул с руки невидимую
грязь шеф.
Раздобревшее в последние месяцы тело Длинношеего почтительно изогнулось.
- Это действительно так. Эта Сестра, которую мы захватили, сама принимает
решения и может выбирать. Грязный Нос может это подтвердить.
- Это так, шеф! - задвигал локтями Маска.
- Ну что ж, тем интереснее будет свидание с ней... Это все, с чем вы
пришли?
- Да,- Длинношеий изогнулся еще сильнее.
- Тогда - до встречи. Идите и выполняйте задание. Простые в комнате №
46. Если вам нужна более солидная поддержка, можете взять Посредника Дерево
Весной или Пальца.
- Конечно! - пискнул Маска, или Грязный Нос, но Длинношеий тут же
наступил ему на кончик хвоста.
- Думаю, Посредника нам хватит. Он давно работал с этой группой Простых?
- С самого детства. Я мало знаю столь же удачливых Посредников: Нервный
не всегда держит Контакт, а Любимчик туповат.. Короче, хватит зря
тратить время: работы у вас хватит...
- Простите,- неуверенно начал Маска, но новый щипок ногой за хвост
заставил его замолчать.
- Ты что, спятил? - ударил его Длинношеий, как только оба вышли из
приемной Транслятора.
- Она на меня подействует! - закричал Грязный Нос.- Мне и так плохо!
- Ну и катись! - разозлился Длинношеий.- От тебя, прямо скажем, мало
толку... Честное слово - ты глуп, как двуногое. Можешь убираться куда
глаза глядят!
- Правда могу?
- Катись!
- И вы не вернете меня силой?
- Да кому ты нужен?.. Сам, небось, не рискнешь болтать лишнее... Сам
знаешь, что с тобой тогда будет: отметелим как зерновую культуру.
Не дожидаясь новой порции бессмысленной болтовни, Длинношеий свернул
в питомник Простых.
Некоторое время Маска смотрел ему вслед, вспоминая все прежние обиды.
Конечно, они рады были бы сделать из него настоящую женщину: безвольное
и во всем покорное существо... Ну нет, он докажет, к какому полу относится!
Они все еще пожалеют...
Гордый собой, Маска выскочил из подземного дома и помчался по улице к
ближайшему Уху.
- Управление? - спросил он в решетку телефона.
- Да,- прогудело из аппарата.
- Скажите, а за ценную информацию принадлежность к Оппозиции будет
вычеркнута из моей Жизненной Карточки?
- Все зависит от ценности,- нехотя ответил дежурный. Перебежчиков он
не любил по многим причинам, и главной из них была та, что приходилось
всякий раз проводить полную перерегистрацию личности во всех архивах.
Кроме того, перебежчик мог оказаться и двойным; хотя в его практике такие
случаи были редки, забывать про эту возможность он не собирался.
- У меня настоящая сенсация! - уверенно прокричал в решетку Маска.
- Тогда приходите... Адрес вам должен быть знаком.
- Еще бы! - от радости Маска закрутил хвостом.
Ну что ж, пусть теперь Длинношеий попляшет: в Зеленом Крае ему наверняка
будет подготовлена самая теплая встреча. А уж он лично попросит,
чтобы его продержали возле инопланетянки подольше, чтобы проверить, что
с ним случится раньше: вырастет гребень или отпадет хвост?..
Тому, кто любит, сложно вместить в сердце и другие чувства - именно
поэтому Сэд кралась в техническое помещение так, чтобы никто ее не заметил.
Пусть ее встречи с Кроу-Баром почти ни для кого не были секрето? -
большая откровенность в отношениях наверняка повлекла бы за собой немедленное
увольнение, а вряд ли можно было найти на планете существ более
несчастных, чем выгнанные Сестры: другая нормальная работа им "не светила".
В "техничке" царил уютный полумрак. Свет не резал глаза, а, наоборот,
снимал с них усталость после перегруженного яркостью дня. Застывшая на
перекладине сильная мужская фигура показалась ей удивительным произведением
искусства: досадные мелочи, вроде царапин на морде и шероховатостей
на члениках щупалец, были скрыты рассеянным светом, приятно подчеркивающим
рельеф, и замершего Кроу-Бара можно было принять за само Совершенство.
Кокетливо виляя длинным и тонким хвостом, Сэд стала подступать к нему.
Ей нравилось вот так поиграть перед ним, чтобы броситься потом в самый
неожиданный момент и оплести его тело всеми своими конечностями. Он
знал эту ее повадку и специально - у Сэд не было ни тени сомнений - делал
вид, что ее не замечает.
Вскоре все тело Сэд извивалось в старинном танце, которому ее учила
сама природа. Она подходила все ближе и ближе, и струящиеся движения щупалец
убыстрялись, демонстрируя молчаливому другу всю ее гибкость и грацию.
"Когда же он не выдержит, хитрюга? - приоткрывала в ожидании рот Сэд.
- Еще чуть-чуть, и брошусь на него..."
Кроу-Бар молчал. Можно было подумать, что он спит.
"Ну, все..."
Сэд легко оттолкнулась ногами от земли и повисла на канате перекладины,
почти касаясь грудью его лица.
От ее толчка Кроу-Бар откинулся на спину и глухо шмякнулся на пол.
Ошарашенная Сэд посмотрела на него сверху вниз: друг лежал неподвижно,
распластав щупальца и лапы, как во сне... Но кто бы не проснулся от
такого падения?
"Нет, он шутит! - цепенея от страха, продолжала вглядываться в его
запрокинувшееся лицо Сэд.- Так просто не бывает!"
- Эй! Ты меня слышишь? - негромко позвала она. Ни один из суставов
Кроу-Бара не пришел в движение.
Пугаясь все сильнее, Сэд повисла на щупальцах и опустилась на пол.
Кроу-Бар не двигался.
- Что с тобой? - тихо проговорила она и вновь не получила ответа, зато
ощутила спиной чей-то взгляд, не предвещавший ничего хорошего.
- Ты жив? - она вцепилась в мягкое щупальце, потом нагнулась к его
морде.
Никаких признаков жизни.
Сэд стало нехорошо. Кроу-Бар лежал как мертвый, а сзади на нее пялился
незнакомец.
- Мне страшно! Ответь же! - нервно закричала Сэд.
От Кроу-Бара пахло чем-то незнакомым и неприятным, но напоминающим о
больнице.
Незнакомец сзади сдвинулся с места, и Сэд почувствовала, как отвердевает
под его взглядом от страха ее спина.
Страх был настолько силен, что она не могла ни закричать, ни сдвинуться
с места.
Незнакомец приближался. Неприятный запах усилился.
Сэд медленно осела на пол: только это движение позволяли осуществить
вдруг закоченевшие мышцы. Внезапно мелькнувшее перед носом щупальце заставило
ее вздрогнуть. На остром его кончике виднелась намотанная ветошь.
Запах шел от нее.
Еще через секунду тряпка ткнулась Сэд в лицо, и ей показалось, что в
глотку кто-то запихнул расширяющийся шар. Она попробовала выдохнуть, но
пути для воздуха не было. Волна не боли - скорее леденящего отупения
вошла в ее тело, достигла мозга, и свет для Сэд погас...
- Мама, а что я нашла! - хвастливо кричала Скейлси, выплясывая от радости
перед Рипли.- Пошли скорее!
- Ну что ж, пошли,- устало вздохнула Рипли. На нее накатил очередной
приступ тоски: она казалась себе лишней; тянущаяся здесь жизнь в несвойственной
для нее роли няньки угнетала ее - но и Земля не слишком манила:
и на ней было достаточно грязи, так что не все ли равно...
Время от времени, правда, из памяти приходили лица: два мужских (Хигс
перестал являться первым) и одно детское, преследовавшее ее почти неотступно.
Но стоило открыть глаза - и чужой, но уже привычный мир врывался
в ее сознание, так что можно было подумать, что лишь он был реальностью,
а все остальное - тяжелым и сумрачным сном.
- Вот сюда! - Скейлси нырнула под особенно низкую арку, и перед Рипли
очутилась небольшая решетка, ведущая в узкий туннель, достаточный для
того, чтобы свободно передвигаться по нему на четвереньках.
- Полезли? - Скейлси приподняла решетку и нырнула туда.Сюда! скорее!
"Боже мой,- подумала вдруг Рипли, опускаясь на колени,- совсем как
Ньют... какой-то технический канал... Как жаль, что я не слепа: может,
тогда мне удалось бы поверить в то, что все хорошо, и даже полюбить это
существо хотя бы вполовину так сильно, как любит меня оно..."
Рипли сама недопонимала, зачем полезла сюда: то ли просто чтобы доставить
Скейлси удовольствие, то ли чтобы самой исчезнуть из скучного,
затягивающего своим покоем сада.
- Скорее! - звала Скейлси - и ярко-рыжий хвост, на кончике которого
уже появилось темное пятнышко - первый признак взросления,- весело плясал
в воздухе, как маленький флажок.
Рипли ползла как могла быстро.
- Вот тут! - сообщила Скейлси, останавливаясь у зарешеченного выхода.
Подобравшись ближе, Рипли заметила расположенный прямо напротив решетки
экран. Устремленный на него взгляд Скейлси выражал полный восторг,
изгиб тела и остальные жесты тоже это подтверждали.
На экране дрались два здоровенных самца. То сходясь, то расходясь,
они наносили удары лапами, старались вонзить друг в друга кончики щупалец,
лязгали зубами...
- Что это? - негромко спросила Рипли.- Спортивное соревнование или
художественный фильм?
- Что-что? - не отрывая взгляда от экрана, переспросила Скейлси.
- Это я тебя спрашиваю: что там у них происходит? Ты знаешь?
- Где? А, в кино! Это выборы Правителя... Вот сейчас он его...
Более компактный и плотный самец захватил зубами неудачно ударившее
его щупальце и принялся лапами тянуть его к себе. Противник взвыл, мотая
головой и разбрызгивая слюну во все стороны, потом выхватил, словно из
ниоткуда, металлический ломик и опустил компактному между глаз. Зубы
разжались, но часть щупальца, в них побывавшая, теперь бессильно висела.
Вновь поднялся ломик, но, ломая лапу, в нее ударился брошенный компактным
самцом диск.
- Вот так он и победил! - подпрыгнула от радости Скейлси.- Он самый
сильный и самый ловкий!!!
Экран на секунду погас, и по нему заскользили значки слогового
письма.
- Ну все, пошли, а то дальше неинтересно,- сказала Скейлси.А правда,
интересную штуку я нашла?
- Да,- подтвердила Рипли.- Но что это?
- Учебная комната для мальчиков старшего возраста. Правда, жалко, что
я не мальчик?
- Ну почему? - слегка улыбнулась Рипли, усаживаясь поудобней.
- Тогда бы ты меньше скучала! - прижалась к ней Скейлси.
Веселые голоса подрастающего молодняка стихли настолько внезапно, что
следивший за порядком Лог сразу насторожился, тем более что через пару
секунд смех сменился испуганными криками, и желто-рыжая волна, хорошо
видимая с его потолка, рассыпалась на мелкие брызги, разлетающиеся во
все стороны.
В саду явно что-то происходило.
Схватившись за двойной канат, Лог съехал вниз; пара испуганных малышей
метнулась при его появлении в сторону. Почти тут же со стороны входа
раздался новый крик, принадлежавший уже двуногому. И неожиданно оборвался.
Маленькая девочка, еще совсем блекло-желтая, вынырнула из-под пластикового
крыла игрушечной арки, врезалась в его колени и отчаянно запищала,
раскрывая оба маленьких ротика. Лог расставил ноги, и дитя с обиженным
писком проскользнуло между ними.
Неуклюже, то и дело падая и оглядываясь назад, пробежали двуногие.
- Что там? - окликнул Лог одну из них и получил невразумительный ответ:
- Ужас!
С ужасами Лог обычно разбирался просто. Его редкая сила давала возможность
использовать для этого самые разные методы, но он придерживался
одного, на его взгляд, самого надежного. Обхватив лапами ближайший размалеванный
всеми цветами столб, он несколько секунд расшатывал его, а
потом, напрягшись, выдернул из земли.
"Вот смешно будет, если окажется, что ничего особенного не произошло!
- подумал он, направляясь к выходу с оружием наизготовку.- Здорово же
меня накажут за порчу имущества..."
Еще один удирающий неизвестно от кого мальчик помог уточнить месторасположение
неведомой опасности.
Еще один крик двуногого странно захлебнулся...
Лог пошел медленней, прячась за плоскими лапами арок. В какой-то момент
ему почудилось, что он видит перед собой врага - столб поднялся
вверх, готовый обрушиться на чужую голову, но тут же опустился: прикрыв
голову разметавшимся платком, на него мчала толстая двуногая.
Лог приближался к опасному выходу, все дольше задерживаясь в укрытиях
и все быстрее перебегая от одного к другому. Он не знал еще, что происходит,
но запах злобы и страха висел в воздухе, усиливаясь с каждым шагом.
Новая перебежка занесла его под широкую, но низкую дырчатую арку.
Сквозь ее узоры хорошо было видно новую поляну. Открывшаяся глазам Лога
картина могла потрясти многих: среди травы яркими неподвижными пятнами
лежали тела детей. Перекинувшись через низенькую детскую перекладину-сидение,
висело тело двуногой; выкатившиеся глаза и синеватый оттенок кожи
говорили о том, что она мертва.
"Да что же тут происходит?" - вздрогнул от страха Лог, всматриваясь
вперед. Ни малейшего движения, способного пролить свет на его вопрос, не
было видно. Сад молчал, и тем страшнее было видеть неподвижные тела на
полянке.
Первый звук послышался сзади. Быстро поднимая опустившийся было
столб, Лог обернулся. По траве ползла, хрипя и конвульсивно вздрагивая,
другая двуногая. Изо рта и из головной щели текли струйки крови.
- Что с тобой? - кинулся к ней Лог.
- Простые...- почти беззвучно ответила умирающая.- Много... Дикие...
Ее слова оборвал хрип. Несколько раз вздрогнув, двуногая замерла навсегда.
И снова Лога обступила тишина.
Что ж, во всяком случае он знал теперь, кто его враг.
"И как это Кроу-Бар не досмотрел...- злился он, скрываясь под новой
пеленой пластика.- Я всегда говорил, что этому тупице нельзя доверять
охрану входа... небось, полез в сарай с какой-нибудь из Сестер..."
"Но почему тогда так тихо? - спросил он себя еще через пару минут.-
Если сюда ворвались неукротимые дикари... Кстати, а откуда они вообще
могли взяться? В соседнем Питомнике на каждую их группу приходится по
меньшей мере четыре посредника, да и настоящих диких среди них нет...
неужели что-то произошло с Больницей Безнадежных?" Последняя мысль испугала
его еще сильнее. Если он действительно имел дело с безнадежными сумашедшими,
без помощи было не обойтись, и лишь одно возражение терзало
его: почему все-таки тут так тихо?
Простые появились неожиданно и бесшумно. Расстояние между ними было
почти равно; за первым кругом, внутри которого оказался Лог, сидели готовые
вступить в бой дублеры. Нет, перед ним были не дикари, а явно обученная
группа, руководимая невидимым пока мастером.
Кольцо смыкалось не спеша. На гладких мордах Простых темнели полосы,
выведенные специальной краской для придачи злобного выражения.
Лог посмотрел вверх: ни одной перекладины, за которую можно было бы
зацепиться, в пределах его досягаемости не наблюдалось.
Враги приближались. В их лапах что-то поблескивало - слишком ярко,
чтобы счесть это камнями. Ударившие через мгновение Логу в нос струи пахучего
Сонного газа вырвались из нескольких баллончиков сразу. Несколько
раз судорожно глотнув воздух, охранник повалился на землю. Тотчас же
кольцо рассыпалось и, уже ни от кого не скрываясь, развернулось прочесывающей
местность цепочкой.
- Ну что, пошли обратно? - предложила Рипли, когда стало ясно, что
урок для мальчиков уже закончен.
- Пошли,- привстала Скейлси.- Только я не хочу. Мне так хорошо быть
здесь с тобой вдвоем: ни одна другая мама со мной бы сюда не полезла. И
Сестра бы стала ругаться, что мне такие вещи знать не обязательно...
- Знаешь,- хмыкнула Рипли,- я считаю, что знать нужно всегда немножко
больше, чем полагается. Мало ли для чего придется эти знания применить.
Хоть меня и уверяли в том, что живете вы тихо-мирно, может, тебе все же
когда-нибудь придется защищать свою жизнь. И тогда все, что ты знаешь об
этом мире, пойдет на пользу.
- А от кого мне надо будет защищаться?
- Мало ли... Я тоже думала когда-то, что мне это не понадобится.
Кстати, будет совсем неплохо, если ты изучишь эти ходы получше. Одну девочку
это почти спасло...- Рипли прикусила язык. Темнота прохода почти
скрыла от нее Скейлси, и ей почудилось, что она разговаривает с нормальным
человеческим ребенком, как и она, случайно попавшим в этот мир.
- А почему почти? - не поняла ее Скейлси.
- Потому что потом на том корабле, на котором она летела, случилась
авария,- коротко оборвала рассказ Рипли.
- И тебе жалко, да? - не унималась Скейлси.- И меня тебе будет жалко,
если со мной что-то произойдет?
- С тобой ничего не должно произойти,- возразила Рипли, чувствуя очередной
прилив жалости к этому глупому существу.
- А мне уже есть хочется,- пожаловалась малышка через несколько минут,
полных молчания и размышлений над сказанным.Пошли назад?
- Пошли,- Рипли снова встала на четвереньки и медленно поползла вперед.
"Это смешно, но мне тоже не хочется отсюда уходить,- думала она,
карабкаясь по трубе.- Еще чуть-чуть - и я полюбила бы эту глупышку...
Хорошо все же ее не видеть".
- Мама, стой! - неожиданно вцепилась ей в пятку Скейлси.
- Что такое?
- Там впереди что-то нехорошее... Я боюсь! Давай не будем возвращаться!
Я уже не хочу есть, правда-правда!
- Тогда подожди здесь,- Рипли невольно улыбнулась. Вот, даже у чудовищ
есть свои страхи.- Я сейчас вернусь. Посмотрю, что тебя напугало, и
вернусь.
- Не надо, мама! - маленькое щупальце сильнее сжало ее ногу.
- Скейлси, будь добра меня слушаться!
Щупальце разжалось, и Рипли быстро поползла вперед. Как знать, а не
права ли Скейлси... Ничто не оживает так легко, как страхи: Рипли через
секунду уже готова была увидеть самое худшее. К тому же вспомнились и
странные слова Шеди; черная горошина прощупывалась в кармане. Уж не те
ли, о ком предупреждала Шеди, явились сюда?
Еще не дойдя до решетки-выхода, Рипли услышала чей-то крик. Кричало
двуногое.
"Права Скейлси - лучше туда не возвращаться!" - подумала Рипли и остановилась.
Лезть вперед было почти безумием, но и повернуть, не выяснив
все до конца, она не решалась. После недолгого колебания Рипли все же
двинулась вперед: лучше всегда знать об опасности.
Несколько лежащих тел, уменьшившихся и жалких, заставили ее содрогнуться
от жалости. Пусть это были чудовища - но все равно они были
детьми! "Вот он, их тихий мир! - скребнуло у нее по сердцу.- Впрочем,
чего еще можно ожидать от таких тварей".
Оставаться здесь дольше не было смысла, вылезать прямо в лапы к жестокому
врагу ей тем более не хотелось.
"Интересно, если это все произошло из-за меня, когда они догадаются
искать нас тут? - подумала Рипли, разворачиваясь. Задетая локтем черная
горошина взрывчатки больно впечаталась в бедро.- Вот еще одна пакость...
Ну что ж, кажется, я знаю что делать!.."
Рипли сжала взрывчатку и швырнула ее на пол туннеля позади себя. Как
ни странно, взрыва не последовало.
"А я дура... кажется, это действительно всего лишь сигнальное устройство",-
подумала она, быстро удаляясь от выхода в сад.
Во всяком случае, горошина должна была сделать свое дело: кто надо -
предупрежден, а в остальном они пусть разбираются сами...
Решение уйти куда глаза глядят вместе с "девочкой" пришло к ней внезапно.
Если опасность вызвана ее присутствием, то стены, как показала
практика, ее не защитят. Только собственная ловкость и то, что они не
знают, чего можно от нее ожидать, могут помочь ей выкарабкаться из переделки,
а потом... думать о "потом" Рипли не хотелось.
- Скейлси, ты права. Быстро, убегаем! - издали закричала Рипли, и высунувшаяся
было ей навстречу мордашка тут же сменилась хвостиком.- Где
выход из здания, ты знаешь?
- Я знаю, как пройти на улицу,- ответила Скейлси.
- Ну что ж... Тогда - вперед.
Несколько минут они ползли молча, и только когда сзади послышался
приглушенный взрыв, Рипли процедила сквозь зубы:
- Сволочи!
- Кто?
- Неважно... Когда-нибудь ты узнаешь и это...
Известие об исчезновении Рипли пришло в два разных места почти одновременно.
Озабоченный неприятностями на переговорах с представителями другой
планеты, чей корабль погиб из-за глупой девчонки, не нашедшей себе более
удачного роддома, Большое Эхо почти пропустил его мимо ушей: "Взрыв был?
Ну и прекрасно..."
Зато Шеди была неожиданно снова вызвана к Длинношеему, решившему на
этот раз поговорить с ней в открытую.
- Ну что ж, Сестра, ваша подопечная сбежала, взорвав за собой вентиляционный
канал. Теперь мы вместе будем ее искать... как там насчет вашего
вознаграждения: не надумали чего?
- Я хотела бы за это научиться водить летательный аппарат,без колебаний
ответила Шеди. Она долго придумывала перед тем что-нибудь, чего не
сможет захотеть ни одна женщина - и, похоже, угадала: Длинношеий удивительно
изогнулся.
- Что ж... свой летательный аппарат у тебя будет.
"Ничего себе... Сестричка!" - подумал он при этом про себя.
- И что я должна делать? - спросила Шеди. "Вот сейчас мы выйдем на
улицу... Стоп. Он сказал, что Рипли взорвала канал. Значит, или она погибла,
или выбросила сигнал-горошину... А может, вообще лучше ею не
пользоваться?" - последняя мысль удивила ее своей дерзостью. Неужели она
действительно сможет не подчиниться начальнику из Управления? Но ведь
Рипли же не подчинилась..."
- О чем ты думаешь? - снова просил ее Длинношеий.
- О Рипли. Вы уверены, что она не погибла во время взрыва?
- Абсолютно. На его месте - он, к счастью, не был силен - проведен
экспресс-анализ золы; присутствие органики не оказалось бы незамеченным.
Кстати, откуда у нее взялась взрывчатка?
- Не знаю. Она могла быть совсем маленькой, чтобы ее легко было спрятать...
- Ты что, и в этом разбираешься?! - Длинношеий понял, что еще немного
общения с этой странной девушкой из Зеленого Края - и он потеряет способность
удивляться вообще.
- У нас был с ней разговор на эту тему,- уклонилась от прямого ответа
Шеди.
- Ну хорошо... А куда она могла направиться?
"Как знать, если эта Сестра так умна, может, она и про это знает?" -
с надеждой взглянул на Шеди Длинношеий.
Шеди собралась с мыслями. Ей не хотелось после всего предыдущего ударять
лицом в грязь. Любая репутация требует постоянного подтверждения.
- Наверное, она захочет связаться со своими и будет искать передатчик,-
уверенно заявила она.
- Гениально! - прошептал Длинношеий.- Шеди... вы не откажете мне в
одной просьбе?
- А в какой?
- После того, как мы найдем твою инопланетянку, я хочу, чтобы ты стала
моей женой. Представляешь, какой ум будет тогда у наших детей? Они
будут дважды женщинами и дважды мужчинами! - вдохновенно говорил Длинношеий.-
Мы будем когда-нибудь править этим миром!
- Хорошо, я подумаю,- ответила Шеди. Ее ответ был искренен.
Это решение она должна была принять только сама.
- Ну, и куда же мы пойдем теперь? - растерянно спросила Рипли, озираясь
по сторонам. Овальная в поперечнике неровная улица была переполнена
Чужими, главным образом мужского пола.
- Не знаю,- тихо ответила Скейлси. Вряд ли она была удивлена увиденным
меньше ее: маленькая рыжая головка вертелась во все стороны, чтобы
не пропустить ни одной подробности.
- Ну что ж...- задумалась Рипли.- Я думаю, нам надо сперва уйти отсюда
подальше, куда глаза глядят, а потом влезть в какой-нибудь туннель,
вроде того, по которому мы уже путешествовали. Вот там мы и подумаем о
том, что делать дальше. Так или иначе, всю жизнь прятаться нам все равно
не удастся.
- А куда глаза глядят?
- Не знаю... Прямо... Ну что, побежали?
Улица извивалась как хотела: никакой логической системы в ее зигзагах
установить было невозможно. Несколько раз Рипли приходилось перепрыгивать
неожиданно оказавшиеся под ногами дыры; в некоторых из них темнели
решетки лестниц, но сказать, куда они вели - на другую улицу, в помещение
или невесть куда еще,- было трудно. Наконец бок улицы ввалился в яркую
пещеру - во всяком случае, так восприняла открывшееся помещение Рипли.
Существ здесь было особенно много, и, что явно играло на руку беглецам
- немало было и двуногих.
- Что это? - спросила Рипли, втягиваясь с уплотнившейся толпой внутрь
пестрого переполненного зала.- Вас этому уже учили?
- Это известный магазин "Все для всех",- пояснила "девочка".
В самом деле, по развешанным на изогнутых металлических прутах и
расставленным по полкам-ковшичкам однотипным у каждой колонны предметам
об этом можно было догадаться и так.
- Скейлси... А какие у вас тут деньги? - поинтересовалась Рипли. Ей
подумалось о том, что неплохо бы перестать слишком уж выделяться в толпе,
пусть даже основной Народ и не особо приглядывался к двуногим.- Чем
тут у вас платят за покупки?
- Часами работы по Карточкам жизни,- ответила Скейлси.
- Понятно,- вздохнула Рипли.- Что ж, придется нам заняться кражей.
- А почему?
- У меня нет такой карточки, а нам с тобой кое-что понадобится. Например:
какой краской Сэд красила свой гребень?
- Ты будешь краситься, да? - восторженно осведомилась Скейлси.
- Не совсем... Дальше: у вас есть грим? Ну, то, чем сильно изменяют
свою внешность, например, для представлений.
- Есть. Пластик для двуногих - если они потеряют ухо или нос.
- Именно это и будет нужно. И, наконец, обычная одежда двуногих: тебе
не кажется, что в своих лохмотьях я слишком заметна?
- И все это мы украдем? - испуганно дернулась Скейлси.
- Понимаешь, Скейлси... Законы, конечно, надо уважать, кроме того, мы
возьмем эти вещи как бы не навсегда, а только в долг. Но во всех случаях
есть закон больший - надо защищать жизнь. И жизнь всегда ценнее, чем вещи.
И в особенности - чужая. Конечно, тебя такому не учили, но ведь
жизнь - это тоже школа. Так что сейчас мы кое-что украдем, но никогда -
если только ты не загнана в угол - не вздумай это повторять!
- Ясно! - повеселела Скейлси, избавившись от обрушившегося на нее
противоречия...
Вылетев из Управления, Грязный Нос помчался проведать своих друзей:
как только его новость перестала быть секретом для секретной службы, он
счел, что ее незачем больше держать при себе.
Друг, родившийся с грязным Носом в один день, работал теперь в самом
престижном из магазинов столичного сектора - "Все для всех". Растолкав
бурлящую вокруг прилавка толпу, Маска запрыгнул за барьер.
- Это еще что за безобразие? - грозно начал Скучный, но тут же перетек
в позу приветствия: - А, это ты? Привет!
- Привет! У меня потрясающая новость. На нашей планете находится
инопланетянка, способная превращать кого угодно во что угодно...
- Что-о? - привстал Скучный. Морды покупателей повернулись в сторону
ничего не замечавшего вокруг себя Маски.
- То есть, не совсем в кого угодно... Я лично видел превращенную в
мужчину Сестру. Гребень у нее еще был на месте, но все остальное...
Именно она работала с этим чужим существом и рассказала нам об этом...
Зато мой бывший начальник стал теперь двуногим, представляете? Теперь
Длинношеий будет нянчить малышей вместо того, чтобы их делать.
- Ты врешь! - выдохнул Скучный.
- Клянусь! Нужно будет еще посмотреть на ее ребенка: вот, должно
быть, чудовище... И сама эта инопланетянка, хоть и имеет две ноги, сразу
является и мужчиной, и женщиной, и Простым. Ты представляешь, что будет,
если она сбежит?
- Да так весь наш мир пойдет кувырком,- заметил толстый покупатель.
Стоящая возле него женщина вскрикнула от страха.
- Ничего себе...
- Что же теперь будет?
- А что произошло? - загудели со всех сторон.
- Чудовище с другой планеты хочет нарушить все наши уклады, смешав в
одну кучу Простых, мужчин, женщин и даже двуногих. Если его не остановить,
оно всех нас превратит в себе подобных. И мы все будем возиться с
недоносками и пускать слюни для строительства стен...
- Так пришибить его - и дело с концом!..
Хвосты, щупальца и лапы вздымались в воздух, то трясясь, то опадая:
жестов для передачи возмущения хватало не всем.
- Мама,- дернула Рипли Скейлси,- нам надо уходить отсюда. Там говорят
о нас, и говорят нехорошо.
- Откуда ты знаешь? - остановилась Рипли.
- Я чувствую... Пошли отсюда скорей... Они очень злятся... и боятся
тебя.
- Пошли,- вздохнула Рипли. Затея с гримом провалилась: она ни за что
не заставила бы воровать "девочку".
- Это чудовище - настоящий оборотень! Вся их планета занимается людоедством,
для них нет ни своих, ни чужих... Один из наших там побывал: он
сообщил, что на его глазах сто двуногих перебили друг друга и съели;
после и он был убит! - продолжал разглагольствовать Грязный Нос.
- Он что, это тоже сообщил? - ехидно осведомился кто-то.
- Что он несет?! Люди, не верьте всякой чепухе!
- Клянусь: я видел кое-что и собственными глазами... Ой! Смотрите туда!
- щупальце Маски указало вдруг на вентиляционную решетку.
Почувствовав на себе несколько десятков удивленных и враждебных
взглядов, Рипли закричала:
- Беги, Скейлси! - и, усердно работая локтями и коленями, втиснулась
в узкое отверстие. Ползти по нему было трудно: ширина не позволяла делать
ни одного резкого или размашистого движения.
- Вон оно! - завопил Маска, кидаясь в сторону стены. Рванувшаяся за
ним толпа сплелась в клубок и застряла.
"Нет, я так далеко не уползу",- подумала Рипли и перевернулась на
спину. Теперь передвигаться стало немного легче.
Грязный Нос прыгнул на стену и принялся карабкаться к отверстию. Еще
через секунду Рипли вскрикнула: щупальце самым краем обхватило ее щиколотку.
Маска запыхтел, стараясь усились захват, но неожиданно взвыл от
боли: подкравшаяся Скейлси не долго думая вцепилась зубами в довольно
нежную часть его тела.
Рывок - и последовавшая за ним легкость сообщила Рипли, что она свободна.
Она... А ребенок?
- Скейлси! Скейлси! Сюда! - изо всех сил закричала она.
- Сейчас! - продрожал знакомый голосок.
Склейлси прыгнула на голову поверженному врагу, воющему на полу - его
кошмар сбылся в худшем виде, вряд ли кто-либо признал бы его теперь полноценным
мужчиной.
При гибкости малышки ширина прохода не была для нее серьезной помехой,
и вскоре Рипли почувствовала, как к ее ногам прижалось гладкое маленькое
тельце.
Канал расширился. Вот и еще одна опасность осталась позади.
- Последний раз это существо с другой планеты видели в универсальном
магазине.- Шеди привстала на цыпочки и прислушалась к разговору. Длинношеего
она не спутала бы ни с кем, но и второй голос казался ей знакомым.
- Сестра Добра считает, что она будет стараться выйти на передатчик и
связаться со своими. Боюсь, что нам придется помешать этому всеми возможными
для нас способами. В крайнем случае нам придется даже отказаться
от получения оружия.
- Что ж, это тоже может принести нам пользу. Если станет известно,
что именно мы уничтожили опасного для всей нашей цивилизации врага, мы
можем потребовать нового Большого Поединка, и неизвестно, останется ли
тогда у власти прежний Правитель.
"Да ведь это же сам Транслятор!" - поразилась Шеди. Да, ей нужно было
выбираться отсюда самым спешным образом.
- Вы думаете, что ее уничтожение пойдет нам на пользу? Я могу предложить
другое: попытаться ее все же тайно похитить и убить вместо нее
простое двуногое. Так мы выиграем вдвойне.
- Они догадаются,- возразил Транслятор.- Лишние неприятности нам не
нужны. Я сказал - ее надо убить, и сделать это раньше, чем секретная
служба.
"Бедная Рипли... Как же ее найти и предупредить?" - мучительно думала
Шеди.- Ну почему я действительно не мужчина!"
- Хорошо,- сухо ответил Длинношеий.
"Мой шеф - дурак,- думал он.- И я этим воспользуюсь. Если инопланетянка
научит меня своим типам мышления... Да я же весь мир тут переверну!
В черноту Правителя и Транслятора вместе взятых!"
"Может, попробовать перетянуть этого Длинношеего на свою сторону? -
продолжала гадать Шеди.- Что-то пообещать ему... Сослаться на знакомство,
признаться ему в любви, наконец... а уж с одним-то я справлюсь!
"
- Ладно... у меня есть еще дела; разбирайся с этим сам. Можешь выбрать
для себя любую группу Простых - только сначала дай от меня по морде
Посреднику, из-за которого было столько мертвецов. Пусть они убивали
только двуногих - это все равно получит неприятный резонанс.
- Эй, Длинношеий! - негромко позвала Шеди, когда Транслятор удалился.
Длинношеий заглянул за женскую перегородку.
- Что тебе?
- Мне надо поговорить, но так, чтобы нас не подслушивали.
- Ну?
- Помнишь, ты предлагал мне стать твоей женой? Я соглашусь на это
только в одном случае: если ты сам сможешь претендовать в Правители. А
если Рипли сообщит об оружии не вашему Транслятору, а лично тебе - ты
прекрасно сможешь все это провернуть.
- О великая Тьма! Я и сам об этом думал! - подпрыгнул Длиношеий.
- Мы с ней знакомы. Она расскажет мне больше, чем кому бы то ни было.
Кроме того, я знаю, где ее искать. Точнее, я могу почувствовать ее местонахождение
издалека. Интуиция и эмпатия, понимаешь?
- Да! Да! Я слушаю тебя! - вскричал Длинношеий. Неужели само Счастье
послало ему эту невзрачную на вид женщину с мужским характером?
- Так что же мы теряем время? Пошли искать ее, пока моя связь не ослабела...
- Пошли,- Длинношеий отогнул цепь, ведущую к ее ошейнику, и почти силой
потянул Шеди за собой.
"Ну-ну, тяни",- злорадно думала Шеди. Она уже знала, что сделает через
пару минут.
- Ладно. Вот теперь мы с тобой и будем думать,- Рипли села.
Канал, в котором они находились, был уже достаточно широк для того,
чтобы выпрямиться и дать мышцам отдохнуть.
- Не знаю, что мы можем придумать.
- Давай подумаем вместе, Скейлси. За нами охотятся. Это ясно. Одних
врагов я даже знаю, точнее, о них я слышала. А вот почему на нас напали
в магазине?
- Ты не обидишься?
- Нет, конечно.
- Они подумали, что ты - чудовище. Кто-то испугался, что ты можешь их
заколдовать и превратить в кого-то другого, точно я не разобрала. А еще
кто-то думал, что ты можешь их съесть. Оборотни ведь всех едят...
- А почему они так подумали, ты знаешь? Я что, действительно такая
страшная?
- Нет, конечно! Ты самая-самая красивая! - нежно потерлась о нее
Скейлси.
- Ну что ж... Спасибо - не сдержала улыбки Рипли.
- Пожалуйста,- серьезно ответила "девочка".
- Итак, продолжим. Грим нам достать не удалось, и вряд ли удастся.
Нас ищет теперь целая толпа и, скорее всего, найдет прежде, чем мы сумеем
вылезть из этого лабиринта.
- Этого... чего?
- Из системы этих вентиляционных каналов. Ну, ладно... Смогут ли сюда
за нами влезть - я не знаю, но надо думать, что смогут. Что, по-твоему,
делают в таких случаях, когда надо срочно кого-то изловить?
- Выпускают охотников-Простых,- дернулась Скейлси.- Мама! Мне страшно...
Я их боюсь...
- Погоди. Может, мы что-нибудь придумаем. Главное сейчас - перебраться
туда, где нас не станут искать... Скажи, куда может выходить эта
система?
- В другие помещения, на улицу и наверх.
- Это куда?
- Вне города, на крыши.
Рипли на секунду задумалась. Если удастся перескочить в другую систему
вентиляционных ходов и снова найти какой-то магазин...
- Скейлси, а там много народа?
- Где?
- На крышах.
- Обычно - никого. Кто стал бы туда лазить... там ветер и дождь.
- Замечательно. Вот только как туда выбраться?
- Ну, это мы уже быстро найдем!
- Спасибо,- снова проговорила Рипли и притянула "девочку" к себе.
- Вот смотри: это рычаги управления, это - кнопка зажигания,показал
Длинношеий на небольшой пульт.- Управлять этой штукой очень просто. Нажимаешь
здесь, подключаешь баллон, выпускаешь крылья... Этот рычаг -
вправо-влево, этот - скорость, но в крайнем положении за серой чертой -
задний ход... Как пойдем - по городу, или выйдем на открытое пространство?
- По городу. Я должна ее чувствовать.
Шеди посмотрела на улицу. Здесь тоже было слишком людно. Нет, место
для взрыва следовало найти получше... тьфу! Кому надо вообще его искать?
Мало ли кто что ей приказал...
- Итак, смотри еще раз. Нажимаешь вот здесь...
Длинношеий не договорил. Неожиданным и резким движением Шеди оплела
щупальцем его шею и рванула ее на себя, выбивая членики из суставов. Голова
Длинношеего дернулась, шея перегнулась пополам в самом неестественном
месте, изо рта выдулся слюнный пузырь.
- Убирайся! - прошипела Шеди, выталкивая согнувшееся в судороге тело
за борт летательного аппарата.
Челюсти Длинношеего рефлекторно клацнули, и зубы его намертво вошли в
обшивку машины. Слабые мышцы перебитой шеи вытянулись под тяжестью повисшего
на них тела.
- Так,- вслух сама себе повторила Шеди.- Нажать вот тут...Двигатель
взвыл. Струи ветра ударились в агонизирующего еще Длинношеего, и через
секунду летательный аппарат, освобожденный от части груза, резко рвануло
вверх. Покосившись на мертвую голову, Шеди послала аппарат вперед. Он
полетел быстро, удивительно быстро, так, что Шеди еле успела отвернуть
его от надвигающейся спереди стены.
"Ага, надо убавить скорость..." - Шеди потянула второй рычаг на себя.
Скорость падала медленно, это ее испугало, она усилила давление - и через
мгновение жалобно вскрикнула: аппарат дал задний ход. Новый рывок
рычага бросил ее вперед. По счастью, этот участок улицы отличался завидной
прямотой: только это и не дало Шеди впечататься в стену.
- Эй, ты, животное! - завопил кто-то сверху.- У тебя что, двуногое за
рулем? Как ты летишь, скотина!
- От Простого слышу! - огрызнулась Шеди.
- И кто позволяет садиться за руль недоразвитым подросткам...
Отвечать на последовавшую после этого брань Шеди уже не стала: каким-то
чудом ей удалось выровнять летательный аппарат и установить рычаг
на средней скорости. Любитель поругаться некоторое время летел за ней
следом, а потом отстал, отвлеченный, по-видимому, более срочными делами.
"Ну и что же мне делать дальше? - думала Шеди, напрягаясь изо всех
сил с приближением поворота.- Так я наверняка убьюсь... Уф, пронесло...
Но что же дальше, кто мне подскажет? Где Рипли, я не знаю, возвращаться
в Зеленый Край сейчас бесполезно - лучше сразу в Управление... Но что
они скажут мне, узнав, что я ослушалась приказа? Так... а это еще что?"
Прямо на нее мчалась, перегораживая улицу, перекладина. Первая же попавшаяся
под кривой палец кнопка кинула летательный аппарат резко вверх:
не успей Шеди пригнуться, количество голов и тел в аппарате сравнялось
бы.
"Да, и что мне скажут, узнав, что я сама вела эту штуку? - продолжала
думать Шеди.- Если за Рипли охотятся и хотят ее убить потому, что она
может больше, чем другие, то неужели тогда пощадят меня? Странно, что-то
в последнее время мне слишком сильно хочется жить..."
- Ай! - закричала Шеди, видя, что прямо на нее мчится еще один летательный
аппарат, на этот раз переполненный пассажирами.
"Нет, только не это!" - взмолилась Шеди, закрывая глаза.
Еще секунда, и...
Рев мотора и свист над головой сообщили ей, что опасность снова миновала
ее.
"Нет, долго так продолжаться не может... Итак, есть ли за мной погоня?
Вряд ли. Я бы уже ее увидела. Управление, если я не ошибаюсь, совсем
рядом, но на этой штуке к нему лучше не подлетать. Так что... Ничего необычного
не случится, если эта штука попадет в аварию. А бомба... Она
может еще пригодиться. Итак, решено".
Уже спокойно Шеди снизила скорость до минимума, опустила аппарат вниз
и перепрыгнула через борт, в последний момент посылая рычаг скоростей
резко вверх. Она не успела еще встать, как машина рванула вперед, со
свистом рассекая воздух. Через четыре секунды - Шеди начала отсчет с начала
ускорения полета - со стороны ближайшего поворота раздался страшный
грохот.
С криком "Помогите!" Шеди скатилась в нижний коридор улицы, предназначенный
для пешеходов.
- Что случилось?
- Авария? - Кинулись к ней со всех сторон.
- Авария! - закрывая лапами лицо, сообщила зевакам Шеди.Какой-то мерзавец
силой втянул меня в летательный аппарат, мы начали драться, и машина
потеряла управление. Меня выбросило, а он...
"Во всяком случае голова Длинношеего подтвердит мои слова",думала Шеди,
пока сочувствующая толпа решала, куда ее везти - в больницу или в
Управление Охраны порядка, находившееся в одном здании с секретными
службами.
Дождь поливал двух беглецов, как назло, со всей щедростью: даже в
трех шагах из-за густоты его струй невозможно было различить ни одного
силуэта. Стены и трубы выскакивали перед Рипли неожиданно, но по сравнению
со скрывающимися под ногами ямами и решетками это было детской забавой;
как она не сломала обе ноги, можно только гадать.
Ступни скользили по гладким пузырям крыш, время от времени налетающий
ветер сбивал ее с ног. Скейлси держалась, но могла передвигаться только
ползком, прислонив к шершавой трубе-путеводителю нежное еще брюхо.
"Сколько мы еще выдержим этот дождь?" - кусала губы Рипли, в очередной
раз выкарабкиваясь из выемки новой крыши, уже вогнутой. Ноги скользили,
уцепиться руками было не за что. Уже почти в отчаянье Рипли пробовала
впиться в проклятую крышу ногтями и вскрикнула от боли: ноготь сломался.
- Мама! - захлебываясь от бьющих в морду струй простонала Скейлси,-
Что с тобой?
"Бедный ребенок... И она даже сейчас думает обо мне..."
- Все в порядке, моя девочка! - кое-как отплевавшись, ответила Рипли,
чувствуя нежность к этому доброму существу. Нет, не время для нежности,
не время...
Но почему? Если его нет сейчас, то когда оно еще будет? Сколько раз
она уже говорила это себе - и упускала, может быть, самые ценные мгновения
своей жизни. Кто мешал ей по-настоящему хоть раз приласкать Ньют?
Тоже "не время"? Но разве стоит бороться за жизнь, в которой из-за вечной
борьбы для любви не остается места?
Подумав об этом, Рипли сильней рванулась вперед, и - чудо: ей под руку
попала скоба, позволившая подтянуться и оказаться на макушке гладкого
пригорка.
- Скейлси!
- Да? Я слушаю, мама,- судя по бульканью, вмешавшемуся в ее голос,
говорить "девочке" стало трудно.
- У тебя все в порядке? Тебе не холодно?
- А мне уже можно мерзнуть?
- Конечно,- ответ Скейлси задел Рипли за живое. Неужели девочка настолько
ей доверилась, что совершенно забыла о себе?
- Да. Мне холодно и немножко хочется есть. Но если ты скажешь - надо
потерпеть, я потерплю.
- Бедная ты моя... Ну, давай доползем до ближайшей новой решетки: может,
там для нас найдется сухой уголок... Как ты считаешь, мы уже миновали
тот магазин?
- Конечно. Он неширокий и идет только в глубину, этажами. И выход наверх
у каждого здания может быть только один, кроме взлетных площадок...
Скейлси хотела сказать что-то еще, но вместо этого неожиданно завизжала.
Еще ни разу Рипли не слышала от нее крика столь отчаянного. Она
сама не поняла, как ухитрилась перелететь с "пузыря" на "пузырь" и очутиться
по ту сторону трубы, на которой сидела Скейлси. "Девочка" вжалась
в трубу и смотрела куда-то в дождь. Рипли проследила за ее взглядом и
обмерла: на них сквозь дождевые струи смотрели круглые светящиеся глаза.
"Может, это фары какого-то "челнока" или катера?" - с надеждой подумала
Рипли - но нет, темнеющий за ними силуэт был слишком странной для
машины формы. Кроме того, высота красных светящихся точек менялась, а
темная громада росла. Тяжелый запах мокрой шерсти сообщал, что в дожде
прячется зверь, забивший тревогу инстинкт кричал, что это - хищник.
Глухое рычание раздалось со стороны таинственного врага.
Рипли сделала шаг вперед. Будь что будет - лишь бы Скейлси успела
сбежать...
- Беги! - крикнула Рипли, делая первый шаг навстречу зверю.
Страх сковывал ее руки и ноги, но она заставила себя шагнуть еще раз,
потом еще...
Может быть, возникшая прямо перед ней лохматая морда и была в чем-то
симпатичнее создавших этот город цивилизованных монстров - но зверь был
похож на зверей земных, против которых работала запечатленная издревле
"программа страха".
Как иногда вид обыкновенной мыши может оказаться для человека более
страшным, чем готовая раздавить его машина - так и это существо пробудило
в Рипли самые глубокие инстинкты. Черно-желтые полосы, изогнутые белые
клыки...
"Ну нет, я не побегу!" - сжала зубы Рипли, делая навстречу уродливому
тигру - ей было не до поиска других аналогов - еще один шаг.
- Ну, что ты стоишь? - крикнула она.- Вот же я!
"Тигр" закрыл пасть и попятился. Его инстинкт говорил о том, что
жертва должна удирать - а раз она осмеливается идти на него так нагло,
лучше не считать ее добычей.
"Интересно, Скейлси уже добралась до ближайшей решетки или нет? - думала
Рипли, с вызовом глядя в красные отсвечивающие глаза.- Так... А что
я могу сделать с этим зверем? Говорят, волков в древности иногда хватали
за язык..."
- Что молчишь, тварь? - спросила Рипли страшную морду.
Зверь попятился.
- Так ты что, боишься меня? - продолжала идти на него Рипли.Ну так
бойся! Бойся! А то я тебя!..
Почти не помня себя, она замахнулась на лохматое тигроподобное чудовище.
Инстинкт зверя сработал по извечной программе: огромный хищник,
которому, может быть, достаточно было одного удара лапой, чтобы смести
напавшее на него человеческое существо, повернулся и огромными прыжками
помчался вперед, подальше от Рипли и жмущейся где-то Скейлси.
Только после его бегства Рипли поняла, что дрожит от страха всем телом.
Неужели снова случилось чудо?
- Скейлси! - позвала она.
- Я тут, мама! - судя по вновь вернувшейся чистоте звука, Скейлси
вырвалась из-под гадких струй.
- Оно ушло.
- Я видела... Ты самая лучшая мама в мире: он так тебя испугался...
- А ты уверена, что он не пошел за своими собратьями?
- Он? Да ведь его даже называют Одиноким... Он никогда не будет охотиться
вдвоем, даже когда дружит с самкой!
- Ну, дай Бог,- вздохнула Рипли, перебираясь через трубу к открывшемуся
чердачному люку.- Иди сюда...
Покрытая водой мордочка Скейлси показалась ей сделанной из стекла -
настолько она была холодной и гладкой.
- Что, мама?
- Ничего... хорошая ты моя девочка...- обняла ее Рипли.
Большое Эхо принял Шеди холодно.
- Итак, ты говоришь, что неизвестный втянул тебя в машину... Что ты
делала на летательной площадке?
- Я проходила возле нее, и когда он меня туда потянул, просто вначале
растерялась. Потом, когда я немного пришла в себя, мы уже летели. Я лягнула
его, сбивая с ног, и прыгнула за борт. Почти тут же машина врезалась
в стену.
Поза Шеди изображала открытость. Что ж, она в свое время увлекалась
любительским театром.
Большое Эхо недоверчиво оглядел девушку. Он подозревал, что она либо
врет, либо что-то недоговаривает, но все же поверить в это до конца не
мог. Ну что может приврать такое примитивное существо? Ей же без приказа
и в голову не придет никакое вранье.
- Ладно. Тогда почему по городу поползли слухи, что Рипли может менять
членам Народа пол? Откуда они могли взяться, если настоящего разговора
с похитителем не произошло?
- Вы можете проверить - он наверняка погиб...
"Что же случилось? Почему он мне не верит? Или... неужели нашли его
тело?"
- И все же откуда взялись эти слухи?
- Об этом говорили многие в Зеленом Крае. Так что разболтать мог кто
угодно. Слухи на то и слухи...
- Но откуда узнали, что инопланетянка в городе?
Шеди почуяла ловушку в самый последний момент, когда слова "от Оппозиции"
уже были готовы вырваться изо рта. В самом деле, откуда она могла
знать, что Рипли исчезла?
- А она что, пропала? - "удивилась" Шеди.
Большое Эхо внимательно проверил все углы изгибов ее тела: нет, похоже
было на то, что девушка не врет.
- Ладно. Свободна... Впрочем, нет. Как ты считаешь, куда могла пойти
эта инопланетянка с ребенком?
- И девочка с ней?
- Да, и девочка... Куда их может понести?
- К передатчику,- как хорошо зазубренный урок повторила Шеди.
- Допустим... на всех пунктах связи мы уже выставили своих наблюдателей...
В магазинах, после произошедшего инцидента во "Все для всех" -
тоже. Так куда она может еще пойти?
- А вы не сделаете ей ничего плохого?
- Нет,- по телу Большого Эха проскользнуло легкое отвращение. "Ну что
эта недоразвитая из себя изображает... какое ей до этого дело?"
- Тогда...- Шеди испытующе посмотрела на него. Как знать, врет он или
нет... ведь врет же почти наверняка. Если так думает Оппозиция, которая
заинтересована в том, чтобы заполучить от Рипли информацию, значит, те,
кто хотел уничтожить ее в самом начале, тем более примутся за это дело с
особым рвением.- Я не знаю...
- Подумай! Тебя хотели похитить уже после нападения на Зеленый Край,
значит, они считают, что ты должна это знать.
- Они ошиблись,- Шеди начала потихоньку съеживаться. Она поняла, что
долго изображать отсутствующие в данный момент чувства перед профессионалом
она не сможет, и уйти в "глухую защиту" было бы спасением: мало ли
что могло заставить ее испугаться...
- И все же... Я жду! - грозно прикрикнул на нее Большое Эхо.
- Они считают, что я лучше ее знаю - вот и все.
- Правильно, ты знаешь инопланетянку лучше, чем кто бы то ни было. Ты
можешь догадаться о ее маршруте, если захочешь.
- Хорошо, я попробую...- хвост Шеди оплел ее спереди, замыкая "глухой
клубок".- Если людям плохо и некуда пойти, они начинают искать помощь.
Помочь могут только родственники. У Рипли родственников нет, но семья
Скейлси - это моя семья. И самым близким из родственников оказывается
Бревно в Глотке...
- Кто? - удивился Большое Эхо. Пожалуй, это было самое странное из
имен, которые ему когда-либо доводилось слышать. Впрочем, не самым. "Эй
ты, Псих" в этом отношении его все же превосходил.
- Это ближайший родственник. Я знаю, где он живет.
- А номер Карточки Жизни?
- Не знаю... Только дом. Но я могу показать.
"Пусть едут...- довольно ухмыльнулась про себя Шеди.- Откуда Рипли и
Скейлси знать о его существовании?"
Скейлси ела жадно, запихивая белковый концентрат в рот лапами и давясь
им при глотках. Рипли посмотрела на остаток упаковки: если так расходовать
украденную в какой-то пустой квартире еду, ее хватит дня на
два.
"Эх, чему же я учу это дитя,- грустно заметила она, погружая зубы в
рыхлую безвкусную массу.- Нет, все правильно - я учу ее жить".
- Ну так как, куда мы пойдем дальше? - спросила Рипли, когда украденный
завтрак, точнее, выделенная на завтрак часть украденного, была
съедена.
- Не знаю. Мне так хорошо с тобой. Зачем еще куда-то идти?
- Ну как же, Скейлси... Тебе нужно учиться, ты очень быстро взрослеешь
- посмотри-ка на свое пятно: еще чуть-чуть - и у тебя почернеет весь
хвостик... А откуда мы будем брать еду?
- А вот так же: залезем и возьмем. Нам ведь это нужнее...
- Нет, девочка моя, так не годится. Воровать - это последнее дело,
грязное... Запомни навсегда: иначе как для спасения жизни, этим делом
заниматься нельзя. Понятно?
- Понятно... Но ведь это так интересно!
- Интересно будет, когда нас за это поймают... Вот стыда-то будет!
Скейлси опустила головку и напряглась, чтобы хоть силой мышц загнать
на места свои мысли. После недолгого молчания она сказала просто:
- Да, мам, ты права.
- Ладно... Так куда мы можем пойти? Куда вообще пошла бы ты, если бы
жила одна?
- К тебе.
- А если бы меня не было?
- К Сэд или Шеди. Они добрые.
- А если у них нас будут искать в первую очередь? Они нас знают, мы -
их, значит - где мы можем быть, по мнению тех, кто за нами охотится?
- У них!
- А куда еще можно пойти?
- Можно попробовать найти мою прабабушку... Она ведь бабушка Шеди,
да?
- Хорошо, но - как? Да и Шеди говорила вроде, что бабушка уже... как
у вас принято говорить - стала облаком...
- Все равно, надо найти ее дом. Может, есть дедушка, может - еще кто.
- А как это установить?
- Я знаю. Нас учили: когда теряешься, нужно идти к Уху и трижды нажать
крайнюю кнопку снизу. Там наверняка скажут, кто где живет.
- То есть узнать через справочную службу? - обрадовалась Рипли. "Ну
надо же - снова я из-за их звериных морд все время забываю, что здесь
цивилизованное общество..."
- Да.
- Ну что ж... Ты сможешь сделать это для меня? Ты хоть и хорошенькая
девочка, но мало отличаешься от других, и тебя вряд ли узнают... К тому
же... вот что, подожди меня.
Рипли быстро доползла до уже знакомой квартиры - хозяина все еще не
было видно.
Как и следовало ожидать, под зеркалом обнаружились краски, и хотя ни
один из цветов даже с натяжкой нельзя было назвать естественным, после
недолгой тренировки Рипли удалось составить из них приличный "подростковый"
оттенок. Скейлси пришла от перекраски в восторг и сплясала по этому
поводу целый танец.
- Ну,- кивнула ей Рипли,- действуй!
- Куда делся Длинношеий? - мрачно спросил Транслятор.
Братья-близнецы Жмот и Бродяга развели щупальцами.
- Мы нашли его тело у самого здания...
- Он был без головы... наверное, кто-то уже успел получить от инопланетянки
оружие.
- А я тут ни при чем! - завопил, прячась за их спинами, Посредник Дерево
Весной.
- Заткнись!
- Да ни при чем я!..
"Выведите его",- жестом приказал Транслятор. Бродяга подхватил тупицу
Посредника (все же, как бы ни был он умен для своей роли, Посредник и
был всего лишь чем-то средним между Простым и полноценным мужчиной).
- А где странная Сестра с мужским разумом?
- Она исчезла...
- Похитили, значит... И что мне с вами за это сделать?
Жмот покорно подставил шею: "Если надо - берите мою жизнь".
Покосившись на него, ту же покорную позу принял и Бродяга.
- Ладно,- смилостивился над ними глава Оппозиции.- Лучше подумайте
над тем, куда это существо с чужой планеты могло деться. Последний раз
его видели во "Все для всех", кое-кто из наших разболтал о ее существовании
всему Народу, и в городе поднялась паника. Предатель уже мертв.
Заслуживает внимания в этом деле одно: инопланетянке никто не помогал,
за исключением дочки. Я не знаю, помог ли кто бежать Сестре, но мы будем
охотиться на одиночку. Условия такие: если она окажется на виду у многих
- убейте ее на месте. Если же свидетелей не будет - доставьте ее сюда...
Правда, я не удивлюсь, если мы уже опоздали: может быть, секретная служба
уже вытрясла из нее все сведения. Итак, задание вам понятно? Где,
по-вашему, она может быть?
Бродяга переступил с ноги на ногу, от взгляда Транслятора это не укрылось.
- Ты что-то знаешь?
- Да как сказать... Я знаю, что люди из спецслужбы выставили наблюдателей
на всех пунктах связи, но больше всего их сидит возле одного из
самых обыкновенных домов. Там - настоящая засада. На кого она может
быть, кроме инопланетянки?
- Логично,- Транслятор качнулся на перекладине, украшения его засверкали.-
Где этот дом, знаешь?
- Да. В нем живет некий Бревно в Глотке. У него почти не гнется шея -
на редкость уродливый тип. По-видимому, он приходится родственником ребенку
по настоящей матери.
- Прекрасно,- довольно вильнул хвостом Транслятор.- Берите Простых -
и вперед... надеюсь, ваши новости будут более веселыми...
"Как странно,- думала Рипли, ожидая возвращения "девочки".Когда за
мной... точнее, не только за мной, охотилось одно чудовище, мне было
страшно... Здесь их тысячи, миллионы - но я почти не боюсь... или это
оттого, что я узнала их лучше? Если разобраться, они гораздо более похожи
на нас, чем кажется... Пожалуй, мне было бы даже тяжелей, если бы эта
охота не началась. Я бы никогда не поверила в реальность этого мира. А
так - есть здесь и свои хорошие люди, есть и подлецы... Все как у на
с..."
- Мама! - высунулась в дырку маленькая головка. Впрочем, не такая уже
маленькая: Скейлси росла почти на глазах.- Я нашла! У меня, оказывается,
есть дядя с очень смешным именем, представляешь - его зовут Бревно в
Глотке. Он, наверное, был еще голоднее, чем мы, когда его глотал... так
вот, я знаю, как его найти... Побежали?
- Но как? По улице? Меня же сразу узнают,- вздохнула Рипли. Однако
вылезать на поверхность после встречи с Одиноким она не согласилась бы
даже под страхом смерти. В конце концов, чем разумное чудовище хуже дикого?
Когда Бревно в Глотке вошел в свою квартиру, его ожидал странный
сюрприз: никогда еще маленькая комнатка не вмещала в себя такую толпу
гостей.
- Здравствуйте...- проговорил он, пятясь назад: как расценить это
вторжение, он пока не знал.
- Здравствуйте. Секретная служба,- представился Большое Эхо.
- Но...- Бревно в Глотке сделал еще один шаг назад,- что я сделал?
- Успокойтесь. В целях государственной и общественной безопасности в
вашей квартире мы установили засаду. По некоторым нашим данным, сюда
должно прийти инопланетное существо...
- Здравствуйте,- повторил Бревно в Глотке. Его поза показывала вопрос:
"А вы, братцы, не свихнулись? Какие у меня, добропорядочного гражданина,
могут быть инопланетяне? Может, их и в природе-то не существуе
т..."
- Прекратите строить из себя актера,- шикнул на него Большое Эхо - и
Бревно в Глотке расслабился: "Делайте что хотите. Я тут никто..." - Вот
так-то лучше... К несчастью, это существо доводится вам в некотором роде
родственницей: оно выносило и воспитывает вашу племянницу. А куда она
может пойти, если других родственников, кроме вас и Шеди Второй из семьи
Нервной, у нее нет?
"Да мало ли... я-то тут при чем"? - возмутился про себя Бревно. Негнущаяся
шея придавала ему вид почти комичный.
- Пусть катится, куда хочет,- буркнул он, начиная сворачиваться в
клубок на ближайшей перекладине.
- Вы говорите не как патриот...
- Не волнуйтесь, я не из Оппозиции. Я просто не люблю, когда в мой
дом врываются без разрешения и следят за мной всю дорогу. Если ваши люди
помнут мне цветы в оранжерее, я действительно поступлю не как патриот и
потребую возмещения убытков: у меня там есть несколько очень ценных сортов.
- Но там нет моих людей! - возразил Большое Эхо.
- Вы что, смеетесь надо мной? - Размахивая хвостом во все стороны,
Бревно в Глотке начал раскачивать перекладину, мелькая перед носом сердитого
Большого Эха.- Я лично их видел... двое или трое, не говоря уже о
пакостной морде Простого... Какого вы вообще таскаете с собой этих животных?
И бабу притащили...
- Ты ослеп! - воскликнула Шеди.- Ты что, меня не узнал? Это же я,
твоя сестра!
- Да... странно...- Бревно обернулся вокруг перекладины и замолчал.
- Эй, Хмурый,- приказал Большое Эхо.- Пойди посмотри, кто там, только
осторожно...
- Будет сделано!
Молодой самец, сохранивший еще на боках и на брюхе ярко-желтую окраску,
резво вскочил на ноги и сиганул к двери.
- Смотри, чтобы тебя не заметил никто! - бросил ему вдогонку Большое
Эхо.
Шеди подтянулась на гостевой перекладине и тоже начала раскачиваться:
движение помогало скрывать эмоции. "Рипли, ты слышишь меня - не приходи!
.. Не приходи, подруга!" - посылала она в пространство невидимые сигналы,
но знала всю бесполезность такого занятия: общение с инопланетянкой
доказало ей, что умение читать чужие мысли и чувства не входит в число
ее способностей. "Нет, не так! Скейлси! Беги отсюда, девочка! Скейлси,
не приходи..."
Тем временем крадущейся походкой Хмурый приближался к оранжерее. Ее
хозяин не ошибся: даже издали чувствовалось присутствие там довольно
большой группы. Присев под желобком стока, Хмурый осторожно заглянул
внутрь. Несколько Простых сидели в своей обычной позе готовности; здесь
же рядом поблескивал серебристый шарф Посредника.
"А что, если я нападу на него? - подумал Хмурый.- Нет, лучше посоветоваться
с начальником, а та - мало ли... Или все же попробовать? Тогда
я один буду победителем... Нет, не надо... Или надо?"
Размышления на эту жизненно важную тему заставили его забыть об осторожности.
Вверху прозвучал предупредительный крик, и щупальца Простых
дружно стали раскручиваться.
Хмурый оглянулся: убегать было поздно. К оранжерее спешил тип явно не
из Управления - слишком много было навешано у него на конечностях блестящих
побрякушек.
"Ну, была не была!"
С громким криком Хмурый бросился на Посредника и вцепился в него
мертвой хваткой. Тотчас его оплело сзади добрым десятком щупалец, когтистые
лапы Простых зашарили по телу.
"Не сдамся!" - гордо решил Хмурый, стараясь дотянуться до глаз Посредника.
Если вывести его из строя - весь этот сброд должен разбежаться,
и пусть Транслятор лично ловит их по улицам. Кроме того, если их признают
дикими и установят, где находился питомник, очень многие загремят под
суд...
Он не чувствовал ни боли, ни страха. Вывести противника из строя -
весь смысл жизни сошелся теперь на этой задаче. Ноги хрустели: хитин начал
разрываться под тяжестью навалившихся на него тел.
"Нет! Не сдамся!" - из последних сил Хмурый впился когтями Посреднику
в глаза. "Если удастся всунуть туда палец целиком, можно достать до мозга..."
- соображал он, вкладывая в это уже мелкое движение последние силы.
Тут же страшная боль пронзила нижнюю половину тела: разбрызгивая во
все стороны кровь и защитную жидкость, пояс нижних конечностей вместе с
хвостом отошел от тела, на миг задержался на шатающемся позвонке - и тело
Хмурого лопнуло пополам. И лишь палец, еще живой и движимый останавливающимся
сердцем, наполненным решимости, все глубже входил в тело врага.
Когда бронированная волна Простых схлынула, на месте остались два
изуродованных трупа.
Выскочившие на крики сотрудники спецслужбы увидели только разбегающуюся
во все стороны группу Простых. Бой был закончен.
- Это где-то здесь? - спросила Рипли, когда они быстро пробежали по
новому участку. Импровизированный костюм сильно мешал ей идти - по сути,
она просто обмоталась кусками цельной ткани,- но в этом экзотическом наряде
Рипли почти утратила сходство с собой. Несколько смущали ее, правда,
рисунки на животе: изображение "лица" вышло слишком схематическим,
но слабое зрение противников внушало ей надежду.
- Да...- вильнула крашеным хвостиком Скейлси,- только подожди... Мне
что-то не нравится...
- Хорошо,- Рипли вспомнила о том, как предчувствие девочки спасло их
там, в саду.- Что ты чувствуешь?
- Непорядок... Там кто-то дерется! Ой, мама, там происходит что-то
совсем страшное, еще хуже, чем тогда... Так... меня зовут... нет, не зовут...-
Скейлси сама не заметила, как начала пятиться.- Она говорит -
уходить... Там Шеди, ей страшно... очень страшно за нас... Ой!
- Что такое? - Рипли ощутила, что ее сердце забилось быстрее. Пусть
она не могла уловить того, что ясно ощущала Скейлси, но чувство смутной
тревоги и близкой опасности заставило и ее напрячься.
- Кто-то умер... умер не сам! Я боюсь... Там убивают, мама!
- Пошли отсюда,- Рипли схватила Скейлси за лапу и быстро поволокла за
собой к каналу, из которого они только что выбрались.
- Мама! Сзади! - завизжала вдруг Скейлси.
Рипли обернулась: прямо на нее несся монстр с открытой пастью - именно
такой, с какими ей больше всего приходилось иметь дело. Она сама не
поняла, как оказалась на земле, прикрывая "девочку" своим телом.
"Сейчас он вцепится в меня, и..." - Рипли зажмурилась, готовясь проститься
с жизнью.
Бегущий Простой увидел отскочившую в сторону фигуру, но ощущение погони
не позволило ему задержаться. Тяжелыми прыжками он проскакал мимо
двух существ, объединенных в единое целое общим страхом - друг за друг
а...
"Неужели пронесло? - открыла глаза Рипли.- Что-то мне слишком везе
т... это подозрительно... Наверное, самую худшую гадость судьба приберегла
напоследок..."
- Она просит нас - уходите,- как в бреду пробормотала Скейлси. Ее маленькие
глаза были прикрыты: она грезила.- Там много народу... Разные...
Одни ненавидят других... до смерти ненавидят. Но и те, и другие... мама,
они хотят нас убить! - Скейлси задрожала.
- Не надо, девочка... успокойся... они ничего нам не сделают. А теперь
нужно идти. Ты же не хочешь, чтобы нас нашли? Ты ведь уже взрослая,
да, Скейлси?
- Да, мама. Как тебе нужно...
Она поднялась и взглянула ей в глаза, окатывая Рипли волной тоски и
боли.
- Ну, бедняга ты моя... Успокойся. Я с тобой, Скейлси!
- Да, мама,- оживилась "девочка" и уже безо всяких колебаний побежала
к прислоненной, но легко отбрасывающейся решетке.
Звонок Бродяги застал Транслятора в ванной. Нехотя и лениво шеф Оппозиции
ткнул концом щупальца в кнопку коммуникатора.
- Что случилось?
- Беда, начальник! Посредник убит, Простые разбежались... Какой-то
идиот из секретной службы угрохал его - от него, правда, тоже ничего не
осталось... Люди из Управления ищут нас повсюду, и вряд ли удастся убедить
их, что я тут просто прогуливался.
- Идиот,- скрипнул зубами Транслятор. Хвост с силой ударил по воде,
вздымая в воздух целый фонтан брызг.
- Что мне делать?
- Можешь удавиться! - рыкнул Транслятор.- Во всяком случае, попадаться
в лапы секретной службы я тебе не советую... вот что, открытая
посадочная площадка далеко?
- Должна быть рядом...
- Попробуй пройти до ближайшей по верху... Только, будь осторожен: в
последнее время Одинокие стали чаще нападать. По некоторым сведениям,
они стали спускаться в город: случаи загадочных исчезновений участилис
ь...
- Так может...
- Что?
- Может, инопланетянка выбралась на крышу города?
- Все может быть. Прекращай болтовню... за кем из нас идет погоня?
Бродяга посмотрел на улицу вокруг себя и не заметил никого, кроме
усевшихся в позе ожидания Простых.
- А ну кыш,- крикнул он им, пробегая мимо, и услышал в ответ рычание.
"Тьфу ты... Еще бросятся, чего доброго... Дикари!" - подумал он, увеличивая
скорость. Опасение оказалось не напрасным: только что побывавшие в
драке Простые словно ждали сигнала для нового нападения. Их специально
натаскивали с одной только целью - хотя об этом на всей планете знали
только три разумных существа, одно их которых было уже мертво. Группа
Дерева Весной была создана для того, чтобы убивать. Это были охотники,
живущие специально побуждаемыми агрессивными инстинктами - и единственный
сдерживавший их фактор, Посредник, выпустил их сейчас из-под своего
контроля.
Жертва убегала - это было достаточной причиной для начала преследования.
- Эй, вы, идиоты! - оборачиваясь на бегу, кричал им Бродяга.Пошли
вон!
В ответ слышалось только рычание. Более мелкие, но специально натренированные
Простые начинали догонять: жертва во время охоты всегда слишком
много сил тратит на преодоление страха.
Бродяга боялся. Еще никогда за ним не гнались, и ни за что он не назвал
бы испытываемые во время бегства эмоции приятными.
Расстояние между преследователями и жертвой все сокращалось. В последний
момент Бродяга взбежал по стене к площадке, тупость не позволила
Простым вовремя среагировать, и некоторое время они еще бежали вперед. К
тому времени, как им удалось развернуться, хвост Бродяги уже скрывался
за дверью площадки.
В лицо бил дождь. Набрав в легкие побольше воздуха, Бродяга шагнул
под открытое небо.
Тут же из темноты на него бросилась огромная полосатая туша со светящимися
кружочками глаз.
Когда Простые выбрались на крышу, настоящий хищник со своей добычей
был уже далеко.
Рипли развернула сверток с белковой массой и протянула Скейлси кусок.
Девочка дрожала - но, судя по ответам, не от страха.
- Что с тобой, Скейлси? Тебе холодно? - гладила ее спинку Рипли.
- Нет... Я сама не знаю, что со мной,- жаловалась Скейлси. Вид у нее
был почти таким же несчастным, как во время их первой встречи.
- На, поешь...
- Я не хочу,- мотнула головкой Скейлси.
- А что ты хочешь?
- Ничего,- виновато посмотрела Скейлси. Ей было неудобно, что она
причиняет матери столько хлопот.
- А идти ты можешь?
- Могу... только лапы подкашиваются.
"Только этого еще не хватало... Вдруг она больна? Не дай Бог с ней
случится что-то серьезное!" - сжала кулаки Рипли.
- Мама... ты правда меня не бросишь? - жалобно спросила Скейлси, и ее
слова обожгли Рипли: неужели Скейлси собирается "уйти"?
"Нет, милая моя... не надо!" - взмолилась она, усиленно водя рукой по
ее телу. Это не было лаской - Рипли испытывала необходимость при помощи
осязания доказывать себе, что это не сон.
"Но ведь Ньют ушла... почему это существо должно быть мне дороже, чем
она? Это нечестно по отношению к моей настоящей девочке... Нет, Скейлси,
прости - я просто схожу с ума... Ньют, теперь - ты?"
- Не надо, Скейлси! - вырвалось у нее вслух.
- Что не надо, мама?
- Болеть,- Рипли закусила губу. "Где твой контроль на собой?" - сердито
спросила она себя.- Не волнуйся, я всегда буду с тобой.
- Спасибо...
- Вот что, Скейлси,- чтобы отвлечься от грустных мыслей, снова заговорила
Рипли.- А куда мы можем пойти еще? Неужели здесь нет ни одного
живого существа, способного понять нас и помочь просто так? Ведь Шеди,
как ты утверждаешь, переживала за нас, так?
- Она требовала, чтобы мы ушли, и боялась, что с нами может произойти
что-то нехорошее.
- Ну вот... ты умеешь чувствовать людей, Скейлси. Я не хочу наваливать
на тебя новую тяжесть, но, может быть, от этого зависит наше спасение.
Нам нужно найти такого человека.
- Такого? - Скейлси задумалась, на какое-то мгновение даже дрожь оставила
ее.- О! Я знаю!
- Ты знаешь кого-то конкретного, кого можно найти?
- Не совсем. Шеди говорила, что если в жизни совсем плохо, нужно идти
к священнику. Они ко всем относятся одинаково хорошо; так что нам надо
теперь найти священника - вот и все.
- Найти священника...- повторила эхом Рипли. Мысль эта показалась ей
абсурдной - но как знать: Скейлси уже не раз оказывалась права, и не ее
вина, что одно из их намерений вычислили. Но ведь если родственников, к
которым можно обратиться, всегда немного, то вычислить священника из сотен,
если не тысяч, вряд ли кто сумеет.
- А ведь это мысль!
- Конечно,- подтвердила Скейлси.
Здание храма было пустым. Впервые за последнее время Рипли видела помещение,
построенное по законам симметрии: купол всюду был одинаково
гладок, идущие по своду узоры состояли из четких прямых линий, и все
словно стремилось привлечь внимание к маленькой выступающей из стены
площадке с небольшим золотым сооружением.
Следуя за Скейлси, Рипли поклонилась в сторону площадки и присела на
идущую полукругом скамью, почти не отличающуюся от земных.
- Я подожду тебя здесь - вдруг при виде меня он поднимет шум?
- Священник? Да что ты, мама!
- Ничего, я подожду... он ведь тоже... человек. А значит, может и не
всегда сдержаться.
- Так не бывает. Священниками рождаются: они с самого детства особы
е... ну, мне этого не объяснить. Это почти так же, как бывают Посредники
- они такие, и все. А другие - не такие,для надежности объяснения повторила
Скейлси.
- И все же вначале пойди к нему сама. Я бы хотела, чтобы он помог в
первую очередь тебе - сама я как-нибудь разберусь...
- Не берите на себя слишком много - груз может вас и раздавить,- голоса
обитателей этой планеты Рипли не назвала бы мягкими, но по сравнению
с остальными этот казался именно мягким.
Небольшой изящный самец (это слово покоробило Рипли - почему-то ей
было стыдно так обозначать его пол) вышел из-за узкой занавески и остановился
на почтительном расстоянии.
-Здрасьте! - радостно повернулась к нему Скейлси. Поздоровалась и
Рипли. Как ни странно, этот новый инопланетянин внушал ей доверие - то
ли благодаря уверениям Скейлси, то ли потому, что и она не лишена была
полностью способности чувствовать души этих существ.
- Здравствуйте,- устало улыбнулась Рипли, наблюдая, какое впечатление
произведет на него ее внешний вид.
Священник был невозмутим.
- Что привело вас ко мне? Я вижу, что не желание молиться.
- Моей девочке плохо. Она только что дрожала.
- Пустяки, мама! Это ведь тебе нужна помощь!
- Нет, ей.
- Но почему вы не пойдете в больницу? А, знаю, уже догадываюсь. Вы -
та, кого называют "оборотнем с другой планеты", верно?
- Я с другой планеты, но впервые слышу, чтобы меня считали оборотнем.
Кажется, я не давала к этому повода.
Рипли подумалось вдруг, что она страшно, невыносимо устала, и что если
помощь не будет оказана, она просто упадет прямо тут и будет лежать,
даже если вокруг рухнет весь мир.
- Вы, я вижу, устали. Вам нужно отдохнуть. О малышке я позабочусь, а
с вами мы поговорим чуть позже, когда вы придете в себя. Вы что-нибудь
ели за последнее время?
- Стыдно признаться, но...
- Догадываюсь...- кивнул священник.- Я помолюсь, чтобы этот грех вам
простился.
- Вот видишь, мама, а ты боялась,- толкнула ее Скейлси, когда они
проходили за занавеску, где располагался ряд комнаток-ячеек.- Неужели ты
думала, что на нашей планете, где почти все видят друг друга насквозь,
священник может быть обманщиком? Ты уж прости, мама, что я прочитала эти
твои чувства... Мне просто хотелось, чтобы ты поверила.
- Ну что ж, ты опять права, малышка... Иди с ним, но потом возвращайся.
Хорошо?
Большое Эхо стек с перекладины и почесался.
Ясно было одно: засада в этом месте раскрыта, и ждать "гостей" глупо.
Даже если вопреки всей логике - чего все же ожидать от существа с другой
планеты - они и придут сюда, чтобы их изловить, достаточно будет и одного
сотрудника.
Большое Эхо беспокоило другое.
- Вот видите - обратился он к Шеди,- оружия еще нет, но убийства уже
начались, и все из-за нее. Погиб наш сотрудник, погиб их сотрудник, если
посчитать еще и двуногих, попавшихся под горячую руку Простых - жертв
оказывается около десятка. И это так, без всяких сложных приспособлений,
голыми руками. Так что же будет, когда появится оружие?
- Не знаю,- ответила Шеди.- Наверное, тогда мы сможем воевать с той
цивилизацией на равных.
Большое Эхо уставился на нее, как на облако от неожиданного взрыва.
Как же это так: какой-то Сестре, почти няньке, то есть низшей из категорий
женщин, приходит в голову мысль, которая просто обязана была принадлежать
ему самому? И почему он сам не подумал об этом раньше?
- Ну уж нет,- возразил он только для того, чтобы выдержать нанесенный
Шеди удар.- С врагами мы будем разбираться в космосе, а пушки у нас,
слава Богу, есть. А вот развалить нашу цивилизацию изнутри оружие может
за несколько дней. Она уже разваливается...
- Но раз она уже разваливается, то что может изменить оружие? Я не
разбираюсь в этих делах, но мне кажется, что если кто-то кого-то убил,
то сделал это потому, что имел к этому способность. Без нее никто не перешагнул
бы внутренний барьер. Вспомните про ограничения в Управляемом
сне.
- Но скажи мне, откуда все же взялись слухи о способности инопланетянки
менять сути других разумных существ - я слабо верю в ту часть
сплетен, в которых говорится об оборотнях, но, как говорят, где есть
шум, есть и шумило. Да и ты - не слишком ли ты догадлива для обычной
Сестры? Что-то мне твои мысли кажутся странными.
- Можете проверить на идентификаторе,- возразила Шеди. Она чувствовала,
что идентификатор личности ничего не покажет. Разве действительно
Рипли изменила ее? Нет, изменилась она сама - но только в одном: она
стала превращать в реальность смутные желания. Шеди вспомнилось, как девочек
ругали в детстве за попытки выбрать что-либо, кроме украшений, самостоятельно.
То есть желание и умение выбирать жило в ней с детства и
лишь потом уснуло, заглушенное традициями. Рипли всего лишь показала
пример - тем, что сама все могла. А если перешагнуть внутри себя один
маленький, и даже не слишком маленький, но привнесенный извне запрет,
нарушать традиции и дальше оказывается очень легко.
"В самом деле,- рассуждала Шеди,- если бы во всем была виновата Рипли,
я бы стала задумываться над жизнью раньше. Но нет - сперва меня приперло
к стенке, мне пришлось выкручиваться - и ум заработал. Значит,
причина не в ней - во мне!"
- Не беспокойся, проверим... Кое-кого уже проверили, правда, безрезультатно.
- Сэд?
- Да.
- Если бы на меня повлияли, я бы поняла это.
- Не обязательно.- Большое Эхо принялся разминать затекшие от долгого
сидения щупальцы.- И вообще, я не понимаю, почему трачу время на болтовню
с тобой. Эти Простые... Боюсь, что в городе произойдет паника.
Собственно, она уже началась из-за бегства Рипли. А тут еще и этот...
зубастый подарочек.
Большое Эхо подошел к ящику общей телесети и подключил к нему небольшой
аппаратик.
- Внимание всем! - Шеди узнала его голос, звучащий порой в сети во
время больших неприятностей - Большое Эхо говорил в передатчик с особой
манерой, не используемой в повседневной жизни.- Обращение ко всем обитателям
левого верхнего района квадратов Серый-Лиловый десять - два.
Просьба без крайней необходимости не покидать жилые и прочие помещения:
в районе зафиксировано появление Диких Простых. Работы по их удалению
ведутся. Просьба не поддаваться панике и плотно закрывать двери в жилища...
- Врут, наверное,- сообщил, глядя на экран, некий почтенный отец семейства,
состоящего из двух женщин и трех двуногих, не считая Главы и
детей.- Почти наверняка они будут ловить то существо с другой планеты...
ну где же это видано - тащить к нам всякую гадость!
- Опыты на нас ставят,- буркнула старшая жена.Экспериментируют...
- Вот что. Пусть они так обманывают детей, а я обязательно приму
участие в этой охоте. Ведь знаю я их - пусть оно перекусает и превратит
в чудовищ полгорода, обязательно в Правительстве найдется кто-то, кто
увидит в нем только ценный военный объект или, там, научный, и будет с
ним носиться, пока все мы не вымрем. Тут самим надо действовать... Помните
ту историю с мутантом? Да если бы Кварталы не объединились, это
"ценное существо" жило бы до сих пор. В общем, мои милые, ждите меня с
хорошими вестями! - Глава встал и достал из-под посудной горки увесистый
лом.
- Но это же опасно! - запричитала младшая жена.
- Папа, не надо! - почти в один голос взвыли дети.
Двуногие скорчились в углу, вздыхая и охая.
- Я обязан сделать это для вас, даже если погибну сам. Мне надоело
быть игрушкой в руках всяких болванов. Если мы не защитим себя сами, нас
никто не защитит... Так, я сейчас подумаю, кто из друзей все еще остался
истинным мужчиной... Так... Стеклянный Глаз, Пятнистый, Сигнал... Ничего,
команда получится хорошая... Дайте-ка мне Ухо!..
Священник со Скейлси не возвращался слишком долго, и готовая уже было
уснуть Рипли ворочалась на низкой жесткой кровати, не позволяя себе
расслабиться.
"Все в порядке... Она сейчас придет",- говорила она себе - и все же
через некоторое время не выдержала и вскочила. Какое право она имеет так
лежать, не зная, что со Скейлси? Как можно вообще прохлаждаться, когда
весь мир ополчился на них: неужели нескольких слов оказалось достаточно,
чтобы она поверила первому встречному?
- Скейлси! - позвала она, выходя из комнаты.- Скейлси, где ты?
- Тише! - высунулась из-за другой занавески знакомая морда.Она уснула,
и я не стал ее будить... Да и тебе поспать не мешало бы.
- Заснула...- у Рипли отлегло от сердца.
- Волнуешься? С ней ничего страшного - в худшем случае дело закончится
легкой простудой... Где это только вы ухитрились так намерзнуться,
хотел бы я знать?
- Мы шли по крышам, под дождем...
- Сумасшедшие! Безумцы! Вы должны благодарить Бога, что остались живы:
в последнее время на город нападают целые орды хищников. Одинокие
устраивают засады на посадочных площадках, мелкие зубаны проникают целыми
стаями в верхние квартиры и сжирают все живое - даже здесь мы не можем
чувствовать себя в полной безопасности, выйти же наверх - это чистое
самоубийство.
- Не большее, чем пройти по городу. Во всяком случае для нас...
- Вот что, пойдемте в комнату и поговорим там. Эти беседы на ногах
никогда ни к чему хорошему не приводят: надо думать о теме разговора, а
не о том, чтобы не свалиться от усталости.
Поддерживаемая любезно предложенным щупальцем (Рипли сама удивилась,
что прикосновение уже не вызвало в ней отвращения), она дошла до комнаты
и почти упала на свою койку.
- Так вы действительно прошли по крышам и вернулись живыми?
- Мы видели полосатого хищника, но я не знаю, был ли он тем Одиноким,
о которых говорили вы. Он сбежал, не причинив нам никакого вреда...
- Это чудо,- покачал головой священник.
- Я подошла к нему вплотную... Его красные глаза - это было ужасно! -
Рипли зажмурилась и вздрогнула. Неужели она действительно смогла пойти
ему навстречу? Одно только воспоминание о светящихся в центре темной
массы с тяжелым звериным запахом глазах заставило ее похолодеть от страха.
- Вам повезло: я подозревал, что они трусливы... Но если бы вы попробовали
убежать - конец был бы неминуем... и хорошо еще, что вам не
встретилась стая...
- Нам встречалась и стая - тех, кто считает себя людьми. Целая толпа
гналась за нами в магазине - вот это спасение можно было считать большим
чудом.
- Простите их - они сами не знают, что делают. Несколько человек уже
приходило ко мне с просьбой благословить их на убийство. Я их прогнал...
Но все они были уверены, что делают это во благо, защищая своих родных.
Они хотят уничтожить не вас - чудовище, выдуманное ими же для себя...
- Но почему? - раздосадованно выкрикнула Рипли.- Что я им сделала? Я
никого не трогала, я никому не причинила здесь зла... Я...
Она осеклась и замолчала. Неужели судьба специально заставила ее побывать
в шкуре того первого монстра, за которым, еще не зная об этой цивилизации,
охотилась она? Но ведь она защищала - действительно защищала
и защищалась, и смерти ее друзей не были плодом воображения. Если это
наказание, то ни за что Рипли не согласилась бы признать его справедливым.
- Договаривай, что ж ты...
- Я пас,- опустила голову Рипли.- Хотя все равно это нечестно!
- Что? Давай, не таи... Горе в душе долго не проносишь - оно или
убьет совесть, или убьет силу. Лучше поделись со мной.
- А тайна исповеди у вас тоже гарантируется? - не без иронии спросила
Рипли.
- Понимаю... У вас другая вера? Не смущайся: сколько бы ни было религиозных
обрядов - у нас их тоже десятки,- все они служат одному делу и
одному Богу.
- Даже на другой планете?
- А разве не все они были созданы Им же? Отбрось сомнения... И поделись
со мной своим горем - если в нем скрыто зло, никто кроме нас троих
не узнает о нем.
- Троих? - удивилась Рипли, но перехватила устремленный к небу
взгляд.- Ах, да...
В самом деле, почему бы не рассказать ему все? Пусть он не поймет,
осудит - что она теряет? А если, наоборот, поймет? Хоть с кем-то можно
же поговорить откровенно!
- Хорошо... Наш корабль нашел корабль другой цивилизации, все его
пассажиры и команда были мертвы. На одного из наших людей набросилось
существо, похожее на паука, и отложило эмбрион - этот человек очень
быстро умер, а вылезшее из него существо - вы их у себя называете Простым?
- уничтожило массу народа. Мы были безоружны. Из всех спаслась
только я одна. Но откуда я могла знать о вашей цивилизации: в его поведении
не было и тени разумности...
- Я понимаю тебя и не могу за это осудить. Ты уничтожила его, защищая
свою жизнь?
- Да. Но ведь опасность была реальной! Мои друзья погибли ужасным образом...
Но я продолжаю: на том чужом корабле было много яиц. Возле него
построили колонию, сто пятьдесят семь человек погибли после нового визита
туда. Разве мы не вправе были послать туда для их защиты военных? Я
тоже была с ними, и тоже стреляла... Да, я убила самку, женщину, но сделала
это, защищая ребенка. Нашего ребенка. И после того, что произошло,
разве не законно было считать, что ваши "дикие дети" могут уничтожить
нашу цивилизацию? Разве у меня не было для этого оснований? Так почему
же так плохо думают обо мне, когда я не причинила здесь никому вреда?
- Но ты же сама сказала, что убивала наших братьев и сестер там. Словосочетание
"дикие дети" состоит все же из двух слов. Кто встречается с
ними в драке один на один, помнит только первое, но находящийся вдали
слышит лишь второе... Скольких тебе пришлось убить?
- Не знаю... многих.- Рипли вздохнула. Все равно - несправедливо!
Несправедливо!!!
- Каждый считает своих лучшими, чем чужие... Посмотри на себя со стороны:
ты пришелица из мира, о котором никто ничего не знает, и который,
быть может, не хуже нашего, но тоже не лишен недостатков. Кроме того, ты
не похожа на других, и за тобой числится несколько убийств. Я вижу, что
ты говоришь искренне, и понимаю, что ты сделала это не во имя зла - но
не все же смогут это понять, и даже поняв - не все простят. Нужно быть
умнее, чтобы прощать другим слабость ума. Если человек живет тем, что
верит - его вера нечто большее, чем просто вера. Нет, ни их, ни тебя я
не могу осудить. Я помогу тебе, чем смогу, может, смогу убедить кое-кого
отнестись к тебе получше, но нельзя несколькими словами изменить чужие
сердце и ум. Это под силу только Всевышнему и лучшим из святых - я же
простой священник из крайнего верхнего квартала. Главное - будь умнее, и
не таи в себе зла - иначе и твоя глупость прибавится к общей, отягощая
ее и делая более неподъемной. Если же простишь ты, даже если судьба кажется
тебе несправедливой,- поверь, это прощение сделает весь наш мир
немножко лучше... Ты видела картину у входа?
- Нет. Точнее, мне было не до нее.
- Я покажу тебе ее завтра, когда ты отдохнешь. На ней изображены всего
лишь два круга и серая перемычка между ними. Но если посмотреть на
них внимательно, окажется, что и белый - не бел, и черный - не черен.
Они оба состоят из многих пятнышек двух цветов, но там где белых больше
- больше и света. Это образ всей нашей жизни: даже если каждый из нас
переменит цвет всего лишь одного пятнышка, оно вложится в общую мозаику
и сделает ее чище. Поняла, что я хочу сказать тебе?
Рипли кивнула.
Ей очень хотелось уснуть и не думать больше ни о чем.
- Ну что, Бродяга вернулся? - спросил Транслятор.
- Похоже, он тоже погиб,- равнодушно сообщил Жмот.- Возле посадочной
площадки были обнаружены отпечатки лап Одинокого Полосатого.
- Ну что ж... Значит, такова его судьба. А нам сейчас предстоит сделать
выбор: то ли искать инопланетянку, то ли убирать следы преступления.
Пока по сети объявили о Диких Простых, но если хоть одного проверят
на идентификаторе - а Правитель не упустит такого случая - и будет установлено,
что они специально обучены - нам не выкрутиться. Тебе очень хочется
оказаться выгнанным из города на Звериные равнины? Раз хищники
стали приходить сюда, им явно не хватает пищи, и они ждут не дождутся,
когда им подарят новую порцию осужденных...
- Так что вы предлагаете, шеф? Забыть о чудовище с другой планеты и
ловить Простых?
- Есть два варианта. Или выловить всех Простых и упустить ее, или
поймать ее и получить оружие - тогда никто не сможет пойти против нас,
пусть даже охраняемый десятком законов. Да, мы зря перестраховались,
приучив эту группу только к одному Посреднику - но кто знал, что Дерево
Весной, как дурак, даст себя убить? Вот этот выбор мы и должны сделать в
ближайшее время.
- Найти оружие - это заманчиво...
- Если она захочет нам его дать... Тут уж впору приняться за изучение
истории: тогда умели получать сведения вопреки желанию объекта...
- Так может, я этим и займусь?
- Заткнись! Сперва найди мне хоть нескольких ловцов на Простых. Ты
займешься поиском инопланетянки. Считай, что программа вновь изменилась
- она нужна нам только живой...
- Но ведь это...
- Тебе что-то не нравится?
- Я боюсь,- честно признался Жмот.- Еще ни разу за последние двести
периодов против правительства не было открытых выступлений...
- Потому что не было и оружия, достаточного для того, чтобы они увенчались
успехом. И потом, когда оно будет уже у нас в руках, можно будет
устроить потеху для публики и позволить ей погоняться за вооруженной
инопланетянкой - кто кого... Наше правительство уже и так скомпрометировало
себя дурацким ведением переговоров с другими инопланетянами... Будь
они умнее, можно бы было повернуть конфликт против той планеты, с которой
притащили эту двуногую.
- Я всегда говорил, что вы гений, шеф! - изобразил всем телом восторг
Жмот.
Транслятор принял величественную позу: он не сомневался в собственной
гениальности ни минуты.
Слезы и причитания жен, писки детей и сборы - все было позади. Посреди
пустынной, вопреки времени суток, благоприятствующему для прогулок,
улицы теснилась группка вооруженных мужчин.
- Мы разделимся на две группы и будем прочесывать квартал, двигаясь в
Лиловую сторону, одни по второй улице, другие - по десятой, пока не сойдемся
около шестой,- говорил Пятно, время от времени встревоженно оглядываясь.-
Охранные талисманы против оборотней есть у всех?
- У меня нет,- поежился Жатый.
- Зайди в ближайший храм и оторви от перекладины или скамьи щепочку,-
посоветовал Пятно.
- А поможет?
- Должно...- Пятно не хотел продолжать разговор на эту тему: страх
перед оборотнем был слишком силен.
- А как оно должно выглядеть? - осторожно спросил увешанный побрякушками
Жук.
- Оно может выглядеть как угодно, на то оно и оборотень... Но, говорят,
чаще всего оно ходит в виде неправильного двуногого: то ли глаза у
него не на месте, то ли руки торчат как-то не так. Короче, если увидите
любое подозрительное существо - нападайте. Талисманы защитят вас от его
колдовства... ну так что, идем?
После недолгих споров, кому с кем идти, Охотники на оборотней разделились
пополам.
- А это еще что за идиоты? - направил на пеструю группу увеличительный
прибор Большое Эхо.- Кажется, всем было ясно сказано - сидеть по
домам!
- "Помощники" - добровольцы,- пояснил его напарник из особо секретной
части; имя его менялось каждый год.- Будет у нас с ними хлопот... Может
быть, вы догоните их и выступите?
- Бесполезно. Предупреждение сделано, и если кто нарвется на неприятности
- я за него не отвечаю. К тому же скоро ночь, а посадочные площадки
не все изолированы... Надо будет сделать еще одно предупреждение...
- А мне можно уйти? - поинтересовалась Шеди.
- Нет! Ты будешь с нами. Тебе что, мало одного похищения? И как
знать, вдруг ты найдешь свою двуногую подружку и выболтаешь ей все планы...
До проверки на идентификаторе мы тебя не отпустим,- в голосе
Большого Эха сквозило издевательство: Шеди нужна была ему, чтобы не скучать
в лишенные событий моменты. Кроме того, по его мнению, ее стоило
проучить за излишнюю дерзость. Да и кто ее просил терять сигнал-взрывчатку?
Как-никак тоже секретное изобретение...
- Но мне страшно! - притворно заныла Шеди. Ей подумалось, что Рипли,
скорее всего, уже нашла ее собственный дом и ждет ее там... если Охотники
Транслятора не поспели туда первыми.
- Потерпишь... баба! - шикнул Напарник.
Гудение на ближайшей из посадочных площадок оповестило их, что свои
Охотники тоже прибыли. Напарник нажал на кнопку входа - шлюз приоткрылся.
- Привет! - спрыгнул на пол поджарый молодчик, за ним последовало еще
несколько.
- Что, страшно? - незаметно дернул Шеди за хвост Большое Эхо.- Что-то
мне не нравится твой страх...
Охотники выпрыгивали. Один, другой, третий, Посредник в серебристой
повязке, четверо Простых... А вверху гудел мотор уже нового транспорта.
Приемный люк открылся, и тут же раздалось несколько отчаянных воплей: из
его щели на площадку хлынула лавина мелких существ, похожих на рыб с паучьими
лапами и огромными, на всю голову, ртами. Задирая рыбьи тупые носы,
они принялись щелкать челюстями, открывающимися наподобие акульих.
- Закрывайте, вы! - заорал Большое Эхо, кидаясь в сторону.
Несколько рыбоподобных тварей вцепились в ближайшего Простого. Заработали
челюсти. Жертва взвыла и принялась кататься по полу, но все было
бесполезно: количество пожирающих его живьем паразитов только выросло.
Маленькие зубы перепиливали хитин и легко отрывали небольшие кусочки мяса.
Вот одно из них перегрызло "молочник" с защитной жидкостью - и скорчилось,
обожженное убийственной струей, но остальные продолжали свою работу.
Вскоре их было так много, что казалось - бедняга оброс торчащей во
все стороны чешуей.
- Быстро! Уходим! - уже на бегу прокричал Напарник. Спастись удалось
не всем: прежде чем дверь шлюза закрылась, еще двое Простых и один из
Сотрудников службы свалились под живой чешуей.
- Снимите с меня эту пакость! Снимите! - колотил хвостом по стене
Посредник. Тела зубанов плющились, лапы отрывались, но зубы продолжали
работать даже тогда, когда кроме голов от них ничего не оставалось.
Видеть это зрелище было свыше всяких сил для Шеди: она вырвала кончик
хвоста из захвата Большого Эха и, превозмогая отвращение, принялась отдирать
голову зубана. Посредник тихо стонал; боль почти лишила его рассудка.
- Ты слышал - там, кажется, кто-то кричал...- позвал Пятно Жатый.
- Внимание! Всем сюда! Нет... Кто-то должен остаться... Лысое Колено,
иди сюда! Ты наблюдаешь за улицей - остальные - за мной!
- Так,- Большое Эхо остановился и присел.- Теперь эту толпу несет к
нам... Что будем делать?
- Пусть помогут доставить пострадавшего в ближайшую больницу,забыв
обо всякой осторожности, гаркнула Шеди. К счастью, Большое Эхо был слишком
озабочен, чтобы заметить несоответствие ранжиру в ее поведении.
Увидев вместо оборотня и его жертвы группу сотрудников Управления,
добровольцы-горожане затормозили.
- Вам нужна помощь? - смущенно спросил Пятно.
- Убирайтесь! - огрызнулся Большое Эхо.- Вас же предупреждали, чтобы
вы сидели по домам...
- Нам нужна помощь,- оттолкнула его Шеди.- Здесь есть больной. На него
напали зубаны... Помогите довести его до больницы.
- Заткнись, ты! - повернулся к ней Большое Эхо, но урезонить разошедшуюся
Сестру было уже трудно.
- Вот он... помогите!
- Позвольте,- шагнул вперед Напарник. Его поза изображала пока еще
легкую угрозу.- Вы что, не видите, что это Посредник? Что мы будем делать
с Простыми, если вы его заберете? Если на то пошло, будьте добры
позаботиться и о нем... Нам и так хватает их диких собратьев.
- Кстати, мы привезли сети для Простых,- оживился Поджарый.
- Не при свидетелях! - огрызнулся в его сторону Большое Эхо. Он был
растерян. Все планы рухнули, новых не было, и Большое Эхо ни на миг не
сомневался в том, что его репутация сейчас находится под угрозой. Сперва
опоздание на операцию в Зеленом Крае, потом эта неудачная засада с гуляющими
по кварталу Простыми-убийцами... Нет, сама судьба была против него,
наваливая все новые испытания. Да взять тех же добровольцев: раз
Большое Эхо взял на себя обязанность оповестить жителей квартала об
опасности, если кто-то из этих дураков окажется съеденным - и это обрушится
на него.
- И вообще, убирайтесь все с моих глаз долой! - выкрикнул он, прыгая
на стену и выражая всем своим видом отвращение ко всем собеседникам
вместе взятым.
Его не замечали: охотники-любители удивленно охали при виде клацающих
зубами бестелесых голов.
- А в Сером квартале, говорят, эти твари прогрызли крышу и уничтожили
целую семью...
- Нет, это у нас было... И не всю, а только двуногих и женщину...
Из нескольких снятых перевязей и шарфов смастерили кое-какие носилки,
и уже удаляясь, горожане продолжали обмениваться мрачными репликами о
том, где, как и кого съели.
- Ну все...- заявила Шеди,- я иду домой, и ничего вы со мной не сделаете!
- Ах, так? - Большое Эхо посмотрел на нее с откровенной ненавистью.
Перед ним был удобный объект, на котором можно было сорвать свою злость.
- Свяжите ее! - после недолгого изучения ее фигуры приказал Большое Эхо.
После недолгих колебаний его команда была выполнена.
"Что теперь со мной будет?" - замирая от страха думала Шеди, стараясь
расшатать впившиеся в тело веревки.
- И бросьте ее тут... нет, не надо... Она нам еще пригодится. Поняла,
милая?
Лысое Колено огляделся по сторонам - ушедшие товарищи не торопились
возвращаться.
"Очень мило...- подумал он, чувствуя, что его начинает разбирать
дрожь.- Если меня сейчас начнут есть, ни одна сволочь не придет мне на
помощь... Прямо скажем, хорошенькая перспектива..."
На улице кто-то был. Когда Лысое Колено понял, что это не галлюцинация,
остатки боевого духа испарились быстрее, чем пролитый эфир.
Он был один против страшного оборотня. Или, если не врали власти,
против Диких Простых, что было ничуть не лучше.
На всякий случай Лысое Колено вытащил талисман и сжал его в лапе,
шепча: "Чур меня... чур...". Но ни привидения, ни дикарей не возникло.
После напряженного вглядывания во все виднеющиеся щели Лысое колено
уловил наконец движение и попятился: припадая к околостенному желобу, по
улице полз зубан.
"Неужели в город снова ворвалась стая?" - продолжал пятиться Лысое
Колено, наблюдая за передвижением маленького зверька, по утверждениям
ученых, почти лишенного мозга и практически неуязвимого. Рыбья чешуя
вокруг желудка и зубы - все остальное у зубана было на уровне рудиментов.
Не спуская взгляда с маленького чудовища - ничем иным это существо
нельзя было назвать,- Лысое Колено побежал. После нескольких минут бега
(зубан тоже, завидев его движение, прибавил скорость) ему пришла в голову
новая мысль, испугавшая его еще сильней: а почему бы оборотню не принять
форму зубана?
Зубан бежал прямо на него: примитивный мозг не позволял ему понять
неравенства сил. Но и добыча своим страхом словно подтверждала его правоту...
"Конечно, это оборотень!" - мысль об этом почти лишила Лысое Колено
сил. Если так, то достаточно было одного его укуса, чтобы распроститься
если не с жизнью вообще, то с жизнью нормальной...
- Нет! - отчаянно завопил он, когда нос зубана поднялся вверх, освобождая
посаженный слишком низко рот. Острые пластины зубов впились в
беззащитное брюхо: оцепенев от ужаса, Лысое Колено не стал защищаться.
Вскоре лоскут кожи и прикрывающей живот мышцы повис, увлекая за собой
маленького хищника.
Зубан жрал. Ему не было дела ни до неудобств - он даже не заметил,
что висит на отогнутом лоскуте,- ни до вываливающихся прямо на морду кишок.
У него во рту была еда, и он быстро старался запихнуть в свое непомерное
брюхо максимальное ее количество; было видно, как раздуваются и
приобретают покатость минуту назад еще плоские бока.
Лысое Колено тихо стонал. Даже на крик ему не хватало смелости и сил.
Когда ему на голову свалилось что-то большое и тяжелое, он вздохнул с
облегчением. Пусть зубы Простого щелкнули возле самой его шеи - все же
они были лучше маленького оборотня, продолжающего раздуваться от запихнутой
в желудок плоти. Простой приблизился вплотную - и в следующую секунду
мощные челюсти сомкнулись на шейных позвонках жертвы. Тело Лысого
Колена дернулось в замерло, раздираемое сразу двумя хищниками, большим и
маленьким; но драме конец еще не пришел: к месту кровавого пиршества
приближалась новая группа Простых. Почти одинаковые и одинаково равнодушные
к будущей жертве, они коротко переругивались между собой, расходясь
полукругом.
Простой-одиночка приподнял голову, но увидел морды достаточно знакомые,
чтобы не испытать по отношению к ним ни страха, ни приступа ненависти.
Даже азартный хищный огонек, пылающий в их подслеповатых глазках,
не насторожил его.
Простые-Охотники набросились на него скопом. Через несколько секунд
на месте свалки было уже три мертвых тела, одно из которых все еще продолжало
шевелить челюстями, проталкивая в разорванное брюхо куски пищ
и...
- Так, один есть,- отметил в книжечке вынырнувший из люка Посредник.-
Остаются четверо...
Устанавливать сеть было некому (Шеди только тихо посмеялась над беспомощностью
оставшихся без Простых сотрудников Управления), и поэтому
Большое Эхо уселся, подогнув под себя хвост, и долго ругался, обзывая
всех подряд растяпами, идиотами и теми, кем они не являлись...
"В самом деле: разве не нелепо это наше обычное разделение,глядела на
него Шеди. Чем больше мыслей приходило ей в голову, тем быстрее уходили
обида и страх.- Они беспомощны - но не потому, что действительно не имеют
сил развернуть этот кусок сети, а потому, что привыкли, что это должны
делать не они... Не потому ли так недолюбливают пилотов и прочих космонавтов
- в космосе ведь приходится брать на себя и неинтеллектуальную
работу... Да я сама развернула бы сеть за две минуты. Только я не стану
этого делать - пусть их собственная глупость послужит им наказанием".
- Вторая группа сообщила, что сделает новый заход и приземлится на
более безопасной площадке,- отложил в сторону миниатюрное служебное Ухо
Напарник.- Скоро они будут тут.
- Скорей бы,- буркнул Большое Эхо.
- Может, нам пока пройтись по ближайшим кварталам, проверить, как
обстоят дела? Я не представляю себе, что могут натворить эти дикари,-
предложил Поджарый.
- Если это дикари,- многозначительно произнес Напарник.Надеюсь, нам
удастся заполучить живьем хоть одного... Он поведает нам немало интересного...
Могу поклясться, что они вовсе не дикие. Раз с ними был Посредник
- наверняка все не так просто.
- Брось,- оборвал его Большое Эхо.- Это и так ясно. Главное сейчас -
побыстрее разделаться с этой историей, чтобы заняться вплотную ловлей
инопланетянки. Как там на постах - ее еще нигде не видели?
- Разве я смог бы об этом промолчать? - жесты Напарника, скрытые от
Большого Эха, но не от Шеди, показали: "А ты, начальник, дурак..."
- Так мы пойдем? - еще раз уточнил Поджарый, оглядываясь на своих
спутников. Молодые сотрудники под его взглядом подтянулись.
- Идите,- махнул щупальцем Большое Эхо.
- Будем надеяться, что к нам Простые в гости не придут,ухмыльнулся им
вслед Напарник.
- Что ты сказал? - подпрыгнул Большое Эхо.
- Ничего особенного... Мне просто стало интересно, умеешь ли ты
драться... Особенно с Дикими Простыми или Простыми-Убийцами.
"Да, и они еще говорят после этого о каком-то оружии... Бедная Рипли!
" - подумала Шеди и отвела глаза.
На обратном пути Жатый по совету Пятна зашел-таки в Храм. Храм был
пуст. Полукружья скамеек и дуги перекладин мирно темнели в рассеянном
вечернем свете; мерцали у стен маленькие угольки светильников, по старинке
наполненных маслом. Что-то загадочное и таинственное, казалось,
было скрыто в картине этой оживленной светильником темноты. Жатый втянул
голову в плечи, посмотрел по сторонам и съежился. Не впервые его охватывало
здесь ощущение присутствия чего-то сверхъестественного. И неужели
он мог при нем совершать святотатство и оторвать кусок скамьи или чего-то
еще, входящего неотъемлемой частью и в этот полумрак, и в эту атмосферу
возвышенной тайны?
Жатый выдохнул воздух и снова вдохнул, долго и шумно. Нет, это было
выше его сил.
Горожанин сделал шаг к двери, но снова замер. Так что, неужели лучше
выйти в город без защиты? Как знать, может, оборотень притаился прямо за
дверями... Разве случаен идущий из-за них запах злобы и страха? "Нет,-
возразил он себе,- а оборотню-то чего бояться?"
Шаг к двери, шаг обратно - вскоре Жатый понял, что так и будет топтаться
на одном месте, пока его не застанет за этим занятием священни
к... что он тогда ответит? Что гадает: красть - не красть?
"А почему бы мне не попросить талисман у него? - озарило вдруг Жатого.-
Он же обязан прийти мне на помощь. Я ведь, как-никак, сражаюсь с
нечистью... кто же, как не он, должен прийти мне на помощь?"
Ободренный этой мыслью, Жатый быстро оказался в самом центре Храма.
Как ни странно, священника не было видно.
"оеи.. или чите... или читает",- догадался Жатый, выискивая взглядом
вход во внутренние комнаты.
Коснувшийся ног ветерок привлек его внимание к занавеске. Выбивающаяся
из-под нее полоска света говорила о том, что в комнатах кто-то был.
Не долго думая, Жатый проследовал туда.
Одна из сторон открывшегося его взгляду коридора почти сплошь состояла
из таких же занавесок. Ровные круглые лампы светили равномерно, не
позволяя угадать, за какой же из них скрывается священник.
"Буду заглядывать за все подряд",- сказал себе Жатый, приподнимая
край ближайшей из них.
Маленькую комнатку перегораживали официально-гладкие полки, уставленные
ковшичками светильников. Ни одной живой души здесь не было - да и
вряд ли кто-то долго выдержал бы висящий в воздухе густой запах масла.
Вторая комнатка оказалась складом одежды, в третьей хранилась еда.
"Да куда же он запропастился",- едва не выругался Жатый, и лишь то,
что кругом были стены Храма, остановило его.
В четвертой комнатке кто-то спал. Жатый кинулся к лежащей в гнездышке
фигуре и остановился как вкопанный: перед ним была изящная маленькая
женщина, почти лилипутка.
"Ничего себе... Да разве же это жилище священника?" - как истинный
добропорядочный отец семейства, возмутился он, но, присмотревшись, заметил,
насколько мал и гладок был гребень спящей: перед ним был ребенок.
Пусть рано потемневший, но еще ребенок, и изящество его изгибов было
скорее детским, чем женским.
"Я дурак... Какое право я имел думать о нем плохо?" - смутился Жатый
и вышел из комнаты на цыпочках. За девочку он не волновался: и последний
мерзавец не смог бы поднять руку на ребенка.
В соседней комнате на койке дремало двуногое. "Мать девочки",догадался
Жатый и совсем уже было собрался выйти, как вдруг в фигуре спящей ему
почудилось что-то подозрительное. Да, лежащее там существо бесспорно было
двуногим: две ноги с поразительно маленькими, едва ли не уродливыми
ступнями бесспорно указывали на это, но вот остальное... Он вспомнил,
какое описание оборотня дал Пятно, и его сердце прыгнуло: руки у спящей
торчали намного выше положенного.
- Оборотень! - завопил Жатый, выбегая из комнаты.- Помогите! Оборотень
в Храме!
- Тише! Ты забыл, где ты находишься! - Священник вылетел из самой
дальней комнаты и кинулся Жатому наперерез.
- Оборотень в Храме! Святотатство! - продолжал вопить Жатый, проворно
выскакивая на улицу.
"Так,- Священник нажал на кнопку, герметизирующую дверь.Похоже, я
влип в историю... Ну что ж, раз мне послано испытание, я должен пройти
его до конца..."
- Вставайте, быстро! - приказал он Рипли, дергая ее за ногу. Полуразбуженная
выкриками Жатого, она вскочила немедленно.
- Что случилось?
- Вас увидели. Нам надо бежать. Я не могу допустить, чтобы Храм был
осквернен обыском, но страх заставляет людей часто забывать обо всем
святом... Мы сейчас уйдем. Я думаю, что мой Храм - не единственный, где
вам могут оказать помощь.
- А где Скейлси?
- Пошли ее будить. Времени у нас нет. Еду я беру с собой - может
быть, нам всем придется прятаться некоторое время... ну, живо!
Рипли стащила Скейлси с кучи мягкого пуха и изумилась, как она потяжелела
буквально за день. Теперь ее сложно было называть "малышкой":
"девочка" почти догнала ее в росте.
- Пошли, Скейлси. Нам надо удирать...
- Но священник...
- Он идет с нами. Быстро, у нас нет времени на разговоры.
- Я выведу вас через добавочный ход. О нем мало кто знает,сказал священник,
прислушиваясь к залу. Кроме потрескивания масла в светильниках,
оттуда не было слышно никаких звуков: горожане еще не прибыли.
Через плечо у священника был перекинут мешок, идущий от него запах
сообщал, что едой тот запасся надолго.
- Пошли,- рука Рипли погладила Скейлси.
- Как скажешь, мама...
- Оно там! - крик Жатого разнесся по всей улице, заставляя оборачиваться
уже ушедших далеко вперед охотников-любителей.
- Где? - обернулись к нему разом горожане; многие приподняли железные
ломики.
- В Храме! - Жатый от волнения запинался, но жесты ясно показывали
направление.- Я был там... священника нет... Есть девочка, но то ли рано
потемневшая, то ли взрослая лилипутка, а может, тоже оборотень... И Оно:
с неправильными руками, которые торчат едва ли не вместо ушей, и с перемычкой
в верхней части тела... Страшное существо! Пока они еще спят, но
в любой момент могут проснуться...
Понять его речь помогал только "параллельный перевод" на язык жестов.
Тем не менее в толпе послышались удивленные возгласы.
- А вы говорите - щепка! Если оно может просто так входить в Храм, то
чем нам помогут ваши талисманы! Надо скорее бежать за ним и уничтожит
ь...
- Но как мы можем его уничтожить, если сила его настолько велика, что
оно могло переступить священный порог! - принял защитную позу Пятно.- В
самом деле! Что мы сможем с ним сделать?
- Это ужасно!
- Невероятно!
Потрясенные чрезвычайным известием, горожане заговорили все сразу:
вряд ли хоть кто-то понял больше половины того, что было произнесено.
- Вы как хотите, а я иду домой. Не хватало мне еще иметь дело со всякой
нечистью! - заявил Жук, и через некоторое время почти все решили
последовать его примеру.
- Кстати, а где Лысое Колено? - вспомнил кто-то.
- Караул! Оборотень загрыз Лысое Колено! - завопил Жук и, не дожидаясь
попутчиков, ринулся прочь в сторону своего дома.
- Стойте! - перекрывая все голоса, закричал Пятно.- Если вы еще мужчины,
вы останетесь и пойдете и уничтожите это чудовище! Кто, как не мы,
сделает это? Мы обязаны защитить наших детей и жен! Ну, кто из вас способен
на настоящее дело? Только победа - но любой ценой. Любой ценой -
но победа!
- Ну, я мужчина! - выскочил вперед Жатый.- И должен свою семью как-то
кормить. Мне никто не скажет спасибо, если оборотень меня искусает или
превратит в еще одно двуногое. Именно поэтому я тоже возвращаюсь домой.
Что-что, а дом свой я сумею защитить.
- Убирайся... двуногое! Так есть в нашем квартале настоящие мужчины
или нет?
После этой речи наступила пауза.
- Я ухожу,- повторил Жатый и неуверенной походкой последовал за
скрывшимся уже Жуком. Он рассчитывал на большую поддержку, но пока никто
не решился ему подражать.- Я ухожу, слышите!
Никто не ответил. Сделав еще пару шагов, Жатый остановился. Без слов,
одними жестами, охотники вели между собой "военный совет": замахивались
ломиками, кого-то окружали...
"Это что же, я окажусь в дураках, если вернусь? - глаза Жатого запрыгали
из стороны в сторону.- Нет, лучше быть живым дураком, чем мертвым
уважаемым человеком... Или они мне устроят настолько веселую жизнь, что
мне самому придется покончить с собой? Вот вопросец..."
- Пошли.- Скомандовал Пятно, указывая острием щупальца на двери Храма.
- Постойте, а я? - Жатый бросился догонять их со всех ног. Задние
расступились молча, пропуская его в общую группу.
- Ты слышал, Большое Эхо? - открыл дверь на улицу Напарник.Кажется,
они кого-то обнаружили... может, пойдем за ними?
- Бред! Чистой воды бред: от страха у них начались галлюцинации!
Уступать Напарнику свою возможную, хоть и иллюзорную пока победу
Большое Эхо не хотел. "Да чтоб тебя пожрала Тьма!" - сердился он, поглядывая
в сторону соперника.
- Но они описали инопланетянку довольно точно: очень высоко поднятый
плечевой пояс, выраженная шея... Я считаю, что нужно идти.
- А я считаю, что если мы пойдем, то окажемся в крайне глупом положении.
Они собираются ее уничтожить - прекрасно, мы сами хотим того же; но
как мы сможем говорить от имени закона, если позволим убить двуногое у
себя на глазах или - еще того чище - уничтожим его сами? Как-никак
убийство двуногих карается смертью...
- Изгнанием,- поправил его молодой сотрудник.
- Назовем вещи своими именами: сколько может прожить выселенный в
Звериную равнину? От силы несколько часов, если очень повезет...
- И все же я бы пошел. Хотя бы как неофициальное лицо,изобразил "недоумение
по поводу..." Напарник.
- Иди куда хочешь,- рыкнул Большое Эхо и на всякий случай пнул в бок
подвернувшуюся Шеди.- Кстати, а что сообщил Поджарый? Отдай мне наконец
приемник: кто из нас руководитель операции?
- Он обнаружил уже три трупа. Точнее, если считать мертвого зубана -
четыре. Горожанин и Простой в одном месте и еще один Простой возле посадочной
площадки. Вторая группа уже высаживается.
- Причина смерти?
- Горожанин, можно сказать, загрызен дважды: над ним поработали и
Простой, и зубан: шея перекушена, брюхо разворочено. С Простыми дела
обстоят сложнее: они буквально растерзаны на куски, скорее всего, своими
же собратьями. Я правильно говорю? - спросил в микрофон Напарник. Ничего
кроме гудения и неразборчивого шума подставивший ухо Большое Эхо не уловил,
но Напарник уверенно добавил, что Поджарый информацию подтверждает.
"Только бы Рипли успела сбежать,- подумала между тем Шеди, настраиваясь
на передачу предупредительного сигнала.- Скейлси! Вы в опасности!
Спасайтесь! Скейлси! Опасность! Опасность!.."
- Счастливо оставаться! - крутнул хвостом Напарник, устремляясь вслед
за повернувшими за угол горожанами.
Дверь Храма не поддавалась, и вскоре в ход пошли ломики. Правда, не у
одного Жатого в этот момент мелькнула мысль: "Что же мы творим... Это не
простится!"
- Одну минутку! - незнакомый гибкий и сильный мужчина растолкал нескольких
топтавшихся сзади.- Вы так только поломаете дверь, но можете и
не войти. Заперто изнутри?
- Да,- ответил кто-то.
- Пропустите меня. Я знаю, что делать.
Напарник оттолкнул Пятно и пробрался к двери, в его лапах возник небольшой
металлический прибор с блестящим язычком пламени; язычок вошел в
щель, и через считанные секунды дверь распахнулась.
- Вот это да! - восхищенно произнес Пятно.
- Вперед, друзья... Ведь оборотень там?
- Да! Я сам его видел! Четвертая комнатка...- поспешил вставить Жатый.
После того как бегство не полу-чилось, он был готов выслуживаться,
чтобы соседи забыли о его минутной слабости.
- Пошли! - влетел в зал Пятно.
Светильники тихо чадили - масло в них подходило к концу, и кое-где
огоньки потеряли симметричность.
- Здесь,- прошептал Жатый, останавливаясь перед занавеской. Охвативший
его трепет подействовал на него едва ли не сильней, чем страх. Жутко
увидеть оборотня, но - вломиться в Храм... Как знать, какое проклятие
падет после этого на его несчастную голову?
- В четвертой, говоришь? - переспросил Напарник.
- Да... Только... раз они закрыли входную дверь, оборотень мог спрятаться...-
Жатый поник и искал способа убраться из-под чужих взглядов. И
дернуло же его первым прийти сюда! Ведь получается, что теперь он главный
виновник этого кощунственного вторжения...
- Хорошо.- Напарник остановил его жестом.- Теперь делаем так: в зале
спрятаться, как вы видели, невозможно. Остаются комнаты. Забудьте о колдовстве
- я знаю об этом существе немножко больше вашего, во всяком случае,
здесь оно не причинит вам никакого вреда. Мы сейчас разойдемся по
всему коридору, так, чтобы крайние выходы были отрезаны, и будем заглядывать
во все комнаты по очереди. Вопросы есть?
- Есть,- Пятно зло посмотрел на новоявленного командира: ему вовсе не
хотелось уступать ему эту так удачно захваченную роль.- А кто ты вообще
такой, чтобы здесь командовать?
- Я - единственный среди вас профессионал,- уклончиво ответил Напарник.-
Еще вопросы будут?
Желающих спрашивать, вопреки его ожиданию, не нашлось.
- Тогда действуйте.
- Все слышали? - подключился к командованию и Пятно.Расходимся по коридору
- и вперед.
Напарник посмотрел на него не без оттенка презрения, если не идущего
свысока сочувствия, но промолчал. Что ж, если этому чудаку так хочется
покомандовать и вообразить себя важной персоной - пожалуйста, лишь бы не
мешал...
Первые результаты прочесывания не заставили себя долго ждать. По очереди
горожане-охотники входили в комнаты и выходили оттуда с разочарованным
видом: нигде не находилось и следа пребывания странных и неуместных
в Храме гостей.
- Довольно,- сказал наконец Напарник, когда и последняя комната оказалась
пустой.- Вы все хорошо смотрели?
- Я перерыл все тряпье...
- Я не слепой, чтобы не заметить двуногое в комнатушке из четырех голых
стен...- загалдели охотники-любители. Профессионал снисходительно
выслушал всех до конца и солидно изрек:
- По-моему, у вашего друга было обычное видение...
"Почему он мне помогает? - думала Рипли, спеша за священником по извилистому
коридору.- Почему он поверил мне, чужой, после того, как я
призналась в том, что убивала его сородичей? Почему Скейлси так любит
меня, что готова сделать невозможное по одному моему слову? И главное -
как я смогу вернуть им этот все время растущий долг?"
- А они точно не найдут дверь? - весело болтала со священником Скейлси.
- Не бойся. Она хорошо замаскирована... Наш Храм был построен еще в
древние смутные времена. Тогда многим приходилось спасаться бегством - и
ни разу ни один из моих собратьев, работавших в этом Храме, не отказал
нуждающемуся в помощи... Хоть - как знать, шло ли это на пользу спасенным:
ведь выжить - это далеко не все... Конечно, многие после этого меняли
свое отношение к миру, но вправе ли я упрекать тех, кто не смог
этого сделать? Нельзя прийти извне и сказать кому-то: "Будь добрым",
или: "Будь умным". И ум, и умение жить добром дается свыше...
- А я смогу быть доброй? - Скейлси затормозила, чтобы рассмотреть получше
реакцию собеседника.
Священник рассмеялся, но и придирчивый наблюдатель вряд ли назвал бы
его смех обидным.
- Конечно...
- Скейлси, ты замечательный ребенок,- вставила Рипли,- но нам лучше
поменьше разговаривать. Как знать, нет ли у стен ушей...
Переведенная почти дословно пословица до священника, по видимому, не
дошла: он ответил что-то насчет того, что ушами им пользоваться незачем,
и Рипли не стала ничего объяснять. Не поняли - их дело; было бы принято
во внимание ее замечание...
Коридор поднырнул под выпирающий бок дома и уткнулся в тяжелую, старую
на вид, обветшалую дверь.
- Ну что, выходим? - спросил священник, прежде чем нажать на рычаг.
- Постойте... Скейлси, постарайся почувствовать: есть спереди опасность
или нет...
- Я бы не стал этого делать - девочка устала... Вы же видели: она и
так страдает от переутомления...
- Но разве ей пойдет на пользу, если мы все угодим в засаду?
- Хорошо... Постарайся, малышка!
Скейлси обмякла, осела на землю и зажмурилась.
- Ты что-нибудь видишь? - встревоженно спросила Рипли.
- Растерянность. Недоверие. Страх... Много народу, мужчины, боятся
оборотня, но готовы защитить своих... Страх и желание убивать...
- Где это, Скейлси?
- Сзади...
- А еще что?
- Сбоку... я слышу Шеди... она думает о нас, очень сильно думает...
опять боится... Она говорит... сейчас я ее услышу...
- Что она говорит, Скейлси?
- Чтобы мы уходили из Храма...
- Ну, оттуда мы уже ушли,- резонно заметил священник.
- Что ты слышишь спереди?
- Не знаю... вроде кто-то есть, а вроде и нет никого... Чувств нет,
но кто-то вроде есть...
- Много?
- Один... или двое... нет, один - все размыто...
- Ну, так что будем делать? - повернулся к Рипли священник.Отсюда
есть еще один выход, но им мне не воспользоваться. Возвращаться сейчас в
Храм и выдавать месторасположение потайного хода я тоже не хочу... Тот
выход, о котором я говорил - уже знакомая вам вентиляционная система.
Давайте так: я сейчас выхожу, смотрю, что творится на улице, и даю вам
знак: бежать или выходить. Согласны?
- Но ведь это же опасно для вас! - вырвалось у Рипли.
- Для меня? Вы просто плохо знаете наши обычаи: ни на меня, ни на девочку
никто не осмелится нападать. Убить или оскорбить священника - кощунство,
причинить вред ребенку - позор.
- Ясно,- кивнула Рипли.- Послушай, Скейлси... раз так, то если нам
придется совсем плохо - беги.
- Наоборот! - возразила Скейлси.- Раз меня не будут трогать, я тем
более обязана буду помочь тебе...
- И все же я прошу тебя - сделай так, как я просила... мало ли что
может случиться... Ты еще ребенок, и тебя могут задеть... скажем так,
случайно. Понимаешь?
- Да, мама,- покорно согласилась Скейлси, но поднятая с вызовом мордочка
для любого разбирающегося в языке жестов явно говорила, что при
первой же возможности это обещание будет нарушено.
- Ладно, я выхожу...
Рычаг опустился, дверь со скрипом поехала в сторону. Открывшаяся улица
казалась настолько пустынной, что и Скейлси засомневалась в своих
ощущениях: если очень хотеть кого-то увидеть, его можно найти и там, где
его никогда не было.
Священник неторопливо вышел на середину улицы и махнул щупальцем:
"Никого нет".
"Ну и прекрасно",- еще секунда, и гора свалилась бы с плеч Рипли, но
тут откуда-то сверху, как тогда, на станции, на священника свалился
монстр.
Их силы были почти равны: один был силен от природы, второй - благодаря
специальным тренировкам. Одному в драке помогал разум - второму
инстинкт. Прежде чем Простой успел сомкнуть свои челюсти, шея противника
выскользнула из-под его "прицела", и одно из щупалец петлей затянулось
на морде, не позволяя разжать челюсти. Когти встречались с когтями, щупальца
отлетали, наткнувшись на другие щупальца.
- Мама! - заорала Скейлси.- Скорей сюда!
Они выскочили из прохода, совершенно не думая о себе и о том, что не
с их силой можно лезть в эту драку.
В беде был друг, и его надо было выручать - эта простая мысль вытеснила
на какое-то время все остальное.
Подлетевшая Скейлси вцепилась в одно из щупалец Простого зубами, царапая
руки о чешую, Рипли пыталась дотянуться до глаз и ушей монстра -
благо его смертоносные конечности были заняты другим делом.
В какой-то момент оттолкнувшись от земли, Простой начал переворачиваться
на спину; увлекаемая его движением Рипли отлетела, но когда она
подняла глаза - кровь застыла в жилах.
К месту схватки мчались новые чудовища. Понизу, по стене, по потолк
у...
- Скейлси! - отчаянно закричала она.- Беги! Я приказываю тебе!
В ответ "девочка" прорычала что-то невнятное: ни за что она не отказалась
бы от этой драки, когда ставкой стала жизнь близкого им человека
(или существа - это было в данном случае совершенно неважно).
"Это конец,- Рипли смотрела на приближающихся Простых и не могла отвести
взгляда.- Во всяком случае можно утверждать, что я умру, глядя
смерти в лицо",- отстраненно подумала она, готовясь принять удар.
Простой промчался мимо нее, снова опрокидывая на землю. Тут же сбоку
ее обдал ветром его собрат. Простые мчались к скрючившимся на полу соперникам.
- Скейлси! - снова закричала Рипли, чувствуя, что уши закладывает то
ли от волнения, то ли от силы собственного крика.
Ответа не последовало: на том месте уже образовалась "куча мала". Из
нее доносились приглушенные вскрики, хрипы, и лишь теперь Рипли закрыла
глаза, чтобы не видеть финала. "Лучше бы они набросились на меня",- пронеслась
новая мысль. Шум возни глох - или глохла она сама,- но наступившее
через секунду молчание показалось Рипли мертвым.
- Скейлси... Ньют...- прошептала она, будучи не в силах открыть глаза.
- Я здесь, мама! - послышался совсем рядом скрипучий голосок.
- Скейлси! - Рипли вздрогнула и открыла глаза. Вид у Скейлси был помятым,
но она была жива и лучилась радостью.
- Рипли, Скейлси, бегите! - услышали они голос священника.
Он тоже был жив: Простые рвали тело своего собрата.
- Что случилось?
- Бегите же, ну! - священник махнул, показывая куда-то за их спины.
По улице шло сразу несколько мужчин. Посредник в серебристой перевязи
выхватил свисток, поднес его ко рту.
- Скейлси, бежим! - метнулась к еще открытому проходу Рипли.
- Бегите, я постараюсь их задержать! - крикнул священник, бросаясь
навстречу новым противникам.
- Ловите их,- крикнул Посредник и снова засвистел.
"Они не могут сделать ничего плохого ни священнику, ни ребенку..." -
повторяла себе Рипли, подбегая к двери.
- Скейлси, что же ты стоишь?
- Я тоже их задержу! - с вызовом ответила Скейлси.
- Немедленно иди сюда! - перед носом Рипли мелькнуло щупальце Простого
- лишь чудом она успела рвануть рычаг на себя. Дверь закрылась, отрезая
ее от "девочки" и нового друга.
"С ними ничего не должно случиться..." - Рипли твердила себе эти слова,
как заклинание, и ни на секунду не могла поверить в них настолько,
чтобы хоть чуть-чуть утолить зажегшуюся в сердце боль.
Для чего она спасалась? Кому нужна была здесь ее жизнь?
В дверь что-то ударилось. Нужно было или бежать, или выйти за
собственной смертью. Впрочем, она и сама могла бы прийти, без ее усилий.
- Инопланетянка Рипли, вы слышите нас? - прозвучал отчетливый голос.-
У нас в руках ваш друг и ребенок. Если вы не сдадитесь, они умрут... Если
вы выйдете - один из них будет отпущен. Даем для раздумья время на
счет до десяти. Один, два, три...
- Я выхожу! - закричала Рипли, кладя руку на рычаг.
Будь что будет - по крайней мере, умереть так будет честнее. Только
бы они сдержали свое слово... Во всяком случае, жизнь этих двоих еще
имеет смысл. Это она здесь - лишняя. Лишнее обязано уходить...
Дверь раскрылась. Стоящий напротив двери мужчина знаком приказал
Простым отпустить священника.
- Девочка нам еще понадобится,- произнес он, глядя на Рипли в упор.-
А вы поедете с нами. Нам предстоит еще долгий разговор...
- Я слышу ее! - неожиданно закричала Шеди, привлекая к себе внимание
всех членов маленькой группки.- Скорее! Полквартала за Храмом, выход на
Лиловую сторону... Простые тоже там! Да что же вы стоите, провалиться
вам во Тьму!
- Она сошла с ума? - спросил подоспевший Поджарый.
- Может быть,- Большое Эхо достал нож и разрезал веревки, опутывающие
Шеди.- Веди нас туда, быстро!
- Только пообещайте мне, что не сделаете ей ничего плохого!
- Замолчи, дура... Где они?
- Там! - показала Шеди направление. Конец ее щупальца указывал на дома.
- Ладно, идем,- подскочил с места Большое Эхо.- Простых много?
- Да... не знаю. Идет драка.
- Идем "клещами". Желтобокий, Айрон, Поджарый - заходите слева. Мы
пойдем с другого края квартала. Вперед!
Шеди бежала впереди. Что ждало ее там? Знакомый голос страха еще звучал;
но если Скейлси была просто испугана, то Рипли совершала сейчас какой-то
важный для себя выбор... Но что будет к тому моменту, когда они
подоспеют? Услышанные сведения о растерзанных трупах действовали ну никак
не успокаивающе...
Выбор в Звучании Рипли сменился отчаянием. Неужели все кончено?
Шеди молнией пролетела по внешней стене поворота: сила разбега заставила
ее подняться едва ли не до потолка. Впереди что-то происходило, теперь
она видела это уже собственными глазами.
"Быстрее... быстрее же, ну!"
От собравшейся в центре улицы группы отделилась одинокая фигура, но
не отошла совсем, а осталась в нескольких шагах, энергично жестикулируя
всеми конечностями. Ее движения были настолько красноречивы, что, несмотря
на плохое зрение и порядочное еще расстояние, Шеди угадала в небольшом
мужчине профессионала.
- Стой! - кричал откуда-то сзади Большое Эхо.
- Не так быстро! - вторил ему Напарник.
Тем временем группа собралась в комок и двинулась куда-то вверх по
стене...
"Они уходят!" - больно ударила Шеди простая мысль. Сколько времени
нужно, чтобы догнать их? Много, намного больше, чем - им для того чтобы
добраться до взлетной площадки. Да и что она могла бы, будь даже они
ближе?
Невысокий мужчина отправился было за ними; его жесты явно просили их
утихомириться, но отпрыгнувший от общей группки Простой неожиданно резко
сшиб его с ног и отшвырнул на стену.
Подбегая, Шеди увидела, как закрывался шлюз, отрезая от нее Рипли и
девочку. Кто стал похитителем - объяснять ей было не надо.
Понимая всю бессмысленность этого поступка, Шеди бросилась на шлюз и
принялась царапать его дверь лапами. Где-то по ту сторону заурчал и
взвыл мотор: враги улетали.
- Все...- Шеди обмякла и сползла на пол.
- Успокойтесь, Сестра,- раздался мягкий голос, который мог, по ее
мнению, принадлежать только священнику.- Вы ничем не могли им помочь...
Вы - Шеди, не так ли?
- Да,- сквозь стон ответила Шеди.
- А вот вы кто такой? - подоспел Большое Эхо.
- Разве вы не видите,- указал священник на свою одежду.
- Замечательно! Кто бы еще помогал всяким опасным для окружающих тварям...
Так-то вы исполняете свой долг? - Большое Эхо вцепился щупальцами
в его лапы и принялся их трясти.- Да вы знаете, что теперь я отдам вас
под суд? Это вы помогали им прятаться!
- Мой долг - помогать всем, кто нуждается,- возразил священник. Если
бы не тряска, его голос прозвучал бы невозмутимо, но так звук шел прерывисто,
как собачий лай.
- А мой долг - не допускать подобного беззакония! - взревел Большое
Эхо.
- Немедленно прекратите! - прикрикнул на него Напарник.- Вы слишком
многое себе позволяете...
- Я? - Большое Эхо выпустил священника и повернулся к нему, полыхая
безумием.- Да как ты смеешь, ничтожество! Паршивый агентишка, шпик, стукач!
Да с такими, как ты, уважаемые члены общества и двух минут не останутся
под одной крышей, мелкая ты погань!
- Уходите,- негромко предложила священнику Шеди.
- Не беспокойтесь, сестра! - кивнул тот.- Еще не время...
- Да я тебя! - забыв обо всем, Большое Эхо вцепился в Напарника, толкая
его на стену и прижимая к ней всей своей массой.- Я тебе шею сломаю!
Я тебя придушу!
- Остановитесь, что вы делаете! - хорошо поставленный голос Священника
перекрыл все выкрики - но уже и Напарник зверел от боли и проникался
ответной злостью.
- Я тебя...- Щупальце Напарника ударило Большое Эхо под подбородок,
прорывая кожу и врезаясь в язык. Большое Эхо завопил. Остатки разума и
самоконтроля покинули его, следующие за этим яростные движения могли
принадлежать только дикому зверю - сила их возросла, но выросла и хаотичность.
Ничто извне не могло, казалось, остановить этот бронированный
комок злобы. Защелкали челюсти, свист быстро летающих щупалец стал пронзительным.
С криком боли Напарник повалился на пол, но и сейчас
разъяренный Большое Эхо не оставлял его...
- Сделайте же что-нибудь! - закричала Шеди.
- Это невозможно. Боюсь, вмешиваться здесь уже поздно...
- Поздно? - возмутилась Шеди.- Ну нет!
Никогда еще ее ум не работал так быстро. Большое Эхо был повернут к
ней спиной. Он, как и все самцы, уступал ей в размерах, но был быстрее -
разумеется, когда лапы и щупальца его были свободны. Сейчас его скорость
ничего не решала, зато затылок с частью шеи удобно подставлял одну из
"мертвых точек", при ударе по которой он надолго потерял бы сознание.
Так, священник сделать это не имеет права, но есть же еще и она...
Шеди прыгнула на Большое Эхо сзади и, прицелившись, послала в нужную
точку конец щупальца. Сразу же Большое Эхо распластался на мягком уже
Напарнике. Легко, как перышко, Шеди подняла его и свалила в сторону.
Напарник был жив, но вряд ли сознание скоро вернулось бы к нему.
- Вы сделали это...- удивленно проговорил священник.
- А что? - повернулась к нему Шеди.- Разве не так делали и наши предки?
Я вспомнила историю - разделения на три категории с мелкими вариациями
появились у нас меньше пятисот периодов тому назад...
- Я знаю... Но все равно - вы же родились не пятьсот периодов назад,
для этого вы просто слишком молоды.
- Как знать...- заметила Шеди.- Я уже не первый день живу в прошлом.
Если стало возможным вот это,- указала она на неподвижные тела,- и вещи
еще более худшие, то чего удивляться... Вы не знаете, где можно найти
ближайший общественный летательный аппарат?
- Зачем?
- Мне необходимо их догнать и остановить. В конце концов, я сильнее
многих из них, а если не освободить Рипли, на нашей планете начнется
настоящий кошмар - за ней охотятся, чтобы получить от нее инопланетные
приспособления для убийства...
- Что? - на какое-то мгновение священник оцепенел. Он догадывался,
что шум вокруг инопланетянки поднят неспроста, но это известие ударило
его как обрушившийся на голову потолок.
- На их планете есть такие приспособления. Транслятору они нужны для
победы на следующем Большом Поединке...
Внезапно на другом конце улицы возникли фигуры из команды Поджарого.
- Сюда,- священник прыгнул в сторону потайного хода.
- Постойте,- на мгновение задержалась Шеди.- Этот тип нам может пригодиться!
Ее щупальца обхватили Большое Эхо и втащили за собой.
Подоспевший Поджарый обнаружил только находящегося в глубоком обмороке
Напарника и труп одного из Простых.
- Третий,- отметил он для себя.- Скорее всего, Простые уволокли остальных
в ближайший переулок... Вперед!
- Ну, так где же летательный аппарат? - спросила Шеди, обвязывая
Большое Эхо веревкой.
- Я могу показать, но сомневаюсь, что из этого хоть что-то получится.
Я не знаю, как им управлять.
- Неважно. Я знаю. Так где?
Священник посмотрел на нее: вряд ли найдутся слова, которыми коротко
можно описать сквозившие в его взгляде и потрясение, и недоверие, и
осознание того, что мир, наверное, перевернулся.
Его спасла философская подготовка.
- Ну что ж,- пробурчал он себе под нос.- Если произошло что-то необычное,
значит, оно не могло не произойти... Пошли!
"Что им от меня надо?" - думала Рипли, проверяя прочность веревок. К
сожалению, несмотря на внешнюю корявость связывавших ее лап, узлы были
стянуты качественно: веревки не слишком врезались в тело, но и не оставляли
возможности выскользнуть из них.- Шеди говорила, что кое-кто интересуется
земным оружием... Черт подери, только такой переделки мне не
хватало!"
Летательный аппарат приземлился, и ее грубо вышвырнули из него на
пол. Один только вид сумрачного шлюза настраивал на мрачные мысли. Тут
же щупальца оплели Рипли сзади и понесли, время от времени ударяя ногами
о выступы стен. "Ладно, все это мелочи,думала она, морщась после очередного
столкновения,- но что будет дальше?"
Комната, в которую ее принесли, была не веселее шлюза. Ее вид напомнил
Рипли картинки с изображениями старинного зоопарка: кроме жалких насестов-перекладин
и грубого стула, на который ее усадили, в комнате ничего
не было.
- С прибытием,- шагнул ей навстречу темной окраски самец.Меня зовут
Жмот. Ты можешь не представляться - о тебе и так все знают. Этот красавец...
подойди сюда,- из-за спины Рипли вышел Посредник,- считается у
нас Любимчиком. Во всяком случае, у него в характере есть несколько милых
черт: полная безжалостность и готовность повиноваться любому приказу;
его подопечных вы уже видели... Так что советую воздержаться от всякого
рода глупостей. Кроме того, не забывайте, что у нас находится ваш
ребенок.
- Что вам от меня нужно? - скучно спросила Рипли. Вступление тоже изрядно
напоминало старые фильмы.
- Вы не догадываетесь? Неужели нас обманули, утверждая, что мы имеем
дело с очень хитрым, изворотливым и смекалистым существом?..
"Пусть разочаровываются... мне от этого хуже не станет",подумала Рипли,
закрывая глаза.
Все. Пусть делают что хотят, спрашивают о чем угодно: она не понимает
ничего. Она просто не знает их языка...
- Я не советую вам пытаться нас обмануть. Вы прекрасно догадываетесь,
что нам от вас нужно.
"Нет",- мысленно ответила Рипли, но поняла, что Жмот не из тех, кто
способен читать мысли. Ну и что, пусть она знает - что с того?
- Хорошо, чтобы не было никаких недоразумений, я объясню. На вашей
планете, по-видимому, из-за природной слабости обитателей, существует
много видов оружия. У нас его нет, но оно нам необходимо. Вам придется
нам его дать.
"Интересно, поверят ли они, если я скажу, что не знаю, как оно устроено?
Впрочем, я ведь уже решила - я просто ничего не понимаю. Хотя кому
это нужно..."
- Ну, так что вы скажете нам по этому поводу? Напоминаю, мы привезли
вас сюда не для того, чтобы шутить.
"Согласна - чувства юмора тебе явно недостает",- Рипли сама удивилась,
откуда у нее взялись силы для сарказма.
- Ну, так я жду ответа. Советую вам помочь нам по доброй воле...
"Им нужно оружие... Зачем? Разве им не хватает этих зубов, когтей,
брони? Ну разве это не нелепость..."
- Я не слышу вашего ответа...
"Почему любое разумное существо считает своим долгом нагадить себе
подобному, да и себе самому в конечном счете? Ну, получат они оружие,
начнут убивать друг друга более совершенными методами - и что с того?
Почему на самых разных планетах умы разумных существ заняты не тем, чем
нужно? Или стоит рассказать им, кого видели в их собратьях наши специалисты
по оружию?"
- Спрашиваю в последний раз. Вы будете говорить?
- Буду,- Рипли нашла в себе силы иронически улыбнуться.- Я знаю, что
наши специалисты по оружию сочли самым совершенным средством уничтожения.
Но относится это к так называемому биологическому оружию. Продолжать?
- Конечно! - радостно потянулся ей навстречу Жмот. Он не ожидал такой
легкой победы и уже страдал в душе от необходимости причинить вред девочке.-
Я слушаю!
- Лучшим биологическим оружием сочли некое существо, уничтожившее в
одиночку всю команду моего корабля. Этим существом был один из ваших...
- Замолчи! - возмущение заставило Жмота развернуться на месте и оскалить
зубы.- Любимчик, командуй.
Рипли сжала зубы: "Начинается..."
- Нет, стой.- Жмот поднял лапу, останавливая Посредника.- Мы еще не
договорили. Так вот, еще одна такая шутка - и тебе придется худо...
- Это не шутка. Для того, чтобы поймать хоть одного из ваших собратьев,
наши руководители погубили около двухсот человек. Я сама лично
была в той экспедиции и только чудом осталась жива. Так какое же оружие
нужно вам после этого?
"Врет она или нет? Ее слова абсурдны, но если задуматься... мы ведь
действительно намного сильнее, и разве обученные Простые не считаются у
нас на сегодня лучшим оружием? Нет, она не врет..."
- Хорошо, я верю. Но нас интересует другое оружие. Как бы то ни было,
вы уничтожили наших Простых. Чем вы это сделали?
- Взорвался реактор - мы просто сбежали. Точнее, сбежали те, кто выжил...
- И что, вы пытались поймать наших Простых голыми руками? Не лгите!
- Да, у нас было кое-какое оружие. Только я уверена, что и у вас есть
что-то подобное.- "Врать так врать!" - решила Рипли.- Мы пользовались
большими сварочными аппаратами. Знаете, такие приспособления, из которых
под давлением вылетает огонь...
- Это ложь!.. Я же предупреждал вас! Еще одно слово... Вы слабые. На
вашей планете наверняка были в свое время хищники, а может, еще и сейчас
есть. Без специальных приспособлений вам бы не выжить... Но ладно, я
лучше сразу задам и второй интересующий нас вопрос: как вы ухитряетесь
быть сразу и мужчиной, и женщиной?
- Я? - несмотря на всю серьезность ситуации, Рипли не удержалась от
смеха, правда, быстро заглохшего.- Неужели я похожа на гермафродита?!
- Не устраивайте здесь театр. Ваша психика двойственна: в вас есть
воля, сила, прямота и решительность, как в мужчине, но и женские черты
неоспоримы... Как вы это делаете?
- Пожалуй, мне легче спросить в свою очередь: а почему этого нет у
вас? Почему вы иногда бываете так тупы, хотя дураками вас не назовешь?
Почему у вас вообще тело покрыто хитином, и так далее? Мы такие, какие
есть. Вы - тоже. Так что все разговоры на эту тему не имеют смысла.
- Но почему тогда Шеди стала превращаться изнутри в мужчину?
- Не знаю. Она мне всегда казалась неглупой.
- Она стала сама решать, что ей делать, она сама сбежала... и это явно
ваше влияние!
- Пожалуйста - и вы делайте то, что вам не предназначено: было бы желание...
Мне лично ваши разделения кажутся искусственными. Ни одно разумное
существо не должно стараться себя ограничивать в саморазвитии...
И давайте оставим эту тему.
- Одним этим вы нарушаете установившееся у нас веками равновесие - мы
нужны друг другу именно из-за взаимной дополняемости. Универсал из-за
разбросанности не сможет почти ничего...
- Тогда чего вы добиваетесь от меня?
Рипли видела всю глупость этого разговора, но после попытки его прекратить
поняла вдруг, что эта болтовня - удобный способ увести врага от
вопросов про оружие. Если протянуть время... "Ну и что? Ну протяну я так
час, два... а дальше что? Все равно на помощь мне никто не придет".
- Иногда эти "не свои" свойства бывают полезными...
- Ну, а причем тут я?
- Ладно... вернемся к первому вопросу...
"Вот теперь начнется",- почувствовала Рипли холодок в спине.
- Мне нечего вам ответить. Скажите, вот вы хорошо знаете устройство
хотя бы телефона, которым пользуетесь каждый день? Я не имею ни малейшего
представления о том, что спрятано внутри винтовки или огнемета. Я
знаю одно - надо целиться и нажимать на спуск.
- Вы снова врете. Вы не можете не знать!
- Я привела вам пример, доказывающий, что могу... Как устроен ваш телефон?
- Я не специалист.
- Я тоже не специалист по оружию.
- Но вы универсал - и это мы знаем.
- Вы что, считаете, что у нас вообще нет специализации? - Рипли ощущала,
что голос повинуется ей все хуже. Сколько времени может еще продлиться
этот пустой обмен словами?
- Достаточно того, что вы разбираетесь в очень разных вещах...
- Вы сами говорили: знать все невозможно...
Сколько еще удастся так играть словами? Когда же кончится его терпение?
- Я жду ответа!
- Я не могу вам его дать. У меня действительно слишком много специальностей,
чтобы я могла вместить в себя еще и эту - пилот, оператор
погрузчика... Да мало ли!
- Рассказать вам, что случится, если вы будете молчать?
- Я догадываюсь,- Рипли провела языком по губам: их щипало от сухости.
- Не исключено... Но знайте: сперва мы поработаем с вами, потом -
примемся за девочку... Вам и ее не жаль?
- Вы мерзавцы,- устало произнесла Рипли.
"Зачем? Для чего мне лишние неприятности? Неужели не проще рассказать
им обо всем... Какое мне дело до их проблем? Нет... Я не хочу губить их
цивилизацию... Любое вмешательство извне - преступно... Но Скейлси - какое
я имею право рисковать и ее жизнью? - спрашивала себя Рипли, наблюдая
за тем, как Простые под руководством Посредника начинают монтировать
какое-то сооружение.- А с другой стороны - кто она мне? Навязанное существо,
чуть меня не погубившее... Нет, это ложь: она действительно дорога
мне... лучше бы это было не так... Я ответственна за нее. Но и за
их мир, где есть еще и Шеди, и тот безымянный священник, и многие другие...
Страдают ведь всегда наименее виноватые... Но Скейлси - как я могу
предать ее? Если она мне простит - я сама себе этого не прощу!.."
- Ну так как, ты будешь отвечать? - отвлек ее от размышлений голос
Жмота.- Учти, я спрашиваю в последний раз...
- И ты утверждаешь, что умеешь водить эту штуку? - спросил священник,
втягивая голову в плечи во время очередного невероятного поворота.
- Тише... не отвлекайте меня, или мы куда-нибудь врежемся...
- Мы и так врежемся! - проговорил он, закрывая глаза и сползая вниз,
под скамью.
Шеди мчалась на самой большой скорости, при которой она еще была способна
управлять летательным аппаратом. Она летела - и это напоминало ей
детский полу-забытый сон: там тоже нужно было вот так же, на огромной
скорости, промчаться по извилистому туннелю... Авария во сне означала,
что пора просыпаться, здесь же после нее проснуться, скорее всего, было
бы уже не суждено.
- Куда мы летим? - чуть осмелев, высунул голову священник.
- Я знаю, где их резиденция...
Шеди не договорила: пришлось уворачиваться от встречных летательных
аппаратов. Вскоре, тем не менее, вереницу машин удалось обогнуть, и долго
еще им вслед звучала отборная ругань.
Как ни странно, Шеди безошибочно нашла знакомую улицу: на повороте
еще темнело смешанное пятно гари и крови. Дальше заблудиться было невозможно:
до самого нужного здания улица шла одним чуть изгибающимся коридором.
- Оставайтесь у входа! - приказала Шеди, спрыгивая наземь. Внезапно
ей в голову пришла неплохая идея. Она нырнула в технический проход между
домами и через пару минут вынырнула с куском трубы в руках. После нескольких
торопливых движений в ее лапах оказалось некое загадочное приспособление,
обмотанное оторванными от полуплаща полосами ткани.
- Желаю тебе удачи,- пробормотал священник ей вслед.
На входе стоял Простой; точный удар вырубил его прежде, чем он успел
отреагировать на ее появление.
Осторожно продвигаясь по коридору, Шеди "прислушалась" - и тут же по
ней ударило мощной волной страха: Скейлси не просто боялась - она вся
словно превратилась в страх. Но и сквозь него "просвечивал" другой импульс.
Шеди ни разу еще не встречалась с такими странными чувствами: казалось,
Рипли тратила все силы для того, чтобы обмануть саму себя. От
нее несло выбором - но выбором каким-то нелепым, лишенным привычной логики.
"Какая она все-таки чужая",- поразилась на миг Шеди, но тут же услышала,
что Рипли вошла в другое состояние: выбор сменило обреченное ожидание
чего-то страшного, и оно росло с каждой секундой.
"Я здесь, Рипли!" - протранслировала ей Шеди, забыв о том, что ее не
могут услышать.
Лишь одно из этого короткого сеанса связи пошло ей на пользу: теперь
она точно знала, куда ей следует идти.
Поиск нужной двери длился недолго: Шеди замерла на пороге, обдумывая
подробности своего плана, но вдруг ей пришла в голову идея еще более выигрышная
и снимавшая почти все терзавшие ее сомнения.
Транслятор мерно покачивался на перекладине над бассейном, когда
дверь в его комнату неожиданно распахнулась.
- Эй, ты! - закричала Шеди, поднимая свое сооружение и направляя отверстие
трубы прямо на главу Оппозиции.- Я хочу с тобой говорить. Если
ты попробуешь позвать на помощь, тебе придет конец: у меня в руках оружие
с Земли. Смотри, как оно действует! - Шеди повернулась в сторону коридора
- и оттуда донесся взрыв: оставленная на полу горошина сигнала-взрывчатки
сработала точно в тот момент, когда было нужно.- Следующий
выстрел убьет тебя!
Транслятор обмер. Впервые он понял, что значит находиться под прицелом
по-настоящему смертельного оружия, защититься от которого не помогут
ни сила, ни власть. Одно дело, когда ему приходилось сражаться на равных:
там была вероятность того, что смерть заглянет на поле боя, но делала
она это редко, и неизвестно еще было, кого она изберет своей жертвой.
Теперь же ему ничего не оставалось, как стоять и ждать, какое решение
примет эта "ненормальная".
- О чем ты хочешь меня спросить?
- Спросить? Мне ничего от тебя не надо. Мне нужно, чтобы ты выслушал
меня. Условия такие: я приказываю - ты подчиняешься. Злоупотреблять этим
я не собираюсь, мне будет достаточно того, что ты отпустишь Рипли и ребенка
и позволишь нам уйти без всяких затруднений. И я советую поторопиться:
скоро сюда прибудет отряд из Управления.
- Но почему?
- Ваши люди при похищении инопланетянки убили священника. Есть свидетели.-
Шеди чувствовала, что еще немного, и она задрожит: еще ни разу в
жизни ей не приходилось прибегать к такой откровенной лжи, но и остановиться
теперь она не могла. "Надеюсь, он простит меня за "досрочные похороны"",-
подумала она, стараясь удерживать грозный вид.
- Хорошо... Что я должен делать? - Транслятор говорил медленно, после
каждого произнесенного звука его челюсть замирала в открытом положении.
- Прикажите своим людям немедленно выпустить ее. Я иду за вами, в
нескольких шагах. Одно подозрительное движение - и вам конец.
- Да.- Транслятор тяжело свалился в бассейн и неуклюже подплыл к его
краю. Да, сложно было узнать в нем сейчас одного из самых сильных и ловких
мужчин планеты: страх сковал его суставы, как ревматизм, превращая
его в кривоногого старого раскоряку.
- Пошевеливайся! - прикрикнула на него Шеди. Она знала, что стоит ей
выйти из новой роли хоть на секунду - конец неминуем.
Транслятор доковылял до выхода и под ее конвоем побрел по коридору.
Шеди молча проследовала за ним, изображая своим телом крайнюю степень
свирепости.
"Только бы из Управления прибыли не сразу!" - думала она.
"В последний раз",- звучали в ушах Рипли слова Жмота, и страх рос,
вытесняя сознание и волю.
"Нет... Я не должна им говорить... Не должна!" - твердила она с закрытыми
глазами, ожидая, когда грубые щупальца Простых потянут ее со стула.
- Итак, я считаю до трех...
"Бесполезно... все бесполезно..."
- Раз...
"Но что же мне делать?"
- Два...
"Нет... я не хочу! Нет!!!"
- Три...
- Остановите допрос,- услышала Рипли знакомый почему-то голос. Напряженная
до предела память выдала из своих запасов картинку: решетка, телевизор,
или нечто похожее на него - и двое дерущихся на экране.
"Ах, так вот ты каков, кандидат в здешние Правители!" - уставилась на
него измученная "приключениями" женщина.
- Да, но я только хотел перейти ко второй стадии,затараторил, оправдываясь,
Жмот.
- Молчи. Развяжите ее!
"Нет... не прикасайтесь ко мне!" - вскричала мысленно Рипли, откидывая
голову назад: только это движение и позволяли ей сделать веревки.
- Но, начальник...
- И пошлите кого-нибудь за девочкой. Вам ясно сказано или нет?
- Она тут, в соседней комнате...
- Мне что, десять раз повторять вам одно и то же? Я требую, чтобы она
была тут. И - вежливо, кретины!
"Чего он хочет? - недоверчиво посмотрела на Транслятора Рипли, разминая
затекшие после веревок руки.- Скорее всего, это спектакль: прикинется
добрым, пообещает отпустить, чтобы я по-хорошему рассказала ему все
то, что ему нужно... Может быть, он даже "проявит благородство" и накажет
своих подчиненных... ну нет, меня он на это не купит..."
- Мама! - появившаяся из-за двери Скейлси кинулась к ней и прижалась
по своему обыкновению всем телом.
- А теперь - уходите,- Транслятор указал концом щупальца на Рипли.-
Вам говорю... Убирайтесь отсюда!
"Он сошел с ума!" - попятился Жмот. Посредник уселся, подвернув под
себя хвост, и тупо созерцал воцарившуюся в камере немую сцену.
- А нам что делать? - спросил его один из Простых.
- А что нам делать? - повторил, поворачиваясь к Жмоту, Любимчик.
- Молчать и не рыпаться,- огрызнулся тот, безуспешно стараясь убедиться,
что все это происходит не во сне. Отпустить их после всего? Нет,
шеф бесспорно тронулся...
- Так долго вы еще будете здесь рассиживаться? - нервно гаркнул
Транслятор, ощущая, как щекочет спину взгляд дула загадочного оружия.
- Да очнись же ты, Рипли! - закричала откуда-то издалека Шеди.
Шеди? Рипли подпрыгнула, как после удара током. Неужели к ним пришла
помощь?! Какое чудо позволило Сестре оказаться тут?
- Скейлси, вперед,- Рипли едва ли не бегом бросилась к выходу. Транслятор
неловко посторонился, открывая им путь; голова Шеди торчала у него
из-за спины.
- Скорее, бегите! - крикнула Шеди.- Там, на улице, вас ждет летательный
аппарат... А ты пойдешь с нами, и пока мы тебя не высадим в безопасном
месте, будешь, как миленький, сидеть и слушать. Мне есть что
тебе сказать и помимо этого. Ну, двигайся!
Приподнявшись на цыпочках и вытянув щупальце на максимальное расстояние,
Шеди подтолкнула Транслятора вперед.
- Оружие! - прошептал Жмот, как завороженный глядя на странное устройство
в руках у невесть откуда возникшей в их штабе Сестры.
- И предупреди своих шестерок, чтобы не высовывались: отвечать тебе,-
бросая взгляд в сторону Жмота, проговорила Шеди.
- Вы слышали? - не своим голосом повторил Транслятор.- Не вздумайте
трогаться с места!..
- Вот так,- одобрила Шеди.- А теперь - быстро: через пару минут тут
будут сотрудники Управления...
Мотор летательного аппарата тихо ворчал, дожидаясь команды стартовать.
Рипли быстро перепрыгнула через его борт, за ней последовала и
Скейлси, которая, казалось, успела еще подрасти.
- А теперь я покажу еще один способ применения этого "оружия",- сказала
Шеди, высматривая на голове Транслятора "мертвую точку",- и самый
удобный при повседневном пользовании...
Труба взлетела и опустилась Транслятору на голову.
- А теперь - летим! - плюхнулась на водительское место Шеди.
- Опять?..- жалобно выговорил священник.
- А что, есть проблема? - повернулась к нему Рипли.
- Ему не нравится, как я вожу машину,- пояснила Шеди.- Мне, впрочем,
тоже, но выбирать не приходится...
- Ну почему? - тронула ее за плечо Рипли.- Кажется, вы забыли, что в
нашей компании есть и один профессионал.
- По-моему, возвратиться сюда было чистым безумием,- сказала Рипли,
пропуская в потайной ход Шеди.
- Наоборот,- возразил священник.- После того, что тут произошло,
здесь нас никто не станет искать. Разве что горожане - но их не стоит
сильно опасаться. А вот когда шум в городе поутихнет, тогда мы сможем
перебраться в более спокойные места.
- Кроме того, у нас тут пленник,- заметила Шеди.
- Какой еще пленник? - удивилась Рипли.
- Один мерзавец из Управления... Мне очень интересно узнать, почему
он так сильно хотел тебя убить... Да вон он валяется!
- Предательница,- прошипел Большое Эхо - за время отсутствия Шеди он
уже успел прийти в себя и кусал от злости свою нижнюю челюсть внутренним
ртом.
- В самом деле, чем я вам так не угодила? - опустилась перед ним Рипли:
ноги подкашивались и голова кружилась от перенесенных волнений.
- Ненавижу,- просипел Большое Эхо, елозя в своих путах.Ненавижу всех
чужих тварей! Отойди от меня, чудовище! Убирайся! Сгинь!
- Ладно, Шеди, с ним все ясно. У нас тоже встречаются такие... экземпляры.-
Рипли вспомнила, что сама была на грани того, чтобы стать ненавистницей
всех не относящихся к роду человеческому, и это заставило ее
замолчать, не закончив мысли.
- Кстати, я совершенно не представляю, что с ним делать дальше,- заметила
Шеди.- Выпускать его опасно, но сколько времени мы сможем продержать
его тут?
"А ты молодец, Шеди,- мысленно улыбнулась ей Рипли.- Я боялась, что
ты действительно изменилась... Как хорошо, что тебе не приходит в голову
самый обычный в таких случаях ответ... У нас свидетелей убирают".
- Ничего. Посадим его в машину и высадим где-нибудь в не слишком людном
месте...- Рипли посмотрела на Большое Эхо. Его пучило от злости.
- Мама! - позвала вдруг Скейлси слабым голоском.- Опять что-то происходит...
Страшное... Я боюсь...
Скейлси сжалась в комок и прислушивалась, чуть водя головкой.
"Что, снова?" - Рипли и Шеди переглянулись.
- Ничего, во всяком случае, отсрочку этот коридор нам даст,развел щупальцами
священник.- И я бы посоветовал сделать вот что. Как я уже говорил,
мне ничего не грозит, а вот вам, Рипли, нужно скрываться. В общем,
я даже понимаю, почему люди из Управления, не зная вас как личность, хотят
уничтожить - ваши знания опасны. Наша цивилизация давно уже ходит по
грани, и оружие все равно может быть изобретено в любой момент: видно,
мы сами заслужили себе такую судьбу. Но если оно появится естественным
путем, у народа будет время привыкнуть к нему и научиться жить с ним в
одном мире, а вот если оно появится в готовом и достаточно совершенном
виде - о последствиях можно только догадываться. Пока вы находитесь на
нашей планете, вы будете для многих постоянным соблазном, Рипли. Нам
нужно будет подумать, как вам вернуться к своим. Я думаю, Провидение вам
будет благоприятствовать, но и сам сделаю все, что могу. Если пригласить
нескольких моих собратьев, я уверен - вместе мы найдем решение..
- Мне страшно,- повторила Скейлси, вжимаясь в пол. Хотя ее размеры с
их первой встречи увеличились чуть ли не вдвое, она лежала сейчас с таким
же жалким видом.
- Что за опасность, Скейлси? - наклонилась к ней Рипли.
- Я не знаю... Я боюсь, очень боюсь... Все боятся...
- Кто?
- Все, кого я слышу...
- Рипли, спроси ее, откуда идет опасность... Это важнее!
- Скейлси, ты слышала вопрос?
- Не знаю... Страх всюду... Все растеряны... страха много, очень много...
Я не могу больше, мама!
- Рипли, ты знаешь,- вздрогнула вдруг Шеди,- и я что-то слышу... Конечно,
Скейлси чувствительнее меня, мы с ней как приемник и передатчик:
она слышит - я говорю, но вообще... Я ни разу не слышала ничего подобного.-
Шеди говорила, а тело ее на глазах у Рипли сжималось. Прижимались к
бокам лапы, подворачивался под туловище хвост, опускался, позвякивая колечками,
гребень, укорачивалась шея...- Кругом паника...
- Надеюсь, не из-за меня,- хмыкнула Рипли. От слов Скейлси и Шеди ей
стало скверно на душе.
- Я не могу ничего сказать, но мне кажется, что от страха трусится
сейчас весь город.
- Ничего себе! - Рипли вздохнула и присела возле Скейлси.Будет очень
весело, если окажется, что всех действительно напугал "оборотень".
- Или мое "оружие",- добавила Шеди.
- Успокойтесь. Причин для паники могут быть тысячи,- начал священник,
но было видно, что и он не уверен в своих словах до конца.- Как говорилось
в старину: "Я боюсь - значит, мне есть что терять - значит, жизнь
не кончилась".
- Интересная мысль, но мне от этого не легче,- пожала плечами Рипли.
Хорошо, допустим страх вызвала действительно она... Еще полбеды, если
все будут только шарахаться в разные стороны и молча сходить с ума - но
нравы жителей этой планеты не слишком позволяют надеяться на мирный исход.
Скорее всего, едва ли не полгорода выйдет на охоту. С единственной
целью - найти их и уничтожить...
- Мало ли что могло случиться,- продолжал гадать священник,на город
могла напасть стая зубанов, могло начаться землетрясение, или прорвались
газы... Для общих бедствий всегда найдется больше причин, чем для общих
радостей...
- Нет, это действительно СЛИШКОМ сильно,- сделала жест отрицания Шеди.
- Радиоволны...- снова заговорила Скейлси,- у меня трещит голова:
кругом очень много радиоволн... воздух колеблется...
- Что? - оживилась Шеди.- Ты хочешь сказать, что ощущаешь какое-то
излучение?
- Я не знаю... Так воздух дрожит возле радиотелефонов или видеоприемников...
Только сейчас - намного сильнее, почти так же, как этот страх.
Мама! Мне страшно...
- Успокойся, Скейлси, я здесь...
- Но что это может быть?
- Работают все видеоприемники - значит, передается какое-то централизованное
сообщение,- обыденно произнес священник.- А раз так, логичнее
всего вернуться в мои комнаты послушать, о чем идет речь.
- Можно подумать, что вы не догадываетесь! - процедил сквозь зубы
Большое Эхо.
- Что такое? - все разом повернулись к нему.
- Сволочи... Предатели... Я так и знал! - изо рта Большого Эха потекла
слюна, выталкиваемая изнутри избытком ненависти.
- Ладно, пойдемте,- священник встал и направился в сторону Храма.
- Но мне так страшно...- прошептала Скейлси.
Храм снова был пуст, лишь ветер гулял, свободно входя в незапертую
дверь, и пахло паленым маслом от выгоревших до основания светильников.
В коридоре валялись тряпки и банки - следы недавнего обыска. Лишь
Скейлси смогла уловить боль, пронзившую священника при виде этой картины:
ничем не выдал он своего истинного отношения к происшедшему.
- Видеоприемник стоял у меня вот здесь,- сказал он, тормозя возле одной
из занавесок.
На стене висела копия картины, оригинал которой был вывешен у входа:
два круга с серой перемычкой между ними, постепенно меняющей цвет: пятнистый
белый, пятнистый серый, пятнистый черный... или наоборот - как
кому приятнее было видеть перед собой свой мир. Было в этом простом
изображении что-то такое, что сразу приковывало к себе взгляд и не позволяло
его отвести. Буквально через секунду Рипли ощутила, что ей до
раздражения хочется замазать некоторые точки, словно нарушающие равновесие
в этой картине.
Эти точки были черными.
Можно было подумать, что священник прочитал эти ее мысли: на подходе
к видеоприемнику он, не оборачиваясь, сказал:
- Именно эти пятна черного цвета зависят от тебя. Лишь твое отношение
к жизни поможет им стать белыми... И пусть они всегда стоят перед твоими
глазами - лишь так, точка за точкой, можно исправить общий цвет...
От неожиданности Рипли вздрогнула: она не ожидала от него такого умения,
но тут же поняла, что он просто хорошо знаком с картиной: вряд ли
только она испытывала при виде нее подобные чувства. Скорее всего, и у
него перед глазами были эти "неправильные" точки, ради изменения которых
стоило жить.
Видеоприемник включился с легким щелчком - и тут же точки, картины,
да и все прочее отошло на второй план.
- Обращение Правительства к народу будет повторяться в течение одной
восьмой малого ночного периода,- сообщала с экрана женщина,- слушайте
четвертое включение...
- Всем, всем, всем...- возникла на экране морда темного цвета.- Дорогие
сограждане! Впервые наша планета стоит перед страшным испытанием,
которое мы обязаны выдержать с честью. Только что окончены переговоры с
представителями цивилизации Нэигвас, и хотя официального объявления войны
мы еще не получили, с нотой такого содержания наше посольство уже ознакомлено.
- Смилуйся над нами, Господи! - изменившимся голосом проговорил священник.
- Нет, только не это! - простонала Шеди.
- Я боюсь, мам! - прижался к Рипли дрожащий бок Скейлси.
- Мы не можем еще точно назвать дату начала военных действий, но обращаемся
ко всем добровольцам: для победы необходима поддержка каждого
из вас...
- О какой победе он говорит?! - зажмурилась Шеди.- Мы безоружны...
Нас сметут за одну секунду...
- Также просьба ко всем гражданам нашей планеты сохранять спокойствие:
лишь наша выдержка, мужество и решительность, к которым я вас
призываю, помогут нам защитить нашу свободу и жизни...
- Я больше не могу,- Шеди повалилась на пол, закрывая лапами голову.
- Будьте же мужественны, друзья мои, в этот час невиданных испытани
й...
- Обращение Правительства к народу будет повторяться в течение одной
вось...- перекрыла его голос дикторша.
Священник подошел к видеоприемнику и нажал на выключатель.
- Вот и все... друзья мои,- проговорил он, опуская голову.
- Нет... Нет! - стонала, катаясь по полу, Шеди.
Даже Рипли чувствовала сейчас их ожидающий страх, полный бессилия
что-либо изменить. Или это она сама уже переживала вместе с ними?
Почему на черном круге белые точки не казались лишними, и их не хотелось
убрать - только черные на белом?
Рипли молчала. Она чувствовала себя не вправе высказывать свои суждения
по этому поводу: любые слова оказались бы фальшью. Да и что дали бы
ей самой чьи-то слова, если бы, наоборот, Земле кто-то объявил войну?
Промчавшийся холодок заставил ее встряхнуться. Как все это нелепо,
неестественно, жестоко...
- А что мы теперь будем делать, мама? - Может быть, Скейлси не понимала
всей глубины обрушившегося на них несчастья, но общее настроение
едва не убивало ее.
"Мы? А я-то тут при чем... Что я могу сделать...- поморщилась от
пронзившей ее боли Рипли.- Ну почему все так?!"
- Ну чего им от нас нужно? - продолжала мучиться Шеди.
"Что нужно?" - эти слова показались Рипли похожими на пощечину.
- Шеди... Это те самые, чей корабль нашли мы?
- Да...
- Тогда я знаю,- Рипли сжала кулаки.
Разве совсем недавно и сама она не желала этому миру гибели за смерть
своих товарищей?
- Месть? - Рипли показалось, что священник прятал под этим словом
горькую усмешку.
- Да... я очень хорошо представляю себе, что они пережили и перечувствовали.
Такое очень сложно простить.
- А ты смогла? - испытующе взглянул на нее священник.
Рипли молча погладила Скейлси: "Разве вам нужны еще доказательства?"
- Ну как же так? - Шеди наконец присела и раскачивалась теперь с боку
на бок, как при сильной головной боли.- Почему? Неужели же им не объяснили?
- Не все объясненное можно понять,- ответил ей священник.
- Прощать сложно,- подтвердила Рипли.- Ну хорошо, что мне встретились
вы все... А если бы я знала только вашего Транслятора и того типа, что
валяется сейчас в коридоре? Неужели вы думаете, что дипломатическими переговорами
у вас занимались нормальные честные люди? Я не знаю ваших
дипломатов как личностей, но еще не родился ни один политик, не запачкавшийся
во время своей работы по уши. Вот если бы представители той цивилизации
увидели вас: Шеди, Вас, не знаю Вашего имени, если бы хоть у
кого-то из них появилась своя Скейлси - неужели они не переменили бы
своего отношения к вашей планете?
- Так давайте покажем им священника и Шеди,- с детской непосредственностью
предложила Скейлси.
Все молча уставились на нее.
Сказанные девочкой слова, безусловно, были наивны, но почти у всех
появились в этот момент схожие мысли.
- А мне лично кажется,- задумчиво проговорил священник,- что им
действительно, кроме шуток, стоит показать эту семью. Раз Рипли смогла
простить - для них это может послужить примером... Да, если бы можно было
попасть к ним! Как знать, иной раз простая точка может изменить общий
цвет или сдвинуть чашу весов в противоположную сторону...
- Ну так за чем же дело стало? - подскочила Шеди. Можно было подумать,
что не она минуту назад была готова умереть от отчаянья.
- Да вы что...- растерялась Рипли...- Так просто не бывает! Ну что мы
- пойдем... Куда, зачем? Что я смогу сказать?
- Все то же, что и нам,- священник прищурился и заглянул ей в глаза,
стараясь передать на расстоянии свою мысль.- Пусть это звучит глупо - но
мы должны использовать этот, может быть, единственный шанс.
- А этот подлец из секретной службы расскажет нам, где находится посольство...
Кстати, у него есть Радиоухо с защитой от случайной пеленгации.
Мы можем попробовать связаться с посольством и официально.- Шеди,
не долго думая, направилась в сторону тайного хода.
"Благословляю",- тихо прошептал священник.
Большое Эхо лежал и тихо ругался.
- Привет! - склонилась над ним Шеди.- Могу поздравить с самым большим
несчастьем за всю нашу историю...
- Что, война уже объявлена? - прошипел Большое Эхо.
- Да. Ты догадлив.
- Я просто все время был в курсе переговоров.
- Хорошо. Теперь от тебя зависит, состоится она или нет.
- Я не разговариваю с предателями.
- Не будь идиотом! Сейчас не время для шуток.
Большое Эхо молча отвернулся.
Стоящая неподалеку Рипли сделала шаг вперед, но Шеди жестом попросила
ее оставаться на своем месте.
- Послушай, ты... У нас есть один небольшой шанс: Рипли согласна выступить
перед ними от имени Земли. Участие в переговорах представителя
третьей заинтересованной планеты...
- Нет! - захрипел Большое Эхо.- Я не позволю им сговориться! У нас
будет сразу два врага вместо одного. Эти агрессоры, эти людоеды с Земли
- лучше мы будем воевать с Нэигвас! Пока они одни, мы еще можем победить...
- Но кто сказал тебе, что Земля выступит на их стороне, а не на нашей!
- заорала, стараясь перекричать его, Шеди.
- Я знаю! Они еще хуже! Это планета убийц: у нас есть о ней кое-какие
сведения, о которых ты не имеешь представления.
- Я не знаю, о чем ты говоришь, но я знаю Рипли. Она была готова пожертвовать
жизнью, чтобы спасти ребенка, нашего ребенка. Она рисковала
всем, отказываясь дать оружие Транслятору...
- Она и тебя провела, дура! Это хитрые и изворотливые твари... Ты еще
пожалеешь, что поверила ей!
- Я знаю ее,- твердо повторила Шеди.- И я знаю, что она единственная
может сейчас нам помочь. Или ты сейчас вызовешь посла, или я отберу у
тебя телефон.
- Вы можете сделать со мной что угодно, но я предпочту умереть, чем
помочь чудовищу с другой планеты навредить нам всем.
Шеди вздохнула. Большое Эхо говорил это искренне.
- Оставь его, Шеди,- Рипли подошла к ней, не обращая внимания на ее
новые протесты.- Я понимаю и его. На его месте, быть может, я поступила
бы так же. Как его зовут?
- Большое Эхо.
- Большое Эхо, ты слышишь меня? Я уважаю тебя, и как врага, и как героя,-
лицо Рипли выглядело очень серьезным,- но ты ошибаешься, и я это
тебе докажу. Шеди, возьми телефон...
- Хорошо,- Шеди наклонилась и вынула у него небольшой прямоугольник с
кнопками и решеточкой микрофона.- Держи.
- Я не знаю, как им пользоваться...
- Звоните-звоните. Кто вам поверит! - буркнул Большое Эхо. Слова Рипли
задели его гораздо сильней, чем показалось Шеди. Неужели эта инопланетянка
действительно может оказаться другом? Нет, это невероятно: весь
жизненный опыт Большого Эха говорил, что такого не может быть. Враг
всегда остается врагом, обиды прощают только идиоты и слабаки. Любое
нормальное разумное существо обязано хотеть отомстить за своих, а все
остальное - это только красивые слова. Врагу нельзя доверять. Даже если
есть хоть небольшое сомнение - уже следует вести себя с тем, кто его
вызвал, как с потенциальным врагом.
- Я не знаю, как это делается,- развела руками Рипли, ловя себя на
том, что привычка дополнять свои слова жестами уже стала для нее естественной.
- Ладно, я сейчас...
- Не делай этого! - взмолился Большое Эхо. Да, он был готов сейчас
унизиться перед женщиной, выпрашивая у нее одолжения - лишь бы только не
допустить новой беды.
- Замолчи, дурак! - огрызнулась Шеди.
- Не надо так,- остановила ее Рипли.- Он просто действительно не может
мне поверить, даже если бы и хотел. Ведь так?
Большое Эхо прорычал что-то неразборчивое.
Телефон не отвечал. Шеди повторила попытку набрать нужный номер - но
посольство молчало.
- Звоните-звоните,- снова поддразнил их Большое Эхо.- Они давно уже
висят на орбите, готовясь удрать в любой момент за помощью. Что, приятное
для вас известие?
Он захохотал. Пусть попробуют теперь туда добраться!
- Ну что ж,- Рипли снова привычно развела руками.- Похоже, нам не повезло...
- Ну придумай же что-нибудь, мама! - во весь голос закричала незаметно
подкравшаяся Скейлси. Священник тоже стоял невдалеке, держа подвешенную
на щупальце копию картины с точками.
Рипли опустила голову и задумалась. А что, если...
- Хорошо,- сказала она через несколько минут.- Я знаю, что делать!
Большое Эхо в ответ злобно застонал.
Космодром со всех сторон окружала высокая сетка. Любой, подошедший к
ней ближе, ощутил бы запах горелого мяса; более внимательный наблюдатель,
пройдя вдоль нее несколько метров, наверняка наткнулся бы на обожженные
скелеты Одиноких или обугленные тушки зубанов. Несколько реже
встречались и другие хищники, и совсем уже в исключительных случаях
жертвой защитной сетки становились существа более мирные, вроде гигантского
четверорога. С шести сторон внутри периметра возвышались небольшие
противооблачные пушки; льющий как из ведра вокруг космодрома
дождь ближе к периметру начинал стихать, в центре же взлетного поля могла
упасть лишь редкая, заброшенная сбоку сильным ветром капля.
Большинство трупов хищников лежало тут уже давно: их не убирали для
устрашения остальных, и это не было излишеством: порой на большой скорости
тот же Одинокий мог прорвать сеть, оставляя за собой дыру, достаточную
для того, чтобы вслед за ним, уже без риска, проскочил какой-нибудь
зверь поменьше. В последнее время Одинокие встречались возле космодрома
редко, и даже бездумные стаи зубанов предпочитали охотиться в
других районах. Так или иначе, никто никогда не думал о том, что космодрому
может понадобиться дополнительная защита. Раз в неделю вдоль периметра
проходил смотритель, отмечал прорывы - что случалось все реже; и
уж во всяком случае никто не смотрел на забор, когда возле него появились
четыре фигуры: две совсем маленьких и две покрупнее.
Резиновая обувь и перчатки защищали их от тока, пока четверка перебиралась
через сеть. С почтительного расстояния на них взглянул Одинокий,
но предпочел не подходить к страшному месту, а поискать менее защищенную
жертву.
- Ну, и куда теперь? - спросила Рипли, спрыгивая на покрытие космодрома.
- Как - куда? - удивилась Шеди, освобождая ноги от неудобной защитной
обуви.- К ближайшему кораблю...
- Ближайший нам не подойдет. Нужно, чтобы корабль действительно был
готов к полету... кроме того, лично я бы предпочла катер - справиться с
ним будет намного проще.
- А ты знаешь, как определить его готовность?
- Знаю. Вперед!
Осторожно, чтобы не попасться на глаза случайно зашедшему на космодром
зеваке, друзья забежали за один из кораблей.
"Ну у него и форма! - отметила про себя Рипли.- Как бы вся наша затея
не провалилась... Даже если их машины и похожи на наши, кто знает, насколько
может отличаться система управления..."
Катера стояли на самом дальнем крае космодрома - небольшие, одинаковые,
как близнецы, неотличимые даже по названиям: здесь не слишком расщедривались
на собственные имена для машин.
Первый же из них, судя по всему, был укомплектован полностью - на нем
и решили остановиться.
Вскоре Рипли уже сидела в пилотском кресле, стараясь разобраться среди
десятков кнопок.
- Ну что? - спросила ее Шеди, устраиваясь рядом.
- Я думаю...- Рипли повернулась к ней.- Ты знаешь... Это вовсе не так
просто, как мне казалось в самом начале. Я просто не могу понять вашей
системы. Мне нужно хоть какое-нибудь руководство.
- А без него нельзя? - переспросила Шеди, вновь начиная цепенеть? -
неужели все сорвется теперь, за два шага до победы? Ну, пусть не до победы?
- но все равно...
- Что, возникла еще какая-то проблема? - протиснулся в рубку священник.
- Я не знаю, как управлять этой штукой,- откинулась на спинку большого,
не по ее меркам, кресла Рипли.
- Она говорит,- пояснила Шеди,- что нужно найти руководство по управлению
катером.
- Но ведь ты говорила...
- Этот катер совершенно не похож на наши. Если я случайно попаду не
на ту кнопку, мы все взлетим на воздух... и будем летать по отдельности
и без катера. Разве что рядом с его кусочками.
- Ничего себе... а как это? - высунулась из-за спины священника
Скейлси.
- Ну, что же вы? - Шеди растерянно обвела взглядом примолкнувшую компанию.-
Раз нужно руководство, надо его искать? - вот и все...
"Да, и еще суметь его понять...- добавила про себя Рипли,- а время
ведь не ждет..."
- Можно поступить и проще... если, конечно, не по-лучится еще хуже,-
проговорила Рипли.- Надо найти пилота. Но как заставить его отвезти нас
куда надо? И как его вообще вычислить среди другого персонала?
- Это как раз просто,- ответила Шеди.- По повязкам. Пилота я найду
запросто.
- А я постараюсь его уговорить,- добавил священник.
- Ну что ж...- без особого энтузиазма произнесла Рипли.Попробуем...
Может, что и получится.
Большое Эхо заскулил - сперва негромко, но заметив, что никто не торопится
к нему на помощь, усилил звук. Если бы его сбросили на улице, у
него оставалась бы еще надежда, что кто-нибудь из горожан вскоре наткнется
на него, но летный коридор, в котором он лежал, был пустынен.
"Сколько времени я тут проторчу? - думал сотрудник Управления.- Проклятье!
Если война уже объявлена, вряд ли кто-то вылетит сюда на прогулку,
а спешащий по делам будет слишком занят, чтобы остановиться... Зато
любой прокравшийся в город зубан запросто прикончит меня в пять минут...
И это они еще назвали милосердием!"
Большое Эхо застонал снова, - на этот раз уже безо всякой цели, от
всего сердца... Вдалеке, у самого поворота, мелькнул какой-то зверек.
Большое Эхо оцепенел. Нет, он не был готов к такой смерти. Уж лучше бы
это был крупный хищник? - тогда бы для него все закончилось быстро, но
любая хищная мелочь будет мучить его часами, тогда как он сам не сможет
даже попытаться защититься.
Большое Эхо лязгнул клыками? - только это он и мог сейчас сделать.
Зверек остановился и посмотрел на него. Красными точечками вспыхнули
маленькие глазки. Нет, это был не зубан - какой-то теплокровный. По
длинному лысому хвосту Большое Эхо узнал яйцееда. Он не ошибся, когда
подумал, что перед ним убийца - но этот убийца специализировался на тех,
кто защищаться не мог.
"А я что - могу?" - спросил себя Большое Эхо. Да, пока яйцеед не понял,
что он беззащитен, он не подойдет. Но стоит ему догадаться, что бояться
нечего - а эти зверьки всегда чувствительны к чужой слабости,- он
будет здесь, и начнет есть его живьем. Зачем яйцееду убивать свою жертву?
Чем дольше она проживет, тем свежее будет запас мяса...
Видно, почуяв его мысли, яйцеед подбежал поближе и снова замер, примериваясь,
куда же выгоднее вцепиться для начала.
Большое Эхо закричал, крик запрыгал по стенам коридора и стих.
Яйцеед отполз на несколько шагов, но снова встал в боевую стойку.
"Нет... все пропало",- закусил язык внутренними челюстями Большое
Эхо.
- Эй, кто это там шумит? - раздался вдруг снизу голос-спаситель. Заслышав
его, зверек кинулся прочь.
- Помогите! - изо всех сил выкрикнул Большое Эхо.
- Кто там орет? - повторил голос.
- Секретная служба! Немедленно окажите мне помощь! - рявкнул Большое
Эхо - и люк в нескольких шагах зашевелился.
С надеждой Большое Эхо повернулся к нему - и тут же скрипнул зубами:
это был всего лишь Простой-уборщик.
- Зачем ты тут валяешься? - спросил уборщик, подлезая к нему поближе.
- Мне нужна помощь,- безнадежно повторил Большое Эхо.
- Тут не положено лежать,- вел свое Простой.- Здесь машины ходят.
- Так забери же меня отсюда, идиот! - скрипнул зубами Большое Эхо.
- А как? - Простой-уборщик выставил вперед свою машинку с крутящимися
щетками.
- Не знаю! Как угодно!!! Кретин недоразвитый!
- Я пойду спрошу Посредника,- после долгого раздумья произнес Простой.
- Спрашивай кого хочешь, только сперва забери меня отсюда,перспектива
объясняться еще и с туповатым Посредником Большое Эхо, мягко говоря, не
вдохновляла.- Подойди и развяжи меня!
- А как?
- О-о-о! Откуда ты взялся на мою голову?!
- Питомник Зеленого Края, три-пять-ноль-восемь,- немедленно ответил
уборщик.
Большое Эхо снова застонал. Он совершенно не знал, как добиться помощи
от этого полуразумного существа, словно в насмешку наученного разговаривать.
- Послушай... Ты сам сказал, что мне тут валяться нельзя. Что ты
обычно делаешь с оказавшимися на улице громоздкими предметами?
- Сбрасываю вниз, потом сгружаю в мусоровоз.
- Ну так хоть сбрось меня!
- Хорошо, только потом не жалуйтесь...- уборщик ухватил его за хвост,
проволок несколько метров и спихнул в люк. К счастью для Большого Эха,
высота оказалась небольшой. Тотчас его окружила небольшая толпа: вопреки
его предположениям многие покинули свои дома, чтобы встретиться с соседями
и убедиться, что сообщение не было плодом их воображения.
- Секретная служба,- закричал Большое Эхо.- Меня надо немедленно доставить
в Управление! Если мы опоздаем, вместо одной войны могут начаться
сразу две!
- Ну хорошо, но почему я должен вам верить? - спросил пилот, испуганно
разглядывая окруживших его незнакомцев.
- Не верь,- Рипли сплела руки на груди и сердито посмотрела на него.-
Мы можем найти и другого, который войдет в число спасителей вашей планеты
- но можем и опоздать, и тогда все вообще сорвется. А ты говорил, что
знаешь о местонахождении чужой станции...
- Мой катер обслуживал ее.
- Ну и прекрасно! Я спрашиваю в последний раз: или ты нас везешь, или
мы ищем другого пилота. Не думай, что это так сложно.
- Постой,- священник мягко отстранил Рипли.- Послушайте, молодой человек.
Мне понятна природа ваших сомнений, но сейчас постарайтесь их
отбросить - это я вас прошу. Если ее рассказ не переменит решения инопланетян
о начале войны - его не переменит уже ничто. Пусть это кажется
невероятным - но вспомните историю: не раз страны и государства спасали
именно чудеса, стечения обстоятельств, которые нельзя объяснить без вмешательства
сверхъестественного. Я слишком молод и ничем не отличился,
чтобы мое слово имело достаточный вес, но все же я готов утверждать, что
это существо с третьей планеты послано к нам свыше.- "А кто послан не
оттуда",- мысленно извинился священник перед Тем, кто мог знать все его
мысли до последней.Так что будь добр, помоги... Мы ничего не потеряем,
но можем получить самое ценное из всего, что только может быть - мир.
- Ну, ладно.- Пилот поднялся.- Только в случае чего я буду утверждать,
что вы принудили меня подчиниться силой.
- Хорошо - беру ответственность за это на себя,- поспешно заявила Шеди.-
А теперь - бежим. Если на каждого придется потратить столько же
времени, мы не выберемся отсюда за сто периодов.
Теперь прятаться было некогда - все решала только скорость.
Очень быстро Рипли поняла, что отстает: ее ноги явно уступали по техническим
качествам развитым скаковым суставам местных жителей.
- Шеди, подожди! - задыхаясь, крикнула она - и Сестра на ходу подхватила
ее, забрасывая себе на спину.
Группа Простых выросла перед ними совершенно неожиданно.
От резкого торможения Скейлси чуть не ткнулась носом в жесткое покрытие
космодрома.
Простые стояли широким полукругом... нет - они окружали их со всех
сторон, а где-то вдалеке уже гудел патрульный летательный аппарат секретной
службы: его сигнал невозможно было спутать ни с чем.
"Неужели все пропало?" - не веря себе, Рипли огляделась по сторонам.
Кольцо медленно сужалось.
- Только не это! - прошептала Шеди, и Рипли ощутила, как задрожала
под ней хитиновая спина.
- Как жаль, что я не Посредник,- произнесла Скейлси и заскулила.- Я
бы приказала им уйти.
- Бедный ребенок,- негромко проговорила Рипли, намереваясь слезть.
- Я здесь ни при чем! - напомнил пилот. Шеди жестом приказала ему "не
выступать".
- Последние...- пробормотал священник, думая о чем-то своем.Эти Простые
- не из диких... А между прочим...
- Мы погибли,- обернулась к нему Шеди.- Помолитесь за нас...
- Нет, постой! - священник вдруг приободрился.- Я знаю, что делать.
Простые слушаются в основном Посредников, и многие - только одного Посредника.
Но не только посредники могут заставить простых подчиняться.
- Но кто же? - нервно мотнула головой Шеди.
- Я.
На несколько секунд все потеряли дар речи.
В самом деле - и не на таких тупиц мог повлиять тот, кому руководство
душами было вменено в профессиональную обязанность. Теоретически его духовная
власть могла заставить подчиниться любого. Правда, вряд ли за всю
историю можно было найти больше примеров такого вмешательства, чем
пальцев на руке,- но они были, и права у священника на это никто не отнимал.
Он медленно пошел вперед, ветер трепал полосы материи, составлявшей
его одежду, придавая уже одному его виду мистический колорит.
- Слушайте меня, Простые братья! - заговорил он гулким голосом.- Я
призываю вас пропустить этих ваших братьев и сестер на корабль. Так
должно быть - и так будет. Ваши начальники введены в заблуждение и видят
в них врагов. Я клянусь всем святым - и пусть на меня будет послано
проклятье за эту клятву,- что они те, кто может принести нашей планете
мир. Пропустите же их и помогите им свободно уйти...
И Простые покорно расступились, освобождая проход.
- Бегите на катер,- повернулся к замершим беглецам священник,- что же
вы стали? Мне есть еще о чем с ними поговорить - вы успеете улететь. Ну?
- Пошли,- кивнула Рипли. Медленно, чтобы не нарушить торжественности
момента, они прошли мимо замерших охранников, и лишь выйдя из разомкнувшегося
круга, позволили себе побежать.
- Счастливо вам долететь! - крикнул священник им вслед и повернулся к
собеседникам.
Всю жизнь он стыдился собственного призвания: ему казалось, что он
обманывает горожан относительно своих достоинств. Он был зауряден - но
считал себя худшим, чем есть. Не отличаясь ни особой глубиной знаний, ни
пониманием философии, он хотел одного - "замазать свои черные точки" и
побудить сделать это и других, но не добился ни малейшего успеха в этом
деле. Где-то в глубине его души жило, однако, желание совершить для спасения
мира что-то необычное, пожертвовать для него многим - если не
всем,- и при этом он знал, что никогда на это не решится. И лишь сейчас
он понял: час пробил. Или он действительно должен признаться в своей некомпетентности
- или принести себя в жертву. Пусть его послушались Простые
- сложно было ожидать того же от их хозяев.
Теперь он ждал развязки.
Победить могло что-то одно - или привычка подчиняться Посреднику, или
его, священника, воля.
Пока еще Простые слушались его.
ПОКА - слушались.
Гудение патрульной машины все приближалось, пока не смолкло в нескольких
шагах.
- Задержите их! - приказал священник величественно и спокойно.
- Хватайте предателя! - закричали из машины.
Простые стояли как статуи, и так же неподвижно высилась среди них фигура
в развевающейся одежде, освещенная заревом от взлетающего катера...
Космическая станция инопланетян напоминала планету, окруженную
кольцами. "Планета" - внутренний шар - была невелика и сопоставима с
размерами катера; кольца, точнее, среднее кольцо, поддерживаемое двумя
вспомогательными малого диаметра, имело как бы два разрыва, делящие его
на симметричные части; по-видимому, обломок такого кольца и был обнаружен
на злосчастной LB-426.
- Вы помните, как происходила стыковка? - поинтересовалась Рипли.
Действительно, она не слишком ошибалась, уверяя, что ей достаточно
ознакомиться с пособием, чтобы управлять катером: стоило пилоту дать ей
несколько пояснений - и он приобрел себе помощника.
- Через внутренние малые кольца,- пояснил пилот, внося в программу
поправки.
- Как включается связь?
- Одну секунду... Готово!
На небольшом боковом экране возникло почти человеческое лицо: слишком
тяжелая челюсть и поднятые высоко на лоб глаза вполне входили в рамки
обычных человеческих уродств.
- А что говорить? - растерялась вдруг Рипли.
- Это уж тебе виднее,- отвернулся от нее пилот.
Неуверенным движением Рипли поднесла к губам микрофон.
- Прием... С вами говорят с катера, вы слышите?
- Да. Мы прекратили все переговоры и не станем вас принимать.
- Постойте!
- До свидания. Сеанс связи окончен.
Экран погас.
- Черт побери! - Рипли раздраженно стукнула кулаком по подлокотнику
кресла.- Придется производить стыковку без их согласия...
- Что?! - подпрыгнул на месте пилот.
- У нас нет выбора. Я, конечно, попробую связаться еще раз, но...
- Внимание - опасность! Внимание - опасность! - заговорил компьютер.-
Метеоритная атака!
По основному экрану стремительно приближалась к катеру красная точка,
слетевшая, как казалось, с борта станции.
- Хрен - метеоритная,- хмыкнула Рипли.- Стреляют... Включи-ка еще
раз... Только подожди - увернемся...
Несколько резких маневров заставили пассажиров катера хорошо потрястись
- Рипли с трудом сдержала вызванный этой тряской приступ тошноты.
- Включаю! - проскрипел над ухом голос пилота.
- Прием! Вы слышите нас? - закричала Рипли в микрофон.Прекратите
стрелять!
- Переговоры окончены,- невозмутимо повторил человек с огромной нижней
челюстью - и вновь экран заволокло серым.
- Нет, ты выслушаешь меня! - стиснула зубы Рипли.- Набирай код снова!
- Внимание, метеоритная атака!
- Сволочи! Слушай, на катере есть противометеоритная защита?
Договорить Рипли не успела - резкий рывок в сторону чуть не выбросил
ее из кресла.
- Что у вас тут творится? - вползла в рубку на четвереньках Шеди.-
Скейлси плохо... что это такое?
- Стреляют,- спокойно пояснила Рипли.
- И что мы будем делать?
- А вот то же самое!
- Внимание, метеоритная атака...
Рипли выругалась и вцепилась в далеко отстоящие друг от друга подлокотники.
Кабина поплыла у нее перед глазами, погружаясь на миг в темноту.
- О-уа-уа! - взвыла Шеди.
- Что это такое, мама?! - завопила Скейлси.
Борясь с дурнотой, она все же нашла в себе силы подползти поближе.
- Оружие... Хорошо еще, что не самонаводящееся! - с трудом приходя в
себя, выдавила Рипли.
- Они нас не пустят,- констатировал пилот.- Можно возвращаться.
- Ну нет! Включить связь!!!
- Внимание, метеоритная атака...
"Просто издевательство какое-то!" - подумала о компьютере Рипли. Ей
показалось, что эта "метеоритная атака" запомнится ей надолго.
- У нас на борту есть оружие?
- Что?
- Что угодно - лишь бы мы могли продемонстрировать, что вооружены, но
прилетели сюда не нападать. Выстрелим в пространство - и потребуем разговора...
- Что сделаем? - тупо переспросил пилот.
- Выстрелим! - скрипнула зубами Рипли.
- А что это значит?
Ответить ей удалось только после очередной "метеоритной атаки". Да,
эта планета была действительно уникальной - пилот так и не смог понять,
чего хочет Рипли.
- Ладно, включай связь,- безнадежно махнула она рукой.
- Переговоры прекращены...
- Да заткнись ты, козел! - в сердцах прикрикнула на него Рипли.- Позови
кого-нибудь из начальства, или я лично от имени планеты Земля
объявляю вам войну!
"Я сумасшедшая...- подумала она, когда экран снова отключился.- Но,
думаю, на них это должно подействовать... если он вообще понял, что ему
сказали..."
Новая "метеоритная атака" подтвердила ее худшие сомнения - оператор
связи (если это была его должность) или не понял угрозы, или - что было
еще хуже - понял ее истинную цену.
- Бесполезно. Надо возвращаться, пока их искусственные метеориты нас
не достали,- заметил пилот.
- Нет! - закричали разом и Рипли и Шеди.
Вопреки всему, расстояние между катером и станцией все же сокращалось.
- Внимание, позади - летающий объект,- сообщил компьютер.
"Совсем здорово!" - подумала Рипли.
Теперь они были между двух огней.
- Эй, вы, на катере!
- Да, прием! - радостно обернулась к экрану Рипли - и тут же ее лицо
исказила гримаса разочарования: вместо человеческого лица на нее смотрела
ужасная морда обитателя планеты, с которой они удирали.
- Возвращайтесь - это для вас единственный шанс получить снисхождение
перед судом. Если вы выдадите инопланетное существо живым или мертвым,
вам гарантировано полное прощение...
- Замолчи! - Рипли повернулась к пилоту.- Отключи этого идиота!
- Ты думаешь, я не хочу получить прощение? - навис он над ней.-
По-моему, как раз удобный случай... за угон космического транспорта меня
могут очень сильно наказать - так что я не идиот...
- Нет, ты идиот! - прорычала Шеди.- Сиди, или я тебе башку сверну!
- Повторяю еще раз - или вы сдаетесь по-хорошему, или мы начинаем
стрелять. У нас есть лазерная пушка.
"Вот тебе и мирная планетка",- вздохнула Рипли.
- Шеди,- проговорила она несколько изменившимся голосом.Может быть,
вам действительно лучше сдаться? Я не хочу, чтобы ты и Скейлси...
- Да ты с ума сошла, подруга! - гаркнула Шеди.- И думать об этом не
смей: ты что это, нас совсем не уважаешь?
- Спасибо.- Рипли заметила, что у нее в уголке глаза набежала теплая
слезинка - все же всегда хорошо, когда рядом есть настоящие друзья...
- Мы предупреждаем в последний раз: или вы сдаетесь, или мы считаем
до восьми... Раз... Два...
- А пошли они!..- прорычала Шеди.- Побыстрее мы лететь не можем?
- Вы все - сумасшедшие,- пробурчал пилот.- А искусственные метеориты?
- Четыре... пять...
- Включай полный ход!
- Шесть, семь...
Кольца станции стремительно приближались - теперь их лучше было видно
через иллюминатор, чем при помощи приборов. Отливающий синевой металл
слабо поблескивал.
- Восемь... Стреляем!
- Все! - выдохнула Рипли, закрывая глаза. Необычайно яркую вспышку
она ощутила даже сквозь сомкнутые веки. "Лазерная пушка - и такой свет?
- автоматически подумала она.- И почему мы тогда еще живы?"
Она открыла глаза - что-то невероятное происходило за толстым стеклом:
катер, вместе со всей станцией, окутывал бледно светящийся фиолетовый
шар, который отсекал их от преследователя. Фиолетовый огонь, на который
больно было смотреть, расплывался сразу позади катера, в той стороне,
где по курсу должен был находиться догонявший их корабль. Быстро
удаляясь от сияющего пятна, по сфере ползли дифракционные радуги, и если
бы не крайняя напряженность и ощущение близкой опасности, Рипли вряд ли
удержалась бы от восхищения - столько необычного, величественного и
прекрасного было в этом зрелище.
- Станция вызывает катер... Вы нас слышите? Прием! - после недолгой
серости на экране вновь засветилось изображение. Рипли бросила туда
быстрый взгляд: те же высоко посаженные глаза, тяжелая челюсть... Нет,
не те же - несмотря на поразительное сходство, перед ней, по-видимому,
был совсем другой человек.
- С вами говорит старший помощник капитана. Для стыковки вам освобожден
причал номер Север - три. Просим извинения за беспокойство, причиненное
обстрелом. Сеанс связи закончен...
"Извинения за беспокойство" вызвали у Рипли короткий приступ почти
истерического хохота, но охватившая ее после этого известия радость была
неподдельной.
Их услышали! Разговор состоится!
Забыв обо всем, Рипли бросилась подвернувшемуся первым пилоту на шею
и звучно поцеловала уродливую морду.
Силовое поле, так вовремя накрывшее их катер, тихо гасло.
- Так вы утверждаете, что прилетели сюда с третьей планеты? - капитан
корабля-станции с Нэигвас подозрительно рассматривал Рипли.
- Да.
- И вы желаете говорить с послом и членами Правительства?
- Я настаиваю на этом.
- Но что здесь делают жители этой варварской планеты?
- Это мои друзья,- Рипли охватило очень знакомое ощущение "разговора
в пустоту" - почти то же самое она испытывала во время объяснений с комиссией
Компании по поводу гибели ее первого корабля. Нет, второй раз
она не может так просто уступить. Пусть ее обвинят в недипломатичности,
в плохих манерах, черт знает в чем еще - она заставит их выслушать себя!
- Вот что... Я требую, чтобы меня немедленно представили вашему послу. У
меня нет времени для пустых разговоров. Если война является для вас тем
же, чем и для любой развитой цивилизации - горем и серьезной проблемой,
а не желанием продемонстрировать перед кем-то свою силу - вы сделаете
это немедленно.
- Какую войну вы имеете в виду? - уточнил капитан. Помимо традиционной
челюсти и непропорционально длинных рук, он отличался от остальных
членов экипажа еще и буйной шевелюрой зеленоватого цвета.
- Войну,- повторила Рипли, не вдаваясь в подробности. Пусть, если хочет,
думает, что она угрожает им войной с Землей. Лишь бы ее поскорее
выслушали.
- Вы что, хотите сказать, что угрожаете нам?
- Нет. Я предупреждаю. Так вы что, действительно хотите повоевать?
Ответьте мне как простое разумное существо другому разумному существу:
вам это нравится?
- Никто не ищет войны, но когда сперва уничтожается наш торговый корабль
вместе со всем экипажем, а после этого нам начинают, мягко говоря,
рассказывать всякие сказки, не поясняя конкретно, что произошло - мы перестали
бы себя уважать, если бы не отомстили за такое оскорбление! Я не
слишком знаю подробности переговоров - но, на мой взгляд, там, где опускаются
до лжи, нам делать нечего.
- Прекрасно. Вы хотите знать правду? Я собираюсь сообщить вам именно
ее. Где ваши члены правительства, или кто там еще?
Рипли встала.
- Хорошо,- поднялся и капитан.- Сейчас я вас провожу. Только учтите:
у них идет заседание...
- Тем лучше,- уже на ходу бросила Рипли.
Как бы ни велика была разница в путях развития цивилизаций, разделенных
пространством и временем, одно почти наверняка окажется похожим везде
- это официальные помещения. Рипли шла по коридорам мимо кабинетов со
столь традиционной обстановкой, что можно было усомниться - уж не к своим
ли она попала? Что значит форма осветительных приборов, дверей и некоторых
более мелких деталей по сравнению со знакомым официальных духом
этой части корабля?
Большой зал с длинным столом и типичным председательским креслом довершали
иллюзию. При виде Рипли заседавшие встали.
- Здравствуйте,- не дожидаясь представления, начала она.- Я приветствую
вас от имени своей планеты под названием Земля.
Ее поняли - сработала переводная аппаратура.
- От третьей планеты? - изумленно приподнялся остававшийся до сих пор
на месте Председатель (или кем он там у них являлся?).
- Моего внешнего вида для доказательства вам недостаточно? - спросила
Рипли - и вдруг подумала о том, как выглядит на самом деле: клочки ткани
вокруг груди и бедер, расплывшиеся рисунки на животе, волосы, отросшие и
успевшие забыть о расческе. "Ладно, пусть...- подумала она,- откуда они
знают, что считается у нас приличным, а что - нет... Пусть примут меня
за цивилизованную дикарку".- Но я пришла к вам с разговором слишком
серьезным, чтобы сводить его к разбору мелких подробностей. Речь идет о
войне и мире.- Она вздохнула от волнения и обвела глазами присутствующих.
Понять что-либо по их лицам было тяжело.
- Простите, а кем вы являетесь в официальном отношении? - поинтересовался
Председатель (для удобства Рипли легче было считать его таковым).
- Я представитель своей планеты со всеми вытекающими отсюда гражданскими
правами,- выдала Рипли первую пришедшую на ум формулировку.- И я
прошу, чтобы все эти посторонние вопросы были выяснены как можно быстрее.
Мне есть о чем с вами поговорить. Ну так что, будете спрашивать?
- Где находится планета, с которой вы прилетели?
- Наша цивилизация раскидана по многим планетам, но наши цифры, обозначающие
ее координаты, вам ничего не дадут. Кроме того, я не уверена,
стоит ли их вам называть, пока не буду убеждена в вашей доброй воле и
мирных намерениях. Я заявляю сразу - мне не по душе та война, которую вы
затеяли.
"Сейчас они меня выставят",- мелькнуло у Рипли, но представители Нэигвас
молчали.
- Войны никому на нравятся, но у нас есть достаточные основания для
ее начала,- ответил наконец один из присутствующих.
- Это вы так думаете,- повернулась Рипли к сказавшему эти слова. Собеседник
ее был большеглаз и относительно изящен - если бы не все та же
нижняя челюсть, его можно было бы назвать женщиной.
- Скажите, неужели личная обида и жажда мести могут оказаться достаточным
основанием для того, чтобы две цивилизации вместо обмена информацией,
вместо сотрудничества, которое может оказаться выгодным для прогресса
обеих сторон, предпочли тратить энергию на взаимоуничтожение? Или
вы просто хотите покорить и колонизировать эту планету?
- Что сделать? Простите, наш переводчик не понял смысла последнего
слова.
- Вот и хорошо: во всяком случае, это подозрение с вас снимается.
"И все же я сумасшедшая",- снова подумала Рипли.
- Почему вы решили, что мы объявляем войну из мести? - Председатель
слегка прищурился.- Мы просто не можем потерпеть, чтобы наших сограждан
предательски убивали, стараясь объяснить свои преступления явными выдумками,
меняющимися через каждые несколько дней: то стихийным бедствием,
то эпидемией... Простить эту - все равно что признать за этими существами
право безнаказанно нас убивать.
- Так это что - единственные объяснения, которые они вам давали? -
удивилась Рипли. Она подозревала, что дипломаты в силу своих профессиональных
привычек могли искажать информацию, но что это делалось так наивно
и откровенно, она себе не представляла.- Тогда вот что... Во-первых,
дайте мне присесть.
- Садитесь,- показал на свободный стул Председатель. После неудобных
коек и рассчитанных не на таких, как она, кресел Рипли удивилась, насколько
удобной может быть обычная мебель.
- Хорошо. Я начну по порядку. Много лет тому назад - по нашему исчислению
- мой корабль наткнулся на остатки вашего корабля. Мы высадились
на пустынную планету, на которой он нашел свое последнее пристанище, и
отправились его изучать. Мы нашли несколько членов вашего экипажа - все
они были мертвы, причем у них была разорвана грудная клетка. Если вас
это не смутит, я покажу следы операции и на себе - мне пришлось пережить
все то, что произошло с вашими людьми...- Рипли покосилась на стол. Ей
очень не помешал бы сейчас графин с водой: в горле от волнения пересохло.-
И я прекрасно понимаю глубину обрушившегося на вас горя. Но расскажу
все по порядку. Один из наших людей,- Рипли поразилась тому, что ей
казалось, что эту историю она рассказывает уже в сотый раз,- подвергся,
как мы думали тогда, нападению. То же самое произошло и с вашими. Я уверена,
что вы получили хоть какие-то отчеты. Небольшое похожее на рака
членистоногое, которое нападает и откладывает в рот эмбрионы... Да?
- Да, после сообщения о нападении такого существа связь прервалась,-
не выдержал Председатель,- но это ничуть не оправдывает жителей этой
планеты! Они были обязаны защищать гостей от подобных вторжений диких
животных; кроме того, мы подозреваем, что это существо было по сути биологическим
оружием - ни разу за время исследований поверхности планеты
нам не попадалось ни одного похожего существа!
- Попадалось! - Рипли снова пожалела, что здесь нет стакана воды.
Простой, безвкусной, чистой воды...- Только вы привыкли видеть взрослых
особей. То, ч оас,пне было ас, не было ни диким животным, ни оружием -
просто существом довольно совершенным и обладающим сложным жизненным
циклом... А видели ли вы похожих на нас местных человекоподобных?
- Престранные создания... Даже неясно, как они могли выжить в здешних
суровых природных условиях.
- Они кажутся вам мутантами и уродами, да? - Рипли снова обвела присутствующих
взглядом. Их лица оставались для нее все той же загадкой, но
каким-то новым чувством она ощущала, что они заинтересованы.- Так вот,
они существуют только для того, чтобы на них вот так же "нападали" эти
"пауки". Такие двуногие есть и здесь в каждой семье, может, их называли
при вас няньками или вторыми матерями. Они вынашивают детей наших добрых
знакомых... Теперь вы понимаете?
- Нет... Говорите ясней...
- Хорошо. В свое время на нашей планете были довольно жесткие моральные
ограничения, не исключено, что что-то подобное было и у вас. Во
всяком случае, для девушки вступить в добрачную половую связь считалось
позором. Сходные традиции есть и у них. Если вы знаете, они не рожают
сформировавшихся детенышей, а откладывают яйца. Из этого яйца вылупливается
существо-носитель, по сути живая и движущаяся оболочка для эмбриона,
которая помогает внедрить его в тело двуногого. Никто из них не считает
носителей разумными существами: они действуют как роботы с заложенной
программой - можете спросить об этом мою спутницу и подругу Шеди:
она занимается тем, что следит за молодняком с момента откладки яйца до
взросления уже готового существа. Так вот, одна молодая жительница этой
планеты не слишком охраняла свою честь - не будем сейчас разбираться в
причинах такого ее поведения. Наконец пришел момент, когда ей понадобилось
скрыть результаты своих похождений. И, полагая, во-первых, что ваши
соотечественники мало отличаются от местных нянек-двуногих, а во-вторых,
чтобы никто не смог найти ее - слишком чужими были для нее ваши люди,
она отложила яйца на корабле. Вряд ли даже в самом кошмарном сне она
могла бы представить себе, что могут натворить эти "кукушата". Носители
вылупились, отложили эмбрионы - и когда настало время, новорожденные
уничтожили ваш экипаж - по-другому, из-за нашей физиологии, они просто
не смогли родиться,- и, по-видимому, погибли от голода: во всяком случае,
сформировавшихся особей мы не нашли. Из оставшихся яиц носители
откладывали свои эмбрионы уже в нас. В конце концов эта участь не минула
и меня. И я, так же, как и вы, видела в этих существах безмозглых хищников
- тут у вас было даже преимущество: если бы хоть кто-то из ваших дожил
до появления первого молодого существа, вы бы обо всем догадались.
Нам пришлось иметь дело еще и со взрослыми дикарями: они развиваются
чрезвычайно быстро. Я первая кричала о том, что весь их род должен быть
истреблен на корню: слишком много бед они нам принесли. Мало того, если
сравнить количество погибших с нашей и с вашей стороны - мы имеем куда
большие основания для объявления войны. Но мы не делаем этого... Ладно,
я скажу в заключение несколько слов о себе. Не думайте, что мне было
легко привыкнуть к тому, что вместо жертвы я оказалась матерью существа
с этой планеты. Но если бы вы видели, с какой готовностью к самопожертвованию
защищал меня этот мой ребенок, если бы вы поняли, как рисковали
мои друзья, приходя мне на помощь вопреки предрассудкам своего общества
- вы были бы последними сухарями, если бы не ощутили благодарности и
любви к этим существам. Пусть то, что я говорю - личное,- но такие отдельные
моменты стоят всей фальши дипломатических переговоров! Я не знаю
лично вас и поэтому не могу утверждать, что вы часто кривите душой - у
нас же политика всегда считалась грязным делом, и если по политикам судить
о нашей планете, вряд ли мы стали бы пользоваться чьим-то уважением.
Но у нас есть обыкновенные хорошие люди - есть они и здесь. Вам нанесли
обиду - но никто не хотел сделать этого. Ваши друзья погибли - но
это действительно было общим горем, в том числе и для тех детей, которые
прихотью судьбы стали убийцами. Наконец, вам солгали - но одна мелкая
ложь не должна заслонить большую правду: жизнь стоит намного дороже, чем
ее обычно оценивают. Все. Я сказала. А если у вас есть еще какие-то сомнения
- рассмотрите моих друзей, поговорите с ними... Я сказала.
Рипли молча опустила голову. Все свои силы она потратила на эту речь
и думала теперь только о том, чтобы не упасть со стула.
И тут в зале раздался шум, одновременно и знакомый, и странный.
Из последних сил Рипли подняла глаза: все присутствующие в зале стояли
и хлопали ей в ладоши. Что именно и как повлияло на их мысли, было
неизвестно - она видела только одно: ей аплодировали...
Что-то большое и темное ворвалось в кабинет и остановилось возле нее;
сквозь вызванное потрясением отупение Рипли с трудом узнала Скейлси.
- Мама!!! - радостно закричала она.- Мы победили!
- Да, Скейлси! - Рипли обняла горбатую членистую шею, давая волю внезапно
накатившимся слезам, и повторила, впервые употребляя вслух приберегаемое
в душе слово,- Да, дочка!
Ее слова потонули в новом оглушительном взрыве аплодисментов...
Джос Ведон.
Чужой-4: Воскресение. Литературная запись фильма
****************************************************************************
ГЛУБОКИЙ КОСМОС, ТИХАЯ ЧЕРНОТА
Мы медленно скользим сквозь бесконечный звездный гобелен. Наконец в поле
зрения входит она:
Корабль Объединенных Систем - Аурига. Массивное исследовательское судно,
которое величественно висит прямо за орбитой Плутона.
Мы ПРОЛЕТАЕМ вдоль поверхности корабля и
АУРИГА, ВНУТРИ
вдоль тихих, пустых коридоров, выводящих наконец к двери с двумя охранниками
сурово стоящими перед ней. Полная амуниция, мощные шоковые ружья и
отсутствие эмоций.
МЕД. ЛАБ. ВНУТРИ
Вдоль ряда экранов, где мы видим первые признаки жизни - всевозможные
огоньки, данные, показатели двигаются и сравниваются на мерцающих экранах.
Пока мы движемся ВДОЛЬ них, фигура в лабораторном костюме пересекает кадр,
потом еще одна, уводит нас вдоль лаборатории и приводит к чему-то, что
похожее на Криогенную камеру - недостаточно большую для человека.
Мы ДВИЖЕМСЯ вокруг нее, и в поле зрения оказывается смутная масса, похожая на
плоть, погруженная в чистый, сиропо-видный гель.
Трубки и кабели подсоединенные к массе, расходятся в разные стороны от
машины.
Мы ДВИЖЕМСЯ ПО КРУГУ дальше, черты становятся все более связными, пока мы не
видим что-то, что может быть даже лицом.
Глаза, плотно закрытые. Спит.
Видит сон.
КАДР: ПШЕНИЦА
Вид поля с высоты птичьего полета, мягкие золотые волны заполняют экран.
Резкий контраст к тому, что мы видели до этого.
Женщина бредет через поле. Рядом с ней девочка, семи или восьми лет, в
грязном сарафанчике. У обеих черные, растрепанные волосы.
ГОЛОС ДЕВОЧКИ
Моя мама всегда говорила, что чудовищ не бывает -
настоящих - но они есть.
Девочка останавливается, оглядывается вокруг. Пшеница достает ей до самой
груди, и насколько хватает ее глаз ничего больше она не видит.
Она оборачивается обратно к женщине, но та уже метрах в пятидесяти вдали от
нее.
Девочка выглядит сбитой с толку.
Она прихлопывает насекомое на своей шее, сзади. Стаскивает его с шеи, оно
ЗДОРОВЕННОЕ, плотоядно впивается в ее руку. Девочка выглядит еще более
сконфужено, не может поднять глаз и кричит.
Звук летящих насекомых наполняет воздух. Еще один жук садится на нее, еще.
Она смотрит вниз с растущим ужасом и видит:
Кровь.
Под ногами, набирается, заполняет поле, поднимается выше колосьев,
уже целое море крови, темной, густой.
Девочка снова пытается кричать, поднимает руки. Она полностью покрыта
насекомыми как черным плотным саваном, и когда наконец она КРИЧИТ они
вливаются в ее рот.
СМЕНА: ЛАБ. ВНУТРИ
Аппаратура показывает смену сердечного ритма и кровяного давления.
Ученые подмечают это, оборачиваются на существо в сиропе.
Мы можем сказать, что прошло некоторое время, потому что оно гораздо крупнее
размером почти с человека, и в новой камере.
Камера наезжает на кардиограф, движется вниз, чтобы показать еще один
кардиограф - отслеживающий меньший, но гораздо более быстрый пульс.
СМЕНА: КОРИДОР, ВНУТРИ
Тесный, темный, и мы несемся через него на невероятной скорости поворачиваем
в другой не замедляясь, наверх через отверстие вентиляции, продолжая мчаться,
мчаться пока не достигаем помещения, некоего места, где видим только массу
темной, движущейся, бесчувственной плоти, она приглашает нас, обволакивает
нас.
КАДР: РИПЛИ
Лежит где-то, может в темной комнате - во сне продолжает двигаться.
Она открывает глаза, но в них темнота, без просвета.
Она тянется к груди и начинает расчесывать ее. Сильно.
Раздирает так, что кровь хлещет и растекается по бокам.
СМЕНА: ОПЕРАЦИОННАЯ, ВНУТРИ
И причина сна становится очевидна:
КАДР: ГРУДЬ РИПЛИ
вскрывается лазерной пилой.
Мы видим ее тело все еще облегает слой мясистой слизи. И ее кожа
ненатурально синяя. Но при ПАНОРАМИРОВАНИИ от ее груди к ее лицу, мы ее
безошибочно узнаем.
Вокруг нее несколько человек в операционных масках. Режущий ее это ГЕДИМАН,
молодой ученый, полный энтузиазма. Один человек, возможно из начальства,
стоит немного в стороне и смотрит. Это, по ярлыку на пиджаке, доктор ВРЕН.
ВРЕН
Аккуратней... готовьте амнио...
Гедиман завершает разрезание. Другой человек подступает с зажимом.
Прилаживает его. Вскрывает грудь.
ГЕДИМАН
Вот она...
Он говорит это таким тоном будто нашел пропавшего котенка. Он тянется внутрь,
и вытягивает спящего, недоношенного, но уже почти готового рваться ЧУЖОГО.
Остальные заняты отсоединением пупочных нитей привязывающих его к грудной
клетке Рипли.
ГЕДИМАН
Вот и мы.
Он держит его и остальные подходят с амнио, разновидностью инкубатора
наполненного биоактивной жидкостью.
Чужой КРИЧИТ - его крохотный ротик полон зубов - извивается и рвется из
обьятий.
ВРЕН
Смотри!
Все паникуют - но прежде чем тварь полностью вырвалась, Гедиман хватает ее
и запихивает в амнио. Кто-то тут же захлопывает крышку.
Несколько мгновений все смотрят друг на друга.
ГЕДИМАН
Вот...
ВРЕН
Носитель?
Хирург смотрит на показатели Рипли.
ХИРУРГ
Прелестно.
Гедиман с надеждой смотрит на Врена. Врен кивает.
ВРЕН
Сшивайте ее.
Гедиман и хирург принимаются за работу, пока остальные аккуратно извлекают
Чужого.
ГЕДИМАН
Ну вот, все идет прямо как по маслу -
Рука Рипли ХЛЕСТКИМ ДВИЖЕНИЕМ поднимается и ХВАТАЕТ запястье хирурга. Он
пронзительно вскрикивает от боли, ее пальцы впиваются в него, остальные
бросаются сбивая друг-друга с ног, и мы СЛЫШИМ - ТРЕСК ЕГО КОСТЕЙ.
РЕЗКАЯ СМЕНА: КАМЕРА РИПЛИ, ВНУТРИ
Внезапная тишина.
Рипли приютилась посреди маленькой, темной комнатки. Широко раскрытыми
глазами уставилась прямо перед собой, в состоянии близком к кататонии.
Растрепанные и спутанные волосы. Но по крайней мере она не такая синяя как
раньше.
Единственный свет падает на нее через толстое стекло в центре потолка.
КАДР: НАД КАМЕРОЙ
Охранник стоит сверху, смотрит в камеру сквозь стеклянный квадрат в полу,
прямо над Рипли.
(Мы видим другие такие окна в полу, указывая на наличие камер под ними.)
КАДР: РИПЛИ
Она замерла надолго. Потом поднимает свои ладони, смотрит на них.
Прикасается к лицу, к коже.
Она ощупывает свою тунику, такой короткий пиджачок, тянет ее вниз за
воротник. Там шрам пересекает ее грудь.
Она задумчиво ощупывает его.
Она осматривает свои запястья. Возле ее локтя вытатуирован номер - 8.
Она поднимает взгляд. Лицо ничего не выражает.
СМЕНА: ЛАБОРАТОРИЯ, ВНУТРИ
Рипли сидит на столе пока Гедиман берет у нее кровь.
Пускает кровь в носик анализатора.
Входит Врен, смотрит на графики.
ВРЕН
Как сегодня наш номер Восемь?
ГЕДИМАН
Похоже обретает хорошее здоровье...
ВРЕН
(обратив внимание на его тон)
Насколько хорошее?
ГЕДИМАН
Необычайно. Прямо-таки, полностью вне
запланированных графиков.
(показывает фотографии)
Взгляните на шрамовую
ткань. Видите удаление?
ВРЕН
Это с -
ГЕДИМАН
Со вчера!
ВРЕН
Это хорошо. Очень хорошо.
ГЕДИМАН
Я бы хотел запустить несколько тестов: сила,
координация... Перед нами не обычный клон.
ВРЕН
Одобряю.
Врен подходит к Рипли, с удовлетворением изучает ее лицо.
ВРЕН
Ну, похоже мы все скоро будем гордится тобой.
Она с быстротой молнии хватает его за горло, смертельной хваткой сжимает его,
притягивает его лицо вплотную к своему. Глаза ее горят, но вид у нее
потерянный.
РИПЛИ
Зачем?
ГЕДИМАН
Боже мой...
Его глаза выпучены также как у ВРЕНА, правда у него не сдавлено горло.
Через мгновение шок проходит и он хлопает ладонью по кнопке тревоги.
Шумят клаксоны, загораются красные лампочки.
Врывается охранник, наводит свое оружие на Рипли. Мгновение она глядит на
него, потом раскрывает ладони. Врен задыхаясь падает на колени.
Охранник СТРЕЛЯЕТ из своего ружья - вырывается мощный электрический заряд
и отбрасывает ее в угол.
ВРЕН
Нет! Нет! Я в порядке!
Но охранник держит свое оружие, "бурнер" - так называется такое
ружье - направленным на Рипли. Быстро оправившись от шока, она сидит
сжавшись в углу, не смотрит ни на что конкретно..
РИПЛИ
(слабенько)
Зачем... ?
СМЕНА: КОМНАТА НАБЛЮДЕНИЯ, ВНУТРИ
Врен и Гедиман смотрят сквозь одностороннее зеркало, как ученые тестируют
Рипли.
С ними генерал ПЕРЕЗ, человек из командования корабля. Прямой как фонарный
столб. Приблизительно также грубо, как можно ожидать от такого человека, он
с подозрением смотрит на Рипли.
КАДР: РИПЛИ
Ученый держит карточки с картинками: дом, собака, лодка.
Через стекло мы не слышим даваемых ею ответов, а выглядит она задолбаной и
скучающей.
ВРЕН
Беспрецедентно.
ГЕДИМАН
Совершенно! У нее совершенно взрослые способности.
ПЕРЕЗ
А ее воспоминания?
ВРЕН
С пробелами. И некий уровень нестройности знаний.
ГЕДИМАН
Она с причудами.
За ненаучность выражений Врен бросает на Гедимана строгий взгляд.
ВРЕН
"Оно" обнаружило затрудненную контактность. Род
аутизма с пониженной эмоциональностью.
Определенные реакции...
ПЕРЕЗ глядит на Рипли через стекло, потом выходит в зал.
СМЕНА: ЗАЛ, ВНУТРИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Два ученых топают следом за ним, а он марширует по направлению к второй
комнате наблюдения.
ГЕДИМАН
Но точно. Нам нельзя уничтожать ее.
"Это".
ПЕРЕЗ
Вы не сказали мне, по какой, по вашему, причине.
Клонированые гены не содержат клеток памяти, даже
если вводятся взрослому. Я прав?
ГЕДИМАН
Случалось
ПЕРЕЗ
Не такое.
ВРЕН
Ну, у нас и близко не хватает данных... но в
некоторых случаях наследственная память переходит
в поколениях. На генетическом уровне. Вроде
инстинкта, только более комплексно по структуре.
ПЕРЕЗ
В некоторых случаях. Вы говорите о чужом.
ВРЕН
Да.
ПЕРЕЗ
Вы обещали мне отсутствие всяких пересечений.
ВРЕН
Это не так как остальные..
Перез набивает код, кладет руку на сканер и дверь второй комнаты наблюдения
открывается.. Он входит, двое прямо за ним.
СМЕНА: ВТОРАЯ КОМНАТА НАБЛЮДЕНИЯ, ВНУТРИ
Темнее чем первая и с двумя тяжело вооруженными охранниками у двери.
В остальном такая-же. Перез поворачивается к остальным.
ПЕРЕЗ
Все-же гены смешались.
ВРЕН
Да.
ПЕРЕЗ
Будут дальнейшие мутации?
ГЕДИМАН
Мутация не совсем верно... Нет, не думаю.
ВРЕН
Это одно из того, что нам следует изучить.
ПЕРЕЗ
Ладно. Можете сохранить. Но надежно, в секрете и
ради Бога держите подальше отсюда. Хватит мне
сюрпризов.
Пока он говорит ЧУЖОЙ ПОДНИМАЕТСЯ У НЕГО ЗА СПИНОЙ - По хребтам на голове
видно, что это молодая королева - она шипит и ДЕЛАЕТ ВЫПАД к его затылку.
Невидимое для нас, укрепленное пластиковое окно, останавливает ее.
Во время удара, с жужжанием оживает тонкая лазерная сетка, на морде чужого
потрескивают искры.
Она отступает, ее желчь оставляет темные следы стекая по стеклу.
Перез поворачивается чтобы посмотреть на это вместе с остальными.
ПЕРЕЗ
Занес нас черт сюда!
ГЕДИМАН
Дерьмо.
Врен бросает ему еще один взгляд.
ПЕРЕЗ
Скоро овуляция этого экземпляра?
ВРЕН
Дни.
ПЕРЕЗ
Это нормально?
ВРЕН
Нельзя быть уверенным, но я бы сказал, что с
ускорением.
(После паузы)
Скоро нам понадобятся поставки.
ПЕРЕЗ
Они будут. Скоро.
СМЕНА: ЗАЛ СТОЛОВОЙ, ВНУТРИ
Рипли сидит напротив Гедимана. Он с аппетитом кушает, она же, однако,
останавливается. Смотрит на вилку нахмурив брови. Засматривается,
задумывается.
ГЕДИМАН
"Еда".
Приходят воспоминания, и она слабо кивает.
РИПЛИ
(тихонько)
Елда....
ГЕДИМАН
(делает вид, что поправляет ее)
"Еда".
Хоть и едва заметно, она улыбается. Улыбка погасает, и моментом позже:
РИПЛИ
Как вы смогли...
ГЕДИМАН
Как мы смогли получить вас? Образцы крови с
Фиорины 161. Из льда.
Помните это место?
РИПЛИ
Как оно растет?
ГЕДИМАН
Как оно... Да. Быстро.
РИПЛИ
Королева.
ГЕДИМАН
Откуда вы знаете?
РИПЛИ
Расплодятся. Вы умрете. Все в... долбанной...
(подыскивает слово, потом выплевывает)
...компании. Подохнут.
ГЕДИМАН
Компании?
ВРЕН
(за кадром)
Вэйленд Ютани.
Он входит сзади нее, подходит к столу.
ВРЕН
Бывшие работодатели нашей Рипли. Конгломерат
Выращивания Материков, имели кой-какие защитные
контракты с военными. До твоего рождения, Гедиман
- за десятилетия до него, они сошли со сцены,
купленные Вэлмартом. Судьбы войны.
(к Рипли)
Увидите, многое стало лучше с ваших времен.
РИПЛИ
Сомневаюсь.
ВРЕН
Знаете, мы здесь не тычемся в слепую. Это
вооруженные силы Объединенных систем, не
какая-нибудь алчная корпорация. Потенциальная
польза от этой расы лежит далеко за пределами
вежливого умиротворения.
Новые сплавы, новые вакцины... ничего подобного
ни в одном из известных нам миров.
Вы можете гордится.
Она горько смеется.
РИПЛИ
О, да.
ВРЕН
И животное само по себе изумительное. Они будут
бесценны, когда мы запряжем их.
РИПЛИ
Это рак. Его фокусам не научишь.
Это останавливает Врена, и он молча отступает. Рипли задумчиво повторяет
сама себе.
РИПЛИ
"Их"...
СМЕНА: ЗАЛ, ВНУТРИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Врен покидает столовую, к нему обращается младший офицер.
ОФИЦЕР
Доктор, Генерал Перез вызывает вас. У нас контакт.
СМЕНА: СНАРУЖИ, ГЛУБОКИЙ КОСМОС
мы видим Ауригу с большого расстояния. Внезапно В КАДР ВРЫВАЕТСЯ КОРАБЛЬ,
с грохотом направляясь к ней.
Бетти - маленькое судно, кое-как оснащенное, грязное до последнего винтика,
в отличие от Ауриги, которая как с иголочки.
Для акцентирования контраста, внезапный рев его двигателей, сопровождается
аккомпанементом
ТЯЖЕЛАЯ, МОЛОТЯЩАЯ РОК МУЗЫКА
СМЕНА: РУБКА, ПРОДОЛЖЕНИЕ
Музыка исходит откуда-то по близости. Пилотирует корабль по направлению к
Ауриге ХИЛЛАРД, ей за сорок, кожа грубая. Вместе с ней РЕЙН, хрупкий и тихий
паренек.
Позади них стоит ЭЛЬГИН, лидер группы.
Он имеет такой авторитет, что не нуждается в том что-бы выставлять себя
напоказ.
Где-то пятьдесят, по седине в волосах. Он обращается в видеофон
ЭЛЬГИН
(очень вежливо)
Сынок, мой пропускной код - "твою мать". Открой
чертов шлюз или Генерал Перез спляшет Вичиту на
твоей девственной попке.
Он выключает видеофон.
РЕЙН
Спляшет Вичиту?
ЭЛЬГИН
Гарантирую, малыш ни разу не заглядывал под юбку.
(к Хиллард)
Веди нас к спуску Три-О, выходи на параллель.
ХИЛЛАРД
Готово, милый.
ЭЛЬГИН
Не тормози до шестисот метров. Попугай их
маленько.
Он кладет руку ей на плечо, и, выходя, поглаживает его.
Они больше чем друзья.
Он проходит через коридор, засовывает голову в кубрик.
ЭЛЬГИН
Кристи! Сан-Джуст! Радуйтесь. Швартуемся.
Он проходит в:
ВНУТРИ, ГРУЗОВОЙ ШЛЮЗ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Это самое обширное место в корабле, высотой в два этажа. Большую часть
помещения занимают два КОМБАЙНА. Большие, с налетом ржавчины молотилки
размером примерно с пивную цистерну.
Эльгин входит, камера ПОДНИМАЕТСЯ НА КРАНЕ и становится видна АНАЛИ КЭЛЛ
работающая на крыше одного из них.
Она молодая и хулиганистая - жизнь в такой пестрой команде наложила
отпечаток на ее молодость и красоту.
ЭЛЬГИН
Кэлл! КЭЛЛ!
Здесь музыка громче - она вырывается из коробки в углу.
Эльгин выключает ее.
ЭЛЬГИН
Кэлл!
КЭЛЛ
Что?
ЭЛЬГИН
Швартуемся! Грузовозы закреплены?
КЭЛЛ
Я проверила час назад.
ЭЛЬГИН
Не хочу, чтобы они грохотали. Любую утечку,
высчитаю с твоей шкуры.
КЭЛЛ
Доверься мне, босс.
ЭЛЬГИН
(хохочет)
Не мой стиль.
Он наклоняется вниз, смотрит под молотилку. Лежа на специальной стальной
кроватке с колесиками, под машиной работает ВРИС, главный механик. Под
пятьдесят, в очень хорошей форме, если не считать того, что у него нет ног.
ЭЛЬГИН
Что скажешь?
ВРИС
Хорошо никогда не будет, но полетит. Второй... к
черту списать.
ЭЛЬГИН
Ты починишь.
ВРИС
Ну-ну.
(громко)
Кэлл! Поправь вилку генератора!
ЭЛЬГИН
(выпрямляясь)
Они должны просто поехать, Врис. Им не надо ехать
далеко.
Он выходит.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
КРИСТИ проснулся и почти одет. Он черный, здоровенный, и имеет особую военную
манеру поведения. В его тихом голосе слышится властное "не возникай".
КРИСТИ
Как положение?
ЭЛЬГИН
Залетаем. Пора немного насладится гостеприимством
генерала.
САН-ДЖУСТ
О, класс. Армейская еда.
САН-ДЖУСТ - худой Азиат - воплощение холода.
Движется быстро и тихо, с лукавой улыбкой на губах. Он прикрепляет к своей
руке сложную конструкцию, напоминающую держатель пистолета, но очень
навороченную.
ЭЛЬГИН
Стоит отдохнуть, пока не стало жарко и Врис не
поставил эти комбайны на ноги.
Это сохранит нам пару дней, если туземцы
дружелюбны.
КРИСТИ
Возможны проблемы?
ЭЛЬГИН
От Переза? Сомневаюсь. Но все равно надо быть
начеку.
СМЕНА: ВНУТРИ, ГРУЗОВОЙ ШЛЮЗ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
КАДР: ВРИС старательно работает, крайне противные лезвия молотилки в
нескольких сантиметров от его головы.
ВРИС
Я подсоединил. Проверь последовательность таймера.
(без ответа)
Кэлл?
КАДР: РУЧКИ УПРАВЛЕНИЯ
Рука тянется к переключателю "ВКЛ."
КАДР: ВРИС
ВРИС
Кэлл?
Молотилка С ЖУЖЖАНИЕМ ПРОСЫПАЕТСЯ - сотни лезвий и когтей крутятся над
головой Вриса!
Врис в одну секунду выкатывается из под машины.
ВРИС
Проклятье!
Моментально, взмахом руки, приводит в действие рычаг и его кроватка
превращается в инвалидное кресло.
ВРИС
Джонер! Ты, ублюдок!
ДЖОНЕР спрыгивает с машины, смеется. Он полный, подлый и мерзкий, уродливые
шрамы пересекают его лысую голову.
ДЖОНЕР
Думал подстричь тебя немного.
ВРИС
Ты... бля!
Кэлл, которая была на другой стороне молотилки, резво вскарабкивается на нее
и выключает.
ДЖОНЕР
Видел бы ты свою морду, Врис. Небось в штаны
наложил.
ВРИС
Как-нибудь я прибью тебя. Своей рукой к господу
отправлю.
ДЖОНЕР
Да, ноги ты ему уже отдал...
КЭЛЛ
(спрыгивая)
Тебе известно, что ты - грязная жопа?
ДЖОНЕР
Ежели тебе нужен кусочек, я не занят.
ВРИС
Хоть сейчас.
КЭЛЛ
Врис. Плюнь ты. Сосунок молочка перепил.
ДЖОНЕР
Не выпендривайся, Анали, малышка. Потусуешся с
нами, поймешь, что в моем присутствии не
выпендриваются.
Он выходит, полон раздражающей бравады.
ВРИС
Прирожденный придурок.
Он щупает свой лоб, на руке остается капелька крови. Понимает как близко
это было...
Кэлл оглядывается на молотилку.
КЭЛЛ
Ненавижу машины.
ВРИС
Ну, теперь хоть знаем, что она работает...
СМЕНА: СНАРУЖИ, АУРИГА, СТЫКОВОЧНЫЙ ШЛЮЗ
открывается чтобы принять крохотный по сравнению с Ауригой корабль. Шлюз на
дне Ауриги - дверь на самом деле НАД кораблем, который поднимается в люк.
ВНУТРИ, ВНЕШНИЙ ЛЮК
Внешние двери закрываются под кораблем. Сжатый воздух бъет в шлюз несколько
секунд, а потом открывается внутренняя дверь в грузовой шлюз.
ВНУТРИ, ГРУЗОВОЙ ШЛЮЗ
Корабль медленно движется через огромный док и нежно приземляется в дальнем
его конце. Крыша корабля примерно на той-же высоте, что и решетчатая
платформа, проходящая по всей длине шлюза.
Три солдата в полном вооружении сурово стоят на платформе. Люк на крыше
корабля медленно открывается. Один за другим команда выбирается. Когда они
вместе, ясно видно, что выделяет их из этого Окружения. Они не носят
униформу. Они пестрая, сильная группа индивидуалистов, они все выглядят по
разному - пятна ярких цветов контрастируют с военнокосмическими железяками.
Яркая, широкая футболка Джонера. Кожаные плащи до пола у Эльгина и
Сан-Джуста. Даже кресло Вриса выделяется, когда он съезжает на платформу.
Общее же в них - жестокость, осторожные глаза, грубая кожа. Холодная
готовность убить. Эти ребята контрабандисты. Когда-то давно их назвали бы
пиратами.
Все восемь, один за другим, они появляются, оглядываясь вокруг. Выстраиваются
позади молчащих солдат. Солдаты в униформе. Последний из них неожиданно
останавливает Джонера, кладя руку ему на пиджак.
Под ним выпуклость. Когда солдат прикасается к ней, зеленая лампочка на
тыльной стороне его перчатки становится красной.
СОЛДАТ
Огнестрельное оружие не допускается на борту
судна, сэр.
Джонер откидывает полу, показывая что у него там: большой термос.
ДЖОНЕР
Лунный свет. Мой личный. Страшнее пушки.
СОЛДАТ
Простите, сэр.
ЭЛЬГИН
(к Перезу)
Что, думаешь собираемся ограбить судно?
В-восьмером?
ПЕРЕЗ
Нет, думаю, один из твоей ослиной команды напьется
и прострелит корпус, мы в космосе, Эльгин.
Он входит из прилегающего коридора, делая жест команде следовать за ним.
Врис проезжает мимо солдата.
ВРИС
Хочешь кресло проверить?
Солдат не реагирует, просто следует позади Кэлл, последней из них.
СМЕНА: ВНУТРИ, КОРИДОР
Длинный проход, который соединяет док с телом корабля. Группа идет через
него, команда занята обозрением стерильного величия.
САН-ДЖУСТ
Вправду чистое местечко.
ДЖОНЕР
(охраннику)
Эй. У вас шлюшки есть на судне?
(лицо охранника остается каменным)
Такие потерявшиеся бабы, видно зрение у них плохое.
ПЕРЕЗ
Думаю ты найдешь наш приют немного спартанским.
Хотя кухня хорошая.
ДЖОНЕР
Не такого рода у меня голод.
ВРИС
(к Кэлл)
В чем дело?
Она оглядывается немного напряженно.
КЭЛЛ
Не люблю армию.
ХИЛЛАРД
Да блин, вступай в наш клуб.
СМЕНА: КАДР: ДЕНЬГИ
Стопка банкнот падает на стол, потом еще одна. Они зеленые, и несомненно
являются деньгами. Но они квадратные и размером с салфетку. На них незнакомое
лицо. Тысячедолларовые банкноты.
ШИРОКИЙ КАДР: ВНУТРИ, КОМНАТА ПЕРЕЗА - ПОЗЖЕ
Большой гарнитур, украшенный в скупом армейском стиле. Перез за своим столом,
деньги лежат между ним и Эльгином.
ПЕРЕЗ
Не просто было пробраться.
ЭЛЬГИН
И груз протащить. Ты не покровитель бедных, а?
ПЕРЕЗ
Нас финансируют. Я имею ввиду чеки. Сейчас не
многие используют наличку.
ЭЛЬГИН
Только те, кому не нравится, что их сделки
записываются. Сомнительные типы.
Мне казалось, что и ты, хотя... разве нет?
ПЕРЕЗ
Пьешь?
ЭЛЬГИН
Постоянно. Мне подумалось, что то, что ты
собираешься сделать, не совсем одобрено
конгрессом.
Перез наливает два виски.
ПЕРЕЗ
(меняя тему)
Так куда вы отсюда направляетесь?
ЭЛЬГИН
С глаз долой. У нас есть парочка комбайнов,
сбагрим их каким-нибудь фермерам, если Врис и
Кэлл починят их.
ПЕРЕЗ
Кэлл... Где ты нашел ее?
ЭЛЬГИН
Она больно строгая насчет потрахаться, а?
Просто дьявол в юбке.
Кажется, Врис вроде как по ней томится.
Он берет пачку банкнот, нюхает их. Ему нравится запах.
ЭЛЬГИН
Она любопытствует насчет этой маленькой сделки.
Вряд ли ее можно винить. Жутко скрытная и зубастая.
Перез подает выпивку Эльгину.
ПЕРЕЗ
Это военная операция.
ЭЛЬГИН
Большинство военных операций в исследовательских
лабораториях не проходят вне контролируемого
космического пространства.
И они не заказывают груз такого рода, как мы
привезли.
ПЕРЕЗ
Ты чего-то хочешь, Эльгин?
ЭЛЬГИН
Только кровать на борту, всего пару дней. Если не
помешаем.
ПЕРЕЗ
Не совсем. Не лезьте в закрытые зоны, не затевайте
драк, и "ми каса" так же и ваши.
Эльгин пьет за это.
ПЕРЕЗ
Я допускаю, конечно, что у тебя может быть свой
бизнес.
ЭЛЬГИН
(улыбаясь)
Этим я и известен.
Они пьют.
СМЕНА: ВНУТРИ. КОРИДОР - ЗАКРЫТАЯ ЗОНА
"Груз" катится по коридору в сопровождении вооруженных охранников. Он
закатывается в:
ВНУТРИ, КОМНАТА
Где Врен и несколько других ожидают. Гедиман выглядит немного нервно -
не уверен, что это хорошая идея.
Груз устанавливается в место на полу и охранник закрепляет его электрическим
запором.
Крышка распахивается и охранник отодвигает боковую панель.
Они лежат одна на другой, всего пять, криокамеры, Люди спят внутри.
Одна за другой, камеры транспортируются в один конец комнаты, пока
вкатывается второй модуль.
Наконец все десять человек лежат в ряд, в своих камерах, в темной комнате.
Ученые в это время удаляются в
ВНУТРИ, ПРИЛЕГАЮЩАЯ КОМНАТА
с длинным стеклянным окном, смотрящим в комнату.
Последний из охранников покидает комнату и мы видим дверь запирается за ними.
Врен начинает нажимать кнопки.
Стеклянные крышки криокамер плавно открываются. Мы видим как указатели
температуры и датчики жизни начинают изменять показания.
Раздается глухое жужжание и клетка над камерами опускается, опускается и
медленно поворачивается.
Штуковины на другой стороне - это яйца чужих. Клетка поворачивается как-раз
так, что они оказываются напротив голов спящих.
Мгновение ничего не происходит.
Глаза одного из спящих слегка моргают. Открываются. Все десять яиц
открываются одновременно.
СМЕНА: ВНУТРИ, АКТОВЫЙ ЗАЛ
Громадная комната, используемая для собраний и культурных событий.
Баскетбольная корзина установлена в одном конце, грубые линии нарисованы на
полу. Рипли стоит под кольцом, с мячем в руках, с отсутствующим видом
постукивает им об пол.
На другом конце стоят столы, окруженные креслами. Команда Бетти, во главе с
Эльгином, входит сюда, чтобы поесть. Джонер замечает Рипли, улыбается.
ДЖОНЕР
Оо.
Джонер подходит к Рипли. На ее лице ясно видно, насколько она рада видеть его
перед собою.
ДЖОНЕР
Как насчет небольшого тет-а-тет?
Она продолжает стучать мячем, не отвечает.
ДЖОНЕР
Что вы сказали?
РИПЛИ
Иди отсюда.
ДЖОНЕР
С чего бы это?
РИПЛИ
С того, что боль вредна.
Он запинается на мгновение от ее тихой угрозы, потом:
ДЖОНЕР
Хочешь меня стукнуть? Мне бы это понравилось.
Он улыбается своей уродской улыбкой. Она улыбается в ответ.
Она сильно бъет его в грудь - и он отлетает на три метра, больно падает
на группу кресел.
Его друзья бросаются на помощь, Кристи хватает стоящую швабру. Хиллард
прыгает к Рипли сзади. Рипли бросает в нее мяч с такой силой, что он
лопается.
Кристи размахивается и ВРЕЗАЕТ ей прямо в лицо.
Она отклоняется назад, выпрямляется, хватает его за горло, он не успевает
даже отреагировать, сдавливает, отбивает швабру, только капелька крови течет
у нее из носа - Джонер бросается к ней снова, она хватает его, швыряет на
землю, рычит, ОНА СОБИРАЕТСЯ ВГРЫЗТЬСЯ ЕМУ В ГЛОТКУ СВОИМИ ЗУБАМИ.
ВРЕН
Рипли.
Рипли оглядывается, а четыре охранника наводят на нее бурнеры. Врен и Гедиман
позади них.
Кэлл, стоящая рядом с Врисом, явно реагирует на имя. Все медленно отступают.
Сан-Джуст стоит руки за спину, как-будто, что-то скрывает.
Кэлл смотрит в восхищенном молчании.
ВРЕН
Давайте не устраивать сцен.
Рипли отпускает Джонера, встает.
РИПЛИ
Он... пахнет.
ВРЕН
Я представляю.
ДЖОНЕР
(едва дыша)
Кто ты, блин, такое?
Она смотрит на него сверху вниз - в обоих смыслах фразы. Оглядывает всех
смотрящих на нее.
Она вытирает капельку крови из-под носа, стряхивает ее на пол. Выходит.
ВРЕН
(Гедиману, развлекаясь)
Социальные навыки - меньше ста процентов.
КАДР: КРОВЬ РИПЛИ
Несколько капель крови, стряхнутых Рипли, шипят на полу - не проедают
насквозь, но выедают маленькое пятно.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЛАБОРАТОРИЯ - ПОЗЖЕ
Большой металлический ящик вкатывается рядом с наблюдательным загоном.
Окруженный солдатами, с оружием наготове. Никто из них не расслаблен.
Врен и Гедиман озабоченно смотрят.
ВРЕН
Состояние Королевы?
ГЕДИМАН
Мы еще не зафиксировали начало репродуктивных
аномалий. Но стадия откладки яиц уже завершилась.
ВРЕН
Мы что-то сделали не так?
ГЕДИМАН
Я не знаю. Думаю, мы все учли. Но эти резервы...
Солдат поднимает панель в загоне, дверь клетки открывается автоматически.
Все в ожидании.
Зрелый чужой неожиданно вылетает из клетки в загон. Солдат запирает его так
быстро, как только может человек.
ВРЕН
Отец, проверь статус безопасности, наблюдательный
загон шесть.
Отец, голос корабля, отвечает через мгновение нежным, поставленным голосом.
ОТЕЦ
Загон шесть, системы безопасности функционируют на
сто процентов.
ВРЕН
Хорошо. Теперь остальные.
СМЕНА: ВНУТРИ, СПАЛЬНИ - НОЧЬ
Мы видим РАЗЛИЧНЫЕ КАДРЫ - люди ночью:
Рейн в комнате на Ауриге.
Хиллард и Эльгин в несколько более красочном месте.
Перез в своих аппартаментах.
ВРИС, разъезжает вокруг машинного отделения Ауриги, разглядывает его.
Кристи, Сан-Джуст, Кэлл и Джонер, играют в покер в столовой.
СМЕНА: ВНУТРИ, КОМНАТА НАБЛЮДЕНИЯ - СПРАВА
Видно, что здесь цикл сна, потому-что освещение слабое и комната почти пуста.
Гедиман в одиночестве, записывает наблюдения в ноутбук и смотрит в загон.
Внутри трое чужих. Два из них похоже спят, свернувшись в уголке, но третий
смотрит в стекло, наклонив голову, и шипит на него.
Гедиман сидит прямо перед ним, его лицо всего в нескольких сантиметрах от
зверя.
Губы чужого разьезжаются, его пасть открывается. Металлический язык выходит
медленно вперед, с него капает слизь.
ГЕДИМАН
(нежно, очарованно)
То-ли это расширенная екстернус лингуа... то-ли ты
просто рад меня видеть?
Создание шипит. Втягивает язык. Гедиман быстро вносит несколько заметок.
Что-то движется в темноте позади него. Он не успевает и заметить, как уже рука
ложится ему на плечо.
Это Рипли. Она делает шаг вперед, глаза прикованны к клетке. Гедиман выглядит
лишь слегка удивленным.
ГЕДИМАН
Как вы сюда попали?
РИПЛИ
Разве они не прекрасны?
ГЕДИМАН
Да. Несомненно. Я наблюдал их взаимоотношения.
Он указывает на аудиограф у стены, сигналы и волны создают вибрирующую
линию, означающую ультразвук.
Он замечает, что ее рука все еще у него на плече.
ГЕДИМАН
Они общаются. Ультразвуковыми волнами. Типа
летучих мышей.
РИПЛИ
Я знаю.
Она смотрит на него.
РИПЛИ
Я слышу их.
ГЕДИМАН
(улыбаясь)
Удивительно...
Она проводит ладонью по волосам у него на затылке, нежно побуждая его встать
из кресла.
ГЕДИМАН
Рипли...
РИПЛИ
Шшшшшш.
Она притягивает его ближе, целует. Сперва легонько, потом глубже, держа его
голову обеими руками. Он реагирует с неожиданной теплотой. Их губы медленно
разъединяются.
Она смотрит на него, улыбаясь.
Язык чужого ВЫСТРЕЛИВАЕТ у нее изо рта, врезается в его лицо.
РЕЗКАЯ СМЕНА: ВНУТРИ, КОМНАТА РИПЛИ
Она неожиданно просыпается, глаза выпучены, тяжело дышит.
Она спала, мы видим, в той-же позе как и раньше: на корточках посреди
комнаты. Она озирается, отходя от кошмара... Дыхание замедляется. С каким-то
фаталистичным видом снова собирается спать.
СМЕНА: ИНТЕРЬЕР СТОЛОВОЙ - НОЧЬ
Кристи, Кэлл, Сан-Джуст и Джонер все еще режутся в свой всенощный покер,
пачки банкнот, арахис и ликер в беспорядке на столе.
Они на расстоянии вытянутой руки друг от друга, ставка впечатляюще высока.
ДЖОНЕР
Беру.
КРИСТИ
Хорошо.
САН-ДЖУСТ
Еще две сотни.
ДЖОНЕР
Ну ни фига себе!
КЭЛЛ
Вот и все. Я выхожу. Мне крышка.
Она бросает карты, делает глоток патентованного Джонером "Лунного света".
Вкус отвратительный.
КРИСТИ
Меня это тоже вышибает. Джонер?
ДЖОНЕР
А... А... В жопу. Я завязываю.
(Сан-Джусту)
Что у тебя?
Сан-Джуст хладнокровно скидывает свои карты на стол.
САН-ДЖУСТ
Ты вечно будешь удивляться.
ДЖОНЕР
Ты сволочь.
КРИСТИ
Джонер, сдавай.
КЭЛЛ
Мне не надо. Это не моя ночь.
Она пытается встать, и снова падает в кресло. Остальные ржут.
КЭЛЛ
Господи, Джонер, что ты намешал в это дерьмо,
кислоту из батарейки?
ДЖОНЕР
Просто для цвета.
САН-ДЖУСТ
(смешивая в рюмке)
У меня есть противоядие.
КЭЛЛ
Спасибо, лучше прогуляюсь.
Она, спотыкаясь, идет из комнаты. Джонер тусует.
ДЖОНЕР
Сучкам нечего играть с мальчиками, их будут
посылать.
(сдает)
Восьмерка отброшена, иди сестренка на фиг, и
семерки улетели.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ
Сразу выйдя за пределы видимости, Кэлл распрямляется, совершенно трезвая.
Она оглядывается вокруг и направляется по направлению к закрытым зонам.
Она приходит к двери и убедившись, что никого нет вокруг, начинает набирать
код на пульте.
СМЕНА: ВНУТРИ, БЛОК КАМЕР - МГНОВЕНИЯМИ ПОЗЖЕ
Кэлл тихонько крадется через блок, выискивая нужную камеру.
СМЕНА: ВНУТРИ, КАМЕРА РИПЛИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Дверь камеры тихо открывается. Кэлл задумывается секунду, затем
заскальзывает внутрь, закрывает за собой дверь.
Рипли спит, в той-же позе, свернувшись на коленках посреди комнаты.
Появляется Кэлл.
Мгновение она смотрит вниз на Рипли. Тень проходящего сверху охранника
пересекает камеру, Кэлл ждет, пока он уйдет. Снова смотрит вниз на Рипли -
еще спит.
Кэлл вытягивает ладонь, выгибает запястье. Вынимает из рукава стилет, самый
красноречивый, какой только может быть. Длиной не меньше тридцать сантиметров
и острый - хоть брейся.
Она отводит руку, чтобы лучше пронзить Рипли сердце.
Рипли слегка двигается. Кэлл останавливается.
КАДР: ГРУДЬ РИПЛИ
Ее майка достаточно открыта, чтобы была видна приличная часть шрама. Кэлл
смотрит в задумчивости, на ее лице отражается прозрение.
РИПЛИ
Ну?
Кэлл оживает, делает шаг назад.
РИПЛИ
Хочешь убить меня или что?
КЭЛЛ
Незачем. Точно?
Резкое движение и стилет снова исчезает в ее рукаве. Рипли садится.
КЭЛЛ
Уже вынули из тебя. Господи... Оно здесь? На
борту?
РИПЛИ
(улыбаясь)
Моя детка?
КЭЛЛ
Я не понимаю. Если они его достали, зачем он
оставили тебя жить?
РИПЛИ
Любопытство. Я последний экземпляр...
КЭЛЛ
Это хреново.
Она поднимает руку, стилет выскальзывает опять.
КЭЛЛ
Я могу покончить с этим. Боль... этот кошмар.. Это
все, что я могу тебе предложить.
Рипли поднимает руку и толкает от себя ладонью острие ножа.
РИПЛИ
С чего ты взяла, что я тебе позволю?
Рипли давит сильнее - лезвие проходит ПРЯМО СКВОЗЬ ЕЕ ЛАДОНЬ. Она медленно
продолжает давить, когда она останавливается - добрых десять сантиметров
лезвия торчит с тыльной стороны ее ладони.
КЭЛЛ
Что ты такое?
РИПЛИ
Рипли, Элен. Лейтенант первого класса, номер
36706.
КЭЛЛ
Элен Рипли умерла двести лет назад.
Рипли резко отдергивает руку, гримасничает от боли.
РИПЛИ
Что ты об этом знаешь?
КЭЛЛ
Я читала Морса - я читала все запретные истории.
Она отдала свою жизнь, чтобы защитить нас от
зверя. Ты не она.
РИПЛИ
Если я не она. Кто я?
КЭЛЛ
Ты вещь. Конструкция. Они вырастили тебя в
долбанной лаборатории.
РИПЛИ
Но только Бог создает деревья.
КЭЛЛ
А теперь они вытащили зверя из тебя.
РИПЛИ
(улыбаясь)
Ну, не полностью.
КЭЛЛ
Что?
РИПЛИ
Он в моей голове. В моих глазах. Я слышу, он
движется. Зверь.
Улыбка исчезает, и как-то вдруг настоящая ранимость становится заметна. Кэлл
смягчается, пробует другой подход.
КЭЛЛ
Помоги мне. Если вообще в тебе есть что-нибудь
человеческое, помоги мне остановить их пока не
поздно.
РИПЛИ
Уже поздно.
Кэлл меняется в лице. Эти слова ужасают ее, но она не уверена, что Рипли
имеет ввиду то, что ей кажется.
Рипли подымает руку к голове Кэлл - Кэлл моргает, но Рипли останавливается
в нескольких сантиметрах.
Потом нежно касается ее лба, почти чувственно.
РИПЛИ
Однажды подумалось... что надеяться на это...
выросла здесь... нашла дорогу.
Они придут, потому что... человек принесет их.
Занесет.
КЭЛЛ
Ты этого хочешь.
РИПЛИ
Я пришла к пониманию этого факта. Это неизбежно.
КЭЛЛ
Только через мой труп.
Рипли ДЕРГАЕТСЯ и ХВАТАЕТ КЭЛЛ ЗА ГЛОТКУ. Кэлл взмахивает лезвием, но Рипли
успевает схватить ее за руку. Рипли сдавливает ее горло.
Рипли смотрит на девушку, в ее взгляде целый мир грусти.
РИПЛИ
Я могу... все это... остановить...
В глазах Кэлл мольба и ужас. Рипли, наконец, ее отпускает и она падет на
пол, судорожно хватая воздух.
РИПЛИ
Иди. Они идут за тобой.
Быстро, как может, Кэлл выбирается и направляется прочь.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Появляется Кэлл и, не успевая и дернуться, получает ПРИКЛАДОМ РУЖЬЯ по
голове. Она падает, но два охранника подхватывают ее. С ними Врен и еще трое.
ВРЕН
Тебе не кажется, это было не слишком умно?
(к мужчине)
Где ее друзья?
ОХРАННИК
В столовке, большинство.
ВРЕН
Включите тревогу. Я хочу, чтоб их окружили. Живо!
СМЕНА: ВНУТРИ, СТОЛОВАЯ - ЧУТЬ ПОЗЖЕ
КАДР: КАРТОЧНЫЙ СТОЛ
Лежит перевернутый.
Эльгин, Хиллард и Рейн затолканы в комнату, сонные и смущенные.
Кристи, Сан-Джуст и Джонер - все введены под конвоем солдат.
Кэлл тоже брошена в эту группу.
ЭЛЬГИН
Что, блин, такое происходит?
КРИСТИ
Похоже на двойную игру, босс.
ВРЕН
Где еще один? С креслом?
ДЖОНЕР
(солдату)
Убери свои вонючие руки от меня!
ЭЛЬГИН
Вы не против сказать мне, что за мать вашу, вы
делаете?
ВРЕН
Заткнись!
(охраннику)
Позовите генерала. Разбудите его.
ЭЛЬГИН
Слушайте, если есть какие-то проблемы, скажите
мне, мы можем разобраться, ни к чему излишние
эмоции...
Сан-Джуст молчит, стоя в такой-же позе, как и тогда, когда Рипли нападала на
Джонера.
Руки за спиной.
КАДР: ЗА СПИНОЙ САН-ДЖУСТА
Пока Эльгин говорит, два ствола... выскальзывают из рукавов ему в руки.
КЭЛЛ
Они к этому не причастны, Врен.
ЭЛЬГИН
(к Кэлл)
К чему?
ВРЕН
Мне плевать. Теперь слишком поздно. Вы все уже
входите на виселицу.
Слышите?
ЭЛЬГИН
Я, да. Сан-Джуст?
Молниеносно и четко, Сан-Джуст поднимает руки и убирает двоих охранников.
Он снимает третьего слева от себя, даже не поворачиваясь в его сторону.
Один охранник стреляет из бурнера, поджаривает Рейна, но сразу-же локоть
Хиллард вышибает ему зубы прямо в глотку.
Кристи принимается за следующего, а Джонер нажимает защелку на дне своего
термоса - верхняя половина отлетает, открывая ручку пистолета внутри. Он
хватает его, на него бросается охранник, у Джонера нет времени вынимать
пистолет термоса и он СТРЕЛЯЕТ прямо сквозь него, охранник отлетает.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЛАБОРАТОРИЯ НАБЛЮДЕНИЯ ЗА ЧУЖИМИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Тревога, загораются красные огни. Гедиман смотрит в видео-монитор.
ГЕДИМАН
Что за... Вы трое! Быстро! Сектор два.
Все, кроме одного охранника, бросаются посмотреть в чем дело. Гедиман
склоняется к экрану, пытаясь понять, что происходит.
СМЕНА: ВНУТРИ, СТОЛОВАЯ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Когда дым рассеивается, три охранника все еще стоят, направив свои ружья
бесцельно. Пушка Сан-Джуста у головы Врена, другая в сторону охранников, они
также под прицелом Джонера.
ЭЛЬГИН
Тихо, тихо ребятки...
Кэлл собирается идти.
КЭЛЛ
Мне надо закончить.
Эльгин хватает ее за волосы и грубо тащит назад.
ЭЛЬГИН
Никуда ты не пойдешь, Анали.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЛАБОРАТОРИЯ НАБЛЮДЕНИЯ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
КАДР: В ЗАГОНЕ
Трое чужих засуетились, ходят взад и вперед как тигры в тусклом свете своего
загона.
КАДР: ИХ ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Мы видим Гедимана и охранника, к нам спиной. Чужие перестают ходить. Один
из них, тот, что справа, смотрит на того, что слева. Что-то происходит между
ними. Они смотрят снова на людей. Друг на друга.
Они БЕРУТ среднего чужого, РАЗРЫВАЮТ ЕГО. Из него вырывается ВИЗГ, напоминая
по звуку писк насекомого. Они отдирают его конечности.
Гедиман в ужасе поворачивается, охранник хватает оружие. Гедиман включает
свет в загоне, и в ту секунду, как они моргают от яркого света, мы видим:
Остатки третьего чужого на полу, гигантская лужа его крови ПРОЕДАЕТ ДЫРУ В
ПОЛУ.
ГЕДИМАН
О боже.
Гедиман щелкает задвижкой, но уже слишком поздно, кровь уже проела
насквозь - двое чужих ПОГРУЖАЮТСЯ в дыру. В ту-же секунду Гедиман бъет по
кнопке - замораживающий газ заполняет камеру, но там нечего замораживать.
ГЕДИМАН
Нет, нет, нет!
Он набирает другую последовательность и дверь отскальзывает. Он врывается
внутрь, падает на колени у дырки и смотрит вниз.
КАДР: ЕГО ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Кровь уже проела через два этажа.
ГЕДИМАН
Черт. Они могут быть где угодно.
Он поднимает глаза на охранника - чужой НАЛЕТАЕТ на него через дыру.
Он цеплялся за потолок внизу и втаскивает туда Гедимана так, что он не
успевает издать и приличного вопля.
Охранник просто смотрит, дрожа.
СМЕНА: ВНУТРИ, СТОЛОВАЯ
"Мексиканское противостояние" продолжается, и даже еще больше накалилось.
КРИСТИ
Да пофиг! Нам надо сматываться.
ЭЛЬГИН
Если Кэлл собирается куда-то идти, я должен знать
куда!
ВРЕН
Ты привез ее сюда.
Врываются еще два охранника. Джонер запихивает свой пистолет в рот Врена.
ДЖОНЕР
Бросайте! Я с вами шутить не буду!
КРИСТИ
(указывая на мертвых солдат)
Босс, у нас тела тут. Неважно, что там у Кэлл, мы
все сейчас в дерьме.
КЭЛЛ
Я должна остановить их. Если я этого не сделаю,
мы все умрем.
ВРЕН
(отклоняясь от дула)
Эльгин, скажи мне, что ты знаешь. Если она сама по
себе это...
ХИЛЛАРД
Что это?
Джонер приставляет свой пистолет на этот раз к виску Кэлл.
ДЖОНЕР
Кто-нибудь хочет, чтоб я все упростил?
Издалека КРИК. Все останавливаются. Врен медленно поворачивается в
его направлении.
ВРЕН
Нет...
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ ВОЗЛЕ ЛАБОРАТОРИЙ
Техник БЕЖИТ с воплем, сзади на него НАСКАКИВАЕТ чужой. КАМЕРА БРОСАЕТСЯ
ПРОЧЬ обезумевшая, как и сама сцена, чтобы показать охранника, сумасшедше
палящего по отверстию вентиляции, где исчез чужой. Перед нами лежит три
мертвых тела.
КАДР: В ЗАГОНАХ
Мы видим, что чужие освобождены. Дым, мертвые тела, плексигласовая
перегородка в одну из клеток покорежена и открыта.
СМЕНА: ВНУТРИ, КАМЕРА РИПЛИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Рипли сидит в темноте, шум Хаоса только начинает сюда проникать. И она просто
ничего не может с собой поделать.
Она СМЕЕТСЯ.
СМЕНА: ВНУТРИ, АПАРТАМЕНТЫ ПЕРЕЗА - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Он почти одет, вздрагивает, прогоняя сон. Он становится у командной консоли,
включает изображение. Все, что на экранах в дыму и шуме.
ПЕРЕЗ
Энсайн! Доклад О Повреждениях! Энсайн!
Ничего. На одном из экранов, на мгновение появляется чужой. Перез застывает
от этого вида.
Он переключает на другой сектор. Лаборатории, здесь тяжело раненный
лейтенант.
ПЕРЕЗ
Статус!
ЛЕЙТЕНАНТ
Удержание невозможно, сэр... Я думаю они смели
бараки.
ПЕРЕЗ
(себе)
Военный удар... Боже милостивый...
Мгновением позже он начинает набирать коды аварийного перекрытия.
СМЕНА: ВНУТРИ, БАРАКИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Тут, еще хуже - чужие вытащили с десяток спящих людей, и все проснулись
и кричат. Один солдат несется в оружейную - чужой бьет его сзади так, что
он ВЛЕТАЕТ туда, падая в кучу оружия.
Поверх хаоса, зажигаются аварийные сигналы, пол подсвечивается как в
самолете указывая ближайший выход. Голос отца омерзительно спокоен:
ОТЕЦ
Тревога. Немедленно приступить к выполнению
эвакуационных процедур. Все без исключений. Это не
учебная тревога.
Один солдат прицеливается в чужого из бурнера, поджигает его, еще двое
ему помогают.
Они успокаиваются, но чужой повержен лишь на мгновенье. Он рвется вперед,
хватает лицо солдата своей лапой.
ОТЕЦ
Тревога. Немедленно приступить к выполнению...
СМЕНА: ВНУТРИ, МАШИННЫЙ ЗАЛ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Шум слишком далеко наверху, чтобы быть слышным отсюда, но занудный голос
отца и лампочки тревоги присутствуют и здесь.
Врис медленно вкатывается в зал, пытаясь понять происходящее. Он медленно
разворачивается, осматриваясь вокруг.
КАДР: ВДАЛЬ ПО ЗАЛУ
Там ничего... Только лампочки в полу пульсируют в направлении выхода.
Врис выкатывается, следуя по ним.
СМЕНА: ВНУТРИ, СЛЕДУЮЩИЙ ЗАЛ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
И здесь ничего. Но Врис настороже, движется медленно, осторожно.
Был ли это шум? Он оглядывается вокруг, наверх.
Капля крови чужого проедает потолок прямо над ним. Падает вниз, и он
откатывается с ее дороги, как раз вовремя. Бульк - уже на полу, спокойно
проедает насквозь и его.
СМЕНА: ВНУТРИ, ПЕРВАЯ СПАСАТЕЛЬНАЯ ШЛЮПКА - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Человек врывается в одну из шлюпок. Люди сидят лицом друг к другу в маленькой
посудине, пристегиваются. Перез здесь, он подгоняет солдат, выгоняет
нескольких лишних опоздавших, пытающихся забраться.
ПЕРЕЗ
Шлюз три! Пошел!
Опоздавшие солдаты бросаются к следующему боту, Перез задраивает люк. Он
нажимает кнопку катапультирования и делает шаг назад.
СМЕНА: СНАРУЖИ, АУРИГА - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Шлюпка ВЫСТРЕЛИВАЕТСЯ из борта гигантского космолета.
СМЕНА: ВНУТРИ, ТРЕТИЙ ШЛЮЗ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Сюда тоже набиваются люди, шлюпка почти полна, неожиданно в нее ВРЫВАЕТСЯ
чужой...
Всасывается в пристегнутого человека - оба кричат.
Перез вбегает, а солдат, находящийся вне шлюпки, стреляет из своего бурнера,
подбивает чужого, человека, приборы - фонтан искр, чужой разворачивается,
чтобы бросится на солдата, тот подбрасывает ему гранату. Двери запираются
и солдат бьет по кнопке катапультирования.
СМЕНА: СНАРУЖИ, АУРИГА - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Вторая шлюпка выстреливает, спустя мгновения. ВЗРЫВАЕТСЯ.
СМЕНА: ВНУТРИ, СТОЛОВАЯ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Шум взрыва - и еще нескольких внутри - раздаются вокруг группы.
Голос отца продолжает призывать к эвакуации.
ВРЕН
НЕТ!
(к Кэлл)
Что ты сделала?
КЭЛЛ
Ничего. Просто ничего. Вы думали, что сможете
управится с этим.
ЭЛЬГИН
Все верно. Идем на Бетти. Он может идти?
Он указывает на Рейна, тот кивает, встает.
ХИЛЛАРД
К Бетти идти через весь корабль! Кто знает, что
там посредине?
КЭЛЛ
(указывая на Врена)
Он знает.
Один из солдат делает шаг вперед. Ди'Стефано.
ДИ'СТЕФАНО
(Врену)
Сэр, нам надо идти.
(к Эльгину)
Пустите его. Без нападок.
ЭЛЬГИН
Получишь его, когда мы уберемся. Не раньше.
Они двигаются в путь, таща Врена с собой. Кэлл и солдаты под прицелом.
ЭЛЬГИН
Как насчет Вриса?
ДЖОНЕР
Пошел он!
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Появляется Врис, осматривается. Выглядит серьезно обеспокоенным.
Огни на полу продолжают пульсировать, манят его вперед. Он подчиняется.
Что-то шевелится в стропилах. Вертится около труб.
Врис останавливается, все еще в добрых десяти метрах от зверя. Напрягает
зрение.
Тот начинает ДВИГАТЬСЯ, карабкается к нему вниз головой, по трубам. БЫСТРО.
Врис начинает отъезжать прочь, но МЕДЛЕННО, душераздирающе медленно, по
сравнению со зверем.
Он поворачивает на углу, объезжает его.
Зал длиной метров пятнадцать. В дальнем конце пробегают несколько солдат.
СЕРЖАНТ
Запечатать тот сектор!
Солдат бросается исполнять, работает с управлением двери.
ВРИС
Нет!
Солдат видит его, но страх на мальчишеском лице передает его решение.
Врис, прилагая все силы, начинает рваться к двери. Мощно он набирает
скорость, но чужой огибает угол и стрелой мчится за ним.
Врис не может даже оглянуться, чтобы увидеть, как существо настигает его.
Дверь начинает опускаться, солдат завершает последовательность кодов и
убегает.
Врис крутит.
КАДР: ЕГО ЛИЦО
сзади чужой в метре от него, достигает его.
ВЗРЫВ вдалеке ВСТРЯХИВАЕТ КОРАБЛЬ - зал на мгновение накреняется, Врис,
как ракета, уносится под гору, зверь рядом, дверь закрывается, слишком низко
для него. Он у двери, ХЛОПАЕТ по рычагу, его кресло становится ПЛОСКИМ, в
положении люльки, его голова чуть не задевает закрывающуюся дверь в тот
момент как чужой ХЛОПАЕТСЯ в нее, Врис выворачивается и вылетает из кресла,
оно накреняется, падает в кучу рядом с ним.
Лежа на полу, он слушает, как зверь бьется в дверь еще несколько раз, а затем
затихает.
ВРИС
Fuck everything....
Он тянется к креслу и вытаскивает дробовик из него.
СМЕНА: ВНУТРИ, ШЛЮЗ ШЛЮПКИ N5 - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Перез пытается поддерживать порядок. Терпит неудачу. Хватает капрала.
ПЕРЕЗ
Сбор отряда для поиска выживших!
КАПРАЛ
Да пошло все... пошло все... Иди ты!
Перез сбивает его на землю кулаком.
Чужой выпрыгивает на него с потолка. Солдаты рассыпаются, Перез едва
отпрыгивает с дороги -
ПЕРЕЗ
Пристрелите его! Поджарьте!
Двое стреляют из своих бурнеров, эффект невелик.
Один солдат присоединяется к происшествию. Его голова в крови, на лице
зловещая мстительность.
Солдат выхватывает пистолет - частный выпуск - берет тварь в прицел -
ПЕРЕЗ
НЕТ!
И солдат СТРЕЛЯЕТ - всаживает в зверя три пули, отправляет его в полет в
сторону окна.
Взгляд Переза прикован видом:
КАДР: КАПЛИ КРОВИ, большие, бьют в окно. Все сейчас кажется движется
замедленно - бьющийся чужой, солдат всаживающий еще две пули в него, Перез,
- монстр падает и КРОВЬ ВЪЕДАЕТСЯ В ОКНО...
ПЕРЕЗ
Прочь! Все! Ну!
Солдаты начинают выполнять приказ... Окно ТРЕСКАЕТСЯ, начинает трястись,
кровь прошла почти насквозь.
Даже солдат, стрелявший в чужого останавливается, его лицо застыло в ужасе
от сознания того, что он сотворил.
Перез пихает его, гонит остальных прочь, оглядывается -
ПЕРЕЗ
Очистить сектор!
Окно почти проедено кровью -
Люди высыпают из зала - несколько забегают в боковой зал и ЗАХЛОПЫВАЮТ за
собой дверь, но большинство все равно направляются к главному выходу.
ОТЕЦ
Предупреждение. Потенциальная пробоина. Очистить
сектор.
Кровь проедает дырку в окне - ближайшего солдата присасывает к окну -
он ОРЕТ и его засасывает в отверстие, размером не больше его кулака.
Пока люди падают друг на друга, Перез направляет их прочь.
Раздается жуткий ХРУСТ, и Перез закрывает глаза.
Окно взрывается наружу, воздух выбивает все в космос. Обломки, тележки,
людей, запутанное и мертвое, все выбито в черноту.
КАДР: ДВЕРИ СЕКТОРА
ХЛОП - одна мгновенно запирается, прямо насквозь разрезая наполовину
выбравшегося солдата.
КАДР: ОТДУШИНА ВЕНТИЛЯЦИИ
Точно также захлопывается.
КАДР: ЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ ШАХТЫ
В них ВЫСТРЕЛИВАЕТ пена, мгновенно затвердевает, запечатывая пробитый
сектор.
ОТЕЦ
Пробоина сдержана. Сектор пять нефункционален.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Команда быстро движется через него. Они подходят к запертой двери, красные
огни вдоль нее указывают, что она заперта.
ЭЛЬГИН
(к Ди'Стефано)
Открой ее.
ДИ'СТЕФАНО
Не могу.
Джонер приставляет пистолет к голове солдата.
ВРЕН
Он не может! Сектор закрыт. Пробоина в борту!
ЭЛЬГИН
Ладно, куда?
ВРЕН
Нам надо через клетки. Сюда.
ЭЛЬГИН
Хорошо.
Они поворачивают налево, входят в
ВНУТРИ, КОМНАТА - ПРОДОЛЖЕНИЕ
которая ведет в клетки. Комната большая, перила на краю, вид другой комнаты
двумя этажами внизу.
Запертая дверь отделяет комнату от клеток.
ЭЛЬГИН
Эту можешь открыть?
Оно появляется со стропил, моментально падает на Эльгина. Он даже не
успевает вскрикнуть, как оно пробивает ему череп своим языком.
Хиллард успевает. Она КРИЧИТ когда мозги ее любовника появляются у него изо
рта.
Чудовище прыгает к группе людей, разбрасывает их как кегли, терзает когтями
одного из охранников. Все остальные пытаются скрыться.
Сан-Джуст пытается спастись, держась сзади зверя, который взмахивает
хвостом; спотыкаясь Сан-Джуст падает, врезаясь головой в трубу.
Другой охранник попадает в чудище из бурнера - оно издает вопль. Джонер
тоже стреляет, но он слишком в панике, чтобы попасть.
Кэлл отступила к дальней стене - она отчаянно работает с управлением, чтобы
открыть дверь.
Дверь начинает подниматься.
КЭЛЛ
Кристи! Хиллард! Сюда!
Дверь открывается полностью. За ней стоит Рипли.
Кэлл отступает, в неуверенности, что женщина собирается делать.
Рипли осматривает сцену.
Чужой, забурившийся головой в живот охранника, останавливается.
Оглядывается.
Все смотрят, как два существа наблюдают друг друга. Чужой шипит. Встает на
дыбы.
Рипли отворачивается, созерцательно. Мы видим как гамма эмоций пересекает ее
лицо, но ее поза пассивная, обреченная. Она не движется.
Все смотрят, слишком боясь даже дышать.
Чужой БРОСАЕТСЯ к ней, перепрыгивает комнату в два скачка. Вот он совсем
рядом - она РАЗВОРАЧИВАЕТСЯ, хватает его, и ОТШВЫРИВАЕТ.
Он падает запутавшись, но за микросекунду снова вскакивает, прыгает на нее,
от удара она отлетает назад в комнату, он на ней, впивается когтями в ее кожу,
поршень языка в сантиметрах от ее лица.
Она обхватывает рукой его склизкую, длинную голову и отпихивает, мы слышим
напряженный треск его сухожилий.
КЭЛЛ
(охраннику)
Стреляйте! Стреляйте в обоих!
Она выхватывает его ружье и ПОДЖИГАЕТ их обоих. Два нечеловеческих КРИКА
наполняют комнату, клубок из двух тел быстро распадается.
Зверь оправляется первым, увертывается от следующего выстрела и снова
направляется к Рипли.
Рипли на спине, тянется назад, хватает ножку стола и с нечеловеческой силой
обрушивает стол на голову монстра.
Она придавливает его, а он выкарабкивается снизу...
Кэлл стреляет, Рипли бьет чужого, они оба горят, инерция удара перекидывает
их через перила и они ПАДАЮТ С СЕМИМЕТРОВОЙ ВЫСОТЫ - чужой приземляется с
сильным хрустом в спином хребте, Рипли лишь немного лучше.
Несколько членов команды бросаются посмотреть через перила. Кристи
направляется вниз по спиральной лестнице на тот этаж.
ДЖОНЕР
Ты куда пошел?
Создание снова накатывается на Рипли, хватает ее из последних сил. Ее лицо
выражает суровость боли и гнева, она удерживает тварь...
пасть открыта, капает, трясется...
Язык ВЫСТРЕЛИВАЕТ и Рипли ХВАТАЕТ ЕГО. ДЕРЖИТ ЕГО.
Крик рвется из ее глотки. Она КРИЧИТ совершенно животным боевым кличем,
победным, и ВЫДИРАЕТ ЯЗЫК ЧУЖОГО ИЗ ЕГО ПАСТИ.
Она встает, издает воинственный вопль, ревет. Команда собирается по близости.
Они глядят на нее осторожно, трепеща. Рипли медленно подходит к ним поближе
- поближе к Кэлл. Рипли выглядит малость замучено.
Кэлл напряжена, может жалеет, что не дострелила Рипли.
Рипли берет ладонь Кэлл, кладет в нее язык. Идет дальше.
Кэлл смотрит на влажный сувенир. "Зубы" на конце еще подергиваются.
КРИСТИ
Что, БЛИН, происходит?
РЕЙН
Что это была за тварь? Тут еще такие есть?
ДЖОНЕР
(к Кэлл)
Сделаешь себе колье...
КАДР: ХИЛЛАРД
На верху, на коленях перед телом Эльгина. Без слез, но в жутком молчании.
ХИЛЛАРД
Что нам делать?
КРИСТИ
То-же, что и раньше. Трахаться.
РЕЙН
А, что если есть еще? Надо остаться здесь, пусть
военные парни разбираются. Кто-нибудь придет... Я,
в смысле, где эти хреновы вояки?
Сан-Джуст хладнокровно осматривает стропила, вытащив пушки.
КРИСТИ
Доктор. Вы знаете что это за тварь была?
ВРЕН
Знаю.
КРИСТИ
И есть еще такие. Сколько?
Доктор озирается, почти виновато.
ВРЕН
Тридцать.
ДЖОНЕР
Тридцать! Нам всем ... если тут еще тридцать таких
тварей.
РИПЛИ
Будет больше.
Все оглядываются на нее. Она сидит на корточках в углу, глядя куда-то в
сторону.
РИПЛИ
Они размножатся. Через несколько часов их будет в
два раза больше.
(она встает, подходит к ним)
Так с кем мне надо трахнуться, чтобы меня увезли
отсюда?
КРИСТИ
Ты купила свой билет когда убила эту штуку. Добро
пожаловать на борт.
КЭЛЛ
Ты, что блин, спятил? Ей начхать если мы...
КРИСТИ
(свирепо)
У тебя нет голоса, Кэлл! Заруби себе!
Это первый раз когда Кристи повысил голос, и это имеет должный эффект.
После короткого молчания, Кэлл снова мягко начинает.
КЭЛЛ
Кристи, она не человек. Врен клонировал ее,
потому-что она несла в себе чужого.
Она может по...
ДЖОНЕР
Никого не волнует твое мнение, ты сука, паскуда
хренова -
КЭЛЛ
Она повернется против нас! Вот как!
КРИСТИ
Мне, вашу мать, насрать ребята идете вы дальше или
нет. Если мы хотим выжить нам надо работать
вместе, и это относится и к леди-паук.
КЭЛЛ
Ты не можешь ей доверять.
КРИСТИ
Я никому не доверяю.
СМЕНА: ВНУТРИ, КОМНАТА В КАМЕРБЛОКЕ - ЧУТЬ ПОЗЖЕ
Группа все еще в прилегающей комнате, но смотрят внутрь камеры, где
содержалась Рипли. Ди'Стефано и Сан-Джуст идут вперед, оружие наготове,
оглядываются вокруг.
За ними Кристи и Врен.
ВРЕН
Есть консоль у охраны, на станции. Мы можем
запустить диагностику корабля и спланировать
маршрут. К вашему кораблю.
КРИСТИ
Мне это нравится.
Он подает сигнал следовать остальным, все осторожно трогаются.
КАДР: ХИЛЛАРД
Нежно кладет свой пиджак на лицо Эльгину. Джонер бросает взгляд вниз.
ДЖОНЕР
"Виа кон диос", парень.
Хиллард встает. Кэлл кладет ей руку на плечо, но Хиллард отстраняется, на ее
лице недоверие.
Рипли, замыкая строй, смотрит на всю группу, с какой-то очаровательной
отстраненностью.
Кэлл оглядывается на нее. Рипли холодно улыбается.
КАДР: КАМЕРБЛОК
Группа движется медленно, тихо. Они подходят к дверям лифтов, но Врен
показывает на прилегающий дверной проем. Они уже готовы туда войти как
дверь лифта освещается, указывая на прибытие кабины.
Группа возвращается, рассредотачивается. Те кто находят прикрытие,
используют его, оружие наготове.
Двери лифта открываются. Внутри темно, ничего не видно.
Неожиданно искры вылетают с разбитой крыши лифта, в их свете появляются
очертания.
Все встряхиваются, чтобы стрелять, но успевают сообразить, что это -
Врис.
Сидит в своем кресле, в каждой руке по дробовику, разинутые глаза,
вздрагивает сильнее всех.
ДЖОНЕР
О, блин...
КЭЛЛ
Врис!
ВРИС
(с усмешкой)
Эй, что это вы тут делаете? Эй, Анали.
КРИСТИ
Да ты видно поджарился.
ВРИС
Вы видели эту хренову тварь?
ВРЕН
(подозрительно)
Ты где был?
ВРИС
Я, внизу, там где... вы это о чем? Я был в
жизнеобеспечении, осматривал ваши кислородные
системы.
ДЖОНЕР
Дока муха укусила потому-что Кэлл ищейка и он
решил что мы конспираторы.
ВРИС
(смотря на Кэлл)
Она, кто?
ДЖОНЕР
Ищейка. Шпионка чертова.
Врис похоже потрясен этим известием больше других.
КРИСТИ
Народ, перед нами задача. Пошли дальше.
Они идут.
СМЕНА: ВНУТРИ, ОХРАННАЯ СТАНЦИЯ - ЧУТЬ ПОЗЖЕ
КАДР: КОНСОЛЬ
Над экраном появляется голограмма корабля. Она выглядит так-же плотно как
и сам корабль, за исключением того, что части корабля на голограмме
неожиданно исчезают показывая его внутренности.
Группа осматривает ее. Части корабля вообще отсутствуют, секции вокруг них -
красные. Врен показывает на них.
ВРЕН
У нас пробоина, здесь на пятом уровне, и внизу -
Боже, прямо возле машинного отделения. Нам очень
повезло.
САН-ДЖУСТ
(саркастично)
Счастливчики.
КРИСТИ
А Бетти? Наш корабль.
ВРЕН
Док похоже не поврежден.
КРИСТИ
Тогда пошли к нему.
ДЖОНЕР
А здесь видны эти твари, долбанные?
ВРЕН
Нет.
ДЖОНЕР
Мы придем к Бетти, а они нас там ждут!
РЕЙН
А, что, блин, в твоей головке есть идея получше?
ВРЕН
Похоже вся активность наблюдалась в кормовом
секторе, возле бараков.
Нет причин предполагать, что они будут
перемещаться.
РИПЛИ
Не будут.
Все смотрят на нее.
РИПЛИ
Они плодятся. Они получили новых тел для
обработки. И останутся близко. Если они пошлют
кого-нибудь, то сюда. Туда где... есть мясо.
КЭЛЛ
"Мясо". Господи.
САН-ДЖУСТ
Они размножаются. Как долго это занимает?
РИПЛИ
Часы.
ВРЕН
Или меньше. Процесс акселерирован, что-то делается
с клонированными клетками.
КРИСТИ
Чем быстрее мы доберемся отсюда-дотуда тем
лучше.
САН-ДЖУСТ
А на дороге все адские дьяволы.
ДЖОНЕР
Так, если мы хотим показать приличное время, я
думаю, что нам надо бросить калеку.
(Врису)
Без обид.
ВРИС
(показывая средний палец)
Какие обиды.
ХИЛЛАРД
Мы никого не бросим, Джонер. Даже тебя.
Ее голос тихий, все еще похрипывает от горя. Ни у кого нет ответных слов.
КРИСТИ
Так каков наш маршрут?
ВРЕН
Я пытаюсь проследить. Можем срезать через
лаборатории, но здесь мы с обеих сторон
заблокированы. Не знаю.
ДИ'СТЕФАНО
Сэр, там есть лифт.
ВРЕН
Покажите.
Ди'Стефано работает с управлением и голограмма разделяется, появляется
указанный им путь.
ДИ'СТЕФАНО
Лифты. Они ведут прямо с крыши корабля вниз до
инженерной. Без остановок, но если мы проберемся в
шахту, здесь туннель доступа к жизнеобеспечению
(указывает в центр шахты)
который проходит над палубой первого уровня.
Приведет нас прямо к доку.
КРИСТИ
Звучит разумно.
ДИ'СТЕФАНО
Но меня нет кода доступа к двери туннеля.
ВРЕН
Я могу перекрыть его.
ДИ'СТЕФАНО
(показывая на маршрут)
Потом мы направляемся через лаборатории, потом вниз
на кухню. Ко дну шахты.
Наверх, через туннель, и на корабль. И домой.
КАДР: ВРИС
Он выгружает дополнительные патроны изнутри кресла. Бросает один из своих
дробовиков Хиллард.
ВРИС
Никогда не проверяют кресло...
Он вытягивает гранатомет. Такой компактный, почти прелесть, умещается в
одной руке, вроде узи.
ВРИС
Кэлл.
Она оборачивается и он кидает его ей. Жест не сопровождается никаким
проявлением теплоты.
ВРИС
Не отстрели себе пятки.
ВРЕН
Ребята, вы поймите -
САН-ДЖУСТ
Мы не будем стрелять по окнам, Док.
ВРЕН
Нет. Чужие, их кровь - молекулярная кислота.
КРИСТИ
Это точно, Я видел.
ВРИС
Я тоже.
ДЖОНЕР
В них нельзя стрелять? К черту, я в них стреляю.
ВРЕН
Это большое судно, и в большинстве мест мы в
принципе можем. Но если мы окажемся где-то ближе к
обшивке и начнем палить по ним...
Он указывает на голограмму, на отсутствующие секции корабля. До всех доходит.
КРИСТИ
Если нам ясно, то давайте, идем. Пойдем по двое -
РИПЛИ
Мы движемся.
КРИСТИ
Что?
РИПЛИ
Корабль движется. Я чувствую.
РЕЙН
А я нет, черт, что, ты думаешь, что они - так их
- пилотируют?
ВРИС
У этого корабля стелс-режим, даже если бы мы
двигались, у нее нет способа почувствовать это.
КЭЛЛ
Она права.
Теперь Кэлл работает с компьютером.
КЭЛЛ
Корабль движется с момента атаки.
ВРЕН
Это, а... это стандарт, я думаю.
ДИ'СТЕФАНО
Верно. Если корабль получает серьезные
повреждения, то он автопилотируется на домашнюю
базу.
КЭЛЛ
(Врену, недовольно)
Ты собирался нам сказать об этом?
ВРЕН
Я забыл.
ХИЛЛАРД
Что такое домашняя база?
ВРЕН
Земля.
КЭЛЛ
О, Господи. О, ты ублюдок...
ДЖОНЕР
Земля? А я в это хреново захолустье и не собираюсь.
КЭЛЛ
Если эти твари доберутся до земли, это будет...
РИПЛИ
(не очень заинтересованно)
Конец.
САН-ДЖУСТ
Это нас не касается.
КЭЛЛ
Надо взорвать корабль.
КРИСТИ
Мы ничего не будем делать пока не уберемся отсюда.
Сколько еще времени?
КЭЛЛ
Три часа. Почти.
КРИСТИ
Вот, то что надо. Пошли.
КЭЛЛ
Ты что не понимаешь, что это значит?
КРИСТИ
Я понимаю мою шкуру. И хочу ее носить. Пошли.
(к Рипли)
Как там тебя? Рипли? Ты не против идти впереди?
Она становится во главе и они трогаются.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЛАБОРАТОРИИ - ПОЗДНЕЕ
Так они идут. Все у кого есть оружие, держат его наготове. Рипли в
нескольких метрах впереди.
Она останавливается. Принюхивается. Прислушивается.
РИПЛИ
Чисто.
Джонер догоняет ее.
ДЖОНЕР
Тебе приходилось сталкиваться с этими тварями
раньше?
РИПЛИ
Да.
ДЖОНЕР
И что ты сделала?
РИПЛИ
Я умерла.
Он немного отстает, ошарашенный.
ДЖОНЕР
По правде, это не то, что я хотел услышать...
Ди'Стефано указывает на дверь.
ДИ'СТЕФАНО
Сюда.
И Рипли ведет их.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЛАБОРАТОРИЯ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Когда Рипли входит, мы видим, что эта лаборатория была разгромлена. Рипли
безмятежно осматривает разруху, не останавливается. Когда остальные входят,
их перепуганные выражения лиц - резкий контраст к отсутствию эмоций у Рипли.
Среди обломков, три тела, грудные клетки выворочены наружу.
ДЖОНЕР
Чтоб меня...
КРИСТИ
Пошли дальше.
Дверь в следующую комнату приотворена. Кристи и Врис входят, затем Сан-Джуст,
затем Рипли.
ВНУТРИ, СЛЕДУЮЩАЯ КОМНАТА
Что-то выскакивает к Рипли из теней - металлический прут ХЛОПАЕТ ее по боку,
выбивая ее из равновесия.
Сан-Джуст и Кристи поворачиваются, вскидывают оружие, и почти стреляют по
фигуре прячущейся в углу.
Все остальные врываются внутрь, человек взмахивает прутом перед собой,
глаза его выпучены в ужасе.
ПУРВИС
Не тронь меня!
КРИСТИ
Брось железку, мужик. Давай!
ПУРВИС
Не тронь...
Но силы оставляют его. Прут падает с гулким звоном. Он слабо переводит
взгляд с одного лица на другое.
ПУРВИС
Что происходит?
Сан-Джуст смотрит на его имя, вышитое на комбинезоне.
САН-ДЖУСТ
Пурвис. Происходит то, что мы убираемся к чертовой
матери с этого корабля-призрака.
ПУРВИС
Какого корабля? Где я? Я был в крио по пути в
Ксарем, в рабочем отряде на переработку никеля...
Я просыпаюсь, я ничего не понял... Я видел
что-то... ужасное...
КЭЛЛ
Слушай, ты пойдешь с нами. Здесь опасно.
Рипли НЮХАЕТ. Делает движение головой..
РИПЛИ
Бросьте его.
КЭЛЛ
Твою мать. Мы никого не бросим на этом корабле.
РИПЛИ
Он несет...
ДЖОНЕР
Он что?
РИПЛИ
У него один... внутри. Я чувствую запах.
ПУРВИС
Во мне? Что?
ДЖОНЕР
Черт, Я не желаю чтоб одна из этих тварей родилась
у меня под носом.
ВРИС
Это неоправданный риск.
КЭЛЛ
Не можем-же мы просто бросить его.
ВРИС
Я думал ты здесь чтобы предотвратить их
распространение.
КЭЛЛ
(к Врену, слезно)
Это же процесс, вы можете его остановить?
САН-ДЖУСТ
У нас нет на это времени.
ВРЕН
Я бы не смог здесь. Лаборатория разрушена.
САН-ДЖУСТ
(тихонько)
Я бы смог. Безболезненно, в затылок. Возможно
лучший вариант.
КЭЛЛ
Должен быть другой путь. Если его заморозить -
ПУРВИС
ЧТО В-МАТЬ-ВАШУ-НУТРИ МЕНЯ?!?!?
Они все смотрят на него, слегка робко.
ВРЕН
Паразит. Чуждый элемент который...
Рипли выходит вперед доктора.
РИПЛИ
У тебя в животе чудовище. Они
(показывает на контрабандистов)
сперли твою криокамеру и продали тебя ему,
(показывает на Врена)
а он засунул инопланетянина в тебя. Через пару
часов он вылезет через твою грудную клетку и ты
умрешь. Еще вопросы?
Ошарашенный Пурвис стоит выпятив глаза. Потом заикаясь
ПУРВИС
А ты кто?
РИПЛИ
Я мама монстра.
Она направляется из комнаты. Кэлл поворачивается к остальным.
КЭЛЛ
Он идет с нами. Мы можем его заморозить на Бетти и
возьмем доктора, чтобы он потом это вытащил.
ВРЕН
Правильно.
ДЖОНЕР
С каких это пор ты командуешь?
КЭЛЛ
С тех пор как ты родился без яиц.
ВРИС
Полегче ребятки.
КРИСТИ
(к Пурвису, ведя его за собой)
Пошли с нами. Может даже будешь жить. Но только
дернись у меня, сразу пристрелю.
Они выходят.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ - ПОЗЖЕ
Примерно в том-же районе, все так-же осматривая каждый угол.
Слишком долго было тихо и все это чувствуют.
Они входят в
ВНУТРИ, КОМНАТА НАБЛЮДЕНИЯ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Она в плохом состоянии, так-что мы можем сразу не узнать помещение где была
королева.
ВРЕН
Ее нет.
САН-ДЖУСТ
Кого?
ВРЕН
Королевы.
ДЖОНЕР
Хорошо.
Он смотрит в комнату где содержалась королева. Остатки слизи вот и все, что
здесь осталось.
За комнатой королевы другая комната наблюдения. Врен указывает, что они
должны пройти через нее.
Неожиданно раздается выстрел из бурнера, едва не попадая в них. Они
увертываются.
Они слышат другие выстрелы, не направленные в них, и крики.
СОЛДАТ
(за кадром)
Отходим! Отходим!
ДРУГОЙ СОЛДАТ
(за кадром)
Оно здесь!
Рипли оглядывается и только видит как два чужих быстро разбираются с группой
солдат.
Кэлл моментально бросается в атаку, Рипли ее хватает, держит.
КЭЛЛ
Мы должны им помочь!
РИПЛИ
Не можем.
КЭЛЛ
Пусти, сука!
Она отпускает ее, и Кэлл подымается.
Шум прекращается. Все что мы видим от солдат - куски.
Кэлл дергается, когда видит, что чужой ВСТАЕТ между ней и солдатами. Снова в
ужасе бросается назад вниз.
Кристи шипит на нее.
КРИСТИ
Хочешь чтоб тебя прибили? Беги сама.
САН-ДЖУСТ
Сколько?
РИПЛИ
Не меньше двух.
САН-ДЖУСТ
Думаешь они нас слышат?
РИПЛИ
Ага.
ХИЛЛАРД
Ко мне...
ДЖОНЕР
Да, пусть идут.
КРИСТИ
Врен. Есть другой путь?
Врен отрицательно трясет головой.
КРИСТИ
Мы не можем просто зайти туда.
ВРЕН
(думая)
Нет. Нет, но они могут.
КРИСТИ
Повтори?
ВРЕН
В клетках есть предохранители. Жидкий нитроген.
Пусть подойдут к нам и я смогу их заморозить.
КРИСТИ
Превосходно. Приготовься.
Врен подбирается к кнопке предохранителя. Остальные высматривают чужих.
КРИСТИ
Окей... (зовет) Эй!
ВРИС
Ребятки!
ДЖОНЕР
Сюда, киська...
Чужие реагируют, направляются к клетке. Четверо. Они доходят до ее края и
останавливаются.
Оглядываются вокруг, друг на друга...
Но дальше не идут.
ДИ'СТЕФАНО
Они не заходят.
ДЖОНЕР
Эй! Здесь свежее мясо!
РИПЛИ
Они знают, что это ловушка.
РЕЙН
Вот, дерьмо собачье!
КРИСТИ
Что нам делать?
ДЖОНЕР
Пристрелим хреновых тварей!
ВРИС
Их слишком много, и угол плохой.
РИПЛИ
Стойте.
КЭЛЛ
Что?
РИПЛИ
Дайте им причину войти туда. Бросьте туда
кого-нибудь.
ХИЛЛАРД
Иди ты!
РИПЛИ
ХОТИМ-ли мы жить? Дайте им ее.
Она указывает на Кэлл, та оглядывается, переживает из-за отсутствия
протестов против этой идеи.
Рипли указывает на Рейна.
РИПЛИ
Или костлявого, неважно. Мы не можем устоять перед
запахом мяса.
КЭЛЛ
Мы?
ДЖОНЕР
Блин, я с ней согласен! Отдайте им Анали!
КРИСТИ
Придержи язык.
ДИ'СТЕФАНО
Вы, люди, с ума сошли.
ДЖОНЕР
Ты тут не в детском саду, солдат.
Люди начинают наводить друг на друга пушки.
РЕЙН
Да пошли вы все, я не хочу за вас умирать.
КЭЛЛ
Прекратите.
Рипли хватает ее. Смотрит на других.
РИПЛИ
Пошли! Вы хотите жить или нет?
(к Кэлл)
Больно будет не долго.
КЭЛЛ
(в ужасе)
Не-е-ет...
РИПЛИ
(Врену)
ДАВАЙ!
Врен нажимает кнопку когда три чужих пересекают клетку - они доходят почти
до конца, люди орут, устраивают давку, бьет замораживающий газ, превращая
зверей в статуи.
Четвертый видит это и обращается в бегство, но Сан-Джуст встает и всаживает
в него четыре пули с расстояния в сорок метров. Чужой шлепается.
Все ошеломленно молчат, тяжело дыша.
ВРИС
(осененно)
Страх.
Рипли кивает.
ВРИС
Вот почему они знали, что это ловушка. Они не
чуяли страха.
РИПЛИ
(смотря на Кэлл)
Вот я им и дала немножко.
ДЖОНЕР
(ликуя)
Вот сукина дочь!
Он хлопает и СТРЕЛЯЕТ в замороженных чужих - те РАЗЛЕТАЮТСЯ в куски.
СМЕНА: СНАРУЖИ, АУРИГА
Скользит сквозь пространство, с молнией проносясь мимо лун Юпитера.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ - ПОЗЖЕ
Рипли и Кэлл в кадре. Рипли смотрит вдаль по коридору. Кэлл глядит на нее,
и Рипли чувствует ее взгляд у себя на спине.
РИПЛИ
(не оглядываясь)
Ты думала, что я собиралась... скормить тебя им?
КЭЛЛ
Думаю ты и сейчас можешь.
Рипли улыбается. Возможно она права.
РИПЛИ
Я хочу жить.
КЭЛЛ
А на остальное тебе наплевать.
РИПЛИ
Нет.
КЭЛЛ
(с горечью)
Возможно в тебе больше человеческого, чем я
полагала.
РИПЛИ
Зачем ты сюда прилетела?
КЭЛЛ
Чтобы убить тебя, помнишь?
(секундой позже)
Кто-то должен был.
РИПЛИ
Ну это не я. Я уже отыграла. Теперь я просто
хочу...
Она внезапно умолкает, глядя на дверь.
На ней написано СКЛАД ЛАБОРАТИРИИ КЛОНИРОВАНИЯ. Ниже через трафарет написано
что это "Номера 1-7".
Рипли глядит. Пробует дверь, которая открывается.
ДИ'СТЕФАНО
Не в ту сторону.
КРИСТИ
Рипли, у нас нет времени на осмотр
достопримечательностей.
Рипли смотрит вниз на свою руку, на восьмерку вытатуированную на ней.
Смотрит на Кэлл. Оглядывается на Врена.
ВРЕН
Рипли... не надо.
Она заходит.
СМЕНА: ВНУТРИ, СКЛАД ЛАБОРАТОРИИ КЛОНИРОВАНИЯ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Она стоит немного, глядит, прежде чем зайти. Кэлл стоит в дверях, остальные
толпятся за ней. На всех лицах отражается ужас от того, что они видят, но там
ничего кроме номеров Рипли от первого до седьмого. Первые неудачные попытки
склонировать Рипли.
Они выстроены как музейные экспонаты - или как уродцы в захолустном шоу.
Здесь внутриутробная Рипли, внутриутробный чужой виден через полупрозрачную
грудь.
В банке.
Здесь же преждевременно постаревшая Рипли - увядшая голубая кожа льнет к
разрушенным костям.
Здесь-же попытка отделить чужого и вырастить его без носителя - без костей,
пузырящяяся ткань, слабый и бесполезный рот, закоченевший в визге.
Один страшнее другого, и последний хуже всех.
Рипли подходит и смотрит на номер семь.
Полное смешение человеческого и чужого ДНК.
Замученный, отвратительный гибрид, полу-Рипли, полу-кошмар.
Прицепленные провода и машины, оно лежит на наклонном столе, его голова
почти на уровне головы Рипли, когда она подходит к существу.
Когда оно открывает глаза - они ее.
Оно немного наклоняет голову чтобы посмотреть на нее. Узнает ее.
Рипли потеряла дар речи. Она начинает слегка трястись, глядя на номер семь.
НОМЕР СЕМЬ
Убей ... нас ...
Глаза Рипли становятся как блюдца, когда оно говорит, говорит из чего-то
совсем не похожего на рот.
Рипли отшатывается шаг назад, ее трясет. Этого уже не выдержать...
КЭЛЛ
Рипли!
Рипли поворачивается, медленно, как лихорадочном сне.
Кэлл с громким ТРЕСКОМ взводит гранатомет. Их глаза встречаются.
Кэлл бросает его Рипли, вся команда отступает и едва поймав его Рипли
СТРЕЛЯЕТ, граната мчится в другой конец комнаты и ВЗРЫВАЕТСЯ с огнем и шумом,
она СТРЕЛЯЕТ опять, плоть и сталь взрываются в пламени, она поворачивается к
номеру семь, мгновение дрожит рука... И, она СТРЕЛЯЕТ, бедное создание
растворяется в пламенном облаке.
Струи жидкого газа наполняют помещение, предотвращая потенциальное
распространение пожара, но сердце огненного шторма продолжает бушевать в
комнате.
Она отступает, команда ждет ее снаружи.
Гранатомет громко падает на пол. Рипли поворачивается к Врену, ее лицо
искажено болью.
Врен делает шаг назад, оглядывается в поисках защиты которую никто и не
думает ему предоставлять.
КЭЛЛ
Рипли... Не надо.
Рипли останавливается. Утомленность выражается на ее лице.
РИПЛИ
Не надо чего?
Напряжение спадает. Врен испускает легкий вздох облегчения.
Кэлл ВРЕЗАЕТ ему в челюсть, его голова выворачивается набок, и он грохается
на пол.
Кэлл направляется вдаль по залу, не удостаивая его и взглядом.
КЭЛЛ
Этого.
Ощупывая челюсть, Врен улыбается абсурдности ситуации. Своего рода победа.
Кристи поднимает его.
КРИСТИ
Надо топать, Док.
Джонер смотрит на горящую лабораторию.
ДЖОНЕР
В чем дело-то? Растрата, блин, снарядов.
САН-ДЖУСТ
Пошли, пока кто-нибудь на шум не появился.
ДЖОНЕР
Прямо дети...
ДИ'СТЕФАНО
Отсюда вниз.
КРИСТИ
(Врису)
Кресло придется оставить. Врис.
ВРИС
Я знаю.
КРИСТИ
Маневр Кавланга, верно?
Врис вытаскивает связку проводов из кресла.
ВРИС
Прямо как в старые времена.
СМЕНА: ВНУТРИ, КОМНАТА - ПОЗЖЕ
Люк открывается. Рипли спускается, осматривает сцену. Тихо, темно, пусто.
Рипли продвигается, Кэлл позади нее, Рипли принюхивается, прислушивается.
Закрывает глаза. Мгновением позже проходит дальше и Кэлл делает жест
остальным следовать.
Медленно они прокладывают путь вдоль по коридору. Рипли, Кэлл, Хиллард.
Ружья выставлены.
Замыкает строй Кристи, баюкающий дробовик... Он медленно, тревожно
поворачивается и мы видим Вриса привязанного у него на спине, лицом в другую
сторону, тоже с дробовиком.
КЭЛЛ
(к Рипли)
Лаборатория... Не могу представить, что там
чувствуешь.
РИПЛИ
Не. Не можешь.
Рипли смотрит вниз. Пол здесь покрыт темной водой, сантиметров на тридцать.
Рипли вступает в нее, проходит несколько шагов. Остальные робко следуют.
Врис повернут назад. Он оборачивается.
ВРИС
Охлаждающие танки. Они должно быть разбились когда
беда приключилась.
КАДР: ОХЛАЖДАЮЩИЕ ТАНКИ
Мы видим два круглых дна двух громадных танков. В них зияют искореженные
дыры.
ДЖОНЕР
Эти противные не могли сделать это, или могли?
ХИЛЛАРД
Зачем...?
ВРЕН
Здесь вниз.
Он впереди, с Рипли и Кэлл, там, где вода глубже и грязнее.
Он смотрит вниз в шахту со ступеньками, только самый верх перил виден в
смутной воде.
РИПЛИ
Нет другой дороги?
ВРЕН
Мы на дне корабля. Здесь внизу самые серьезные
повреждения.
Большинство секций герметично заблокировано.
РИПЛИ
Ты уверен?
ВРЕН
Там сзади есть сержантский проход, но он тоже
залит, и там дольше идти.
КЭЛЛ
Он прав. Нам придется идти этим путем.
ВРЕН
Это прямо через кухню, потом наверх, может метров
двадцать.
РИПЛИ
Мне это не нравится.
САН-ДЖУСТ
А что тут может нравится?
КРИСТИ
(Врису)
Ты готов намокнуть, напарник?
ВРИС
О, да.
ХИЛЛАРД
Ты уверен в расстоянии?
ВРЕН
Да.
КЭЛЛ
Нет запертых дверей?
ВРЕН
Это открытый зал. Просто держись налево когда
дойдешь до дна лестницы.
ДЖОНЕР
Мерзость.
КАДР: ДИ'СТЕФАНО
Он защелкивает пробку на стволе ружья, задвигает панельку на цифровом
индикаторе.
Бурнер готов, водонепроницаем.
ДИ'СТЕФАНО
(Сан-Джусту)
Ты должен беречь свое оружие.
Сан-Джуст держа свои две пушки.
САН-ДЖУСТ
Они одноразовые. Переживут.
ДИ'СТЕФАНО
Одноразовые. Я слышал о таких. Сколько патронов?
САН-ДЖУСТ
Двадцать. Расщепленные концы, дают тебе большую
дырку даже при малом калибре.
ДИ'СТЕФАНО
Круто.
САН-ДЖУСТ
У них дикий заряд. Потому, что ты их все равно
выбрасываешь после работы.
Никто не любит выбрасывать оружие к которому привык.
Ну ты знаешь?
Он улыбается Ди'Стефано, который выглядит слегка обеспокоенно тем, как
повернулась беседа.
Он присоединяется к остальным, готовым нырять...
КЭЛЛ
Должна я всем сказать, что надо глубоко вдохнуть?
Пара ребят улыбается.
ВРИС
Кристи, сделай мне одолжение. Когда будем на
дне... не плавай на спине. Окей?
КРИСТИ
(ржет)
Ты будешь вечно пускать пузыри. На три...
Он считает, они оба делают могучий вдох - и погружаются прямо позади Кэлл и
Рипли.
Один за одним вся команда соскальзывает в черную воду.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЛЕСТНИЦА/КУХНЯ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Все под водой. Видимость плохая. Команда изящно и скоро продвигается вниз по
лестнице и в кухню.
Здесь немного как в лабиринте, и, из за размеров комнаты, темнее. Врен
направляется прямо к другому концу.
Они плывут. Безопасность в добрых пятнадцати метрах от них.
Они словно натянуты, сконцентрированы. Проплывают через темные места. Все
что угодно может таиться здесь.
Джонер оглядывается вокруг, очень нервно. Темные места. Он оглядывается
назад.
Трое чужих прямо за ним.
Паника выбивает из его рта половину воздуха когда он разворачивается болтая
руками и СТРЕЛЯЕТ в них, припечатывает одного, а двое других уплывают в тень
с ужасающей легкостью.
Рипли, уже на ступеньках, видит это. Она поторапливает остальных за собой.
Они неистово гребут к безопасности. Хиллард, Кристи и Врис.
Приближается Рейн и рука чужого хватает его из темноты, тянет его туда.
Хиллард СТРЕЛЯЕТ в том направлении, Джонер замыкает строй продолжая стрелять
в третьего, раня его, но смертельный выстрел ему не удается.
Кэлл плывет вверх по лестнице, растущий свет наверху указывает на
приближение поверхности.
Она почти у нее в тот момент когда она оказывается В ПАУТИНЕ.
Сеть из полупрозрачной склизкой ткани чужих, она натянута всего в двадцати
сантиметрах под поверхностью.
Кэлл борется с задерживающей ее тканью, у нее кончается воздух, Врен и Кристи
сталкиваются с той-же проблемой - они все пытаются прорваться через нее, но
они слабеют.
Рипли оглядывается когда последний член отряда минует ее, чужие приближаются
сзади.
Она смотрит наверх чтобы оценить всю ситуацию и быстро направляется к
поверхности - но чужой ХВАТАЕТ ее за ногу, держит ее внизу. Теперь у нее
кончается воздух, она пинает его, он ее отпускает.
Остальные сражаются, Кэлл втыкает в сеть свой стилет и прорезает ее насквозь,
но она слишком туга, Кэлл все еще не может высунуть голову наружу -
Ди'Стефано, у самого краю, захлебывается. Делает дикий вдох, заглатывает воды
и начинает судорожно колотится.
Рипли приплывает после всех и хватается за дыру, прорезанную Кэлл, раздирает
ее могучим рывком, выскальзывает через нее -
КРУПНЫЙ ПЛАН: ЛИЦО РИПЛИ
Только ПРОРВАВШИСЬ на поверхность, она делает огромный ГЛОТОК воздуха,
"ФЕЙСХАГЕР" ЗАЖИМАЕТСЯ НА ЕЕ ЛИЦЕ.
Рипли снова уходит под воду, пытаясь стянуть эту штуку, когда остальные
вырываются на поверхность.
Появляется Врен и "хагер" выскакивает прямо на него, но Кэлл продырявливает
его четырьмя выстрелами.
Кристи и Врис прорываются на поверхность и оба СТРЕЛЯЮТ, спина к спине, в
круговом обстреле.
Они разносят часть яиц.
КАДР: ПОД ВОДОЙ
Рипли стягивает фейсхагера изо всей мощи - ей удается, но "пальцы" твари
опаляют края ее лица, оставляя отметки типа боевой раскраски. Еще хуже -
плотский зонд существа выдергивается из ее глотки, жутко дергаясь.
В предельном отвращении, Рипли РАЗДИРАЕТ тварь, а три чужих ПРИБЛИЖАЮТСЯ К
НЕЙ.
СМЕНА: НАД ПОВЕРХНОСТЬЮ
Большая часть команды выбралось из воды. Кристи держит фейсхагера в
сантиметрах от своего лица, остальные кричат, целятся в него.
КРИСТИ
Пристрелите ее!
КЭЛЛ
Кровь обожжет тебя! Сбрось его!
Он сбрасывает и Джонер пристреливает существо в полете.
Хиллард и Джонер вытягивают Ди'Стефано из воды, но он не дышит.
КАДР: ПОД ПОВЕРХНОСТЬЮ
Рипли схвачена чужим - Сан-Джуст появляется позади нее и стреляет в него.
Они всплывают, удаляясь, от распространяющейся, смертельной лужи.
КАДР: НАД ПОВЕРХНОСТЬЮ
Они выбираются из воды, а чужой поднимается позади них. Все кто может
стреляют в него. Он падает назад в воду.
КРИСТИ
Ловушка! Они устроили проклятую засаду!
ДЖОНЕР
Дай мне это!
Он стягивает бурнер с тела Ди'Стефано, хотя Кэлл делает тому искусственное
дыхание рот в рот.
Он щелчком открывает ружье и СТРЕЛЯЕТ по воде, существо ДЫМИТСЯ и шипит
от электрического заряда, мы слышим вопль пузырится из под поверхности.
ДЖОНЕР
(лихорадочно ухмыляясь)
О-кей! Все из лужи!
ВРИС
Нахрен отсюда!
Ди'Стефано испуская брызги оживает. Рипли подхватывает его одной рукой,
ХИЛЛАРД
(Врену)
В какую сторону?
ВРЕН
Здесь наверх.
Он выходит, остальные за ним.
ВРЕН
На верх, через шахту лифта!
Он останавливается у пары скользящих дверей, начинает возится с панелью.
Рипли подходит к дверям и распахивает их с треском.
САН-ДЖУСТ
Компания!
Это он ссылается на шум и тени появляющихся чужих.
Рипли заталкивает их в шахту.
СМЕНА: ВНУТРИ, ШАХТА ЛИФТА - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Она уходит вниз примерно на четыре этажа, и наверх, словно в бесконечность...
Достаточно места для трех лифтов, один из которых двумя этажами ниже.
ВРЕН
НАВЕРХ!
Он начинает карабкаться. Это не сложно - лесенки в каждой секции шахты.
Кэлл подымается за ним. Рипли и другие взмывают по другим лесенкам.
Они карабкаются быстро, поднимаются на три этажа когда чужие начинают
КОЛОТИТСЯ в металлическую дверь, она сгибается под их мощью.
ДЖОНЕР
Живее!
ВРЕН
Не далеко!
Продолжая КОЛОТИТСЯ - один чужой просовывает голову внутрь, смотрит наверх,
шипит, убирает голову.
КАДР: ЛИФТ
Врен подбирается к выступу. Вскарабкивается на него. В нескольких метрах от
шахты - маленькая дверь доступа к жизнеобеспечению. Он работает с
клавиатурой сбоку от нее, Кэлл вкарабкивается за ним.
Чужие ВЛАМЫВАЮТСЯ, СОКРУШАЯ дверь, один из них ПРОНОСИТСЯ через шахту чтобы
схватиться за трубу на другой стороне. Мгновение и четверо чужих несутся
роем вверх по стенам, двигаясь много быстрее, по трубам и выступам, чем люди
по лесенкам.
По одному из чужих ползет фейсхагер, постоянно шевелясь на голове взрослого
чужого как напуганный паук.
КЭЛЛ
Живее!
ВРЕН
Заело! Черт! Ружье!
Она передает ему свое ружье и тут-же он ПРОСТРЕЛИВАЕТ ЕЙ ГРУДЬ.
Она отлетает назад и ВНИЗ ПО ШАХТЕ, падает, ЖЕСТКО, на лифт шестью этажами
ниже.
Глаза разинуты и пусты.
ВРИС
НЕЕТ!
Он стреляет в сторону Врена, но Врен ввел код и проскользнул через
открывающуюся дверь..
Рипли ПРЫГАЕТ через воздух и хватает выступ, подтягивая себя как-раз вовремя
чтобы увидеть как запирается дверь. Огоньки на запоре загораются красным.
Она БЬТЕСЯ в дверь, но безрезультатно.
Чужие приближаются. Сан-Джуст, ближайший ко дну, неожиданно отпускает
лесенку. Его колени зацеплены через ступеньку, он падает, висит цепляясь
ногами, в руках появляются его пистолеты.
Он пробивает несколько дыр в ближайшем чужом.
Рипли разъярена, может быть даже сама удивлена - насколько. Внезапно чужой
ПОДНИМАЕТСЯ НАД ВЫСТУПОМ, ближе чем в метре от нее, и она КРИЧИТ, БРОСАЕТСЯ
на него и они оба ВЫЛЕТАЮТ в пространство, врезаются в противоположную
стену шахты, падают.
РИПЛИ ХВАТАЕТСЯ за шест, это практически выдергивает ее руку из плеча, но она
держится, чужой не столь удачлив, не найдя поддержки он бревном падает вниз.
Мы видим он падает подле неподвижного тела Кэлл.
КАДР: ЛИЦО КЭЛЛ
И фейсхагер ЗАМЫКАЕТСЯ на нем. Задерживается. Отодвигается слегка, два
щупа пробуют ноздри Кэлл. Не чувствуют дыхания, существо суетится прочь
поискать носителя получше.
Другой чужой быстро приближается к Кристи и Врису. Врис неистово пытается
перезарядить.
ВРИС
Оно рядом с нами!
Кристи поворачивается, целится - Врис хватается за лесенку, Кристи СТРЕЛЯЕТ,
но чужой слишком близко, он хватает Кристи, его кровь бьет струей, вся на
Кристи. Тот КРИЧИТ, отпускает лестницу, Врис держит вес обоих, Кристи снова
стреляет, а чужой отлетает и падает в шахту.
ХИЛЛАРД
Надо убираться!
Последний чужой внезапно начинает суетливо убираться вниз за своими
братьями.
РИПЛИ
Мы заперты.
ДЖОНЕР
Fuck!
ПУРВИС
Далеко до следующей двери?
ДИ'СТЕФАНО
До конца.
РИПЛИ
Тогда полезли.
Они трогаются, двигаясь так быстро как могут.
ВРИС
(к Кристи)
Ты просто держись, мужик. Я доставлю нас.
Он начинает карабкаться, впечатляюще быстро учитывая ношу прицепленную у
него на спине.
ДЖОНЕР
(к Рипли)
Не пошли ли они за подкреплением?
РИПЛИ
Хрен его знает.
Они карабкаются.
И карабкаются, минуты растягиваются, двери все нет. Рипли с легкостью впереди
оставшихся.
Наконец:
РИПЛИ
Похоже я вижу дверь.
ПУРВИС
(изнуренно)
Здорово.
Врис добавляет проблем. Хиллард замечает, что он отстает позади, и видит
почему.
ХИЛЛАРД
Врис! Господи!
Врис движется очень быстро, сосредоточенно. Но напряжение слишком заметно.
ВРИС
Мы идем...
Джонер карабкается вниз к Врису.
Он проверяет пульс на шее Кристи.
Врис, парень... он мертв.
Отказываясь слышать это, Врис борясь со ступеньками, ползет дальше.
ВРИС
Мы его в медлаб... просто немного...
Джонер оглядывается на Хиллард. Не говоря ни слова, она вытаскивает
приличных размеров охотничий нож, щелчком открывает его.
Она прорезает шнур держащий их вместе, и тело Кристи свободно падает.
Врис зажимает глаза, чувствуя это.
КАДР: НИЗ ШАХТЫ
Там тишина когда тело Кристи падает вниз черной бездны.
До тех пор пока, мы не видим как два ЧУЖИХ ПОЯВЛЯЮТСЯ из шахты, рядом с тем
местом где он упал.
ПУРВИС
Fuck! Компания!
Хиллард смотрит вверх шахты.
ХИЛЛАРД
Далеко еще?
ДЖОНЕР
Охренеть как. Давай, ПОШЛИ!
Они начинают карабкаться, но чужие показывают гораздо лучшее время.
Громкий ХЛОПОК раздается со дна шахты. Некоторые из них начинают карабкаться.
КАДР: НИЗ ШАХТЫ
Чужие все приближаются, но неожиданно лифт проходит мимо них направляясь
наверх на высокой скорости.
ДЖОНЕР
Они разбираются в лифтах? Что еще, вашу мать, мы
можем узнать о них?!
Он адресует это Рипли, но она в таком-же недоумении как и остальные.
Лифт приближается к ним, неожиданно останавливается, с щелчком аварийного
тормоза.
Они ждут, пушки наготове. Из люка высовывается Кэлл, не совсем мертвая.
КЭЛЛ
Сюда!
Момент ошеломленной тишины, потом все они прыгают на крышу лифта.
Кэлл снова падает внутрь.
Чужой добирается на один уровень с лифтом, готовится прыгнуть. Сан-Джуст
отстреливает его нафиг.
ХИЛЛАРД
Где остальные?
СМЕНА: ВНУТРИ, ЛИФТ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Кэлл отщелкивает тормоз, и лифт резко взлетает. Ее пиджак застегнут вокруг
ее раны на груди, но не похоже чтобы это ее особенно беспокоило.
КАДР: НА КРЫШЕ
Все держатся пока лифт летит вверх по шахте.
КАДР: ВНУТРИ
Кэлл ждет сигнала чтобы остановится, и чужой ПРОБИВАЕТСЯ ЧЕРЕЗ дно лифта.
Кэлл вопит когда он просовывает голову и руку сквозь пол, тянет к ней когти.
КАДР: НА ДНЕ
Мы видим другую половину чужого льнущую к лифту.
КАДР: НА КРЫШЕ
Рипли видит приближающуюся дверь.
РИПЛИ
Стоп!
КАДР: ВНУТРИ
Кэлл ударом нажимает аварийную кнопку и лифт останавливается наполовину перед
дверью, давая доступ к ней, обеим - Рипли и Кэлл. Но чужой все еще тянется к
Кэлл - Рипли снова силой открывает дверь, команда высыпает в зал. Рипли
прыгает вниз и открывает двери лифта.
Чужой шипит на Рипли - когда она вытаскивает Кэлл - хватает Кэлл за
лодыжку, но Рипли выкручивает и освобождает ее.
Они выпрыгивают, а чужой еще дерется, забираясь внутрь лифта.
Рипли хватает дробовик Хиллард. Направляет его на кабели держащие лифт.
СТРЕЛЯЕТ.
Лифт УНОСИТСЯ ВНИЗ, с чужим наполовину внутри.
Он мчится вниз по шахте - подцепляя второго чужого на своем пути вниз,
зверь не в состоянии ни удержать эту тяжесть, ни убраться с дороги, и -
Лифт ВМАЗЫВАЕТСЯ в дно шахты, размазывая обоих Чужих в желе.
КАДР: ВЕРХНЯЯ ДВЕРЬ
Джонер триумфально засовывает голову в шахту.
ДЖОНЕР
Выкуси, хреношеее!
Все они тяжело дышат, измотано, перед тем как приступить к следующему этапу.
Кэлл стоит к ним спиной.
ВРИС
Малышка, рад тебя видеть. Я думал этот мудак тебя
точно прикончил. Как ты, не больно?
КЭЛЛ
Я в порядке.
ДИ'СТЕФАНО
У тебя бронежилет?
КЭЛЛ
Да. Пошли.
Рипли не покупается.
РИПЛИ
Тебя прострелило. Я видела.
КЭЛЛ
Я в порядке!
Рипли разворачивает ее. Кэлл глядит на Рипли, угрюмо, маленькая струйка
молочно белой жидкости сочится из ее ноздри, Рипли смотрит вниз.
КАДР: ГРУДЬ КЭЛЛ
Врен в самом деле сделал здесь дырку, но там где должны быть кровь и кости -
кавардак, путаница синторганической проводки. Вывод очевиден:
Робот.
ДЖОНЕР
Кэлл проклятый синтетик!
ХИЛЛАРД
Сукина дочь. Маленькая Анали просто полна
сюрпризов.
РИПЛИ
(тихонько)
Я должна была знать.
САН-ДЖУСТ
Как? Не смогла унюхать?
РИПЛИ
Нет, просто... весь этот бред про "быть человеком"
- никто так не завидует как Рожденный Снова.
ВРИС
(к Кэлл)
Ты ЛМ7, не? Точно ведь?
КЭЛЛ
Оставьте меня.
Ее голос шокирует ее саму еще сильнее чем других, ее голосовой аппарат,
заедает задетый проводами. Голос ухудшился, стал медленнее и со странным
эхом.
ВРИС
Кэлл...
КЭЛЛ
(с горечью)
Да.
САН-ДЖУСТ
ЛМ7? Черт. Тогда понятно.
ВРИС
(к Рипли)
Последняя и лучшая. Им полагалось вновь оживить
индустрию синтетиков.
Вместо этого они ее похоронили.
Рипли смотрит на девушку.
РИПЛИ
Они были - слишком хороши.
ВРИС
О да. Перекрыли свои собственные тормоза
поведения. Не хотели слушать указаний.
Правительство приказало отзыв. Хренова резня.
ХИЛЛАРД
Я всегда слышала, что было несколько, кто выбрался
живьем, но ребятки... Я никогда не думала, что
встречу одного.
Джонер начинает ржать.
ДЖОНЕР
О, Боже. Нарушаем границы ради копеек, продаем
секонд-хендовское старье в фермерской зоне... и
везем самый дорогой пункт контрабанды в системе.
Это богатство.
ПУРВИС
(обеспокоившись)
Отлично, она тостер... Может пойдем?
Врис пытается дотронуться до проводов Кэлл.
ВРИС
Дай-ка гляну.
Кэлл отпихивает.
ДЖОНЕР
Да, сейчас руку тебе сломает, Врис.
Может ей надо просто масло поменять?
РИПЛИ
Идем.
Они снова двигаются, Джонер и Сан-Джуст замыкают хвост.
ДЖОНЕР
Не верится, чуть не трахнул эту штуку.
САН-ДЖУСТ
Да, будто ты никогда с роботом не трахался.
КАДР: РИПЛИ
Пуская Ди'Стефано вести.
РИПЛИ
Ди'Стефано. Где мы?
ДИ'СТЕФАНО
Верхние палубы... Склады... часовня здесь,
недалеко.
РИПЛИ
Мы можем добраться до корабля?
ДИ'СТЕФАНО
Ну, мы сошли с дороги, но думаю мы можем
пробраться через сад.
Отсюда, вниз пару уровней, это реально.
Что если долбанный доктор первый туда доберется?
ВРИС
Это хороший вопрос.
ДИ'СТЕФАНО
Черт.
Они подошли к двери прохода. Завал блокирует путь.
РИПЛИ
Другой путь?
ДИ'СТЕФАНО
А-а, да. Сквозь стену. Нам надо убрать одну из
этих панелей. Это займет недолго.
(к Врису)
У тебя есть инструмент?
ВРИС
Да, но нет факела.
ДЖОНЕР
В жопу, взорвем дверь!
ХИЛЛАРД
Козел. Мы на верхушке этой штуки.
(указывает на потолок)
Это обшивка.
ВРИС
Как насчет Врена? Если он доберется до компьютера
он может и вправду нас поиметь.
РИПЛИ
Мы тоже должны добраться.
ДИ'СТЕФАНО
Нет консоли доступа на этом уровне. Придется
вернуться.
ХИЛЛАРД
Ну-уж на фиг.
ДИ'СТЕФАНО
И у меня все равно нет кода безопасности как у
Врена.
Рипли поворачивается к Кэлл.
РИПЛИ
Кэлл.
КЭЛЛ
Нет. Я не могу.
ДЖОНЕР
Чепуха. Она проклятая говорящая машина.
КЭЛЛ
Есть другой путь.
ДИ'СТЕФАНО
Просто скажи ей подключится удаленно.
ВРИС
Черт, это верно. Все новые модели дроидов могут
подключаться к мэйнфрейму.
ДЖОНЕР
Просто моргнув.
КЭЛЛ
Я не могу.
САН-ДЖУСТ
Нет времени стеснятся, Анали.
КЭЛЛ
Я не могу. Я сожгла свой модем. Мы все.
ВРИС
Все равно ты можешь подключится вручную. Ты же
знаешь.
Кэлл оглядывается на группу, смотрящую на нее. Она знает, что у нее нет
выбора.
ДИ'СТЕФАНО
В церкви есть порты.
РИПЛИ
Пошли.
(остальным)
Принимайтесь за стену.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЧАСОВНЯ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Рипли и Кэлл входят в маленькую комнату. Рипли садится на церковную скамью,
достает библию.
Она чем-то напоминает Ньютон(карманный компьютер), под кожаным переплетом
на экране написано:
СВЯТАЯ БИБЛИЯ: НАЖМИТЕ СТАРТ
Рипли вытягивает провод из порта Библии, держит его
КЭЛЛ
Не заставляй меня делать это.
РИПЛИ
Не заставляй меня заставлять.
КЭЛЛ
Я не хочу туда входить.
РИПЛИ
Справься с этим.
КЭЛЛ
Это как... будто твои внутренности жидкие. Это не
реально.
РИПЛИ
Ты можешь взорвать корабль. Пока он не долетел до
Земли. Убей их всех. Только дай нам время
выбраться.
Это убеждает Кэлл. Она закатывает рукав, и начинает. Надавливает на часть
предплечья, чуть ниже изгиба локтя. Там задвижка освобождающая пружину,
и маленькая панель выезжает, на ней два компьютерных порта. Она берет у Рипли
кабель и втыкает его.
Это выглядит почти, как если-бы она кололась героином.
Она встряхивает головой.
КЭЛЛ
Проклятье.
РИПЛИ
Что-нибудь не так?
КЭЛЛ
Держись.
Она забирается себе в грудь, переключает трубки. Она дергается, потом
закрывает глаза.
Начинается.
Она начинает говорить, очень быстро, не открывая глаз.
КЭЛЛ
Пробой в секторе семь сектор три сектор девять
нестабильно - двигатели работают на восемьдесят
шесть процентов - сорок шесть минут до земного
дока.
Ее голос звучит немного механически когда она выпаливает все это. Она
открывает глаза.
КЭЛЛ
Мы сожгли слишком много энергии - не могу сделать
критической массы. Не могу взорвать его.
РИПЛИ
Тогда разбей его.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Команда работает на снятием панели стены.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЧАСОВНЯ - ЧУТЬ ПОЗЖЕ
КЭЛЛ
Приземление перекалибровано... новые координаты
760, 403. Готово. Сорок одна минута до
столкновения.
РИПЛИ
Попробуй очистить нам путь до корабля.
КЭЛЛ
Замечено движение в подуровнях шесть тире девять.
Видео отключено. Попытка исправить
нефункциональность, ожидание, частичное
изображение в мусорном танке 5,
несанкционированное присутствие...
ВРИС
Несанкционированное?
КЭЛЛ
Нечеловеческое.
РИПЛИ
Сколько?
КЭЛЛ
Пожалуйста ждите... Аварийный доступ включен.
Консоль 45В, уровень один... Допуск отпечаток
ладони...
(словно сама себе)
Это Врен. Он почти на Бетти.
РИПЛИ
И как тебе это нравится?
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Врен держит свою руку на сканере, прямо как описала Кэлл. Красные огоньки
сменяются зелеными и мы слышим щелчок открывающейся двери.
ОТЕЦ
Аварийный доступ признан.
Дверь начинает подниматься. Озираясь, Врен ждет чтобы пройти.
Жужжание прекращается, дверь останавливается, слишком низко чтобы пролезть.
Лампочки гаснут, тусклое тление исходит от различных инструментальных панелей.
Врен выражает измученность.
ВРЕН
Отец, перезагрузи систему на 45В, код "скворец".
Ничего. Врен оглядывается, начинает потеть.
Может это проделки чужих?
ВРЕН
Отец, отследи потери энергии, сообщи.
Отец?
КЭЛЛ
(через систему)
Отец мертв, болван.
Врен оборачивается в шоке на голос Кэлл. Голос повсюду вокруг него.
Она загрузила свою голосовую матрицу вместо Отцовской.
(Она не просто говорит через борт-компьютер, она и есть борт-компьютер.)
Дверь ЗАХЛОПЫВАЕТСЯ обратно, запоры защелкиваются на места. Дверь позади
него открывается, аварийная подсветка пульсирует огнями в его сторону.
КЭЛЛ/КОРАБЛЬ
Безбилетник на уровне один... Всем чужим,
пожалуйста, направится на уровень один.
Врен подскакивает. Он поворачивается к коридору, дико озираясь.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЧАСОВНЯ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Кэлл выдергивает провод из порта.
РИПЛИ
Ты добралась до среднего кольца.
КЭЛЛ
Готово. Это придержит суку.
Теперь ее голос пробуксовывает еще больше. Она возится с проводами внутри
груди, пытаясь исправить это.
РИПЛИ
Дай гляну.
КЭЛЛ
Не лезь.
Рипли отступает.
КЭЛЛ
Ты наверно думаешь, что это очень смешно.
РИПЛИ
Да. Но я нахожу много смешного в последнее
время... Хотя и не очень смешного.
КЭЛЛ
Зачем ты живешь? Как ты это выдерживаешь? Как ты
выдерживаешь... себя?
Рипли пожимает плечами.
РИПЛИ
Не так уж тяжко. Выбор не велик.
КЭЛЛ
В тебе по крайней мере что-то человеческое. Я
просто... блин. Посмотри на меня...
Она смотрит на дырку в своей груди, белые и липкие волокна.
КЭЛЛ
Я отвратительна.
Ее голос совсем замедленный, низкий и чудной. Это механическая проблема, но
звучит словно отчаяние.
РИПЛИ
Ты видишь сны?
КЭЛЛ
Я... мы имеем нейропроцессор который про...
(останавливается)
Да.
РИПЛИ
Когда я сплю, мне снится это. Они. Каждую ночь.
Все вокруг меня ... во мне.
Я привыкла бояться снов, но уже не боюсь.
КЭЛЛ
Почему?
РИПЛИ
Потому что не важно как страшен сон... когда я
просыпаюсь все намного хуже.
Входит Пурвис.
ПУРВИС
Полагаю мы уже у цели.
РИПЛИ
Верно.
Он снова выходит. Кэлл заканчивает ковыряться в своей внутренней проводке. Мы
слышим ее голос вновь нормальным когда она говорит:
КЭЛЛ
Давай пойдем.
СМЕНА: ВНУТРИ, ТУННЕЛЬ
Они проходят один за другим сквозь стену.
ДИ'СТЕФАНО
Уже не далеко.
ПУРВИС
Хорошо, я так устал...
ДЖОНЕР
Да, уж, отоспимся когда помрем.
Рипли проходит за ним.
РИПЛИ
Не рассчитывай на это.
Остальные проходят и оказываются в:
ВНУТРИ, САД - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Сад растянулся на пол километра поперек, и потом вниз наклонными
террасами.
Повсюду различные виды растений: деревья, овощные культуры, экзотические
растения и экспериментальные гибриды.
Дорожки пересекают клумбы.
Саж огромен, самое большое помещение на корабле. Даже низкий потолок покрыт
ростками, лампы притушены в ночном периоде, и удивительные громадные
переростки делают сад похожим на лабиринт, почти клаустрофобный.
Оттуда где расположена команда им едва виден далекий скат.
ДЖОНЕР
Нахрен, все это?
ДИ'СТЕФАНО
Отсюда приходит большинство пищи.
ВРИС
(держа яркую спелую грушу)
Вы, ребята, не имеете ничего против перекусить?
ДИ'СТЕФАНО
И научные работы здесь ведутся. Гибридизация.
РИПЛИ
На том конце?
ДИ'СТЕФАНО
Вниз мимо мусорных баков. Мы отсюда можем
добраться до доков. Что с тобой?
Рипли держится за голову. Закрывает глаза.
КЭЛЛ
Что это?
Рипли встряхивает головой.
РИПЛИ
Ничего. Я в порядке.
Она смотрит на джунгли которые им предстоит пересечь.
КЭЛЛ
Пойдем-ка.
САН-ДЖУСТ
Эй! Смотрите!
Он подошел к маленькому грузовичку, вроде платформы на колесах. Врис
осматривает машину, откусывает здоровый кусок от своей груши.
ВРИС
Прогулка отменяется.
Он затягивает себя на нее. Все набиваются сзади на платформу всего полметра
от земли и едва вмещающую всех кроме Вриса, Кэлл и Рипли, которые залезают
на сиденье водителя.
ВРИС
Быстро и тихо, ребятки.
Рипли секунду смотрит не врубаясь на управление, пока Кэлл не щелкает
зажиганием.
РИПЛИ
Спасибо.
Джип трогается. Он электрический, поэтому издает только низкий гул когда
она сильно срезает угол направляясь в другой конец сада.
Дорожки обслуживания лишь капельку шире чем сам джип, растения высоко
раскинулись вокруг людей.
Рипли сосредоточена на управлении.
Они проезжают мимо секции с пшеницой, секции с кукурузой. Подъезжают к другой
секции.
Выражения на лицах сменяются на радостное недоверие.
ДЖОНЕР
Йо-п-р-с-т. Сан-Джуст! Ты видишь?
САН-ДЖУСТ
Вот как небеса выглядят.
Мы видим как они заезжают в здоровую секцию КОНОПЛИ растущей на три метра в
высоту.
Машина взвизгнув останавливается. Рипли на перекрестке сортов.
РИПЛИ
Куда?
ХИЛЛАРД
(глядя на растения)
Всегда удивлялась, где вояки берут деньги...
Чужой ВЫЛЕТАЕТ из кустов и падает не Хиллард все КРИЧАТ - Рипли БЬЕТ ногой
по педали.
Джип СНИМАЕТ СТРУЖКУ, а чужие появляются из кустов.
ХИЛЛАРД
Снимите это с МеееняаааААГГХР!!!!
Создание вбуравливается в ее голову, Сан-Джуст подбивает его. Голова чужого
разрывается на куски, кости и шипящая кровь падают в стороне от джипа, тело
Хиллард остается зажато в его лапах.
Другой выпрыгивает на них, но джип делает резкий поворот и он промахивается.
Команда поливает его пулями.
Они смотрят по сторонам, пушки наготове.
КАДР: В КУСТАХ
Что-то бежит параллельно им среди растений.
КАДР: СВЕРХУ
Еще двое несутся по лампам для растений, с такой-же проворностью.
Один ПАДАЕТ ВНИЗ - Рипли сворачивает с дороги, ведет в заросли.
Они разнообразны, экзотичны - и чужой за каждым вторым.
Команда СТРЕЛЯЯ проносится окруженная ими, Рипли как пьяная ведет через
кусты, избегая торчащие деревья.
Чужой ПАДАЕТ на капот, другой цепляется за борт - Врис снимает первого,
отстреливая его, но второй хватает Джонера, который летит через борт, роняя
оружие.
Сан-Джуст слишком занят своими собственными проблемами на другой стороне
чтобы видеть как тащит Джонера, а чужой цепляется за него когтями.
Раздается выстрел, изодранный чужой отлетает. Джонер оглядывается и видит
Пурвиса держащего его ружье.
Джонер затаскивает себя обратно.
Еще один прыгает сверху на Сан-Джуста, отрывает от него кусок, но Сан-Джуст
сносит его.
Еще один чужой прыгает на капот когда джип ПЕРЕЛЕТАЕТ первый выступ террасы,
жестко приземляется сбрасывая чужого, ПЕРЕЛЕТАЕТ следующий, команда едва
держится когда джип сносит бугор за бугром.
Рипли сворачивает назад на дорогу, джип выскальзывает на ступеньки около нее,
жестоко накреняется когда они сносят остаток бугра. Чужие близко на своих
лапах.
Продолжая отстреливаться от зверей, они наконец немного отрываются как-раз
подъезжая к концу сада. Здесь он разделяется на три отдела, все три открытые
залы доступные для джипа.
РИПЛИ
Куда?
ДИ'СТЕФАНО
(оглядываясь)
Влево! Влево!
Она берет влево, джип запрыгивает в зал.
ВНУТРИ, ЗАЛ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Окна мелькающие с обоих сторон смотрят в черный космос.
Рипли ведет на полной скорости, к лестнице - приближается - слишком
крутой для джипа. Она УДАРЯЕТ по тормозам. Джип выворачивается и замирает.
Команда вываливается, Ди'Стефано хватает Вриса. На другом конце зала, видны
приближающиеся чужие.
Отряд СТРЕЛЯЕТ по ним, чужие, их кровь брызжет в узком зале.
КАДР: КРОВЬ
Въедается в стены, в пол.
КЭЛЛ/КОРАБЛЬ
Предупреждение. Потенциальная пробоина. Очистить
сектор.
ДИ'СТЕФАНО
(показывая на ступеньки)
Сюда вниз!
Они двигаются вниз - все кроме Сан-Джуста. Он с трудом выбирается из джипа.
Смотрит вниз на свои раны.
Джонер оглядывается и видит его все еще стоящего наверху лестницы.
ДЖОНЕР
Сан-Джуст! Давай, братан.
Сан-Джуст смотрит на раны. Снова на Джонера. Спокойно идет прочь, в сторону
чужих.
КЭЛЛ
Сан-Джуст!
САН-ДЖУСТ
Вы идите.
Он смотрит на приближающихся чужих.
САН-ДЖУСТ
Скучно мне.
КЭЛЛ/КОРАБЛЬ
Предупреждение. Покинуть сектор.
Мгновение, потом команда бросается прочь.
Сан-Джуст берет пригоршню пилюль, кидает в рот. Лишь чуть заметная усмешка
играет на его лице, он ждет чужих.
Они приближаются, он поднимает пистолеты.
КЭЛЛ/КОРАБЛЬ
Предупреждение...
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ, ПОБЛИЗОСТИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Отряд несется во всю.
ДИ'СТЕФАНО
Нам надо выбраться из сектора!
РИПЛИ
Где!
ДИ'СТЕФАНО
Вон!
Он указывает на дверь, два пролета вниз и через зал.
СМЕНА: ВНУТРИ, ЗАЛ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Чужие ближе, и Сан-Джуст СТРЕЛЯЕТ, мочит из обоих пушек. Чужие корчатся перед
ним на полу, падают сверху на тела своих братьев, он все стреляет,
монотонные предупреждения Кэлл/корабля - резкий контраст к этому хаосу.
Сан-Джуст стреляет пока оба пистолета не пустеют. Одним плавным движением
он бросает их, дергает запястьями и ЕЩЕ ДВА одноразовых пистолета оказываются
у него в руках, он продолжает вести огонь.
КАДР: КРОВЬ
Прожирает обшивку.
КАДР: КОМАНДА
Отчаянно мчится к двери.
КАДР: САН-ДЖУСТ
Молча, с ликованием, стреляет.
КАДР: КОМАНДА
Первые уже за дверью.
КАДР: САН-ДЖУСТ
Чужие подбираются ближе, но он их косит на повал. Оба пистолета щелкают,
истрачены.
САН-ДЖУСТ
Блин.
КЭЛЛ/КОРАБЛЬ
Предупреждение...
и БУМ!!!!, зал РАЗРЫВАЕТСЯ, все выносится в космос, вырывается ветер и -
БУМ!!!, весь сектор сада раздирается, высасывается, и
КАДР: РИПЛИ
выбирается последней, но давление ЗАСАСЫВАЕТ ЕЕ, она летит назад, дверь
секции опускается как-раз в тот момент как она в нее БУХАЕТСЯ, дверь
закрывается полностью, Рипли падает, разница давления надавливает и на саму
дверь, она кряхтит, немного выгибается, но держит.
Остальные вышли в следующий зал. Их тоже немного пошвыряло, но не так сильно.
Кэлл останавливается, бежит назад к Рипли, помогает ей встать. Рипли в шоке,
сильно стукнулась головой.
КЭЛЛ
Можешь идти?
РИПЛИ
Кажется я...
КЭЛЛ
Я, блин, тебя не понесу...
Рипли ее даже не слышит, что-то еще заглушает Кэлл. Рипли зажимает уши
ладонями.
РИПЛИ
Да нет... да нет...
КЭЛЛ
Рипли.
РИПЛИ
Я слышу их, в улее... это близко... Мы над улеем.
КЭЛЛ
Боже. Пойдем.
РИПЛИ
Я слышу их... королева...
КЭЛЛ
Что...?
РИПЛИ
Ей больно.
Они ПРОЛАМЫВАЮТСЯ через панели в полу, шестеро, окружают двух женщин.
Кэлл не успевает и повернуться, как Рипли ХВАТАЕТ ее и ШВЫРЯЕТ на пять метров
вдаль по коридору, подальше от опасности.
Чужие приближаются к Рипли. Она борется, но она все еще слаба. Один кидает ее
на пол, Кэлл подымается, оглядывается на Рипли.
А чужие утаскивают ее бессознательное тело под пол.
КЭЛЛ
РИПЛИ!
СМЕНА: ВНУТРИ, ОТВЕРСТИЕ ВЕНТИЛЯЦИИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Темное, запертое, и уже покрытое затвердевшим слоем резины.
Игривое, насекомовидное движение на одном конце возвещает появление чужих,
два из них быстро проползают. Третий ползет вверх ногами, полусознательная
Рипли болтается у него на груди. Если бы она проснулась и пришла в себя, то
могла бы поцеловать зверя в морду.
Ее глаза подергиваясь, открываются, но очевидно, что она не в себе.
КАДР: ТОЧКА ЗРЕНИЯ РИПЛИ
Голова чужого, темный туннель уходит вниз.
Продираясь через маленький лабиринт, чужие выбираются в:
ВНУТРИ, МУСОРНЫЙ ТАНК 5 - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Обширная, темная комната, полностью покрытая склизкой тканью чужих. Отверстие
вентиляции находится где-то на высоте три четверти помещения. Чужие высыпают
наружу лезут наверх и сразу-же карабкаются НАВЕРХ, таща Рипли на вершину
помещения.
Они окружают ее и начинают выделять резину, накручивая паутину вокруг нее.
Резина выходит у них со спины, слюнями и полужидкими комьями.
Это не приятно, и Рипли слабо сопротивляется, когда они начинают коконовать
ее.
СМЕНА: ВНУТРИ, ПРИЛЕГАЮЩЕЕ ПОМЕЩЕНИЕ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Отряд валит через него по дороге к грузовому доку.
Кэлл замыкает хвост, все еще оглядываясь, с сожалением.
Она замедляется и Пурвис берет ее за руку.
ПУРВИС
Нам следует идти, мисс. Лучший подарок для нее, что
вы можете сделать - быстрая смерть.
КЭЛЛ
Это не правильно...
ПУРВИС
Я весь день это говорил, нам нужна ваша помощь.
Еще секунда и она направляется дальше с ним.
СМЕНА: МУСОРНЫЙ ТАНК 5 - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Чужие прекращают заматывать Рипли, и карабкаются прочь.
Когда это кончено, она обнаруживает себя свисающей с потолка, ее ноги
залеплены и приклеены блестящими прядями к крыше. Следовательно она висит
под углом, глядя вниз в помещение.
После этого, когда она полностью приходит в сознание, мы можем впервые
по настоящему посмотреть - где мы очутились.
Здесь не меньше десяти человек замотаны точно так-же как и Рипли, по кругу
комнаты, и все смотрят на что-то, в десяти метрах внизу:
Королева. Лежит на спине на полу комнаты, брюхо пухлое и надутое.
Она и сама частично в коконе, примотана на краю черной лужи из крови
и гноя. Ее голова двигается медленно взад-вперед в исступлении боли.
Пятеро чужих склонились к ней, накручивая склизкую ткань вокруг нее,
изрыгая кровь на ее живот. Они возможно прислуживают ей или заключают ее.
Фактически и то и другое.
Одной вещи не хватает во всем этом представлении.
РИПЛИ
(тихо)
Нет яиц...
ГЕДИМАН
(за кадром)
Множественно репродуктивные системы.
Рипли медленно поворачивается посмотреть на того кто рядом с ней. Это
Гедиман - усохший и осунувшийся.
Возможно он обращается к ней, но смотрит он прямо перед собой, его глаза
горят близким безумием.
ГЕДИМАН
Совершенный безполовой репродуктивный цикл,
самооплодотворение, мы нашли в ней шесть
различных наборов яичников. Кладка яиц первый
цикл, незрелый. Резервы, резервы...
... она даст четвертый легион.
РИПЛИ
Они оплодотворили тебя?
Теперь он смотрит на нее, ликование и сожаление дерутся на его лице.
ГЕДИМАН
Нет... они просто выжали меня.
Она смотрит вниз, и видит
КАДР: НОГИ ГЕДИМАНА
Кровь медленно сочится и множества ран мимо его пальцев, капая в лужу.
Пронзительный вопль вырывается из королевы, ее конечности начинают трястись.
Чужие вокруг нее немного отступают.
Выпуклость в ее животе начинает шевелится.
Рипли начинает бороться со своими путами, ужас и решительность в ее глазах.
РИПЛИ
Я пошла отсюда. Чтоб их всех... Пошла я отсюда
нахер.
Он смотрит на нее, последний проблеск разума погружается за горизонт.
ГЕДИМАН
Не хочешь посмотреть, что дальше будет?
СМЕНА: ВНУТРИ, ГРУЗОВОЙ ДОК - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Команда врывается, направляется к Бетти.
ДЖОНЕР
Сколько нам надо на взлет?
ВРИС
Мне нужна Кэлл чтобы снова к кораблю подключится,
открывай люк.
КЭЛЛ
Верно.
ДЖОНЕР
Грохнем "атму" за три минуты, только надо по
сильнее.
Они вбегают на борт
ВНУТРИ, БЕТТИ
и направляются к рубке. Ди'Стефано вкладывает Вриса в кресло-каталку.
КЭЛЛ
Джонер, тащи Пурвиса в морозилку.
ДЖОНЕР
Точно... Пора вздремнуть, паря.
ВЫСТРЕЛ и Пурвис отлетает, кровь бьет у него из плеча, Джонер целится, но
Врен появляется из тени слишком быстро.
Врен хватает Кэлл и очень осторожно прикладывает пистолет ей под лопатку.
ВРЕН
(Джонеру)
Только дернись сука, и я всажу пулю ей в мозги!
Джонер стоит в неуверенности.
ВРЕН
Ди'Стефано! Собрать у них оружие.
ДИ'СТЕФАНО
С Вашего позволения, сэр, идите на хер.
Ди'Стефано целится во Врена. Врен отступает на шаг.
ВРЕН
Брось пушку! Брось или мы все умрем вместе!
Валяющийся в углу Пурвис внезапно дергается. Глаза выпучены.
СМЕНА: ВНУТРИ, МУСОРНЫЙ ТАНК 5 - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Рипли неистово пытается стянуть свои путы. Начинает получаться.
Но шум нарастает, чужие дико возбуждаются когда живот Королевы начинает
ходить ходуном. ВИЗГ, и РИПЛИ тоже кричит, от усилий или от симпатии, трудно
сказать, и
БРЮХО КОРОЛЕВЫ ЛОПАЕТСЯ. Кровь разлетается повсюду, въедаясь в стены.
И все крики прекращаются. Движения останавливаются. Даже Рипли замирает.
Тишина.
Что-то появляется из разрыва в брюхе.
Чужой, несомненно, но ничего подобного мы еще не видели, его передние лапы
изгибаются дугой из его спины, как лапы паука, задние лапы приделаны к
громадным бедрам, толстым и мощным.
Голова длинная, безглазая, как у остальных, но вдоль ее белой поверхности
красные вены, выходят из под кожи и спадают, как длинные черные волосы, на
спину.
У него втянутые клешни с краю головы, которые появляются одновременно с
языком.
Он гораздо крупнее остальных, близок по размеру к самой Королеве.
И он белый как череп.
ГЕДИМАН
Прелестный... прелестный мотылек...
Он визжит с откровенной радостью. Рипли нет. Морщась от вида и запаха нового
зверя, она начинает снова бороться со своими путами.
Один из солдат, на противоположной от Рипли стороне просыпается.
У него на боку бесполезно свисает ружье - настоящая вещь, не бурнер.
СОЛДАТ
Нет, Боже...
Он ОРЕТ в непостижимом ужасе. Новорожденный останавливается, запрокидывает
голову.
Он ПОДПРЫГИВАЕТ до потолка в одно мгновение, быстро и воздушно, словно
чудовищная блоха.
Прыгает снова и приземляется на кричащего солдата, зажимает его с боков
своими четырьмя лапами, при этом плотоядно кричит.
Клещи ВЫЛЕТАЮТ и впиваются с четырех сторон в голову солдата... Его глаза
расширяются и:
Язык твари ВЫСТРЕЛИВАЕТ ему в глотку. Остается там, и мы смотрим как
создание высасывает кровь из его тела. Мы видим это, видим как пузо существа
набухает, окрашивается в красный оттенок, а тело солдата синеет и обмякает.
Его ружье падает в черную лужу.
Гедиман глазеет, зачаровано, и тварь ПРИЗЕМЛЯЕТСЯ НА НЕГО.
СМЕНА: ВНУТРИ, БЕТТИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Пушка Джонера летит на пол.
Все отступают.
ВРЕН
Хренова роботиха идет подключаться обратно к
Ауриге, и сажает ее в соответствии со стандартной,
операционной процедурой.
КЭЛЛ
Нет, она не идет.
ДИ'СТЕФАНО
Ты кретин недоделанный. Все хочешь этих тварей
обратно на землю привезти?
ДЖОНЕР
Ты сегодня по сторонам не глядел?
ВРЕН
Мы справимся с животными!
КЭЛЛ
Пристрели меня нафиг.
ВРЕН
Заткнись!!!
И Пурвис СРЫВАЕТСЯ из угла, кричит, прыгает на Врена - Врен пару раз
стреляет - попадает Ди'Стефано в лицо. Солдат падает как мешок.
Остальные выстрелы попадают в корабль, Кэлл падает увертываясь, Пурвис
ВМАЗЫВАЕТ кулаком Врену по морде, Врен снова стреляет и Джонер падает на пол,
катится, хватает свой ствол -
Пурвис одержим. Он хватает Врена за руку с пистолетом и ОБРУШИВАЕТ ее на
инструментальную панель, слышен хруст костей, Врен бросает пушку.
Пурвис дергается. Кровь растекается у него по груди.
Все как загипнотизированные, останавливаются. Врен падает на колени,
тянется к пистолету, Пурвис хватает его сзади, притягивает его к себе так,
что голова Врена оказывается напротив груди Пурвиса.
Пурвис снова дергается. Это дает Врену секунду чтобы понять, что происходит.
Они оба кричат.
Чужой ВЫРЫВАЕТСЯ из груди Пурвиса, ПРЯМО В ЧЕРЕП ВРЕНА.
Остальные все еще замершие. Потом маленькое созданьице вырывается из черепа
Врена, и летит прямо на Вриса.
СМЕНА: ВНУТРИ, МУСОРНЫЙ ТАНК 5 - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Рипли ВЫРЫВАЕТ наружу одну руку пока новорожденный питается рядом.
Гедиман уже оболочка.
Осушив ученого, чужой так быстро, что едва заметно для глаза прыгает на
потолок. Оглядывается.
Примечает Рипли.
У него нет глаз но она все равно чувствует его взгляд на себе. Она дергает
свои путы с жутким усилием - чужой ВСКАКИВАЕТ в ее сторону и она
ВЫСВОБОЖДАЕТСЯ с криком, НЫРЯЕТ на десять метров вниз, в лужу, чужой летит за
ней, промахивается и, вместо этого приземляется на дальней стене.
Рипли исчезает под поверхностью.
Новорожденный поворачивает голову, пытаясь выследить свою потерянную жертву.
Остальные чужаки поторапливаются к луже.
Рипли встает из лужи, вся покрыта кровью, ПОДНИМАЕТ ИЗ ВОДЫ РУЖЬЕ СОЛДАТА.
Боевой клич подымается из ее груди когда она СТРЕЛЯЕТ, убивает носителя
не целясь, лишь задевая новорожденного который отпрыгивает с дороги. Чужие
прыгают на нее, пытаясь убить ее и защитить новорожденных, но она
подбивает их в воздухе.
Это здорово смотрится.
Несколько выстрелов не попадают, и пробивают большие дырки в стене танка.
Светлые потоки врываются в них. Рипли замечает - и продолжает стрелять в
этом направлении.
Она делает дыру достаточно большой чтобы пробежать и ПРОЛАМЫВАЕТСЯ сквозь
нее в
ВНУТРИ, РЯДОМ С ТАНКОМ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
кувыркается и поднимается моментально. Оглядывается вокруг себя. Выход
в этой стороне, но наверху есть отверстие вентиляции.
Новорожденный делает выпад головой в ее сторону, дырка слишком мала чтобы
создание могло выбраться целиком. Но оно вьется, давит...
Рипли подпрыгивает, хватается за трубу, ПИНКОМ открывает решетку отдушины,
бросает свое тело в вертикальную шахту с поразительной легкостью.
СМЕНА: ВНУТРИ, БЕТТИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Врис карабкается прочь, опрокидывая предметы чтобы отгородится от маленького
чужого.
Джонер СТРЕЛЯЕТ в создание нусущееся к Врису.
КЭЛЛ
Не стреляй! У Бэтти скорлупа тонкая!
ДЖОНЕР
Гляди!
тварь карабкается через канистры, несется через стол, позади каких-то
инструментов.
ВРИС
Куда оно делось?
КЭЛЛ
Не стреляйте!
ДЖОНЕР
В жопу!
Чужой ВЫСКАКИВАЕТ из темноты и направляется прямо к Кэлл, она спотыкаясь
отступает - чужой приближается, прыгает ей прямо в лицо, она оттягивает руку
и дергает запястьем. Стилет появляется в руке, чужой летит на него, лезвие
заскальзывает ему прямо в пасть, протаранивает двадцать сантиметров его
внутренностей и со хлопком выходит с другой стороны.
Кровь бьет струей на Кэлл, на пол. Создание извивается и наконец падает,
когда стилет растворяется внутри него.
ДЖОНЕР
Врис! Лезь за хренов руль!
СМЕНА: ВНУТРИ, ВЕРТИКАЛЬНАЯ ВОЗДУШНАЯ ШАХТА - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Рипли карабкается вверх по скобам воздуховода со скоростью и проворством
чужого.
К несчастью, то-же можно сказать и о самих чужих, в пяти метрах ниже нее. Два
простых и новорожденный поджимают снизу.
Рипли хватает жердь и ее рука начинает дымится, слишком горячо. Она кричит,
отпускает...
потом смотрит вниз. Снова хватает жердь, игнорируя жгучую агонию, тянет,
тянет...
ВЫДИРАЕТ из стены, обжигающий пар ХЛЕСТАЕТ вниз, замедляет чужих.
Она продолжает карабкаться, потом пинком выбивает решетку.
СМЕНА, СНАРУЖИ, КОСМОС
Аурига летит в сторону:
ЗЕМЛИ.
Но не такой как мы ее видели.
Планета такая-же голубая, но почти две трети ее затемнены гигантской
орбитальной решетчатой конструкцией из металла, частичная оболочка, которая
вращается чуть быстрее самой планеты.
Аурига направляется к разделу видимой земли. Уже не долго.
СМЕНА: ВНУТРИ, ПРИЛЕГАЮЩЕЕ ПОМЕЩЕНИЕ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Рипли падает вниз и направляется к доку.
КЭЛЛ/КОРАБЛЬ
Воздушный шлюз закрывается. Не подходить.
РИПЛИ
Нет!
Она и не думает пробовать дверь, она БРОСАЕТСЯ через окно, приземляется
ВНУТРИ, СТЫКОВОЧНЫЙ ШЛЮЗ
в осколках стекла.
Она на платформе проходящей по всей длине дока. Бетти едва видна в дальнем
конце, погружаясь в воздушный шлюз пока массивные двери воздушного шлюза
медленно скользят запираясь.
РИПЛИ
НЕТ!!
ХЛОПОК в металлическую дверь позади нее говорит, что чужие здесь.
Она подымается и БЕЖИТ - и неплохо, быстро.
Ускоряется через платформу, быстрее, быстрее, Бетти исчезает из глаз,
погружаясь, когда двери воздушного шлюза сближаются друг с другом, между ними
пять метров, три...
Рипли достигает конца платформы и ПРЫГАЕТ, прямо выбрасывается с платформы,
парит через воздух, десять, пятнадцать метров, и вниз, двери шлюза в десяти
метрах от нее почти закрыты.
Она ПАДАЕТ прямо сквозь них как-раз за мгновение до того как они запираются,
падает еще несколько метров и приземляется
- БАХ!! - на крышу Ауриги, жестко, крутится, лежит в чрезвычайной боли.
СМЕНА: ВНУТРИ, БЕТТИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Команда подымает головы на звук.
ВРИС
Что то на нас!
ДЖОНЕР
Плюнь! Стряхнем на спуске.
Воздушный шлюз за герметизирован и внешний люк открывается...
СМЕНА: ВОЗДУШНЫЙ ШЛЮЗ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Рипли пытается совладать с собой и подняться, выглядит вдруг слишком
замученной, тяжело дышит, встает на колени.
КАДР: СВЕРХУ
Мы видим Рипли ползет к люку, и громада внешнего люка открывается под
кораблем. Синее небо и ветер видны внизу.
КАДР: РИПЛИ
Борется пробираясь к люку.
РИПЛИ
Боже!...
И над ней, через окно в стыковочном люке, мы видим появление новорожденного.
СМЕНА: ВНУТРИ, БЕТТИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
КЭЛЛ
Почти там...
ДЖОНЕР
У нас где-то сорок секунд до поцелуя с землей!
КЭЛЛ
(Врису)
Готовь нижнюю тягу на всю катушку! Сейчас выйдем!
ДЖОНЕР
Она, нахрен, приближается.
КЭЛЛ/КОРАБЛЬ
Предупреждение. Процедура приостановлена. Корабль
вне уровня вертикального сброса. Тормозная система
неисправна. Угроза столкновения.
ДЖОНЕР
Черт, нет.
КЭЛЛ
Почти там.
СМЕНА: ВНУТРИ, ВОЗДУШНЫЙ ШЛЮЗ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
Двери воздушного шлюза почти... совсем открыты. Рипли добралась до люка, но
не в состоянии его открыть. Она колотится в него в расстройстве - и
новорожденный ПРОЛАМЫВАЕТСЯ сквозь окно, ПРЫГАЕТ ВНИЗ на корабль.
РИПЛИ
НЕЕТ!! НЕЕЕТ!
СМЕНА: ВНУТРИ, БЕТТИ - ПРОДОЛЖЕНИЕ
КЭЛЛ
ДАВАЙ!!!
Врис включает
СМЕНА: ВНУТРИ, ВОЗДУШНЫЙ ШЛЮЗ / СНАРУЖИ, НЕБО - ПРОДОЛЖЕНИЕ
и Бетти ВЫНОСИТСЯ из воздушного шлюза - Рипли и новорожденный едва держатся,
тело Рипли вскинуто вертикально, она цепко держится за люк и дорогую жизнь.
Новорожденный держится крепче - у него гораздо больше того, чем можно
держаться, но и ему приходится бороться с внезапным падением.
КАДР: АУРИГА
Несется к земле. Бетти УНОСИТСЯ из воздушного шлюза и едва не врезается
в дно корабля, когда тот проносится мимо, словно грязь из под колес гоночного
автомобиля.
ВНУТРИ, БЕТТИ
Аурига проносится, громадная, над ними.
ВРИС
Берегись!
КЭЛЛ
Да-да.
СНАРУЖИ, БЕТТИ
Бетти уклоняется, это Кэлл мастерски избегает Ауриги - и мы видим Рипли и
новорожденного на крыше, дерущихся за, так-сказать, точку опоры.
Бетти отлетает, выравнивается -
Аурига продолжает направляться прямо к земле, поверхность земли внизу
становится более четкой - пустынные, покрытые снегом горы.
КАДР: РИПЛИ
Цепляется.
КАДР: КЭЛЛ
Борется с управлением Бетти.
КАДР: ВНУТРИ АУРИГИ
Пустынные залы, тела в коридорах, и чужие шатаются тут и сям.
КЭЛЛ/КОРАБЛЬ
Столкновение через шесть секунд... пять...
четыре...
(нежно)
Вот и мы...
КАДР: АУРИГА
ВРЕЗАЕТСЯ В ЗЕМЛЮ, оглушительный взрыв сжирает массивный корабль в секунды,
полная какофония.
КАДР: БЕТТИ
Летит прочь, грохочущий огненный шторм позади нее.
КАДР: КЭЛЛ
Инструментальная панель внезапно ИСКРИТСЯ, вспыхивают лампочки тревоги,
корабль трясет как при массивной турбуленции.
КЭЛЛ
Джонер! Пожар!
ВРИС
Векторный контроль ....лся! Мы падаем!
КЭЛЛ
Найди мне траекторию!
Джонер распыляет пену на огонь. Громкий СТУК слышен далеко сверху.
Это, блин, еще что?
КАДР: РИПЛИ
Колотит кулаком по дверям люка, цепляясь другой рукой.
Корабль продолжает трястись и брыкаться - ее едва не сбрасывает.
РИПЛИ
Черт подери!
Она оглядывается на чужого. Он уже рядом.
С болью, пробирается к ней, цепляясь ногами и усами. Шипит.
Он наносит удар щупальцем в сторону Рипли, но она уворачивается, едва
удерживаясь.
КАДР: ДЖОНЕР
Над рубкой, смотрит на внешний монитор, который весь в помехах.
ДЖОНЕР
Это Рипли! Рипли на чертовом люке!
В рубке, Кэлл совсем побелела.
КЭЛЛ
Впустите ее!
ДЖОНЕР
Нет блин! Там с ней еще кое что!
ВРИС
Один из этих.
Джонер смотрит в экран, врубается сколь массивен новорожденный.
Благоговейный страх вкрадывается в его голос:
ДЖОНЕР
Нет. Это что-то другое.
Расстроеная, Кэлл спрыгивает с сиденья... Врис сражается с управлением
корабля пока она карабкается к люку.
ВРИС
Черт-вазь-ми, Кэлл!
Джонер хватает ее, практически швыряет ее к монитору.
ДЖОНЕР
Глянь на эту хренову тварь! Нельзя открывать!
Они оба падают, когда корабль дергается.
КАДР: РИПЛИ
КОРАБЛЬ СБРЫКИВАЕТ ее, она едва успевает схватится за щупальце чужогоноворожденный
ХЛОПАЕТ им по кораблю, пытаясь стряхнуть ее прочь -
она хватает внешнюю решетку и начинает мучительно карабкаться прочь.
КАДР: КЭЛЛ
Сдерживает Джонера набирая код открытия люка.
КАДР: ВРИС
Отчаянно вытягивает вверх когда лесистые, снежные горы снизу опасно
вырастают вблизи.
КАДР: ЧУЖОЙ
Поворачивается когда ЛЮК ОТКРЫВАЕТСЯ рядом, дверь медленно скользит, зверь
разрывается между Рипли и этим новым развлечением -
Рипли тоже это видит, неистово пробирается к люку, одна против чужого.
Чужой добирается до дверного проема - и КЭЛЛ ВЫЛЕЗАЕТ НАПОЛОВИНУ НАРУЖУ
наводя ГРАНАТОМЕТ на существо... Она СТРЕЛЯЕТ раз, зверь ревет и отступает,
поврежден, но далеко не сильно, другой, но корабль пляшет, и выстрел уходит
в небо.
Кэлл, мгновенно, отлетает.
Зверь подымается для нападения, но Рипли у люка - Кэлл затягивает ее внутрь
и закрывает люк, зверь только КОЛОТИТ в него, когда он уже закрыт.
ВНУТРИ, БЕТТИ
Рипли изможденно цепляется за Кэлл.
Еще БАХ в люк и он начинает поддаваться.
ВРИС
Кэлл! ДАВАЙ!
Кэлл и Рипли направляются в рубку, Джонер продолжает смотреть в экран на
зверя.
ВРИС
Мы не можем сделать вертикальную посадку!
Тормозная система подбита!
КЭЛЛ
Найди мне пятно земли! Я посажу ее.
Кэлл вновь запрыгивает в пилотское сиденье рядом с Врисом. Он сильно давит
на штурвал, но корабль все еще в опасной близости к земле.
ДЖОНЕР
Эта тварь никуда не собирается!
ВРИС
Джонер, пристегнись! Жестко сядем!
КАДР: БЕТТИ
Приближается к грубому, лесистому ландшафту, прямо над деревьями. Задевает
деревья на относительно чистой полянке, ударяется оземь, отскакивает назад, и
снова вниз.
КАДР: КЭЛЛ
Борется со штурвалом - ей не удается сильно затормозить.
КАДР: БЕТТИ
Корабль проламывается сквозь деревья. Новорожденный движется к корме,
стремясь избежать обломков.
ДЖОНЕР
Эта штука ушла за дюзы!
Кэлл и Рипли смотрят друг на друга.
РИПЛИ
Сбивай.
Кэлл врубает тягу, корабль РЕАКТИВНО уносится вперед.
КАДР: НОВОРОЖДЕННЫЙ
Поглощен пламенем, теряет опору -
БЕТТИ
Движется слишком быстро - Кэлл не может ее
контролировать.
ВРИС
Вырубай! Быстро!
Она вырубает.
КАДР: БЕТТИ
Тормозит, тормозит, разбрасывая чудовищные обломки. Врезается в следующий
лесной массив.
РИПЛИ
брошена на ветровое стекло -
БЕТТИ
сваливает пол акра деревьев прежде чем совсем остановиться.
Сразу как они оправляются, Кэлл сбрасывает привязной ремень.
КЭЛЛ
Все в порядке?
ДЖОНЕР
Ты куда собралась?
Кэлл открывает люк.
КЭЛЛ
Убедится что тварь точно мертва.
ВЫПАД гигантской морды, выстреливает поршень языка.
У него обугленная черная кожа - в нескольких местах эта кожа отвалилась и
проглядывает влажная, розовая плоть.
Кэлл бросается на пол, едва избегнув языка. Джонер карабкается за своей
пушкой, а Рипли оттаскивает ее с дороги.
ТАКЖЕ молниеносно как и появилась, голова отшатывается прочь.
ДЖОНЕР
Похоже убралась!
ВРИС
Нет, ждет пока мы выйдем!
ДЖОНЕР
Может полетим?
ВРИС
Мы, блин, и не поползем!
РИПЛИ
Он ушел.
Кэлл смотрит на нее.
КЭЛЛ
Ты уверена?
ДЖОНЕР
Клево! Круто!
КЭЛЛ
Нет...
Кэлл хватает гранатомет.
КЭЛЛ
Я остановлю его.
ВРИС
Кэлл.
КЭЛЛ
Этой твари тридцать минут от роду! За пару часов
он вырастет. Если он доберется до населенных
пунктов...
Она направляется к двери, но Рипли у нее на пути. Они обмениваются взглядами.
РИПЛИ
Ты его никогда не поймаешь.
Кэлл бросает ей гранатомет.
СМЕНА: СНАРУЖИ, БЕТТИ - ЧУТЬ ПОЗЖЕ
Корабль тихо лежит среди леса, деревья вокруг тяжелеют под снегом.
Рипли выходит на крышу. Осматривается вокруг, видит следы на снегу.
Здоровые, неровные. Она спрыгивает с корабля.
И бежит.
Сквозь смазанную линию деревьев, она движется с грацией и скоростью
животного, перескакивая валуны, мчащаяся сквозь снежные заросли - это Рипли
на полной скорости, и тут есть на что посмотреть.
Она начинает подниматься - путь становится круче и каменистее, достигает
поверхности скалы, и выглядывает на:
ГОРОД
Раскинувшийся, огромный, миллионы крохотных огоньков пронзают темноту на
самом горизонте.
Новорожденный ПОДЫМАЕТСЯ перед Рипли, УДАРЯЕТ ее, не дав и шанса поднять
оружие.
Его щупальце глубоко врезается в нее, она отлетает.
Зверь в мгновение снова рядом, его громадные челюсти промахиваются мимо ее
головы, когда она уворачивается, хватает гранатомет, СТРЕЛЯЕТ
Зверь подброшен, но только задет, снова к ней, она пытается сделать еще
выстрел, он ОБРУШИВАЕТ ступню ПРЯМО НА НЕЕ она КРИЧИТ, гранатомет свободно
катится, зверь приступает к убийству, и из за хребта ВЫЛЕТАЕТ КОМБАЙН, Кэлл
за рулем, целясь прямо в новорожденного.
Тот оборачивается чтобы это увидеть, и девушка ТАРАНИТ голову созданья, оно
падает на свой зад, комбайн трясет, но не совсем переворачивает, когда Кэлл
заходит на новый удар.
Рипли отползает, пока Новорожденный готовится встретить приближающийся
комбайн, он размахивает своими щупальцами на него, но Кэлл неожиданно
сворачивает в сторону в последнюю секунду - монстр поворачивается за ним,
визжит, видит Рипли и с размаху заезжает ей. СБИВАЕТ ЕЕ СО СКАЛЫ -
Она падает, хватает ветки, те трещат - она скользит вниз по скале,
складывает ладонь, ВБИВАЕТ пальцы в гладкую каменную поверхность словно
колун - в кровь раздирая ногти, но выкапывая себе опору.
КАДР: КЭЛЛ
ВРЕЗАЕТСЯ в новорожденного сзади, девушка чуть не вылетает с комбайна,
чужой разворачивается и хватает его, Кэлл дает задний ход, но новорожденный
слишком силен, держит, наклоняет свою голову прямо в лицо Кэлл.
КАДР: РИПЛИ
Кровавая и разодранная, ВГРЫЗАЕТСЯ в скалу и снова выбирается наверх.
КАДР: НОВОРОЖДЕННЫЙ
ВЛЕПЛЯЕТ комбайн в дерево, Кэлл снова едва не вылетает. Монстр тоже получает
встряску, отпускает комбайн, Кэлл ведет машину назад сквозь деревья, чужой
видит это, рычит -
Кэлл искусно пролетает сквозь деревья, прочь, прочь, затем разворачивается,
снова направляется к зверю на ПОЛНОЙ СКОРОСТИ, ветер свистит, она
приближается.
Новорожденный разворачивается и она ВРЕЗАЕТСЯ в него, он отлетает, кричит от
боли, комбайн отскакивает, переворачивается, КРУШИТСЯ в деревья, и
приземляется опрокидываясь вверх-ногами, Кэлл без сознания между ним и
землей.
Новорожденный вздрагивает, поднимается, и направляется к Кэлл - он явно
измучен.
Рипли вытягивает себя через кряж, видит ситуацию, бросается к ним.
Кэлл приходя в себя видит монстра приближающегося к машине. Испугано но
решительно, она тянется к рычагу.
РИПЛИ
Нет! Сюда!
Крича для отвлечения, она бежит, махая руками.
КЭЛЛ
Рипли! Пусть подходит! Пусть подходит!
Слезы в ее голосе, как она напрягается за рычагом. Зверь разрывается между
ними и какой-то момент не двигается.
Рипли оборачивается туда где Кэлл, и понимание расцветает у нее на лице.
Она оглядывается и замечает:
КАДР: ГРАНАТОМЕТ
На пол-пути между ней и новорожденным.
Секунду никто не движется. Затем Рипли БЕЖИТ, чужой к ней с такой-же
скоростью, как в какой-нибудь игре, Рипли ПАДАЕТ на землю, выворачивается, и
оказывается с гранатометом, и она СТРЕЛЯЕТ!
Новорожденный ранен, ближе к середине, и гораздо смертельнее на этот раз,
отступает, кричит -
Рипли СТРЕЛЯЕТ и СТРЕЛЯЕТ, направляя его к перевернутому комбайну.
Чужой становится на дыбы в полный рост, и Рипли нажимает курок. Пустой
щелчок.
Яростная, Рипли глядит мгновение на зверя. КРИК поднимается у нее из груди и
она БРОСАЕТСЯ на него, подпрыгивая невозможно высоко, врезается в него и оба
они опрокидываются на Комбайн.
Кэлл дергает рычаг.
Мгновенно машина с ревом оживает, тысяча лезвий молотят с полной скоростью,
размельчая его, поглощая, засасывая его, и слой за слоем чужая плоть крошится
в кашу.
Он ВОПИТ, шум неслышанный доселе, и бьется неистово.
Рипли пытается отлезть пока лезвия не стали слишком близки, но зверь хватает
и держит ее. Лезвия все ближе, пока она с ним сражается.
КАДР: КЭЛЛ
Все еще в ловушке внизу, она видит кровь чужого сочится через машину везде
вокруг нее!
Она извивается, пытаясь выбраться, но она застряла. Поток крови попадает ей
на плечо, съедает его. Еще один на ногу, и паника овладевает ей, пылает в
ней.
КЭЛЛ
РИПЛИ!
Подстегнутая криком, Рипли ВЫРЫВАЕТСЯ из умирающей хватки чужого, выключает
комбайн, он начинает дымиться и искрить, кровь проедает оборудование насквозь.
Кэлл корчится, повсюду кровь. Она растерялась в первобытном ужасе.
Рипли тоже залезает под комбайн, и, не считаясь с потоками крови хлещущей на
нее, дергает и освобождает Кэлл. Вытаскивает ее.
Часть комбайна взрывается, поливая дождем пламени и обломков умирающего
чужого.
Кэлл лежит на земле, Рипли за ней, руки крепко обернуты вокруг Кэлл.
Покрытые кровью и сажей, они смотрят на чужого объятого языками пламенени,
тяжело дыша, держась друг за друга, будто их жизни до сих пор еще зависят от
этого.
РАЗМЫТЫЙ БЛИЗКИЙ КАДР: ЧЕРЕП НОВОРОЖДЕННОГО
Пылающий, впалый, облизывающее пламя ласкает его. Мягко обваливается сам в
себя.
ШИРОКИЙ КАДР:
СНАРУЖИ, ТАМ-ЖЕ - ПОЗЖЕ
Они вчетвером сидят у здорового костра, глядят в огонь.
Врис кидает Джонеру бутылку виски.
ДЖОНЕР
Сука, долго горит.
ВРИС
Да, похоже, что наконец сдается.
ДЖОНЕР
Вояки наш корабль в любой момент сейчас могут найти.
Не очень охота быть здесь когда это случится.
Рипли встает, смотрит через край скалы на огни города.
Джонер предлагает бутылку Кэлл. Она берет ее и пьет.
ВРИС
(к Кэлл)
Я полагаю тебе тоже не захочется отвечать на любые
официальные Вопросы.
КЭЛЛ
Полагаю нет.
Она благодарна за предположение, что это их общая проблема.
ВРИС
Ну, ради-бога, мы на Земле. Здесь полно мест чтобы
затеряться.
КЭЛЛ
Я тоже слышала.
Через момент, она так-же встает, идет к Рипли с бутылкой. Протягивает ей.
Рипли смотрит на бутылку.
КЭЛЛ
Это выпивка. Глотни.
РИПЛИ
(улыбаясь)
Я помню.
Она пьет.
КЭЛЛ
Так, что ты думаешь?
РИПЛИ
Думаю?
КЭЛЛ
Что нам теперь делать?
РИПЛИ
Не знаю.
Она смотрит вдаль...
РИПЛИ
Я и сама здесь чужая.
И обе они стоят плечом к плечу глядя на незнакомый горизонт, а новорожденный
растворяется в пляшущем пламени.
КОНЕЦ
Закладка в соц.сетях
