Жанр: Научная фантастика
Носители совести
..., мерила веши, а тут мне позвонила подруга... мы
встречаемся сегодня... в общем, я поняла, что ужасно опаздываю, подхватилась и побежала. Вы
были заняты... ну и... словом, так получилось... я случайно унесла с собой вот это.
С этими словами девушка достала из сумки сверток, развернула его.
"Сиреневый топик "Ricci", лето 2005, 670 кредитов", - всплыло в голове у Моники.
- Извините меня, пожалуйста. Я совсем не хотела.
Девушка беспомощно улыбнулась, сунула топик в руки старшему консультанту,
повернулась и ушла.
Моника хотела что-то сказать ей вслед, возможно поблагодарить, ведь недостачу вычли
бы из ее зарплаты, но не успела. Хлопнула дверь, и в зале вместе с ней остался лишь Марат,
охранник. Правда, кто-то еще ходил в отделе кож - отсюда было плохо видно.
Машинально положив топик на место, Моника нащупала в нагрудном кармане сигареты.
Страсть как хотелось курить.
- Что за девчонка? - издалека спросил Марат. - Второй раз приходит. Понравилось,
что ли?
- Да нет, скорее наоборот.
- В смысле?
- Помнишь мегеру министерскую с собачкой?
- А то! Всем устроила веселую жизнь.
- Ну вот, пока мы с ней носились, эта девчонка вынесла под рубашкой эксклюзивную
вещь от "Ricci" ценой почти в семьсот кредитов.
- Да ну!!! - охранник аж подпрыгнул. - Так чего ж ты молчала?! Я б ее живо...
- В том-то и дело, Маратик. Только что она с извинениями принесла все обратно.
Честная попалась... Торопилась, говорит, не заметила.
- Ага! Как же! Ваши бабы по три часа вокруг зеркала пляшут и никогда не торопятся. Да
ей небось денег не хватило, вот она и стащила, чтоб перед кем-нибудь покрасоваться. Напрокат,
так сказать.
Моника с Маратом не замечали, что высокий мужчина в черном, еще совсем недавно
увлеченный изучением кожаных сумочек и ремешков, теперь внимательно прислушивается к
разговору. Потом он достал телефон, набрал номер и встал рядом с фонтаном из ржавой трубы.
Журчанье воды заглушило слова, и о чем он говорил, никто не услышал.
Ксюха все-таки успела купить "бейлиса", и даже почти не опоздала - подумаешь,
пятнадцать минут! Инка, конечно, начала что-то шипеть, но сразу же отстала, услышав
причину:
- Твой любимый "бейлис" искала, три магазина оббегала. Если хочешь, чтоб все было
вовремя, не давай трудновыполнимых поручений.
- Ладно, не кипятись. На-аро-од!! - зычно провозгласила Инка. - По коня-я-ям!
И первая же бросилась выполнять собственную команду, ухватив Клима за локоть.
Компания зашевелилась, потянулась к выходу.
Марьянка с Кристиной уже взяли на копье каких-то незнакомых парней, судя по всему -
старшекурсников, друзей гитарного Мартина. Сам он, взвалив на плечо инструмент, шел
отдельно, насвистывая смутно знакомую мелодию.
Ксюха прислушалась. Ну точно! "Машина времени". Что-то везет ей на имперский рок в
последнее время.
Она пристроилась сзади и начала вполголоса напевать:
- ...он на взводе - не подходи, он уходит всегда один... Но зато мой друг лучше всех
играет блюз, круче всех вокруг он один играет блюз...
Мартин обернулся.
- Знаешь эту песню?
- А то! - Ксюха подмигнула. - Сыграешь?
- А то! - в тон ей ответил он и улыбнулся. - Не могу отказать даме.
На выходе Мартин галантно пропустил Ксюху вперед, и даже придержал дверь.
- О! - вдруг сказал он. - В первый раз вижу "астру" такого цвета.
- Какую астру?
Он указал рукой куда-то в дальний конец улицы. Ксюха не очень хорошо видела в
сумерках, поэтому она успела разглядеть только какую-то темную массу. Через мгновения
масса двинулась и исчезла за поворотом.
- "Астра", ойкуменская марка, - объяснил Мартин. - Никогда не видел темно-синих.
Машина подается как агрессивный драйвкар для настоящих мачо, потому бывает
кроваво-красной, серой, серебристой или черной. Интересно.
- Не слушай его, - сказал Ксюхе один из друзей Мартина, Алан. - Он о тачках может
часами распространяться. Любимый бзик.
- Почему - не слушать? Мне интересно.
Вечеринка удалась на славу. Инка с Кристиной блеснули кулинарным талантом, парни
принесли с собой хорошего вина, потом танцевали, а совсем поздней ночью, когда особо
буйные уже заснули, а самые любвеобильные - уединились, Мартин отыграл настоящий
концерт.
Так же как и Ксюха, он больше всего любил имперский рок: "Чайф", "Кино", "Машину
времени", "Арию"... Они пели негромко, но на звук пришла Кристина со своим кавалером,
откуда-то проявилась Инка (и почти сразу исчезла), и даже Анжелка неожиданно возникшая на
пороге комнаты в шесть утра, мирно сидела вместе со всеми, подпевая, когда попадалась
знакомая песня. Ей больше нравилось что-нибудь посовременней, но гитара Мартина
заворожила и ее. А играл он отлично. Может быть, не совсем чисто, но зато открыто, с душой.
Видно было, что он не заучивал аккорды, а подбирал сам к тем песням, которые ему нравились,
которые он хотел вспоминать почаще.
Утром он вызвался ее провожать, правда, до дома Ксюха не разрешила - далеко, как он
поедет обратно в полусонном и не совсем трезвом состоянии. Так, до остановки. На улице
Мартин переключился на любимую тему - автомобили - и рассказал Ксюхе немало
интересного. По крайней мере, ждать автобус было не скучно.
И конечно в самом конце он попросил у нее телефончик.
- Хочешь сходить на концерт?
Ксюха вспомнила, как совсем недавно ее уже приглашали на один концерт, и несколько
погрустнела. Неужели на тот же?
- Какой? На ойкуменский фолк?
- Нет, в клубе одном будет - бардовский, авторской песни. Тридцатого числа.
- Хочу! Только билеты, наверное, дорогие...
Мартин улыбнулся.
- Мне бесплатно. Я тоже буду играть.
- Здорово! Тогда точно идем!
- Давай ближе к делу созвонимся - числа двадцать восьмого. У вас когда последний
экзамен?
- Двадцать шестого.
- Ну вот, и у нас двадцать шестого. Значит, никаких проблем.
Мартин достал свою трубку, пощелкал по клавишам и сказал:
- Диктуй.
Наверное, именно тот разговор с Мартином больше всего помог Ксюхе. Так она бы и
внимания не обратила, пока не стало бы слишком поздно. Но на следующее утро, садясь в
автобус, Ксюха приметила в дальнем проулке темно-синий передок с летящей буквой "А".
Тогда, у института она толком не успела ничего разглядеть, потому совсем не насторожилась.
Но когда та же "астра" мелькнула еще несколько раз, а потом и вовсе простояла два часа под
окнами института - Ксюха то и дело выглядывала, проверяя на месте ли, - ей стало немного
не по себе.
Ничего противозаконного она никогда не совершала, с североморской полицией и уж тем
более - Минбезом - не сталкивалась, богатых родственников за границей не имела. Кому
вдруг понадобилось за ней следить? А может это все от экзаменационного переутомления?
Надумала себе проблему, а на темно-синей "астре" просто ездит кто-то из профессуры, вот и
все. Правда, Мартин бы тогда ее раньше приметил, но с другой стороны - а вдруг машину
просто недавно купили?
В общем, Ксюха почти уговорила себя, что все ее страхи беспочвенны.
Но двадцать третьего июня, вернувшись домой, Ксюха обнаружила, что квартира
сноровисто и профессионально обыскана. Именно профессионально - посторонний взгляд
ничего бы не заметил. Да, наверное, и она сама бы не заметила, если бы не укоренившаяся с
детства привычка раскладывать вещи в определенном порядке. Когда Ксюха думала или читала
или учила что-нибудь, руки жили своей жизнью: расставляли по размеру чашки на кухонном
столе, так же четко, по росту, - ручки и карандаши.
Так что Ксюхе с первого взгляда стало ясно - в доме кто-то побывал.
Но следов почти не оставил - все лежало на своих местах, никакого беспорядка в ящиках
и на полках не наблюдалось. Если бы в квартиру проникли воры, то они бы, понятное дело, не
церемонились, разбросали бы, порвали и поломали все, до чего бы добрались.
И только в дневнике неизвестный посетитель "засветился" - некоторые страницы были
слегка измяты, как будто его листали в дикой спешке, опасаясь прихода хозяйки. Не читали -
а именно листали, бегло просматривая записи в надежде найти что-то важное.
"Господи! Кому мог понадобиться мой дневник? Что здесь искали? - подумала
Ксюха. - Зачем?"
9
Как и предполагал Арсений, старший прокурор Каневский на следующий день вызвал его
к себе. Наверняка, нашелся доброхот, который рассказал Каину, что следователь Догай мотался
куда-то за сто километров. А вдруг служебное положение для личных нужд использовал? Теще
мебель перевез?
- Арсений Юльевич, зайди на минутку.
Сказал - и отключился. Словно команду отдал.
Значит, не в настроении сегодня. В хорошем расположении духа, Каневский здоровался
всегда, шутил-, изъяснялся многословно. А такая краткость ничего хорошего не сулила.
"Неужели, дело Круковского хотят прикрыть? Может, с самого верха сигнал пришел?"
Но Арсений волновался зря. Старший прокурор собирался на прием к Генеральному и
потому - торопился. Хотел побыстрее разделаться с текучкой, ну и быть во всеоружии, если
высокое начальство начнет задавать неудобные вопросы.
У самых дверей Каиновского кабинета Арсений столкнулся с таким же, как и он, рядовым
следователем Юргеном Вакатисом.
- Оо! Привет коллеге! - сказал он с характерным акцентом. - Тоже сдаваться пришел?
- Сдаваться? А! Генрих Львович к суверену собрался, с вассалов дань собирает?
- Именноо. И сдается мне, сейчас твоя оочередь.
Выслушивать полный доклад Каин не стал - времени не было. Справился, что нового по
делу Вокулика, поинтересовался результатами экспертизы взрывного устройства из
Рыбинского переулка, а под самый конец, собирая документы в папку, спросил:
- Что у тебя по старику этому... как его... ну, которого в Балтийске подстрелили.
Вот так это выглядит со стороны: старика убили, какого-то там пенсионера. Не депутата,
не таможенного офицера и даже не полицейского. Обычного человека, простого, незаметного.
Мир без него не покатится в тартарары, государство не забуксует. Никто и внимания не
обратит, кроме двух-трех близких родственников и друзей. Ну и десятка другого тех, для кого
гибель Богдана Круковского - просто строчка в ежедневной статистике криминальных
происшествий. Как звали? А-а, не помню. Да какая разница! Просто "старик, которого в
Балтийске подстрелили".
- По Круковскому?
- Да, точно! Что-нибудь есть? Или будем закрывать дело?
- Я нашел кое-какие странности. Вроде бы обычные совпадения, но...
- А результат, Арсений Юльевич? До начала июля пять дней осталось, надо что-то
решать. Ты, говорят, вчера в Троскиняй ездил. Зачем?
- Не в Троскиняй, в Весеннее. Ниточка одна туда потянулась, надо было проверить.
- Ну и как?
- Человек тот умер. И тоже непонятно. То ли несчастный случай, то ли самоубийство, а
может, помог кто...
Каин поморщился.
- Арсений Юльевич, только давай без эксгумаций на этот раз!
- Нет, эксгумация не нужна, следователь межрайпрокуратуры, который дело вел, настоял
на повторной медэкспертизе. Те вопросы, что меня интересовали, он выяснил. В акте все есть.
- Ну и хорошо! Вызови следователя, поговори.
- Он погиб, Генрих Львович.
Старший прокурор перестал собираться, оперся на стол кончиками пальцев и пристально
посмотрел на Арсения:
- Как именно?
- Угорел в машине. Я смотрел акт экспертизы - никаких следов насилия, ничего. Кровь
чистая, как у младенца. Просто усталый человек заснул в собственном гараже, прямо в машине.
И почему-то забыл выключить двигатель.
- Та-ак... Ты думаешь - убийство?
- Похоже.
Каин не спросил прямо: "Его убрали, чтобы не лез не в свое дело?", но Арсений все понял
правильно. Старший прокурор намекнул подчиненному, что тот, возможно, потянул не за ту
веревочку. Как бы чего не вышло.
- Мало нам было балтийской перестрелки, так теперь еще и это!
- По документам все чисто.
- Ну да, но если кто-нибудь свяжет оба дела... Для того чтоб полетели головы,
доказательства не нужны, хватит и подозрений. Телевизионщики в курсе?
- Пока нет. Но они уже приезжали сюда. Я попросил направить их к нам работника
Движения пенсионеров. Это единственное, что связывало Круковского и Шаллека, - заметив
недоумение на лице Каневского, Арсений пояснил: - Он и есть та самая ниточка, за которой я
вчера ездил в Весеннее.
- Ты сказал, что в его смерти тоже не все ясно. Что именно?
- Он умер от отравления алкоголем.
- Ну и что? От этого кто только не умирает!
- У Шаллека было хроническое заболевание печени, при нем и пятьдесят грамм -
смертельная доза. Он об этом знал и о здоровье своем заботился, на то и свидетели есть. Но
почему-то взял и выпил поллитра. Медикаментозного вмешательства не обнаружено, следов
алкоголя в желудке нет. Но это ничего не доказывает.
- Хорошо, - старший прокурор посмотрел на часы, захлопнул папку, застегнул ее и
сунул в портфель. - Работай пока по этому делу, время еще есть. Если нужно - создай
группу, человека два-три, я потом подпишу, задним числом. Но чтоб информация никуда не
просочилась! ТВ и на километр не подпускать! Ясно?
- Ясно, Генрих Львович. Если можно, я Глеба Уварского с "заказухи" Вокулика сниму.
Временно. Там сейчас все равно движения никакого, только на прочесывание да проверку
документов вся надежда.
- Давай, давай. Главное, чтобы польза была.
Лучше всего Глеб Уварский умел копаться в архивах. Во-первых, по образованию он был
не юристом, а инженером-компьютерщиком, причем с дипломом Имперского университета
радиоэлектроники. Потому, наверное, никто не мог перещеголять его в умении обращаться с
базами Минбеза и архивными банками данных. А во-вторых, как и в прежние времена, личные
контакты играли немалую роль. И если Арсений легко находил общий язык с экспертами и
гражданскими спецами, то Глеб с его манерой шутить по любому поводу, с хорошо
подвешенным языком и обаятельной улыбкой, сразу и навсегда располагал к себе архивных
"девочек" любых возрастов вплоть до пенсионного.
Арсений осчастливил его прямо с порога:
- Каневский приказал сформировать группу по балтийскому делу. Я попросил в
подчинение тебя - нужно немного покопаться в архивах, посмотреть что и как. Вокулика с
тебя пока сняли.
- Ну вот, - демонстрируя вселенскую грусть, сказал Глеб и попытался незаметно
закрыть разложенный на экране компьютера пасьянс, - Сидишь тут, весь в делах, пашешь в
поте лица, а потом приходит злой Арсений Юльевич и преподносит новый сюрприз.
- Да уж, как бы тебе бедному не перетрудиться.
- И пожалеть-то меня некому! Сгорю на работе, поздно раскаиваться будет.
На этой фразе Глеб не выдержал и хихикнул. Глядя на него, Арсений тоже не смог
удержаться от улыбки:
- Совесть меня заест тогда! Придется тебе самую легкую работу предложить,
творческую можно сказать. Мне нужен список всех женщин по имени Алина, которые
работают с детьми. Начальные школы, приюты, детские сады ... медицинские стационары
какие-нибудь. Понятно?
- Именно Алина? - Глеб посерьезнел. - Имперский вариант имени? Или Арина,
Алинь, Алинэ - все, что похоже?
- Пока без вариантов. Если ничего не найдем, тогда расширим поиск.
- И надо, как обычно, вчера? Да?
- Именно. Давай, Глеб, бросай все дела, займись поисками, побегай по архивам.
Несмотря на то, что они были равны как по званию, так и по должности, Глеба часто
назначали в группу Арсения. Он не слишком сопротивлялся, хотя и не упускал случая
поворчать на тему "волосатой лапы" в верхах, состоящих, понятное дело, сплошь из
североморцев.
Вот и сейчас он вытянулся во фрунт, комично приложил два пальца к виску:
- Есть, мой командир, - хитро улыбнулся и сказал: - Хочешь анекдот? Стоят два
североморца на обочине, мимо проносится гоночный болид гонщика Томаса Ивиса. Первый
североморец спрашивает: "Что-о-о это было-о-о?". Второй отвечает: "А-а, это-о-о Томас
И-ивинс, позо-ор на-а-ации".
Арсений хмыкнул.
- Слышал, а? - Глеб подмигнул. - Позо-ор на-а-ации...
- Ты мне еще расскажи, что североморские гонщики такие быстрые, потому что
сли-и-ишком медле-е-ено снима-а-ают ногу с педа-а-али гa-a-аза. Такой же свежак пятилетней
давности.
- Тебе уже рассказали? - расстроился напарник. - Ну что за жизнь! Не успеешь
нашептать анекдот одному, как через пять минут уже вся прокуратура знает.
- Я этот "свежий анекдот" еще в академии слышал. Ты бы лучше поработал, глядишь -
понравится.
Глеб сделал страшное лицо:
- А вдруг привыкну?
Но сам уже сел за компьютер, азартно застучал по клавишам. Через пару минут он
втянулся, увлеченно перебирал архивные справки, вполголоса приговаривал: "Ага!" и "А мы
еще вот так попробуем". Потом он позвонил куда-то, поворковал немного с невидимой Ингой,
сказал:
- Ингуся, посмотри запрос, хорошо? С меня воздушный поцелуй и много
вкусненького, - отключился, крутанулся на стуле и победно посмотрел на Арсения: - Учись,
пока я жив.
- Что накопал?
- Вот смотри, - Глеб повернул к Арсению монитор. - Твоим данным соответствует
только четверо. Алина Скородуб, 64 года, учительница начальных классов столичной школы
номер 102. Алина Лыбедь, 48 лет, работает старшей медицинской сестрой в приюте для
несовершеннолетних, Сауняйский район, поселок Шиговский. Алина Редеко, 37 лет,
воспитательница столичного детского сада номер 49. И Алина Кворан, 21 год, педагог-стажер
частного пансиона общего цикла "Открытый мир". Знаешь, что из себя представляет этот
пансион? Заведение для благородных девиц, у которых папашки побогаче. Бассейн,
ойкуменские языки, верховая езда, индивидуальный тренинг - все прелести жизни. Девочка
хорошо устроилась.
- Она не подходит, - уверенно сказал Арсений. - Слишком молода. Свидетели
утверждают: той Алине около сорока, может чуть постарше. Все-таки двадцать лет разницы.
Было бы ей двадцать - обязательно припомнили бы, что это, мол, к старикам молодые
девчонки зачастили?
- Тогда трое остается.
- А потом ты куда звонил? С Ингусей ворковал...
- В справочное. Пусть адреса пришлют, да заодно посмотрят, что у нас есть на всех этих
Алин.
- А на "сладенькое", - Арсений передразнил Глебову интонацию, - тебе деньги из
резервного фонда выделять?
- Сам найду! - гордо сказал напарник. В этот момент компьютер пискнул, извещая о
приходе почты, Глеб защелкал мышью, не переставая балагурить. - Что не сделаешь ради
любимого дела. Да и Ингуся такая девочка... м-м... мечта поэта, заодно будет лишний повод с
ней встретиться. О-па!
Он застыл над клавиатурой, вчитываясь в экранные строчки.
- Что случилось?
- Интересные дела случились, вот что. Слушай. 11 апреля 2005 года Алина Корнеевна
Редеко погибла в результате дорожно-транспортного происшествия. Из показаний свидетелей
следует, что наезд совершил не установленный автомобиль темного цвета. Возможно,
иностранного производства.
На мгновение Арсению показалось, что он находится в тесной стальной клетке, зажат
прутьями со всех сторон, а сверху опускается что-то, невидимое и неотвратимое. Стало трудно
дышать. Он встал, медленно подошел к окну, вдохнул полной грудью свежий воздух. Потом
еще раз.
- Дело еще не закрыли? - глухо спросил он.
- Нет, сказано: в производстве. Да ведь и трех месяцев не прошло.
- Знаю. Но это же явный висяк. А кто ведет?
- Наша, Центральная. Следователь... - Глеб прокрутил на экране архивную справку, -
Ривнюк, советник юстиции третьего ранга.
- Севастьян? Сева!
- Ну да, Севастьян Ривнюк. Ты его знаешь?
- В академии вместе учились. Слышал, что он работает где-то у нас, но встречаться до
сих пор не доводилось. Сева - свой парень, может, получится обойтись без бумажной
волокиты.
С первого раза дозвониться не удалось - следователя Ривнюка не было на месте.
Арсений попросил перезвонить, но через три часа не утерпел и снова набрал номер.
Трубку сняли почти сразу, и знакомый голос сказал:
- Ривнюк слушает!
Поначалу Севастьян однокурсника не узнал. Спутал его с каким-то Варламом, требовал
"прислать, наконец, итоговый протокол и не тянуть бодягу". Потом до него дошло:
- Сколько лет, старик! Черт, как приятно тебя слышать, весь день на ушах, работы со
всех сторон навалилось - и вдруг ты! Это просто здорово, что ты позвонил.
Арсению даже стало немножко стыдно: Севастьян искренне рад и даже предположить не
может, что бывший одногруппник позвонил исключительно по делу. А до того и не вспоминал
ни разу.
Впрочем, мог бы и сам проявиться, тоже ведь знал, что Арсений в Центральной работает.
Распределение они получили почти одновременно.
Они немного поболтали, вспоминая академию, поболтали чуть скованно, с короткими,
почти незаметными паузами. Так часто бывает с людьми, которые на какое время потеряли друг
друга из виду и вот теперь снова встретились. Оба чувствовали определенную неловкость -
Арсений оттого, что придется в конце концов сказать о цели звонка, а Севастьяна явно ждали
дела, но он все не мог сказать об этом.
Следователь Ривнюк не был бы следователем. Он все понял сам.
- Старик, ностальгия вещь хорошая, а теперь - скажи честно: ты ведь по делу
позвонил?
- Да. Сев, мне нужна твоя помощь.
- В чем? Скажи, все сделаем.
- У тебя в работе сейчас находится дело о наезде. Дата- 11 апреля, погибшую зовут
Арина Редеко. Мне необходимо знать все о ее гибели.
- Так уж и все? Гм... ну, слушай.
Севастьян рассказал, что в тот день Алина возвращалась домой из гостей. От дочки,
которая живет почти в самом центре - на Георгиевской площади к себе, на улицу Ранисса. По
показаниям свидетельницы, пассажирки того же автобуса, на одной из остановок Алина Редеко
выскочила из задней двери и сразу же побежала через дорогу. Через секунду ее сбил темный
автомобиль неизвестной марки, скорее всего - ойкуменского производства.
- Сам знаешь, у нас сейчас металлолом со всего Запада разъезжает, даже профессионал
не всегда может марку машины определить. Чего ты от старухи хочешь? Ни номера, ни
каких-либо особых примет свидетельница не запомнила - было уже темно, да и она особенно
не приглядывалась. Услышала визг тормозов, оглянулась, а все уже кончено. Машина с места
происшествия скрылась. Больше мы ничего от старухи не добились, а других свидетелей нет:
район глухой. Экспертиза тормозного следа смогла установить только тип резины -
ойкуменская марка "Гудини". Она на доброй трети их тачек стоит.
Чувствовалось, никому не хотелось копаться в деле больше положенного. Провели опрос,
экспертизу... "невозможно установить подозреваемых в виду отсутствия точных данных",
подписи, печать, архив. В том, что дело еще не упрятали на самую дальнюю полку, виновато не
служебное рвение следователя Ривнюка. Просто установленный законом срок еще не прошел.
- Да! - вдруг встрепенулся Севастьян. - Есть один фактик, может, он тебя
заинтересует. Алина Редеко почему-то вышла не на своей остановке. Ей еще минут пять
оставалось ехать. Местное ОВД провело опрос по нашей просьбе: знакомых у нее там нет, и
раньше ее никто никогда не видел.
- А старушка из автобуса? Видела?
- Говорит, что видела. Часто, мол, вместе с ней возвращалась. Тоже долго удивлялась,
почему Алина не на той остановке вышла. Но, честно скажу, от свидетельницы нам больше
вреда было, чем пользы. По три раза на дню звонила, рассказывала, что еще вспомнила.
Знаешь, бывают такие бабушки - из старых имперских заводил - буйные, которые себя за все
в ответе чувствуют? Вот она из тех самых. В конце истории у нее выходило, что за бедной
Редеко гналась вся окрестная мафия, а она чуть ли не отстреливалась из окна автобуса. Но про
машину она так ничего нового и не вспомнила.
- Ты повторно ее не опрашивал?
- Да зачем! Эксперт четко сказал - был наезд. Мы последний месяц тачку искали, к
чему старческий маразм по новой слушать?
"Понятно, кому охота плодить в деле новые факты, которые придется выяснять, тратить
время, оттягивать срок сдачи в архив".
- Ну, вот что. Дай мне, пожалуйста, ее адрес, подъеду, поговорю. А к тебе пришлю
человека, зовут Глебом. Так ты его не обижай, покажи ему акты медэкспертизы, протокол
опознания. Хорошо?
Севастьян заметно напрягся, даже голос зазвучал иначе.
- Да зачем тебе! Я ж говорю - гиблое дело, тачку ты никогда в жизни не отыщешь!
- Сев, я ничего искать не хочу. И не думай, пожалуйста, что кто-то под тебя копать
собирается. Просто Алина Редеко проходит у меня по одному делу свидетельницей. Хочу
выяснить, нет ли связи. Если чего узнаю, сразу же тебе сообщу.
В трубке немного помолчали, потом послышался шорох бумаг, какие-то стуки. Наконец:
- Записывай! Улица Вешняковская, дом сорок три, квартира шестьдесят. И это...
Арсений, держи меня в курсе, о'кей?
Дверь выглядела на редкость нелепо. Когда-то ее сработали на века, солидной и
неприступной, но совсем недавно, не понадеявшись на крепость обычного дуба, хозяева
обшили дерево железным листом и приделали литые противовзломные петли. Неприступный
панцирь выкрасили зловещей черной краской, а в самую середину врезали панорамный глазок
"Рыбье око", отчего дверь еще больше стало походить на рубочный люк подводной лодки с
перископом. На этом фоне изящная резная ручка и табличка с номером квартиры, украшенная
по бокам ажурным плетением, совершенно терялись.
Арсений с трудом различил цифры "49" и нажал на кнопку звонка.
В принципе, он почти ожидал, что за дверью из "палубной стали" должен взреветь
пароходный гудок или сирена гражданской обороны.
Он ошибся. В глубине квартиры легкий перезвон исполнил несколько первых нот
какой-то популярной мелодии и затих.
Минуту стояла тишина. Арсений хотел позвонить еще раз, но в этот момент женский
голос приглушенно спросил:
- Кто там?
- Извините, могу я видеть Селену Аркадьевну Таричевскую?
- Это я.
Никаких дополнительных вопросов не последовало: "это я" - и все. За дверью ничего не
было слышно, но Арсений чувствовал, что его внимательно изучают в глазок.
- Мне необходимо с вами переговорить! Я следователь прокуратуры, веду дело о наезде.
- Какой следователь? - подозрительно спросила невидимая Селена Аркадьевна. - Я
уже все рассказала.
- Следователь Центральной прокуратуры Арсений Догай.
- А откуда я могу знать, что вы из прокуратуры? Может, вы мошенник какой-нибудь! Я
вам сейчас расскажу, а меня потом посадят за р
...Закладка в соц.сетях
