Жанр: Научная фантастика
Бремя стагнатора
...вений не мог вымолвить
ни слова. Слова Косталана сразили его наповал.
- Но это же война! - сдавлено произнес он наконец. - В ответ на это нападение
советники императора сложат у трона красные палочки! Все до одного!
- Вы так боитесь воевать?
Риторический вопрос. Боится ли воевать трактирный вор, подавшийся в палачи, чтобы
избежать очистительного сожжения? Конечно, а как же еще! Он вообще не умеет драться -
больше привык полагаться на ловкие пальцы и грозное имя Всевидящего Ока, от которого у
рядовых подданных сразу же возникает дрожь в коленках.
- Нет, но...
"Тум-м-м! У-у-уххх!"
С подножья сторожевой башни в лихорадочном темпе взмыленных подающих заухали
катапульты. Ременную петлю срывало с упора, скрученные жилы стремительно распрямлялись,
бросая рычаг вперед до столкновения с рамой. Глухой удар ("тум-м"), и лежащий в авоське
булыжник в полсотни алинов летел вперед ("у-у-уххх") как из хорошей пращи. На воде то и
дело вставали красивые водяные фонтаны. Удачно попавшим камнем расщепило борт одного
из малых кораблей. Переполненный, он почти сразу же перевернулся, черные точки людских
голов вперемешку с обломками замелькали в волнах. Две ближние галеры налегли на весла,
утопающим бросали веревки, протягивали шесты и крючья. Новый заряд разметал всех в
стороны, вода густо окрасилась красным.
Косталан вздрогнул, отнял от глаз зрительную трубку и вернул ее Лебанури. Тот жадно
приник к окуляру.
Несмотря на бомбардировку, флот подошел ближе и встал в дюжине перестрелов от
берега. Три больших корабля выдвинулись вперед. Косталан смотрел на них с недоумением:
раньше ему никогда еще не доводилось видеть речных канониров. Плоская, почти круглая,
палуба, невысокие борта, две высоченные мачты без единого паруса - да, это они, знаменитые
артиллерийские корабли Солмаона: вон на палубе в строгом беспорядке громоздятся
метательные машины самого угрожающего вида. Удивительно, как северяне рискнули провести
по морю сугубо речные корабли. Дождались, наверное, тихой погоды, да воспользовались
помощью гильдейских навигаторов - где-где, а в Трех Лианах отменно знают все течения и
рифы у побережья.
И все равно операция чрезвычайно опасная, на грани разумного риска. Видать, очень уж
хотелось солмаонским командирам создать превосходство в артиллерии, чтобы взять город в
любом случае, несмотря ни на какие случайности.
Что ж, это им удалось.
Лебанури мрачно разглядывал вражеский флот, потом опустил свою оптику и растерянно
протянул:
- Да, сила... На каждом канонире штук по двадцать тяжелых катапульт, пехотные
баллисты еще. Десятка четыре я точно насчитал. Втрое больше, чем у нас. А там еще и легкие,
этих вообще без счета. Где же они столько всего набрали?
В его голосе явственно слышались растерянность и страх.
И тут канониры нанесли свой первый удар. Чудовищной силы залп - все шестьдесят
бортовых катапульт выбросили здоровенные каменные глыбы. Первые же попадания разом
разнесли в пыль три чжаньских метателя. Некоторые снаряды разбились со звучным хлопком, и
вокруг, шипя и вгрызаясь в почерневший снег, разлились небольшие озера огня.
- Тысяча проклятий! - закричал Лебанури. - Жижара!
Заживо сгорающие люди страшно кричали, заглушая рев пламени и несмолкающий
"у-у-уххх" уцелевших катапульт. Огненные реки потекли вниз по склону, снег шипел и
испарялся, клубы пара затянули подножье сторожевой башни.
Процент точных попаданий все же был невысок, иначе солмаонцы в десять залпов
уничтожили бы всю артиллерию обороняющихся. Снег вокруг почернел, в девственных
сугробах зияли провалы, вокруг догорающих лужиц жижары, исходили паром грязно-серые
кипящие лужи воды. Подточенная огнем снежная шапка мыса не выдержала и с шумом
обрушилась вниз, вызвав небольшую лавину.
Чжаньские артиллеристы не отступили, показав выучку. Огненную смесь, пожирающую
все на своем пути, тушили, набрасывая сверху накидки, снег, заливали водой. Уцелевшие
катапульты перетаскивали на новые позиции, и все начиналось сначала. Подносчики
доставляли новые заряды - круглые железные шары размером с человеческую голову в
плетеных авоськах. Между залпами образовалась пауза, артиллеристы мудрили что-то с
новыми зарядами, из-за дыма и пара, затянувшего полплощадки, было плохо видно, что
происходит внизу.
"Тум-м-м! У-у-уххх!"
Внизу под мерные команды "раз-два, взяли! ну еще, взяли!" подмастерья-литейщики
тащили по оружейному двору все три недавно отлитые бомбарды. По пять-семь человек на
тяжеленную бронзовую дуру. Им едва удавалось сдвинуть их на несколько шагов. Потом все
начиналось сначала. Молодые крепкие парни выбивались из сил, но продолжали тянуть орудия
вперед. Кому-то пришла в голову мысль подставить катки, но дерево не выдерживало веса
бомбард, плющилось, крошилось в щепы.
Наконец людские упряжки выволокли пушки из ворот. Мастер Орнавами приказал
помощникам установить их прямо на площади, согнанные легионерами жители окрестных
домов спешно копали рядом с орудиями спасательные щели.
- Ну что они там возятся?! Перебьют же наших, пока они раскачиваются!
Косталан не стал отвечать. Разве объяснишь в двух словах, что установка осадной
бомбарды на позицию - дело хлопотное и чрезвычайно сложное. Камора у нее сделана в виде
приставного дна с углублением, которое заполняется липкой мякотью огненной смеси. В
Солмаоне недавно научились ее высушивать и засыпать через воронку прямо в камору.
Артиллеристам Чжандоу приходилось работать с тем, что есть.
Мастер Орнавами делал все как положено, то и дело поглядывая на море и подгоняя своих
помощников недвусмысленными жестами. Легионеры не скупились на тычки.
Бомбарды могли стать большим подспорьем для защитников города - изготовленные
совсем недавно и ни разу не использованные, они выдержат до ста выстрелов каждая (если не
взорвутся сразу, конечно), а для скоротечной артиллерийской перестрелки это совсем немало.
Тем более, что на борту канониров вообще нет тяжелых осадных орудий - палуба, сколько ее
не укрепляй, просто не выдержит страшную отдачу при выстреле.
Веко тронул Косталана за плечо, указал вниз.
Упряжки взмыленных скакунов с бешеной скоростью неслись по главной улице
Самшитового квартала. Первая уже влетела на площадь, лихо затормозила, едва не
перевернувшись. Мастер Орнавами ткнул рукой в ближайшую бомбарду, что-то неслышно
прокричал. Помощники выстроились цепью, один забрался в повозку и начал сноровисто
выбрасывать наружу тяжеленные чугунные шары. Заряды поплыли по рукам. С оружейного
двора привезли сохранившиеся с последней войны запасы.
С последней - или теперь уже надо говорить "с прошлой"?
Мастер-канонир свое дело, несомненно, знал назубок. Во все три ствола уже вкатили по
тяжеленному ядру, укрепили камору и тщательно замазали щель глиной. Первую бомбарду уже
подпирали снизу бревнами и камнями, чтобы приставную камору не сорвало при выстреле.
Орудие наводилось на глаз, опытный Орнавами возился с прицелом, то вынимая, то подставляя
клинья, пытаясь придать стволу необходимый угол возвышения. Наконец, канонир вставил в
запальное отверстие длинный фитиль, поджег, заорал изо всех сил и замахал руками. Жители,
подталкиваемые легионерами, попрятались кто куда - за стены домов, заборы, в дренажные
канавы и протоки. Артиллеристы укрылись в щелях радом с орудиями.
- Куда это они? - удивился Лебанури.
- От выстрела бомбарду может разорвать. Мастер знает, что делает.
С нестерпимым грохотом орудие выбросило сноп пламени, чуть подпрыгнув на
импровизированном лафете. Косталан мельком глянул, не разорвало ли его - нет, бомбарда
стояла целой и невредимой, - и сразу же перевел взгляд на море, проверить результаты
выстрела.
За кормой ближнего канонира поднялся водяной столб, набежавшей волной залило часть
палубы. Немедленно зашевелились весла - корабль взял вправо, стараясь сбить Орнавами
удачный прицел.
Артиллеристы зарядили разом все три бомбарды, мастер по очереди наводил их.
Солмаонские канониры воспользовались паузой и дали новый залп. К счастью, из-за
вынужденного маневра первый корабль потерял точную наводку, и все его заряды ушли мимо.
Но остальные два накрыли площадку с метательными машинами целой серией точных
попаданий.
Впрочем, и северянам тоже досталось. Чжаньские катапульты в долгу не остались,
несколько зажигательных снарядов разбились о палубу, разлив свое смертоносное содержимое
и мгновенно подожгли несколько метателей. В едком дыму заметалась пожарная команда,
суетливо зачерпывая кожаными ведрами забортную воду. Горящие люди катались рядом,
пытаясь сбить с себя пламя, две охваченные огнем фигуры, шатаясь, добрались до борта и
прыгнули в море.
- Вот так!!! - вне себя от радости выкрикнул Косталан. После недавнего взрыва в
мастерской он ненавидел солмаонцев едва ли не сильнее чем Креганона.
- Что это за огненные снаряды? - спросил Веко Лебанури.
- Зажигалки. Там внутри специальная смесь, она горит очень жарко- и растекается, как
вода. Ни одну дырку не пропустит. Если удача нам улыбнется - подожжем канонир! Хотя бы
один. Иначе не сладить...
Бомбарды рявкнули хором. Три огненные дуги прочертили небо и обрушились на корму
ближайшего канонира. Планшир разлетелся в щепы, подломилась и рухнула задняя мачта. В
запутавшихся снастях безвольно обвис сине-золотой штандарт.
Но корабли, не обращая внимания на пушечный огонь, упорно продолжали дуэль с
катапультами на берегу. Сверху хорошо было видно, как разлетались в щепы клювастые
метатели чжаньцев. Заслонщики Смерти - несколько невеселых парней в кожаных накидках
до колен - то и дело оттаскивали с площадки раненых артиллеристов. На их место тут же
становились новые, чтобы тоже через залп-другой со стоном баюкать размозженную ногу или,
отлетев от удара на пару метров, хрипло хватать воздух пробитыми легкими.
Канониры Солмаона серьезно превосходили обороняющихся в артиллерии - невероятная
плотность огня приносила свои плоды. Чему, к сожалению, не в малой степени способствовал
командир гарнизона. Будь на его месте опытный боец - он бы сымпровизировал, приказав
оттащить пару катапульт к началу тропы, ведущей к башне, и стрелять навесом. Место там
неровное, с берега просматривается не так хорошо, как плоская, открытая всем ветрам и
взорам, площадка у подножья.
Но малоопытный командир старался придерживаться канонов и упорно гнал людей к
катапультам. Артиллеристов, а самое главное - метателей, становилось все меньше. Бомбарды
с площади изредка плевались огнем и добились-таки небольшого успеха, разворотив в паре
мест, палубу одного из канониров. Но орудий было слишком мало, а скорость стрельбы -
удручающе низкой, чтобы нанести нападающим серьезный урон.
Солмаонцы палили вразнобой; зато часто, благо целиться было несложно. Корабли
искусно маневрировали веслами - как бы танцуя на волнах из стороны в сторону. Чжаньские
снаряды все чаще бесполезно падали в море, поднимая лишь тучу брызг.
Лебанури ругался на чем стоит свет Поднебесного Диска:
- Раздери их седалище! Ты посмотри как они, поганцы, четко правят. Ювелиры, прямо.
Проклятье! Еще два-три залпа, и бледнозадые всех наших перебьют! Откуда их принесло...
умельцев таких. Как бы не личные камнеметчики императора, элита, Яростные Ветры.
Трех залпов не хватило, но на пятом - замолчала последняя чжаньская катапульта.
"Кожистые" санитары оттаскивали с площадки, усеянной обугленными обломками,
немногочисленных выживших. Почти все они были ранены или обожжены.
На кораблях быстро сообразили, что артиллерия обороняющихся больше не отвечает. С
моря донесся пронзительный немузыкальный сигнал. Малые корабли окружили канониры, в
одолженную у Лебанури смотровую трубу Косталан рассмотрел, как морская пехота спешно
покидает широкие палубы канониров, пересаживаясь на галеры. Юркие кораблики отходили
перегруженными, едва не черпая бортами воду. Впрочем, особая маневренность им теперь была
не нужна - катапульты молчали, а редкие выстрелы бомбард не представляли опасности.
Орудия не успевали взять на прицел быстродвижущйеся цели. Метров за пятьдесят от берега
десантные корабли вывалили в ледяную воду десант - сотни четыре, не меньше. На
освободившихся палубах спешно строились самострелыцики.
Но первыми в бой вступили чжаньские стрелки, наконец дождавшиеся своего часа.
Многие даже высунулись из-за наверший частокола, чтобы лучше целиться. Прибрежная
полоса вскипела от сотен утяжеленных болтов. В передней цепи десанта воины валились в
прибрежные волны десятками.
Солмаонские канониры подошли ближе и перенесли огонь на мыс. В доли секунды
гребень вала встал на дыбы и рассыпался морозными комьями земли, когда на него обрушилось
не меньше полусотни здоровенных булыжников.
Имперцы работали четко, следуя хрестоматийному плану десантной операции -
подавить с моря береговую артиллерию, высадить десант и уже с ближних дистанций
прикрывать его огнем. Не давая противнику стягивать резервы к месту прорыва и, вообще,
всячески осложняя ему жизнь. Только так можно произвести удачную высадку, иначе
противник раздавит десант, как надоедливого жука-усача, зажав у прибрежной полосы между
водой и береговым укрепрайоном.
Яростные Ветры прекрасно знали свое дело - камни колотили по гребню вала с
неутихающим азартом. Измочаленные колья разлетались во все стороны, в некоторых местах
вал заметно осыпался. Уцелевшие под смертоносным градом чжаньские стрелки попрятались в
укрытие, но самые отчаянные продолжали, высунувшись на секунду-другую из-за гребня,
посылать болт за болтом в наступающих.
Но, несмотря на слабое сопротивление, десант продвигался вперед медленно. Мешал
скользкий песок пляжа - прошлой ночью опять подморозило, и волны прибоя оставили после
себя хрустящую ледяную корку. Десантники, те, что смогли пережить железный ливень и не
остались в прибрежной волне, с трудом, то и дело оскальзываясь, некоторые даже на
четвереньках, неудержимо лезли на берег. Откуда-то из-за вала сухо хлопнула многозарядная
баллиста. Шестерых наступающих смело, словно волной, - сила удара отбросила их метра на
полтора назад.
Ответный залп, свист - и в тылу у чжаньцев захлопали последние зажигательные
снаряды с канониров. Огненные ручейки, сливаясь в один большой сокрушительный поток,
потекли вниз, в траншею стрелков. Шипение тающего снега, треск и гудение пламени потонули
в многоголосом человеческом вопле. Люди сгорали в считанные мгновения, не успевая даже
подумать о спасении. Всего лишь около десятка стрелков немыслимым прыжком сумели
взобраться на противоположный скат окопа.
А с берега уже накатывался слитный рев сотен глоток - имперский десант шел
побеждать. Перепрыгивая через траншеи, смердящие паленым человеческим мясом,
солмаонские пехотинцы рубили обороняющихся. Разрядив свои самострелы, те остались
практически безоружными и тщетно пытались закрыться руками или даже сдаться в плен.
Короткий взмах клинка, еще один и еще... и последний стрелок рухнул с разрубленной грудью,
заливая кровью снег, грязно-серый от хлопьев гари и каменных обломков.
Морская пехота Солмаона не оставляет живых. Тому порукой их девиз: "Впереди
огненная стена, позади - могильная тишина!"
- Все, - сказал Веко Лебанури. - Город они теперь возьмут. Теперь каждый сам за
себя. Простите, Косталан-са...
Кузнец успел заметить, как рука Скользкого метнулась за пазуху, и выбросил навстречу
кулак. Тонкий и узкий, как жало, клинок вместо сердца пробил мастеру плечо и застрял в нем.
Боль парализовала руку, Лебанури воспользовался паузой и толчком в грудь отбросил от себя
Косталана. Удар о перила пожарной башенки вызвал новый взрыв боли, в глазах потемнело, и
кузнец медленно осел на пол. Веко нащупал на поясе ножны парадного кинжала, выдернул его
и наклонился над мастером. Рот его кривился:
- Ничего личного, Косталан-са. Мне приказано убить вас, если возникнет угроза
похищения. Думаю, сейчас та самая ситуация.
Кузнец слушал молча и не шевелился. Лебанури подумал, что он потерял сознание,
усмехнулся: меньше проблем, мол, и потянулся ножом к горлу. Внезапно Косталан схватил его
руку цепкими пальцами, сильно сжал, так что Веко вскрикнул от боли и выронил кинжал.
Когда-то кузнец таким же движением сломал прочную деревянную трость распорядителя
Коцеру. Сейчас хрустнули тонкие косточки запястья, Лебанури жалобно вскрикнул, и в этот
момент ноги мастера со всей силы ударили его чуть ниже колена. Толстенные деревянные
подошвы кузнечных сапог - чтобы не обжечься о раскаленные заготовки или капли
расплавленного металла - раздробили Веку берцовую кость. Он пошатнулся, завалился на
спину и, перегнувшись через перила, полетел вниз на почерневшие плиты кузнечного двора.
Косталан вырвал из плеча клинок, одним движением слетел вниз по лестнице, пинком
отшвырнул с дороги подбежавшего легионера.
"Юнари? Где Юнари? Надо спасать ее!"
В настежь распахнутых воротах никого не оказалось, лишь валялись у стены несколько
пик и парадные накидки Ресниц. Так же, как и их командир, младшие слуги Ока вспомнили
главный принцип воровского прошлого: "каждый сам за себя". И разбежались, спасая свои
жизни. Охранять и защищать кузни не остался ни один.
Бомбарды на площади все еще стреляли, но жители, здраво рассудив, что если легионеры
бегут прочь, то битва проиграна, и надо думать о себе, исчезли в проулках и проходных дворах.
- Уходите, мастер Орнавами! - крикнул Косталан. - Десант уже в городе!
Старый пушкарь хитро прищурил опаленные брови, кивнул на свою батарею:
- Мои орудия пока целы. Незачем отступать.
- Они убьют вас!
- Они в любом случае меня убьют, - спокойно сказал Орнавами, и Косталан понял: это
правда. - Но прежде им еще надо до меня добраться.
Он повернулся к своим немногочисленным помощникам и закричал:
- Разворачивай орудия! В круг! Ствол ровно! Вдоль земли!!
Пушкари ставили бомбарды на прямую наводку - оружие самообороны тяжелой
артиллерии. Последний довод побежденных.
- Я бы остался с вами, мастер Орнавами... - со стыдом сказал Косталан, зажимая рукой
рану в плече. Она пульсировала, словно клинок все еще торчал в ней, и кто-то жестокий и
хладнокровный изредка проворачивал его, усиливая боль. - Я бы остался... но мне...
- Бегите, Косталан-са! Бегите как можно дальше. И молитесь, чтобы я попал к светлому
престолу раньше, чем бледнозадым удастся развязать мне язык. Мы же знаем, что они пришли
за вами. Бегите! - он развернулся к орудиям и скомандовал: - Заряжай! Разрывными!
Косталан мчался по узким улочкам Самшитового квартала к Мраморному городу и
повторял про себя последние слова мастера Орнавами. Сначала кузнец думал, что со-лмаонцы
хотят выкрасть пародел - и только. Что подтверждалось планом атаки: после успешной
высадки десанта канониры перенесли огонь на город. А кузни до сих пор стояли целыми и
невредимыми, хотя по всем правилам военной науки беспокоящий огонь бомбард давно
следовало подавить. Но... рядом с ними не упало ни одного заряда. Атакующие явно берегли
свой будущий трофей. И его, изобретателя, теперь - после неожиданного нападения Лебанури
и слов артиллериста - Косталан в этом почти не сомневался. Шпионы, буквально осаждавшие
кузни два последних оборота, конечно, знают о молодом мастере все - возраст, внешность, где
живет и у кого может прятаться.
Орудия снова взревели - даже на таком расстоянии их громовой голос заглушал крики
людей и гул пожара. Мастер Орнавами еще отстреливается, хотя, похоже, его
импровизированная батарея осталась единственным очагом сопротивления. Что ж, пока он
держится, у Косталана есть шанс найти Юнари и уйти прочь из города. Не собираются же
незваные гости задерживаться здесь до утра? Гонец уже наверняка добрался до Мецы,
Черноклювая эскадра снялась с якоря, ловит парусами яростные зимние ветра и к середине
ночи будет здесь. А в морском сражении канониры - обуза, а не подмога, против юрких галер
они бессильны. Их возьмут на абордаж в считанные мгновения, это ясно любому, кто хоть
немного понимает в военном деле.
Солмаонцы пригнали тяжелые речные корабли, чтобы обеспечить превосходство над
береговыми батареями. Столкновение с флотом Соцветия явно в их планы не входило. А
значит, как только десант найдет то, за чем его послали, враги немедленно уйдут на север.
Можно попробовать переждать. Ну, а за пределы города северные варвары не пойдут. Опасно.
Два крыла непобедимой чжаньской кавалерии в два счета разделают морских пехотинцев на
салат.
А город пылал. Зажигательные снаряды падали густо, как созревшие плоды солнечного
дерева. Вокруг горели десятки домов, кое-где их еще пытались тушить, но в основном люди
просто бежали прочь от пылающих руин, похватав немногие ценные вещи. Из нижних
кварталов вверх, настойчиво и неудержимо, поднимался слитный гул человеческих голосов. В
нем слилось воедино все: плач, женские крики, стоны раненых и обожженных. И как припев
этой песни смерти все ближе и ближе звучал клич солмаонской морской пехоты:
"Ай-йияяя-я!!"
С палуб галер, уткнувшихся носам в песок, спешно прыгали самострельщики, канониры
высадили на берег даже абордажные команды - северяне наводнили город, как стаи
пустынных цикад, уничтожавших все на своем пути.
Косталан не видел, как десант разделился на несколько больших групп.
Первые три, ни на что не обращая внимания, тяжело порысили, грохоча доспехами, ко
всем трем воротам города. Южные и Западные они заняли без проблем, разогнав перепуганных
легионеров блеском железа и парой самострельных болтов, но на Императорских пришлось
повозиться. Привратная стража из десятка ветеранов неожиданно оказала упорное
сопротивление. Морские пехотинцы потеряли шестерых, прежде чем пал, поднятый на три
пики разом, последний защитник. Теперь все дороги оказались перекрытыми, даже юркий и
незаметный сарех не проскочит. Впрочем, это уже не имело никакого значения - те, кто мог
бежать, упрежденные заранее, давно покинули город. Те же, кто не мог, сгорали сейчас вместе
со своими домами или гибли под ударами тяжелых абордажных палашей.
Самая большая часть десанта, ведомая двумя чжаньцами в бедной одежде, направилась
прямиком к кузням. А остальные рассыпались по городу. Они врывались в здания, убивали
каждого, кто попадался под руку - мужчин, женщин, детей, стариков. И, побросав трупы в
домах, поджигали их. Если, конечно, к ним еще не успел добраться жадно разрастающийся
пожар.
Шпионы вывели солмаонский отряд прямиком к воротам кузней.
Мастер Орнавами давно ждал этого момента. У заряженных бомбард он стоял в
одиночестве - подмастерья и помощники давным-давно разбежались, а тех немногих, что
решили геройствовать по молодости лет, он с бранью прогнал сам.
Когда из-за ограды появились первые ряды полированных панцирей морской пехоты,
артиллерист пригнулся, опустив к земле брызжущий огнем фитиль.
Стрелять нужно в упор, наверняка. Шары из пористого железа, со специальными
насечками разрывало при выстреле, и к цели летел рой смертоносных металлических обломков.
Жаль только, дальность оставляла желать лучшего.
Вот десантники уже ворвались на площадь и бегут, крича и переругиваясь, к воротам
кузней.
"Пора!"
Артиллерист выпрямился во весь рост, поджег одновременно все три фитиля и громко
закричал от радости:
- Нате!!!
Самострельный болт просвистел где-то у самого уха, еще один ужалил в руку, но это уже
ничего не меняло.
С чудовищным грохотом все три бомбарды выбросили сноп раскаленных осколков и, не
выдержав, взорвались. Нападавших смело с площади смертельной метлой, некоторых
пригвоздило к стене, кого-то буквально изрезало на куски осколками.
На месте импровизированной батареи курилась огромная воронка. Сверху падали
металлические обломки, сыпался пепел и черные крупинки несгоревшей огненной смеси.
Опасаясь, что не выдержит пыток, мастер специально снарядил бомбарды тройной
порцией, чтобы орудия неминуемо разорвало. Орнавами хотел уйти к Светлому Престолу
пушкарем, а не кричащим и захлебывающимся словами куском мяса на пыточном столе.
Что ж, старый мастер мог быть доволен. Он прихватил с собой тридцать, а то и сорок
солмаонских десантников.
В Мраморном городе царила могильная тишина. Отчаянные крики из нижних кварталов
сюда не долетали, а сами жители, конечно, давно уже успели эвакуироваться. Чистые, еще не
испятнанные пеплом, сугробы и полированные стены домов создавали впечатление, что
никакой войны нет, кругом - тишина и спокойствие. Только тяжелый запах гари, что уже
успел добраться и сюда, диссонансом вплетался в идиллическую картину.
Молодой мастер бегом поднимался вверх по улице, отыскивая взглядом подходящий дом.
Тогда, во время последнего свидания с Юнари, Ресницы Ока не многое дали ему разглядеть:
высоченный забор, запущенный двор с фонтаном и увитые вьюнком глухие стены. Сейчас он
искал именно такие - без единого окна, изъеденные трещинами и потемневшие от времени.
Раньше ему всего лишь дважды приходилось бывать в Мраморном городе, так что он
весьма смутно представлял расположение'улиц. Ноги несли его вперед и вверх, прочь от
горящих нижних кварталов и ближе к Юнари.
Он кружил по проездам и переулкам, петлял, по несколько раз попадая на одну и ту же
площадь, но все никак не мог найти похожий дом.
"Не тот? Не тот. Не тот! Не тот!!!
А сзади неумолимо накатывалась волна солмаонской морской пехоты.
Командир штормовой группы - однолучевой Севнаго яростно махнул рукой в сторону
ворот кузней и смачно, с парой морских загибов, выругался.
"Проклятые бомбарды! Один залп, и я лишился пятой части своих людей! - подумал
он. - А время уходит! Да уж, командующий эскадрой и так чрезвычайно скуп на похвалы, зато
скор на расправу. Если еще и изобретателя не удастся найти..."
Севнаго оставил на площади десяток безлучевого Искандара, приказал собрать раненых и
перекрыть все проходы. Чтобы никто не смог выскользнуть!
Подозвал к себе младшего из шпионов:
- Из кузни есть другие выходы?
- Скат для отработанной породы, маларо Луч!
- Человек сможет пролезть через него?
- Да... с трудом, но сможет.
- Возьми троих и покажи им это
...Закладка в соц.сетях
