Жанр: Научная фантастика
Атомная крепость 1
...еялся.
- Ты, кажется, воображаешь, что, бывая иногда и в конгрессе и Белом
доме, ты уже основательно изучил линию нашего правительства... но эта линия
может меняться. Разве могу я ставить в зависимость от курса правительства
осуществление цели всей моей жизни? Я был бы идиотом, если бы поступил
столь опрометчиво.
Гарольд Прайс не мог не согласиться с тем, что доводы отца
основательны.
Уильям Прайс развивал свою мысль:
- Сейчас положение концерна довольно прочное. Не следует, однако,
забывать, что при первой же возможности Дюпоны и Морганы вставят нам палки
в колеса. Чем бы, ты думал, занимался я последнее время? Отбивал атаки
агентов Моргана и Рокфеллеров на наши позиции в африканском уране. О, это
было нелегко! Уран двести тридцать пять и плутоний - два основных
расщепляющихся ядерных материала. К сожалению, эти ядерные материалы у нас
не союзники, а враги, конкуренты, потому что каждый из них имеет своего
хозяина.
С этой истиной Гарольд Прайс был хорошо знаком. Кто же не знает, что
хозяева атомной промышленности имеют свои планы, проекты, свои тщательно
охраняемые от "чужой" фирмы производственные секреты, материалы по
технологии, имеют своих агентов, подрядчиков и субподрядчиков. И каждый из
них утверждает, что именно его ядерный материал необходим для обеспечения
американского господства во всем мире.
- Так как ядерная энергия интересует нас исключительно с военной точки
зрения, то надо признать, что будущее за водородом, - озабоченно заговорил
Уильям Прайс. - В первую очередь за водородной бомбой. Уран будет иметь
значение только постольку, поскольку он необходим как детонатор для взрыва
водородной бомбы.
Гарольд кивнул головой, - ему были давно знакомы и эти истины, но куда
клонит старик?
- Стало быть, нам с тобой отводится подсобная роль при Дюпоне. С этим
я никогда не примирюсь! Я хочу поставить Дюпона в зависимость от нас: ведь
без уранового "запала" нет и его водородной "супербомбы"! Понял?
Нет, Гарольд ничего не понял. В полном распоряжении Дюпона находится
огромный завод, построенный на реке Саванна исключительно для изготовления
водородной "сверхбомбы". Мысль отца казалась весьма заманчивой, но ведь
очищенный уран мог поступать на Саванну и из других источников: с завода
Моргана по изготовлению плутония в Хэнфорде или с двух заводов по выделению
чистого урана-235 в штате Теннесси, принадлежащих химической компании
"Юнион-Карбид".
Старик Прайс, кажется, понял, что смутило Гарольда.
- У меня есть кое-какие личные проекты, над которыми я работаю, и их
тебе лучше не касаться. - Он усмехнулся. - Но отрываться от грешной земли я
не собираюсь, не беспокойся... И главное, к чему я стремлюсь, - овладеть
всеми источниками уранового сырья. Ни одно месторождение радиоактивных руд
не должно принадлежать кому бы то ни было, кроме нас.
Вот теперь все было ясно!
- И я вынужден действовать, - злобно сверкая глазами, продолжал Уильям
Прайс. - Посмотри, - он вынул из специального сейфа кусок руды
грязно-серого цвета. - Это мне доставили из заброшенных серебряных копей на
горе Карибу. Я уже купил эти копи. Мне пришлось поторопиться, пока об уране
не пронюхали другие.
Ого! Оказывается, Гренландия вовсе не была блажью старика!
Прайс-младший почувствовал необходимость быть внимательнее к тому, что
сейчас говорил ему отец.
- Меня зовут "королем урана", - продолжал тот, - но для того, чтобы
быть им, мне надо добиться еще многого. - Уильям Прайс положил на стол кипу
бумаг. - Как видишь, мне удалось заключить выгодную сделку в Южной Африке,
рудники в золотоносных районах Ранда будут давать уран мне, а не
англичанам! Я же буду теперь получать уран из Австралии. В Австралии я
опередил наших конкурентов - захватил не только урановую руду Северной
территории, - но и месторождение Рам-Джангл на юге. В Рам-Джангл залежи
урановой руды находятся в мягкой, похожей на сланцы, почве, что, как ты
понимаешь, весьма затрудняет разработку... Я послал в Австралию своих
людей, и вот - читай: в ста тридцати милях от Рам-Джангла они нашли новое
месторождение, где залежи можно разрабатывать легко: там известняк и
гранит. А главное - Радиум-Хилл! По моим сведениям, вскоре этот район будет
одним из важнейших источников урановой руды на всем земном шаре. И эта
руда - наша!
Почти все, о чем сообщил ему отец, Гарольду было известно, но, занятый
своими делами, он не придавал сделкам по закупке, урановой руды того
значения, которого они, по-видимому, заслуживали. Гарольду было сейчас
непонятно другое - что же, собственно, беспокоило его отца, если дела по
захвату урановых месторождений идут совсем неплохо?
- Торий, - сказал Уильям Прайс в ответ на недоуменный взгляд сына. Он
произнес только одно слово, но Прайсу-младшему тотчас все стало ясно.
Торий - радиоактивный элемент, из которого легко можно получить
атомное горючее, уран-233, в атомной промышленности имеющий такое же
значение, как и плутоний. Запасов тория на земном шаре значительно больше,
чем урана. Но так как черные монацитовые пески, содержащие торий, находятся
главным образом в Индии и хозяином месторождений до недавнего времени
являлся английский Имперский химический трест, то в атомной промышленности
США торий до сих пор не играл почти никакой роли.
- Если бы кто-нибудь сделал попытку войти в переговоры с англичанами
по поводу тория, - несколько встревожено сказал Гарольд Прайс, - то я
первый знал бы об этом.
Старик желчно расхохотался.
- А мне достоверно известно, что в ближайшие дни в Лондоне появится
кое-кто из наших друзей для того, чтобы начать переговоры с англичанами.
Как видишь, Гарольд, они не дураки и понимают, что если действовать через
Комиссию по атомной энергии, то, с твоей помощью, я стану у них на дороге.
Поэтому они умно решили - обойтись пока без атомной комиссии.
- Вы придаете этой затее большое значение? - спросил Гарольд, уже
понимая, что сейчас старик даст ему какое-то распоряжение.
Вместо ответа Уильям Прайс спросил:
- Через несколько дней ты должен быть на маневрах наших войсх в
Западной Германии?
- Да. Через два дня я вылетаю в штаб генерала Келли.
- Ну так вот. - Уильям Прайс взглянул на календарь. - Ты вылетишь не
через два дня, а завтра утром, но вылетишь пока не в Германию, а в Англию.
Твою поездку следует предпринять в тайне. В качестве официального предлога
посещения Лондона можно, пожалуй, выдвинуть желательность инспекции нашей
атомной базы... Ну, например, в Скалторпе. Соответствующие документы ты
получишь в течение дня из Вашингтона, а вечером я дам тебе подробные
инструкции по поводу того, как тебе следует разговаривать с англичанами.
Лучше всего, если ты поедешь под вымышленной фамилией. Пассажир, как и
все...
- Хорошо, - согласился Прайс-младший.
Вечером Уильям Прайс представил сыну обрюзгшего субъекта лет
пятидесяти с детски наивным взглядом больших навыкате глаз и бицепсами
отставного боксера.
- Профессор Ваневар Хиггинс, руководитель одной из моих (Прайс
подчеркнул это слово) лабораторий.
Хиггинс встал и поклонился. Некоторое время они стояли друг против
друга: уже начинающий тучнеть, с отвисшим тяжелым подбородком и ничего не
выражающими рыбьими глазами вице-президент концерна Прайс-младший и
настороженно-почтительный ученый-атомщик.
Гарольд Прайс пытался понять, зачем его отцу понадобился этот человек
и чем именно он занимается.
- Профессор, - сказал старик, обращаясь к сыну, - поможет тебе в
решении проблемы повышения эффективности атомной бомбы при взрыве.
Гарольд с интересом посмотрел на Хиггинса и в знак согласия наклонил
голову.
При взрыве любой атомной бомбы около восьмидесяти процентов ее энергии
расходуется на образование ударной волны и световое излучение и двадцать
процентов идет на радиацию, на заражение воздуха и почвы радиоактивными
микрочастицами. Усовершенствование атомной бомбы путем придания точно
рассчитанной направленности взрыву означало бы повышение убойных свойств
бомбы вдвое. Значит, при успешном завершении работ по "усовершенствованию"
бомбы вдвое повысился бы запас имеющегося у Прайса уранового сырья.
Направленность взрыва! Попробуй-ка добиться тут чего-нибудь, если сам
взрыв протекает в течение всего нескольких миллионных долей секунды! И вот
в течение этого ничтожно малого отрезка времени в атомной бомбе не успевает
расщепиться, или, как говорят специалисты, сгореть, все ее атомное
Глава третья
Пассажиры "Британии" немало были удивлены встречей, оказанной на
аэродроме тому, кого они принимали за скромного коммерсанта из города
Балтиморы. Целая вереница американских военных машин выстроилась вдоль
шоссе у входа на аэродром. Американские офицеры высоких рангов с заранее
приготовленными подобострастными улыбками стояли толпой, задрав головы.
Гарольд Прайс, по своему обыкновению чванливый и грубый, ни на кого не
глядя, спустился по трапу. На некотором расстоянии за ним следовал его
спутник.
- Гаррис, вы сядете со мной, - бросил Прайс. Подошел не молодой уже,
но весьма подвижный офицер.
- Адъютант генерала Стивенсона, - отрекомендовался он, отдав честь. -
Прошу вас в машину.
Вереница автомобилей с ревом понеслась по асфальту. С востока свежий
ветер доносил пряный привкус моря - шоссе шло неподалеку от берега. Все
чаще навстречу попадались виллисы и грузовики, полные американских солдат.
Через час автомобиль остановился у высокого забора, оплетенного колючей
проволокой. Офицеры и генерал Гаррис вошли в помещение караульного
начальника. Прайс сидел в машине, высокомерно выпятив массивную нижнюю
челюсть.
Ворота распахнулись, колонна автомобилей двинулась вдоль внутренней
стороны забора и вскоре остановилась перед зданием, в котором помещался
штаб части.
Гостя встретил командир 49-й авиационной дивизии генерал Стивенсон.
- Рад приветствовать вас, сэр, - обратился он к Прайсу.
Генерал-майор Гаррис мало беспокоил командира дивизии, это был свой
человек - армеец. Другое дело Гарольд Прайс, о влиянии которого в высших
кругах Вашингтона и Нью-Йорка Стивенсон был отлично осведомлен.
От отдыха Прайс решительно отказался - у него было слишком мало
времени. Он согласился лишь пройти в офицерский бар и выпить бокал
коктейля, приготовленного тут же по его вкусу. Затем в сопровождении
Гарриса и Стивенсона он прошел в кабинет начальника базы полковника Джонса.
Прайса поразила окружающая обстановка - никакой роскоши, ничего лишнего!
Было такое ощущение, как если бы он находился в штабе воинской части,
только что прибывшей на это место. Но это было не так. Прайс хорошо знал,
что авиационная база Скалторп была построена англичанами для своих
военно-воздушных сил еще в 1942 году и затем передана ими США.
Стивенсон положил на стол карту.
- Насколько я понимаю, сэр, - начал он несколько напыщенным тоном, -
вас интересует степень нашей готовности к боевым действиям с применением
атомных бомб.
Прайс молча наклонил голову.
- База Скалторп, сэр, это то место, откуда в воздух поднимутся наши
главные силы с атомными бомбами и обрушатся на Советский Союз. Скалторп -
самая большая база американских реактивных бомбардировщиков в Западной
Европе. Прощу взглянуть на карту, сэр... Наши основные авиационные базы
здесь, на островах Великобритании, сведены в два аэродромных узла. Вот
расположение одного из этих узлов, он называется "Восточная Англия":
Лейкенхит, Бентуотерс... Со Скалторпом всего девять баз. А вот второй
аэродромный узел - "Южная Англия", четыре базы, созданные нами на месте
старых английских аэродромов. На указанных базах дислоцированы главным
образом бомбардировщики и истребители-бомбардировщики.
Прайс внимательно рассматривал карту. То, о чем докладывал сейчас
генерал Стивенсон, было, конечно, очень важно, но он думал о черных
монацитовых песках с драгоценным радиоактивным торием в неведомом штате
Траванкор-Кочин, в далекой Индии. В боковом его кармане лежало письмо
Уильяма Прайса к одному из руководителей Имперского химического треста. И
вот сейчас, слушая Стивенсона, Прайс-младший все больше проникался верой в
успех предстоящих щекотливых переговоров. Ему казалось, что английские
партнеры его концерна должны были бы сами преподнести ему торий. Как-никак,
американский 3-й воздушный флот собирается принять участие в новой мировой
войне с баз, расположенных на территории Великобритании, а уж раз, рассудку
вопреки, англичане согласились на это, то неужели они будут спорить с ним
из-за каких-то монацитовых песков? Это было бы совсем не логично.
Стивенсон продолжал докладывать:
- Здесь, близ Ливерпуля, расположены наши базы снабжения и ремонта в
Бертонвуде и Силэнде. В Шефтсбери - наш транзитный лагерь. Реактивные
истребители-перехватчики базируются на берегу пролива Па-де-Кале, в
Монетоне, район Дувра.
- Сколько на этом пятачке наших ребят? - поднял голову Прайс.
- Пятьдесят тысяч, - сказал Гаррис.
Прайс удовлетворенно хмыкнул: пятьдесят тысяч солдат и офицеров. Это
же целая оккупационная армия!
- В состав третьей воздушной армии, кроме моей сорок девятой, входит
еще седьмая авиационная дивизия, тридцать вторая бригада зенитной
артиллерии, а также отдельные авиационные и аэродромно-строительные
части, - пояснил Стивенсон.
Прайс решительным жестом остановил его:
- Довольно, генерал. Лучше взглянем на ваше хозяйство.
Прайс осматривал атомную базу. Он видел огромные подземные ангары,
готовые к вылету боевые самолеты.
Показывая Гарольду Прайсу свое хозяйство, полковник Джонс хвастливо
сказал:
- Мы являемся воинской частью, которая готова для немедленных боевых
действий...
- Для массированных ударов по врагу на востоке, - дополнил командир
49-й дивизии.
Гаррис, казалось, забыл о присутствии Прайса, он внимательно ко всему
присматривался, делал заметки в своей записной книжке, мимоходом давал
указания офицерам.
Машины остановились на краю аэродрома. Перед Прайсом расстилалось
огромное поле.
- В настоящее время наша воздушная база занимает площадь с периметром
ограды в десять миль, - продолжал свои пояснения Джонс. - Бетонное покрытие
аэродрома составляет двести пятьдесят акров. Общая длина бетонной взлетной
дорожки - пять миль.
Внимательно слушая Джонса, Прайс вдруг увидел далеко на юге несколько
стремительно приближающихся точек.
- На этот раз возвращаются почти вовремя, - сказал Джонс, обращаясь к
Стивенсону.
- Это из триста тридцать первого авиаполка стратегической авиации? -
спросил Гаррис.
- Да... Первая эскадрилья.
Шестимоторные реактивные бомбардировщики В-47 были уже над аэродромом
и заходили на посадку.
- Они доставляют нам много хлопот, - заметил Стивенсон, обращаясь к
Гаррису.
- Ничего не поделаешь. По плану мы должны пропустить через здешние
базы как можно больше наших авиасоединений, - надо же, чтобы экипажи
самолетов получили возможность потренироваться в условиях, близких к
будущей боевой обстановке.
- Это, конечно, так, но надо иметь в виду, что таким образом наши
задачи здесь усложняются, - сказал полковник Джонс.
- Откуда возвратилась эта эскадрилья? - прервал их спор Прайс.
- Из полета над Англией, Францией и Западной Германией, с атомными и
водородными бомбами, - ответил Стивенсон.
- Вы, наверное, хотите познакомиться с хранением атомных бомб, сэр? -
обратился Джонс к Прайсу.
- Обязательно.
По дороге к складу генерал Гаррис напомнил Прайсу:
- Сорок девятая авиадивизия занимает особое место в вооруженных силах
Атлантического блока: она полностью обеспечена атомным оружием.
Машины остановились у внушительных размеров бетонного здания.
Наступающие сумерки прорезали мощные лучи прожекторных установок. На углах
и у входа в помещение склада стояли усиленные наряды часовых с автоматами,
взятыми наизготовку. Полковник Джонс пригласил генералов следовать за ним.
Миновав караульное помещение, Гарольд Прайс очутился в ярко освещенном зале
с целым рядом дверей. И тут стояли вооруженные автоматами часовые. По знаку
полковника Джонса офицер охраны открыл одну из дверей, и Прайс вместе с его
спутниками оказался в просторном лифте. Офицер нажал кнопку на щитке
управления, и кабина лифта стала опускаться. К удивлению Гарольда Прайса,
спуск продолжался довольно долго. Выйдя из лифта, Прайс оказался в зале,
напомнившем ему тот, который они только что покинули наверху. Здесь тоже
стояли часовые. Помещение было залито светом скрытых где-то под потолком
электроламп. Но этот находящийся глубоко под землей зал существенно
отличался от первого: как с удивлением отметил Прайс, в нем совсем не было
дверей. Ни одной! Джонс подошел к пульту, вмонтированному в поверхность
небольшого стола в одном из углов зала, и набрал какой-то номер, состоящий
из комбинации цифр. Прозвучал сигнал, отрывистый и резкий, как удар гонга,
и в то же время открылся потайной ход в коридор, выложенный массивными, в
несколько метров толщиной бетонными глыбами.
- Для срочной транспортировки бомб на поверхность, к самолетам,
имеется специальный лифт, канал которого закрыт сверху крышкой, по примеру
тех крышек из комбинации бетона, чугуна и особой стали, которые, как вы
знаете, используются в атомных котлах, - сказал полковник Джонс.
На каждом повороте в коридоре путь неизменно преграждали массивные, в
несколько тонн каждая, стальные двери. Замки дверей открывались по
электрическим сигналам. Наконец, Прайс и его спутники вошли в большую
квадратную комнату. Здесь был свой пост охраны, свой офицер. Полковник
Джонс подошел к противоположной от входа стене и поднялся по ступенькам
каменной лестницы, которая странным образом упиралась в глухой серый бетон.
Лестница никуда, собственно, не вела, но Джонс уверенно поднялся по ней, и
по его знаку офицер привел в движение какие-то рычажки на пульте
управления.
- Взгляните на ваших питомцев, сэр, - предложил генерал Стивенсон и
посторонился, пропуская вперед Прайса.
Замаскированная под цвет стен, стальная заслонка ушла в сторону, и
Прайс увидел смотровое стекло.
Атомные бомбы по размеру несколько, пожалуй, больше тех, что когда-то
были сброшены на Хиросиму и Нагасаки, стояли, будто заключенные в соты из
чугуна и бетона, по внешнему виду они были похожи на обычные авиационные
бомбы. Бомб тут было много.
- Отлично, - пробурчал Гарольд Прайс и быстро спустился по лестнице. -
Я спешу, - сказал он, посмотрев на часы. Время действительно подгоняло его.
Генерал Гаррис еще не успел устроиться поудобнее в постели и предаться
сну, как в дверь постучали, и в его комнату вошел Прайс, одетый
по-дорожному, так же, как днем, когда он летел на "Британии". Генерал не
успел открыть рта, чтобы спросить в чем дело, как Прайс отрывисто приказал:
- Утром, когда вы будете уезжать отсюда, передайте нашим любезным
хозяевам мою благодарность за прием. Меня вы найдете в Лондоне, в
посольстве. А сейчас я покидаю вас.
- Но, сэр... - попробовал что-то возразить Гаррис. Гарольд Прайс резко
и недовольно перебил его:
- Никаких "но"! Интересы дела прежде всего. Спите, - и он вышел.
Подняв воротник пальто и низко нахлобучив шляпу, Прайс-младший зашагал
по улицам военного городка, прочь от дома, в котором ему было предоставлено
комфортабельное жилье. Предъявив несколько раз пропуск, разрешающий ему
свободное передвижение в районе базы Скалторп, он беспрепятственно вышел из
ворот городка и быстро пошел по дороге. Несколько раз Прайс подносил к
глазам часы со светящимся циферблатом, после чего каждый раз старался идти
еще быстрее. Но вскоре он отчетливо понял, что способ пешего передвижения,
по-видимому, не для него: он обливался потом, ноги немилосердно болели, а
расстояние до автострады, выйти на которую он спешил, было все еще велико.
Мимо него часто проносились виллисы, штабные машины. Воспользоваться их
услугами Прайс считал невозможным: он не хотел, чтобы кто-нибудь мог
выследить его и, возможно, помешать ему. В этом было все дело. Наконец,
когда с ним поравнялся очередной грузовик, полный солдат, он сделал шоферу
знак, и тот остановил машину. Подвыпившие солдаты пели непристойную песню о
девочках, которые ждут их в кабачке "Олений рог". Сержант стоя дирижировал
и в такт куплету основательно хлопал Прайса по спине. При первом, довольно
увесистом шлепке Прайс было вскочил с ящика, на который его усадили; но тут
же понял, что раз уж с ним столь вольно обращаются здешние джимми, стало
быть, он действительно не похож на самого себя. Пусть уж и тут он будет
"коммерсантом из Балтиморы"!
Кто-то произнес слово: "Скоттсборо". Так называлась деревушка на
автостраде, до которой хотел добраться Прайс, и он попросил остановить
машину.
Грузовик ушел дальше в темноту, увозя американских джимми к английским
девочкам в соседнем городке, а Гарольд Прайс зашагал к окраинным домикам
Скоттсборо. Сейчас он найдет здесь автомобиль и спокойно отправится на
север.
Прайс размышлял о предстоящей встрече. Почему бы, в самом деле,
англичанам не пойти ему на уступки? Ведь все равно им не устоять! В 1941
году они считали, что в области атомных исследований Англия идет впереди
США: лорд Резерфорд работал над строением атома, Джеймс Чедвик обнаружил
нейтроны, без которых немыслимо получение атомной энергии. К сентябрю 1941
года кабинет министров утвердил проект работ по производству атомной
бомбы... Американцы в то время определенно отставали. Но положение вскоре
изменилось: Черчилль испугался, что однажды Гитлер выбросит на Британские
острова десанты с моря и с воздуха, и стал готовить чемоданы к переезду
правительства через океан, в Канаду. Страх Черчилля перед Гитлером положил
конец работе англичан над получением атомной энергии, документы,
оборудование и даже специалисты были направлены в Соединенные Штаты.
Вспоминая сейчас об этом, Гарольд Прайс не мог удержаться от
самодовольной улыбки: англичане так хотели знать, над чем в Соединенных
Штатах работают их ученые, каковы результаты их работы! Но, черт побери,
это же военная тайна, сообщить которую кому бы то ни было американцы
решительно отказались. Тресты Моргана и Дюпона быстро договорились со
своими старыми друзьями, английскими фирмами, которым когда-то было
поручено заниматься развитием атомной промышленности. Одной из двух
английских фирм, легко уступивших натиску американцев, был Имперский
химический греет, с руководителями которого Гарольду Прайсу и предстояло
вести теперь переговоры по поводу дьявольски необходимых ему черных песков,
которые пока что без всякого толку лежат где-то в далекой Индии. Впрочем,
Прайс хорошо понимал, что договориться все же, пожалуй, будет не очень
просто - обстановка после войны изменилась, англичане построили у себя
завод для получения очищенного урана, создали в Харуэлле
научно-исследовательский центр и пустили там в ход два атомных котла,
построили большие циклотроны для опытных работ. Больше того, англичане
создали полигон для испытания своего собственного атомного оружия на
необитаемых островах Монте-Белло, у западного побережья Австралии, как раз
напротив расположенного в пустынной части австралийского материка
гигантского полигона, на котором они проводят испытания реактивного оружия.
Да, беседа предстояла нелегкая!
Кто-то тронул Прайса за локоть. Он быстро обернулся. Перед ним стоял
одетый в штатское человек. Что-то знакомое было в его движениях, манере
держать голову, в жестах...
- Вас просит к себе один джентльмен, сэр, - сказал человек в
штатском. - Прошу следовать за мной.
- Меня? - спросил Прайс с удивлением.
- Именно вас, мистер Прайс, - подтвердил незнакомец и пошел вперед.
Прайс последовал за ним.
Они миновали несколько домов и остановились у входа в одно из зданий.
По знаку незнакомца Прайс, толкнув дверь, вошел в просторную комнату.
Навстречу ему из-за стола поднялся седоватый человек с подстриженными
щеточкой усиками и внимательными глазами. При одном взгляде на него Гарольд
Прайс отпрянул, как ужаленный.
- Харвуд! - выдохнул он с негодованием. Черт побери, этот разведчик
занимается рискованным делом, устраивая, да еще столь демонстративно,
слежку за ним, за одним из тех, от кого зависят его, Харвуда, судьба и
карьера. При одной мысли о том, что весь маскарад, на который ему пришлось
пойти во время этого последнего визита в Англию, оказался ни к чему.
Прайс-младший затрясся от приступа бешенства.
Но Харвуд сохранял полное спокойствие.
- Прошу к столу, - произнес он не особенно любезно. - Подкрепитесь
кофе с виски. Автомобиль ждет вас.
Прайс, не снимая пальто, тяжело опустился в кресло и поднял на
собеседника свои тусклые глаза, округлившиеся от гнева. Он молчал.
Харвуд рассмеялся.
- С вами опасно иметь дело, мистер Прайс, - сказал он. - Но ситуация
сложилась
...Закладка в соц.сетях
