Жанр: Научная фантастика
Домен 2. Империя дамеона
...приговора?
Прощай...
- Я люблю тебя...
Вероника медленно, слишком медленно двинулась по трапу. Хойланд схватил ее за
воротник, рывком втащил наверх, захлопнул фонарь кабины.
Створки взлетного люка раскрывались. Хойланд дал полный газ. V-20 оторвался от
земли и вылетел из тоннеля.
Снаружи светло, подумал Рэнди. Только вот утро или вечер?
Эберхард фон Хепп проводил взглядом улетающий V-20. Теперь он был спокоен,
теперь не требовалось напрягать волю, он мог расслабиться... Но до абсолютного покоя и
свободы оставался еще один шаг.
Фон Хепп достал пистолет. Выстрел гулко прозвучал в громадном ангаре.
30
Газета "Ла Пренса Бразилиа"
Вечерний выпуск
"ЭТО НЕ СЛУХИ! ФАКТ ПОСАДКИ СТРАННОГО ЛЕТАТЕЛЬНОГО АППАРАТА В
МЕЖДУНАРОДНОМ АЭРОПОРТУ СТОЛИЦЫ ПОДТВЕРДИЛСЯ.
Нашему корреспонденту удалось поговорить с сеньором Франсиско Жайро,
авиадиспетчером международного аэропорта. Вот что он рассказал:
"Я тогда не дежурил, но моя жена работает в справочной службе аэропорта, и я
дожидался окончания ее смены, чтобы вместе ехать домой. Мы стояли у кромки летного
поля с приятелем... Нет, его имени я не назову, ему не понравится, если его будут
расспрашивать... Мы просто болтали... Эту штуку я первым увидел. Аппарат, немного
похожий на американский "Стеле", но небольшого размера. Он летел низко, поперек полосы.
Ничего подобного я раньше не встречал. Приятель в шутку сказал, что это, должно быть,
летающая тарелка. Но вообще-то нам было не до шуток, мы изрядно перепугались. Я еще
подумал: вот-вот он с чем-нибудь столкнется... Но обошлось, хотя он едва не задел башню
диспетчерского центра. Сел он метрах в ста от нас, на траву, шасси у него подломились, он
плюхнулся на брюхо и чуть не врезался в ограду. Приятель уговаривал меня не подходить -
рванет, мол, - но ведь там люди, может быть, они нуждаются в помощи... Я подбежал.
Фонарь кабины откинулся, по сброшенному трапу спустились двое... И знаете, они были в
странной такой униформе, вроде немецкой, времен Второй мировой войны... Я почитываю
фантастику иногда, и у меня мелькнуло, не провалились ли они к нам из прошлого... Но
тогда не было таких самолетов!
Один из них заговорил со мной по-португальски. Он сказал, что их товарищ ранен, и
чтобы я срочно вызвал медицинскую помощь. Но медики, пожарные - все и без того уже
съезжались. Потом прибыла полиция..."
Как нам стало известно из не официальных источников, экипаж загадочного самолета
после кратких переговоров с полицией был доставлен в госпиталь министерства обороны. На
сегодняшний день у нас нет информации о том, кто эти люди, откуда и с какой целью они
прилетели. Представители властей, с которыми встречался наш корреспондент, отказались
комментировать инцидент в международном аэропорту, сам же факт не подтверждают и не
отрицают. Мы можем заверить наших читателей, что сделаем все возможное для скорого
прояснения ситуации".
Привезенное Флетчером лекарство еще в первый день было отправлено в Вашингтон,
доктору Корделлу, в сопровождении краткой записки. Теперь сенатор выздоравливал. Он и
американский посол в Бразилии брели по аллеям парка госпиталя министерства обороны,
расположенного невдалеке от площади Трех властей, в двух кварталах от кафедрального
собора.
- Бразильские десантные спецгруппы довольно быстро подавили сопротивление в
Фортрессе, - говорил посол, - хотя не обошлось и без досадных промахов. А кое-кто
пытался уйти тоннелями - не вышло... Но для меня особенно огорчителен размах их
деятельности в США. Сведения ваших друзей дополнили захваченные в Фортрессе
документы... Знаете, у меня даже голова заболела. С ними сотрудничал далеко не один
конгрессмен Хартман...
- Он уже арестован? - спросил Флетчер.
- И он, и другие... Организации "Американский орел", прикрытия для "Сириуса",
больше не существует. Готовится суд над главарями - Сарджентом и остальными, но он
состоится не скоро. Дело долгое и трудное... А вот другой главарь, Либецайт, застрелился в
Редвилле, улизнул от правосудия.
- Зато тысячи не улизнули, - сказал сенатор. - В Фортрессе было более двадцати тысяч
человек... Нелегко будет разобраться с ними.
- Да, это сложнейшая юридическая и моральная проблема, и не одной страны, -
подтвердил посол. - Конечно, дело каждого будет рассмотрено индивидуально.
Большинство, на их счастье, не успели совершить серьезных преступлений - им, скорее
всего, будет дан шанс реабилитироваться, найти себя в цивилизованном обществе. А с
заправилами, тем паче военными преступниками, все ясно... Но вот что не дает мне покоя...
- Да?
- В одном из взорванных помещений Фортресса были обнаружены фрагменты некоего
технического устройства невероятной сложности... Специалисты даже отдаленно не могут
предположить, что это такое. Об этом вам ничего не известно?
- Вы ведь читали мой подробный отчет. Как и отчеты моих друзей, включая русского
полковника... Неужели мы умолчали бы о такой важной вещи, если бы знали что-нибудь?
- Да, конечно... Но вот и в конструкции самолета, на котором вы прилетели,
применены очень необычные технологии... Хотелось бы нам побеседовать с учеными
Фортресса. Увы, по-видимому, все они погибли... Кстати, вы упомянули русского. Так вот, с
ним тоже загадка...
- Какая?
- Он был безнадежно болен, у него был диагностирован рак... А когда он вернулся в
Москву, никаких признаков рака те же врачи у него не нашли. Разве это не странно?
- Странно, - согласился Флетчер.
Вашингтон
Госпиталь Святой Марии
Доктор Корделл оставил Майка и сенатора Флетчера наедине. В колонках
"Панасоника" надрывался Мик Джаггер - он изо всех сил старался петь погромче, но его
прикрутили до приемлемой слышимости. Майк Флетчер сидел на кровати и очищал
апельсин. Он успел пожаловаться отцу на царящую в госпитале Святой Марии скуку и
строгости доктора Корделла. Ему хотелось носиться по улицам на мотоцикле, кататься на
роликах...
- Еще рано, - мягко улыбнулся сенатор. - Ты только-только начал поправляться.
- Что?! - Майк вскочил и попытался сделать стойку на голове, но не удержался и со
смехом плюхнулся на ковер. - Да я уже совсем здоров, папа!
- Вижу, вижу. - Флетчер помог сыну подняться. - Но если ты будешь продолжать в
том же духе, придется лечить еще и твои переломы!
- Переломы отменяются, папа, слово будущего сенатора... - Майк сменил диск, и в
палате весело зазвенел твист Чабби Чекера. - Папа, расскажи мне еще про Фортресс...
- Да уже вроде все рассказал, - развел руками сенатор. - Если что и забыл, прочитаешь
в Интернете...
- Ха! - воскликнул Майк. - Так там и написали обо всем под бдительным присмотром
твоего любимого ЦРУ! Нет, когда меня изберут в сенат, первым делом создам комиссию по
отмене всех ограничений для прессы.
- Такая комиссия не будет иметь перспектив, - серьезно пояснил Ричард Флетчер. -
Дезорганизация работы разведки сослужит демократии плохую службу. Ты что же,
полагаешь, что ЦРУ и правительство засекречивают некоторые данные из вредности?
- Нет, из социальной озабоченности, - съехидничал Майк.
- Именно так, - кивнул сенатор. - Определенные вещи должны оставаться за кадром.
Демократия и свобода не смогут существовать, если в обществе создастся убеждение, что их
приходится порой защищать на грани фола. Или... Я не должен этого говорить, но... Или за
гранью, Майк, рискуя потерпеть поражение.
- Да ну тебя... Представляю, как ты будешь править страной, когда тебя изберут
президентом, с такими взглядами. Обещай мне, пожалуйста, хотя бы музыкальные журналы
не засекречивать.....
- Хорошо, - расхохотался Флетчер. - Считай это первым предвыборным обещанием.
Майк еще убавил громкость музыки:
- Отец, у меня просьба к тебе...
- Да?
- Познакомь меня с мистером Хойландом.
- Эту просьбу нетрудно выполнить. Месяца через полтора, если все будет
благополучно, мы соберемся в нашем доме в Массачусетсе. Приедут и Хойланд, и мистер
Эванс, и мистер Стал с Вероникой.
- Вот здорово! - обрадовался Майк. - Уж кого-нибудь из них я раскручу на
государственные тайны!
Сомневаюсь, подумал сенатор и посмотрел на часы.
- Мне пора, Майк. До завтра!
Прежде чем покинуть госпиталь, он заглянул в кабинет доктора Корделла. Они
поговорили о здоровье Майка (Корделл подчеркивал, что готов выписать его хоть сейчас, но
хочет понаблюдать за ним недели две для полного спокойствия), потом доктор сказал:
- Исследования присланного вами препарата открывают удивительные перспективы в
лечении различных заболеваний. Когда вы станете президентом, сэр, могу ли я рассчитывать
на принятие финансируемой правительством специальной медицинской программы?
- Зачем же ждать выборов? - с улыбкой произнес Флетчер. - Я внесу соответствующий
законопроект, и, полагаю, он найдет поддержку...
Профессор Бергер приехал на виллу Джорджа Яновски под вечер. Это была их третья
встреча с тех пор, как Хойланд вернулся в Америку, а подлинный Эрвин Кригер вновь обрел
свое настоящее имя. Два одиноких человека, двое ученых испытывали друг к другу
симпатию, а драматические обстоятельства их встречи помогли сближению.
Они сидели на веранде при неярком электрическом свете и потягивали коньяк - Бергер
раздобыл где-то редкий сорт, и собеседники углубились в обсуждение его достоинств.
Исчерпав тему, Яновски задал вопрос, который мог бы показаться и бестактным:
- Не страшно вам жить в Лонг-Бранче, профессор? Какому-нибудь озверевшему
фанатику вполне может стукнуть в дурную голову отомстить.
- Страшно было, когда я скрывался у ваших друзей в Нью-Мексико, - признался
Бергер. - Не столько за себя страшно, сколько за них. И лишь теперь я полностью понимаю,
что это был далеко не пустой страх. "Сириус" настойчиво меня искал с того дня, как им
стало известно, что я жив... А в Лонг-Бранче теперь чистый воздух. "Сириусу" пришел
конец.
- К счастью, да. - Доктор поднялся, подошел к окну, отодвинул занавеску, постоял,
глядя на умытый дождем сад.
- Вы кого-нибудь ждете, Джордж? - Бергер налил коньяк из своей знаменитой
бутылки.
- Нет... Но с некоторых пор у меня вошло в привычку - невротическую, утверждаю это
как психиатр - периодически поглядывать в окна, особенно вечерами...
- И мне, наверное, не избавиться от такой привычки... Несмотря ни на что, - вздохнул
профессор.
ЗА КУПОЛОМ НЕБЕС
Пьюджет-Саунд
Беллингхэм
Штат Вашингтон
Яхта лавировала между бесчисленными островками залива Пьюджет-Саунд,
приближаясь к причалу яхт-клуба "Олимпия". С погодой просто повезло: на тихоокеанском
северо-западе круглый год льет с небес, и местные жители, по распространенному
шутливому утверждению, узнают о наступлении лета по потеплению дождя. Говорят еще,
что воздух здесь хоть и влажнее тумана, зато суше мелкого дождичка... Но в тот роскошный,
декорированный величественным закатом вечер, когда яхта под управлением Джона
Хойланда вошла в воды Пьюджет-Саунда, дождя не было и в помине. С палубы открывалась
панорама Каскадных гор, и к самому берегу, к песчаной полосе пляжа, подступали секвойи и
дугласовые пихты, ветви которых слегка сгибались под прохладным юго-западным ветром.
Хойланд пришвартовал яхту и спустился в каюту, где Джейн и Ева со стаканами
апельсинового сока в руках слушали FM-радио из Беллингхэма. Пел Джо Джексон: "Мы
молоды, но стареем прежде времени... В желтом такси повернись ко мне и улыбнись...
Посмотри, как прекрасны электрические огни. Посмотри и осуши слезы в твоих глазах..."
- Пошли на берег, - сказал Хойланд. - Здесь так красиво. И мы сможем увидеть
тихоокеанский закат во всем великолепии, а это не частое зрелище в штате Вашингтон!
Ева спрыгнула с рундука, расплескав сок:
- Джек, а когда я буду управлять яхтой? Ты обещал!
- Обещал - значит, исполню... Завтра, Ева, когда мы отправимся в плавание вокруг
острова Ванкувер...
Джейн надела легкое белое платье, смахнула в сумку банки с апельсиновым соком,
прихватила из холодильника пиво для Хойланда. Они поднялись на палубу, перебрались на
причал по трапу и зашагали вдоль бетонной стрелки, на которой был устроен искусственный
водоем для гонок моделей яхт. А потом по песчаному побережью в брызгах разбивающихся
волн они уходили все дальше, пока Джейн не нашла уютное пристанище в обнажившихся
корнях гигантской секвойи. Она уселась на отшлифованном дождями и ветрами камне,
задумчиво глядя на горизонт.
Солнечный диск касался волн, рассыпая серебро и золото в океане, а над ним летели
стремительно меняющие формы, пронизанные то красными, то оранжевыми лучами облака.
В деревянном домике у линии высокого прилива, где жили сторожа яхт-клуба, уже зажгли
свет, оттуда чуть слышно доносилась джазовая мелодия. Нежные голоса рояля и саксофона
ласково прикасались к ушам Джейн.
Ева умчалась к отдаленным скалам, играя с волнами, а Хойланд подошел к полосе
прибоя, подобрал какой-то камешек, подбросил на ладони. Джейн видела его темный силуэт
на фоне заходящего солнца. Хойланд вдруг показался ей страшно одиноким, будто
неизбывная тяжесть давила на его опущенные плечи. О чем он думал? О том, что прошло, о
том, что впереди?
Джейн не угадала. Мысли Хойланда были очень просты. Он думал о том, что
юго-западный ветер меняется на южный, а завтра выходить в океан; о том, что надо бы
наконец заменить кое-какие детали в автопилоте яхты; о том, не замерзнет ли Джейн в своем
платьице... Он мог бы быть счастливым. Мог бы... Если бы каждый раз его мир не
становился немного холоднее.
- Джек! Джек, погляди, что я нашла! - Звонкий голосок Евы перекрыл и размеренный
шум океана, и романтичный джаз.
Хойланд обернулся. Ева бежала к нему по песку, протягивала большую рогатую
морскую раковину и счастливо смеялась.
- Какая красивая, - одобрил Хойланд.
- А облака еще красивее... Что там за ними, Джек?
- Я же рассказывал тебе. За ними, за этим небом, Око Илиари, сила, создавшая наш
Орден...
- Конечно, я помню... Но ЧТО ТАКОЕ Око Илиари?
- Боюсь, никто не знает этого, Ева.
- Я узнаю когда-нибудь.
Хойланд посмотрел на нее, задержав этот взгляд чуть дольше, чем хотел.
- Может быть, - сказал он.
