Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...подошел к клавиатуре, убрал изображение с
экрана и стер данные обследования. - Пока никто, кроме тебя, ничего не
должен знать. И пожалуйста... поторопись.
Ушел Верджил только в три часа ночи. Перед этим я взял у него кровь на
анализ, затем пожал его влажную, дрожащую ладонь, и он в шутку предупредил
меня, чтобы я не принимал образцы внутрь.
Прежде чем уйти домой самому, я заложил кровь на анализ, результаты
которого были готовы уже на следующий день. Я получил их во время перерыва
на ленч, затем все уничтожил. Проделал я это совершенно механически,
словно робот. Лишь через пять дней и почти столько же бессонных ночей я
принял увиденное. Кровь его оказалась вполне нормальной, за исключением
того, что машина выявила заражение: высокий уровень лейкоцитов - белых
кровяных клеток - и гистаминов. На пятый день я наконец поверил.
Гэйл вернулась домой раньше меня, но в тот вечер была моя очередь
готовить ужин. Она поставила на проигрыватель один из детсадовских дисков
и продемонстрировала мне образцы видеокомпьютерной живописи, которые
создавали ее дошкольники. Я молча смотрел. Ужин тоже прошел в тишине.
Ночью мне приснилось сразу два сна - видимо, признак того, что я
наконец принял факты. Во время первого, от которого я постоянно ворочался
и скомкал всю простыню, мне привиделось разрушение планеты Криптон,
родного мира Супермена, где погибали в огне миллиарды супергениев. Скорее
всего этот кошмар навеяла стерилизация образцов крови, которые я взял у
Верджила.
Второй сон оказался хуже. Мне снилось, как огромный город Нью-Йорк
насилует женщину. В конце концов она родила множество маленьких
зародышей-городков, завернутых в полупрозрачную пленку и залитых кровью
после трудных родов.
На утро шестого дня я позвонил Верджилу. Он ответил после четвертого
гудка.
- У меня есть кое-какие результаты, - сказал я. - Ничего
окончательного, но хотел бы с тобой поговорить. Не по телефону.
- Хорошо, - ответил он, и в его голосе мне послышалась усталость. - Я
пока сижу дома.
Квартира Верджила находилась в шикарном высотном доме на берегу озера.
Я поднялся к нему на лифте, разглядывая рекламную болтовню голограммы с
изображением товаров, свободных квартир и хозяйки здания, обсуждавшей
общественные мероприятия на текущей неделе.
Верджил открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь. Он был в клетчатом
халате с длинными рукавами и домашних шлепанцах. В руке держал незажженную
трубку. Он молча прошел в комнату и сел в кресло; пальцы его вертели
трубку, Не переставая.
- У тебя инфекция, - произнес я.
- Да?
- Это все, что я смог узнать из анализов. У меня нет доступа к
электронным микроскопам.
- Я не думаю, что это на самом деле инфекция, - сказал он. - В конце
концов это мои же собственные клетки. Может быть, что-то еще...
Какой-нибудь признак их присутствия, их перемен. Едва ли можно ожидать,
что нам сразу все станет понятно.
Я снял пальто.
- Слушай, я начинаю за тебя беспокоиться...
Остановило меня выражение его лица - странное, лихорадочное блаженство.
Прищурив глаза, Верджил смотрел в потолок и морщил губы.
- Ты что - накачался? Балдеешь? - спросил я.
Он помотал головой из стороны в сторону, потом кивнул очень медленно.
- Я слушаю, - сказал он.
- Что?
- Не знаю. Это не совсем звуки... Но что-то вроде музыки... Сердце,
кровеносные сосуды, течение крови по артериям и венам. Деятельность...
Музыка, звучащая в крови... - Он взглянул на меня грустными глазами. - Ты
почему не на службе?
- У меня сегодня свободный день. А Гэйл работает.
- Можешь остаться?
- Видимо, да, - сказал я, пожимая плечами, потом обвел квартиру
подозрительным взглядом, выискивая горы окурков или бумажные пакетики от
наркотиков.
- Я не под балдой, Эдвард, - произнес он. - Может быть, я не прав, но
мне кажется, происходит что-то очень большое и важное. Думаю, они начали
понимать, кто я есть.
Я сел напротив Верджила, пристально его разглядывая. Он, похоже, совсем
меня не замечал. Какой-то внутренний процесс захватил его целиком. Когда я
попросил чашку кофе, он лишь махнул рукой в сторону кухни. Вскипятив воду,
я достал из шкафа банку растворимого кофе, потом вернулся с чашкой в руках
на свое место. Верджил сидел с открытыми глазами, покачивая головой.
- Ты всегда знал, кем тебе хочется стать, да? - спросил он.
- Более-менее.
- Гинеколог... Только верные шаги по жизни, ни одного - в сторону... А
я всегда жил по-другому. У меня были цели, но я не знал направления. Это
как карта без дорог, одни только географические точки. И мне на все было
наплевать, на всех, кроме себя самого. Даже на науку. Для меня это просто
средство... Я вообще удивляюсь, что добился таких значительных
результатов... Даже своих родителей я ненавидел.
Неожиданно он схватился за подлокотники кресла.
- Тебе плохо? - встревожился я.
- Они со мной разговаривают, - ответил он и закрыл глаза.
Около часа он лежал без движения, как будто спал. Я проверил пульс -
ровный, наполненный, потрогал его лоб - чуть холоднее, чем следовало бы,
потом пошел и приготовил себе еще кофе. Когда Верджил открыл наконец
глаза, я, не зная чем себя занять, перелистывал журнал.
- Трудно представить себе, как течет для них время, - произнес он. -
Всего три или четыре дня у них ушло на то, чтобы понять наш язык и
ключевые аспекты нашей цивилизации. Теперь они продолжают знакомиться со
мной. Прямо во сне. Прямо сейчас.
- Как это?
Верджил сказал, что несколько тысяч исследователей подключились к его
нейтронам, но подробностей он и сам не знал.
- Они, вероятно, действуют очень эффективно, - добавил он. - И пока еще
не причинили мне никакого вреда.
- Нужно доставить тебя в больницу.
- А что они там смогут сделать? Ты, кстати, придумал какой-нибудь
способ ограничить моих умников? Я хочу сказать, это все же мои клетки.
- Я думал об этом. Мы можем заморить их голодом. Нужно только найти
различие в метаболизме...
- Я не уверен, что мне хочется избавиться от них совсем, - сказал
Верджил. - Они не причиняют мне никакого вреда.
- Откуда ты знаешь?
Он покачал головой, потом поднял палец и замер.
- Тихо! Они пытаются понять, что такое пространство. Им это нелегко.
Расстояния они определяют по концентрации химических веществ. Размерность
для них - это как сильный или слабый вирус.
- Верджил...
- Слушай! И думай, Эдвард. - Он заговорил возбужденным тоном: -
Наблюдай! Во мне происходит что-то значительное. Они общаются друг с
другом через жидкости организма, и химические сигналы проникают даже
сквозь мембраны. Они там мастерят что-то новое, может быть, вирусы, чтобы
переносить данные, хранящиеся в цепях нуклеиновых кислот. Кажется, они
имеют в виду РНК... Похоже на правду. Я их так и программировал... Но еще
и плазматические структуры... Возможно, именно это твои машины и выделили
как признак инфекции - их переговоры у меня в крови, информационные
пакеты... Химические характеристики других особей. Равных. Начальников.
Подчиненных.
- Верджил, я внимательно слушаю, но мне действительно кажется, что тебе
следует лечь в больницу.
- Это моя свадьба, Эдвард, - сказал он. - Я - их вселенная. Они
поражены новыми открывшимися горизонтами...
Верджил снова умолк. Я присел на корточки рядом с его креслом и закатал
рукава халата. Вся рука у него была словно исчерчена крест-накрест белыми
линиями. Я уже собрался вызывать машину "скорой помощи", когда он вдруг
встал и потянулся.
- Ты когда-нибудь задумывался, - спросил он, - сколько клеток мы
убиваем каждый раз, когда делаем даже простое движение?
- Я вызову машину, - сказал я.
- Нет, - произнес он твердо. - Я же сказал, что я не болен. И я хочу
иметь возможность распоряжаться самим собой. Знаешь, что они сделают со
мной в больнице?.. Это как если бы пещерные люди принялись чинить
компьютер тем же способом, каким они чинят свои каменные топоры. Фарс...
- Тогда какого черта я здесь делаю? - спросил я, разозлившись. - Ведь я
ничем не могу тебе помочь. Я такой же пещерный человек.
- Ты друг, - произнес Верджил, взглянув мне в глаза, и у меня возникло
ощущение, что в мою сторону смотрит не только он один. - Ты мне нужен для
компании. - Он рассмеялся. - Хотя на самом деле я отнюдь не одинок.
В течение двух последующих часов он расхаживал по квартире, прикасался
к вещам, выглядывал в окна, потом медленно, неторопливо приготовил ленч.
- А знаешь, они действительно могут ощущать свои собственные мысли, -
сказал он около полудня. - Я имею в виду цитоплазму. Судя по всему, она
имеет собственную волю, своего рода подсознательную жизнь - в отличие от
разума, который клетки обрели совсем недавно. Они слышат нечто похожее на
химический "шум" отделяющихся и возвращающихся на место молекул.
В два часа я позвонил Гэйл и сказал, что буду поздно. Меня буквально
трясло от напряжения, но я старался говорить спокойно:
- Помнишь Верджила Улэма? Я сейчас у него.
- Все в порядке? - спросила она.
Да уж куда там...
- Все отлично, - ответил я.
Верджил заглянул в комнату как раз, когда я попрощался с Гэйл и положил
трубку.
- Это целая культура! - провозгласил он. - Они постоянно купаются в
море информации. И, постоянно вносят туда что-то новое. Получается своего
рода "гештальт". Строжайшая иерархия. За клетками, которые взаимодействуют
с другими неправильно, они высылают особые фаги. Специально изготовленные
вирусы, предназначенные для конкретных клеток или групп. Против них нет
абсолютно никакой защиты. Вирус протыкает клетку, она лопается, взрывается
и растворяется. Но это не тирания. Я думаю, что на самом деле у них
гораздо больше свободы, чем при демократическом устройстве. В том смысле,
что они так сильно отличаются друг от друга. Ты можешь себе это
представить? Они отличаются друг от друга даже больше, чем мы.
- Подожди, - сказал я, взяв его за плечи. - Верджил, ты слишком много и
сразу на меня навалил. Мне это больше не под силу. Я ничего не понимаю и
не очень верю.
- Даже сейчас?
- Ладно. Допустим, ты даешь мне э-э-э... верную интерпретацию. Честную.
И все это правда. А ты не задумывался о последствиях? Что все это означает
и к чему может привести?
Он прошел на кухню, налил стакан воды, вернулся и встал рядом со мной.
Детская увлеченность на его лице сменилась трезвой озабоченностью.
- Я всегда плохо представлял себе будущее.
- А тебе не страшно?
- Было страшно. Но сейчас я не уверен. - Он нервно подергал пояс своего
халата. - Знаешь, я не хотел бы, чтобы ты думал, будто я действовал в
обход тебя, через голову или еще как, но вчера я встретился с Майклом
Бернардом. Он меня обследовал в своей частной клинике, взял образцы на
анализ. Сказал, чтобы я прекратил облучение кварц-лампой. Сегодня утром,
прямо перед тобой, он мне позвонил и сообщил, что все подтверждается. Но
просил никому ничего не говорить. - Верджил замолчал, и на лице его снова
появилось мечтательное, самоуглубленное выражение. - Целые города из
клеток... Эдвард, они проталкивают сквозь ткани похожие на фимбрии каналы,
чтобы распространять информацию...
- Прекрати! - не выдержал я. - Что там еще подтверждается?
- Как сказал Бернард, у меня в организме обнаружились "крайне
увеличенные макрофагоциты". И он подтвердил анатомические изменения. Так
что мы с тобой на этот счет не заблуждаемся.
- Что он собирается делать?
- Не знаю. Думаю, он сможет убедить руководство "Генетрона" возобновить
работы в моей лаборатории.
- Ты этого хочешь?
- Дело не только в лаборатории. Сейчас я тебе покажу. Перестав
пользоваться лампой, я изменился еще сильнее.
Он расстегнул халат и сбросил его на пол. Все тело у него было
расчерчено белыми пересекающимися линиями. На спине вдоль позвоночника эти
линии уже начали образовывать твердый гребень.
- Боже правый! - вырвалось у меня.
- Еще немного - и мне уже нельзя будет появляться нигде, кроме
лаборатории. В таком виде невозможно бывать на людях. А в больнице, как я
говорил, просто не поймут, что со мной делать.
- Но ты... Ты же можешь переговорить с ними, сказать, чтобы они
действовали не так быстро, - предложил я, понимая, что произношу весьма
странные вещи.
- Да, могу. Но они не обязательно меня послушаются.
- Я думал, ты для них бог или нечто вроде этого.
- Те, кто подключился к моим нейронам, на самом деле не очень важные
фигуры. Просто исследователи или что-то в этом духе. Они знают о моем
существовании, знают, кто я такой, но это не означает, что они убедили
тех, кто стоит на верхних ступенях иерархической лестницы.
- У них идут дебаты?
- Похоже на то. Однако все не так плохо, как тебе кажется. Если вновь
откроют мою лабораторию, у меня будет и дом, и рабочее место. - Он
выглянул в окно, словно высматривал кого-то внизу. - У меня больше никого
нет. Кроме них. И они ничего не боятся, Эдвард. Никогда в жизни я не
чувствовал ни с кем такого родства. - Снова блаженная улыбка. - Я в ответе
за них. Я им как мать.
- Но ты же не знаешь, что они будут делать дальше.
Он покачал головой.
- В самом деле, Верджил. Ты говорил, что это цивилизация...
- Тысяча цивилизаций!
- Тем более. А цивилизации, как известно, нередко кончают плохо. Войны,
загрязнение окружающей среды...
Я словно хватался за соломинку, пытаясь унять растущую панику. Мне явно
не хватало опыта, компетенции, чтобы охватить происшедшее во всей его
потрясающей грандиозности. То же самое относилось и к Верджилу. Когда дело
касается глобальных проблем, менее проницательного и способного на зрелые
решения человека даже представить себе трудно.
- Но рискую только я один.
- Ты не можешь знать этого наверняка. Боже, Верджил, посмотри, что они
с тобой делают!
- Со мной! Только со мной! - выкрикнул он. - Ни с кем другим!
Я покачал головой и поднял руки, признавая свое поражение.
- Ладно. Ну откроет Бернард лабораторию, ты переселишься туда и
превратишься в подопытную морскую свинку. А что дальше?
- Они не приносят мне вреда. Я сейчас больше, чем старый добрый Верджил
Улэм. Я - целая галактика, черт побери! Сверхпрародитель!
- Ты, может быть, имеешь в виду сверхинкубатор?
Он пожал плечами, не желая ввязываться в спор.
Всего этого мне оказалось более чем достаточно. Выдумав какие-то
нелепые оправдания, я распрощался с ним и ушел. Потом долго сидел в холле
внизу, успокаивая нервы... Кто-то должен убедить его. Но кого Верджил
послушает? Он виделся с Бернардом...
И того, похоже, история Верджила не только убедила, но еще и очень
заинтересовала. Люди типа Бернарда обычно не подталкивают верджилов улэмов
этого мира к необдуманным действиям - за исключением тех случаев, когда
чувствуют, что ситуацию можно обернуть себе на пользу.
Всего лишь догадка, но я решил попробовать. Подошел к уличному
телефону, воткнул в щель кредитную карточку и позвонил в "Генетрон".
- Будьте добры, разыщите, пожалуйста, доктора Майкла Бернарда, -
обратился я к секретарше.
- Простите, кто его спрашивает?
- Это его секретарь из "Телефонного сервиса". Поступил крайне важный
звонок, а его бипер, видимо, не работает.
После нескольких минут ожидания Бернард взял трубку:
- Кто вы такой, черт побери? У меня нет никакого секретаря в
"Телефонном сервисе".
- Меня зовут Эдвард Миллиган. Я друг Верджила Улэма. Нам, похоже, нужно
встретиться и кое-что обсудить.
Договорились о встрече на следующее утро. По дороге домой я пытался
придумать себе какое-нибудь оправдание, чтобы не выходить на работу еще
один день, потому что я совершенно не мог думать о медицине и пациентах,
которые заслуживали гораздо большего внимания.
Я испытывал чувство вины, озабоченность, злость и страх.
В таком душевном состоянии меня и застала Гэйл. Я нацепил маску
спокойствия, и мы вместе приготовили ужин. Потом, обнявшись, долго стояли
у выходящего к заливу окна, глядя, как зажигаются в сумерках городские
огни. Несколько скворцов из оставшихся на зиму еще прыгали по увядшей
лужайке в последних отблесках дневного света, потом унеслись с налетевшим
порывом ветра, от которого задрожали стекла.
- Что-то случилось, Эдвард? - мягко спросила Гэйл. - Ты сам расскажешь
или будешь и дальше делать вид, что все нормально?
- Просто настроение неважное, - ответил я. - Нервы. Работа в больнице.
- О Боже, я поняла, - сказала она, садясь в кресло. - Ты решил
развестись со мной и жениться на той женщине по фамилии Бейкер.
Миссис Бейкер, о которой я как-то рассказывал Гэйл, весила триста
шестьдесят фунтов и догадалась, что она беременна, только на пятом месяце.
- Нет, - сказал я вяло.
- О, великое счастье! - провозгласила Гэйл, легко касаясь моего лба. -
Но если вытягивать из тебя все клещами, можно сойти с ума.
- Видишь ли, я пока не могу об этом говорить, так что... - Я погладил
ее по руке.
- Какие мы отвратительно серьезные, - сказала она, поднимаясь. - Я
пойду приготовлю чай. Ты будешь?
Она обиделась, да я и сам мучался оттого, что никому не мог ничего
рассказать. Хотя почему бы и не открыться ей? Мой старый друг превращается
в галактику...
Вместо этого я убрал со стола. В ту ночь мне долго не удавалось
заснуть. Я сидел в постели, положив подушку за спину, и глядел на Гэйл.
Пытался разобраться, что из всего того, что знаю, реальность, а что
домыслы.
"Я врач, - говорил я себе. - Профессия, связанная с наукой, техникой. И
мне положено обладать иммунитетом к подобным футуристическим потрясениям".
Верджил Улэм превращается в галактику.
Как бы я себя чувствовал, если бы в меня пересадили триллион крошечных
китайцев? Я улыбнулся в темноте и в тот же момент едва не вскрикнул:
существа, обитавшие у Верджила внутри, были совсем чужими для нас,
настолько чужими, что я или Верджил даже не могли рассчитывать на быстрое
понимание. Может быть, мы вообще никогда их не поймем.
Однако это все домыслы, а я очень хорошо знал, что на самом деле
относится к реальности. Спальня. Городские огни, просвечивающиеся сквозь
тюлевые занавески. Спящая Гэйл. Это очень важно. Гэйл, спящая в постели.
Снова мне приснился тот самый сон. На этот раз город вошел через окно и
набросился на Гэйл. Огромный, шипастый, ползучий, весь в огнях, он рычал
что-то на непонятном языке, состоящем из автомобильных гудков, шума
большой толпы и грохота строек. Я пытался бороться с ним, но он все-таки
добрался до Гэйл... и превратился в поток мерцающих звезд, рассыпавшихся
по постели, по всему, что нас окружало. Я резко проснулся и до самого
рассвета больше не сомкнул глаз. Встал, оделся вместе с Гэйл и поцеловал
ее перед уходом, ощутив сладострастную реальность доверчивых человеческих
губ.
Затем отправился на встречу с Бернардом. В его распоряжение был отдан
кабинет в одной из больших пригородных больниц. Я поднялся лифтом на
шестой этаж и воочию убедился, что могут сделать известность и состояние.
Прекрасно обставленная комната, изящные гравюры на шелке, украшающие
стенные панели из дерева, мебель из хромированного металла и стекла,
кремового цвета ковер, китайская бронза, полированные шкафы и столы.
Бернард предложил мне чашку кофе. Я не стал отказываться. Он сел сбоку
от письменного стола, я - напротив него с чашкой кофе во влажных ладонях.
На нем был серый с иголочки костюм. Седые волосы и четкий профиль
дополняли картину. В свои шестьдесят с лишним он здорово напоминал
Леонардо Бернстайна.
- По поводу нашего общего знакомого... - начал Бернард. - Мистера
Улэма. Блестящий ученый и, я не побоюсь этого слова, отважный.
- Он мой друг. И я обеспокоен тем, что с ним происходит.
Бернард остановил меня, подняв палец:
- Но этот отважный человек совершил безрассудный, идиотский поступок.
Того, что с ним произошло, просто нельзя было допускать. Решиться на такой
шаг его вынудили обстоятельства, но это, конечно, не оправдание. Однако
что сделано, то сделано. Настолько я понимаю, он вам все рассказал.
Я кивнул:
- Он хочет вернуться в "Генетрон".
- Разумеется. Там все оборудование. И видимо, там же будет его дом,
пока мы не разберемся с этой проблемой.
- Разберетесь... Как? И какой в этом прок? - Легкая головная боль
мешала мне думать.
- О, я могу представить себе множество областей применения маленьких
сверхплотных компьютеров на биологической основе. Право, это не так
сложно. В "Генетроне" уже сделано несколько важных открытий, но тут
совершенно новое перспективное направление.
- Что вы имеете в виду?
- Я не вправе обсуждать перспективы, - Бернард улыбнулся, - но это
будет нечто совершенно революционное. И нам просто необходимо поместить
мистера Улэма в лабораторные условия. Мы должны провести такие
эксперименты на животных. Разумеется, придется начинать все с начала. Дело
в том, что э-э-э... колонии Верджила нельзя перенести в другой организм:
они базируются на его лейкоцитах. Поэтому нам нужно будет создать новые
колонии, которые не будут вызывать в других организмах иммунную реакцию.
- Подобно инфекции? - спросил я.
- Думаю, можно допустить и такое сравнение. Но Верджил не инфицирован.
- Мои тесты показали, что это не так.
- Видимо, аппаратура среагировала на те участки информационных потоков,
что плавают в его кровеносной системе. Как вы думаете?
- Я не знаю.
- Послушайте, я бы хотел, чтобы вы заглянули в нашу лабораторию, когда
Верджил туда переберется. Ваш опыт может оказаться для нас полезным.
Нас. Значит, он с "Генетроном" заодно. В состоянии ли он сохранить
объективность?
- Каков ваш собственный интерес во всем этом деле?
- Эдвард, я всегда держался на переднем крае своей науки. И не вижу
причин, почему бы не поработать здесь. С моими знаниями функций головного
мозга и нервной системы, после всех исследований по нейрофизиологии, что я
провел...
- Вы могли бы помочь "Генетрону" избежать правительственного
расследования, - сказал я.
- Весьма грубо. Слишком грубо и, кроме того, несправедливо.
- Возможно. Но я согласен. Я бы очень хотел побывать в лаборатории,
когда Верджил туда переедет. Разумеется, если при всей моей грубости
приглашение еще остается в силе.
Бернард посмотрел на меня острым взглядом. Он понимал: я не буду играть
на его стороне, и на какое-то мгновение эти мысли совершенно отчетливо
проступили у него на лице.
- Конечно.
Он поднялся и протянул мне руку. Ладонь у него была влажная. Хотя
Бернард старался этого не показать, нервничал он не меньше моего.
Я вернулся домой и просидел там до полудня. Читал и пытался разобраться
в своих мыслях. Прийти к какому-то выводу. В частности, решить, что
все-таки составляет реальность и что я должен защищать.
Перемены человек может принимать только в определенных дозах.
Нововведения - это хорошо, но понемногу и постепенно. Нельзя навязывать их
силой. Каждый имеет право оставаться прежним, пока не решит, что готов.
Величайшее научное открытие после...
И Бернард будет навязывать его силой. "Генетрон" тоже. Мысли об этом
казались невыносимыми. "Неолуддит", - обозвал я сам себя. Действительно,
грязное обвинение.
Когда я нажал кнопку с номером квартиры Верджила на переговорной панели
в холле высотного здания, он ответил почти сразу.
- Да, - сказал он возбужденно. - Поднимайся. Я в ванной. Дверь не
заперта.
Я вошел в квартиру и двинулся по коридору к ванной. Верджил сидел в
розовой воде, погрузившись до самого подбородка. Он рассеянно улыбнулся и
всплеснул руками.
- Выглядит так, словно я перерезал себе вены, да? Не волнуйся. Все в
порядке. "Генетрон" берет меня обратно. Бернард только что позвонил. -
Верджил указал на отводной аппарат с интеркомом, установленный в ванной.
Я сел на крышку унитаза и сразу обратил внимание, что у шкафа с
полотенцами на самом краю полки над раковиной стоит отражатель для загара
с многочисленными лампочками для дневного света. Однако провод был
выдернут из розетки.
- Ты в самом деле этого хочешь? - спросил я, опустив плечи.
- Пожалуй, да, - сказал Верджил. - Они смогут позаботиться обо мне
лучше других. Так что я решил привести себя в порядок и сегодня вечером
отправляюсь. Бернард заедет за мной на своем лимузине. Класс! Отныне у
меня все будет по высшему классу.
Вода розоватого оттенка выглядела странно: это совсем не походило на
растворенное мыло.
- Что это у тебя в воде - пенный шампунь? - спросил я, но спустя
секунду догадался сам - и мне стало вдруг нехорошо: настолько очевидными и
неизбежными были эти события.
- Нет, - сказал Верджил.
Это я уже знал.
- Нет, - повторил он, - это выделения через кожу. Мне не все
рассказывают, но я думаю, что теперь они начали высылать разведчиков,
первопроходцев. Астронавтов.
Он внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде я не заметил даже
тени озабоченности, скорее, просто любопытство: как, мол, я на это
отреагирую. Подтверждение моей догадки, прозвучавшее в его словах,
заставило меня внутренне сжаться, словно я готовился к удару. Прежде я
совсем не думал о такой возможности, видимо, потому, что был занят другими
аспектами проблемы.
- Это первый раз случилось? - спросил я.
- Да, - ответил он и рассмеялся. - Я все думаю, не выпустить ли этих
чертенят в канализационную систему. Пусть узнают, каков на самом деле наш
мир.
- Они же распространятся тогда по всему свету!
- Э
...Закладка в соц.сетях
