Жанр: Научная фантастика
Академия и хаос
... Глава 52 На Тренторе все возможные варианты сексуальных взаимоотношений между людьми
были давно испробованы, перепробованы и эксперименты попросту давным-давно
обессмыслились.
Однако с приходом каждого нового поколения о том, что они обессмыслились, как-то
забывали, и цикл начинался снова. Молодежи было просто необходимо сохранять неведение о
том, что в этой области происходило прежде, - для того чтобы страсть к продолжению рода
была свежа и неукротима. И даже те, кто успел многое повидать в жизни, кому довелось
испытать самые грубые варианты секса, могли вновь возжечь в себе страстную невинность
перед лицом такого чувства, как истинная любовь. Именно в этом состоянии и пребывала Клия
Азгар, почувствовав... да, именно нечто похожее на любовь. Пока она не хотела называть свое
чувство любовью, но с каждым днем, с каждым часом, который ей удавалось провести с
Бранном, она слабела, и ее оборона давала сбои.
В девичестве она была порой жуткой стервой. Она отлично знала, что достаточно
привлекательна - по крайней мере настолько, что большинство мужчин не откажутся от секса
с ней, и откровенно пользовалась этой привлекательностью. Однако за стервозностью
пряталось чувство смущения, ощущение, что она пока не готова к эмоциям, которые могут
сопутствовать сексуальной связи. Ибо Клия Азгар отчетливо осознавала, что когда (и если)
полюбит кого-то, то полюбит всей душой и будет желать, чтобы ее отношения с избранником
стали постоянными и прочными. Потому-то в ранней юности, стоило ей только заметить, что
она начинает испытывать хоть какие-то чувства к партнеру, как она немедленно нажимала на
тормоза и делала это с невероятной скоростью и даже с некоторой бессознательной
жестокостью. Да и с чисто физиологической стороны из всех ее любовников устраивали ее
очень немногие - а точнее, всего двое, да и те не очень пришлись по душе.
Некоторое время Клия думала, что с ней что-то не в порядке, что она просто не способна
расслабиться. Но Бранн доказал, что это не так. Ее влекло к нему настолько сильно, что она не
могла противиться чувству. Иногда он вел себя так, что казалось, он совершенно безучастен к
ее вниманию. Порой тоже по-своему выстраивал оборону - вполне вероятно, по тем же
причинам, что и Клия.
В данный момент Бранн шел по коридору в старом здании склада. Клия лежала на кровати
в своей комнате, чувствуя его приближение. Она была напряжена, но заставила себя
расслабиться. Она знала, что Бранн ничего не делает нарочно, что он не усиливает ее
привязанности к нему искусственно - по крайней мере, она думала, что ей это точно известно.
Самым противным во всей этой истории была неуверенность, караулящая за каждым углом!
Клия услышала негромкий стук в дверь.
- Входи, - прошептала она.
Бранн вошел бесшумно и сразу как бы заполнил комнату собой. В комнате было темно, но
он сразу нашел кровать Клип и опустился на колени.
- Ну, как ты? - заботливо спросил он.
- Нормально, - отозвалась Клия. - Они тебя видели?
- Я уверен, они все знают, - ответил Бранн. - Знаешь, они не такие уж строгие
нянюшки. Но ты хотела, чтобы я пришел.
- Я такого не говорила, - пробормотала Клия немного напряженна, стараясь, чтобы
голос одновременно выразил и укор и поддержку.
- Значит, нам не стоит шептаться, верно? Они же роботы. Может быть, они и понятия не
имеют о...
- О чем?
- О том, чем занимаются люди.
- Ты хочешь сказать - о сексе. Так и говори.
- Ну да.
- Они должны об этом знать, - возразила Клия. - Похоже, они про все на свете знают.
- Но я не хочу сидеть тихо, как мышка, - проговорил Бранн. - Мне хочется кричать,
стучать и прыгать по всей...
- Комнате? - подсказала Клия и села на кровати, разыгрывая полнейшую невинность.
- Ага. Чтобы показать тебе, что я чувствую.
- Но я слышу тебя. Чувствую тебя. Ощущаю что-то такое... Но у этого не такой привкус,
как у того, что чувствую я.
- У всех людей - разный привкус. Внутри все ощущаются по-разному - в том смысле,
в каком ощущаем людей мы. На вкус, на слух.
- Почему не существует слов для описания того, что мы умеем делать? - задумчиво
спросила Клия.
- Потому что мы сами существуем не так давно, - объяснил Бранн. - А таких, как ты,
возможно, и вовсе никогда не было на свете.
Клия протянула руку, прикоснулась к губам Бранна кончиками пальцев.
- Знаешь, рядом с тобой я кажусь себе... котенком, что ли.
- Нет, это ты меня все время дергаешь, словно держишь на цепочке, - возразил
Бранн. - Я никогда не знал таких, как ты. Какое-то время мне казалось, что ты меня
ненавидишь, но я все время чувствовал, как ты зовешь меня - изнутри. И у этого зова был
привкус меда и фруктов.
- Неужели у меня действительно такой... мысленный вкус? - изумилась Клия.
- Такой, когда ты думаешь обо мне, - ответил Бранн. - Я, конечно, не могу прочесть
тебя ясно...
- И я тебя, любовь моя, - отозвалась Клия, бессознательно переходя на фразы,
традиционно сопутствующие далитанскому ритуалу объяснения в любви.
Ее ответ словно громом поразил Бранна. Он тихонько застонал, наклонился и нежно
поцеловал Клию в шею.
- Ни одна женщина никогда так со мной не говорила, - пробормотал он.
Клия провела рукой по его волосам, обняла за плечи. Его грудь прижалась к ее согнутым
коленям. Клия вытянула ноги, и Бранн бросился на кровать, лег рядом с ней. Кровать была
узкая, лежать на ней рядом было неудобно, и Клия осторожно легла поверх Бранна. Они пока
не разделись, но лежали в весьма эротичной позе. У Клии кружилась голова, словно кровь от
нее отхлынула. Может быть, так оно и было. Грудь и бедра у нее, казалось, были готовы
взорваться.
- Так значит, женщины непроходимо глупы, - прошептала Клия.
- Я такой огромный, неуклюжий... И если они меня не слышат... Если я не заставляю их
испытывать ко мне влечение...
Клия замерла, отстранилась.
- Ты этим занимался?
- Не всегда, - извиняющимся тоном проговорил Бранн. - Так, в плане эксперимента.
Но долго я этого никогда не делал. Не удавалось.
Клия понимала, что Бранн говорит правду, - вернее, говоря, она думала, что это так и
есть. Снова очередная неуверенность, притаившаяся за углом! Но все же она снова
расслабилась.
- Но меня ты никогда не заставлял испытывать к тебе влечение?
- О, небо, нет! - воскликнул Бранн. - Ты меня слишком пугаешь для того, чтобы я мог
на такое решиться. Думаю, я бы никогда не смог...
Клия почувствовала, как напрягся Бранн - точно так же, как она.
- Ты очень сильная, - сказал в конце концов Бранн.
Он только легко обнимал Клию, предоставляя ей возможность освободиться от его
объятий, если она того пожелает. Какая у него была тонкая интуиция, у этого мужчины -
высокого и широкоплечего, могучего - под стать тренторианским куполам!
- Я никогда не причиню тебе боли, - сказала Клия. - Ты нужен мне. Знаешь, я
думаю... вместе мы будем непобедимы. Мы, наверное, даже могли бы объединиться и
воздействовать внушением на роботов.
- Я тоже думал об этом, - признался Бранн.
- А наши дети...
Бранн шумно вдохнул, Клия шутливо ударила его по плечу.
- Не будь сентиментальным дурачком. Если мы полюбим ДРУГ друга...
- Я уже полюбил, - возразил Бранн.
- Если мы полюбим друг друга, то полюбим на всю жизнь, правда?
- Надеюсь. Но моя жизнь такова, что я ни в чем не могу быть уверен.
- И моя тоже. Тем более. Так вот, наши дети...
- Дети... - мечтательно проговорил Бранн, как бы прислушиваясь к звучанию этого
слова, пробуя его на вкус.
- Да дай же мне договорить, проклятье! - воскликнула Клия, не вкладывая, впрочем, в
слова настоящего возмущения. - Наши дети могут стать сильнее нас с тобой, вместе взятых!
- И как же мы будем их растить и воспитывать? - поинтересовался Бранн.
- Сначала следует попробовать их зачать, - ответила Клия. - Думаю, можно было бы
раздеться и попытаться сделать это.
- Верно, - улыбнулся Бранн.
Клия спрыгнула с кровати, встала, сняла комбинезон и нижнее белье.
- Ты уже можешь родить? - спросил Бранн, раздеваясь.
- Пока нет, - отозвалась Клия. - Но смогу, если захочу. Разве твоя мамочка не
рассказывала тебе о женщинах?
- Нет, - признался Бранн. - Но кое-что я узнал сам.
Он снова улегся на кровать. Кровать угрожающе и жалобно скрипнула. Клия растерялась.
- Что такое? - озабоченно спросил Бранн.
- Она сломается, можно не сомневаться, - покачала головой Клия и решительно
объявила:
- Иди сюда, на пол. Тут не так уж пыльно.
Глава 53
Синтер действовал в бешеном темпе. Он уже успел экспроприировать древний Зал Славы
в южном флигеле Дворца Императора - помещение, в котором с незапамятных времен
хранились немыслимо пыльные трофеи и все пропахло давно забытыми ритуалами. Зал был в
кратчайшие сроки вычищен и приведен в образцовый порядок - для того чтобы там могла
разместиться новая штаб-квартира Синтера. Из всех уголков Трентора Синтер навербовал
сотню "Серых", которые только и ждали случая получить приглашение на работу во Дворце.
Всех новых подчиненных Синтер разместил по крошечным комнаткам, и они уже, засучив
рукава, трудились над разработкой устава и полномочий Комитета Глобальной Безопасности.
И вот теперь к Синтеру должен был явиться в качестве первого посетителя не кто-нибудь,
а Линь Чен, собственной персоной - этот крепкий орешек, зловредный старикан, который
всегда выглядел моложе своих лет, но, пожалуй, намного более опасно, чем следовало бы. Линь
Чен прибыл в сопровождении двоих слуг, но без охраны. Он терпеливо ожидал в приемной,
страдая от поднятой пыли и беспорядка, связанного с переустройством помещений.
Синтер наконец снизошел до того, чтобы принять его. Войдя в новый кабинет
председателя новоизобретенного комитета, где стояло великое множество нераспакованной
мебели и технического оборудования, Чен преподнес Синтеру коробку редчайших гамских
кристаллов - деликатесов, которые никогда не растворялись в воде до конца и не утрачивали
чудесного цветочного запаха и вкуса, а также легкого расслабляющего воздействия.
- Примите мои искренние поздравления, - проговорил Чен и учтиво кивнул.
Синтер принюхался и принял у Чена коробку с кристаллами, еле заметно криво
улыбнувшись.
- Вы чрезвычайно любезны, мой господин, - мурлыкнул он и ответил Чену на поклон.
- Будет вам, Синтер. Мы с вами - персоны равного ранга, так не стоит ли нам
отказаться от формальностей и титулов, - миролюбиво и вежливо предложил Чен.
Синтер широко открыл глаза - так его изумила неожиданная учтивость Чена.
- Я с нетерпением ожидаю, - продолжал Чен, - многих конструктивных бесед в вашей
новой обители.
- Как и я, как и я. - Синтер приосанился, пытаясь воспроизвести легкость и изящество
позы Чена.
Синтер, естественно, не прошел суровой школы аристократических манер, но мог хотя бы
попробовать в оных манерах поупражняться - особенно сейчас, в момент своего триумфа.
- Я исключительно рад тому, что вижу вас здесь, - объявил он. - Вы можете многому
меня научить.
- Вполне возможно, - кивнул Чен и обвел кабинет пытливым, всепроникающим
взглядом темных глаз. - Император уже посетил вас на новом месте?
Синтер поднял руку, словно хотел этим что-то подчеркнуть.
- Пока нет, пока нет, но вскоре он должен пожаловать сюда. Нам нужно обсудить с его
величеством вопросы, представляющие взаимный интерес. Кроме того, я намерен представить
ему потрясающие, уникальные новые свидетельства.
- Вы изумляете меня, Синтер. Неужели в нашей Империи еще может найтись нечто
такое, что способно вызвать удивление?
Синтер на миг растерялся. Он не сразу нашелся, что ответить на эту язвительную
штампованную фразу. Он-то всегда воспринимал жизнь с некоторой долей злорадного
энтузиазма и никогда не переставал удивляться - ну, разве что тогда, когда что-то вдруг шло
не так, как ему хотелось бы.
- Не просто удивление. Это способно... напугать, - в конце концов ответил он на
вопрос Чена.
Император Клайус вошел в кабинет Синтера без церемоний - в сопровождении троих
телохранителей. Над ним в воздухе парил проектор индивидуального защитного силового поля
- самое мощное из устройств подобного типа. Император коротко поприветствовал Синтера,
затем обернулся к Чену.
- Председатель комитета, отныне я более не ваше создание, - объявил он. Плечи его
нервически подрагивали, хотя глаза сверкали, а подбородок был дерзко вздернут. - Вы
поставили под удар безопасность Империи, и я намерен проследить за тем, чтобы председатель
комитета Синтер навел в этом деле порядок.
Чен встретил чудовищное обвинение спокойно. Он не изменился в лице, не дрогнул и, уж
конечно, не стал выспрашивать и умолять Клайуса поведать ему, в чем же состоит его
оплошность. Он просто смиренно поклонился Императору.
- Я препоручил официальную заботу о своей персоне Комитету Глобальной
Безопасности. Синтер продемонстрировал чрезвычайные способности к сохранению моей
жизни, - заявил Клайус.
- Воистину, - отозвался Чен и, обернувшись к Синтеру, одарил его улыбкой,
наполненной искренним восхищением. - Надеюсь, с вашей помощью, господин председатель
Синтер, мне удастся исправить все ошибки, допущенные моим комитетом.
- О да, - напыщенно изрек Синтер, гадая, кто же над кем сейчас торжествует. "Да
способен ли этот тип хоть на какие-то эмоции?"
- Покажи ему, Синтер. - Император отступил на шаг. Длинные полы его мантии
подметали пол.
"Ничего не поделаешь. Так уж он выглядит", - с тоской подумал Синтер. Но хотя бы
теперь на Императоре не было нелепых туфель на платформе, в которых он с упоением
щеголял месяцем раньше.
- Слушаюсь, ваше величество..
Синтер что-то шепнул на ухо своему новому секретарю - сухопарому
коротышке-лаврентийцу с жидкими, прилизанными черными волосиками. Лаврентиец отошел
от Синтера со сверхподчеркнутой церемонностью, отчего стал похож на куклу, и удалился за
полураздвинутые темно-зеленые занавеси.
Взгляд Чена скользил по древнему полированному паркету, где темно-зеленые фрагменты
чередовались с золотистыми завитками. Его отец некогда хранил множество наград и трофеев в
этом самом зале - до того как его занял Синтер. То были награды, полученные им за верную и
преданную службу Империи. Исходя из классовой принадлежности, Чен-старший не мог быть
причислен к представителям меритократии, однако многие меритократические гильдии считали
своим долгом время от времени одаривать его теми или иными регалиями. А теперь... все эти
знаки признания высоких заслуг отца Чена были убраны из зала, где-то спрятаны. Оставалось
только надеяться, что для этих вещей предусмотрено безопасное хранилище.
Где они и будут лежать, всеми забытые.
Чен оторвал взгляд от пола и увидел... Морса Планша! Лицо его давнего знакомца было
иссиня-багровым.
- Вот он - подкупленный вами человек, - сообщил Синтер, загородив собой Планша,
словно боялся, что Чен в припадке гнева может нанести Планшу удар. - Вы тайком отправили
его на поиски несчастного Лодовика Тремы.
Чен не стал ни подтверждать, ни опровергать выдвинутое Синтером обвинение. На самом
деле это никак не должно было волновать Синтера, а вот Императора...
- Я восторгался Тремой, - заявил Император. - Было в нем что-то такое... знаете ли...
стильное. Так мне казалось, по крайней мере. Уродлив был, правда, но очень, очень талантлив,
спору нет.
- О да. Этот человек был способен удивить кого угодно, - подхватил Синтер. - Планш,
я позволяю вам включить запись о происшествии, свидетелем которого вы стали на Мэддер
Лоссе всего несколько недель назад.
Скованно и смущенно, стараясь избегать взгляда Чена, Морс Планш шагнул к небольшой
панели, смонтированной на крышке рабочего стола новоявленного председателя комитета. В
воздухе возникло и ожило голографическое изображение.
Запись шла своим чередом. Планш отступил как можно дальше от голограммы, стараясь
привлекать к себе поменьше внимания, встал и сложил руки на груди.
- Трема, оказывается, не погиб, - победно возвестил Синтер. - И он, между прочим, не
человек.
- Он здесь? - спросил Чен. Мышцы его щек и шеи напряглись. Он разжал ранее сжатые
в кулак пальцы.
- Пока нет. Но я уверен - он на Тренторе. Только внешность свою изменил скорее
всего. Он робот. Один из многих вероятно - один из многих миллионов роботов. Этот, другой,
что ростом повыше, - тоже робот. Он древнейший мыслящий механизм в Галактике - он
"Вечный". Вероятно, он в прошлом занимал какой-то ответственный пост в Империи. Не
исключено, что он спровоцировал мятеж тиктаков, из-за которого чуть было не погибла
Империя. И... и он, быть может, и есть легендарный Дэ-ниэ.
- Димерцел, по всей вероятности, - пробормотал Чен. Синтер не без удивления
взглянул на Чена.
- Вот в этом я пока не уверен, но такая возможность не исключена. Да, весьма не
исключена.
- Вы, конечно, помните, что произошло с Джоранумом, - негромко проговорил Чен.
- Помню. Но у него не было никаких доказательств.
- Полагаю, достоверность этой записи установлена, - не то спросил, не то
утвердительно произнес Чен.
- Самыми лучшими экспертами на Тренторе.
- Она настоящая, Чен, - немного визгливо вставил Клайус. - Как ты только мог
позволить этому происходить... без твоего и моего ведома! Заговор машин!.. Такой древний
заговор! Ему сотни лет! А теперь еще и...
В кабинет ввели женщину-робота. Она шла сама, окруженная четырьмя охранниками.
Руки ее безжизненно болтались, кожа и мышцы на плечах и шее обвисли лохмотьями, нижнее
веко одного глаза угрожающе опустилось - казалось, глазное яблоко, того и гляди, вывалится.
Зрелище получилось устрашающее. Робот больше напоминал воскресшего из мертвых, чем
способную самостоятельно передвигаться машину.
Чен наблюдал за роботом с тревогой и искренней жалостью. До сих пор он никогда не
видел функционирующего робота - если, конечно, не верить Синтеру относительно
Лодовика, - хотя однажды тайком посетил святилище, в котором микогенцы хранили
древнюю, давным-давно не работающую машину.
- Итак, я требую, чтобы... чтобы вы передали руководство ведением судебного процесса
над Гэри Селдоном Комитету Глобальной Безопасности, - тоном триумфатора произнес
Синтер. Он торопился, опережал сам себя.
- Не понимаю, с какой стати, - спокойно, сдержанно проговорил Чен, отвернувшись от
отвратительной машины.
- Этот робот некогда служил ему супругой, - сообщил Синтер. Император не мог
отвести глаз от робота-женщины. Взгляд его красноречивее всяких слов говорил о том, что за
мысли на уме у монарха-извращенца.
- Это "Тигрица", Дорс Венабили! - вскричал Синтер, брызгая слюной. - Еще
несколько десятков лет назад было высказано немало предположений о том, что она - робот,
но так уж получилось, что никто ее досконально не обследовал. Селдон важнейшая фигура,
краеугольный камень в заговоре роботов. Он - орудие "Вечных".
- Да, но... Он находится в тюрьме в ожидании суда, который так или иначе непременно
состоится, - возразил Чен. Веки его набрякли. Он прищурился. - Вы можете допросить его
самолично и объявить ваше мнение относительно его судьбы.
Краешки ноздрей Синтера покраснели. Он с колоссальным трудом мирился с
возмутительнейшей непоколебимостью своего заклятого врага.
- Таково мое намерение, - заявил он, не скрывая ощущения полной и бесповоротной
победы.
- У вас имеются доказательства связи между всеми этими... соучастниками и
событиями? - осведомился Чен.
- А нужны ли мне еще какие-то доказательства, помимо тех, которыми я уже располагаю
на сегодняшний день? - возмутился Синтер. - Запись о невероятной встрече, участниками
которой стали человек, считавшийся погибшим, и другой, которому несколько тысяч лет...
Робот - в то время, когда общепринятое мнение гласит, что роботов больше не существует, да
при этом какой робот - робот-женщина! У меня имеются все улики, которые потребны, Чен, и
вам это великолепно известно!
Голос Синтера возвысился до скрипучего тенорка.
- Прекрасно, - кивнул Чен. - Разыгрывайте свои карты. Допросите Селдона, если вам
так угодно. Однако мы обязаны соблюсти закон. Соблюдение законов - это все, что нам
осталось в этой Империи. Честь, достоинство - это другое дело. Их и в помине не осталось. -
Чен посмотрел на Клайуса. - Я всегда был и остаюсь вашим преданным слугой, ваше
величество. Надеюсь, Синтер станет служить вам так же преданно.
Клайус торжественно, высокопарно кивнул, однако во взгляде его восторга почему-то не
читалось.
Чен развернулся и удалился из кабинета в сопровождении слуг. А за его спиной Синтер,
стоявший посреди длинного, просторного бывшего древнего Зала Славы, расхохотался, и
вскоре его смех перешел в истерику.
Морс Планш беспомощно опустил голову, всей душой сожалея о том, что он еще жив и
является свидетелем этого мерзкого фарса.
Проходя сквозь оформленный громадными скульптурами портал к машине, перевозившей
его до Дворца, Линь Чен позволил себе мимолетно улыбнуться, но потом его лицо уподобилось
восковой маске - стало бледным, изможденным... Он старательно разыгрывал собственное
поражение.
Охранники вернулись в камеру Гэри с утра. Он сидел на краю койки. Теперь он
просыпался рано. Со времени визита тиктака он боялся спать дольше необходимого минимума.
Гэри уже оделся и умылся, его седые волосы были аккуратно зачесаны назад и скреплены
небольшой заколкой в пучок - так по обычаю укладывали волосы ученые, но до сегодняшнего
дня Гэри стеснялся этой прически, приличествующей важным особам. Но если уж Селдон и
являлся представителем какой-то социальной прослойки, то, безусловно, эта прослойка была
классом важных особ - иначе говоря, меритократов. "Как и у них, - думал Гэри, - у меня
никогда не было собственных детей только приемный сын Рейч, которого я вырастил, а потом
растил внуков, но никогда не воспитывал собственных детей... Дорс..."
Гэри постарался отвлечься от этих мыслей.
Теперь, когда он предстанет перед судом, меритократы по всей необъятной Галактике
увидят воочию, с какой степенью терпимости в угасающей, подверженной упадку Империи
относятся к науке и радости открытий. К ходу процесса могли проявить интерес и
представители других классов, невзирая на то что судебные заседания должны были проходить
при закрытых дверях. Слухи непременно просочатся. Гэри приобрел довольно значительную
известность, если не сказать - славу.
Охранники вошли в камеру, демонстрируя натренированное равнодушие, и встали перед
Гэри.
- Ваш адвокат ожидает вас в коридоре, дабы сопроводить вас в комнату для
подследственных Зала Суда Комитета Общественного Спасения, - объявил один из
охранников.
- Да-да, конечно, - кивнул Гэри. - Пойдемте. Седжар Бун встретил Гэри в коридоре.
- Стряслось нечто непредвиденное, - взволнованно прошептал он ему на ухо. -
Процесс теперь может пойти иначе.
Это смутило Гэри.
- Не понимаю, - проговорил он еле слышно, искоса поглядывая на охранников,
шагавших по обе стороны от них с адвокатом. Третий охранник шагал позади, а отставая от
него на три шага - еще трое. Гэри представлялось, что его охраняют чересчур старательно,
учитывая, что он и так находится в стенах супернадежного, с точки зрения охраны и
сигнализации, заведения.
- Первоначально предполагалось, что продолжительность судебного разбирательства
составит менее недели, - сообщил Бун. - Однако имперская служба надзора над
юридическими процедурами пересмотрела структуру заседаний и увеличила
продолжительность судебного разбирательства до трех недель.
- Откуда это вам известно?
- Я прочитал указ Комитета Глобальной Безопасности.
- Это что еще за новость? - удивленно посмотрел на Буна Гэри.
- Фарад Синтер заполучил новый комитет, финансируемый из личного бюджета
Императора. Линь Чен всеми силами пытается отбиться от участия этого комитета в процессе
- ссылается на большие противоречия, - однако пока все складывается так, что с какого-то
момента вас будет допрашивать сам Фарад Синтер, собственной персоной.
- О-о... - протянул Гэри. - Надеюсь, у меня будет возможность вставить словечко в
промежутке между выступлениями этих двоих тяжеловесов.
- Вы - звезда, знаменитость, выдающийся ученый, - заметил Бун. - Кроме того,
согласно просьбе Комитета Глобальной Безопасности, судить вас будут одновременно с Гаалем
Дорником. Все остальные ваши сотрудники будут отпущены на свободу.
- О, - снова произнес Гэри - довольно холодно, впрочем, хотя на самом деле эта
новость удивила его гораздо сильнее.
- Гаалю Дорнику предъявлены незначительные, формальные обвинения, - задумчиво
проговорил Бун. - Но он - мелкая рыбешка. И почему только они выбрали именно его, ума
не приложу.
- И я понятия не имею, - признался Гэри. - Полагаю, потому, что он был последним из
прибывших для работы в Проекте. Быть может, комитетчики рассчитывают на то, что он
проявит наибольшую верноподданность и будет наиболее словоохотлив.
Они подошли к лифту. Через четыре минуты, спустившись за это время на километр
вглубь, к Палате Правосудия, расположенной в здании Имперского Суда, Гэри, Бун и
сопровождавшие их охранники подошли к высоким, отделанным вычурным бронзовым литьем
дверям Зала судебных заседаний под номером семь первого округа Имперского сектора, где в
последние восемнадцать лет проводились слушания всех дел, находившихся в юрисдикции
Комитета Общественного Спасения.
Когда подсудимый, его адвокат и эскорт приблизились к дверям, их створки распахнулись
настежь. Красивые, резные деревянные скамьи и обитые бархатом ложи аристократов,
тянувшиеся вдоль театрально наклонных проходов, были пусты. Охранники с подчеркнутой
учтивостью указали Селдону и Буну, что следовать им нужно по широкому центральному
проходу, устланному сине-красной ковровой дорожкой, а затем - в небольшую боковую
кабинку. Гэри и Бун вошли туда, и дверца за ними закрылась.
На скамье подсудимых уже сидел Гааль Дорник.
Гэри сел рядом с ним.
- Это... величайшая... честь для меня, - дрогнувшим голосом произнес Гааль.
Гэри ободряюще похлопал его по руке.
Через дверь, расположенную напротив кабинки со скамьей подсудимых, вошли четверо
председательствующих судей из Комитета Общественного Спасения и расселись з
...Закладка в соц.сетях
