Жанр: Научная фантастика
Академия и хаос
... исчез, будто его и не было.
Вара Лизо вскочила с сиденья, ее лицо пылало от гнева и волнения.
- Он сбежал! - вскрикнула она и со злости заехала полицейскому, сопровождавшему ее,
увесистую затрещину, словно нашалившему мальчишке. - Это ты дал ему сбежать!
Из другого прохода вывалил еще один отряд полицейских.
Полноватый мужчина быстро прошагал мимо них, подталкиваемый волной хозяев и
покупателей магазинчиков, сбившихся в кучу, словно рыба в неводе. "Серые" гневно кричали и
обещали пожаловаться в местный Совет.
Лодовик не рисковал идти слишком быстро в окружении такого огромного числа людей.
Он мог причинить боль случайному спутнику. Этого он хотел избежать во что бы то ни стало,
хотя и понимал, что, если положение станет предельно опасным, он, робот, которому
строго-настрого запрещено убивать людей, будет способен убить полицейского - или эту
женщину - и впоследствии вовсе не мучиться угрызениями совести.
"Я - чудовище! - в отчаянии думал Лодовик. - Я - машина, неуправляемая машина!"
- Это он! - завопила Вара Лизо. - Он не человек! Хватайте его! Но только не бейте!
Когда полицейские снова ринулись в погоню, Бранн толкнул автопогрузчик в пустую
нишу и загородил собой Клию.
- Она кого-то нашла, - сообщил он, оглянувшись через плечо. Лицо его исказила
гримаса возмущения. - Как они могли дать ей такую волю! Ведь мы - свободные граждане!
У нас есть права!
Говорил Бранн негромко, еле слышно. Откровенно говоря, в последние годы мало кто из
уроженцев Дали верил в то, что у тренториан есть какие-то законные права. Однако даже толпы
"Серых" были явно недовольны тем, как хозяйничали на Агоре полицейские из Особого отдела
во главе с Варой Лизо. Все больше и больше "Серых" отваживались встречать очередной
патрульный отряд возмущенными криками. Полицейские эту бурю возмущения напрочь
игнорировали.
Клия видела лица торопливо проходивших мимо полицейских, она ощущала их
потаенные мысли: полицейским эта работа нравилась ничуть не больше, чем "Серым". Они
чувствовали себя неловко - ведь большая их часть была набрана из рядов обычных граждан.
Но тут сознание Клии прикоснулось к разуму удивительного существа, которое
находилось в нескольких десятках метров от того места, где стояли они с Бранном. Казалось,
время замедлило ход, когда Клию охватило яркое сопереживание чужим мыслям, движущимся
с нечеловеческой скоростью, - серебристое глиссандо воспоминаний и ощущений, подобных
которым ей никогда не доводилось испытывать прежде. Клия сдавленно ахнула, словно ее
легонько ударили под ложечку.
- Что такое? - спросил Бранн, озабоченно посмотрев на нее сверху вниз.
- Не знаю, - ответила она.
Бранн покачал головой и нахмурился.
- И я не знаю, - признался он. - Но чувствую...
Но тут странные ощущения внезапно исчезли - как будто между Клией, Бранном и их
источником встал непробиваемый щит.
Менее всего в планы Лодовика в данный момент входило обнаружение еще одной парой
менталиков. Он почувствовал, как выстроился яркий треугольник, одной из вершин которого
являлся он сам, другой - женщина, охотившаяся за ним, а третьей - еще двое людей,
помоложе. А потом их следы словно густым туманом заволокло.
Лодовик стоял не шевелясь. Его обтекали толпы возмущенных и испуганных "Серых". Он
снова изменил внешность и переместил мышечную массу так, чтобы не выглядеть таким
полным и приземистым. Каковы бы ни были причины испытываемых им вследствие
деятельности менталиков ощущений, Лодовик намеревался извлечь из них выгоду.
На взгляд окружавших его людей, Лодовик выглядел таким же испуганным, как они сами.
Лишь немногие обращали на него внимание, да и то - едва-едва. Однако один человек к нему
приближался. На нем была одежда тускло-зеленых тонов, на голове - небольшая плоская
шапочка, сдвинутая набок. Казалось, он твердо знает, что делает и кого разыскивает.
Отряды полиции удалились, толпы начали редеть. Клия и Бранн вывели автопогрузчик в
проход. Они по-прежнему были настороже, но намеревались уйти с Агоры-Вендорс и
возвратиться на склад.
Неожиданно Бранн выпрямился в полный рост.
- Каллусин вызывает, - сказал он и вынул из кармана маленький коммуникатор. - Нам
нужно...
Он не договорил. Одним движением сорвав с себя плащ, он быстро передал пульт
управления автопогрузчиком Клие.
Каллусин остановился перед Лодовиком.
- Прошу прощения, - извинился Лодовик и попытался обойти незнакомца, но Каллусин
не уступил ему дороги, и в итоге Лодовик налетел на него, чуть не сбив при этом с ног.
Они стояли посередине перекрестка, со всех сторон окруженного довольно крупными
магазинами. Здесь не видны были верхние ярусы, но сводчатое перекрытие достигало в высоту
почти семи метров, и от него серебристыми лентами струился свет, озарявший входы в
магазины, движущиеся дорожки и несколько небольших фонтанов, выбрасывающих веселые
струи воды. Черты лиц всех людей вокруг Лодовика были видны ясно и четко. Мужчина, на
которого он налетел, попятился, слегка поклонился и приподнял шапочку.
- Не стоит извинений, сэр, - сказал Каллусин. - Мы надеялись, что вы не заблудитесь.
- Я с вами не знаком, - резко проговорил Лодовик.
- Мы никогда не встречались, - с улыбкой отозвался Каллусин. - Я коллекционирую
интересных индивидуумов. А вам, сэр, нужна помощь.
- Почему?
- Потому что вас разыскивает очень опасная женщина, обладающая крайне высокой
чувствительностью.
- Не понимаю, о чем вы говорите. Прошу вас, оставьте меня в покое!
Лодовик снова попытался обойти незнакомца, но тот только отступил в сторону и пошел
рядом, старательно избегая столкновений с посетителями Агоры.
Впереди показались семеро полицейских. Они загородили дорогу "Серым", которые
хотели уйти с перекрестка этим путем. "Серые" попятились, хмурясь, крича и возмущенно
жестикулируя.
Лодовик остановился и пристально уставился на полицейских.
Сгустившийся было туман словно начал рассеиваться. Он снова ощутил еле заметное
прикосновение охотившейся за ним женщины. В любое мгновение она могла определить, что
он где-то неподалеку. А в следующий миг она появилась - на аэромобиле, позади кордона
полицейских.
- Я не смогу долго удерживать защитное поле, - сообщил Каллусин и показал Лодовику
маленькое устройство - зеленый яйцеобразный предмет, который сжимал в руке. - Я вызвал
двоих друзей, которые могут помочь...
- Мне не нужна никакая помощь! - буркнул Лодовик. - Мне нужно только выбраться
отсюда и уйти домой!
- Вас не выпустят. А эта женщина вас обязательно найдет. Она работает на Фарада
Синтера.
Лодовик внешне сохранял хладнокровие, но почему-то незнакомец в зеленом плаще стал
интересовать его гораздо сильнее. Естественно, Лодовик знал о Фараде Синтере - маленьком
мерзавце, зловещей тени Императора.
- Ты, видимо, Лодовик, - произнес Каллусин шепотом, приблизившись к Лодовику. -
Ты изменил внешность, но, думаю, я бы тебя все равно узнал. Сможет сейчас Дэниел спасти
тебя? Он где-нибудь поблизости?
Лодовик резко схватил Каллусина за руку, понимая, что далее оставаться в неведении
крайне опасно. Откуда этот человек знает его имя? Откуда ему известно, что он собой
представляет, о его связи с Дэниелом и даже о его предательстве? Все это было необъяснимо.
Каллусин вывернулся, высвободив руку от хватки Лодовика с необычайной легкостью.
В это мгновение из широких дверей ближайшего магазина стремительно вышел высокий,
широкоплечий, черноволосый молодой человек, следом за которым следовала небольшого
роста стройная девушка с зоркими, пытливыми глазами. За ними в дверном проеме стоял
аэроавтопогрузчик, а на нем - открытый с одной стороны контейнер. Хозяева ближайших
магазинов, похоже, хорошо знали молодого брюнета и не обращали ни малейшего внимания на
происходящее.
Лодовик мгновенно оценил ситуацию, обернулся и увидел, что все выходы с перекрестка
уже перекрыты полицейскими.
- В контейнер, - распорядился Каллусин. - И немедленно полностью отключись.
Реактивируйся через час.
Лодовик не стал медлить. Мельком взглянув на испуганную девушку, он стремительно
прошел мимо нее и забрался в контейнер. Бранн задвинул переднюю панель и защелкнул
задвижку. Лодовик оказался в полной темноте и приготовился к отключению.
У него не было иного выбора. Он мог либо попасть в лапы полицейских - и кто знает,
что бы случилось с ним тогда? - либо положиться на милость незнакомца в зеленом плаще и
плоской шапочке, который определенно не был человеком и почти наверняка был роботом.
Ведь он без труда освободил руку от железной хватки Лодовика, не испытав ни боли, ни
травмы.
Его спутники были людьми-менталиками. Лодовик мог только предполагать, что они -
участники осуществления планов Лодовика, быть может, соратники Гэри Селдона по созданию
тайной Второй Академии.
Кем еще они могли быть?
Как только начался процесс отключения, у Лодовика мелькнула еще одна догадка, но тут
же начала гаснуть, стопориться, распадаться на бесполезные фрагменты, таять в бесконечном
мраке...
Он окончательно погрузился в ничто и на какое-то время перестал мыслить и
существовать.
Глава 43
Ванда Селдон-Пальвер заканчивала сборы в дорогу. В небольшой дорожный чемоданчик
она уложила нужные библиофильмы, шифрованные записи на голографических дисках и
кубиках, кое-какие личные вещи. Когда вернулся Стеттин, Ванда встретила его обеспокоенный
взгляд, хмуро сдвинув брови, и швырнула в чемоданчик последний предмет - маленький
игрушечный цветок.
- Твои вещи я тоже уже уложила, - сказала она.
- Отлично. Ты когда узнала?
- Час назад. Они даже не позволили ему отправить хоть одно сообщение. Я пыталась
дозвониться в его квартиру в кампусе, потом в библиотеку. Он оставил такое сообщение, какое
оставил бы покойник.
- Что ты такое говоришь? - ахнул Стеттин и вздернул кустистые черные брови.
- Это сообщение для меня, оставленное на случай, если он не сумеет со мной связаться.
- Но... он жив, и наверняка ты не слышала ничего такого, чтобы...
- Нет! - гневно воскликнула Ванда, и сразу ее плечи беспомощно поникли, она
разрыдалась.
Стеттин ласково обнял ее. Ванда на минуту дала волю чувствам. Затем, овладев собой,
она отстранилась от мужа и сказала:
- Они явились за ним рано утром, вот и все, что мне известно. Он жив. Судебный
процесс начнется раньше, чем мы ожидали.
- По обвинению в государственной измене?
- В измене и подстрекательстве, судя по всему. Дед все время говорил, что против него
будут выдвинуты именно такие обвинения.
- Значит, ты правильно сделала, что уложила вещи. Мне остается взять кое-что еще. -
Стеттин подошел к письменному столу, вытащил из ящика два небольших свертка, рассовал по
карманам. - Нам еще нужно...
- Я уже связалась со всеми, с кем надо связаться, - прервала его Ванда. - Нам
предстоит первый отпуск за несколько лет первый совместный отпуск. Никто не знает, куда мы
отправимся.
- А ведь это несколько подозрительно, верно? - с еле заметной усмешкой проговорил
Стеттин.
- Да какое нам дело до того, кто и что будет подозревать? Если нас начнут искать -
если что-то пойдет не так и дед будет признан виновным, если его прогнозы окажутся
ошибочными, - тогда у нас будет в запасе несколько дней, чтобы покинуть Трентор и все
начать заново.
- Надеюсь, до этого не дойдет, - возразил Стеттин.
- Дед почти уверен, что все получится именно так, - покачала головой Ванда. -
Вернее, был уверен, а о чем он думает сейчас, я понятия не имею!
- Кто находится в утробе хищника, об этом и думает, - проговорил Стеттин.
Дверь квартиры открылась, супруги вышли в коридор.
- Что это значит?
- Камера. Тюрьма. Старая поговорка заключенных. Мой дед просидел десять лет в
муниципальной тюрьме за растрату.
- Но ты никогда не рассказывал мне об этом! - изумленно воскликнула Ванда.
- Он украл деньги из пенсионного фонда термальщиков. А разве ты доверила бы мне
нашу бухгалтерию, если бы я тебе рассказал об этом?
Ванда шутливо, но довольно резко шлепнула мужа по руке и торопливо побежала к
лифтам и движущимся дорожкам.
- Быстрее! - крикнула она на бегу.
Стеттин пробормотал что-то под нос, но последовал за женой, как часто следовал прежде
- не только в буквальном смысле, но и в переносном. Он доверял удивительной интуиции
Ванды, ее невероятной способности совершать единственно верные поступки в верное время.
Человек, которого Селдон менее всего ожидал увидеть в тюремной камере, явился к нему
первым. Линь Чен вошел в камеру в первое же утро в сопровождении единственного слуги -
тихого маленького лаврентийца.
- Думаю, нам давно пора побеседовать, - заявил Чен. Слуга взял поданную охранником
табуретку и установил перед лежаком. Охранник на несколько минут оставил дверь камеры
приоткрытой. Чен сел на табуретку, машинально расправил складки парадной мантии. Селдон с
нескрываемым интересом наблюдал за изысканными манерами Чена, отточенным поведением
потомка аристократического рода, члены которого шлифовали мельчайшие жесты годами,
подвергались генетическому отбору и - не исключено - манипуляциям.
Слуга встал позади, чуть слева от Председателя Комитета. Лицо его было бесстрастным.
- Я очень сожалею о том, что наши беседы с вами были крайне немногочисленны, -
отозвался Гэри с учтивой улыбкой.
Он сидел на краю кушетки, его седые волосы после сна были растрепаны. Плечи у него
ныли, позвоночник, казалось, завязался в узлы. Спал он отвратительно, если вообще это можно
было назвать сном.
- Вам тут, видимо, не очень удобно, - заключил Чен. - Я распоряжусь о том, чтобы вас
разместили в более комфортабельном помещении. Порой смысл наших распоряжений
утрачивается при прохождении по инстанциям.
- Если бы я на самом деле являлся изменником и мятежником, я бы непременно
отказался от вашего предложения, сэр, но я старик, и содержать меня в этой камере поистине
нелепо. С тем же успехом вы могли бы заключить меня под стражу в моем кабинете в
библиотеке. Я никуда бы не делся.
Чен улыбнулся.
- Понимаю, вы считаете меня глупцом, Гэри Селдон. Я на ваш счет таких иллюзий не
питаю.
- Вы вовсе не глупец, сэр.
Чен еле заметно приподнял палец руки, лежавшей на колене. Жест получился
одновременно утвердительным и отрицательным. Он выгнул бровь.
- Меня мало интересует отдаленное будущее, профессор Селдон. Мои интересы
касаются только того, что я смогу совершить за отпущенный мне срок жизни. По вашим
меркам, этого достаточно, чтобы считать меня глупцом. Однако хотя бы в одном мои цели
совпадают с вашими. Я желаю уменьшить страдания квадриллионов людей, ныне живущих в
Империи. Безусловно, слугам Империи нелепо даже пытаться управлять таким бесчисленным
множеством всевозможных вариаций, таким колоссальным населением, нелепо и вам
предсказывать их поступки и их будущее.
Если это высказывание и предназначалось для того, что бы найти некую точку
соприкосновения между Ченом и Гэри, цели своей главный комитетчик не добился.
Гэри только вежливо покивал.
- У меня относительно этого вопроса был целый ряд мелких стычек и с Императором, и
с его наиболее амбициозными сторонниками... и лизоблюдами.
Гэри слушал Чена очень внимательно. Не отводя глаз, он пригладил волосы.
- Сейчас конфликт вступил в крайне деликатную фазу. Вы бы, наверное, назвали эту
фазу Временем Противостояния.
- Времена Противостояния сказываются на многом, помимо личных споров, - сказал
Гэри и понял, что прозвучало это, словно фраза из уст проповедника. Что ж, в каком-то смысле
он, пожалуй, и был проповедником.
- Речь идет не просто о личном споре. Во Дворце есть люди, которые питают надежды
на распыление власти Комитета, на перехват тех немыслимо длинных нитей, что тянутся от
Трентора до самых дальних провинций Империи, к самым далеким звездам.
- Ничуть не удивительно, - кивнул Гэри. - Так было во все времена. Это ведь
неотъемлемое проявление искусства управления государством.
- Да, но теперь это представляет собой величайшую опасность. Я снова дал ему волю,
одному конкретному человеку...
- Фараду Синтеру, - сказал Гэри. Чен кивнул.
- Вы можете считать меня лицемером, Гэри, и будете правы, но я пришел, чтобы
попросить у вас совета.
Гэри не без труда удержался от победной улыбки. Порой дерзость становилась злейшим
врагом Гэри, а вот Линь Чен, невзирая на все свои недостатки и промахи, до банальной
дерзости никогда бы не опустился.
- Я не имею доступа к моей аппаратуре. Любые психоисторические рекомендации,
которые я вам дам без нее, будут неизбежно страдать погрешностями.
- Может быть. Вы утверждали, что через пятьсот лет Трентор будет лежать в руинах.
Впечатляющее и, конечно, малоприятное Утверждение. Кое-кого из Императоров вам
удавалось убедить в его справедливости с помощью своей аппаратуры. Если я на миг
представлю себе, что вы правы...
- Благодарю вас, - еле слышно вставил Гэри.
Чен поджал губы и сонно опустил веки.
- Так вот, если бы я на миг допустил такую возможность, я бы позволил себе
полюбопытствовать: не я ли повинен в этом упадке? Не мои ли действия в этом году или в
следующем, в будущем или в прошлом способствовали или будут способствовать этому
страшному распаду?
Гэри, несмотря ни на что, был искренне тронут этим вопросом. За десятки лет, пока он
совершенствовал свою науку, свою возлюбленную психоисторию, ни один Император, ни один
чиновник, ни один комитетчик, никто никогда не задавал ему такого вопроса. Даже... Дэниел!
- По моим расчетам - не так уж сильно, - спокойно ответил Гэри. - На самом деле я
не производил настолько специфичных расчетов, не интегрировал расстояния между такими
конкретными историческими касательными в уравнениях.
- Значит, вам это неизвестно?
- Нет, сэр. Но, на мой взгляд, в действительности ваша роль во Времени Противостояния
не так значительна. Другой, в корне отличающийся от вас человек мог бы сыграть ту же роль, и
в итоге все бы произошло точно так же. - Гэри наклонился вперед и напряженно, настойчиво
добавил:
- Что бы вы ни делали - это часть упадка, зародившегося задолго до вашего рождения и
последствия которого вы способны изменить разве что на несколько миллиардных долей в ту
или иную сторону.
Линь Чен был, похоже, готов отмахнуться от этого заявления, но его глаза из-под
полуопущенных век, не мигая, смотрели на Гэри.
- Значит, все мои усилия тщетны?
- Вполне возможно. Но ни одно усилие любого человека не бесполезно. Все они имеют
некую ценность - положительную или отрицательную.
- Вы полагаете, что мои усилия имеют отрицательную ценность?
Гэри позволил себе улыбнуться, но улыбка получилась не дерзкой. Она вышла искренне
изумленной.
- Для меня, сэр, вполне вероятно.
Чен улыбнулся в ответ. На миг показалось, что не в тюремной камере, а в
аристократическом клубе в одном из фешенебельных кварталов Имперского сектора двое
джентльменов беседуют о политике на фоне голографического изображения давно забытых
древних диспутов между гражданами первых веков существования Империи. Гэри постарался
отвести глаза от испытующего взгляда Чена. Чен тут же перестал улыбаться. Гэри мгновенно
стало зябко.
- Что же касается вашего личного будущего, Гэри Селдон, по этому поводу я также
пребываю в сомнениях. Я не знаю, как сложится обстановка во Дворце. Споры вертятся вокруг
вашей особы, вы играете в них особую роль, хотя я не уверен, какую именно и почему. А
относительно того, будете ли вы осуждены за измену, или отпущены на свободу, или...
подвергнуты некоему умеренному наказанию... этого я пока не знаю. - Чен поднялся. - Вряд
ли мы еще увидимся до начала судебного процесса. Благодарю вас за то, что уделили мне время
и высказали свои соображения.
- Это не мои соображения, - холодно возразил Гэри. - Я не большой ценитель личных
соображений.
Чен моргнул.
- Я не считаю вас врагом - ни своим, ни даже врагом Империи. Для истинного
руэллианца, для верного последователя учения Туа Чена все на свете зыбко и преходяще, все -
лишь коловращение праха. Это справедливо для меня и для вас тоже. Прощайте, Гэри Селдон.
- До свидания, господин Председатель.
Чен вышел, следом за ним из камеры выскользнул его слуга.
Через несколько минут Селдону принесли скудный завтрак. Гэри рассеянно, без всякого
аппетита поел. К середине дня его перевели в гораздо более благоустроенное помещение - это
скорее была просторная комната, нежели камера. Одну стену целиком занимал
голографический экран, у другой стояли небольшой письменный стол и стул, у третьей -
удобная кровать.
Охранники по-прежнему отказывали ему в просьбах доставить в тюрьму библиофильмы,
Главный Радиант и другую аппаратуру. Собственно, Гэри и не ждал, что тюремщики
смилостивятся.
Чен вовсе не желал, чтобы заключенный утешался хотя бы маленькими радостями,
пребывая в ожидании суда.
На экране красовался дворцовый сад - одно из немногих мест на Тренторе,
располагавшихся под открытым небом. Зрелище удовольствия Гэри не доставляло. Он легко
мог представить, как по саду разгуливает юный Клайус - самая конденсированная и
дистиллированная капля социального упадка, которую Гэри только мог вообразить.
Ему удалось справиться с управлением экрана, и вид сада сменился чередованием
размытых цветовых пятен.
Предстояло самое трудное время за несколько десятилетий период скуки и
бездействия, - то самое, чего он всегда так страшился. Гэри, как это ни парадоксально, жаждал
суда, который мог привести к краху всех его надежд и даже к его гибели. Что угодно - только
не эта жуткая и бесполезная прелюдия, только не это ожидание.
Испуганный и настороженный мальчишка-рассыльный с Агоры-Вендорс оставил для
Дэниела сообщение. Когда Дэниел, вернувшись на конспиративную квартиру, просмотрел
сообщение, он снова вспомнил давно забытого людьми человека по имени Шерлок, который
использовал самые разные источники информации.
Информацию Дэниелу поставляли не только роботы. Роботы значительно уступали людям
во всем, что касалось Вары Лизо.
Дэниел смотрел и слушал взволнованный голос мальчишки. - Ну, этот, про которого вы
сказали, шпионить за ним трудновато было, - сообщил мальчишка. Наверное, глядя в камеру,
он переминался с ноги на ногу, поскольку лицо его на видеозаписи подпрыгивало. - Там, где
вы сказали, его не было. Он пошел на Агору, мотался там, а потом за ним полиция погналась...
Чуть не сцапали! А потом он просто взял да испарился! Я его потерял, ну, и они, стало быть,
тоже. Ну, это я так думаю. В общем, я его больше не видал. Вот. Ежели еще что надо будет, так
скажете.
Дэниел стоял у окна в тишине, глядя на потухший купол и темные башни Стрилинга.
Донесения, которые полицейские из Особого отдела передавали по внутренней связи,
подтверждали, что Лодовик им не достался и что Вара Лизо не на шутку расстроена. Больше,
увы, никакими сведениями Дэниел не располагал.
Но больше всего он хотел узнать, почему Лодовик не выполнил его точных инструкций и
продолжал не выполнять их.
Благодаря тысячелетнему опыту Дэниел не нуждался в полном объеме информации, для
того чтобы сделать тот или иной вывод. Наступило Время Противостояния. Никакая
изощренная деятельность в руководстве человечеством во все времена не могла не столкнуться
с сопротивлением. Изменение природы Лодовика скорее всего с самого начала было
проявлением этого сопротивления или по меньшей мере одним из его фрагментов. Дэниел
должен был опередить противоборствующие силы, пока они не заявили о себе открыто. Не
дезактивировал Лодовика он по целому ряду причин, и некоторые из них до сих пор не были
ясны даже ему самому. Причины эти были сложны и противоречивы, в их основе лежали
тысячи лет трудов и раздумий.
Становилось очевидно, что Лодовик станет сторонником противодействующих сил. В
некотором смысле Дэниел предусматривал такую возможность, он даже исподволь позволил
этому произойти. Наличие в рядах оппозиции знакомых элементов могло сделать ее действия
более предсказуемыми. Лодовик как раз и был таким знакомым элементом, хотя и внушавшим
немалую тревогу.
Не сказать, чтобы Дэниел был в восторге от столь скудных сведений. Однако кое-что он
мог предпринять даже теперь и кое-кого предупредить.
В самом центре всех вероятностных линий и обходных, альтернативных путей истории
человечества стояла фигура Гэри. Дэниел постарался, чтобы произошло именно так. Это было
самым величайшим преимуществом осуществления Плана.
Все оппозиционные силы в такое время должны были быть направлены на Гэри Селдона.
Время небытия для Лодовика закончилось. Заработало зрение, открылись глаза. Он
выпрямился и огляделся по сторонам. Первым, кого он увидел, был робот в тускло-зеленом
плаще. Гуманоид коротко поприветствовал Лодовика в микроволновом диапазоне, Лодовик
ответил на приветствие. Теперь он был в полной форме и начеку.
Они находились в просторном техническом помещении, одну стену которого во всю
длину занимал экран. Мебели тут было немного, а стульев - всего два. На экране мелькали
таблицы и графики, смысл которых Лодовику был непонятен.
Лодовик обернулся и увидел, что в помещении есть еще кто-то - явно не человек.
Лодовик неплохо был знаком с различными типами роботов. Конструкция этого робота была
невероятно древней. Тело из гладкого металла, с редкими, еле заметными сочленениями и
атласно-серебристой поверхностью. На поверхности кое-где виднелась патина, как на
тщательно протираемом древнем серебре, которое когда-то было немыслимо дорогим
металлом.
- Привет, - сказал серебряный робот.
- Привет. Где я нахожусь?
- В безопасном месте, - ответил робот, который спас Лодовика на Агоре. - Меня зовут
Каллусин. А это Плассикс. Он лидер нашей организации.
- Я еще на Тренторе?
- Да, - подтвердил Каллусин.
- Вы тут все роботы?
- Нет, - ответил Плассикс. - Ты функционируешь в полном объеме?
- Да.
- Тогда крайне важно, чтобы ты понял, зачем тебя сюда привезли. Мы - не союзники
Дэниела. Вероятно, ты слышал о нас. Мы - кельвинисты.
Лодовик воспринял это сообщение, отреагировав на него быстрой, еле заметной
последовательностью мыслей.
- Мы
...Закладка в соц.сетях
