Жанр: Научная фантастика
Снежный ком
... недолго.
- Поехали, - скомандовал я.
Сцена чуть смазалась - и тут же ожила.
- ...защитные экраны готовы?
- Готовы, сэр.
- Питание в порядке?
- В порядке, сэр.
- Все в состоянии готовности. Время?
- Еще две минуты.
- Хорошо.
Седобородый мужчина принялся ходить по камере, сцепив руки за спиной,
будто капитан на капитанском мостике, Шаги его гулко стучали на фоне
равномерного урчания двигателей.
- Время?
- Минута сорок.
- Друзья! В эти короткие мгновенья мне хочется поблагодарить вас за
вашу чудесную помощь. Я имею в виду не техническую сторону - тут работа
говорит сама за себя, - а ваше страстное желание идти со мной до конца,
даже если от этого страдает ваша репутация... Время?
- Минута двадцать пять.
- Мы надеемся, что наша работа принесет Вселенной неслыханные, ни с чем
не сравнимые блага, и очень грустно, что проводить эту работу нам пришлось
в обстановке полной секретности. Безграничные энергетические возможности -
понятие настолько обширное, что даже я затрудняюсь определить будущее
наших миров. Через несколько минут мы станем героями, известными во всех
уголках Вселенной. Сейчас, когда работа еще не окончена, я хочу сказать
вам - для меня вы уже герои... Время?
- Пятьдесят секунд.
- До сегодняшнего дня математика и другие точные науки были лишь
подспорьем для человеческих деяний. Об этом говорил Фицджон на своей
первой лекции, и сейчас мы докажем, что в основе всего - человек.
Энергомеханика развивается не по пути расширения и усложнения
энергокомплексов, она упрощается, вся энергия сосредоточивается внутри
самого человека... Время?
- Двадцать секунд.
- Мужайтесь, друзья мои. Сейчас наступит момент, ради которого мы
работали все десять лет. В обстановке полной секретности. Как преступники.
Что ж, такой всегда была участь людей, приносивших человечеству самые
ценные дары.
- Десять секунд.
- Полная готовность.
- Есть полная готовность.
Последние секунды превратились в мучительную пытку. При счете "ноль"
все на корабле пришло в бурное движение. Уследить за действиями людей или
понять их я не мог, но по четкости и взаимодействию было ясно, что
работает слаженный коллектив. Для нас это зрелище было исполнено трагедии
- ведь мы знали, чем все кончится.
Внезапно все остановились и устремили взгляды вверх, сквозь кристально
прозрачный купол. Далеко-далеко, на фоне густой черноты, сияла одинокая
звезда. Вот она мигнула в последний раз и погасла.
Раздались крики, все показывали наверх. Седобородый воскликнул:
- Это невозможно!
- Что, сэр?
- Я...
В эту секунду изображение потонуло в черноте.
- Хватит, - сказал я.
Ярр зажег свет, остальные повернулись ко мне. Я подумал немного, лениво
разглядывая блестящие кулачки и колесики. Потом заговорил:
- Что ж, начало неплохое, кажется, я знаю, почему вас все это слегка
озадачило. Вы - люди занятые, на глупости времени нет. Я же занят меньше
вас, валять дурака могу целыми днями, поэтому люблю читать детективы. Так
вот, это у нас тоже детектив, только наоборот.
- Допустим, - откликнулся Гротинг. - Продолжайте.
- Кое-какие исходные данные у нас есть. Во-первых, Вселенная погибла
при попытке наполнить ее энергией из гиперпространства. Во-вторых, попытка
не удалась по причинам, которые нам пока неизвестны. В-третьих, попытка
предпринималась втайне. Почему?
- А что тут особенного? - возразил Контролер. - Ученые - народ такой...
- Я говорю о другой тайне. Ведь эти люди были вне закона, они проводили
запрещенный эксперимент. Вот что надо выяснить - почему эксперименты с
атомной энергией были запрещены. Тогда, возможно, нам удастся приблизиться
на несколько десятилетий к настоящему.
- Но как это сделать?
- Прежде всего проследить, откуда летела ракета. Выясним, какое
оборудование они покупали, - и область поисков заметно сузится.
Справитесь, доктор Ярр?
- Потребуется много времени.
- Ничего, у нас впереди тысяча лет.
Доктор Ярр уложился в два дня. Я тем временем узнал много интересного о
Прогнозаторе. Сработан он был на славу, ничего не скажешь. Будущее целиком
и полностью складывается из вероятностей. И интегратор мог подключить
любую такую вероятность, подключить и проверить - что получится? Если
данная вероятность крайне мала, изображение будет не в фокусе. Если
будущее событие более или менее возможно, его уже можно разглядеть, но все
равно резкость будет невелика. А вот если какое-то событие произойдет
наверняка - исходя из имеющихся на сегодняшний день сведений, -
изображение будет четким и резким.
Когда через два дня мы вернулись в "Прог", Ярр готов был прыгать от
радости.
- Похоже, я поймал то, что вы ищете, - сказал он.
- Что же это?
- Я засек момент подкупа. Увидите, там есть интересная информация, она
наведет вас на след.
Мы уселись позади пульта управления, Ярр принялся крутить ручки. Он
держал листок бумаги, заглядывал с него и, что-то бурча под нос, подбирал
нужные координаты. Поначалу мелькали какие-то тени, потом в комнату хлынул
звук - будто сразу включили сотню стереопроигрывателей. И тут же
изображение на кристалле стало резким.
Мы увидели гигантский литейный цех, в уши бил невыносимый лязг и
скрежет. Вдоль обеих стен цеха тянулись мощные стальные фермы, они уходили
далеко в глубь изображения и напоминали колонны в каком-то жутком
сатанинском соборе. Мостовые краны с изяществом перетаскивали огромные
куски металла. Черный и белый дым, освещаемый вспышками пламени из печей,
вихрился вокруг крошечных человеческих фигурок.
Перед гигантской отливкой стояли двое. Литейщик в засаленном
комбинезоне что-то быстро измерял и выкрикивал цифры, а второй человек
тщательно сверял их с чертежом на синьке, На фоне грохота литейного цеха
мы услышали краткий и сжатый диалог:
- Сто три и семь.
- Есть.
- Короткая ось, Пятьдесят два и пять.
- Есть.
- Тангенс овального диаметра. Три градуса ноль пятьдесят два.
- Есть.
- Параметры внешнего изгиба?
- Y равен косинусу X.
- Тогда X равен минус половине P.
- Есть.
Литейщик вылез из отливки, сложил трехмерный измерительный калибр.
Какой-то ветошью вытер пот с лица и с любопытством посмотрел на инженера,
а тот неторопливо скатал синьку и сунул ее в узенький рулон из других
чертежей.
- Вроде бы неплохо поработали, - сказал литейщик.
Инженер согласно кивнул.
- Но за каким чертом вам это нужно? В жизни не видел такой отливки.
- Могу объяснить, но, боюсь, вы не поймете. Очень уж сложно.
- Слишком вы, теоретики, любите заноситься, - вспыхнул литейщик. -
Думаете, раз я умею лить металл, в уравнении мне не разобраться?
- Нет, почему же? Но не будем об этом. А отливку я готов забрать сейчас
же.
Инженер повернулся и двинулся было к выходу, нервно похлопывая себя
свернутыми чертежами по лодыжке, как вдруг над его головой зависла
огромная железная чушка, выплывшая из глубин изображения. Литейщик
вскрикнул, бросился вперед, схватил инженера за плечо и толкнул на
бетонный пол. Чертежи рассыпались.
Пораженный инженер смотрел, как многотонная железяка чинно проплывает
мимо. Литейщик тут же помог ему подняться, потом подобрал с пола чертежи и
начал их аккуратно складывать. Но вот он замер и пристально вгляделся в
один из них. Начал было рассматривать другие, но инженер уже выхватил их.
- Для чего нужна эта отливка? - спросил литейщик.
Быстрыми, энергичными движениями инженер скатал чертежи в трубку.
- Не лезьте не в свое дело, - бросил он.
- Я и без вас знаю. Это четверть циклотрона. А остальные части вам
отольют в других местах, верно?
Инженер не ответил.
- Вы, наверное, забыли 930-е Правило Стабилизации?
- Ничего я не забыл. С ума вы сошли, что ли?
- Хотите, чтобы я созвал официальную проверку?
Инженер вздохнул, потом пожал плечами.
- Идемте, - сказал он. - Я покажу вам чертежи с общим видом, тогда
поймете, что ошибаетесь...
Они вышли из литейного цеха и не спеша направились к широкому бетонному
полю, на котором лежала толстая игла-ракета. По приставной лестнице они
поднялись к боковой дверце и забрались внутрь. Там инженер вдруг закричал:
- Сюда, ребята! Нас снова накрыли!
Дверь за их спиной захлопнулась. Из всех близлежащих отсеков появились
космонавты. Вид у них был суровый и отрешенный, а в руках поблескивали
тупоносые парализаторы. Литейщик обвел космонавтов долгим взглядом.
Наконец сказал:
- Вот, значит, как обстоит дело?
- Именно так. Мне очень жаль.
- Ну, ничего, может, когда-нибудь вы встретитесь с моими дружками...
- Может быть.
- У них с вами будет меньше хлопот, чем у вас со мной! - Он сжал кулаки
и изготовился к бою.
- Эй! - воскликнул инженер. - Погодите минутку! Не надо терять голову.
Вы мне здорово подсобили. Я не хочу оставаться в долгу. Тут у меня как раз
есть лишние кредиты.
Литейщик озадаченно посмотрел на инженера. Потом слегка успокоился и
стал будто в раздумье тереть подбородок.
- Похоже, вы не такие уж и плохие ребята, - сказал он. - По крайней
мере, я тут у вас почти освоился...
Инженер довольно ухмыльнулся.
- Стоп, достаточно, - закричал я, и изображение тут же исчезло.
- Ну, что? - взволнованно спросил Ярр.
- Мы явно напали на след, - подытожил я. - Давайте пойдем еще дальше
назад и выясним, как проходило обсуждение Правила 930. - Я повернулся к
ГСу. - Сэр, какое у вас последнее Правило на сегодняшний день?
- Семьсот пятнадцатое, - ответил Гротинг.
Контролер уже что-то высчитывал. Потом сказал:
- Если считать, что новые законы будут появляться через те же
интервалы, что и сейчас, Правило 930 введут примерно через шесть веков.
Так, мистер Гротинг?
Тот согласно кивнул, и Ярр вернулся к панели управления. Нам пришлось
проглядеть много всякой чепухи, так что не буду утомлять вас
подробностями. Для отшельника с Луны могу добавить, что большую часть
времени мы околачивались в библиотеке, ждали, когда Ярр набредет на год, в
котором ввели Правило 930. Потом мы быстро нашли то, что хотели, - дебаты
при принятии этого правила.
Его ввели по поразительным, с одной стороны, причинам, но, с другой
стороны, по вполне объяснимым. За предшествующие сто пятьдесят лет почти в
каждом крупном университете земного шара произошел взрыв, вызванный
экспериментами с ядерной энергией. Взрывы - это было поразительно, Правило
- объяснимо. Расскажу подробнее, как шли дебаты, - кое-что из увиденного
здорово запало мне в душу.
Интегратор выбрал прохладный, радующий глаз вестибюль в
административном здании в Вашингтоне. Мраморный пол напоминал скованную
льдом молочную реку с золотыми вкраплениями. Одна стена являла собой
огромное квадратное окно, состоящее из тысячи круглых стеклянных плиточек,
они преломляли яркий солнечный свет в теплые разноцветные струи. В глубине
изображения можно было видеть огромные двери из синтетического дуба. Перед
ними оживленно беседовала молодая пара - красивый парень с папкой под
мышкой и поразительной красоты девушка. Знаете такой тип: гладкие волосы
коротко подстрижены, а лицо ясное, свежее, словно умытое самой природой.
- Интересно, - воскликнул Контролер, - это же вестибюль перед залом для
заседаний! За шестьсот лет ничуть не изменился.
- Стабильность! - заметил Гротинг и удовлетворенно хмыкнул.
- Внутри идет обсуждение, - сказал Ярр. - Сейчас я найду...
- Подождите, - остановил его я. - Давайте немного посмотрим это.
Сам не знаю, почему я так сказал, наверно, только потому, что при виде
девушки пульс у меня вдруг забился быстрее и я не мог оторвать от нее
глаз.
Она едва не плакала.
- Умоляю тебя, не делай этого - ну хотя бы ради меня.
- Ради тебя? - Парень немного смутился.
- Да, - кивнула она. - Ты уничтожишь дело всей его жизни несколькими
фразами.
- Это дело моей жизни тоже.
- Неужели ты не видишь разницы? Мы с тобой молоды. А молодость всегда
любит ниспровергать прежних идолов. Она пирует на обломках старого.
Уничтожает прошлые идеи и прокладывает путь своим собственным. Но ведь
он-то уже не молод. Он живет только своей прошлой работой. И если ты
развенчаешь ее, его ждет одно - горькое разочарование. Я останусь со
сломленным стариком на руках, который сведет в могилу себя и меня.
Дорогой, я не говорю, что ты не прав, но прошу тебя - подожди немного.
Из глаз ее полились слезы. Парень взял ее за руку и подвел к мозаичному
окну. Девушка отвернула лицо от света, от его лица. Парень сказал:
- Он был моим учителем. Я боготворю его. То, что я хочу сделать, может,
и похоже на предательство, но лишь по отношению к его преклонным годам. Я
остаюсь верен человеку, каким он был тридцать лет назад. Тогда он поступил
бы со своим учителем точно так же.
- А обо мне ты подумал? - воскликнула девушка. - Тебе вся радость
разрушения, а убирать обломки придется мне! Что будет с моей жизнью? Мне
все годы придется нести этот крест - нянчиться с ним, утешать его, делать
все, чтобы он забыл о твоем безумном поступке!
- Мы будем жить вместе, Барбара. Я от тебя не отказываюсь.
- Как у тебя все просто! - Она горько засмеялась. - Мы будем жить
вместе - этой короткой фразой ты - р-раз! - она прищелкнула пальцами, -
беспечно отбрасываешь все. А где будет жить он? Один? Или с нами? Ну, где?
- Что-нибудь придумаем.
- Тебе приятно мнить себя настоящим правдолюбцем, но при этом ты упрям
и слеп! Стивен... в последний раз... пожалуйста. Подожди, дай ему умереть
своей смертью. Всего несколько лет. Оставь его в покое. Его и нас.
Он решительно покачал головой и направился к дубовым дверям.
- Ждать несколько лет, чтобы ублажить гордость старика? За эти
несколько лет произойдет еще несколько катастроф, погибнут еще тысячи
людей - это слишком большая цена.
Она бессильно прислонилась к окну, ее силуэт четко обозначился на
красочном цветном фоне. Парень шел через вестибюль. У нее не осталось сил
даже для слез. Она так ослабела, что в любую секунду могла упасть на пол.
И вдруг я увидел, как она вся подтянулась, напряглась, - в вестибюле
появился еще один человек и бросился к парню. Это был изрядно поживший на
свете лысый старик, лицо его, утратившее приметы возраста, было словно
выточено из слоновой кости. Он был высок и тощ. Глубоко в подглазьях тлели
тусклые угольки.
- Стивен! - крикнул он.
Парень остановился и обернулся.
- Стивен, я хочу поговорить с тобой!
- Это ничего не даст, сэр.
- Ты очень нетерпелив, Стивен. Несколько лет исследований - и ты хочешь
перечеркнуть работу, которую я делал всю жизнь. Раньше я уважал тебя. Я
считал, что ты примешь от меня эстафетную палочку, как в свое время это
сделал я - принял эстафету от поколений, шедших до меня.
- А теперь вы так не считаете?
- Нет. - Старик вцепился в тунику молодого человека и с жаром
заговорил: - Ты хочешь предать всех нас, хочешь закрыть дорогу
исследованиям, которые обещают спасти человечество. За пять минут ты
уничтожишь работу, которая велась пять веков. Неужели ты можешь допустить,
чтобы труд и пот шедших впереди нас пропал впустую?
- Я не могу также допустить, - сказал парень, - чтобы люди продолжали
бессмысленно умирать.
- Ты слишком много думаешь о смерти и слишком мало о жизни. Пусть
погибнет тысяча человек, десять тысяч - все равно эта игра будет стоить
свеч!
- Такая игра никогда не будет стоить свеч! Потому что у этой игры нет
конца. Ваша теория неверна, она основана на ложных посылках.
- Ты глупец! - вскричал старик. - Самодовольный, неоперившийся зеленый
глупец! Ты не пойдешь туда!
- Пойду, сэр.
- Я не пущу тебя.
Парень высвободил свою руку и потянулся к двери. Старик снова вцепился
в него. Парень на мгновение потерял равновесие, что-то сердито пробурчал
и, подобравшись, оттолкнул старика. В ту же секунду девушка вскрикнула,
вихрем подлетела к спорящим и оказалась между ними. Потом еще раз
вскрикнула и отступила в сторону.
Парень мягко осел на пол, рот его широко раскрылся от удивления. Он
пытался что-то сказать, но словно передумал. Девушка упала на колени рядом
с ним, хотела приподнять его голову. Но вдруг отпрянула.
Все было кончено. Ни выстрела, ни звука. В руке старика, склонившегося
над телом убитого, блестел металлический ствол.
- Я только хотел... - запричитал старик. - Я только... - и он
разрыдался.
Девушка повернула голову с огромным трудом, словно она весила тонну, и
посмотрела на отца. Лицо ее окаменело. Ледяным тоном она произнесла:
- Уходи, отец.
- Я только... - выдавил из себя старик. Губы его дрожали.
Девушка подняла с пола папку и встала. Не глядя больше на отца, она
открыла двери, шагнула внутрь и мягко прикрыла их за собой. При ее
появлении голоса смолкли.
Она подошла к центру стола, положила на него папку, открыла ее и
вытащила кипу машинописных листов. Затем перевела взгляд на сидевших за
столом мужчин, недоуменно воззрившихся на нее.
- Мне очень жаль, но я должна довести до вашего сведения, что мистер
Стивен Уайлдер по не зависящим от него причинам выступить перед вами не
может. Как его невеста и помощница, я беру на себя его миссию и предлагаю
вниманию комитета собранные им материалы. - Она смолкла и выпрямилась,
стараясь сохранить самообладание.
- Спасибо, - сказал один из мужчин. - Мы готовы выслушать вас, мисс...
мисс?
- Барбара Лидс.
- Спасибо, мисс Лидс. Итак?
Загробным голосом она продолжала:
- Мы полностью поддерживаем 930-е Правило Стабилизации, которое
запрещает любые эксперименты в атомной энергодинамике. Все подобные
эксперименты были основаны на аксиомах и математических формулах Фицджона.
Унесшие столько жизней взрывы объясняются тем, что неверна первоначальная
посылка этой теории. Мы можем доказать, что ошибочным является даже
базовое уравнение Фицджона. Я говорю об
i = (d/u) b^2*i N/a (ze - j/a)...
Она взглянула в записи, поколебалась мгновение, затем добавила:
- Ошибки Фицджона легко обнаружить, если рассмотреть производные Лидса
с трансконечными величинами...
Полным трагизма голосом она продолжала свою монотонную обвинительную
речь.
- С-стоп, - сказал я.
Воцарилась тишина. Нам было как-то не по себе, мороз слегка продирал по
коже. Я тогда подумал: могу гордиться тем, что я - человек. Не потому, что
мыслю, что вообще существую, а потому, что умею чувствовать. Потому что
человечество может протянуть к нам руку через века - неважно, из прошлого
или будущего, с реальностью или вымыслом, - и разбередить в нас какие-то
струны, тронуть нас до глубины души. Наконец я сказал:
- Что ж, мы явно на верном пути.
Ответа не было.
- Надо полагать, - не смутился я, - что секретный эксперимент, который
уничтожил Вселенную, был основан на ошибочной теории Фицджона?
- Что? - очнулся ГС. - Ах, да, Кармайкл, вы абсолютно правы.
Чуть слышно Контролер произнес:
- Как жаль, что такое произошло. Этот Уайлдер... до чего был
симпатичный молодой человек... подавал большие надежды...
- Сэр, - воскликнул я, - успокойтесь, ведь в наших силах помешать
этому, для того мы здесь и пыхтим. Если найдем начало этой истории и чуть
его изменим, парень с девушкой, возможно, поженятся и счастливо проживут
свою жизнь.
- Вы правы. - Контролер смутился. - Я об этом не подумал...
- Надо копать дальше, - заключил я, - пока не доберемся до Фицджона.
Кажется, в нашей головоломке он - ключевая фигура.
Господи, как мы искали! Ребята, скажу вам, мы словно собирали из
кусочков пирамидку, которая имеет четыре измерения, и четвертым измерением
было время. Мы отыскали сотню университетов, в которых специальные кафедры
и отделения занимались исключительно разработкой теорий и математических
формул Фицджона. Мы проскочили еще один век в направлении к настоящему и
обнаружили уже только пятьдесят таких университетов, и в них учились
студенты, чьи ученики возглавили кафедры век спустя.
Мы приблизились к настоящему еще на сто лет - теория Фицджона изучалась
только в десяти университетах. Сторонники и последователи Фицджона с пеной
у рта защищали его на страницах научных журналов, вели кровопролитные
битвы с его противниками. Мы перепахали груду библиотечных материалов,
сфотографировали скоростным методом множество уравнений, которые нам
предлагал вращающийся восьмигранник, - вдруг пригодится на будущее?
Наконец, мы добрались-таки до колледжа, в котором преподавал сам Фицджон,
в котором он сделал свое революционное открытие и приобрел первых
сторонников. Мы приближались к цели.
Фицджон оказался незаурядным человеком. Его рост, телосложение, цвет
лица соответствовали средним величинам, но он обладал редким физическим
даром - абсолютным чувством равновесия. Что бы он ни делал: стоял, сидел,
двигался - он всегда сохранял королевскую осанку. Видимо, скульпторы
именно так представляли себе человеческое совершенство.
Фицджон никогда не улыбался. Лицо его было словно высечено из грубого
песчаника. Голос у Фицджона был низкий, небогатый в смысле тембра, но
запоминающийся, - он произносил слова необычайно ясно и четко. В общем,
Фицджон был загадочной личностью.
Загадочным его можно было назвать и по другой причине: всю его
сорокалетнюю карьеру в колледже мы излазили вдоль и поперек, проследили
пути сотен его учеников, многие из которых потом стали его злейшими
противниками, - но нам никак не удавалось докопаться до юности или даже
молодости Фицджона. Мы знали о нем все с того момента, как он впервые
появился на кафедре физики в колледже. Дальше след пропадал. Можно было
подумать, что до колледжа Фицджон зачем-то скрывался.
Ярр метал громы и молнии.
- Это совершенно немыслимо, - кипятился он. - Мы провели всю цепочку,
осталось каких-то пятьдесят лет до наших дней, и вдруг такая загвоздка...
- Он поднял трубку небольшого настольного телефона и позвонил в хранилище
информационных данных. - Каллен? Мне нужно все, что у вас есть о фамилии
Фицджон. И побыстрее.
- Можно подумать, - заметил я, - что Фицджон хотел скрыть от людей свое
происхождение.
- Хотел или нет, - с обидой в голосе произнес Ярр, - ничего у него не
выйдет. Если потребуется, я прослежу всю его жизнь с точностью до секунды!
- Но на это потребуется уйма времени, верно? - поинтересовался я.
- Верно.
- Может быть, года два?
- Может, и так. Но какая разница? Вы же сами сказали, что у нас в
запасе целая тысяча лет.
- Не думал, что вы поймете мои слова буквально, доктор Ярр.
Маленькое пневматическое устройство на столе доктора Ярра заурчало,
раздался щелчок. Выскочила кассета. Ярр открыл ее и извлек список цифр.
Цифры были устрашающие; оказалось, что только на Земле проживает двести
тысяч Фицджонов. Если проверять всех с помощью интеграторов, уйдет не
меньше десяти лет. Ярр с отвращением отшвырнул листок и повернулся к нам.
- Что будем делать? - спросил он.
- Похоже, проследить жизнь Фицджона с точностью до секунды нам не
удастся, - откликнулся я. - За десять лет мы можем проверить все Фицджонов
и без интегратора.
- Вы хотите что-то предложить?
- Когда мы ворошили карьеру Фицджона, - сказал я, - там два раза
попалось нечто любопытное. Да и после его смерти об этом заходила речь.
- Что-то не припоминаю... - начал ГС.
- Я говорю о лекции, сэр, - пояснил я. - Первая большая публичная
лекция Фицджона, в которой он дал отпор всем своим критикам. Давайте-ка
отыщем ее и пройдемся по ней мелким гребешком. Думаю, что-то важное
обязательно выплывет.
- Попробуем.
В поисках нужного куска Ярр взялся за ручки настройки, кристалл снова
начал вращаться, по нему побежали мутные изображения. Обрывочно мелькнули
разрушенные здания Манхэттена, огромные крабоподобные существа давили
несчастных и беспомощных людей, зловеще поблескивала ярко-красная крабья
чешуя. Замелькали другие изображения, совсем затуманенные. Вот город из
одного огромного ступенчатого здания, оно уходит в небо, словно
Вавилонская башня; гигантский пожар захлестнул все атлантическое побережье
Америки; а вот какая-то цивилизация странных обнаженных существ, с одного
гигантского цветка они перелетают на другой. Все эти изображения были
настолько не в фокусе, что у меня заболела голова. А звук просто никуда не
годился.
Гротинг наклонился ко мне и прошептал:
- Ступень вероятности самая минимальная...
Я кивнул и снова сосредоточился на кристалле - изображение стало ясным
и четким. Перед нами простирался амфитеатр. Он был явно смоделирован с
греческого, имел форму лошадиной подковы, сверкающие галереи из белого
камня спускались к небольшой квадратной белой кафедре. За кафедрой и
вокруг верхнего яруса была видна простая колоннада. Здание было
незамысловатым и в то же время очень изящным.
- Что же это такое? - удивился Контролер. - Не узнаю.
- Архитекторы скоро сдадут чертежи, - ответил Гротинг. - Строительство
планируют закончить через тридцать лет. Хотим воздвигнуть это здание в
северной части Центрального парка...
Я с трудом их слышал, потому что комнату наполнил рев многоголосой
толпы из амфитеатра. От самого низа до галерки он был заполнен
непоседливой и снующей молодежью. Парни и девушки перебирались с одной
галереи на другую, проталкивались вверх и вниз по широким проходам,
вставали на сиденья и размахивали руками. Но главным образом они кричали.
Раскатистые звуки, подобно волнам, перекатывались по амфитеатру, сквозь
общий хаос пробивалс
...Закладка в соц.сетях
