Жанр: Научная фантастика
Сожгите всех
...т тезисы... Он умеет разбираться в обстановке.
- Но в целом, Андрей, как вы видите нашу судебную перспективу?
- В целом, Олли, положительно.
- Я говорю это к тому, что до сих пор еще не решил, взрывать ли мне мою
бомбу...
- Так вы все-таки привезли ваши записи? - удивленно посмотрел на шефа
Андрей.
- Ну а для чего же я выспрашивал у вас, где вы их зарыли? Честно сказать,
спуск в проклятую шахту потребовал от меня немалого мужества. Я все время
думал, как же вы умудрились провести там несколько месяцев...
- Ну, тогда были другие времена.
Кар остановился возле подъезда какого-то ресторана. Из другой машины,
которая шла сзади, вышли Даль, Маркелас и Трюфо.
- Следует напирать на подробности, - услышал Андрей голос сенатора. - На
ужасные подробности налетов и все такое прочее. Ну и конечно, не забывать
солдат того проклятого легиона, которые заперли вас всех в отеле, а сами
бросились поджигать город. Завтра прибудут обыватели, и на прениях мы их
придавим.
"А, - вспомнил Андрей, - завтра же прилетают Гор, вдова Дорфер и еще
кто-то там... интересно, что скажут на это Блинов с Хатчинсоном?"
В отдельном кабинете ресторана их ждал Шэттак.
- Вы хорошо говорили, мастер Бэрден, - одобрительно сказал он, пожимая
шефу руку, - сдержанно, как и подобает государственному администратору, и в
то же время звонко... А вот вы, доктор, могли бы сказать и побольше.
Впрочем, впереди прения, и все желающие еще наговорятся как следует.
- Меня почему-то тревожат уверенные рожи ответчиков, - заявил Даль,
наливая себе минеральную воду.
- Они купили хороших адвокатов, - улыбнулся Шэттак. - Но это им не
поможет. Верно, Трюфо?
Юрист задумчиво покачал головой. На еду он и не смотрел.
- Они будут все отрицать - вот увидите, - сказал он. - Они начнут
заявлять протесты, они скажут, что свидетели подкуплены, а потом потребуют
отправки на Оксдэм особой следственной комиссии. Сейчас все будет зависеть
от того, насколько уверенно поведут себя наши свидетели. Обвинителю следует
быть поэнергичнее...
- Да что с вами такое, Марсель? - удивился Шэттак. - Вы никогда не
блистали оптимизмом, но сейчас, кажется, перещеголяли самого себя. Что это
за мрачность? Вам не нравятся их адвокаты?
- Плевать я хотел на адвокатов. Мне не нравится шаткость обвинения. Вы
понимаете, что они могут фактически отвести свидетелей?
- Да вы сошли с ума, Марсель. Мы же говорили вам, что превращение
процесса в сугубо уголовный не является нашей основной целью. Пусть он
останется гражданским. Военными будут заниматься военные, наша задача -
обвинить... вывести негодяев на чистую воду.
- Они-то об этом не знают.
- И прекрасно! Пусть себе нервничают.
- Мы не сможем доказать связь Хатчинсона и налетчиков. Мы не сможем
доказать, что все было решено заранее.
- Нам требуется доказать, что Хатчинсон воспользовался ситуацией и купил
офицеров легиона. Все, больше ничего и не нужно. Мы искупаем в дерьме
Блинова и прочих, "Элмер Хиллз" в конце концов откажется от идеи дешево
купить Оксдэм, да и вообще - вы представляете, как запрыгает Момбергер и его
подпевалы из промышленной фракции? Сенатор Даль запросто провалит их
законопроект о льготном налогообложении инвестиций. Пусть не лезут, куда не
надо. Через месяц проект пройдет комиссии и будет выставлен на прения. Если
мы как следует раскрутим этот процесс, он провалится в первом же чтении.
Даже левые, боясь потерять последнее, станут голосовать против. Разве я
говорил о чем-то другом?
- Вы великий стратег, сенатор, - вздохнул Трюфо.
Бэрден с сомнением посмотрел на Шэттака, но возражать ему не стал. Для
него было важно преодолеть свою собственную робость, и он знал, что помочь в
этом ему может только запись, лежащая сейчас у него в номере.
- Сенатор, - произнес он, - у меня есть к вам одно небольшое дело.
Следует провести экспертизу одной аудиозаписи на предмет установления ее
подлинности...
Выслушав его, Шэттак откинулся на спинку стула и иронично поднял брови.
- Так вы считаете, что столь мощный аргумент следует вводить в бой в
последнюю очередь? Но почему, ваша милость?
- У меня есть причины.
- А, понимаю. Вам еще жить на Оксдэме, да? И вы хотите застраховаться от
недоброжелателей? Или вы все-таки говорите там что-то не то?
- Нет, не то и не другое. Я должен свалить их сам, без этой записи,
одними своими показаниями.
- А вы уверены, мастер Бэрден? Вы уверены, что они не смогут переиграть
вас на прениях?
- Если они станут отвергать правду, это будет лжесвидетельством. Вы же
понимаете, что ни я, ни доктор еще не сказали всего того, что должны
сказать...
- Ого! Ну, я надеюсь, что ваши дальнейшие показания сумеют свалить наших
оппонентов. Сенатор Даль, наверное, будет более активен. Вы понимаете, что
прения - это поединок? Кто кого переговорит, понимаете?.. Иногда доходит до
того, что показания - сами по себе - могут быть уже не так и важны. Важно,
как поданы они судье и присяжным. Не забывайте, у них хорошие адвокаты. На
десять ваших слов они ответят сотней.
- Я готов к этому, сенатор. Я слишком долго обдумывал все происшедшее - я
знаю, что мне теперь делать.
- Надеюсь, вы справитесь, Оливер. Где находится запись? Сейчас я отправлю
туда своих людей, и к вечеру экспертиза будет закончена и запротоколирована.
- Ваша честь, - Хатчинсон презрительно оглядел свидетелей обвинения и
повернулся к судье, - ваша честь, мне неприятно говорить о тех людях,
которые наворотили целую гору лжи, обвиняя меня, моих работодателей и
военных чинов, пришедших им на помощь... неприятно в первую очередь потому,
что мне совершенно ясны их мотивы - это политика, ваша честь. Ложь была
нужна для того, чтобы поднять на щит политических ретроградов, окопавшихся в
сенате и препятствующих прогрессу развивающихся миров. Им безразлична та
нищета и дикость, в которой пребывает Оксдэм, им плевать на его оторванность
от крупных центров человеческой цивилизации, для них важно лишь сохранение
своих позиций. Они не хотят видеть, как меняется мир... Я начну с того, что
мое присутствие на территории Гринвиллоу было абсолютно законным. Разрешение
на проведение работ и сделок было получено через канцелярию шефа-попечителя
территории Оливера Бэрдена, и он, я надеюсь, не осмелится отрицать этот
совершенно очевидный факт. Далее я заявляю, что никогда не оказывал никакого
давления на несчастных людей, желающих продать моей компании земли,
обрабатывать которые они были не в состоянии. Я заявляю, что слова шерифа
Маркеласа о том, что я будто бы предъявлял кому-либо ультиматумы, - наглая и
циничная ложь. Этого не было, как не было и людей, способных оказать на
продавцов какое-либо давление. Со мной находилась лишь необходимая в таких
случаях охрана. Это Маркелас, кстати говоря, предпринимал попытку оказать на
меня давление - это Маркелас размахивал перед моим лицом оружием...
Слушая Хатчинсона, Даль удовлетворенно покачивал головой. Его противники
сами рыли себе яму. Завтра прилетят вдова Дорфер, влиятельный лендлорд Гор и
некоторые другие люди - их показания не оставят от слов Хатчинсона камня на
камне. Вслед за Хатчинсоном выступил лейтенант-полковник Блинов. Он вел себя
еще глупее: Даль с трудом удерживался от смеха, слушая, как начальник штаба
полностью отрицает вообще все, включая факт незаконного задержания шерифа и
его дружины.
С Блинова он и решил начать.
- Мастер шериф, - произнес он, когда пришло его время, - расскажите нам,
что произошло в тот момент, когда вы и ваши люди увидели, как приземляются
атмосферные машины сто восьмого легиона?
- Мы бросились к ним, так как были очень рады прибытию помощи. Обстановка
в Змеином была очень напряженная, чтобы не сказать - нервозная. Но
высадившиеся солдаты неожиданно стали избивать и связывать дружинников,
отбирать у них оружие...
- Вы пытались разъяснить ситуацию?
- Лично я несколько раз звал старшего, но в ответ меня ударили, забрали
оружие и отвели в ресторан отеля "Оксдэмский туман", где все мы просидели до
вечера.
- Вы пытались поговорить с лейтенант-полковником Блиновым?
- Я увидел его только тогда, когда он и группа офицеров окружили
шефа-попечителя Бэрдена и повели его к одному из катеров. Поговорить с ним у
меня не было ни малейшей возможности. Я раз пять заявлял конвойному офицеру,
который вел нас к отелю, что я шериф, и просил о возможности
продемонстрировать ему свои документы.
- Что же он отвечал вам, мастер шериф?
- Он ответил мне только один раз Он сказал: "Ничего не знаю, у меня
приказ".
- Как вы полагаете, о каком приказе могла идти речь?
- Я уверен, что это был приказ изолировать дружину и лично меня. Мне
могут возразить, что офицер принял нас за захвативших город бандитов, но
тогда его следует признать или слепым, или помешанным. Каждый из дружинников
имел положенную в таких случаях светящуюся наклейку на одежде, а также
стандартное оружие. К тому же многие из нас были одеты в старые армейские
комбинезоны, а бандитам такие взять неоткуда.
- Солдаты оскорбляли вас, мастер шериф?
- Меня несколько раз ударили по лицу, и в тот же день меня
освидетельствовал старший государственный врач полковник Огоновский. Я
думаю, он подтвердит, что разукрасили меня как следует. Наверное, по логике
наших оппонентов я должен был сделать солдатам предупреждение, а потом
принять меры по их выдворению за пределы территории...
В зале раздался смех.
- Теперь я хотел бы допросить Андрея Трегарта Огоновского, полковника
медслужбы в отставке, кавалера Рыцарского Креста, в данный момент
исполняющего обязанности старшего государственного врача территории
Гринвиллоу. Мастер Огоновский, когда вы прибыли в городок Змеиный лог? Я
хочу сказать, в котором часу это было?
- Дело шло к полудню. Я приехал в город, уже зная, что там находятся
подразделения сто восьмого легиона, и был совершенно шокирован увиденным.
Поэтому я не стал там задерживаться, а сразу же поехал в канцелярию
шефа-попечителя Бэрдена. Там я также был избит.
- Что значит "также"? - подскочил адвокат ответчиков. - Вы утверждаете,
что были избиты? Пожалуйста, поподробнее, доктор.
- В приемной канцелярии я был встречен тремя офицерами, которые
потребовали, чтобы я немедленно покинул канцелярию. При этом я был оскорблен
словом, а чуть позже - действием.
- Подробнее, пожалуйста, - заскрипел оживившийся судья. - Как, говорите,
вы были оскорблены?
- Трое вооруженных офицеров, дежурившие в приемной шефа-попечителя,
потребовали, чтобы я убирался восвояси. А перед этим сдал им свое оружие.
- Вы были вооружены, мастер Огоновский? И что же это было за оружие?
- Это был малосерийный нестандартный излучатель модели "Вальде" "Мк-8".
- Вы хотите сказать, что у вас было армейское оружие? - едва не завопил
адвокат компании. - И вам не понравилось требование сдать его?
Трюфо уже начал подниматься со стула, но Андрей остановил его незаметным
жестом.
- Я позволю себе напомнить вам, что старший офицер, награжденный к тому
же одной из высших наград Конфедерации и уволенный с почетом, имеет право на
ношение любого табельного оружия в любое время дня и ночи... еще я должен
уточнить, что излучатель был именной, в чем удостоверился
лейтенант-полковник Блинов.
- Но вас, наверное, приняли за бандита, - предположил судья.
- Мне трудно понять, как можно разглядеть бандита в человеке, одетом в
боевой комбинезон и куртку с погонами полковника медслужбы.
У судьи вытянулось лицо, и Андрей поймал его разъяренный взгляд,
обращенный в сторону адвокатов ответчика.
- Вы хотите заявить, что офицеры, находившиеся в приемной
шефа-попечителя, позволили себе оскорбления старшего по званию?
- Я хочу сказать, что они крепко помяли мне ребра. И не только это...
ваша честь! Как может быть расценено пребывание офицерского караула в
канцелярии государственного администратора высокого ранга?
- Мастер Бэрден! - задохнулся судья. - Вы подтверждаете пребывание
офицерского караула в приемной вашей канцелярии?
- Подтверждаю, ваша честь.
- Караул был выставлен по вашему требованию?
- Он был выставлен вопреки моим возражениям. Зал заревел. Адвокаты
ответчиков яростно шептали что-то Блинову, лицо которого приобрело
совершенно трупный оттенок. Хатчинсон сидел на своем месте, отрешенный, как
статуя, и смотрел прямо перед собой. Все понимали, к чему могут привести
такие заявления. Андрей посмотрел на Бэрдена. Шеф-попечигель нервно кусал
губы и приглаживал свои редкие серые волосы. На него смотрел и Даль, в его
взгляде читалось искреннее восхищение. В эти мгновения Огоновский понял:
Бэрден компенсирует годы, проведенные за терминалами интендантского
управления, те годы, когда его товарищи сражались и погибали, а он, читая
очередные сводки, точно так же кусал губы, зная, что война проходит мимо
него. Наверное, он заваливал начальство рапортами, но его неизменно
оставляли на месте - старательного, аккуратного и незаменимого. А вокруг
грохотали пушки... теперь ему выпала честь произвести залп главным калибром,
и он не упустит своего шанса. Андрею хотелось показать ему поднятый в
приветствии кулак, но он понимал, что здесь это делать не следует.
- Тихо! - забарабанил молотком судья Додд. - Какой нервный процесс
сегодня, - пожаловался он секретарю. - Тихо, или я вызову приставов! Мастер
Огоновский, вы понимаете, что ваши с мастером Бэрденом заявления позволяют
мне начать расследование дела о мятеже?
Андрей уже раскрыл было рот для ответа, но тут поймал на себе
сосредоточенный взгляд Даля.
- Я не думаю, что нам следует говорить о мятеже, - медленно произнес он,
в упор глядя на Бэрдена. - Речь идет о грубейшем, откровенно циничном
давлении, которое оказывалось на шефа-попечителя территории Гринвиллоу.
- Что вам известно об этом, мастер Огоновский?
- Мне известно, что мастеру Бэрдену предлагали взятку.
- Протестую! - рявкнул адвокат ответчиков.
- Протест принимается, - кивнул судья.
Трюфо загадочно улыбнулся, а Даль, скорчив ехиднейшую мину, откинулся на
спинку своего стула.
- Хорошо, господа. Я хочу спросить у лейтенанта-полковника Блинова, с
какой целью он поставил офицеров в приемной шефа-попечителя территории
Гринвиллоу.
- Ваша честь! На территории могли находиться бандиты!..
- Но ведь шеф-попечитель Бэрден выражал свой протест по этому поводу?
- Ваша честь, мне казалось, что мастер Бэрден пребывает в состоянии
аффекта... Он был так напуган всем происходящим, что мне пришлось отвезти
его в канцелярию под охраной.
- Это ложь! - рявкнул в ответ Бэрден. - Я не был напуган! Может быть, вы
еще скажете, что я был пьян, а потому не могу отвечать за свои тогдашние
действия? Или может быть, вы забыли, как я говорил вам, что офицерский
караул в приемной государственного администратора - это нарушение аж трех
статей? Или вы думаете, я не видел, как ваши адъютанты дубасили в приемной
полковника Огоновского? Ваша честь, я хочу сделать заявление!
- Окажите любезность, ваша милость.
- Ваша честь, я слышал, как доктор Огоновский вошел в приемную. Я видел,
как он попытался войти в мой кабинет - он уже почти вошел, но тут его
вытащили обратно. Я подтверждаю его заявление о том, что на нем была
форменная куртка со знаками различия полковника флотской медслужбы. Я
подтверждаю его заявление о том, что его избивали офицеры караула.
- Вы это видели, мастер Бэрден?
- Я это слышал, ваша честь.
Блинов в отчаянии развел руками.
Судья поглядел на висевшие на стене часы и шарахнул молотком:
- Прения сторон продолжатся завтра!
Вокруг серого здания суда метались представители прессы. Даль, Маркелас и
остальные тут же оказались в плотном кольце людей, размахивающих
записывающими видеоголовками.
- Джентльмены, как вы расцениваете поведение ответчиков?
- Джентльмены, каковы, по вашему мнению, шансы компании "Элмер Хиллз"?..
- Сенатор, как вы оцениваете свои шансы?.. Даль величественно обнял
Маркеласа и начал вещать: - Как выразился наш уважаемый судья Додд, главной
задачей суда является установление истины. Я обещаю вам, господа, - истина
будет установлена. Наша цель - помочь несчастным людям, которых норовят
ограбить в их собственном доме...
Морщась, Андрей пробрался к кару. В машине его ждал улыбающийся Иннес.
- Экспертиза подтвердила подлинность записи, - сообщил он. - Завтра будет
настоящее шоу.
- Да, - устало согласился Андрей, - они у нас попрыгают.
Машины направились к отелю "Джереми Янг". В лифте, везущем всю компанию
наверх, Даль то и дело похлопывал по плечу сумрачного Бэрдена и хитро
улыбался Трюфо. Бэрден молчал. После своего выступления он чувствовал
ужасающую усталость, такую, словно ему довелось вкатить на гору огромный
камень. Андрей понимал, сколько ему понадобилось мужества.
В клубе уже сидел Шэттак.
- Ну вы им и дали, джентльмены, - произнес он. - Я такого и не ожидал, а
уж они-то тем более. Не следует педалировать эту тему с мятежом, нам это
сейчас не нужно... Мы их и так напугали, завтра мы их свалим. Вы извините
меня, мастер Бэрден...
- Да, сенатор?..
- Я позволил себе смелость прослушать вашу запись... - Шэттак проводил
взглядом официантку, расставлявшую на столе тарелки с ужином, потом глянул
на сомелье, суетившегося с винами, и криво усмехнулся: - Там столько мата,
что я просто не знаю, как выставлять ее на всеобщее обозрение.
- Я, кажется, не выражался, - обиделся Бэрден.
- Вы - нет, а вот остальные...
- Мы предупредим судью, - вмешался Даль. - Он не сможет отвести такое
доказательство, что бы там ни происходило.
- Не сможет, Вальтер. Но боже мой, я представляю себе, какой поднимется
шум! Вы знаете, этот шум может быть нам не очень-то и выгоден.
- Но Момбергер...
- Вот в нем-то все и дело. Просто сейчас я знаю немного больше, чем вы, и
никак не могу решить, что нам делать дальше.
- Вы хотите отказаться от демонстрации записи? - поразился Андрей.
- Да нет, доктор. Запись, безусловно, будет продемонстрирована. Я пытаюсь
просчитать последствия скандала, который, без сомнения, разразится завтра
же.
- Здесь я вам не советчик.
- Увы. Мастер Ник, - позвал он Маркеласа, - через час у вас интервью... Я
хотел бы попросить вас поменьше нажимать на связь между Хатчинсоном и
армейскими чинами. Получается так, что вы слышали об этом от третьего лица,
понимаете? Рассказывайте об ужасах нашествия разбойников, посетуйте на
нехватку рабочих рук, а в конце - прихватите невежливых солдат, только без
подробностей. Идет?
- Как скажете, сенатор. Я все понял.
Глава 12
Судья Додд недоуменно посмотрел на лежавшие перед ним бумаги, потом
поднял голову, но сказать ничего не успел: к нему пулей подлетел Трюфо и
принялся шептать что-то на ухо. Судья выпучил глаза и негромко произнес: -
Ну, вы даете... Да, экспертиза в порядке. Так что - прямо сейчас?
- Аппарат уже установлен, ваша честь.
Додд посмотрел на секретаря. Тот медленно кивнул и отвернулся к окну.
Происходящее на кафедре не ускользнуло от внимания адвокатов компании, они
зашевелились и принялись шушукаться.
Судья откашлялся.
- Леди и джентльмены! - немного растерянно начал он. - Сегодня истцы
продемонстрируют нам новое свидетельство... со своей стороны я... я должен
предупредить всех присутствующих, что эта аудиозапись, подлинность которой
заверена независимой судебной экспертизой, несет в себе элементы, э-ээ...
черт побери... элементы нецензурной брани. Разумеется, в любом другом случае
я первым настоял бы на прекращении подобной демонстрации, но сейчас мы
обязаны прослушать это, гм... это свидетельство. Прошу вас.
Секретарь нажал кнопку, и в зале загремел голос Бэрдена:
"- ... вашим услугам, джентльмены. И все же я хочу заметить, что ваши
действия, они, будь я проклят, выглядят настолько невежливыми, что я
просто...
- Да пошел ты! - перебил его Блинов.
- Тише, старина, - это уже Хатчинсон. - Давайте поговорим по существу. Вы
понимаете, что выиграть в этой истории вам уже не удастся. Я специально
изолировал этого гребаного шерифа, чтобы он нам не мешал. Нам ведь не нужен
лишний шум, правда? Мы будем говорить как деловые люди.
- Деловые люди, мастер Хатчинсон, не ведут себя как бандиты.
- Ай, бросьте. Вы проиграли, мастер Бэрден, вы проиграли с первого же
хода, понимаете? Если вы попытаетесь трепыхаться, то, поверьте мне, ничего,
кроме неприятностей, вы не наживете.
- Вы угрожаете мне, мастер Хатчинсон?
- Как хотите. Можете считать, что да, я вам угрожаю.
- Значит, вы все-таки думаете, что и я могу вам чем-то угрожать?
- Это сложный вопрос. Собственно, именно его я и хотел бы решить. Мне
нужны шахты. Точнее, сами шахты мне ни к чему - мне нужны земли, на которых
они расположены. И купить я их должен по той цене, которую смогу предложить
покупателям. В сложившейся ситуации я буду для них вроде спасителя, не так
ли?
- Хорош спаситель! Вы же грабитель, мастер Хатчинсон, вы просто бандит с
большой дороги. Чем вы отличаетесь от тех людей, которые учинили весь этот
погром? Тем, что не они вам, а вы им давали деньги?
- Да, это интересный юридический казус. Но юристы нам не понадобятся,
верно? Мы с вами договоримся, и на этом вопрос будет закрыт.
Шум. Скрип раскрывающейся двери, голос Блинова:
"Кто это?"
Шаги. Снова Блинов:
"Что у вас тут за чертовщина? Лендер! Лендер?"
Андрей ухмыльнулся и посмотрел на белого как мел начальника штаба. Блинов
сидел, судорожно вцепившись пальцами в столешницу, и обводил взглядом места
истцов. Хатчинсон, напротив, выглядел совершенно спокойным. Сидящие рядом с
ним адвокаты хмурились и покусывали губы. Они понимали: это конец.
Заверенная запись, на которой их клиенты пытаются договориться с
государственным администратором высокого ранга. Присяжным этого хватит по
уши, все остальное будет не более чем спектаклем.
Блинов вернулся в кабинет.
" - Что там такое? - спросил Хатчинсон.
- Там какой-то сумасшедший, - нервно ответил офицер.
- Так пошлите его к черту!
- Как я его пошлю, он полковник медслужбы, говорит, что здешний врач!
Интересно, много тут таких полковников?
- Это был доктор Огоновский, - зловеще проговорил Бэрден. - Очень
влиятельная в общине фигура. Половина нашей молодежи появилась на свет при
его участии.
- Пидоровский, мать его так! Откуда только такие козлы берутся, а? После
гребаной войны все эти пидоры, крестами увешанные, так и прут со всех щелей,
попробуй скажи им хоть слово. Вояки, мать их в лоб. Как чуть что - так сразу
за стволы хватаются. Не навоевались, суки, все им война их гребаная снится.
Я бы их..."
Андрей увидел, как один из адвокатов ответчиков в ужасе схватился за
голову. Тирада Блинова произвела на всех поистине неизгладимое впечатление.
Обведя глазами зал, Огоновский увидел, как побелели от ненависти глаза
респектабельного джентльмена в темном камзоле, который сидел во втором ряду,
как он наклонился к своему молодому спутнику и горячо зашептал что-то,
увидел, как едва не встал со своего места крупный молодой парень с таким же,
как и у него, "Рыцарем" на галстуке.
Даже Даль потерял свою привычную невозмутимость - хлопнул ладонью по
столешнице, нахмурился и сказал что-то Трюфо. Юрист сокрушенно закачал
головой, поглядел на Блинова и сморщился, словно от кислого.
- Давайте договоримся так, - бурчал голос Хатчинсона, - мы переведем на
какой-либо счет небольшую сумму, так сказать, задаток, а потом уже - все
остальное. После того, разумеется, как я закончу свою работу здесь. Задаток
будет вроде как протоколом о намерениях, вы понимаете?
- Даже здесь вы пытаетесь меня обмануть? - горько усмехнулся Бэрден. - А
что делать с доктором? Он ведь тоже будет возмущен...
- С доктором мы разберемся, - сообщил Хатчинсон после короткого
размышления. - От денег еще никто не отказывался. Особенно когда речь идет о
такой чепухе.
- Хорошенькая чепуха, вы предлагаете мне совершить государственное
преступление.
- Да бросьте вы, шеф! Сколько можно играть в маленького ребенка? Хорошо,
я дам вам еще на сорок процентов больше. В сумме это составит...
- Да какая разница, сколько это составит? Я должен думать, как мне
избежать скандала.
- Итак, спрашиваю в последний раз: вы готовы сказать "да"?
- Мне нужно подумать.
- Так думайте, вашу мать! Через неделю я вернусь. К этому времени вы
должны придумать. Иначе у вас действительно начнутся неприятности.
Щелчок, тишина.
Тишина в зале была гробовой... Андрей отчетливо услышал, как сглотнул
судья Додд.
- Это все? - спросил он.
- Да, ваша честь, - поднялся Даль. - На этом запись обрывается. Но мне
кажется, что и этого небольшого фрагмента вполне достаточно.
- У меня вопрос к свидетелю Бэрдену. Мастер Бэрден, вы приняли
предлагаемую вам взятку?
- Нет, - шеф-попечитель весело улыбнулся. - Я сказал, что мне надо
подумать, и затянул время.
- Какая сумма вам предлагалась? - Сто тысяч, ваша честь.
- Вам не кажется, что ваше доброе имя стоит несколько больше?
- Вы читаете мои мысли, ваша честь. Я думаю, что у компании "Элмер Хиллз"
не нашлось бы такой суммы. Я представляю Конфедерацию, а честь Конфедерации
стоит очень дорого.
- Достойное решение. Ответчики хотят что-то добавить?
Ответчики
...Закладка в соц.сетях
