Жанр: Научная фантастика
Сожгите всех
...ом консерватизма.
- Вы подбросили нам неплохую задачку, доктор, - сказал он. - Следует,
кстати, выяснить, нет ли в том легионе, который подпалил вашу деревушку,
каких-нибудь героев войны. Если есть - мы не станем педалировать армейскую
тему. Найдем, я думаю, крайнего. Вообще-то говоря, мы находимся в выигрышном
положении уже хотя бы потому, что нашим противникам придется защищаться
всерьез, а мы можем себе позволить обвинять их играючи. Мы выигрываем при
любом развитии событий, даже в случае юридического поражения мы победим
политически. Да и вы тоже, доктор, не останетесь внакладе...
- Я? Неужели вы думаете, что я...
- Ну что вы, доктор. Не думайте о нас так уж плохо. Я и предположить не
могу, что вы приехали сюда из корыстных побуждений. Я хочу сказать, что свою
территорию Гринвиль...
- Гринвиллоу, сенатор...
- Ах, да. Спасибо, что поправили, а то я мог бы оговориться на сессии, -
добродушно усмехнулся Шэттак, - а такие оговорки стоят довольно дорого...
Так вот, территорию Гринвиллоу вы отвоюете в любом случае. После скандала
туда уже никто не сунется.
- Я понимаю это, сенатор. Но мы должны выиграть процесс, иначе получится,
что люди, пострадавшие в результате совершенного преступления, разуверятся в
справедливости окончательно. Они ведь проливали кровь, сенатор. Я думаю, вам
не стоит забывать об этом.
- А вы гораздо умнее, чем я ожидал, - заметил Шэттак, многозначительно
глянув на Даля. - Быть может, вы окажете нам честь присоединиться к нашей
партии?
- Я государственный служащий, сенатор.
- Ну, насколько я знаю, до полного пенсиона вам осталось всего несколько
лет. А потом... впрочем, об этом мы можем поговорить позже. Я вижу, к нам
приближается наш негодяй Трюфо. Сегодня он может стать ключевой фигурой
нашего дела. Кстати, полковник, как вы насчет ужина? Здесь не самая лучшая
кухня, но для здорового солдатского желудка она вполне приемлема.
- Благодарю, сенатор, я не голоден. Я предпочел бы коктейль и кофе.
К столу подошел крепкий, чуть седоватый мужчина средних лет, одетый в
подчеркнуто скромный костюм, с бриллиантовой булавкой в галстуке. Пожав руки
сенаторам, он повернулся к Андрею.
- Это Трюфо, - немного лениво представил его Шэттак. - Наш старый Трюфо,
мастер судебной интриги. Может обелить самую черную кошку на этой планете.
- Могу и наоборот, - зубасто улыбнулся юрист, протягивая Андрею
короткопалую ладонь. - Рад вас видеть, доктор.
- Я надеюсь, ваши мальчики уже начали свои раскопки? - спросил Даль.
- Да, - юрист сел в кресло и протянул ему тонкую кожаную папку-терминал,
- но на это потребуется немного времени. Я подготовил вызов шерифа, вам
остается только заверить. Мастер Огоновский, наш истец не испугается
столичных судов?
- Нет. Он слишком раздражен и уже ничего не боится. Тем более при такой
поддержке... Маркелас ощутит себя низвергателем богов.
- Вы еще и поэтичны, - тихонько засмеялся Шэттак. - Ну что ж, при хорошей
погоде наш низвергатель сможет наделать шороху. Мы посмотрим на него - может
быть, даже поможем ему выступить на сессии. Все будет зависеть от него
самого. Вальтер, не забудьте сегодня же связаться с Березаем из подкомиссии
по диким мирам. Я надеюсь, он не станет долго артачиться. Сейчас это не в
его интересах. С шерифом, кажется, все ясно... остается шеф-попечитель. Как
он вам, Андрей?
Огоновский сжал губы. Бэрден был единственным слабым местом в его
построениях. Андрей нисколько не сомневался в его порядочности - он успел
убедиться в ней во время событий той ужасной ночи, когда все они собрались в
Змеином, готовясь отразить атаку налетчиков, - но он не знал, до каких
пределов доходит личное мужество шефа-попечителя территории Гринвиллоу.
- Ему понадобится поддержка, - признался он. - Я не хочу называть его
малодушным человеком, но он рискует по-настоящему.
На губах Шэттака заиграла понимающая усмешка.
- Нет-нет, доктор. Поверьте, мы не дадим в обиду одного из наших главных
свидетелей. А как вы оцениваете свидетелей противоположной стороны?
- Подонки.
- Я имею в виду деловую, а не эмоциональную характеристику.
- Ну... Хатчинсон просто трус, но я уверен, что он будет стоять долго: до
тех пор, пока не поймет, что все тузы находятся в нашем рукаве. Начальник
штаба легиона Блинов произвел на меня впечатление человека достаточно
разумного, но он явно переигрывает со своей жадностью. Он... мне показалось,
что он действовал слишком поспешно. Слишком старательно, вы понимаете меня?
- Превосходно. Мне весьма по душе такие типажи. Если выяснится, что этот
легион всю войну просидел на своем Оксдэме, свидетелей мы свалим на первом
же слушании. А на втором мы превратим их в обвиняемых.
- Многое будет зависеть от судьи, - вмешался Трюфо.
- Что? Что вы имеете в виду, Марсель?
- "Элмер Хиллз" - компания небедная. Сейчас они рвутся обогнать
конкурентов и понимают: любая мелочь даст фору их противникам на рынке.
Следовательно, они будут драться любыми способами. Мы оказываемся в не очень
выгодном положении - они могут применять любое оружие, а мы должны быть
кристально чисты.
- У вас традиционно узкий взгляд на вещи, Марсель. Заручившись поддержкой
судьи, они почти наверняка сделают традиционную в таких случаях глупость:
станут все отрицать. Но отрицать показания сразу множества свидетелей -
нелепо, и в конечном итоге это их и погубит. Они не смогут давить на нас,
потому что давить им нечем. И судье не останется ничего другого, кроме как
выступить на стороне истины - потому что иначе, мой дорогой Марсель, он
будет выглядеть просто-напросто глупо, а для судьи это слишком большая
роскошь. Итак, если у нас все в порядке, то шериф Маркелас будет на Авроре
через сутки. Может, чуть позже... хорошо! Трюфо, подготовьте грамотного
протоколиста, чтобы он записал его показания и обращение, а также все
необходимые документы. Сенатора Даля я оставляю в вашем полном распоряжении,
можете крутить его именем как хотите. Надеюсь, вы не станете грабить банк,
нацепив на себя резиновую маску его физиономии... Был рад поговорить с вами,
дорогой доктор. Скоро встретимся...
Залпом допив остатки коктейля, сенатор Шэттак встал и стремительно
зашагал к выходу из зала.
- Политики деньги не зарабатывают, они их тратят, - это сказал ему
помощник сенатора Даля, тот самый молодой офицер с реконструированными
руками и шрамом на лице. Разговор происходил в служебных апартаментах Даля
на сороковом этаже сенатского билдинга, громадного, как звездолет,
подавляющего своим помпезным величием здания на холме почти в самом центре
Стоунвуда.
Парня звали Иннес, и в понимании таких, как он, столица была городом,
созданным политиками для политиков. Здесь много и громко говорили о грядущих
поколениях, при этом мало кто догадывался, что, рассуждая об этих самых
грядущих поколениях, политические боссы имеют в виду поколения будущих
сенаторов, из которых время от времени выкукливаются госсекретари, члены
кабинетов и даже президенты. Отец Иннеса был медиамагнатом средней руки;
работа помощником сенатора являлась для бывшего офицера колледжем, диплом об
окончании которого позволит ему найти теплое местечко в провинции или, может
быть, даже и здесь, в Стоунвуде - а со временем, возможно, войти в зал
заседаний в качестве новоизбранного законодателя. Через эту школу проходили
многие. Общественная политика, один из краеугольных камней тысячелетней
человеческой демократии, исправно всасывала в себя сотни и тысячи молодых,
честолюбивых и не слишком щепетильных юношей и девушек: тактиков, аналитиков
- все они, конечно же, мечтали стать стратегами, маршалами этой могучей и
непобедимой армии.
- Наверное, это довольно странное ощущение, - знать, что финансовые
потоки, которые текут сквозь твои пальцы, принадлежат не тебе, а партии или
фракции... или, прямо говоря, тем, кому партия и фракция служат, - отозвался
Андрей. - Что-то сродни работе банкира, а?
- Вы циничны, доктор, - засмеялся Иннес.
- Это у меня профессиональное, ничего не поделаешь. Врач имеет нечто
общее и с политиком, и с юристом. Профессиональный цинизм - привычка никогда
не называть вещи своими именами. - Андрей раскурил редкую сигару, которой
угостил его Шэттак ("Мои орегонские плантации, Андрей, - только для своих.
Левым, поверьте, я сигары не раздариваю". - "Это следует понимать, как
политическое признание?" - "Ха-ха... вы все ловите на лету, доктор".), и
поразился ее глубокому, необычному аромату.
- Но рано или поздно больному все же приходится узнавать, что он обречен.
- Это единственное различие, Иннес. На самом деле мы такие же лицемеры,
как вы, политиканы. Доктора не любят говорить о смерти... а для политика
смерть имеет два цвета, не так ли?
- Вы говорите о смерти телесной и смерти политической? Типун вам на язык.
- Вторая хуже, я угадал?
- Ох...
Иннес не договорил - дверь кабинета распахнулась, и Андрей увидел Даля,
как всегда, лениво-ироничного Шэттака с потухшей сигарой в зубах и
незнакомого ему молодого человека в вызывающе ярком костюме.
- Познакомьтесь, Андрей, это мастер Белевский из "Герольда", - представил
его Даль. - Он, в некотором смысле, наш сегодняшний рупор. Трубный глас,
если хотите...
- Кажется, я читал что-то из ваших публикаций, - встал навстречу
журналисту Огоновский. - Очень рад.
Белевский молча кивнул головой, ответил на рукопожатие и свалился в
кресло.
- Опять метель, - гундосо заметил он. - Господи, когда уже наступит
весна? У меня такое ощущение, что ее просто отменили...
- Ну, до весны, как всегда, далеко, - философски подмигнул Далю Шэттак. -
Иннес, вы смотрели, когда прибывает рейсовый с Оксдэма?
- Без задержки, сенатор. У нас еще два с половиной часа.
- Мы не пойдем на послеполуденное заседание, - махнул рукой Шэттак. - У
меня есть небольшое дельце, а Вальтеру следует встретить шерифа. Иннес, вы
возьмете доктора и поедете в порт. Потом отвезете гостя в офис сенатора
Даля. Трюфо уже готов и ждет вас.
... Маркелас, совершенно неузнаваемый в длинном кожаном пальто, плюхнулся
на сиденье лимузина и протянул Андрею руку - без улыбки: - Ты уже стал похож
на столичного жителя.
- Что так грустно? - удивился Огоновский. - Устал в полете?
- Так, - Маркелас покачал головой и достал из кармана самодельную сигару,
- у меня какие-то дурные предчувствия.
- Никаких дурных предчувствий быть не может. Тебя ждет государственный
протоколист: сейчас он запишет твои показания, оформит исковое обращение, и
еще до вечера оно окажется в суде. Если все пройдет гладко, послезавтра
начнется первое слушание. Бэрден готов?
- Да, он закончил всю возню и сказал, что может вылетать в любой день. Ты
знаешь, этот Хатчинсон вовсю лазит по округе и умудрился уболтать двоих...
мы с Цыбиным два дня мотались по степи, умоляя подождать и ничего не
продавать. Но Хатчинсона боятся... с ним ездят солдаты и какой-то офицер.
- Солдаты?! Он что, совсем свихнулся?
- Он ведет себя чрезвычайно нагло. Старику Смолину чуть не набил
физиономию, а солдаты спалили у него курятник. Смолин прибежал ко мне, а что
я могу в такой ситуации сделать?
- Сейчас ты все это расскажешь юристам и сенатору Далю. Вечером,
наверное, появится сенатор Шэттак, он самый большой босс в той партии,
которая будет заниматься нашим делом. Главное - точно, честно и аккуратно
рассказать все протоколисту. На основании твоих показаний будет оформляться
исковое обращение. Здесь нельзя врать или скрывать что-то, ты должен
рассказать все так, как оно и было.
- Врать я не стану, - мрачно отозвался Маркелас. - Еще чего не хватало!
- Важно ничего не забыть.
- Такое не забывается, тебе не кажется?
Даль встретил их в несколько возбужденном состоянии. Как понял
Огоновский, сенатор Шэттак, еще раз проанализировав перспективу судебного
дела с точки зрения политической выгоды, окончательно пришел к выводу о его
беспроигрышности и санкционировал самые активные действия. В кабинете
Маркеласа уже ждали Трюфо и неприметного вида девушка-протоколист. Прежде
чем начать беседу, она продемонстрировала немного опешившему шерифу свою
лицензию и попросила его заверить сей факт своей рукой во избежание будущих
недоразумений. Потом Трюфо приступил к допросу истца.
- Итак, вы утверждаете, что мастер Таккер Хатчинсон, менеджер компании
"Элмер Хиллз", предлагал лендлордам вашей территории цены, заведомо более
низкие, нежели это продиктовано условиями земельного рынка Оксдэма?
- Мне не совсем понятна формулировка, ваша милость. Хатчинсон не просто
предлагал, он настаивал на том, чтобы земли были проданы его компании по тем
ценам, которые сам он называл.
- Вы считаете, что Хатчинсон оказывал давление на продавцов?
- Я готов свидетельствовать об этом, ваша милость. Первый эпизод
происходил у меня на глазах. Свидетелем может выступить полковник в отставке
Андрей Трегарт Огоновский, старший государственный врач территории
Гринвиллоу.
- О показаниях свидетеля Огоновского мы будем говорить позже. Сейчас мне
нужны ваши показания, шериф. Давайте перейдем к эпизоду налета на селение
Змеиный лог...
- Налета на Змеиный лог не было. Змеиный лог был захвачен солдатами
легиона подавления, присланного из столицы.
- Мы уже выяснили, - весело прошептал Даль, оттаскивая Андрея в угол
кабинета, где находились кофейный столик и мягкий кожаный диван, - сто
восьмой легион планетарной обороны всю войну просидел на Оксдэме, а кадровых
перестановок в последний год там не было. Вы понимаете, что это значит?
- У, - прогудел Андрей.
Теперь перед обвинением открывалось широчайшее поле деятельности. Даль
обвинит командование сто восьмого легиона по полной программе. Они, ни разу
не воевавшие, осмелились поднять руку на святые - имущественные! - права
ветеранов, пытающихся поднять планету, которая потеряла едва не половину
своих мужчин. Они оскорбили миллионы солдат, сражавшихся за будущее
человечества. Они, "бурундуки", наедавшие жир тогда, когда другие проливали
кровь. Неважно, что они в этом не виноваты. Сотни ветеранских организаций,
поддерживающих партию, поднимут такой вой, что Хатчинсону и его друзьям
сделается дурно. Неважно, что истец, шериф Маркелас, не воевал по состоянию
здоровья. На процессе выступит главный свидетель обвинения, заслуженный,
увешанный крестами военный врач, прошедший всю войну от ее первого дня до
последнего.
- Да, - сверкнул глазами Даль. - Теперь они не устоят. Заменить присяжных
в таком деле не удастся, а наши писаки проследят за тем, чтобы судья не
позволил себе какие-либо вольности процессуального характера. На сей раз они
влипли по-крупному.
- Вы будете напирать на виновность армии? - уточнил Огоновский.
- Нет, нам это не нужно. Ведь в любом случае военными будет заниматься
трибунал, а не гражданский суд. Но мы придавим их всех - и армию, и "Элмер
Хиллз". Придавим, вы понимаете меня? Другого нам, собственно, и не нужно.
Процесс будет выигран формально, и все получат свое. Щэттак будет доволен,
наши ставки вырастут, а вы получите гарантию того, что на Оксдэме все пойдет
своим чередом. Со временем я, наверное, смогу поднять и вопрос о
правительственных кредитах - Березай многим нам обязан, а это, по большому
счету, такая мелочь...
Глава 11
Леди и джентльмены! Главной задачей любого суда является установление
истины, и я уверен, что истина будет установлена.
Андрей не удержался от улыбки. Фразеология судьи Додда вызывала у него
чувство некоторой нереальности происходящего. Сморщенный старикашка - парик
все время съезжал ему на правое ухо, и он поправлял его резким коротким
взмахом ладони, со свидетельской скамейки Огоновского это выглядело так,
будто судья поспешно отдает кому-то честь, - Додд вещал как старый, плохо
отрегулированный автомат, выплевывающий в зал шаблонные, казенно-нелепые
фразы, со свистом пролетавшие мимо ушей почтенной публики.
- Ознакомившись с материалами дела... - Додд сделал паузу, обвел зал
отсутствующим взглядом и снова наклонился над разбросанными по судейской
кафедре листами распечатки, - я пришел к выводу о значительной
неоднозначности данного иска. Да-а, леди и джентльмены, о неоднозначности. В
данный момент мне не совсем ясно, какими установками руководствовались наши
уважаемые ответчики, решившиеся на нарушение множества законов Конфедерации,
но истина, повторяю, будет установлена.
Даль только что закончил свою речь и сидел в двух метрах от Андрея, время
от времени поглядывая на Бэрдена и наклоняясь к плечу Трюфо, чтобы
прошептать ему что-то. Бэрден казался ему слабым звеном.
- Итак, - Додд зашуршал бумагами и поднял голову, - я предоставляю слово
обвинению.
- Ваша честь, - неторопливо встал Трюфо, - я хотел бы предоставить слово
свидетелю Оливеру Бэрдену, шефу-попечителю территории Гринвиллоу,
департамент Оксдэм.
Додд величественно качнул подбородком.
Бэрден нерешительно поднялся со своего места и прошел к отдельной
свидетельской кафедре. Обвел глазами зал, посмотрел на презрительно
щурящегося Хатчинсона, который сидел в противоположном углу, глянул на
Трюфо, потом поймал наконец уверенную улыбку Даля, кашлянул и начал: - Ваша
честь!.. Господа!.. Я хочу начать с того дня, когда ко мне в канцелярию
прибыл шериф территории Николас Маркелас и заявил, что только что сделал
предупреждение мастеру Таккеру Хатчинсону, который, по его словам, незаконно
вторгся на земли вдовы Дорфер и производил там некие геологоразведочные
работы. А также... а также предложил вдове продать принадлежащие ей земли.
Свое предложение он сделал в ультимативной и даже оскорбительной форме, при
этом Хатчинсона сопровождали вооруженные люди.
- Протестую! - вскрикнул адвокат "Элмер Хиллз". - Факт оскорбления не
установлен!
- Протест принимается, - вяло буркнул Додд. - Продолжайте, мастер Бэрден,
продолжайте. По существу...
Шеф беспомощно пожал плечами.
- Как уже говорил сенатор Даль, наша планета потеряла очень много людей.
С войны не вернулись сорок два процента мужчин и двенадцать процентов женщин
из числа добровольно вступивших в подразделения ландштурма Конфедерации.
Фактически, территория Гринвиллоу испытывает жесточайший дефицит рабочих
рук.
- Протестую! - снова вскинулся адвокат ответчиков. - Показания свидетеля
не имеют отношения к делу и могут...
- Протест отклоняется, - величаво перебил его судья. - Рассказывайте,
ваша милость.
- Вследствие этого, - голос Бэрдена неожиданно окреп, - многие шахты и
фермы находятся в самом плачевном состоянии. Компания "Элмер Хиллз" выбрала
удачный, с ее точки зрения, момент, но все же они просчитались. Люди
Гринвиллоу не пожелали продавать то, что принадлежало еще их дедам. И тогда,
как я понимаю, в ход пошел некий резервный вариант. Было решено вынудить
лендлордов продать принадлежащие им земли, вынудить самым гнусным и
незаконным путем. Был предпринят сговор, сговор с главарями разбойничьих
банд, терроризирующих округу. Целью сговора был ввод на территорию
Гринвиллоу правительственных войск, которые, в свою очередь, должны были
запугать местное население с тем, чтобы оно пошло на кабальные условия,
предлагаемые компанией "Элмер Хиллз".
Бэрден говорил почти час. Адвокаты ответчиков несколько раз заявляли
протесты, но в большинстве случаев судья отклонял их. Зал слушал
шефа-попечителя, как мессию. На Авроре, за годы войны отвыкшей от
детективных историй, этот процесс выглядел самым настоящим спектаклем,
напоминанием о славных прошлых временах, когда в судах шумели недюжинные
страсти, а обыватель, проглядывая по утрам телесети, наслаждался
разворачивающимся перед ним действом. Когда Бэрден обтекаемо - так было
договорено с Далем - заговорил о попытках давления, которые предпринимали в
его отношении Хатчинсон и Блинов, а также о том, что во время разговора в
приемной находились вооруженные офицеры легиона, лица адвокатов компании
потемнели, а по залу пронесся восхищенный ропот.
Вслед за Бэрденом выступил Маркелас. Его речь заставила судью
нахмуриться. Подробно, не упуская ни единой мелочи, он рассказал о налетах
на беззащитные поселки, о том, как бежали в Змеиный лог люди, об ужасной
ночи, проведенной в ожидании атаки, и о том, как его и остальных арестовали
и заперли в отеле солдаты прибывшего утром легиона.
Вслед за шерифом пришла очередь Андрея.
Он долго готовил свою речь. По совету Даля Огоновский должен был с
негодованием обрушиться на Блинова и его людей, недостойных высокого звания
офицера, всячески напирая на то обстоятельство, что негодяи нарушали права
ветеранов, таких же как он, солдат, прошедших войну и взывающих сейчас к
справедливости... Поднявшись на трибуну, он оглядел зал и заговорил - очень
тихо.
- Я провел на Оксдэме очень много лет. Мало кто из государственных врачей
умудряется прожить на этой планете так долго. Суровый климат,
неблагоприятные биофизические условия формируют характер местных жителей -
это гордые люди, которые привыкли во всем полагаться только на самих себя.
Они не выпрашивают денег у старых миров. Они работают день и ночь, они
научились любить свой неласковый край и ценить то немногое, что имеют. Эти
люди стали мне родными, поэтому я вернулся на Оксдэм сразу же, как только
меня отпустил Флот. Да! - Он поймал пристальный взгляд одного из адвокатов
"Элмер Хиллз", который буравил глазами его Рыцарский Крест, висевший на узле
строгого галстука. - Я увидел картину ужасающей разрухи. Оксдэм потерял
очень много людей... Но те, кто сумел пройти через горнило войны и вернуться
к себе домой, убедили меня в том, что они справятся со всеми невзгодами. Эти
люди способны постоять за себя! - Он сделал паузу и глотнул минеральной воды
из стоявшего перед ним бокала. - Они способны поднять свой край, они не
боятся невзгод, они просят только одного - справедливости! И самое страшное
наступает для них тогда, когда их начинают топтать те, кто должен их
защищать. Когда их, вчерашних солдат, топчут люди, за всю войну не сделавшие
ни одного выстрела, когда у них отнимают право защищать себя и свои очаги,
когда эти мерзавцы грубо, с неприкрытым цинизмом зачисляют ветеранов в число
подозрительных лиц - а потом в гости к ним приходят представители крупного
бизнеса, те, что и затеяли всю эту историю. Леди и джентльмены! Мне тяжело
говорить. Я уверен, что прения сторон выявят истину, а присяжные вынесут
справедливый приговор. Справедливый, потому что иначе просто не может быть.
Люди, оставшиеся на Оксдэме, ждут справедливости, потому что они ее
заслужили.
Неуклюже поклонившись, он почти бегом покинул кафедру. Проводив его
довольно удивленным взглядом, судья треснул деревянным молотком: - Объявляю
перерыв! Свидетельства ответчиков начнутся в три часа.
- Вы произвели на них впечатление, - сказал ему Даль, когда они оказались
в коридоре. - Так, едем пока в ресторан. Нам нужно поговорить. Вечером будет
интервью. Мастер Маркелас, вы готовы?
Ник озадаченно повертел шеей.
- Даже и не знаю, ваша милость. Наверное, готов.
- Не переживайте, каверзных вопросов вам задавать не будут. Журналисты
все свои. Важно переиграть в интервью противоположную сторону. Они,
несомненно, будут напирать на наш консерватизм и стремление сохранить
старые, отжившие порядки. "Элмер Хиллз" станут выставлять проводником
прогресса, инвестирующим деньгу в дикие, темные и неразвитые миры, но
ничего. Правда на нашей стороне, а с таким союзником мы не проиграем.
Идемте, джентльмены, нам пора подкрепиться.
- Мне не нравится судья, - сказал Бэрден, садясь рядом с Андреем. - Как
бы не было с ним проблем.
- Проблемы с судьей не так уж важны, - отозвался Андрей. - Далю и его
людям важно выиграть не процесс, а собственное паблисити. Нам важно выиграть
Оксдэм...
- Вы так считаете? Нет, я хочу выиграть процесс.
- А я? Конечно, процесс мы должны выиграть, но поверьте мне, Даль не
пойдет далеко. Если дело дойдет до серьезного противостояния, он
капитулирует.
- Но ведь тогда он сам потеряет лицо...
- Вы плохо разбираетесь в политике, Олли. Для Даля и Шэттака важнее всего
репутация партии, которая представляет интересы ветеранов. Конечно, речь не
идет о простых солдатах, нет. Как я понял, суть дела в том, что многие люди,
изрядно разбогатевшие во время войны, стали давить на старые семьи, пытаясь
отнять у них прежнее влияние. Шэттаку, его друзьям и прочей древней
аристократии, которая, заметьте, на войне только потеряла, это отнюдь не по
вкусу. Они выбрали политически верный момент - сейчас мощная консервативная
партия, выступающая под всем понятными лозунгами, имеет хорошую перспективу.
Знаете, Шэттак рассказал мне интересную вещь. После того, как заканчивается
масштабная оборонительная война, самые радикально настроенные солдаты
становятся ужасными консерваторами. Знаете, почему? Потому что они
инстинктивно продолжают защищать тот порядок, который раньше защищали своим
оружием.
- Он мудрец, этот ваш Шэттак.
- Наш, Олли, наш. Возможно, это и не его мысль, но главный талант Шэттака
заключается в умении собирать вокруг себя людей, способных время от времени
выдавать такие во
...Закладка в соц.сетях
