Жанр: Научная фантастика
Чертова дюжина ангелов
...цейскими доспехи: с непривычки астронавту казалось, что
на нем какой-то "неправильный" и неудобный скафандр.
Этерлен захлопнул забрало шлема. Провожаемые взглядами комиссарши и
полицейских чинов, они спустились вниз. За башней, невидимая для террориста, их
ждала антигравитационная тележка с ремонтным роботом-крабом, способным на
усилие в несколько тысяч тонн. Возле тележки суетились, еще раз все проверяя,
два унтер-офицера и молодой майор ВКС, примчав--щиеся с ближайшей базы. Майор
нервно и одновременно восторженно доложил Лоссбергу, что все готово. Парень
прямо дергался от возбуждения: ему еще не приходилось видеть, чтобы знаменитый
генерал принимал участие в такой необычной операции.
Лоссберг коротко улыбнулся, похлопал майора по плечу и махнул рукой.
Тележка тронулась вперед. Сидя на корточках перед пультом управления, генерал
вывел ее из-за башни и почти мгновенно, одним рывком подогнал к взлетной пятке.
Тележка поднялась выше и за-нырнула под черное брюхо корабля.
Хикки облегченно выдохнул.
- У нас пока без шума, - сообщила ему Леа. - Психолог начинает...
- Так, - сказал Лоссберг, останавливая тележку под едва заметным контуром
нужного им люка, - теперь будем давить...
Сложная клешня робота бесшумно поднялась вверх, выпустила гравимагнитную
присоску и приклеилась к бронеплите люка. Хикки уже знал, что ее толщина
составляет около полуметра; но мощности робота должно было хватить.
Лоссберг уверенно орудовал дистанционным пультом. Генераторы робота завыли
чуть громче, сверху раздался слабый треск, будто кто-то рвал бумагу. Хикки
пристально смотрел на люк - несмотря на все усилия, его контур оставался
по-прежнему волосяным, едва заметным на матово-черной поверхности внешней брони
корабельного брюха.
Генераторы загудели на тон ниже. Тележка под ногами немного качнулась, и в
это мгновение все увидели, что люк подался, пошел вовнутрь своей могучей
цель-нолитой рамы: робот сумел преодолеть сопротивление гидроцилиндров.
Лоссберг отклеил присоску. Сложный рабочий орган машины трансформировался,
превратившись в чешуйчатую металлическую клешню. Генерал подвел ее к краю люка
и запустил в образовавшуюся щель. "Рука" робота качнулась от напряжения. Хикки
ощутил, как вместе с роботом мелко вибрирует вся тележка. Люк окончательно
поддался. На голову Лоссбергу обрушилась тугая струя маслянистой прозрачной
жидкости, и он, матерясь, шарахнулся в сторону от нее.
- Цилиндр, - объяснил он, брезгливо отряхиваясь, - какой-то цилиндр
лопнул...
Через минуту робот окончательно дожал непокорный люк. Прямоугольная
створка ушла в глубь гнезда, открыв наконец дорогу в брюхо "Газели".
Не говоря ни слова, Этерлен щелкнул рычажком на поясе, включая свой
индивидуальный антиграв, и за-нырнул в темную полость. Хикки задержался внизу.
- Ну, мы поехали, - сказал он Лоссбергу. Тот поднял над головой большой палец.
Оказавшись в тесной аппаратной каморке, Этерлен сразу же взялся за плазменный
резак. Когда рядом с ним опустился на пол Хикки, он уже отрезал несколько
контрольных панелей и подбирался к переборке. Желтая игла плазмы уверенно
двигалась по металлу, застав-;ляя его заворачиваться наружу. Хикки включился в
работу, и вскоре они прорезали в потолке дыру, способную пропустить человека.
Не пряча резак, Этерлен выжался на руках и оказался в темном помещении
машинного отсека нижнего шлюза. Выбраться отсюда было уже проще: резаки легко
вскрыли тонкую внутреннюю переборку, за которой начинался тесный, как лаз,
коридор первой палубы.
- Туда, - напряженно прошептал Этерлен, указывая рукой в сторону носовой
части корабля.
От ходовой рубки их отделяло не более пятидесяти метров.
- Как ты думаешь, а где экипаж? - спросил Хикки.
Этерлен раздраженно взмахнул ладонью.
- Какая нам разница? Пошли!
Они добежали до конца коридора, стремительно взлетели вверх по аварийной
лесенке - пользоваться лифтом Этерлен не решился - и через три пролета
оказались на нужной палубе.
Далеко впереди светилась незапертая дверь ходовой рубки.
Этого они не ожидали. В первые секунды, сообразив, что Мьюз может увидеть
их в коридоре, оба почти одновременно нырнули обратно вниз. Этерлен выставил
вперед специальный прибор. Электроника позволила ему заглянуть в саму рубку -
он увидел, край пульта, пустое кресло второго пилота и... никого. Тогда Этерлен
включил направленный микрофон.
- Идите вы на х..! - услышал он визгливый мужской голос. - Я вам не верю,
откуда вы можете это знать? Все, мне это надоело! Все, хватит с меня, хватит!
Ты слышишь, заткнись, ты!..
И запускаемые генераторы ощутимо качнули корабль.
"Лоссберг! - промелькнуло в голове у Хикки. - Мать моя, там же внизу
Лосси!"
Заработав - а это должно было случиться в ближайшие секунды, - движки
опорной тяги неминуемо спалили бы находящегося под днищем "Газели" Лоссберга.
Эта мысль была настолько ужасна, что на какое-то время Хикки потерял контроль
над собой.
С Этерленом случилось то же самое. Он выпрыгнул вперед и, петляя, как
заяц, бросился к рубке. Но времени у них уже не оставалось... Не умея толком
управлять звездолетом, Мьюз дернул штурвал сразу же, едва индикаторы давления
показали, что волноводы вышли в "зеленый" режим. Для взлета этого было мало -
"Газель" тяжело приподнялась, содрогнулась всем своим телом и тотчас же рухнула
вниз. Обе передние опоры шасси, не выдержав жесткого удара, сложились и приняли
на себя большую часть ее веса. "Мозг" корабля воспринял случившееся как
аварийную ситуацию и "пришпорил" генераторы, добавляя давления в волноводах.
Двигатели опорной тяги взвыли в форсированном режиме, так словно субрейдер
взлетал с очень тяжелой планеты. К этому времени гидросистемы шасси
восстановили наполнение цилиндров - корабль стоял уже ровно, как и следовало, -
и он, вибрируя от безумной мощи моторов, рванул вверх.
...УЛоссберга было всего несколько мгновений. Не желая демаскировать
тележку с роботом, он так и остался под развороченным днищем корабля. Когда
броня над его головой дернулась в хорошо знакомой ему вибрации, генерал понял,
что жить ему осталось недолго.
И тогда он прыгнул.
У него не было антиграва, а поднимать тележку было уже поздно. Ему
оставалось одно - допрыгнуть до раскрытого люка. Всего-то полтора метра... И он
допрыгнул. Руки в тяжелых металлизированных перчатках забросили его тело в
темноту аппаратной каморки; едва зацепившись за что-то ногами, он увидел в
потолке слабо светящееся отверстие с оплавленными краями.
Продравшись через еще горячий металл, Лоссберг рванулся наверх, к ходовой
рубке. А там происходило легкое светопреставление. Стрелять в Мьюза было
нельзя, так как существовал риск повредить пульт управления. Бить его тоже не
хотелось - "Газель" уже шла на взлет, а падать с высоты в километр не хочется
никому, даже если ты находишься в бронированной скорлупе боевого звездолета...
а справа от ублюдка лежал длинноствольный корварский "дарт", и было понятно,
что он схватит его сразу же, как только сообразит, что происходит.
Хикки и Этерлен действовали, не сговариваясь.
Хикки, проскочив за спинкой кресла первого пилота, в котором судорожно
тянул штурвал террорист, запрыгнул на место второго - и в эту же секунду на
голову Мьюза обрушился удар кулака легион-генерала Пола М. Этерлена, весьма
раздраженного сложившейся ситуацией. Он ударил очень славно. Икнув, Мьюз обвис
в кресле, а Хикки успел перехватить управление.
На пульте творилось полное черт знает что: истошно звенящие индикаторы
докладывали о разгерметизации корабля и невозможности восстановить целостность
бронепокрытия обшивки. "Мозг" вопил о том, что попытка выхода за пределы
атмосферы приведет к аварийной ситуации номер один и просил разрешения на
вмешательство. А Хикки чувствовал, что не справляется с управлением -
изуродованные ими панели ускорителей посеяли панику в исполнительных звеньях
управления двигателями, и у субрейдера не отключалась опорная тяга. Как
заблокировать проклятую электронику, он не знал. А Этерлен со своим
гуманитарным образованием - тем более...
Появление Лоссберга немного разрядило ситуацию. Несколько секунд Хикки
смотрел на него, как на выходца с того света, а потом шустро освободил ему свое
место. Пальцы генерала затанцевали по сенсорам.
"Газель" шла уже над океаном, с каждой секундой набирая высоту. Лоссберг
уверенно прекратил подъем, неторопливо развернул корабль и повел его к порту.
Только теперь Хикки вспомнил, что следовало бы связаться с Леа и остальными.
- У нас все в порядке, - сообщил он. - Заложники живы, - Хикки бросил
взгляд на молодую женщину в углу рубки, все еще судорожно прижимающую к себе
девочек, - корабль ведет генерал Лоссберг, так что скоро мы сядем. Террорист не
ранен, но без сознания. Этерлен его приласкал по черепу, вот так вот...
- Здесь префект, - задыхалась от восторга Леа, - он хочет с вами
говорить!..
- А вот никаких префектов, - прорычал Этерлен, плотоядно разглядывая свою
добычу. - И учтите - террорист принадлежит нам. Никаких вопросов! Дело идет под
грифом "номер один", разве вы забыли?
Лоссберг посадил "Газель" академически чисто, с первого захода попав на
взлетную пятку. Когда смолкли двигатели, Хикки сдернул с головы шлем. Волосы,
собранные на макушке в узел, рассыпались по наплечнику. Если бы не автоматика
вентиляции, они были бы мокрыми от пота - уже давно ему не приходилось
действовать с такой скоростью.
- Вам очень повезло, - негромко сказал он приходящей в себя женщине. -
Если бы задело взялись местные полицейские, вы не смогли бы уцелеть. Ну,
ребята, отпираем шлюзы, берем этого психа, и пошли отсюда. У нас еще прорва
дел.
Расталкивая орущих копов - в порту собралась едва ли не вся верхушка
местной полиции, - они загрузили бесчувственное тело Кеннета Мьюза в катер.
Хикки посмотрел в глаза Леа.
- Через час, а может быть, и раньше, мы уже будем кое-что знать, - сказал
он. - Если хотите, вы можете полететь с нами. Может быть, вы услышите то, что
слышать вам не следует, но... вы заслужили наше доверие.
- Но я не влезу в вашу машину.
- Мы с вами отправимся на вашем коптере. Только без пилота. Предупредите
свое начальство... У нас мало времени.
Желто-синий коптер взмыл в воздух сразу же за катером Лоссберга, но тот,
естественно, не стал дожидаться своего тихоходного товарища - ударив
двигателями, "сто сорок пятый" мгновенно растаял в голубом сиянии неба.
- Вдоль побережья, - распорядился Хикки. - Обойдем все коридоры порта, а
потом свернем. Знаете, я порядком психанул там, в рубке. Вроде бы я пилот
первого класса, но "Газель" имеет довольно специфичное управление - был момент,
когда я совершенно растерялся. Если бы не Лоссберг, мне пришлось бы долго
кружить, приноравливаясь к характеру этой птички. А через разодранный борт
уходил бы воздух нижних палуб.
- Вы пилот? - удивилась Леа.
- Я офицер СБ. Почти семь лет назад я уволился в резерв, а теперь мне
опять пришлось надеть погоны.
- Простите, - перебила его комиссар, - я все время хотела спросить: зачем
вы убили Жирного Ника? Ведь риск был огромен...
- Это Этерлен, - поморщился Хикки. - Он настаивал - после Йохансона и той
истории с Шанцевым. К тому же у нас не было никакой уверенности, что "королей"
валят не из-за него... теперь-то все понятно.
Хотя нет, какое там, к черту, понятно! Кто такой этот мальчишка Батицкий?
По чьему приказу он, кадет Академии СБ, стал изощренным киллером?.. Вы
ощущаете, насколько бредово это звучит: кадет-киллер? Да какой киллер! Теперь,
конечно, ясно, почему убийцы не оставляли никаких следов. Кадет-старшекурсник
умеет гораздо больше, чем лучший из полицейских "волков".
- Это как-то связано с вашей миссией?
- И да и нет, мэм комиссар. Моя миссия - вовсе не расследование причин
гибели конвойных и транспортных боссов. Все намного сложнее... вопрос, которым
я занимаюсь, может показаться не слишком значительным, но для нас он
чрезвычайно важен. Всех нас ждет война, в которой, наверное, не будет
победителей. Мы с вами, несомненно, погибнем, но человечество как раса может
уцелеть. Поэтому тут нет и не может быть мелочей. Каждая такая "мелочь" - это
песчинка на чаше весов.
Леа Малич покачала головой и тихонько вздохнула. Они еще не понимают,
вдруг подумал Хикки, они, цивильные, все еще думают, что ее величество Война
обойдет их дома стороной, прогремит, как это уже было, где-то там, среди
далеких звезд. Но на этот раз все будет не так. Или мы, или они, и никак иначе.
Она думает, что впереди еще целая жизнь, - но ее, увы, уже нет. Когда вокруг
вскипят океаны, жить будет поздно....
Время жить и время умирать. Первое уже позади, и теперь мне ли бояться
смерти? Я умру, как умрете и вы все... но, может быть, прежде чем умереть, я
смогу сохранить для будущего другие жизни? Так дерево, погибая от жары в
засушливый год, продолжает разбрасывать вокруг себя летучие семена в надежде,
что хоть некоторые из них смогут дожить до оживляющего ливня и посеять новую
жизнь. И возможно, она будет не такой, как прежде.
- Я верю в человека, - сказал вдруг Хикки, глядя, как тают под крылом
далекие дюны побережья, - я верю в то, что мы еще молоды и впереди у нас
огромный запас пассионарных сил. Я не знаю, что нас ждет: может быть, как
предрекают некоторые, упадок и новые Темные Века, но я уверен в том, что все
вернется - новая слава ляжет поверх старой, вознося имя человеческое. Ради
этого не страшно умирать...
Леа посмотрела на него с удивлением, к которому примешивалось восхищение.
Не видя ее глаз, Хикки все так же продолжал смотреть в боковое окошко кабины.
- Возьмите правее, - сказал он. - Кажется, мы уже вышли из зоны
безопасности порта.
Выйдя из коптера, женщина долго рассматривала старый "замок", не двигаясь
с места. Хикки терпеливо ждал, когда она насытится впечатлениями; из глубины
дома раздавались отрывистые команды Этерлена, который с помощью Лоссберга
готовился к допросу захваченного террориста. По его речи Хикки сразу понял, что
он собирается использовать "химию". Такой допрос, основанный на гипнотических
способностях до-знавателя, требовал немалой энергии. Хикки знал, что Этерлен в
этом отношении гораздо сильнее его самого, но беспокоился за сохранность
нервной системы генерала.
"В случае чего, - решил он, - придется подключаться самому".
- Кто это построил? - спросила Леа, подходя к фиолетовой лестнице "замка".
- Так, один сумасшедший, - отмахнулся Хикки. - Собирался воевать с
призраками. Идемте, они наверху.
Этерлен и Лоссберг расположились в просторном холле второго этажа. Мьюз,
уже приведенный в чувство, был крепко привязан к креслу. Он выглядел жалко:
глядя, как Этерлен умело собирает инъектор, террорист мелко трясся, по его лицу
текли крупные капли пота.
- Что, парень, - говорил Этерлен, - хватать женщин и детей ты умеешь, а
укольчиков боишься? Ничего, сейчас мы прочистим тебе мозги...
- Это так называемый "психосиловой допрос", - объяснил Хикки женщине. -
Вам, разумеется, такие номера запрещены. Даже мы применяем их только в
исключительных случаях: это довольно опасно.
Этерлен прикоснулся инъектором к шее Мьюза, и тот сразу же обмяк, в глазах
появился пустой идиотический блеск.
- Так, теперь тишина, - Этерлен сразу стал серьезен. - Всем молчать,
молчать!
Он уселся верхом на стул и начал:
- Александр Кеннет Мьюз, в каких отношениях вы состоите с Всеславом
Батицким, кадетом Академии Имперской Службы Безопасности?
- Всеслав - сын моей двоюродной сестры Сары Инги Батицкой, в девичестве
Свенсон.
- Когда Всеслав появился на Авроре?
- Больше месяца назад, точнее припомнить не могу.
- Вспоминайте.
Лицо Мьюза исказила мука. Он тяжело вздохнул и резко, неестественно дернул
головой.
- Сорок два дня тому назад.
- Какова была цель прибытия Всеслава Батицкого?
- Он собирался расправиться с несколькими известными на Авроре
предпринимателями, занятыми в сфере конвойно-транспортных операций.
- С какой целью?
Мьюз промолчал. Хикки видел, как подергивается его щека: террорист изо
всех сил пытался найти ответ на заданный ему вопрос, но это было не в его
силах.
"Код? - подумал Хикки. - Нет, это невозможно, Пол пробился бы. Он и в
самом деле не знает, какого черта пацан решил мочить всю эту публику".
- Расправиться - значит убить?
- Да, это так.
- Почему вы согласились помогать Батицкому в этом деле?
- Я не соглашался. Он принудил меня силой оружия. Он завладел оружием
своей семьи и заставил меня предоставить ему транспорт и финансовую поддержку.
- Батицкий покидал Аврору?
- Один раз. Его не было пятеро суток. Потом он вернулся, и все началось
снова.
- Родители Батицкого знали, чем он тут занимается?
- Нет, не знали.
- Кто сопровождал Всеслава на Авроре?
- Высокая девушка, двадцать два-двадцать три года, зовут Роми. Фамилия мне
не известна. Они жили у родителей Батицкого.
- Каково было психическое состояние Всеслава Батицкого после прибытия на
Аврору?
- После отчисления из Академии он получил психотравму, но с отчислением
она связана не была. Подробности мне не известны. Он был очень скрытен, и .даже
родители не могли сказать, что же с ним произошло.
Хикки нахмурился. Психотравма! Кадет был отчислен... почему отчислен?
Какая психотравма, не связанная с отчислением, могла заставить пацана
схватиться за оружие?!
Ему хотелось скорее включить свой терминал, но допрос следовало довести до
конца - и ни в коем случае не мешать Этерлену.
- Где сейчас находятся Батицкий и Роми? Молчание. Мьюз задергался, из его
глаз вдруг брызнули слезы, и голова допрашиваемого безвольно упала на грудь.
Этерлен шумно выдохнул и, пошатываясь, встал на ноги.
- Хик, - сказал он, - мне нужно полежать. Просмотри все, что можно найти
на этого гада Батицкого. Слабак он, этот Мьюз. Но... он действительно не знает.
Лоссберг помог Этерлену доковылять до стоявшего в холле дивана и
повернулся к Хикки:
- Где твой терминал?
- Идемте вниз, - устало сказал Хикки.
- Он жив? - произнесла Леа, с ужасом рассматривая бесчувственного Мьюза.
- Он придет в себя часа через три, может, больше. Я не поручусь за его
психическое здоровье. Некоторые люди плохо переносят такую "промывку".
Спустившись в кухню, Лоссберг раскупорил бутылку "Крови" из своих личных
запасов и запек в печке бутерброды с ветчиной. Хикки не отрываясь выпил почти
целый стакан немного сладковатого напитка - Леа смотрела на него с ужасом - и
принялся за работу. Войдя в закрытые сети Конторы, он нашел том "Академия" и
принялся шарить по отметкам кадровой службы. Отчисленного в этом году кадета
Всеслава Батицкого он нашел сразу.
В личном деле парня не обнаружилось никаких записей, свидетельствовавших о
его служебной непригодности. Проступков, могущих послужить основанием для
отчисления, тоже не было, тем более что кадет Батицкий был отчислен с почетом и
правом поступления на старшие курсы любого высшего учебного заведения Империи,
включая Академии ВКС и Планетарно-Де-сантных Сил.
Хикки недоуменно почесался и начал поиск снова. Вскоре ему все стало ясно.
В графе "агрессивность", одной из самых важных при оценке будущего офицера СБ,
стояла восьмерка.
- Лосси, - сказал он, придвигая к себе тарелку с бутербродами, - какая
"злобность" была у тебя на выпуске?
- Двадцать четыре, - мрачно отозвался генерал. - Самая веселая на курсе.
- А у меня - двадцать, - хмыкнул Хикки.
- Ты к чему это?
- К тому, что нашему клиенту после девятого курса поставили восьмерку. С
таким темпераментом ему надо не в Контору, а в монастырь Святого Лаврентия.
- И что, из-за этого его отчислили?
- Разумеется... так, теперь полюбуемся на его дальнейшую личную жизнь. Ты
слышал, что даже после увольнения любого, кто был связан с нашим заведением,
"ведут" еще в течение трех лет? Сейчас будем рыться в досье: может, оно
расскажет нам про его таинственную "психотравму".
Закончив читать, Хикки некоторое время задумчиво посасывал сигару, а потом
налил себе еще виски. По его виду Лоссберг понял, что с парнем случилось что-то
достаточно серьезное.
- Что ты там нашел? - спросил он. - Разверни ко мне дисплей.
- Я прочитаю вслух, - сказал Хикки. - Итак... "При переходе с Краба на
Аврору корвет типа "Каспер", принадлежащий компании "Золкин Спейстранс Корп",
вследствие ошибки штурмана не смог выйти в точку рандеву с коммерческим конвоем
в составе..." Так, это не интересно, вот, слушайте: "...корвет был атакован
пиратским броненосцем типа "Огар" корварского производства. По свидетельству
капитана Романы Ренье и экс-кадета Батицкого - единственных, кто сумел выжить
после нападения, большинство членов экипажа покончили с собой, осознав
бесполезность сопротивления. По ее словам, капитан Ренье застрелила всех
остальных пассажиров, так как все они высказали пожелание умереть раньше, чем
призовая партия взойдет на борт. В дальнейшем Ренье и Батицкий сумели оказать
призовой партии посильное сопротивление и спрятаться в верхнем радарном гнезде.
Менее чем через час после нападения они были сняты с корвета "Каспер" экипажем
росского патрульного линкора. Броненосец типа "Огар" покинул район атаки и
сумел уйти от преследования".
- Ого-го! - воскликнул Лоссберг.,- Я такого еще не видел...
- Это еще ерунда, ты слушай дальше. "Командир линкора Шай-Яур Ворготтир,
проведя экспресс-дознание, полностью подтвердил показания Ренье и Батицкого.
Экспертиза, проведенная на Беатрис, куда и был доставлен корвет "Каспер", также
не нашла улик, свидетельствующих против показаний пострадавших. Военная
прокуратура Беатрис признала возбуждение уголовного дела нецелесообразным; его
милость лорд-прокурор генерал Люк выразил капитану Ренье свое восхищение". Как
вам это нравится?
- Я не совсем понимаю, - вмешалась Леа, - как это она застрелила
пассажиров?
- Вот так, - хмуро дернул щекой Лоссберг. - Вы, видно, никогда не
летали... Если корабль не может больше сопротивляться и "корварец" уже близко,
для пассажиров лучше умереть раньше, чем до них доберутся пираты. Корварцы
приятные парни, но их пиратские кланы - это что-то, не укладывающееся в наши
представления. Черт, если. бы я знал, то "Огар" бы от меня так просто не ушел.
Ну ничего, у меня еще будет время почесать об него зубы. Я подниму свой
дивизион, и тогда мы посмотрим, поможет ли ему его древняя броня.
- Ты уверен, что это тот самый? - бросил Хикки.
- А все другие давно сгнили...
Хикки хлебнул виски и с шумом захлопнул свой терминал. Несколько секунд
они с Лоссбергом смотрели в глаза друг другу, потом генерал криво усмехнулся и
потянулся к бутылке.
- Выпью за упокой их душ, - решил он. - Такое бывает... и понятно, почему
прокурор Люк восхитился действиями этой Роми. Не у всякого хватит нервов
убивать беззащитных людей, особенно когда они сами об этом просят. Но все-таки
я еще не совсем понимаю, какого ж дьявола этот малолетний негодяй стал крушить
ни в чем не повинных "королей".
- Мы можем только догадываться, - покачал головой Хикки. - Теперь я знаю,
что мы с Полом всю дорогу шли не в ту сторону. Когда я увидел рожу этого
Мью-за... вот черт, прямо смешно становится. Покойник Иохансон видел в
"Околице" Мьюза с каким-то типом и слышал, как они болтали об убийстве
лидданского консула и мести за "Каспер". Пол с его постоянным психозом решил,
что речь может идти только о твоем приятеле Кирпатрике. С этого все и началось.
Мы метались, как слепцы туманной ночью, - то туда, то сюда! А надо было идти по
другому пути... Хотя я до сих пор не совсем понимаю, для чего нужно было
убивать несчастного консула.
Леа Малич задумчиво отхлебнула из своего бокала.
- Никогда бы не подумала, что так может быть. А если мы их задержим, то
кто будет вести дело - вы или полиция?
- Никакого дела не будет. В таких случаях Контора всегда прячет концы в
воду, - уверенно сказал Лосс-берг. - Так что вам лучше молчать, Леа. Вы можете
лететь домой: по дороге сюда Этерлен вызвал из Стоунвуда особую бригаду
"чистильщиков", и если наша парочка еще в Портленде, то не сегодня-завтра их
найдут, и дело будет закрыто. Мьюз, к сожалению, тоже остается за нами.
Простите, но в этой жизни так много всяких тайн - не слишком приятных для
простого народа...
- Выключи, бога ради! - взмолился Хикки. Портлендские репортеры, еще не
успевшие получить команду "отбой", склоняли его доброе имя на все корки. Сети
ломились обвинениями во всех смертных. грехах и недоумением по поводу того, что
мерзкий и злобный Ричард Махтхольф, возжелавший ради страховой премии угробить
свой экипаж и пассажиров, до сих пор болтается на свободе.
Не дожидаясь, когда Ирэн выполнит его просьбу, Хикки поднялся и самолично
вырубил проектор.
- Судиться с ними, говнюками, - предложил Этерлен.
- Истинно так, - поддержал его Лоссберг, смотревший неестественно прямо
перед собой.
Сегодня господа генералы впервые за все время операции напились
по-настоящему. Лоссберг блестяще продемонстрировал, как умеют пить имперские
асы, а Этерлен старался не отставать от его темпа. В результате к наступлению
темноты он ударился в долгие рассуждения о бренности
Закладка в соц.сетях
