Жанр: Научная фантастика
Чертова дюжина ангелов
...ойла. Хикки рассеянно обвел глазами
зал. За одним из столиков возле чуть приоткрытого окна сидели двое седовласых
джентльменов весьма почтенного вида, одетые по самой изысканной кассанданской
моде - их подбородки, украшенные почти одинаковыми эспаньолками, тонули в белой
пене кружевных шарфов, темного тона камзолы поблескивали рубиновыми пуговицами.
Перед стойкой, неторопливо болтая с барменом, на высоком табурете восседала
ухоженная, чуточку аристократичная женщина средних лет в элегантном деловом
костюме. Хикки показалось, что где-то он с ней уже встречался. Поймав его
взгляд, черноволосая дама мягко улыбнулась и, сказав что-то бармену,
соскользнула с табурета.
- Приятного аппетита, джентльмены. Этерлен поднял голову от салата и с
неудовольствием поморщился. "Только тебя нам не хватало", - хотел сказать он.
- Наверное, вы ждете меня? - В ладони женщины само собой возникло
удостоверение. - Разрешите представиться: дивизионный комиссар Леа Малич.
Этерлен поперхнулся и поспешно прикрыл рот салфеткой.
- П-простите, - захрипел он, давясь капустой, - но мы, кажется, ждали...
э-ээ... мужчину. Или я что-то не так понял?
- С вами разговаривал мой помощник. Капитан Мальцев связался с ним и
сказал, что нашей бригадой интересуется некий генерал СБ. Это вы, как я поняла?
- Присаживайтесь, бога ради. Да, это я... Полковник Ричард Махтхольф,
легион-генерал Райнер Лоссберг. Но все-таки... Зачем же весь этот спектакль? Вы
все время были здесь, а мы то и дело смотрели на часы.
- Ну, - очаровательно рассмеялась Леа, - вы ворвались в бар с таким
голодным видом, что было бы невежливо отрывать вас от еды. И потом, должна же я
была удостовериться, что вы именно те, с кем мне придется иметь дело?
Хикки вспомнил, где он видел эту женщину. Три года назад случайный подонок
зарезал его хорошего знакомого Фила Рогова - Леа возглавляла следственную
бригаду и раскрыла убийство в рекордно короткий срок. Сын покойного, кажется,
выписал ей именную премию таких размеров, что о службе в полиции можно было бы
и забыть. Однако она не ушла, оставшись в профессии. Хикки посмотрел на
восхитительно породистые руки комиссара и вспомнил, что ей слегка за пятьдесят,
то есть она была старше Этерлена на несколько лет. На руках комиссара Малич не
было ни одной морщинки...
- Дивизионный комиссар, - напрягся Этерлен, соображая, - это, кажется...
- Флаг-майор по Табели о рангах. Однако меня, откровенно говоря, поражает
такая представительная компания: два генерала, полковник... - Леа выразительно
посмотрела на Хикки, и он понял, что она, конечно, помнит его.
- Вы пьете на службе? - спросил Этерлен.
- В данный момент мой рабочий день окончен.
- Восхищен вами, мэм... Эй, бой, шампанского, самого лучшего! Кажется, с
вами можно говорить всерьез. Это здорово облегчает нашу задачу. Так вот, мэм,
присутствие такого количества высших чинов в одной, как вы изволили выразиться,
компании говорит о том, что дело у нас достаточно серьезное. Я обязан уведомить
вас о том, что оно идет под грифом "один", и все, что вы так или иначе
услышите, не должно выйти за пределы нашего тесного круга.
Вокруг глаз женщины побежали мелкие веселые морщинки.
- Я понимаю вас, генерал. - Она пригубила шампанское и подняла на Этерлена
вопросительный взгляд: - Итак...
- Нас интересует все, что связано с убийством известного вам
предпринимателя Эдварда Дюваля по кличке Петух. Что вы можете нам сообщить?
- Пока почти ничего. Эксперты установили, что двое убийц проникли в
апартаменты Дюваля в половине пятого утра по местному времени, заблокировав
сигнализацию и бесшумно вырезав часть стекла в окне его спальни. Дюваль и его
жена Рита были убиты одновременно двумя выстрелами - Дюваль из десантного
излучателя типа "хенклир-350", жена - из давно снятой с вооружения спецмодели
"нокк-РЕ". "Нокк", по всей видимости, имеет практически выработанный ресурс,
так как по следам поражения экспертиза установила значительный прогар
испарителя. Убийцы покинули здание сразу же, не разбудив никого из числа
телохранителей Дюваля. Обнаружен нечеткий след обуви одного из нападавших -
кажется, у него небольшая нога. Это все. Наши технари считают, что здесь
работали спецы очень высокого класса, потому что сигнализация, по-видимому,
была подавлена с применением спецсредств.
- И они все еще тут, в Портленде, - тихо произнес Хикки.
- Что? - резко повернулась к нему комиссар Малич. - Что вы хотите этим
сказать?
- Вы не читали сегодняшние сводки? Утром в окрестностях Эболо был найден
труп корварского гангстера и флибустьера Ан-Нигса. Работала та же самая
парочка.
- Да, Мальцев что-то говорил об этом... И что? Опять они?
- Опять, мэм. Они все еще здесь. Кто будет следующим?
Леа недобро прищурилась и залпом допила свой бокал. Этерлен поспешил
наполнить его снова.
- Только не спрашивайте нас, почему вся эта чехарда до такой степени
заинтересовала наше заведение, - попросил он.
- Это меня не интересуете-отмахнулась женщина. - Я думаю о другом: кому
все это может быть выгодно. Пикинер, Золкин, теперь вот Дюваль. А вы слышали,
недавно пропал известный столичный предприниматель Руперт Лоренцо?
- Не тратьте на него свою энергию, - тихо посоветовал Хикки.
- А... - поняла его Леа. - Хорошо... И все же - кому все это может быть
выгодно?
- Я дорого бы дал, чтобы узнать ответ на ваш вопрос, - пробормотал
Этерлен, грустно глядя в свой опустевший стакан. - Я и так совершаю что-то
вроде служебного преступления, общаясь с вами... Но где он, ответ?
- Могу дать вам один небольшой совет, - задумчиво покачала головой Леа
Малич. - Никлас Батозов - слышали о таком? Наведите справки... Мне кажется, у
него вдруг прорезались весьма крупные интересы в сфере транспорта и конвойных
операций. Я сама никогда не замахнулась бы на такую фигуру, но вы, с вашими
полномочиями, вполне можете рассчитывать на кое-какой успех. Если что - вы
всегда найдете меня, верно?
Улыбнувшись, комиссарша встала из-за стола и совсем по-девичьи махнула на
прощание ладошкой. Хикки шмыргнул носом.
- Она меня узнала.
- Да и черт с ней. Умные, однако, у вас тут красавицы. Хик, что ты знаешь
об этом Батозове? Кто он таков?
- О Жирном Нике у нас принято говорить шепотом, - вздохнул Хикки. - Это
такой тип, о-оо... Официально он никто. Дырка от бублика. А на самом деле Нику
принадлежат самые "черные" банки в Портленде, целая куча игорных домов, притоны
и вообще все на свете. Правда, что странно, он никогда и никак не связывался с
людьми, работающими в космосе. Для Портленда это звучит довольно дико. Но тем
не менее, насколько я знаю, его интересы всегда лежали исключительно на
поверхности шарика.
- То есть он обычный гангстер?
- Да уж если бы - обычный! В том-то и дело, что нет. Жирный Ник - фигура
одиозная даже для нашего чудного острова. Это человек, который убирает людей с
такой же легкостью, как наш дорогой Лосси "убирает" свой ром. Если Ник
действительно решил сунуть лапу в транспортную мафию, то Леа, кажется, права.
По крайней мере, это на него очень похоже.
Этерлен долго копался в кармане, отыскивая сигару.
- Хотелось бы мне на него посмотреть.
- Посмотреть на него, в принципе, можно, только ты учти, что разговора с
этим типом у тебя не получится. Ник - это не шлюшки из Эболо, он завалит нас
всех со сверхсветовой скоростью. Ты ведь не хочешь сражаться с летящей на тебя
ракетой? А Жирный, пожалуй, ничем не лучше.
Глава 7
Они встретились за четверть часа до полуночи в небольшом стрип-клубе на
вершине респектабельного небоскреба, что стоял на северной окраине сити. Людей
здесь было немного - программа еще не началась, и за тонущими в полумраке
столиками сидели только три компании.
Лоссберг приехал в белом вечернем мундире с мечом. Посмотрев на него,
Этерлен возмущенно зашипел.
- Ну и что? - отмахнулся тот. - Я вас демаскирую? Не смеши меня.
Во-первых, я флотский, а во-вторых, генералов в Империи как собак нерезаных.
Йони с ними не было - он категорически отказался "светиться" в этом месте
и отправился в темные портовые притоны послушать, что там говорят. Хикки
устроился в дальнем углу, заказал себе коктейль и решил спокойно отдохнуть, не
прислушиваясь к раздраженной возне Этерлена. В этом клубе нередко видели
господина Батозова собственной персоной: генерал во что бы то ни стало желал
взглянуть на сего почтеннейшего джентльмена.
Потягивая коктейль, Хикки думал о том, что Пол, собственно, имеет
достаточно причин для плохого настроения. Миссия Хикки превратилась в дурацкое,
совершенно неуместное сейчас расследование - они топтались на месте, теряя
время, а где-то далеко, за много парсек от уютного клуба ждал результатов
грозный Дед, который очень не любил, когда исполнители манкируют его
распоряжениями. Бросив взгляд на Лоссберга (перед ним стояли полная бутылка
"Blood of Stars" и вазочка с какими-то орешками), он улыбнулся. Прославленный
ас, кажется, погрузился в размышления. Он глядел исключительно в свой стакан и
не обращал никакого внимания на двух совсем юных красоток, изображавших посреди
зала страстную любовную сценку. На левом рукаве Лоссберга горела золотом
нашивка в виде щита с объемным черепом, скрещенными имперскими флагами и
надписью "200 побед экипажа". Пониже "Рыцаря" с бриллиантами и мечами на груди
белого полуфрака висел Св. Георгий и Дракон, а справа - редкий крест Длани
Господней. Со всем этим иконостасом Лоссберг выглядел довольно колоритно.
- Под утро я влезу в полицейские сети, - сказал Цвдруг Этерлен.
- Почему под утро? - не понял Хикки.
- Потому что утром факт проникновения точно не засекут. Тут есть свои
хитрости, ты о них, наверное, и не знаешь. Заодно пошурую и по нашим архивам.
Резидентура, конечно, узнает, но сейчас мне уже не до этого. Если твой Ник и в
самом деле так ужасен, как ты его представляешь, моя возня никого не удивит.
Хикки покачал головой. Логика Этерлена была ем? вполне понятна. Тот не
хотел "выходить" из режима полной секретности, но сейчас ему и в самом деле
ничего другого не оставалось. Значит, уже утром в местной резидентуре СБ будут
знать, что на Авроре работает легион-генерал Пол М. Этерлен. Нет, никаких
запросов в Метрополию они посылать не станут - соображают, конечно, но все же,
все же...
Клуб постепенно заполнялся праздной публикой. Преобладали седовласые
колониальные дельцы, прилетевшие в Портленд по делам и желающие отдохнуть после
долгого и многотрудного дня, но встречалась и молодежь. Отвлекшись от
размышлений, Хикки разглядел за соседним столиком двух девушек - высокую,
прекрасно сложенную брюнетку с дерзкими серыми глазами и миниатюрную
рыжеволосую птаху на высоченных каблуках. На лесбиянок они не походили, на
секунду Хикки вдруг показалось, что обе девушки принадлежат к воинскому
сословию - по крайней мере, брюнетка почти наверняка, ибо даже элегантное
вечернее платье не могло скрыть ее прямую спину и властный поворот головы.
Хикки допил свой коктейль и заказал еще. К рыжеволосой неожиданно подсел
очень строгого вида молодой человек в темном костюме, и между ними завязалась
оживленная беседа. Ее подруга, обведя зал скучающими глазами, остановилась на
Лоссберге. Сперва в ее взгляде сверкнуло веселое удивление, потом уже -
восхищение; Лосси продолжал смотреть в свой стакан.
Ему было невыносимо скучно, к тому же сердце почему-то сдавила какая-то
странная, незнакомая тоска. Прислушиваясь к самому себе, Лоссберг поднялся со
стула, взял бутылку, стакан, орехи и вышел на открытую веранду клуба.
Отсюда, с вынесенной вбок круглой площадки, открывался роскошный вид на
северный Портленд. Башня стояла на высоком холме, и Лоссберг, отточивший свое
зрение до необыкновенной остроты, различал даже далекие помаргивания маяков на
побережье. Постояв возле ограждения, генерал уселся за столик и раскурил
сигару. Площадка была пуста - привлеченные буйством девичьей плоти, все
посетители клуба столпились в зале.
"Дурацкий день, - подумал Лоссберг, - дурацкая Аврора... А на борту вообще
подохнешь от тоски. Может, заказать проституток?"
Он прекрасно понимал, что книги, ром и Сэмми Кришталь никуда от негр не
денутся. Он был относительно молод, очень богат и амбициозен. Но сейчас
Лоссберг просто не знал, куда себя деть. Над ним стояли звезды - он смотрел на
них сухим профессиональным взглядом человека, для которого небо раз и навсегда
поделено на ходовые часы и вахты.
Сидя спиной к распахнутым дверям зала, Лоссберг не заметил, как на
площадку вышла высокая, по-спортивному крепкая девушка в красивом синем платье.
Когда он поднял глаза, фигура у парапета едва не испугала его. Генерал
залюбовался совершенными линиями ее тела, и она, словно почувствовав это, вдруг
повернулась.
- Я не помешаю вашему одиночеству, господин генерал?
В руке она держала стакан с коктейлем. Лоссберг на секунду утонул в
веселой прелести ее глаз. Он сдвинул назад меч и принял более удобную позу.
- Ни в коем случае, - сказал он медленно. - Я должен признаться, мое
одиночество вынужденное. Меня притащили сюда друзья, но они так влезли в свои
деловые беседы, что я почел за благо удалиться от обсуждения их проблем.
- У меня почти та же ситуация, - засмеялась девушка. - Моя подружка
встретила здесь знакомого и сразу же забыла и про меня, и про необходимость
развлекаться.
- Может, нам надраться вместе? - предложил Лоссберг.
- Здесь очень дорогая выпивка, - со смехом ответила ему незнакомка.
- Следовательно, вы не против? Замечательно... а на деньги мне плевать.
Он взял еще бутылку рому, свиной шашлык со специями и самый дорогой
десерт. Официантка, уходя с веранды, оглянулась и одарила Лоссберга восхищенным
взглядом - небольшое пиршество обошлось ему в целое состояние.
- Похоже, вы не бедствуете, - заметила девушка, глядя, как генерал
наливает ей темный, немного сладковатый ром.
- А... вроде того, - отстраненно кивнул Лоссберг. - Кстати, как вас зовут?
- Меня? - Ему показалось, что она чуть задумалась. - Анна.
- А меня Райнер. Сегодня звездная ночь, Анна... Я полжизни болтаюсь среди
этих звезд - давайте за них и выпьем.
Проглотив ром, он впился зубами в мясо и умолк. Девушка с любопытством
наблюдала, как он ритмично шевелит челюстями.
- О чем вы думаете? - не выдержала она молчания.
- О том, в каком вы можете быть чине, - спокойно ответил Лоссберг,
протягивая руку к бутылке. - Наверное, первый лейтенант. Для панцергренадера вы
слишком высокая, так что скорее всего - помощник командира роты разведки
гвардии гренадерского легиона. Сперва я решил, что вы обычный офицер-десантник,
но потом понял, что ошибаюсь - у тех заметно хуже с манерами...
- Командир роты, капитан, - девушка широко распахнула от изумления глаза и
взяла свою рюмку. - Но, боже мой, как вы угадали? Разве мы с вами встречались?
- Я никогда не носил десант, - Лоссберг элегантно вытер губы салфеткой. -
Но я почти двадцать лет на флоте и видел, наверное, уже все существующие
офицерские типажи. Вы слышали о том, что почти все люди имеют огромное
количество двойников? За вас...
Лоссберг не стал упоминать о едва заметной татуировке в виде маленького
алого дракончика на левой груди девушки, которую он разглядел, когда она
наклонилась к нему, а также о том, что в изящных туфельках на высоком каблуке
она ходила точно как в бронированных ботфортах гренадера - размашисто и чуть
вразвалку.
- Я сейчас в отпуске, - произнесла Анна как ни в чем не бывало. - Не так
давно у меня случились кое-какие... э-ээ... ну, в общем, неприятности, и после
всех этих дел меня отправили в отпуск. Прилетела в гости к старой подруге. А вы
местный?
- Мой линкор болтается за шестой планетой. Я здесь в некотором роде по
делам. Служба, знаете ли. И вот бессонная ночь. На борту я, наверное, уже спал
бы или читал что-нибудь. Смотреть стриптиз мне как-то неинтересно.
- Вы женаты?
Лоссберг с неудовольствием поглядел на обручальное кольцо.
-Не сочтите за банальность... да, женат. В свое время я почему-то решил,
что мне очень не хватает этакой респектабельности, и женился. Через месяц я
понял, что ошибался, но на развод уже не было сил. Так и живем: я редко покидаю
борт, а моя благоверная веселится со студентами гуманитарных кафедр. Технарей
она почему-то не любит.
- А вы?
-Я?
- Ну да, вы. С кем же приходится веселиться вам? Лоссберг хмыкнул и вдруг
заржал. Анна смотрела на него с немым изумлением - отсмеявшись, генерал
сокрушенно махнул рукой:
- Вы не поверите, но в моем экипаже обычный флотский разврат почему-то не
приживается. Когда ко мне попадают новые люди, то первое время они просто не
могут понять, где они находятся и что с ними происходит. Почему командир не
трахается со всем экипажем, почему весь экипаж не трахает старшего штурмана и
так далее... Я не знаю, почему так. Наверное, это от того, что мы так много
воюем - на секс просто не остается времени. Я ведь "свободный охотник",
командир дивизиона. Мы выходим на границы и громим всех, кто попадается под
руку. Иногда заходим на нейтральную территорию. После всего этого люди сутками
глушат спирт, а потом, - потом, конечно, всем экипажем гоняют чертей. Ловля
зеленых слоников - это у нас любимый вид спорта.
Лоссберг не преувеличивал: его экипаж давно прославился своим поистине
феерическим пьянством - пьянка начиналась, когда линкор ложился на курс
возвращения, и продолжалась на базе -с битьем посуды, стрельбой по всему
живому, что летает в небесах, и неизбежной гауптвахтой в финале. Личные дела
его офицеров пухли от взысканий и копий докладных записок на имя командира.
Докладными Лоссберг вытирал задницу, а своих людей неизменно вытаскивал с
"кичи" гораздо раньше срока, мотивируя это необходимостью увеличения объемов
боевых тренажей. Спорить с ним было трудно: по лейтенантской молодости за
Лоссбергом числились три побега из-под ареста и два разжалования.
- И вам... нравится одиночество? - тихо спросила Анна.
- Трудно сказать, - он не был готов к ответу, - возможно, да. Я не
чувствую себя одиноким, понимаете? У меня всегда целый воз проблем, а в
свободное время я беру в руки книгу и сразу забываю обо всем. Об одиночестве,
по моим наблюдениям, чаще всего рассуждают люди, которые боятся и не понимают
свободы. А я, как вы догадываетесь, с детства болтаюсь в космосе И привык
ощущать себя частью пространства...
Девушка загадочно улыбнулась и перевела взгляд на море городских огней,
тянувшихся почти до горизонта. Лоссберг откинулся на спинку стула. Ему было
грустно, и он знал почему. Очаровательная Анна с неожиданной остротой напомнила
ему о том, что он давно знал, но пока еще не желал ощутить, - о стремительной
быстротечности счастья, о бесконечно выматывающем однообразии вахт, переходов и
стычек, которые уже перестали греть ему кровь. Когда-то юный и полный амбиций
лейтенант Лоссберг считал, что война как удел, война как единственно верный
жребий в этой казавшейся тогда такой долгой жизни и есть высшее счастье. Он был
уверен, что другого ему не надо - только в бой, только в ураган этих яростных,
всесокрушающих атак, несущих упоение победы над собой, своими потаенными
страхами и неудачами. Потом как-то быстро, один за другим, стали уходить в мир
иной его однокашники, такие же порывистые и честолюбивые. От кого-то не
оставалось даже пепла, кого-то хоронили в роскошных гробах, накрытых флагом...
В один прекрасный день Лоссберг, уже отупевший от грохота батарей, от вечно
забитых после боя лазаретов и этих бесконечных похорон, понял, что дальше так
нельзя. Из романтически настроенного мальчика в синем мундире он превратился в
расчетливую, хитрую кобру, всегда атакующую из-за угла и уходящую от боя тогда,
когда он ей невыгоден. Ровно через год, перемолотив двадцать разных кораблей
неприятеля, он получил наградной меч и начал свое стремительное продвижение в
область "психо". Теперь Лоссберг - уже капитан - читал Яара, понимая, о чем
толковал настоятель с Черной Скалы, прошедший весь путь воина до его
неизбежного тупика. В двадцать шесть он был самым молодым полковником своего
крыла.
- А вы знаете, - произнесла Анна, не оборачиваясь, - когда я смотрю на
ночной город, я всегда ощущаю себя ужасно одинокой. Может, я и в самом деле
боюсь свободы... Но подумайте: там за каждым из этих огоньков - чья-то жизнь,
чьи-то радости и надежды, а мы здесь, над всем этим - совершенно одни, словно
какие-то путники среди бесконечного заснеженного поля.
- Вы очень поэтичны, - восхитился Лоссберг. - Но опять-таки: я привык быть
путником среди таких бездн, по сравнению с которыми бесконечность ночи кажется
лишь крохотным пятнышком тьмы на ткани мироздания. Давайте-ка лучше выпьем. В
конце концов, мы собирались как следует надраться, ведь так?
- Вперед! - приказала Анна, и Лоссберг послушно наполнил рюмки.
Ее глаза уже начинали поблескивать. Лоссберг и сам ощущал, что потихоньку
пьянеет - может, просто потому, что ему и в самом деле хотелось надраться рядом
с этой юной валькирией. Он вдруг снова почувствовал себя молодым, словно и не
было за спиной груза десятилетий, проведенных в бронированных коробках, которые
прорубаются сквозь бездонную муть пространства. Ему стало легко; он раскурил
новую сигару и плотоядно посмотрел на Анну. Она ответила ему мягкой улыбкой.
- Нелепо, - усмехнулась девушка, наливая себе, - у меня в кармане билет на
утренний рейс - пять сорок по местному. А мы даже не успели познакомиться...
Лоссберг посмотрел на часы.
- Да, - сказал он, - нелепо. Ром кружит вам голову?
- В том-то и дело. Ром и, наверное... блеск ваших эполет.
Залпом выпив полную рюмку, девушка перегнулась через стол, и Лоссберг
ощутил на губах горячий вкус быстрого поцелуя. Когда он поднял голову, ее уже
не было...
Он взял свой стакан, подошел к самому ограждению и смачно плюнул вниз, в
движущееся марево уличных огней.
- Вот черт, - бессильно сказал он. Десять минут спустя, когда на площадку
вышел Хикки, Лоссберг был уже здорово навеселе.
- Самое время, - Этерлен поудобнее устроился в переднем кресле и распахнул
створки своего терминала. Хикки посмотрел на раскрывающийся дисплей, зябко
дернул плечом и запустил двигатель. "Блюстар" медленно выполз на стрит,
развернулся и помчался в сторону ближайшей развязки. Через распахнутое окно в
салон влетал холодный ночной ветер. Хикки глядел на белесое - в свете фар -
полотно дороги и думал о том, что раздраженное нытье Этерлена стало действовать
ему на нервы. Похоже, генерал стал сдавать, теряя былое самообладание. Жирный
Ник в клубе так и не появился. Этерлен выпил два коктейля, потом еще два и
принялся зудеть о том, что, будь его воля, он не стал бы церемониться, а просто
отправил господина Батозова освежиться на дно океана... У Хикки уже не было
желания спорить - он так устал за этот сумасшедший день, что думал лишь об
одном: упасть в кровать, ощутить рядом с собой теплое тело Ирэн и наконец
уснуть. Хотя бы на несколько часов забыть обо всех проблемах, не слышать
гудения Этерлена и не видеть перед собой бесконечной ленты до смерти надоевшей
дороги.
Перед развязкой он сбросил скорость, и почти сразу же в глаза ударил
оранжевый свет и алая стрелка, указывающая направо. Не заметить ее мог только
слепой или в корень уделанный нарк. Хикки ударил по тормозам и вывернул руль,
заезжая на поребрик обочины.
- Что это за чертовщина? - вскинулся Этерлен!
- Дорожный патруль, - безучастно ответил Хикки, отыскивая в кармане
документы. - Сиди работай... разберутся.
Этерлен сокрушенно покачал головой и вернулся к терминалу. Хикки
неторопливо выбрался из машины и шагнул навстречу двум патрульным в светящихся
портупеях.
- Пьяны? - спросил сержант, разглядывая карточку.
- В меру, - ответил Хикки. - Можете не проверять.
- Оружие, наркотики?
Хикки сунул руку в карман, отыскал там разрешение и откинул борт камзола,
демонстрируя кобуру. Сержант мельком глянул на документ, потом перевел взгляд
на его владельца - и резво схватился за свой бластер:
- Руки на капот, ноги расставить!
- Ребята, вы что, одурели? - не понял Хикки. - Там же все написано...
Удар дубиной поперек спины свалил его на землю. Патрульных ("Чер-рт,
откуда они вдруг взялись?!") было уже пятеро. Двое выволакивали из машины
Этерлена, полуоглушенного жутким ударом по голове, трое стояли над Хикки,
выворачивая содержимое его карманов. Удостоверение офицера СБ - вне рук
владельца - мертвая серая книжечка! - валялось у них под ногами. Один из
патрульных, молодой лейтенант с наглой лоснящейся мордой, восхищенно вертел в
руках "морген-Штерн". Подняться Хикки не пытался. Он слышал, как с
противоположной стороны автомобиля стонет Этерлен, и думал, почему патрульные
не выдернули с заднего сиденья Лоссберга. Может, он сумел спрятаться за
передними креслами?
За "Блюстаром" чуть скрипнули тормоза мощного полицейского вездехода, в
лицо Хикки ударили розоватые лучи противотуманок.
- Что тут у вас? - спросил чей-то молодой голос.
- Ты представляешь, тормозим придурню, а у обоих - смотри что... видел
та
...Закладка в соц.сетях
