Жанр: Научная фантастика
Карлсон Нэпьер 1-5.
...а.
Эдгар Берроуз.
Венерианский маг (фрагмент)
-----------------------------------------------------------------------
Edgar Rice Burroughs. The Wizard of Venus (1964)
("Carson Napier of Venus" #5).
Spellcheck by HarryFan
-----------------------------------------------------------------------
1
Рой Чепмэн Эндрюс однажды сказал, что приключения - результат плохих
способностей и неумения. Если бы дело обстояло именно так, мне должны были
бы сразу в двух мирах вручить призы за самые слабые способности, полное
отсутствие какого-либо умения и дурные наклонности, потому что я всегда
напарываюсь на самые удивительные приключения.
Мне кажется, что я всегда вполне толково планирую свои поступки, иногда
даже проявляю незаурядную хитрость и смекалку, чтобы избежать
неприятностей; но потом откуда-то выскакивает маленький подленький чертик,
и вся моя рассудительность катится в тартарары. Однако должен признать,
что это мой обычный недостаток; и всякие безобразия, в частности,
безрассудная смелость, весьма характерны для меня. Я опрометчив. Я всегда
пытаюсь поймать самый невероятный шанс. Я знаю, что это глупо.
Вещи, над которыми надо много размышлять, сбивают меня с толку.
Частенько я знаю: то, что я собираюсь сделать - беспросветная глупость. И
все-таки я ее делаю. Я играю со Смертью, моя ставка в игре - жизнь. Но у
меня было достаточно времени, чтобы научиться немного передергивать, и до
сих пор я всегда сводил игру хотя бы к ничьей.
Несчастье, которое немного изменило курс моего корабля (так, что я
приземлился на Венере вместо Марса), было результатом ничтожной ошибки в
вычислениях одного из самых известных американских астрономов, чьи расчеты
были проверены и перепроверены несколькими моими приятелями (такими же
грамотными), и мной самим напоследок. В этой компании не было недостатка
ни в знаниях, ни в глупости. Вероятно, именно поэтому результатом стала
цепь таких приключений, которые никогда не смогли бы произойти ни с кем
другим, кроме меня.
Я оставляю эти записи тому, кто сможет их прочесть. Это мое последнее
приключение.
Сколько в нем случайностей и сколько глупости? Вам судить. Господа
присяжные, мои добрые читатели, передвиньте вашу лампу чуть левее от
любимого кресла и внимательно изучите свидетельские показания.
Я познакомился с Эро Шаном в Хавату, образцовом городе за Рекой Смерти.
Вскоре он стал моим лучшим другом. Он помог мне построить первый аэроплан
для полетов - вернее, для хулиганства в пустых небесах Венеры, не ведающей
забастовок профсоюза авиадиспетчеров. Моя Дуари назвала аэроплан энотаром
или птицекораблем, в нем мы ускользнули из Хавату после маленького
недоразумения в суде, который зачем-то приговорил Дуари к смерти.
В следующий раз я видел Эро Шана висящим на стене в музее естественной
истории города Ву-ад, парализованного от шеи до пят. Должен признаться,
что там он мне понравился. Это был почтенный и внушительный экспонат, тем
более поучительный, что мы с Дуари висели рядом в том же состоянии. Тогда
же Эро Шан успел мне рассказать, что ему с помощью нескольких ученых из
Гавату удалось построить второй энотар. Но во время испытательного полета
он столкнулся с тем же кошмарным штормом, который сдул меня и Дуари эдак
на пару тысяч миль от курса. В результате вышеизложенного он должен был
совершить вынужденную посадку возле Ву-ада, где и закончил полет, став
нечаянной радостью для смотрителей музея и сотен посетителей.
Когда к превеликому огорчению всего народа эноэба мы ускользнули и
оттуда, Эро Шан согласился прогуляться с нами, и после нескольких десятков
душераздирающих приключений мы достигли Санары, столицы Корвы, страны,
расположенной на континенте Анлап.
Корва - единственная страна на Венере, которую Дуари и я смогли назвать
своей. Я сражался за Корву с кровожадными Зани. Я спас жизнь маленькой
дочери истинного джонга Корвы, моего хорошего друга Тамана, и поэтому он
отнесся ко мне, как к родному сыну, что закончилось достаточно любопытно -
он и в самом деле усыновил меня.
Поэтому теперь я - танджонг Корвы. Поэтому, когда мы с Дуари вернулись
в Санару после недолгого отсутствия (немногим более года), нас ждал в
буквальном смысле слова королевский прием. (Мне кажется, что добрые жители
Санары давно оставили всякие надежды увидеть нас снова, и были немало
поражены нашим появлением, что, впрочем дало им замечательный повод
повеселиться и попировать вволю.)
Мы пировали и веселились дни и ночи напролет. Чтобы люди смогли увидеть
и приветствовать нас, мы проехали по всему городу в королевской беседке,
укрепленной на спине гантора, украшенного великолепной попоной. Люблю я,
черт подери, этих гигантских вьючных животных, по сравнению с которыми
любой мамонт или мастодонт выглядели бы карликами! Две сотни дворян,
ганторов и воинов составляли наш кортеж. Казалось, люди сходят с ума от
радости, видя нас. Я скромно счел это свидетельством моей неслыханной
популярности и невиданной красоты Дуари.
Наконец мы обрели дом, более того, мы были дома! Нам казалось, что
впереди долгие годы мира и счастья. Никаких происшествий, никаких
приключений! С нас хватит. Я не знаю, любят ли принцы крови носить
домашние шлепанцы, сидеть в кресле, закинув ноги на журнальный столик,
курить трубку и читать по вечерам, но я собирался заняться именно этим.
Что у меня получилось, вы увидите сами.
Я пообещал Эро Шану, что я спроектирую и помогу ему построить энотар, в
котором мы сможем когда-нибудь полететь назад, в Хавату. А поскольку Таман
захотел, чтобы я проследил за строительством еще нескольких энотаров для
армии Корвы, у нас в одно и то же время строились два энотара.
Работа шла вовсю, когда я придумал и изготовил совершенно новый тип
парашюта, который мгновенно открывался и с помощью которого можно было
опускаться очень медленно. К тому же им можно было управлять, используя
клапаны, которые открывали и закрывали отверстия в ткани купола. Испытания
показали, что этот парашют может быть использован без опасности для жизни
на высоте до двух тысяч футов.
С горечью хочу заметить, что я работал над еще более совершенным и
безопасным устройством, пока судьба готовила для меня новые неприятности.
Я ставил эксперименты, чтобы исключить любые неожиданности, а Фортуна
изобретала эти самые неожиданности, чтобы прекратить мои эксперименты! Я
был очень расстроен тем, что не смог закончить свой экспериментальный
баллошют. Вы хотите знать, что это?
Ну, топливо, используемое в безмолвном моторе моего энотара, я описывал
и прежде не раз и не два. Только долг ученого - я-то не знаю, достигли ли
Земли мои прежние послания!? - и врожденная вредность заставляют меня
повторить: оно состоит из субстанции, известной как лор, которая в свою
очередь содержит два элемента; один, называемый йор-сан, и другой,
именуемый вик-ро, взаимодействие которого с йор-саном приводит к полной
аннигиляции лора; но поскольку ни меня, ни вас не интересуют тонкости
теплоэнергетики, я, не разъясняя особенностей принципа использования этой
субстанции, не прибегая к цифрам и специальным терминам, выражающим
энергоемкость топлива и мощность двигателя, напомню только, что
использование любого произвольного объема лора (каковой не имеет так
называемого порога критической массы и пригоден к использованию в любых,
самых ничтожных количествах) высвобождает в восемнадцать миллиардов (тысяч
миллионов) раз больше энергии, чем при обычном сгорании эквивалентного
объема каменного угля, что позволило мне разработать небольшой
монгольфьер, крепящийся непосредственно к куполу парашюта таким образом,
что купол, собственно, и представляет собой нижнюю часть линзообразного
баллона монгольфьера, вогнутой стороной обращенного к почве, и
выполненного из невероятно прочной материи, незначительная толщина которой
позволяет упаковать купол-баллон в небольшой ранец, немногим отличающийся
по размерам и весу от обычного парашютного ранца, из которого он
аналогично обычному парашюту и выстреливается, с той разницей, что
одновременно с разворачиванием основного купола на стропах мельчайший
кусочек лора, аннигилируя, генерирует достаточное количество тепла для
того, чтобы наполнить баллон нагретым и, соответственно, расширенным
воздухом, продолжая поддерживать приемлемую температуру рабочего объема в
течение периода времени, достаточного для того, чтобы летчик, вынужденный
катапультироваться, был в состоянии продержаться в воздухе, не снижаясь,
до тех пор, пока ему не удастся выбрать место, пригодное для безопасной
посадки, после чего он, пустив в ход разрывную стропу, опустошающую баллон
монгольфьера, мог постепенно спуститься на землю, используя аппарат уже
как обычный парашют. Все. Как я ненавижу длинные фразы!
Но вернемся к моему повествованию. Как только первый энотар был
завершен, я провел его испытания. Это был славный корабль, но так как я
вложил несколько новых идей (рассказать?) в его конструкцию, мы решили,
что было бы желательно еще раз хорошенько его проверить его перед тем, как
Эро Шан осуществит долгий перелет в Хавату. То ли это была судьба, то ли
очередной дурацкий толчок, ее изменяющий... На этот раз я, пожалуй,
извлеку пользу из сомнений и посмею назвать это улыбкой Фортуны.
Мы запаслись провизией, попрощались с друзьями и поднялись в воздух -
ранним утром, чтобы никто не видел. Я собирался вернуться в Санару через
три дня, к вечеру. По выражению глаз Дуари и по тому, как она прижималась
ко мне, я видел, что ей не хочется меня отпускать. Я пообещал ей, что
вернусь не позже, чем через три дня. Ее поцелуи еще пылали на моих губах,
а я уже запрыгнул в кабину к Эро Шану и запустил двигатель.
Я никогда не летал над Анлапом на запад от Санары, так как эта часть
континента была исследована далеко не полностью. С другой стороны,
поскольку она была почти не исследована, я решил пролететь в этом
направлении подальше и посмотреть, что там творится. Санара расположена в
самой восточной точке Анлапа, который, в соответствии с амторианскими
картами, простирается на запад еще на три тысячи миль. Но амторианские
карты основаны на таких подлых представлениях о форме планеты, что я был
уверен - расстояние до западной оконечности континента будет не меньше чем
втрое большим. То есть девять тысяч миль.
Учитывая различные случайности, я предполагал, что нам пришлось бы
провести в воздухе что-то около двадцати пяти часов, двигаясь на полной
скорости. Но так как я собирался картографировать местность хотя бы в
первом приближении, нам придется лететь медленней. И все-таки я считал,
что трех дней будет вполне достаточно. Это была бы также искомая хорошая
проверка для энотара.
В первый день мы летели над какой-то очень красивой местностью и
опустились на ночь в центре обширной равнины. На земле не было никаких
следов человека, а значит, и никакой опасности, что мы будем атакованы
ночью. Но ночью мы все же дежурили - по очереди. Знаю я эти шуточки! Нет
уж, больше никаких случайностей!
Когда мы проснулись, нижний слой облаков висел намного ниже, чем вчера.
Облака вздымались волнами, поднимаясь вверх и опускаясь вниз. Я никогда
раньше не видел такого волнения. Несмотря на это, мы поднялись в воздух и
продолжали двигаться на запад на высоте около двух тысяч футов.
Мы отлетели совсем недалеко от места ночлега, когда я заметил, что наш
компас ведет себя очень неустойчиво. Хотя я знал, что мы продолжаем
двигаться на запад, потому что под нами был тот же ландшафт, который я
вчера уточнял на карте, компас показывал, что мы летим на юг. А скоро он
стал вести себя совсем непредсказуемо - стрелка металась вперед и назад,
иногда разворачиваясь на все триста шестьдесят градусов. И, что было
совсем плохо, облака опускались все ниже и ниже. Меньше чем за полтора
часа наш потолок высоты упал с двух до одной тысячи футов.
- Заканчиваем полет, - сказал я Эро Шану. - Я поворачиваю назад. Мы
изучили местность достаточно хорошо, чтобы вернуться в Санару без компаса,
и я определенно не имею никакого желания рисковать. Тучи опускаются все
ниже и ниже, и если мы окажемся в зоне нулевой видимости при неисправном
компасе, нам придется туго. И это еще мягко сказано.
Энотар плавно развернулся и я направил его в обратную сторону, на
восток.
- Ты совершенно прав, - согласился Эро Шан. - Я внимательно слежу за
тучами. За последние пятнадцать минут они опустились на пятьсот футов.
- Я хочу приземлиться и переждать все это, как только мы доберемся до
конца леса, - сказал я.
Мы снова летели над огромным лесным массивом, где вынужденная посадка
означала бы крушение. Даже если бы мы выжили, это означало бы длинную
дорогу - пять или шесть тысяч миль до Санары через дикие заросли,
населенные ужасными животными и, возможно, не менее ужасными людьми. А у
нас дома все-таки было кое-что, не позволявшее рисковать - например, пара
тронов и моя Дуари. Мы должны были перелететь через лес, пока тучи не
окутали нас.
Задыхаясь, мы пронеслись над обширным пространством, покрытым лиловыми
и фиолетовыми листьями, которые, как прекрасное покрывало из цветов на
гробе, прятали под собой смерть. А тучи опускались все ниже и ниже.
Я оценил высоту деревьев примерно в сотню футов, и сейчас мы шли на
высоте около шестьдесяти футов над их верхушками. Лес простирался перед
нами необозримо, сколько хватало глаз. По пути на запад мы пролетели весь
лес за пятнадцать минут, и я решил, что продолжая полет без компаса, мы
потеряли курс на восток и, вероятно, сейчас летели по длинной оси леса -
на север или на юг. Состояние неизвестности и беспокойства сводило с ума.
Я редко чувствовал себя таким беспомощным. Это была ситуация, в которой
никакой ум и знания не могли противостоять слепым, бесчувственным силам
природы. Хотел бы я, чтобы Рой Чепмэн Эндрюс оказался здесь и посоветовал,
что делать!
- Надвигается! - воскликнул Эро Шан, когда тучи колоссальной волной
опустились перед нами, сливаясь с серовато-лиловой пастелью верхушек
деревьев и ограничивая видимость до нуля.
Я ничего не ответил. Говорить было нечего, потому что я бросил взгляд
назад и увидел быстро опускающиеся тучи, закрывающие обзор во всех
направлениях. Я потянул рычаг управления на себя, и врезался в полужидкий
хаос. На пятнадцати тысячах футов я понял, что мы можем чувствовать себя в
безопасности, держась на этой высоте - выше гигантских лесов, которые
иногда встречаются на Венере, выше большей части горных массивов. По
крайней мере, у нас было время подумать и спланировать ближайшее будущее.
А пока я летел вслепую, без компаса, над неизвестной местностью, а это,
как ничто другое, препятствует любому проявлению человеческого ума и
изобретательности.
Я повернулся к Эро Шану.
- Прыгай с парашютом, если хочешь, - сказал я.
- А ты собираешься прыгать? - спросил он.
- Нет, - ответил я. - Даже если мы приземлимся, не растянув сухожилия
на лодыжках, не поломав ноги и не убившись, шансы на то, что мы
когда-нибудь достигнем Санары, практически равны нулю. Энотар -
единственная надежда на спасение. Я врос в него. Либо я выживу, либо
погибну - но вместе с ним.
- Скорее последнее, - сказал Эро Шан, невесело улыбаясь. - Но я
попробую выжить - с тобой, разумеется. В общем, я последую за тобой. И я
согласен прыгать с парашютом только в том случае, Карсон, если прыгнешь
ты!
Порой судьба меня не жалует, но, выбирая для меня товарища по
несчастью, она оказалась на этот раз невероятно щедра. Даже обыскав два
мира, трудно найти лучшего парня и более преданного друга, чем Корган
Сентар Эро Шан из Хавату.
Мы быстро набрали высоту и на пятнадцати тысячах футов внезапно
очутились в чистом воздухе с горизонтальной видимостью, ограниченной
только кривизной планеты. Сейчас мы были между внутренним и внешним
облачными слоями. Здесь было намного светлей и ярче, а воздух казался
горячим и липким. Однако я знал, что ночью здесь будет очень темно и
холодно, - еще по той ночи, когда я выбросился с парашютом из ракетного
корабля перед его крушением. Да, вот это было испытание!
Я не имел ни малейшего понятия о направлении, в котором летел, но меня
утешало сознание того, что горы я, наверное, все-таки увижу перед тем, как
врежусь в них. Я летел, надеясь на то, что в нижней облачном слое может
появиться разрыв, что позволило бы нам снова опуститься. Мне захотелось
поделиться надеждой с Эро Шаном.
- Такое везение бывает один или два раза в жизни, - ответил тот. - Мне
кажется, вероятность того, что это случится именно тогда, когда нам надо,
примерно пять-шесть миллиардных.
- Я всегда надеюсь, - сказал я. - Я, наверное, оптимист.
Сколько у меня оптимизма, вы можете судить сами, если я позволяю себе с
надеждой годами ждать семерной на пиках. А играем мы цент за вист; и
учтите еще тот факт, что я физически не в состоянии смириться с
возможностью проиграть больше двух-трех долларов и принципиально никогда
не заказываю больше восьмерной. Такой вот, ребята, оптимизм.
- Надейся, - засмеялся Эро Шан. - Это ничего не стоит, но положительно
влияет на нервную систему.
- Здесь, между слоями облаков, прелестный вид, - добавил он через
несколько секунд. - Жаль, что почти ничего не видно.
- Ты был когда-нибудь здесь? - спросил я.
- Нет. И никто другой не был.
- Ну, положим, я был. Пейзаж, кстати, совсем не изменился. С тех пор,
как я видел его в последний раз, здесь почти ничего не построили.
Эро Шан ухмыльнулся, а потом показал вниз.
- Смотри!
Я уже увидел. Нижний слой облаков теперь вспучивался и поднимался. Тучи
поднимались волнами, они посерели и выглядели достаточно угрожающе. Я
осторожно повел энотар над ними и вдруг заметил, что внешний облачный слой
опускается вниз и вот-вот поглотит нас. Две оболочки сходились и сливались
в одну.
То, что в повествовании заняло так мало места, на самом деле длилось
немногим менее двух часов. Мы могли быть уже за тысячу миль от того места,
где взлетали, а могли все время лететь по кругу и быть как раз над местом
ночлега.
- А как сейчас насчет парашюта? - спросил я. - Это твой последний шанс.
- Почему это?
- Потому что я опускаюсь. Внутренняя оболочка явно поднялась, мы только
что это видели. Есть шанс, что под ней появился хоть небольшой безоблачный
промежуток, какое-нибудь просматриваемое пространство. Конечно, если не
успев выйти из облаков, мы врежемся в скалу или дерево, мы погибнем; но
если останемся здесь - тем более погибнем.
- А если не врежемся в скалу - выживем, чтобы умереть в другой раз, -
хохотнул Эро Шан.
- Совершенно верно, - согласился я. - Я опускаюсь.
- Я опускаюсь с тобой.
Я долго планировал вниз - это было медленное, очень медленное
скольжение. Я избегал ненужных случайностей. Одиннадцать тысяч футов,
десять тысяч, девять тысяч. Я отметил, что частичная видимость появилась
на десяти тысячах, а на девяти я вдруг заметил острую зазубренную вершину
горы, торчащую прямо перед нами. Я рисковал, и как я рисковал!
Эро Шан присвистнул.
- Мне кажется, что если твое... это... приспособление для приземления
не втянется, оно соскоблит кусок скалы, - сказал он. - Или скала соскоблит
кусок энотара, что вернее.
- Шасси убрано.
Я обратил внимание, каким слабым кажется мой голос, а ведь я почти
кричал.
Сейчас, в новом направлении, я планировал так медленно, что большую
часть времени энотар двигался почти точно по горизонтали. Восемь тысяч
футов, семь тысяч. Шесть тысяч. Мы с Эро Шаном вскрикнули в унисон. Под
нами были холмы и деревья, реки и жизнь!
Внезапная реакция на долгое нервное напряжение заставила нас ненадолго
замолчать. Эро Шан заговорил первым.
- Это не похоже ни на одну местность, которую я видел в Корве, - сказал
он.
- И это определенно не похоже на то, что я видел возле Санары, -
согласился я. - Это вообще не похоже на то, что мы пролетали на пути сюда.
- Это красиво, - сказал Эро Шан.
- Даже Оклахома может показаться красивой после того кошмара, на
который мы глядели последнее время.
- Я никогда не был в Оклахоме, - сокрушенно сказал Эро Шан.
- Давай опустимся ниже и рассмотрим все это поближе, - предложил я.
Под нами была холмистая местность, пересеченная глубокими долинами и
руслами рек. Этот край изобиловал водными источниками и буйной
растительностью, но тем не менее казался необитаемым.
Я понял, что нам придется немало полетать над этим районом, чтобы найти
следы человеческого пребывания. Для того, чтобы строить планы о
возвращении в Санару, нам надо было выяснить, где мы находимся. Мне
хотелось встретить какого-нибудь одиночку, тогда мы могли бы опуститься и
задать ему несколько вопросов, чувствуя себя в безопасности.
Вскоре Эро Шан показал мне на что-то внизу и сказал:
- Там здание.
Здание стояло за рекой на небольшой возвышенности. Кружа над ним, я
удивлялся тому, насколько оно похоже на средневековые замки Европы. По
крайней мере, там был многоугольник внешних стен с башнями по углам,
симпатичный внутренний дворик и впечатляющий донжон. Вокруг стен не было
рва, а значит, и подъемного моста, но общее впечатление и без того было
вполне средневековое.
Хотя здание явно нуждалось в ремонте, мы не увидели никаких признаков
ремонта или жизни ни в нем, ни вокруг него. Мы полетели дальше над долиной
и вскоре обнаружили другое похожее сооружение. Оно тоже казалось покинутым
своими обитателями.
- Интересно, что произошло с теми, кто здесь жил? - задумчиво сказал
Эро Шан.
- Может, пошли искать ветра в поле? - предположил я.
Эро Шан надолго замолчал, пытаясь сообразить, что я имел в виду. Минуты
через две он, наконец, сказал:
- Знаешь, Карсон, то, что ты считаешь юмором, в Хавату чаще
воспринимается как серьезный приступ психопатии. Такие словечки
когда-нибудь приведут тебя к немедленному уничтожению для блага общества в
целом и будущих поколений в частности.
Я недоуменно воззрился на него, не зная, что ответить. И не раньше, чем
через минуту, мне удалось разглядеть на его лице улыбку.
Облетая долину, мы, наконец, увидели людей. К сожалению, их было
несколько десятков, и все они были вооружены. Оказалось, что они охраняют
большое стадо очень маленьких залдаров, каждый размером с молочного
поросенка. Не приземляясь, я продолжал поиск какого-нибудь одиночки.
- А залдарчики выглядят аппетитно, - сказал Эро Шан. - Я не отказался
бы сейчас от жареного залдара.
- И я, - сказал я. - Удивительно, как могут быть вкусны такие глупые на
вид создания.
Мне действительно кажется, что тварь глупее амторианского залдара и
придумать-то сложно. А уж о внешности его и говорить не приходится.
Огромная дурацкая голова с застывшим выражением полного идиотизма на
морде, большие овальные глаза, исполненные невинного непонимания, и два
длинных, острых, вечно торчащих уха, создающих впечатление, что животное
всегда прислушивается. У него нет шеи, а туловище исчерчено полосами -
очень удобно для бифштекса. Его задние ноги по форме напоминают медвежьи
(в частности, косолапостью), а передние - такие же, как у слона, но,
конечно, во много раз уменьшенные. Вдоль позвоночника ровным рядом торчит
щетина. Хвоста у залдара также нет, а с рыла свисает длинная кисточка из
волос. На верхней челюсти - широкие лопатообразные зубы, торчащие вперед
над крошечной нижней челюстью. Шкура покрыта короткой шерстью нейтрального
розовато-лилового цвета с большими фиолетовыми заплатами, которые
(особенно, когда залдар ложится) делают его почти невидимым в пастельных
тонах амторианского пейзажа.
Когда залдар пасется, он становится на колени и скребет дерн своими
лопатообразными зубами, а потом тащит его в рот широким языком. Из-за
отсутствия шеи ему также приходится становиться на колени, когда он пьет.
Есть два вида этих животных: крупная мясная порода размером с
быка-герефорда, и маленькие, похожие на свиней создания, которые
называются неозалдары или малые залдары.
Люди, сопровождавшие стада, над которыми мы пролетали, изумленно
смотрели вверх и неумело прилаживали стрелы к лукам, как только мы
приближались. Я подумал, что энотар, должно быть, кажется им слишком
страшным, чтобы рисковать, становясь его противниками. Какую пищу для
размышлений и разговоров мы им дали! Четвертое и пятое поколение их
потомков будет с содроганием слушать эти рассказы.
По мере того, как мы летели дальше, я обнаружил третий замок,
расположенный на высокой возвышенности у реки. Я медленно заложил вираж
над ним, все же считая это безнадежным делом. Но неожиданно на террасу
вышли четыре человека и уставились на нас - двое мужчин и две женщины. Они
выглядели не слишком грозно, и я начал опускаться. Тут же один из мужчин
выпустил в нас стрелу. При этом он и одна из женщин выкрикивали в наш
адрес не очень хорошие слова.
Среди того, что я смог расслышать, было:" Уходи, Моргас, или мы убьем
тебя!" Понимая, что нас по ошибке приняли за кого-то другого, и зная, что
нам необходимо любым способом узнать, где мы находимся, я решил с
...Закладка в соц.сетях
