Жанр: Научная фантастика
Война 2030 г. 1. Красный рассвет
...серах и
фрегатах, ровесниках "Клэнси", совсем-совсем ненадолго.
Однако этого стало достаточно, чтобы под прикрытием ЭМИ на боевой ордер
спикировала "отставшая" в пути боевая система.
Снова - сто пятьдесят килотонн, но взрыв низковысотный. Почти никакого ЭМИ, зато
множество других поражающих факторов.
145
Морские песни
Наше сознание способно понять достаточно большое количество процессов, протекающих
во Вселенной известного нам вида. Некоторые из процессов оно способно фиксировать с
помощью органов чувств непосредственно. То, что вершилось сейчас, не относилось к этому
множеству, и не только потому, что происходящее можно было охватывать только посредством
приборов, Даже по времени эти процессы успевали произойти раньше, чем зафиксироваться.
Тем не менее в некоторых стадиях, где это получалось, их искусственно тормозили, и тогда
медлительные млекопитающие создания обретали чрезвычайно ценящуюся ими власть над
этими процессами. Но в основном здесь все-таки присутствовало только ретроспективное
понимание. Поэтому, когда на дисплей командира лодки начала поступать непосредственная
информация от машин акустиков, к ней добавлялись комментарии верховодящего там
невоеннослужащего программиста Титова. Вот как он освещал обстановку:
"Пошел запрос.
Наш ответ.
Видимо, оценен положительно, поскольку "Манта" применяет запрос более высокого
порядка.
Мы отвечаем.
Манта" предположительно в растерянности. Излучает гидролокационный сигнал в
сторону своего корабля-носителя, возможно, для "совещания" с тамошним компьютером.
В соответствии с выданным вами ранее разрешением я использую дальнодействующий
длинноволновый излучатель для включения в "игру" нашего центра в Сибири".
По загодя данным разъяснениям Бортник ведает, что по этой команде в дело вмешивается
находящаяся на территории России антенна-гигант. Согласовывать действия непосредственно
"Индира Ганди" и антенна не могут по причине того, что лодочный излучатель - очень
маленький для инициации подобных волн объект. Тем не менее используется какое-то новое
свойство среды. Антенна включается в дело. Она и лодка, вроде бы не взаимодействуя, тем не
менее работают дружно посредством этого самого таинственного "математического
согласованно-прогностического параллельного взаимодействия". Длинноволновая антенна
начинает имитировать американскую калифорнийскую антенну. В данном случае на так и не
выявленную лодку-носитель выдается ложная информация о наличии в районе нового
подводного крейсера янки. Это должно запутать не только компьютеры, но и
людей-подводников. Ожидается, что лодка-носитель будет вынуждена дать своему
модулю-автомату временный запрет на обстрел "Индиры Ганди". По крайней мере до полного
прояснения ситуации.
"В процессе "беседы" "Манта" выдает нам свои позывные, - продолжает письменные
комментарии Титов. - Теперь, пользуясь нашей базой данных, мы можем пробовать
перехватывать управление". - Что делать? Даете разрешение?"
- Даю, - отвечает Бортник. Это и есть один из апогейных моментов, когда человек
способен вмешаться в процессы.
Титов продолжает пояснять.
"Выдаем команду на "Манту" сообщить данные по ее лодке-носителю. И получаем их!!!
Даем команду "застопорить ход". "Манта-D" выполняет (!). Похоже, наши сигналы имеют
приоритет перед командами носителя, поскольку мы находимся ближе и наши приказы
"слышнее".
- Сумеем заставить "Манту" уничтожить свой носитель? - запрашивает Бортник.
- Пробуем, - поясняет Титов. - Однако мы не можем конкурировать с "главным
охотником", если он посчитает нужным перевести "Манту" на "ручное", то есть
гидротелеуправление людьми из своего экипажа".
И снова в пространстве вокруг Тимура Дмитриевича Бортника происходят трансформации
в измерении времени - секунды ожидания запросто дуются в маленькие вечности.
"Командир, ничего не выходит. Предлагаю изменение плана. "Манта" все еще в
неподвижном состоянии. Можно попробовать пустить по ней торпеду и одновременно
запретить делать маневр-уклонение. Решение?"
- Действуйте, Прохор Мстиславович! - распоряжается командир атомохода и
одновременно по другим цепям управления выдает команду на применение оружия.
Поскольку ракето-торпеды - очень скоростные штуки, то уже спустя сорок девять
маленьких вечностей все у пультов ведают результат: через двадцать четыре секунды после
пуска "Манта-D" поражена.
"Индира Ганди" начинает маневрирование с уходом в глубину.
Пластик, железо и прочее
Морское боевое соединение - это все-таки не город. И здесь не экспериментальный
атолл Бикини, где приговоренная корабельная рухлядь составлена по ранжиру и никуда не
движется. И подрывают не мегатонну. Да и метят наугад. И тем не менее сто пятьдесят
килотонн - это все-таки семь с половиной Хиросим, так что эффект имеется. Попадание в
связи с прикидочным прицелом наудачу не прямиком в авианосец. И в эпицентр не угодил
никакой другой корабль, даже завалящий эсминец. И все-таки считаем урон.
В ордере не древние сверхтяжелые и давно переплавленные линкоры с чудовищной
броней. Здесь не зализанность корпусов, которые ударная волна способна обойти вскользь.
Здесь легкие сплавы, предназначенные поглощать радиоизлучение. Некоторые способны даже
гореть. И четкая угластая лихость технологии "стелс". Той, что переотражает волны СВЧ в
других направлениях. Все эти выкрутасы не рассчитаны на прямое сопротивление сминающей
преграды силе. Пассивный оборонный потенциал гораздо ниже, чем у танка. Эти технологии
должны защищать активные методы перехвата противника на дальних рубежах. Сейчас они
подвели.
И пусть от "Тома Клэнси" до гипоцентра почти километр, изгибаются, корежатся
немногочисленные, но все же вынужденные иметь место в реальности корабельные настройки;
мнутся заостренные углы палуб; выдуваются прочь особо крупные антенные фазированные
решетки. Но авианосец не перевернут. (По секрету! Он сделан с таким запасом прочности, что
даже если бы рвануло в пятистах метрах, он бы и то не опрокинулся, хотя бока оплавились бы
однозначно.) Сейчас на палубе и в настройках убито несколько десятков человек. Сущая
мелочь, если брать в расчет только такой параметр, как арифметика. Высокая автоматизация
вносит лепту в безопасность. Теперь не надо бегать, проверяя крепления катапульты к
истребителю. Разумеется, есть убитые и на других кораблях. Заброшено неизвестно в какие
дали несколько самолетов и вертолетов. Естественно, с экипажами. Полыхнул в небе один
заправщик.
Для общего боевого потенциала важно даже не это. Все корабли в радиусе трех
километров из-за выгорания специальной краски, из-за погнутости углов, а также нарушения
гладкости покрытий более не могут относиться к построенным по технологии "стелс". В эти
времена весьма важная характеристика. По зашоренным директивами взглядам некоторых
членов командования, даже наиважнейшая. Исходя из такой крайности, корабли уже
небоеспособны и нуждаются в срочном ремонте. Но кроме этой, во многом напускной
неурядицы, есть действительные проблемы.
Из-за близости подрыва почти все корабли ордера в зоне радиоактивного заражения.
Морские песни
И молчаливый сигнал-предупреждение компьютерного века: "В воде активный локатор!"
Что это значит? Для тех, кто соображает в современной подводной войне, очень и очень
многое. Это значит, что, возможно, "Индиру Ганди" уже засекли.
Засекли, но не слишком уверены. И потому рубят воду активным, выдавая свои
намерения.
"Луч на нас?"
"Нет". А может, в действительности только "Пока нет". А ведь это разные вещи.
И, значит, еще есть шанс, ибо уже где-то здесь, по крайней мере в границах зоны
поражения ракето-торпед, вожделенный штатовский авианосец. Тот, что никогда не увидеть им
в перископном мониторе: ни в жизнь не подпустят корабли охранения на такую дальность. И
следовательно, только на картинках, в красивых рекламных роликах, отснятых Пентагоном для
ненавязчивой отчетности Капитолию за девять с лишком миллиардов новых долларов. И даже
если вдруг как-то утопят, то и тогда не увидеть апогея - его становления на попа, ибо это уже
компромат тому же Капитолию и выход из тени тех, кто когда-то голосовал за экономию
ресурсов.
Потом новая серия докладов:
"В воде торпеда. Дальность примерно тридцать километров. Сброшена с воздуха".
И, значит, где-то в небе носители торпед, а мы их ни черта не видим, не чувствуем,
размышляет командир атомохода. И предупреждая его запрос - снова оттуда, с ушей и глаз
лодки - кабины акустиков:
"Еще одна торпеда. Скоростная. Дальность - тридцать пять. Идет перпендикулярно
нашему курсу. Направление - от нас!"
И, значит, удаляется. Из чего следует, что не по нам, мыслит Бортник. Неужели по
кому-то из тех, с кем мы идем в одной, плохо скрепленной связке?
А от акустиков, из их напичканного электроникой отсека следует новый пакет данных.
Там, в шестидесяти милях, шум винтов. Мигом определен тип, ибо кто-то дает полный ход, а
такое нельзя не услышать даже гораздо более примитивной аппаратурой. И теперь знаем, кто
дает "полный". Старая дизель-электрическая боевая машина типа "Варшавянки". "Хорошая ты
вещь, но прошли, давно прошли твои времена", - думает Бортник, холодея. Он хочет
зажмуриться, ибо неумолимый и бесчувственный монитор рубит и рубит в экран новые данные.
О том, кто да что, когда и как. Не понимает он человека, у которого за спиной опыт училища и
смутные, запыленные, но, оказывается, незабытые лица друзей-курсантов. И страшно увидеть
сейчас название этой полностью и досконально опознанной лодки, и возможно восстановить в
памяти случайные сведения о том, кто на сегодня является там командиром или первым
помощником. Но проносит, хотя опознание имеется. Изначальное имя "Шейх Акбар-Али",
потому как первоначально построена по заказу ВСА (Восточной Саудовской Аравии).
Дальнейшее прошлое смутно, ибо много-много раз осуществлена перепродажа. Кому
принадлежит сейчас - неизвестно.
Теперь уже известно, прикидывает Бортник. Вполне может быть, что судьба этого
"Шейха" не хуже, чем у "Индиры". И радует недостаток данных. Не знаем мы, кто сейчас на
этом "Акбаре" командир, и, хоть переживаем за его маневры, все-таки эти чужие трагедии не
полосуют сердце.
В воде уже несколько активных ловушек-имитаторов "Варшавянки". Война идет не в
шутку. А то, что аппаратура "Индиры Ганди" запросто селектирует, что и где, не слишком
радует. Ибо не может быть, что у янки на дирижаблях компьютеры хуже.
"Обнаружены ли подводные пуски?" - запрашивает Бортник, хотя знает ответ. Хочется
кусать ногти в бессилии.
"Нет, только сверху, с воздуха. И именно плюханье", - надиктовывает откуда-то техник
Синийчук. Это значит, что торпеда не входила в воду с ускорением вертикально, то есть ее не
принесла на себе стартовавшая откуда-то издали ракета, выпущенная с корабля или далекой
атомной лодки. Агрессоры где-то здесь, сверху. Точнее, в тридцати милях. Это можно и должно
использовать.
"Всплытие до пятидесяти. Буй в готовность!" - командует Бортник. Почему бы
действительно не использовать кутерьму в свою пользу? Не уточнить у Центра положение
американцев?
Они еще не успевают получить ответ на запрос, когда от акустиков поступает скорбное
окончание репортажа:
"Засечены звуки, сопоставимые с проломом жесткого и "мягкого" корпуса. Глубина
триста. Дальность шестьдесят два. Координаты..."
Бортник не закрывает глаза, но и без этого видит сознанием, как сминается, ломается
красивый семидесятиметровый корпус "Варшавянки" и падает вглубь. Здесь, под ними, около
пяти тысяч метров.
Капская котловина.
Твердый грунт
Герман Минаков стал предметом зависти всего мужского населения лагеря, включая
иностранцев и пленных и исключая лишь мужскую часть программистов, для которых
женщины оставались только коллегами. Кое-кто в лагере подшучивал, что, возможно, у них
что-то не так с ориентацией. Подтверждений такому предположению не имелось, так что оно
оставалось на совести тех, кто об этом шушукался. Но вот у Германа и Лизы с ориентацией
было в норме, однако в действительности все выглядело не так захватывающе, как мерещилось
со стороны глотающим слюни. Когда однажды Герман в свете прячущейся за тучами луны
позволил себе некоторую вольность, Лиза Королева спокойно и без всяческой обиды поставила
барьер:
- Нет, милый Герман. Не здесь и не сейчас. Вы разве не замечаете, что мы живем без
элементарных санитарных удобств?
Естественно, это Герман замечал. Да и не только он. Однако на его предложение сместить
лагерь ближе к какому-нибудь источнику воды Сергей Шикарев ответил просто:
- Вы же военный, Герман Всеволодович. Янки знают, что мы где-то здесь. Они ведают,
что нас много, и, естественно, вначале будут искать возле этих самых источников. Да, пока они
нас не ищут, видимо, погрязли в других делах. Но рано или поздно - начнут, и тогда наша
удаленность от воды даст нам лишние сутки на бегство.
- А почему мы все тянем, а, Сергей Вансович? - спросил по этому поводу и в
очередной раз Минаков. - Пора бы действительно сматывать удочки.
- Наши тоже погрязли во всякой дребедени. Точнее, в других делах. Есть неприятности.
Янки молотят не только атомными. В основном - высокоточными. Бьют - гады - по
источникам излучения. Один наш опорный пункт уже разметелили. Там как раз находились
вертолеты, должные нас забрать.
- А что, других нет?
- Нужных поблизости нет. Ты же не думаешь, что сюда, к побережью, доберутся
какие-нибудь "Ка-32"? Машины нужно высвободить с других мест и перегнать. Будем
надеяться, что они успеют. Раньше, чем за нас возьмутся агрессоры.
- Будем надеяться, - согласился Минаков. В общем-то, теперь он был единственным из
тех, кто не торопился. Да, антисанитарные условия не удовлетворяли Лизу. Ну что ж, можно по
крайней мере сидеть в обнимку. Конечно, волшебные невидимые вертолеты могли
когда-нибудь перенести их в более санитарные места, однако где гарантия, что эти места не
окажутся совершенно разными для Германа и Лизы? Гарантии такой не присутствовало
совершенно. Даже наоборот, Герман был почти уверен, что Лизу вместе со всеми остальными
героями-программистами сразу же уволокут куда-нибудь в Северное полушарие. Так что нужно
было ценить теперешнее, отведенное для любви время, Пускай даже эта любовь и имеет
ограничители.
Разумеется, простые братья-пехотинцы ведать не ведали об "ограничителях" и достаточно
бойко подтрунивали над молодым командиром:
- Ну, как ты ее разделал, Герман? Под орех?
- Как программируется эта программистка? На "Бейсик восемь" или "Цэ плюс плюс
плюс"?
- Как уроки позиционирования по звездам? Ориентацию не потеряли?
- Да нет, там все в режиме самонаведения, правда, лейтенант?
И все ржали.
Что было толку рассказывать им о высоких чувствах? О том, что у него имеется адрес
постоянного местожительства в Ульяновске, а также все многочисленные хакерские адреса, по
которым можно связаться с Лизой? Еще бесполезнее стало бы устраивать каждый раз
потасовку. Это наверняка насмешило бы окружающих еще больше. Кроме того, он боялся, что,
если, в общем-то, добряк Шикарев заметит нарушения дисциплины, он зарубит эту любовь к
чертовой матери, воздействуя, разумеется, не через Минакова, а через подчиненную ему
Лизавету Королеву.
Кроме своих, таким же подтруниванием пытались заниматься и морячки-подводники. Но
тут Герман Минаков получил неожиданную поддержку от своей шатии-братии.
- А вы тут при чем? - сказал подводным героям Захар Кисленко. - У вас шанс был?
Был. Сколько она с вами по морям ездила? Не всплывали б, пока ей самой не приспичило. Так
что вы пролетаете мимо, тюлени. Наш лейтенант герой, у него в отличие от вас торпеда в цель
попадает. А вы тренируйтесь в заряжании - на холостом ходу!
И все снова ржали.
Так что, хотя "торпеда" у Германа пока стояла в готовности "один" зазря, от любви
все-таки имелся не только внутренний толк. Он поднял авторитет среди подчиненных. Правда,
до Потапа Епифановича ему было еще расти и расти.
Морские песни
Глупость это, конечно, что можно "под шумок" проскользнуть под носом у американских
поисковиков. Современная техника способна одновременно отслеживать тысячи целей. Вряд ли
в теперешнее время на всем земном шарике наберется столько подводных лодок. Разве что они
пустят в свободное плавание сразу все наличные торпеды. Но как тогда их уместить в
сравнительно малой акватории? И тем не менее некоторое отвлечение, наверное, имеет место.
Ведь, чтобы сбросить очередную ракетную торпеду, надо куда-то подлететь, ну хоть
развернуться в необходимом ракурсе. И понятно, Бортник не наглеет, он не прет полным
ходом, как давешний командир "Шейха Акбар-Али". Будем надеяться, что все-таки
какой-нибудь араб, а не соотечественник. Конечно, все люди братья, но все же... Да и не так
обидно, можно списать на всегдашнее азиатское разгильдяйство. Пусть русская удаль
поэкономится. Например, для случая с "Индирой Ганди". Однако думать о таком нельзя.
И сто процентов, что натруженные бортовые компьютеры янки уловили запросный сигнал
"Ганди", хоть он и узконаправленный и сверхуплотненный и замаскирован под фоновый
радиошум. И, значит, процентов эдак девяносто восемь, что сейчас они уже ведут поиск. Хуже
того, может, им надоело играть в поддавки, ибо ордер приблизился и за ошибку пребольно
дадут по шапке. И следовательно, теперь не будет никакого предупреждения в виде
направленного акустического удара. Тихо и бесшумно начнет наводку аккуратно опущенная в
воду торпеда, ориентируясь не по отраженному импульсу, а по индивидуальному почерку
"Индиры". И пойдет след в след, а может быть, встречно. Но глупость, не может этого
случиться, уж торпеду мастер-эхолокаторщик Юрий Синийчук почует издалека. Точнее, почует
чудо-техника, ну а он идентифицирует на фоне любых отвлекающих шумов.
Однако кое-что в погруженном во мрак американизации мире изменилось и в пользу
русской лодки "Индира Ганди". Например, мы знаем, на каком расстоянии находится сейчас
боевой ордер янки. Ведаем построение составляющих тот ордер корабликов. Располагаем
скоростными и прочими характеристиками. А еще изначально в курсе мы, что
стотысячетонному гиганту "Клэнси" с его скоростью сорок миль в час не нужно менять галсы в
ловле ветра для пуска самолетов. И, кроме всего, сверху нам доложено, что в этом районе
зависли аж два "Сниэра". И следовательно, янки не шутят, ибо боевых патрульных
дирижаблей-гигантов у них пока вообще немного. И уж ясно, что если два здесь - а на
каждом, как водится, десять беспилотных поисковиков и носителей торпед, - то именно сюда,
в "просмотренную" зону, направится авианосный эскорт. И кстати, еще мы в курсе, что идет в
этом же направлении штатовский корабельный конвой. И там, среди прочего, большая
десантная штуковина - старичок класса "Эссекс": сорок тысяч тонн, двадцать
вертолето-самолетов "Оспрей", двести единиц боевой техники и около двух тысяч
мужичков-десантников. На суше силища не многим меньшая, чем оснастка "Тома Клэнси".
И какой же вывод? Идем дальше, пока нас не остановили или покуда не будет
наклевываться полный верняк. Конечно, в обычных обстоятельствах один в поле не воин. По
крайней мере против такой армады.
И потому надеемся и еще раз надеемся, что, хотя американцы почти наверняка знают, что
мы здесь, они глаза выпучат, когда поймут, что у нас было - а пока еще есть - внутри. Хотя
все может случиться. Из пояснений Центра, применение ядерного оружия уже имело место.
"Клэнси" не уничтожен, но поражен.
Твердый грунт
Вот так они и жили. В радостях, печалях, кто-то в любви, а кто-то в зависти, и все,
разумеется, в одинаковых неудобствах походной жизни, пока однажды Сергей Шикарев не
сказал Герману Минакову:
- Все - конец!
- Что конец? - не понял и даже возмутился Герман, будучи, как всякий влюбленный
человек, несколько зашорен, а потому считая, что фраза касается его отношений с Лизой.
- Центр выдал указания, - растолковал Шикарев, относя раздражительность лейтенанта
к общей неустроенности быта. - Срочно собираем пожитки. Через час-два здесь будут
вертолеты.
- А, понял, - сказал Минаков, расслабляясь.
- Передали, что машин будет достаточно, но только для людей. Все относительно
тяжелое вооружение приказали как-нибудь складировать: закопать или вообще уничтожить.
Лагерь свернуть и быть готовыми к эвакуации.
- Отлично! - кивнул Герман, прикидывая, как в вот-вот должной воцариться суете и
неразберихе повидаться, да и проститься на всякий случай с Лизой. Черт возьми, он надеялся,
что им сообщат об эвакуации хотя бы за сутки, тогда бы, может, удалось разжалобить свою
любовь на что-то более серьезное, чем обнимашечки. Теперь уж точно - нет.
- Что делать с пленными? - спросил он, дабы показать озабоченность коллективными
вопросами. Кроме того, походная тюрьма значилась в его ведении, эдакая постоянная заноза.
- На счет них интересовались особо. Заберут обязательно. Кому-то они там срочно
нужны. Но я считаю, сообщать им загодя не надо - имущества у них никакого. А то еще
попытаются сбежать, - предположил Сергей Шикарев. Все-таки он был гражданский человек
и не усекал элементарных вещей.
- Сбежать? - удивился Минаков. - Их сейчас охраняет Кисленко. От него не сильно
сбежишь.
- Что будете делать с трофейным оружием?
- Ну, закопать так закопать, - пожал плечами Герман, про себя размышляя о том, что
почва здесь достаточно каменистая, а потому придется потеть. И уж тем более не останется
времени сбегать к Королевой.
Он все-таки решил заскочить туда сразу, еще до захода к своим. Но возле надувной
палатки программистов стоял какой-то гвалт. Они паковали аппаратуру, инструмент,
сматывали бесконечные кабельные жилы. Значит, оружие побоку, а свою технику тем не менее
заберут, констатировал Герман. Ну что ж, своя рубашка ближе к телу. К Лизе он не смог даже
подобраться, возле последнего не выключенного монитора происходила возня с отсевом и
уничтожением файлов. За скопищем голов ему даже не удалось ее разглядеть. Ну и ладно, с
досадой подумал Герман. Пусть так и будет. Разойдемся по-английски. Надо идти копать
хранилище для арсенала.
Зато родная пехота в отличие от него восприняла новость с воодушевлением.
- Были сборы недолги - чемодан в "военторге" приобрел он за восемь рублей! -
пропел никому не известную строфу техник отряда Владимир Кошкарев.
- Ну и черт с ними, с трофеями, - сказал Миша Гитуляр. - Закопаем, раз сказали. А раз
велели уничтожить - выдадут там, на месте, что-нибудь другое. Правильно, командир?
- Надеюсь, - хмуро кивнул Минаков.
- А летеха наш страдает, - подмигнул приятелям Захар Кисленко. - Ой, страдает.
- Заткнулся бы ты? - огрызнулся Герман с внезапной злобой.
- Молчу! Молчу! - к удивлению Германа, даже заискивающе среагировал Кисленко. -
Я ж все понимаю. Это так, из сострадания.
- Все, хватит! - отрезал Минаков. - Назначенным для рытья лопаты в зубы и за мной
- шагом марш!
- Ать-два! - подтрунил Кошкарев. Герман чуть не врезал ему с разворота, но техник
был вне непосредственной досягаемости кулака.
- Пошли! - сказал он хмуро и зашагал впереди.
Морские песни
Апогей наступил. Полыхнули пурпуром экранные метки, высветилась красивая, но
страшная для тех, кто соображает, мультипликация. Не зря, не задаром ходит лодочный народ
на цыпочках - выдали янки свои намерения, отчаявшись обнаружить лодку-охотника
пассивной локацией. В деле локатор-эхолот. Да не один, сразу четыре штуки. Есть ли теперь
шансы?
Но у Бортника своя задумочка в голове, и, может быть, у него еще есть секунды на ее
осуществление. Он давит, пыхает световой микроуказкой нужный узел на разрезе отсека
вооружений "Индиры Ганди", дает увеличение и снова давит указкой. И одновременно в
другой части монитора отдает команду на изменение глубины. Сто метров много, ему требуется
пятьдесят.
И лодка прет кверху. Теперь совсем нет шансов обмануть враждебные сенсоры, даже
пассивные, таящиеся в неизвестном количестве, ибо сколько "слушающих" глубины буев
может сбросить даже один-единственный беспилотник? Разное число в зависимости от типа, но
все равно уйму. Но вряд ли большие шансы имелись и ранее. Несколько десятков лишних
секунд, вот что получалось выкроить в максимуме. И значит... Мы не будем все-таки делать
"полный вперед!". Учимся на опыте других. Вечная слава павшим арабам!
Итак, торпедо-ракеты в шахтах. Глубина пятьдесят, точнехонько, как в аптеке.
Здравствуйте, товарищи "Сниэры"! Вы нас не ждали? Точнее, ждали, но думали, что мы будем
четко играть в навязанные прятки? Вздергивать ручки кверху, как покоящаяся в Капской
котловине "Варшавянка" с нерусской фамилией? Вы просчитались, господа вертолетчики,
живые и механические. Вы очень ошиблись, смакующие в креслах пепси, пилоты боевых
дирижаблей. Мы играем серьезно. Получите сюрприз!
И плюхает кверху, фонтанируя воздухом, ракета. Режет тяжкую толщу воды, стремясь к
свету и солнцу.
- Вы не боитесь, командир? - успевает поинтересоваться разом пересохшими губами
капитан-лейтенант Прилипко. - Не мало ли пятьсот?
Есть ли смысл отвечать, когда менее чем через секунду судьба рассудит истиной?
- Всем держаться! - орет Бортник по "громкой", ибо теперь уже нет смысла
хорониться. Прятки закончились насовсем. Да и орать нет смысла, ибо кто соображает и сразу
после отдачи корпуса без подсказки уперся ногами и руками в мизерное околокоечное
пространство, тот успел. Ну а кто нет, тот все едино опоздал. И, значит, травматизм среди
экипажа обеспечен. Но нам плевать, нет у нас прямого, вышестоящего начальства, бьющего по
шапке за неудовлетворительные показатели в технике безопасности.
А там, наверху, уже не помогают никакие правила безопасности и личной гигиены. Не их
это прерогатива. Жахает, прессует воздух в светящуюся сферу подорванный в пятистах метрах
ракетный заряд. К сожалению, торпедная стадия жизни не пригодилась и не удалась. И хорошо
бы, по запоздалому совету Сергея Феоктистовича взор
...Поділитися у соцмережах
