Жанр: Научная фантастика
Война 2030 г. 1. Красный рассвет
...передачи, ни даже о том, что он еще жив.
Но и полной случайностью объяснить произошедшее тоже нельзя. Разведывательно-ударная
группировка прослушивала все и вся.
- Вероятность того, что радиопередача истинная, приблизительно шестьдесят
процентов, - констатировал эксперт верхнего эшелона разведки. - Дешифровка сделана
принятым кодом. Поскольку срок службы кода сутки, этот вышел из употребления несколько
часов назад. Это может внушать опасение, так как имеется вероятность раскола кода
противником. С другой стороны, сам примитивный метод посылки информации с явно
расстроенного передающего прибора - странный ход. Понятно, он может быть осуществлен
для большей убедительности, но что особенного содержится в передаче? В чем может быть
цель такой дезинформации? Заставить нас выпустить зазря одну-две ракеты?
- Это может быть частью более сложной игры. Какой-нибудь досконально продуманной,
многослойной операции, - предположил генерал Лори Джерардд.
- Не исключено, сэр, - кивнул майор. - Но я продолжу. Личный номер и все остальное
лейтенанта совпали. В принципе это ни о чем не говорит. Он может быть в плену. Да и вообще,
не столь сложно узнать такие мелочи, как личные коды и прочее. Правда, в сообщении есть
одна странность. Мы пытались ее как-то интерпретировать, найти скрытый смысл, но...
- Что именно, Эрли? - спросил генерал, снова выводя на свой экран текст лейтенанта
Арриго.
- Вот это, - пользуясь собственным компьютером, майор мгновенно выделил нужную
фразу цветом. Эта манипуляция тут же отобразилась у начальника. - "У меня кончается
бензин". Если это предупреждение о том, что наш Девид Арриго "работает" под давлением, то
достаточно странное. Да и не дали бы ему ввести такую не имеющую отношения к делу фразу.
Трактовать это как-то по-другому тоже не получается. Может, он довел в иносказательном
плане еще что-то. Короче, все эксперты продолжают ломать над этим голову.
- А если это о том, что у него подсели аккумуляторы? - навскидку предположил
однозвездный генерал, абсолютно не догадываясь о посетившем его проблеске гениальности.
- Почему об этом не сказать прямо? Зачем иносказание в официальной телеграмме?
- Да, майор, наверное. Ладно, он сообщает о координатах. Мы сумели определить место
передачи?
- Триангуляция не представила сложности еще на первом этапе, сэр.
- Ну? Что же нам мешает взглянуть на указанный район?
- Там ничего нет, сэр.
- То есть?
- Там горы, мелкий кустарник. Абсолютно безлюдное место.
- Ну, это в видео, а...
- Мы прошлись по этому району во всех диапазонах, сэр. Нам повезло, полчаса назад
спутник "Хатстанд" делал там "нырок" до шестидесяти пяти километров.
- И?
- Вы знаете, "Хатстанд" очень многофункциональная машина. Но ни в тепловом, ни в
каком-либо другом режиме - ничего.
- Так...
- Мы проверили результаты триангуляции. - Майор убедительно пожал плечами. -
Короче, это какой-то артефакт. Повторных сообщений, кроме той, подряд идущей тройки, не
уловлено, так что...
- Проблемы нет?
- Так точно, сэр. Можно заниматься другими вопросами?
- Отставить, Эрли. Давайте-ка займемся этим делом серьезнее.
- А как же другие вопросы, генерал?
- Разве мы будем корпеть над деталями, майор? Мы просто дадим нужные указания кому
надо, верно? Так вот, прикиньте, кому дать это задание под грифом "очень срочно"? - Генерал
Лори Джерардд помассировал веки. - Теперь что там у нас еще?
И "телефонограмма" Арриго спустилась по цепочке вниз.
128
Твердый грунт
Однако сардинца Матиаса Соранцо не зря мучили плохие предчувствия. Неугомонный
американец все-таки доигрался. Их засекли, И это не выразилось в какой-то бешеной беготне
по лагерю, криках, гвалте и прочем. Несколько профессионалов тихонько покинули лагерь и
зашли совсем с неожиданной стороны. За тылом Давид Арриго не присматривал. Это было
почти невозможно с выбранной им позиции. А уж тем более он не ожидал нападения таким
образом. Он как раз осторожно приложился к фляжке, размышляя, надолго ли ему хватит воды,
учитывая наличие пленного "землячка", когда его внимание привлек странный шум. Это
шелестели, несясь по воздуху, газовые гранаты. Две штуки, дабы избежать возможности осечки
стопроцентно. Потом они взорвались.
Так что он не испытал унижение схлопывающихся на пальцах наручников производства
собственной страны. Но еще обиднее было, наверное, Матиасу Соранцо. Он оказался без
сознания в исторический момент, когда на нем резали стягивающую руки бечеву. Очнулись оба
уже в лагере. После химии у обоих случилось некоторое помутнение в голове. Кстати, потом
этот орган еще долго болел, по крайней мере полсуток.
Герман, а также все, кому не лень, осматривали предметы, отобранные у частично
захваченных, а частично освобожденных. Ничего особо нового там не имелось. Удивило
большое количество оружия, прихваченного из лагеря. А вот то, что им попался американец,
даже обрадовало. Из допроса "предыдущей партии" пленных они знали, что не нашли одного
из десантников. Хуже - командира взвода. Оставалась надежда, что он не сбежал, а лежит
где-нибудь в горах бездыханным. Но все-таки на поиски никого не отправили.
- Не демаскируйте наше местопребывание! - сказал Герману Сережа Шикарев. - Даже
если он сбежал, что толку? Мы обнаружим их подход заранее. У него неисправна аппаратура,
пока он найдет своих, пока они решатся прочесать район. Нас успеют отсюда эвакуировать. Не
волнуйся зря, Герман. Вы отразили атаку - честь вам и хвала. Может, в тех танках тоже
кто-нибудь сохранился, что бежать, резать их автогеном и осматривать?
- Вы начальство, вам виднее, - согласился Минаков.
Самым интересным среди подобранных вещей оказалось самодельное устройство,
сооруженное из совмещенных в единую цепь стандартного полевого микрокомпьютера и
бензинового телефона. Электронщики, коих в лагере имелось пресолидное количество, долго
дискуссировали.
- Как думаете, эта штука могла что-то передать?
- Не верю. Может, попытка и была, но я протестировал "комп" - он совершенно
дохлый. Конечно, я бы мог сейчас ввести в строй кое-какие узлы, но для этого надо аппаратуру,
которой у янки не было. - (Эксперт ошибался, компьютер умер уже после того, как Арриго
попользовался им в последний раз). - Вообще-то, устройство оригинальное. Действительно,
необходимость - мать изобретательства. Ты смог бы соорудить такое?
- Нет, я бы сделал лучше. Смотри, как он по-дурацки влез в оконечный усилитель.
Видишь? Можно было бы сотворить так. А еще лучше вот так. Сечешь?
- Секу. Но еще правильнее попытаться реанимировать "упаковщик". Можно было бы
сделать сжатие и передать что хочешь за доли секунды, верно?
- Кстати, надо спросить у Шикарева разрешение поэкспериментировать, как передает
телефон с такой, как сейчас, пайкой. В смысле скруткой.
- Ты что, хочешь нас засветить? Сергей сам выходит на связь с Центром лишь два раза в
час.
- Жаль, было бы интересно.
- Глупость, чем бы ты замерял "полосу"?
Вот в таком роде и прошло совещание специалистов.
Солдаты отряда действовали несколько по-другому. Вначале они независимо расспросили
освобожденного Соранцо, желая после сравнить его показания с результатом допроса
американца.
- Янки разговаривал с кем-нибудь по твоей рации? - спросил Герман итальянца.
- Вроде нет. Но все возился с ней, возился. - Сардинец был рад отвечать на любые
вопросы, малосвязанные с составом его снаряжения.
Это, кстати, тоже волновало Германа и еще некоторых, но сейчас их внимание
сосредоточилось на Давиде Арриго. Первоначальный боевой порыв мщения, возникший в бою
после потерь, претерпел апогей торжества во время уничтожения танков. Это была жестокая
акция, поскольку погруженные в виртуальные миры машины уничтожились вместе с
экипажами. После этого особо предаваться садизму не хотелось. Кроме того, в лагере имелись
женщины. Становилось как-то неудобно пускать тут кровь литрами или оглашать округу
криками истязаемых людей. Тем более не каких-то бушменов, а белых. Помимо того, при
захвате лазутчика никто не пострадал. И потому с ним разговаривали достаточно мягко,
используя только морально-психологическое давление. Он подтвердил слова Матиаса Соранцо
о том, что делал попытки выйти на связь со своими, но из этого ничего не получилось.
Поскольку этот ответ совпал с точкой зрения специалистов, вопрошающие не стали настаивать.
Это было очень и очень зря.
Пластик, железо и прочее
Бомба взорвалась прямо над центром города на высоте восьмисот метров. Для этого
"Фастхок" сделал подскок, поскольку продвигался к центру, огибая немногочисленные
высотные здания. Заметить его непосредственно не успевал почти никто, однако сверхзвуковой
удар, настигающий нерасторопных, выводил из ступора любого. В двух случаях это даже
привело к авариям: какие-то автомобили покорежили друг друга. Теперь их водители
выбирались из совершенно не деформированных салонов, собираясь выяснять отношения
между собой и полицией. О, как медленно, бестолково и статично это выглядело сравнительно
с обгоняющим звук и ворочающим рулями монстром! Те, зависшие в предыдущих, уже не
имеющих значения секундах и кварталах водители еще только смаковали во рту первые
грубости, а "Фастхок" уже задирал плоское акулье рыло кверху, стремясь преодолеть
последние сотни метров - менее чем секундный отрезок - своего окончательного маршрута.
"Из пункта "А" вышел курьерский..." Теперь он прибыл в пункт "Б" с точностью до
пятнадцати метров. Она могла быть десятикратно выше, если бы "фастхок" использовал
спутниковую топопривязку, но он ее не использовал. После истории с "Громовержцем"
генералы побоялись доверить спутниковой локации столь серьезное дело.
С точки зрения особо логичных пентагоновских гуманистов умопомрачительная скорость
"фастхока" делала доброе дело. Поскольку ракета домчала от окраин до центра в считанные
мгновения, ее появление не успело никого напугать, родив в голове картину совсем скорого
кошмара. Следовательно, массовое убийство должно было состояться без предупреждения, а
значит, без напряжения психики "пациентов". Ведь право, что они могли почувствовать, если
скорость передачи болевых сигналов в теле около двухсот метров в секунду, а испарение
биомассы в зоне воздействия вспышки - миллионные доли? Так что гуманизм здесь все-таки
присутствовал, пусть и в несколько специфическом варианте. Представьте, как бы
перенапряглась и расстроилась нервная система жителей, если бы это была какая-нибудь
неторопливо планирующая на парашюте бомба? Так ведь еще ползущий по небу "Б-1"
насторожил бы дремлющее подсознание. Могли быть слезы, напуганные дети и всякие прочие
неприятные факторы, возникшие еще до, а не после.
С другой стороны, с точки зрения нанесения ущерба, возможно, гуманнее было бы
взорвать бомбу где-нибудь ближе к окраине. Все же средь бела дня деловая активность, а
значит, и плотность человекотел на километр квадратный в центре города выше, но...
Рациональный гуманизм и так проявил себя при обсуждении выбора цели, ведь в каком-нибудь
Кейптауне при подрыве аналогичного боеприпаса над центром гарантированно уничтожался
миллион двуногих обоего пола. Продолжай военная мысль двигаться в этом направлении,
гуманизм неизбежно одержал бы тактическую победу. В таком случае бомбу вообще следовало
взрывать в какой-нибудь пустыне Калахари, предварительно оповестив о шоу весь мир. Но! Вся
хирургически рассчитанная операция по подавлению задирающей голову Африки тогда бы
расстроилась, потеряла смысл. Блумфонтейн приносился в жертву для того, чтоб избежать
гораздо больших потерь. Возможно, это так и было, мы имеем перед глазами только одну
реальность, так что проверить с достаточной надежностью другие вариации нельзя.
Воздушный взрыв предпочтительней наземного по двум главенствующим соображениям.
Первое, антигуманное, исходило из чистого рационализма. Радиус поражения при атаке такой
уязвимой цели, как город, резко увеличивается при возвышении. Второе произрастало как из
рационализма, так и из того же гуманизма одновременно. Несмотря на то что сейчас
применялась "чистая бомба" в пределах возможностей физики по нейтрализации остаточной
радиации, все же радиоактивный фон должен был присутствовать. Смещение взрыва вверх, то
есть увеличение рассогласования гипоцентра и эпицентра, уменьшало местную остаточную
радиацию почти втрое. С точки зрения перспектив будущей застройки образующегося сейчас
пустыря это являлось действительно гуманной акцией. Снимем шляпу перед математикой!
Естественно, "чистая" внутренность перемолотого в атомы "Фастхока" все равно
инициировала радиоактивный фон. Его порождала сверхмощная световая вспышка,
великанским фотоаппаратом высветившая все неровности окружающего рельефа. Затем она же
породила ударную волну, ибо не выскакивает же уплотненная воздушная стена
непосредственно из небольшого объема "Фастхока". Блумфонтейн не был центром мира с
плотной небоскребной толкотней, потому их массивные алюминиево-пластиковые тела не
заслонили мелкие, вжавшиеся в землю строения. Слепящий свет, а затем кувалда воздуха
навалилась на пяти-, трех- и одноэтажные домики несколько сверху. В бессмысленном усилии
некоторые из домишек пытались заслонить собой соседей, они даже дулись в объеме, вбирая в
нутро энергию прессующей кирпичи волны. Все тщетно, здесь использовались силы куда более
высокого порядка, чем обычная механика. И домики лопались, рассыпались скорлупой. В этих
краях не бывало землетрясений - Африка старый, достаточно устойчивый материк, - а
потому здесь никогда не прививалась сейсмостойкая архитектура. А за счет относительной
мягкости климата фундаменты тоже имели небольшую углубку: так, полметровка, на всякий
случай, против размывания дождями. Короче, в этих условиях можно сказать, что город просто
взлетел. Правда, он уже и не был городом. Теперь он даже не был перемешанным скоплением
запчастей для постройки города. Локальной победой подвешенной в воздухе энтропии - вот
чем это было. Разумеется, где-то в этих крошащихся и прессующихся скорлупках находились
живые существа. Точнее, остатки живых существ, сложные биологические цепочки,
продолжающие испаряться и перемалываться окружающими ошметками более твердых
субстанций. Даже воздух сейчас стал твердокаменнее этих слабых молекул. Он запросто
перетирал их в порошок.
Случайные наблюдатели, оказавшиеся не слишком близко, могли забесплатно
полюбоваться растущей в небесную серость искусственной горой. С расстояния она казалась
достаточно плотной, ничуть не хуже и даже выше настоящих гор. В какой-то мере такая точка
зрения полностью соответствовала действительности. Просто эта структура создавалась не на
столь большой, как горы, срок. Ну что же, человек еще не являлся достойным конкурентом
природы в плане растягивания своего творчества в вечность, он только вышел на стартовую
линию. Зато форма новой горы отличалась привычной экстравагантностью. Никто еще не
отменял грибовидную заливку ядерного взрыва.
Правда, спутнику фоторазведки, двигающемуся в полной безопасности двумястами
километрами выше, он представлялся несколько с другого ракурса. Ну что же, век торжества
демократии оставил свой след - каждый мог иметь свою индивидуальную точку зрения на
мир.
Твердый грунт
- Ну что, четвертуем гадов? - на полном серьезе спросил Михаил Гитуляр, связист и
компьютерщик "Ахернара". Михаил считался в отряде самым мягким человеком, насколько это
вообще возможно среди людей, нанятых для убийства. Что было говорить о других? Герман
Минаков чистосердечно не знал, что ответить. Он сам кипел. Вопрос касался четырех пленных
американцев, а обсуждался после того, как в лагерь пришло известие об атомной
бомбардировке города Блумфонтейн.
- Четвертовать мало! - сказал украинец Захар Кисленко. - Надо их вообще разрезать
на части. Я вот когда-то читал, что янки как-то разрезали одного преступника на части, как
колбасу, через один миллиметр. Говорят, для научных целей.
Герман Минаков никогда не думал, что Кисленко читает, а уж тем более такое. Он
наверняка привирал - не насчет случая, а насчет чтения. Однако вслух Герман этого говорить
не стал: хохол был обидчивым.
- То ж для науки, - сказал командир отряда уклончиво. - И ведь там, наверное,
мертвого резали.
- А мы попробуем живого, - без оттенка юмора настаивал Кисленко.
- Успокойся ты, Захар. Они что тебе, летчики? Такие же, как мы, - пехота.
- Так, может, их отпустим? Пущай гуляют? - возмутился Ярослав Володин. - Я бы,
знаете, что сделал?
- Ну? - кровожадно поинтересовался Кисленко.
- Отвез бы их сейчас - прямо в форме - в окрестности Блумфонтейна. Уж там бы
местные черные с ними побеседовали о гуманизме и демократии.
- И о мире во всем мире, - неизвестно к чему добавил Кисленко. Это у него были такие
шутки.
- Они бы их сожрали, а из кишок сделали ливерку, - вклинился в разговор Володя
Кошкарев, отрядный техник.
Что-то всех интеллигентов отряда потянуло не туда, с горечью подумал Минаков. А
стоящие вокруг даже заулыбались. Быть может, от того, что разговор свернул в
гастрономическую область? Это было немудрено, в лагере урезали паек, так как народу было
гораздо больше, чем требовалось для имеющихся припасов. Кстати, трофейные пайки, к
общему возмущению пехотинцев, Шикарев потребовал внести в общий котел. "У нас в отряде
женщины", - сказал он по этому поводу. Возразить на такой аргумент оказалось нечего.
- Кстати, если их порешить, то продуктовая норма повысится автоматом, - тут же
прочел и развернул мысли Минакова в другое русло Гитуляр.
- А может, сами пустим их на колбасу? - блеснул черным юморком Володин.
- Класс! Четыре откормленных амера! - подмигнул Кошкарев. - А если что-нибудь
отрезать, то колбаса тут как тут - уже в готовом виде.
Все дружно заржали. Много ли пехотинцу надо, констатировал Герман Минаков. Сам он
тоже улыбался.
Пластик, железо и прочее
Ракета не была старой. Хотя инженерное решение и конструкция, по которой она
создавалась, относились к апогею ушедшей эры. Тому замалчиваемому времени, когда весь мир
делился на два противостоящих лагеря, способных и, может быть, тайно жаждущих испепелить
друг друга в течение нескольких часов. И поскольку ракета и система ее запуска когда-то
приспосабливались к тому страшному миру, подвешенному на нити, ткань коей свисала между
кромками сверкающих заточкой ножниц, то ее основная прелесть заключалась в способности
выживать, даже после того как ножницы сомкнулись и в стратосферу стартовали потушенные
огни перетертых в пыль городов. Так что окружающая пустыня, природное образование,
распирающееся с каждым годом все далее на север и юг, была для ракеты и для необходимой к
запуску аппаратуры местом, настолько же подходящим, как родные луга-поля, с капаньем
слепого дождика на макушку. Ракета была универсальным солдатом эпохи ядерных войн.
Понятие "климатические условия" для нее начисто отсутствовало, по крайней мере в
специфике суши третьей планеты Солнечной системы.
Когда-то ранее для нее ничего не значили и географические координаты. Точнее, все
части света были равнозначны в плане возможности их скоростного достижения. Теперь, после
подрезания "ног", взлетные характеристики снизились, и скорость стала недостаточной для
межконтинентальных бросков. Ну что же, у каждого минуса имеются плюсы. Стартовый вес
уменьшился - это позволило еще более расширить такую характеристику тягача-универсала,
как проходимость.
Теперь даже размытое бездорожье тропиков сезона дождей стало ему нипочем.
Однако в данном случае это уменьшение веса ракеты использовалось еще более хитро.
Здесь, в пустыне Намиб, тягачу не грозили селевые потоки, потому можно было смело скрутить
вон две колесные пары вместе с осями, дифференциалами и прочей механикой. Теперь,
перекрасив нижнюю часть и наставив к верхней фанерно-пластиковый камуфляж, получалось
шатко-валко выдать тягач за какую-нибудь разновидность тяжелого бензовоза. В этом плане
ему в свиту прекрасно ложились две машины сопровождения. Мало ли, может, просто
усиленная охрана? Бензин сейчас дело дорогое, вот-вот грозящее стать реликтом. Так почему
бы этим машинкам не катить впереди и сзади от бензовоза? Да еще не выставить авангард в
виде двух-четырех джипов. Места ведь вокруг неспокойные - полупровинция, полуколония
Зулустана и одновременно совместный протекторат остальных членов НЮАС. Поди разберись,
кто тут кому должен? А потому, если из оконного проема тягача вместо руки с сигаретой пялит
рыло крупнокалиберный пулемет, а на джипе неряшливо торчит из брезента пусковая труба
ракетной направляющей, то кто, собственно, может возразить что-нибудь по существу?
Дорожная полиция? Не смешите! Тем более эскорт рулит вне дорог.
Он прибыл неизвестно откуда, прет без остановок, иногда делает ложные лавирования,
маскируя конечную цель. Он кружит в этих местах уже давно. Спутники? Да, пожалуй,
некоторые обратили на колонну внимание. Но мало ли в тридцати миллионах километров
лоскутного одеяла Африки всяких бандформирований? Считать, не пересчитать. Сейчас все
внимание на самый юг. Намибия протекторат - что с ней возиться?
Впрочем, эскорт уже не лавирует, уже замер на месте и чем-то занят. Размещение машин
достаточно хаотичное. Похоже на непродуманную разбивку лагеря. Если б возле моря, было бы
подозрительно. Пожалуй, стоило бы сместить к северу патрулирующий ниже "Супремак",
Однако все рассчитано. Спутников, чиркающих по верхней части атмосферы, сейчас над
данным районом нет. Разумеется, под достаточно небольшим углом видят что-то
геостационарные, но где им разобраться с ходу. Никакого опасного радиоизлучения из района
не идет, а значит, тут не применяется какой-то новейший локатор. Нового поколения "Аваксов"
- "Супремаков" мало: после катастрофы с "линейкой" - наперечет. Естественно, если бы
имелась лишняя, незадействованная авиация, можно было бы послать звено каких-нибудь
"F-117". Разобраться, что к чему, а еще лучше раскатать колонну в пыль - на всякий
пожарный случай, чтобы другим неповадно было красть спутниковое внимание. Кстати, один
из них должен пройти над районом через пятьдесят минут, и ему уже поставлена
соответствующая задача. Ни больше ни меньше, а сделать "нырок" - временный сход до
шестидесяти пяти километров и произвести фотографирование с помощью бортового
телескопа.
Те, кто прибыл с колонной, знают об этой опасности. Ничего страшного, по нормативу
они должны уложиться в восемь с половиной минут. Можно даже расслабиться после
проведения контроля и кое-что уточнить у окружающего мира.
Поскольку спутник "Хатстанд" не успевает, он не сможет отправить в АНБ красивые,
четкие фотографии, от которых у пентагоновских генералов отвиснут челюсти и округлятся
глаза.
Там, посреди пустыни Намиб ("Послушайте, где здесь море?" - "Да, километров сто
осталось". - "Ничего себе пляж отгрохали!")... Так вот, посреди пустыни Намиб уже коптят
небо ненужные фанерно-пластиковые щиты с надписями "Огнеопасно!". Пытаются задымить
местность - дым все едино дармовой. А из клочьев этого жалкого подобия завесы торчит в
небо готовая к пуску ракета "Финик". Тактическая ракета - производная более сложной
системы - межконтинентальной ракеты "Тополь". Усовершенствование достигнуто через
упрощение. Конструктор для детского ума. Берется большая 45-тонная штуковина, сокращается
на одну ступень, урезается в весе и дальности поражения. До пяти с половиной тысяч
километров. Немного, но достаточно солидно!
Твердый грунт
Лагерь уже свыкся со своим странным, подвешенным в неопределенности состоянием.
Враги его не атаковали, хотя по логике после понесенных потерь янки обязаны были бросить в
этот район новые силы или уж обработать его высокоточным оружием. Конечно, теперь, когда
почти сто лет закупоренные атомные арсеналы распахнулись, можно ожидать не только
высокоточных ударов. Почему бы под шумок не травануть Капские горы химией? В сравнении
с ядерными грибами химическая война кажется милым сердцу развлечением. Так вот, враг не
атаковал, далекий таинственный Центр, эфемерная, но все же руководящая инстанция,
расположенная неизвестно где, тоже не давал указаний. Не занятый делами по уши военный
народ начинал потихонечку звереть. Правда, к пленникам попривыкли, они даже не вызывали
более желания испытать починенные плазменные винтовки. Зато от присутствия
женщин-программисток у солдат текли слюни и, может, даже что-то еще. В условиях
скученности и наличия множества малознакомых людей это могло привести к каким-нибудь
эксцессам.
Герман Минаков и сам почувствовал, как пучится в висках кровь, когда почти случайно
около палатки Шикарева заговорил с девушкой. Звали ее Лиза Королева, родом из Ульяновска,
бывшего до того Симбирском, а до этого тоже Ульяновском, а еще до того первоначально тоже
Симбирском. Они перекинулись парой фраз. Лиза была очень улыбчивой и милой. Глаза у нее
прямо светились. Герман догадывался, что это контактные линзы - при ее работе не испортить
зрение просто немыслимо. Кроме того, он понимал, что Лиза потому мила, что знает, где
находится. В каких-то неведомых, вполне вероятно, необитаемых африканских горах, в
окружении почти сотни вооруженных и одуревших от однополого окружения мужиков. С ними
нужно держаться бойко, по-приятельски, не позволять пересекать определенную грань, а еще
лучше делать так, чтобы эту грань даже не пытались нащупать. Достигается такое целым
арсеналом женских уловок, полный перечень которых мужчинам попросту недоступен. Так вот,
в принципе догадываясь о всем этом психологическом трюкачестве, Герман тем не менее был
сражен наповал. Вот что значит - несколько лет не бывать на родине, в тех краях, где водятся
обыкновенные русские девушки.
Целый день он ходил сам не свой, к вечеру вроде по делу покрутился вблизи обитания
женщин. Он надеялся, что случай разрешит ситуацию. Ведь он, безусловно, был очень не прочь
завязать роман. Но по большому счету он вовсе не соб
...Поділитися у соцмережах
