Жанр: Научная фантастика
Пути титанов
...а. Полгода жил он с
оставшимися товарищами в хо-лоде и мраке чуждого мира, ликвидируя
последствия аварии.
Георгий Гора - настоящий космонавт, всей душой стремящийся к звездам.
Даже внешность его - непокорная копна золоти-стых вьющихся волос,
прозрачно-голубые, устремленные вдаль глаза, волевые черты лица - говорит о
призвании. Этот подой-дет! Одинокий. Сирота. Отец и мать по-гибли на Луне,
исследуя действующие вул-каны. Он, конечно, принадлежит всей Земле...
Второй, рядом с Георгием,- Джон-Эй. Суровое, худое лицо. Сжатые губы.
При-стальный, внимательный взгляд. Гладко причесанные пепельные волосы,
неторопли-вые движения, немногословен - все гово-рит об огромной внутренней
собранности, выработанной сложной, фантастической жизнью.
Джон-Эй, один из лучших космоштурманов, блестяще знает свое дело. На
его счету пять полетов. Два из них - к Плу-тону. Один - к инфразвезде,
соседке Солн-ца. Этот безусловно годится. Жены, детей нет. Из родителей
только старушка мать.
Орамил и Тавриндил. Два друга, астро-номы из Афин. Согласятся ли они,
неиз-вестно. Но кандидатуры превосходные. На их счету величайшие открытия. С
по-мощью лунных телескопов они открыли планетные системы в районе нескольких
звезд и нашли галактики с субсветовыми скоростями удаления. У обоих нет
семьи. Много лет прожили на Луне, изучая Кос-мос. Что ж, должно
получиться...
Астробиолог Вано Горгадзе. Он нетер-пеливо встряхивает курчавой
головой, умо-ляюще смотрит на академика. Горин улыб-нулся, разглядывая его
мощную фигуру, красивое, резко очерченное лицо. Этот пой-дет хоть на край
света. Отважен, умен, уче-ный с огромным размахом.
Антоний и Вильгельм - братья-близне-цы. Рыжеволосые, веселые крепыши.
Они, еще будучи юношами, устремились в небо, поступив в училище космонавтов.
Оба стали превосходными инженерами. Они все время в полетах, все время
стремятся к другим планетам. Вряд ли что-либо поме-шает им принять
решение...
И, наконец, штурман Борислав Огневой и энергетик Бао Ли. Эти совсем
молодые, но уже отмечены руководителями Космоцентра как выдающиеся
специалисты. Не-семейные. Отважные... Подойдут...
Академик Горин отошел к столу, тяжело вздохнул. Тихо сказал:
- Вы, конечно, удивлены неожиданным вызовом? Не отрицайте, я вижу...
Буду кра-ток. Сейчас все объясню...
Он снова замолчал, опустив глаза, и все увидели, какое у него
изможденное, уста-лое лицо, как тяжело ему говорить. Но вот он решился:
- Друзья мои, есть решение Высшего Совета Науки Земли - организовать
вне-галактическую экспедицию...
Космонавты замерли.
- Вы знаете, что для сверхдальних по-летов уже построен звездолет,-
продолжал Горин.- Этот звездолет - лучшее, что со-здала доныне наука Земли.
- "Разум",- прошептал Георгий.
- Да, - подтвердил академик, - это "Разум". Мы направляем его к
ближайшей Галактике - Большому Магелланову Об-лаку. Я не буду вам говорить,
зачем нужна эта экспедиция. Вы отлично понимаете ее значение. Не для нас,
конечно. Для гряду-щего. Итак, необходим экипаж. Нужны сме-лые люди,
понимающие все без лишних слов. Выбор пал на вас. Не отвечайте мне сейчас,
не спешите. Я вижу, многие уже со-гласны. Погодите немного. Я сказал не все.
Вы идете не только на риск. Это вам при-вычно. Вы уходите из настоящего в
далекое будущее...
- Мы знаем это!- воскликнул Вано.
- Не спешите,- грустно продолжал академик.- Я сожалею, что не могу
лететь с вами. Стар уже. А возврата не дождусь. "Разум"- удивительный
аппарат. В полете он почти вне времени и пространства. Но при торможении и
разгоне вступает в силу обычная относительность времени. Поэтому вы
вернетесь на Землю только через ты-сячелетия.
- Если вернемся,- добавил Джон-Эй.
- Вы обязаны вернуться!- резко воз-разил Горин.
Все замолчали. Глубокая тишина воца-рилась в кабинете. Затем Георгий
спро-сил:
- Но, учитель... я не слышу главного...
- Антивещество? - улыбнулся ака-демик.
- Да.
- Верно. Это главное. Вы все знаете, что звездолет "Разум" не может
лететь раньше, чем будет накоплено необходимое количество антивещества.
Установки Земли могут это сделать только за десять-две-надцать лет...
- Тогда мы не понимаем,- вырвалось у Вано.
- Спокойно! Я подхожу к главному. Центр вызвал вас потому, что
произошла трагедия. Да, страшная трагедия. О ней еще не объявлено. Вы все
знаете коман-дира звездолета "Огонь"?
- Димитр!- воскликнул Георгий.- Он вылетел к Чужой...
- Да. "Огонь" вылетел к звезде Чу-жой. Мы хотели узнать подробно о
небес-ном теле, вторгшемся в Галактику. Эта звезда, конечно, чужая, ее
собственная ско-рость слишком велика. И вот... несколько дней назад наши
станции на Луне... при-няли последнее сообщение Димитра... Они погибли. ..
- Почему?
- Чужая оказалась антизвездой. Вы понимаете, что это значит. У нее есть
пла-нета... антипланета. Но Димитр не знал этого. Он вел звездолет к
планете. Попал в пылевое облако антиметеоритов. И все... Началась
аннигиляция. Он не успел вернуть звездолет в пространство. Взрывами
разворотило всю кормовую часть. Они успели послать предупреждение Земле... И
прощальные слова...
Горин пристально посмотрел на своих питомцев, как бы испытывая. Георгий
серьезно сказал:
- Я понял вас, учитель. Это страшный проект...
- Да. Это страшный проект. Но он под силу вам. Дерзновению человека нет
пре-дела. Итак, вы летите к Чужой, опускаетесь на антипланету. "Разум"
оборудован спе-циальной защитой для пребывания в анти-мире. Там добываете
необходимое количе-ство антивещества и стартуете к Магелланову Облаку...
- Просто и ясно,- засмеялся Вано.- Паф - и полетели!
Космонавты захохотали. Но, увидев грустное лицо Горина, притихли. Он
дру-желюбно кивнул, улыбнулся.
- Так и должно быть, друзья. Поза-ди - смерть... Впереди - победа.
Только так. Гибель товарищей открыла перед че-ловечеством новые горизонты.
Итак...
- Я согласен,- сорвался с места Вано, выпрямляясь во весь свой
гигантский рост.
- Мы летим,- встали рядом с Вано Вильгельм и Антоний.
- Я готов,- сказал Бао Ли.
- Да, - решительно произнес Борислав.
Орамил и Тавриндил переглянулись и, улыбнувшись Горину, присоединились
к товарищам.
Так же молча, спокойно поднялся с кресла Джон-Эй.
Только Георгий на мгновение задер-жался. Никто этого даже не заметил.
Желает ли он лететь? Да. Он полетит. Но Марианна? Друг, товарищ,
невеста. Са-мый близкий человек на Земле. Он ее ни-когда уже не увидит.
Никогда! А может быть, взять с собою? Нет! Нет! Это мало-душие. Это эгоизм.
Итак, решено. Она все поймет...
Георгий шагнул навстречу Горину, стал рядом с Джон-Эем.
Так и не сказал
Месяц отдыха, а затем подготовка. Так сказал Горин. За этот месяц надо
было за-вершить на Земле все дела.
Георгий решил повидаться с Марианной и при удобном случае поговорить с
нею. Он вылетел в Киев.
Воздушный лимузин высадил его на Левобережье, в гидропарке. Простившись
с пилотом, Георгий сел в открытый вагончик воздушной дороги, доставивший его
в реч-ной порт.
Был тихий майский день. Буйные соцве-тия каштанов осыпались на головы
прохо-жим, над Владимирской горкой плыла нежная мелодия знакомой песни.
Георгий радостно вдохнул пряный воздух родного города и сразу как бы
вернулся к дням дет-ства и юности. Только в глубине души все время таилась
тревога. Предстоит самое трудное и самое радостное: встреча с Ма-рианной
и... объяснение с нею.
Георгий медленно пошел вверх, к Крещатику, не желая пользоваться ни
транс-портом, ни движущимися тротуарами. Хо-телось полюбоваться красотою
Киева, подготовиться к встрече.
Он гулял около часа и даже не заметил, как пришел к Институту
энергетики, где работала Марианна. На лестнице показа-лась группа
сотрудников. Очевидно, закан-чивалась работа. И вот... он увидел высо-кую,
стройную девушку с короной темных волос. Она остановилась возле колонны,
не-брежно поправила локон на виске.
Марианна! Единственная...
Сердце Георгия забилось частыми, силь-ными ударами. При взгляде на
девушку он еще глубже понял, как невыразимо горячо любит ее, как тяжело и
просто невозможно забыть ее, оторвать от сердца и уйти в чер-ную бездну
Космоса без надежды встре-титься вновь.
Взгляд девушки остановился на Геор-гии. Удивление, радость, любовь, а
затем укор отразились в ее огромных черных гла-зах. Она задыхалась, она не
могла слова вымолвить.
Георгий побледнел. Протянул руки и ждал. Марианна подбежала к нему и,
не обращая внимания на улыбающихся по-друг, обняла,
Они поехали вниз по Днепру. Останови-лись на маленьком островке. Здесь
было решено провести месяц отдыха. Марианна была весела, как ребенок.
Георгий ничего не сказал ей о предстоящей разлуке. Он не хотел омрачать дни
радостного отдыха.
Как это случится? Как он скажет? Луч-ше не думать. Забыть обо всем,
смотреть в темные, как пространство, глаза любимой, целовать пухлые дрожащие
губы.
Георгий построил шалаш возле воды, под длинными свисающими ветвями
плаку-чей ивы. На сучьях можно было вешать одежду, припасы. Вспомнив
детство, Геор-гий ловил рыбу под корягами, а Марианна варила в старом, бог
весть откуда добытом казанке на песчаной косе вкусную, пропах-шую дымком
уху.
Изредка они включали радио или теле-визор, слушали новости о полетах
между планетами, о гигантских стройках в Аф-рике, Америке, об удивительных
достиже-ниях биологии и ядерной техники. Вече-рами они настраивались на
музыкальные передачи, а сами отплывали на челноке в густые заросли лозы и,
остановившись среди белых цветов водяных лилий, зачаро-ванно слушали, как
плывет нежная мело-дия над сонной водой и замирает где-то в левобережных
лесах.
Марианна была счастлива. Но иногда она улавливала в глазах Георгия
что-то тревожное и упавшим голосом спрашивала:
- Ты не хочешь говорить. Я вижу... Я чувствую... Ты снова улетаешь?
Правда? Почему ты не скажешь?
- Не надо об этом, Марианна. Не надо, любимая. Я космонавт. И не могу
быть другим.
- Даже ради меня,- печально улыба-лась девушка.
- Даже ради тебя. Но мы с тобою всегда будем вместе. Где бы я ни был.
Что бы ни случилось...
- Даже если... смерть?- затаив дыха-ние, спрашивала Марианна.
- Да. Даже тогда. Я много думал над этим. Очень много. И я понял,
почему люди так уверенно идут на смерть, если это не-обходимо человечеству.
Они осознают свое бессмертие...
- Бессмертие?
- Да; Бессмертие человечества. Ведь все мы - только клетки необъятного
орга-низма человечества. Смотри, как все просто и величественно. Неужели это
тебе в го-лову не приходило?
Георгий чертил палочкой на песке и увлеченно говорил:
- Развитие человечества можно сра-внить с развитием организмов на
Земле. Сначала одноклеточные, затем колонии клеток, первые сложные
организмы, рыбы, земноводные, ящеры, млекопитающие, Че-ловек. Так и здесь.
Сначала человек - наш далекий предок - одинок, несчастен. Он боится всего,
все ему враждебно. Затем он соединяется с подобными себе. Это уже племя,
первый многоклеточный организм. Интересы индивидуума уже подчиняются
интересам всего- объединения. Затем на-роды, нации и, наконец, вся Земля. Мы
до-шли до этого. Сейчас наша планета - еди-ный могучий, прекрасный организм.
И ка-ждый человек живет и трудится, творит и дерзает ради этого организма -
человече-ства. Да, умирают отдельные клетки-люди, умирают так же, как клетки
в нашем теле, но ведь мы остаемся, несмотря на беспре-рывное отмирание
клеток, и точно так же остается человечество, несмотря на беспре-рывную
смерть его членов. И не только остается, но и развивается, становится
пре-краснее, возвышеннее. Пройдут тысячеле-тия. Земля объединится с иными
плане-тами, мирами. Вся Галактика станет еди-ным организмом, затем -
Метагалактика... и вся беспредельность. Ты понимаешь, Ма-рианна? От Альфы -
к Омеге! От первой капельки жизни - к бесконечности! Вот наш путь - путь
разума. Нет, о какой же смерти можно говорить!..
Марианна слушала восторженные слова Георгия, улыбалась сквозь слезы,
склонив-шись к его плечу, и виновато шептала:
- Да, я все это понимаю. Это очень красиво... Но мне хочется, Георгий,
и не-множко своего... не сердись... Очень хочется личного счастья. Хочется
смотреть в твои глаза, слушать твои слова, ходить с тобою по одним
тропинкам...
И, вздохнув, добавила:
- Мне кажется, что даже умирать можно только... ради того, кого знаешь,
ради близких...
- Но они олицетворяют человече-ство?- живо возразил Георгий.
- Да, - беспомощно отозвалась де-вушка.
И каждый раз Георгий не мог сказать ей о предстоящем. Так прошел месяц.
Оста-вив гостеприимный островок, влюбленные погрузили припасы в челнок и
поплыли уз-ким проливом к Днепру, на трассу скорост-ных электроплавов.
Последняя пресс-конференция
Георгий пронесся по улицам Космограда, пересек центральную площадь и
остановил свой лимузин около Дворца Съездов. По широкой лестнице он поднялся
к колоннаде. И вдруг остановился.
Из-за колонны выступила высокая фи-гура в белом летнем платье.
- Марианна!
- Да, я! - сдавленным голосом ответи-ла девушка, судорожно комкая в
руках прозрачный шарф.- Я только вчера узнала о том, что ты улетаешь.
Навсегда! Это правда?
- Да,- твердо ответил Георгий.
- И ты молчал. Ничего не говорил мне. Ты равнодушно и холодно готовился
к это-му прощанию!
Георгий побледнел, синие глаза потем-нели, но слова были сдержанными,
спо-койными:
- Неужели ты не понимаешь? Я не мог... сказать тебе...
- Ты не мог! - с горечью промолвила Марианна.- Ты избегал встреч. Ты не
хо-тел видеть меня. Ты никогда не любил!
- Марианна!
- Прости. Я не то хотела сказать. Но зачем же так? Я пришла, чтобы
сказать тебе... Возьми меня с собою!
Ее большие черные глаза, оттененные длинными темными ресницами, глядели
на него не отрываясь. Лицо было усталым, губы вздрагивали.
Георгий не выдержал. Он отвернулся, еле слышно произнес:
- Ты знаешь, почему я не могу взять тебя с собою...
Марианна поправила тяжелый узел во-лос на голове. Легкий ветер с моря
пере-бирал ее блестящие черные кудри. На рес-ницах повисли слезы. Но в
следующее мгновение она решительно вытерла глаза. Лицо стало замкнутым,
суровым.
- Значит, не возьмешь меня?
- Нет, Марианна... не возьму...
- Вылет завтра?
- Да.
Твердыми шагами Георгий двинулся к двери, остановился, оглянулся. В
глубине глаз девушки сверкнула искра надежды. Он спросил:
- Ты подождешь меня? Я недолго. Мы проведем пресс-конференцию, и...
Просиявшее было лицо девушки снова померкло. Она молча смотрела на
далекое море. Георгий открыл дверь, вошел в зал.
Его ждали товарищи, корреспонденты, представители всех народов Земли.
Все знали, что Георгий Гора возглавит удиви-тельный, невероятный полет, и на
него об-рушилась лавина нетерпеливых вопросов:
- Правда ли, что звездолет "Разум" может пробивать пространство почти
мгно-венно?
- Да, это так. Он создает вокруг себя мощный энергетический заслон,
изолирую-щий его от воздействия мирового тяготе-ния. Это позволяет разгонять
звездолет до любых скоростей.
- А как же квантовый предел Эйн-штейна?
- Он перейден, как и любой предел. Скорость света зависит от
взаимодействия
системы с полем гравитации. Если воздей-ствие поля уменьшено или
устранено, ско-рость неограниченно возрастает. Впрочем, многое еще неясно.
Полет должен подтвер-дить теорию, хотя предварительные испы-тания и
проведены.
- Значит, вы сможете вернуться на Землю очень скоро, еще при жизни
нашего поколения?
- Нет.
- Почему же?
- Уже сообщалось, что при разгоне и торможении действует парадокс
времени. Мы будем жить в замедленном ритме, Земля - в обычном. Мы вернемся
минимум через три тысячи лет. Но я верю, что в бу-дущем построят корабли,
способные мгно-венно пробивать любые пространства. А сейчас нет иного
выхода...
- А разве так уж обязателен ваш по-лет? Можно и подождать, пока
построят совершенные аппараты,- скрипучим голо-сом произнес пожилой
корреспондент.
Это замечание вызвало гул возмуще-ния. Георгий удовлетворенно
улыбнулся.
- Ваше замечание имеет по крайней мере столетнюю давность! - шутливо
вос-кликнул Вано.
Присутствующие зааплодировали. По-слышался новый вопрос:
- Какова энергетическая база "Ра-зума"?
- Антивещество. Оно дает возможность полностью освобождать и
использовать энергию, которая заключена в веществе.
- Но расстояния? Сто пятьдесят тысяч световых лет! Какими же должны
быть запасы топлива?
- Мы добудем их на антизвезде, от-крытой Димитром, славным космонавтом,
трагически погибшим в последней звезд-ной экспедиции. "Разум" оборудован для
путешествия в антимир. Мы верим в успех. Затем - путь к Большому Магелланову
Облаку. Для всех других аппаратов, для так называемых фотонных и мезонных
ра-кет, такие расстояния недоступны. Новый звездолет может устремиться в
любую даль. Маленькое сравнение: пустите два автокара: один - по грязи,
второй - по гладкой дороге. Первый израсходует массу энергии на преодоление
препятствий, вто-рой пройдет почти по инерции, не испыты-вая сопротивления.
"Разум" - повторяю это снова - почти локализует сопротивле-ние мировой
среды.
- А метеориты? Межзвездная пыль? При такой скорости они пробьют
звездолет насквозь!
Георгий снисходительно пожал плечами:
- Вы переносите выводы классической механики на эффекты теории
относитель-ности. Метеориты "живут" в обычном вре-мени, наш звездолет - в
совершенно дру-гом, в миллионы раз отличающемся по ритму. Понимаете?
Метеорит и корабль не встретятся во времени!
Пресс-конференция продолжалась. Было задано много вопросов другим
членам экс-педиции. Спрашивали о целях, о планах, о самочувствии, об
отношении к смерти и жизни. Спрашивали без конца, и было ясно, что люди
Земли просто хотят еще не-много побыть в обществе славных сынов своих и
братьев, послушать их голоса, по-смотреть на их родные для всех лица.
Заканчивая пресс-конференцию, Георгий сказал:
- Жаль, что вы, наши современники, не увидите результатов наших
исследова-ний. Огромная скорость звездолета, разру-шая обычные представления
о времени, перенесет нас в далекое будущее. Мы, если останемся в живых,
встретим здесь, на Земле, незнакомых потомков, отделенных от настоящего
тысячами лет. Но ведь пер-вый и последний человек - это члены од-ного и того
же великого человеческого рода, который бессмертен. Значит, наша обязанность
- нести огненную эстафету знания сквозь мрак времени и пространства к
бесконечности!..
Вылет был назначен на следующий день. Покинув друзей, Георгий поспешил
к Марианне. Ее не было. Он связался по телевизофону с коттеджем ее
родителей. Отец и мать Марианны не откликнулись. Георгий, волнуясь, помчался
туда на лиму-зине. Старушка, прабабушка Марианны, сказала, что девушка не
приезжала.
Георгий вернулся к центральной пло-щади, оставил там лимузин и зашел в
сквер. Сев на скамью под навесом из вью-щихся роз, он задумался.
Целые сутки впереди... Он, космонавт, человек, решавший сложнейшие
проблемы в невероятных условиях Космоса, глядев-ший в глаза любой опасности,
не мог при-казать сердцу: молчи! Почему? Разве не все решено? Разве разум не
сказал свое последнее слово?
Где-то в глубине сознания промельк-нула мысль:
"А знаешь ли ты, чьи решения истин-нее - разума или сердца? То, что ты
ду-маешь об этом, делает равноценным то и другое".
Нет, лучше не думать! Загнать мысли в закоулки мозга, втиснуть их в
тюрьму долга! Где же ты, дисциплина ума, воля, выдержка? Почему
отказываешься подчи-няться своему хозяину?
Она ушла. Она не желает видеть его. Он и не мог ожидать ничего другого.
Если бы не его эгоизм, можно было поставить себя на место Марианны.
Посмотреть на все ее глазами. Как это невыносимо тя-жело! Где ты, любимая? Я
склонился бы перед тобою, попросил бы прощения. Но что ей до этого? Ему -
стремление в бес-предельность, а ей - прощание и пустота. Да, ведь она
хоронит его! Как он не поду-мал об этом раньше! Она провожает его навсегда!
Надо идти к людям. Быть может, это даст забытье. Забытье! Только оно
нужно сейчас Георгию...
Мимо проплывал открытый вертолет-ав-томат. Георгий остановил его,
взбежал по откидной лестничке и бросился на мягкие подушки сиденья.
Запел ветер, облака из далекой синевы летели навстречу. Ажурные купола
Космограда уходили вниз, в волнах моря свер-кали искры солнца, падающего за
багро-вый горизонт...
Прощание
Космодром находился в пятнадцати километрах от города. Оттуда должен
стар-товать звездолет "Разум". Семнадцать лет назад среди степных курганов
заложили первые камни фундамента гигантского цеха. По вечерам было видно
далеко в степи, как странное сооружение сияет, свер-кает огнями сварки.
Семнадцать лет шла напряженная работа многих тысяч ученых, инженеров,
рабочих. И вот под сводами цеха вырос необычный аппарат, о котором заговорил
весь мир.
Звездолет подвергли испытанию в пре-делах солнечной системы. А теперь
"Ра-зум" готовился к старту в безвестные дали Вселенной - в иную Галактику.
Многотысячные толпы людей осаждали ограду, теряя всякую выдержку. Всем
хо-телось попасть на поле космодрома, где возвышался звездолет, сверкавший в
лучах солнца белыми спиралями. Но за ограду не пускали никого, даже
родственников улетавших и представителей Мирового Со-вета Народов.
Не было пышных речей, патетических слов. Говорили переполненные
радостью и печалью сердца, любящие взгляды, креп-кие рукопожатия.
Недалеко от звездолета стояли девять космонавтов. Девять молодых
ученых, доб-ровольно уходящих от солнца, от цветов, от любимых, во тьму, в
неведанное ради торжества знания. Георгий, поглядывая на друзей, боялся
увидеть на их лицах тень страха или сомнений. Нет! Они спокойны и уверенны.
Была, конечно, внутренняя борьба, были колебания, было страдание, как и у
него, но победило высшее - чув-ство долга!
Началось прощание. Мать Джон-Эя, сухонькая старушка, прижалась к своему
единственному сыну, словно желая удер-жать его при себе навсегда. Не
увидятся они больше, никогда уж не заглянет мать в суровые глаза своего
Джон-Эя. И смот-рит она на него так, словно провожает в могилу. Сердце
материнское не хочет по-нять, что это прощание - ради других, далеких, тех,
которые идут из небытия в ясный, построенный их предками мир.
Орамил и Тавриндил, весело шутя, про-щаются с возлюбленными своими, с
сест-рами, друзьями. Какие замечательные парни! Они, вероятно, даже смерть
встре-тят с улыбкой.
Вано одинок. У него нет родственников. Но и к нему тянутся сотни рук.
Идя вдоль ограды, он крепко пожимает их своей гро-мадной ручищей, целует
девушек в сияю-щие глаза, отвечает на сердечные поже-лания.
В кругу веселых друзей - Антоний и Вильгельм. Их рыжие головы мелькают
в вихре объятий. Взволнованы и растроганы самые молодые космонавты -
Борислав и Бао Ли. Они ничем не знамениты, им ка-жется незаслуженным это
чествование. Ведь они делают то, что, как они уверены, сделал бы каждый
юноша, любая девушка на Земле...
Георгий не видел, не слышал ничего. Глаза пытались увидеть кого-то,
услышать в последний раз неповторимый голос. Хоть на один миг, на одно
мгновение!
Но Марианна не пришла. Она реши-тельно оборвала связывавшую их нить.
Что ж, пусть! Может быть, так лучше. Так надо.
Георгий решительно вырвался из кольца провожающих, подошел к микрофону.
- Друзья! - загремел его голос над полем космодрома.- Вылет через час.
Оставаться вблизи стартового поля опасно. Я прошу всех покинуть зону
космодрома. Прощайте, друзья!
Вдали уже взлетали в воздух легкие вертолеты, по широкой автостраде
плыл сплошной поток электромобилей. Толпа ре-дела. На вышках беспрерывно
вращались телекамеры, передавая в эфир все, что про-исходило вокруг.
У основания звездолета открылся вход. Один за другим в нем исчезали
космо-навты. На поле остался только Георгий. Он с грустью оглянулся вокруг.
Не при-шла. Погасла последняя искра надежды. Ни прощального жеста рукой, ни
прощаль-ного взгляда...
Он посмотрел на хронометр. Четырна-дцать часов сорок пять минут.
Двадцать первое августа. Две тысячи пятьдесят вось-мой год. Старт через
пятнадцать минут.
Георгий понуро побрел к звездолету, сутулясь, остановился у входа.
Переступив возвышение, уже у самого люка, оглянулся в последний раз.
Поле было пустынным. Над холмами кружились ястребы, высматривая добычу.
На горизонте парила земля, казалось, будто там волнуется море. Далеко в
голу-бом тумане темнели строения Космограда, ветер нес оттуда аромат цветов.
Георгий глубоко вдохнул этот запах. Прощай, Земля. Прощай и ты,
любимая. Ты не пришла, но прошлое со мною. Никто не отнимет у меня твой
голос, твои глаза, твое дыхание.
Он ступил шаг назад и резко нажал на рычаг пуска автоматов блокировки
входа. С мощным выхлопом закрылась массивная дверь. Теперь космонавты были
полностью изолированы от внешнего мира.
Внутренним лифтом Георгий поднялся вверх, вошел в капитанскую каюту. За
ним автоматически закрылась прозрачная дверь. За пультом в кресле рядом с
коман-дирским местом уже сидел Джон-Эй, пер-вый помощник Георгия. Его худое
лицо было невозмутимо, но в стальных глазах пламенел сдержанный огонь
напряжения.
- Все на ме
...Закладка в соц.сетях
