Жанр: Научная фантастика
Война за асгард
...стати. — Он подвинул
бокал совсем близко к краю стола. — Присаживайся, так тебе будет удобнее. И
собачку держать, если уж тебе так хочется, можно одной рукой.
Таец медленно, словно совершая невероятное усилие, опустился на
единственную свободную циновку — спиной к двери. Шарпей подергал широким
кожаным носом и потянулся к столу. Сучонг еще крепче сжал его толстый загривок
и умоляюще посмотрел на Тонга.
— Конечно, конечно, дорогой Сучонг, — любезно ответил тот на
невысказанную просьбу. — Все, что есть на нашем столе. Держи, Мо! — И Продавец
Дождя небрежным движением кинул в Сучонга жирным куском утки. Пес дернулся,
блеснули белые клыки, клацнули сильные челюсти. На висках и морщинистом лбу
тайца выступили крупные капли пота.
— Прошу вас, господин Тонг...
— Хорошо, хорошо! Корми свою собаку сам! Да не забудь про воду!
Джимми, тебе, наверное, любопытно, почему наш друг так волнуется за своего пса?
Видишь ли, у него небольшие проблемы с сердцем. Мои врачи вшили туда одно
устройство... нечто вроде реле, только очень-очень маленького... крошечного.
Пока оно получает сигнал от ультразвукового передатчика, сердце почтенного
Сучонга работает, как говорят французы — parfait! — великолепно! Мы все можем
позавидовать сердцу нашего друга, Джимми, без дураков! Но беда в том, что
передатчик обладает крайне ограниченным радиусом действия — три метра, от силы
четыре. По-видимому, более мощных не нашлось на складе. А вшит этот передатчик
в толстую задницу прожорливого пса Мо, поэтому Сучонг с ним и не расстается.
Конечно, он пытался найти передатчик... только он ведь тоже очень маленький,
можно сказать, миниатюрный. Триумф нанотехнологии, господа!
— Господин Тонг, — таец поднял голову, и Джеймс увидел, что глаза
его полны слез, — вы обещали... обещали удалить это устройство, когда я все
расскажу вашему гостю... вы обещали... Я все рассказал, я больше ничего не
помню, да вы же и сами знаете... Пожалуйста, пожалуйста... выньте из меня эту
бомбу... я буду верен вам до конца своих дней, я буду служить вам, как родному
отцу... господин Тонг...
— Хорошо, хорошо, — Тонг махнул пухлой ладонью, — я распоряжусь,
чтобы тебе сделали операцию. После ужина. Так что есть тебе сейчас не стоит, а
воды все же выпей...
Сучонг судорожно вздохнул и склонил голову. Слезы катились по его
пергаментным щекам.
— Благословение небес да пребудет с вами, господин Тонг...
Продавец Дождя вдруг поднял руку и начертил в воздухе какую-то
волнистую фигуру. Джеймс с интересом посмотрел на него.
— Черт возьми, старина, давай все же вернемся к разговору о
доказательствах...
— Не раньше, чем ты поверишь словам этого почтенного человека, —
сказал Тонг. — Я полагаю, это произойдет достаточно быстро.
Все еще продолжавший всхлипывать таец осторожно положил Мо на
циновку рядом с собой и, придерживая его одной рукой за загривок, потянулся к
бокалу с водой, стоявшему на краю стола.
В это мгновение дверь позади него бесшумно распахнулась, и Джеймсу
стало ясно, что знак, начертанный Тонгом в воздухе, не имел никакого отношения
к ритуалам Зеленого Дракона, как он первоначально подумал. Возникший в проеме
охранник в тигровой маске кинул в комнату какой-то темный предмет, и предмет
этот, перелетевший через голову Сучонга и мягко приземлившийся на лапы в
полуметре от Джеймса, оказался кошкой.
Черной, без единого пятнышка сиамской кошкой, сверкающей огромными
зелеными глазами. Насмерть перепуганной, как тотчас же понял Джеймс.
Взрослая сиамка никогда не испугалась бы такого толстого и
неповоротливого пса, как Мо. Эти кошки не боялись вообще ничего, в них текла
древняя кровь зверей, выведенных для охраны священных особ королевской крови,
правивших некогда на родине Сучонга. Но кошка, оказавшаяся в комнате, была чуть
взрослее котенка. Сначала ее испугал страшный человек в маске тигра, потом
полет, закончившийся в непосредственной близости от собачьей морды. Несколько
секунд кошка и Мо не отрываясь смотрели друг на друга. Сучонг, как в
замедленной съемке, все еще продолжал тянуться к бокалу с водой, уже понимая
роковую сущность этого движения.
Прошла секунда, потом вторая и третья, и тут кошка стремительным
броском перемахнула через колени Джеймса и бросилась в открытую дверь. Охранник
посторонился, давая ей дорогу.
Сучонг, почти дотянувшийся до бокала, резко качнулся назад. Мо
зарычал и стал вырываться из-под придавившей его к циновке правой руки тайца.
Он был слишком раскормлен для того, чтобы двигаться с быстротой кошки, поэтому
ему не удалось освободиться сразу. И все же он вырвался раньше, чем Сучонг
успел схватить его второй рукой
Пальцы тайца вцепились в шерсть на задней лапе шарпея.
Сучонг повалился назад в судорожной попытке удержать собаку за
лапу и, задев ногой за край стола, перевернул его. Тарелки с недоеденными
яствами, бокалы, сверкающий сосуд, в котором еще оставалось около литра воды, —
все это оказалось на полу. Мо пронзительно тявкнул — видимо, таец причинил ему
боль, — на мгновение обернулся, чтобы огрызнуться и цапнуть Сучонга за кисть,
и, окончательно обретя свободу, бросился по длинному коридору за улепетывавшей
что есть мочи маленькой испуганной кошкой.
— Господин, — закричал таец пронзительным голосом, колотя кулаками
по мягкому ворсу ковра, — господин, верните его, верните Мо...
Тонг вскочил на ноги, спасаясь от льющихся из-под перевернутого
стола соусов. Джеймс, сидевший чуть дальше от эпицентра катастрофы, спокойно
смотрел на бьющегося в истерике Сучонга. Что касается высокоуважаемого доктора
Ли, то он, стараясь не глядеть на творившиеся в комнате ужасы, с невозмутимым
выражением лица оттирал салфеткой жирное пятно, оставленное на лацкане его
пиджака кусочком свинины по-кантонски.
— Посмотри на этого человека, Джимми-бой, — возбужденно проговорил
Продавец Дождя, — он умирает для того, чтобы ты поверил ему!
Лай поглощенного охотой Мо доносился уже откуда-то издалека. Тело
Сучонга скрутило судорогой. Он попытался привстать, но страшно захрипел и
рухнуллицом на ков'ер.
— Готов, — констатировал Тонг, просунув носок своего ботинка между
полом и щекой тайца и перевернув его голову так, чтобы были видны глаза. — Надо
полагать, сердце не выдержало.
Ки-Брас поднял брови.
— Надо полагать?
— А ты что же думаешь, я всерьез стал бы тратиться на всю эту
электронную ерунду? — Тонг довольно захихикал, — У меня, Джимми-бой, не водится
лишних деньжат... Ты слыхал, как в Древнем Китае изобличали преступников?
— Испытание рисом? — Джеймс встал с циновки, подошел и пощупал
пульс на шее Сучонга. Таец действительно былмертв.
— Именно, мой образованный друг! Невиновный съедал плошку сырого
риса и оставался невредим, а преступник волновался, во рту у него пересыхало, и
рис попросту не лез в горло. Вы, западные варвары, впоследствии положили этот
принцип в основу своего детектора лжи. Но вряд ли вы знаете, что испыта-ние
рисом — только цивилизованная форма древнего магического обряда,
существовавшего у народов южного Китая, обитателей джунглей. Колдуны тех племен
давали подозреваемым в убийстве гриб-галлюциноген. При этом они произносили
заклинания, призывавшие гнев богов на голову настоящего убийцы. И убийца
действительно умирал.
— Ты давал ему наркотики? — Джеймс отряхнул руки и отошел к своей
циновке, но садиться не стал. Продавец Дождя покачал головой, на мгновение
напомнив Ки-Брасу фарфорового болванчика.
— Незачем было. Он действительно чувствовал свою вину. К тому же
это просто чудо, что он сталкивался с Зеро раньше. Не думаю, что в мире
найдется хотя бы с десяток людей, оставшихся в живых после знакомства с ним.
Как поэтично выразился однажды покойный Сучонг, в глазах этого человека
отражается смерть. Так вот, вину он чувствовал, хотя и не вполне понимал, на
пути у каких сил оказался. Внушить ему, что он умрет, если пес отойдет от него
на несколько шагов, — для моих психологов задача несложная. Впрочем, если бы
даже он и выжил, то, уверяю тебя, ненадолго.
Тонг перестал хихикать и внезапно превратился из опереточного
китайца в жесткого собранного бизнесмена с глазами убийцы.
— То, что ты здесь услышал, Джеймс, известно лишь нам троим. Мне,
доктору Ли и тебе. Все остальные, посвященные даже в частичку тайны, мертвы.
Мертв Брукхаймер, мертвы те, кто следил за ним. Сучонг лежит перед тобой, а
мнемохирург, доложивший нам о его предательстве, погиб в автокатастрофе вечером
того же дня. Эта тайна принадлежит нам. Ее разглашение грозит неисчислимыми
бедами. Подумай, и ты поймешь, что я прав.
— Допустим, — медленно произнес Джеймс, глядя на Ама-деуса Ли. —
Извини, что я сомневаюсь, но тебе-то какой резон лезть в эту игру?
Продавец Дождя удрученно покачал головой.
— Когда королева сделает тебя рыцарем в ознаменование твоих
великих заслуг перед Белым Возрождением, ты, может быть, вспомнишь своего
бедного друга, указавшего тебе путь во тьме. Но меня уже не будет с тобою,
Джимми-бой. Сегодня — последняя ночь для старого толстого Тонга, вскоре он
последует за тем, кто лежит сейчас перед нами грудой ни на что не годного
больше дерьма. Видишь ли, старый друг, ты знаешь меня немало лет. Я — торговец,
и меня нельзя упрекнуть в том, что я равнодушен к своей выгоде. Обычно я
действительно стараюсь оставаться в выигрыше, и вряд ли меня можно за это
винить. Но сегодня я действовал абсолютно бескорыстно. Я не прошу с тебя денег
за то, что ты услышал здесь сегодня, мой благородный друг. Я не прошу даже
возместить не столь уж мизерный ущерб, связанный со всей конспирацией, которой
был окружен твой визит в мои владения, ведь я сам пригласил тебя, и ты оказал
мне честь, явившись сюда. Как ты видишь, я несу немыслимые убытки, убираясь
прочь с этого острова и перенося свои опреснители в иное, более безопасное
место. И ты еще спрашиваешь — зачем? Да неужели же это не ясно, мой
проницательный друг? Я хочу спастись — вот единственный ответ. Я хочу спастись
сам и спасти свое дело, и я совсем не уверен, что это будет просто.
— Спастись — от чего? — перебил его Ки-Брас. Интересно, подумал
он, распорядится все же Тонг убрать тело и остатки ужина или оставит все как
есть — бункер-то все равно через несколько часов взлетит на воздух?
Словно услышав его мысли, Продавец Дождя хлопнул в ладоши и кивнул
двум появившимся охранникам.
— Убрать в комнате, принести чай. Где Юй Э? Эта мерзкая собака ее
не потрепала ?
— Кошка в безопасности, хозяин, — ответил один из телохранителей
на кантонском наречии. — Пса мы поймали, что прикажете с ним делать?
— Отдайте повару, пусть приготовит что-нибудь... Юй Э доставить на
мой корабль. Итак, — Тонг вновь повернулся к Ки-Брасу, — ты спрашиваешь, от
чего спастись? Я скажу тебе, Джимми-бой: от конца света. От гибели нашей
цивилизации. Или ты еще этого не понял?
— Ты упомянул, что третью часть истории предстоит рассказать мне,
— заметил Ки-Брас. — Что ты имел в виду?
— О, не сейчас, мой благородный друг. — Тонг подошел к Джеймсу
совсем близко и потрепал его по плечу. — И не мне, поскольку я собираюсь
покинуть этот мир. Ты расскажешь свою часть истории тому человеку, который
однажды придет к тебе и покажет знак нашего братства — нефритовый амулет с
драконом. Имей в виду, друг мой, это обязательное условие, и оно не подлежит
обсуждению. Неважно, когда это случится — ты расскажешь все. И я надеюсь, тебе
будет что рассказать, потому что я верю: если кто и может остановить Зеро, то
это ты, Джимми-бой.
— Почему ты так уверен ? — спросил Ки-Брас хмуро. Тонг пожал
плечами.
— У меня достаточно возможностей узнать правду, пусть она даже и
скрыта от посторонних глаз. Ты выслеживаешь крыс уже много лет, и за все эти
годы ты упустил добычу только однажды. Сам знаешь, когда...
Он замолчал, натолкнувшись на взгляд Джеймса.
Рано или поздно от тебя придется избавиться, подумал Ки-Брас. Ты
ценный информатор, Тонг, но ты постоянно зарываешься. Никому не позволено
копать так глубоко. Во всяком случае, тебе я этого точно не позволял...
Семь лет назад в Венесуэле Ки-Брас упустил Зеро. То, что это
произошло не в ходе хорошо спланированной операции, а в результате
стремительного экспромта, вероятность успеха которого, по расчетам аналитиков
(разумеется, составленным уже задним числом), составляла около семи процентов,
роли не играло. Не имело значения также и то, что он обязательно схватил бы
террориста, если бы не предательство одного из офицеров местной резидентуры
Агентства. Для Джеймса важным было только одно: он, Ки-Брас, лучший крысолов
Агентства, был готов взять Зеро, но не взял его. Разумеется, состоялось
внутреннее расследование. Предателя отправили возводить Стену, Ки-Браса на
месяц отстранили от оперативной работы, но на его дальнейшей карьере эпизод в
Каракасе никак не отразился. Вот только вытравить из памяти позор поражения
оказалось невозможно.
Каким-то образом Продавец Дождя узнал о провале Джеймса. И счел
возможным выложить эту карту на стол. Неужели он не понимает, что информаторы,
шантажирующие своих хозяев такого рода сведениями, живут не слишком долго ?
Или понимает? Что он сказал пять минут назад? Собираюсь покинуть
этот мир? Тогда все более чем логично. Старый Тонг уходит со сцены —
пластическая операция, перемена личного и генетического кода, спокойная
старость где-нибудь в Новой Зеландии... Чего бояться человеку, прощающемуся со
своей прошлой жизнью ? И почему бы ему напоследок не сыграть с открытыми
картами?
— Ты правильно все понял, Джимми-бой, — сказал Тонг негромко, хотя
Ки-Брас не произнес ни слова. — Разговор начистоту. Знаешь, как я хочу, чтобы
мои страхи оказались только бредом выжившего из ума старика? Но если это все же
не так, если мы живем в последние дни мира, то глупо было бы таиться друг от
друга. В нашей беседе было много недомолвок и намеков, но это не из-за меня,
поверь. Я ухожу, но доктору Ли предстоит нелегкая работа — ведь он один из тех,
на кого я оставляю свою империю, и было бы весьма неразумно и нерасчетливо
рисковать его жизнью и репутацией. Я предвижу обострение отношений с нашими
партнерами, весьма обеспокоенными гибелью герра Брукхаймера... Ты должен меня
понять, Джеймс, бизнес есть бизнес, и конфиденциальность здесь является
непременным условием. Но то, что касается лишь меня и тебя — старого китайского
торговца и молодого, полного сил полицейского, — это другое дело. Здесь мы
можем говорить прямо.
— Тогда, друг мой, я попросил бы глубокоуважаемого доктора Ли
отдохнуть где-нибудь вне пределов этой комнаты. — Ки-Брас повернулся к
маленькому адвокату, который, будто ожидая именно такого поворота беседы, не
замедлил вежливо наклонить голову. — Для его же блага, разумеется.
Продавец Дождя щелкнул пальцами.
— Проводите доктора Ли в Сад фата-морган, — приказал он
появившейся на пороге тигровой маске. — И готовьте погрузку на корабль — через
два часа мы отбываем.
Доктор Амадеус Ли встал, еще раз церемонно поклонился и вышел.
Дверь захлопнулась.
— Ситуация выглядит следующим образом, Джеймс, — сказал Тонг,
когда они остались одни. — Через три дня состоится Большой Хэллоуин. То есть
должен состояться, на чем держится вся политика и вся торговля в этом вашем
сумасшедшем мире. Человечество станет беднее на три миллиарда голодных ртов и
богаче на немыслимое количество природных ресурсов. Говоря о ресурсах, мы,
естественно, говорим и о воде.
— Боишься разориться?
— Я не разорюсь, Джимми-бой. Вся моя империя строилась с расчетом
на более свободное потребление воды, чем то, которое мы имеем сейчас. Да, я
отправляю за Стену сто тысяч галлонов ежедневно, но, поверь мне, это капля в
море. Дело в другом.
Тонг сел на циновку, приняв позу лотоса, и принялся медленно
раскачиваться из стороны в сторону. Голос его звучал усыпляюще, и Джеймс
невольно бросил взгляд на свой массивный “Ролекс”. Половина четвертого. До
рассвета оставалось немногим более двух часов.
— Если Подполье подготовило операцию по срыву Большого Хэллоуина,
последствия могут оказаться чудовищнее, чем ты думаешь. За Стеной три миллиарда
человек; сейчас они усмирены и готовы принять свою судьбу, но что будет, если
Зеро даст им надежду? Уверяю тебя, Джимми, если Стена будет не то что
уничтожена, а просто повреждена, все ваши войска будут сметены раньше, чем вы
успеете понять, что произошло. И тогда из глубин материка хлынут орды больных,
увечных, озлобленных, жаждущих крови варваров, как это уже не раз случалось в
истории нашего мира. А это в любом случае означает крах моего бизнеса, по
крайней мере, в этой части света. Докатятся сюда те, кто ждет сейчас за Стеной,
— мои опреснители станут первым, что они захватят. Накроете вы их ядерным
ковром — кто тогда приползет из радиоактивной пустыни, чтобы пить мою воду?
Нет, Джимми, я не настолько наивен, чтобы верить в чудеса. Ты знаешь, я никогда
особенно не лез в политику. Белое Возрождение, Черное Возмездие, Подполье...
все это трогает меня постольку, поскольку помогает или мешает моему бизнесу. Но
сейчас тот случай, когда Подполье не просто мешает, а угрожает самому
существованию моей империи. И, как любой император, я защищаюсь.
— Понятно. — Джеймс вновь посмотрел на часы. — А я, стало быть, в
твоей шахматной партии проходная пешка?
— Нет-нет, — лицо Тонга выразило неподдельное изумление, — как
можно? Ты — ферзь, мой дорогой. Ли — вот кто поистине проходная пешка. Он
проявил большое рвение в деле с герром Брукхаймером и теперь рассчитывает
получить заслуженную награду...
— Ну и какова же она будет? Тонг хихикнул.
— Ты имеешь в виду, каковы его шансы увидеть сегодняшний рассвет?
Ну, Джимми-бой, у меня не так много надежных людей, способных принимать
решения... Ли еще поживет, я полагаю. Правда, наши японские партнеры могут со
мной не согласиться...
— Вопрос именно в этом, Тонг, — перебил его Ки-Брас. — Насколько
надежен Ли? Откуда тебе знать, что вся история со сделкой Брукхаймера — не
деза? Мне, например, кажется очень подозрительным тот факт, что наружке не
удалось засечь визитеров Брукхаймера. Ты думал об этом?
Тонг выглядел оскорбленным.
— Думал ли я? Да я лично проверил их всех — сутки не выходил из
кабинета мнемохирурга. Это не деза, друг мой, и Ли не двойной агент. Конечно,
его могли использовать... Полагаю, что тебе как профессионалу известны примеры
таких многоуровневых комбинаций. Но вся история с Сучонгом происходила
совершенно независимо от Ли и его людей, и ее контролировал я лично. Полагаешь,
я тоже работаю на Подполье?
— Моя работа заключается в том, чтобы не исключать ничего, —
сказал Ки-Брас, поднимаясь. — Спасибо тебе, Тонг. Если твои опасения
подтвердятся, человек с побрякушкой на шее услышит от меня дивную историю,
обещаю.
— Полетишь вингером? — спросил Продавец Дождя, не двинувшись с
места. — Шторм, кажется, еще не утих. Воспользуйся моим кораблем, к девяти
будешь в Сеуле.
— Благодарю от всего сердца, старый друг. — Джеймс улыбнулся и,
снова бросив взгляд на часы, постучал ногтем указательного пальца по массивному
золотому корпусу. — Ты заронил мне в душу росток беспокойства. Боюсь, что
начиная с этого мгновения мне будет хронически не хватать времени.
— Что ж, тогда давай простимся, — Тонг сделал какое-то сложное,
по-змеиному гибкое движение и поднялся на ноги, — потому что увидеться вновь
нам придется разве что в следующей жизни...
— Кто может знать наверняка? — Ки-Брас подошел к нему почти
вплотную. В ту же секунду он почувствовал, как открывается дверь за его спиной,
и увидел справа и слева от себя две квадратные тени. — В любом случае, старина,
я не забуду тебя и того, что ты для нас сделал.
С этими словами он протянул Тонгу руку.
Телохранители, вошедшие в комнату, напряглись — Джеймс
почувствовал это по мгновенно изменившемуся запаху. Оттуда, сзади, шла мощная
волна горьковатого адреналина, а спереди накатывал пряный запах страха,
испытываемого Тонгом. Ки-Брас позволил себе мысленно усмехнуться. Похоже, Тонг
Хао Лян не слишком доверял клятве Зеленого Дракона.
И правильно делал. Минуту назад Джеймс двумя щелчками по корпусу
“Ролекса” активировал одно из наиболее хитроумных устройств из своего арсенала.
Гибкая игла диаметром в десятую долю микрона, не видимая глазом и почти не
ощущаемая кожей — вся она представляла собой одну гигантскую молекулу
квазибелка, покрытую анестезирующей пленкой, — таившаяся в крошечной защитной
капсуле в перстне на правой руке Ки-Браса, пробудилась от ледяного сна. Теперь,
для того чтобы выпустить ее на тело жертвы, следовало особым образом сдвинуть
мышцы ладони. Но Джеймс до сих пор не мог понять, стоит ли ему это делать.
Тем временем Продавец Дождя, не обращая внимания на протянутую
руку Ки-Браса, обнял его и привлек к себе, похлопывая по спине толстой ладонью.
— Прощай, Джимми-бой, да хранит тебя твой варварский бог!
— Прощай, дружище. — Джеймс обхватил Тонга за жирные плечи и
крепко прижал к себе. Он предполагал передать иглу Продавцу Дождя через
прощальное рукопожатие, но объятия были ничем не хуже. Сверхтонкая игла могла
отправиться в долгое путешествие сквозь одежду Тонга к его плоти откуда угодно.
Минут через двадцать Тонг почувствует легкий зуд в том месте, где игла
проникнет под кожу, и, возможно, обнаружит легкое покраснение. Больше ничего —
если он будет занят, то не увидит даже этого, поскольку первичные симптомы
проходят самое большее через полчаса. Затем игле предстоит некоторое время
блуждать по кровеносным сосудам, пока впереди не замаячит ее основная цель. В
распоряжении Ки-Браса были иглы двух разновидностей: одни вызывали паралич
сердечной мышцы спустя двое-трое суток после инфильтрации, другие, называвшиеся
на жаргоне Агентства “охотницами за нейронами”, оставляли жертву живой, но
полностью разрушали сложные связи в мозгу. Для Тонга Ки-Брас выбрал именно
такую иглу.
Но ладонь его оставалась расслабленной.
Что-то говорило ему, что расправляться с Продавцом Дождя сейчас
будет большой ошибкой. Даже если игла сделает свое дело спустя неделю,
“мальчики Тонга” смогут сопоставить внезапное превращение босса в овощ с
визитом господина Паркера. Во всяком случае, доктор Амадеус Ли точно
сопоставит. Что тогда? Война с триадами? И зачем? Только оттого, что старый
китайский гангстер нашел способ заглянуть в файлы Агентства?
Ки-Брас вздохнули отпустил Тонга.
“В конце концов, я поклялся не причинять зла своим новым братьям,
— подумал Джеймс. — Что там обещал сделать со мной Зеленый Дракон, если я
нарушу клятву? Превратить в тень облака? Нет, с этим я могу и подождать...”
Он еще раз дружески улыбнулся Продавцу Дождя и повернулся к двери.
Загораживавший проход высокий скандинав с собранными в пучок белыми волосами —
старший охраны — смотрел на него равнодушными светлыми глазами.
— Проводите моего гостя к вингеру, — сказал Тонг слабым
вздрагивающим голосом. — Он улетает.
“Интересно, а мог старый хрыч всадить на прощание какой-нибудь
подарочек мне? — размышлял Ки-Брас, торопясь за скандинавом к выходу из
бункера. — Черт его разберет с этими новейшими технологиями... В Лондоне надо
будет пройти сканирование... но вообще-то вряд ли — он ждет от меня великих
дел. Если все услышанное мной — не деза, работы в ближайшие трое суток будет
невпроворот. Что ж, Зеро, не знаю, как ты, а я буду рад встрече”.
Ветер немного поутих. Верхушки пальм все еще трепетали, но уже
скорее по инерции. Шум, правда, по-прежнему стоял страшный.
Джеймс, пригибаясь, побежал по площадке, огибая гигантские туши
геликоптеров, туда, где стоял вингер. Машина принадлежала Амадеусу Ли, но он
еще накануне предупредил “господина Паркера”, что тот сможет воспользоваться ею
для возвращения в Сеул.
Ки-
...Закладка в соц.сетях
