Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...ался от голоса Р. Айда.
— Ты камердинер Альфреда Гумбольдта, не так ли?
-Да, сэр.
- И давно ты у него служишь?
- Двадцать два года, сэр.
- И репутация твоего хозяина для тебя важна?
- Да, сэр.
- Ты считаешь необходимым защищать его репутацию?
- Да, сэр.
- Наравне с его жизнью?
- Нет, сэр.
- Наравне с репутацией какого-нибудь другого человека?
После некоторого колебания Р. Престон сказал:
- Тут не может быть общего ответа, сэр. В каждом подобном случае
решение будет зависеть от конкретных обстоятельств.
Бейли сказал:
- Если бы ты решил, что репутация твоего хозяина важнее репутации
другого человека, например, Дженнана Себбета, ты бы солгал, чтобы
защитить репутацию своего хозяина?
-Да, сэр.
- Солгал ли ты, давая показания о споре твоего хозяина с доктором
Себбетом?
- Нет, сэр.
- Но если бы ты солгал, ты отрицал бы это, чтобы скрыть свою ложь,
не так ли?
-Да, сэр.
- В таком случае,-сказал Бейли, - рассмотрим ситуацию поподробнее.
Твой хозяин; Альфред Гумбольдт, имеет репутацию замечательного
математика, но он старик. Если доктор Себбет сказал правду и твой
хозяин, не устояв перед искушением, действительно совершил неэтичный
проступок, его репутация, конечно, несколько пострадает. Но у него
впереди вся жизнь, и он успеет искупить свой поступок. Однако его
почтенный возраст и замечательные открытия, которые он делал на
протяжении столетий, перевесят этот единственный неверный шаг и
заставят забыть о нем. Эта Попытка плагиата будет объяснена утратой
чувства реальности, свойственной старикам. Если же, с другой стороны,
искушению поддался доктор Себбет, то положение создается гораздо более
серьезное. Он молод, и репутация его не столь прочна. При обычных
обстоятельствах его ждали бы столетия, чтобы он мог совершенствовать
свои знания и делать великие открытия. Теперь же он будет всего этого
лишен - из-за единственной ошибки молодости. Будущее, которое он
теряет, несравненно больше, чем то, которое еще осталось твоему
хозяину. Таким образом, ты видишь, что положение доктора Себбета
намного более серьезно и чревато, несомненно, более опасными
последствиями, не так ли?
Наступила долгая пауза. Затем Р. Престон сказал ровным голосом:
-Мои показания были ло... Внезапно он умолк и больше не издал ни
одного звука.
- Так что же ты хотел сказать, Р. Престон?- спросил Бейли. Робот
молчал.
- Боюсь, друг Элидж, -вмешался Р. Даниил, - что Р. Престон
находится в состоянии полного отключения. Он вышел из строя.
- Наконец-то мы добились асимметричности, - сказал Бейли. - Теперь
мы можем установить, кто виновен.
- Каким же образом, друг Элидж?
- А вот подумайте. Предположим, я - человек, который не совершил
преступления, что известно моему личному роботу. Мае не нужно
предпринимать никаких действий. Мой робот скажет правду и подтвердит
мои слова. С другой стороны, если я - человек, который совершил
преступление, мне будет нужно, чтобы мои робот солгал. А это сопряжено
с определенным риском: хотя робот в случае необходимости и солжет,
стремление сказать правду окажется достаточно сильным. Другими
словами, правда оказывается намного, надежнее лжи. Чтобы обезопасить
себя, человек, совершивший преступление, скорее всего прикажет роботу
солгать. В результате Первый Закон будет подкреплен Вторым Законом, и,
возможно, в значительной степени.
- Это выглядит логичным, - заметил Р. Дэниел.
-Предположим, мы имеем; по одному роботу каждого типа. Один из них
переключится с ничем не подкрепленной правды на ложь. И проделает это
после некоторых колебаний без каких-либо последствий. Второй робот
переключится с сильно подкрепленной лжи на правду, но при этом он
рискует сжечь позитронные связи своего мозга и впасть в состояние
полного отключения.
- А поскольку Р. Престон впал в состояние полного отключения...
- Значит, хозяин Р. Престона, доктор Гумбольдт, виновен в
плагиате. Если вы передадите это капитану и порекомендуете ему
немедленно переговорить с доктором Гумбольдтом, тот, возможно, во всем
сознается. В таком случае, я надеюсь, вы мне немедленно об этом
сообщите.
- Непременно. Вы меня извините, друг Элидж? Я должен переговорить
с капитаном без свидетелей.
-Ну конечно. Пройдите в зал заседаний, он полностью экранирован.
Р. Дэниел вышел, а Бейли обнаружил, что не в состоянии ничем
заняться. Он волновался. Слишком многое зависело от правильности его
анализа, а он остро чувствовал, как мало знает о психологии
роботов.
Р. Дэниел вернулся через полчаса, и эти полчаса были, пожалуй,
самыми длинными в жизни Бейли.
Разумеется, по невозмутимому лицу робота, несмотря на все его
сходство с человеком, нельзя было ни о чем догадаться, и Бейли также
постарался сохранять полную невозмутимость, когда спросил:
-Ну так что же, Дэниел?
- Все произошло, как вы сказали, друг Элидж. Доктор Гумбольдт
признался. По его словам, он рассчитывал, что доктор Себбет отступит и
позволит ему насладиться этим последним триумфом. Теперь дело улажено,
и капитан просит передать вам, что он в восторге. И думаю, мне тоже
зачтется, что я рекомендовал вас.
- Вот и хорошо, - сказал Бейли, который теперь, когда все
окончилось благополучно, вдруг почувствовал, что еле держится на
ногах. - Но, черт побери, Дэниел, не впутывайте меня больше в такие
истории, ладно?
- Постараюсь, друг Элидж. Разумеется, дальнейшее будет зависеть от
того, насколько важной окажется проблема, от вашего местонахождения в
тот момент и от некоторых других факторов. Однако мне хотелось бы
задать вам один вопрос...
- Валяйте.
- Разве нельзя было предположить, что переход от лжи к правда
должен быть легким, а переход от правды ко лжи - трудным? Это означало
бы, что полностью отключившийся робот собирается вместо правды сказать
ложь, а так как полностью отключился Р. Престон, то это означало бы,
что виновен не доктор Гумбольдт, а доктор Себбет, не так ли?
-Совершенно верно, Дэниел. Можно было бы рассуждать и таким
образом, но правильным оказалось обратное предположение. Ведь
Гумбольдт-то признался. Разве нет?
- Да, конечно. Но раз оба эти построения были равно возможны,
каким образом вы, друг Элидж, так быстро сделали свой выбор?
Губы Бейли задергались. Он не выдержал и улыбнулся.
- Дело в том, Дэниел, что я исходил из психологии людей, а не
роботов. В людях я разбираюсь лучше, чем в роботах. Другими словами,
еще до того, как я стал допрашивать роботов, я довольно точно
представлял себе, кто из математиков виновен. Когда же мне удалось
добиться асимметричной реакции роботов, я истолковал ее как
доказательство вины того, в чьей виновности я уже не сомневался.
Реакция робота была настолько эффективной, что виновный человек не
выдержал и сознался. А одним только анализом человеческого поведения я
вряд ли сумел бы этого добиться.
- Мне хотелось бы узнать, что именно дал вам анализ человеческого
поведения.
- Черт побери, Дэниел, подумайте немножко, и вам незачем будет
спрашивать. В этой истории с зеркальными отражениями была еще одна
асимметричность, помимо правды и лжи. А именно - возраст двух
математиков, один из которых - глубокий старик, а другой еще очень
молод.
- Да, конечно, но что из этого следовало?
- А вот что. Я могу представить себе, что молодой человек,
ошеломленный открытием совершенно нового принципа, поторопится
поделиться им с маститым ученым, которого он еще на студенческой
скамье привык почитать как великое светило. Но я не могу себе
представить, чтобы маститый ученый, всемирно прославленный, привыкший
к атриумам, открыв совершенно новый принцип, поторопился бы поделиться
с человеком, который моложе его на двести лет и которого он,
несомненно, считает желторотым юнцом. Далее. Если бы молодому человеку
и представился случай украсть идею у прославленного светила, стал бы
он это делать? Ни в коем случае. С другой стороны, старик, сознающий,
что способности его угасают, мог бы многим рискнуть ради последнего
триумфа, искренне считая, что у него нет никаких этических
обязательств по отношению к тому, в ком он видел молокососа и
выскочку. Короче говоря, было бы невероятно, чтобы Гумбольдт
представил свое открытие на суд Себбета или чтобы Себбет украл идею
Гумбольдта. Виновным в любом случае оказывался доктор Гумбольдт.
еще осталось твоему
Р. Дэниел довольно долго раздумывал над услышанным. Потом он
протянул Лиджу Бейли руку.
- Мне пора, друг Элидж. Было очень приятно повидать вас. И
надеюсь, до скорой встречи. Бейли сердечно потряс протянутую руку.
- Если можно, Дэниел, - не до очень скорой.
-----------------------------------------------------------------------
Пер. И. Гурова
Scan, OCR & SpellCheck by Gena
Айзек Азимов - Улики АЙЗЕК АИЗМОВ
УЛИКИ
Фрэнсис Куинн был политиком новой школы. Конечно, в этом
выражении, как и во всех ему подобных, нет никакого смысла.
Большинство "новых школ", которые мы видим, можно было отыскать в
общественной жизни Древней Греции, а может быть, и древнего Шумера, и
доисторических свайных поселений Швейцарии, если бы мы только лучше их
знали.
Однако, чтобы покончить с вступлением, которое обещает быть
скучным и сложным, лучше сразу скажем, что Куинн не баллотировался на
выборные должности, не охотился за голосами, не произносил речей и не
подделывал избирательных бюллетеней. Точно так же, как Наполеон сам не
стрелял из пушки во время битвы при Аустерлице.
И так как политика сводит самых разных людей, то однажды против
Куинна за столом оказался Альфред Лэннинг. Его густые седые брови
низко нависли над глазами, что означало острое раздражение. Он был
очень сердит.
Это обстоятельство, будь оно известно Куинну, нимало его не
беспокоило бы. Его голос был дружелюбным - впрочем, может быть, просто
профессионально.
- Полагаю, доктор Лэннинг, вы знаете Стивена Байерли?
- Я о нем слышал... Так же как и многие другие.
- Я тоже. А не намереваетесь ли вы голосовать за него на следующих
выборах?
- Чего не знаю, того не знаю, - ответил Лэннинг с оттенком
язвительности. - Я политикой не интересуюсь и даже не знал, что он
выставил свою кандидатуру.
- Он может стать нашим будущим мэром. Конечно, пока он всего лишь
прокурор, но ведь большие деревья вырастают из...
- Да, да, - перебил Лэннинг, - я это уже слышал. Но не перейти ли
нам к сути дела?
- А мы уже к ней перешли, доктор Лэннинг. - Голос Куинна был
необыкновенно кротким. - Я заинтересован в том, чтобы мистер Байерли
не поднялся выше поста окружного прокурора, а вы заинтересованы в том,
чтобы мне помочь.
- Я заинтересован?! Неужели? - Лэннинг еще сильнее насупил брови.
- Ну, скажем, не вы, а "Ю. С. Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн".
Я пришел к вам, как к ее бывшему научному руководителю, зная, что
руководство корпорации все еще с уважением прислушивается к вашим
советам. Тем не менее формально вы уже почти не связаны с ними и не
очень стеснены в своих действиях, даже если эти действия будут не
вполне укладываться в рамки дозволенного. Доктор Лэннинг на некоторое
время погрузился в размышления. Потом он сказал, уже мягче:
- Я не совсем вас понимаю, мистер Куинн
- Это неудивительно, доктор Лэннинг. Но все довольно просто. Вы не
возражаете?
Куинн прикурил тонкую сигару от простой, но изящной зажигалки, и
на его лице с крупными чертами появилось довольное выражение.
- Мы говорили о мистере Байерли - странной и яркой личности. Три
года назад о нем никто не знал. Сейчас он широко известен. Это сильный
и одаренный человек. Во всяком случае, из всех прокуроров, каких я
только знал, он самый умный и талантливый. К несчастью, он не
принадлежит к числу моих друзей...
- Понимаю, - машинально сказал Лэннинг, разглядывая свои ногти.
- В прошлом году, - спокойно продолжал Куинн, - мне пришлось
заняться мистером Байерли и навести о нем подробные справки. Видите
ли, всегда полезно подвергнуть тщательному изучению прошлое политика,
ратующего за реформы. Если бы вы знали, как часто это помогает...
Он сделал паузу и невесело усмехнулся, глядя на рдеющий кончик
сигареты.
- Но прошлое мистера Байерли ничем не замечательно. Спокойная
жизнь в маленьком городке, колледж, гибель жены в автомобильной
катастрофе, тяжелые увечья и долгая болезнь, изучение права, переезд в
столицу, должность прокурора...
Фрэнсис Куинн медленно покачал головой и прибавил:
- А вот его теперешняя жизнь весьма примечательна. Наш окружной
прокурор никогда не ест!
Лэннинг резко поднял голову, его глаза стали неожиданно
внимательными:
- Простите?
- Наш окружной прокурор никогда не ест! - повторил раздельно
Куинн. - Говоря точнее, никто ни разу не видел, чтобы он ел или пил.
Ни разу! Вы понимаете, что это значит? Не то чтобы редко, а ни разу!
- Это совершенно невероятно. Заслуживают ли доверия ваши
источники?
- Им можно верить, и, на мой взгляд, ничего невероятного в этом
нет. Далее, никто не видел, чтобы наш окружной прокурор пил - ни воду,
ни алкогольные напитки - или спал. Есть и другие факты, но мне
кажется, что я уже ясно высказал свою мысль.
Лэннинг откинулся в кресле. Некоторое время длился молчаливый
поединок. Наконец старый роботехник покачал головой.
- Нет. Из ваших слов, в сочетании с тем, что вы говорите их именно
мне, может следовать только один вывод. Но это невозможно.
- Да ведь он ведет себя совершенно не так, как ведут себя люди,
доктор Лэннинг!
- Если бы вы сказали мне, что он переодетый Сатана, я бы вам
скорее поверил.
- Я говорю вам, что это робот, доктор Лэннинг.
- А я говорю, что ничего более невероятного я еще не слышал,
мистер Куинн.
Снова наступило враждебное молчание.
- Тем не менее, - Куинн аккуратно погасил свою сигарету, - вам
придется расследовать это невероятное дело, используя все возможности
корпорации.
- Я могу вам наверняка сказать, мистер Куинн, что никакого участия
в подобном расследовании не приму. Неужели вы хотите предложить
корпорации вмешаться в местную политику?
- У вас нет выбора. Представьте себе, что мне придется
опубликовать эти факты, не имея доказательств. Улики слишком косвенны.
- Это ваше дело.
- Но я этого не хочу. Прямое доказательство было бы гораздо лучше.
И вы тоже не хотите, потому что такого рода гласность может принести
немалый вред компании. Я полагаю, вам прекрасно известны законы,
строго запрещающие использование роботов в населенных мирах.
- Разумеется! - резко ответил Лэннинг.
- Вы знаете, что "Ю. С. Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн" -
единственное предприятие в Солнечной системе, производящее позитронных
роботов. А если Байерли робот, то он - позитронный робот. Вам известно
также, что все позитронные роботы предоставляются, в аренду, а не
продаются, так что корпорация остается владельцем каждого робота и,
следовательно, несет ответственность за его действия.
- Мистер Куинн, ничего не стоит доказать, что человекоподобных
роботов корпорация никогда не изготовляла.
- А вообще это возможно? Просто как предположение?
- Да. Это возможно.
- Очевидно, это возможно сделать и тайно? Без регистрации в ваших
книгах?
- Только не с позитронным мозгом. Это крайне сложная работа, и она
делается под строжайшим правительственным контролем.
- Да, но робот может износиться, сломаться, выйти из строя - и
тогда его демонтируют.
- А позитронньш мозг используют снова или уничтожат.
- В самом деле? - Фрэнсис Куинн позволил себе едва заметный
сарказм. - А если один позитронный мозг - случайно, разумеется - не
был уничтожен, а под рукой, тоже случайно, оказался человекоподобный
робот, в который еще не был вложен мозг?
- Такого быть не может!
- Не исключено, что вам придется доказывать это правительству и
народу. Так почему бы не доказать сейчас мне?
- Но зачем такой робот мог нам понадобиться? - раздраженно спросил
доктор Лэннинг. - Какие у нас могли быть мотивы? Признайте за нами
хоть немного здравого смысла!
- Пожалуйста, дорогой мой. Корпорация очень заинтересована в том,
чтобы в тех или иных областях разрешили использовать человекоподобных
позитронных роботов. Это принесло бы огромные прибыли. Но
предубеждение публики слишком сильно. Что, если дать ей сначала
привыкнуть к таким роботам? Вот, например, искусный юрист или хороший
мэр, и он, оказывается, робот. Покупайте нашего робота-слугу!
- Чистейшая фантазия, доходящая до нелепости.
- Возможно. Так докажите это! Или вы все-таки предпочитаете
доказывать это публике?
Наступили сумерки, но в комнате еще не настолько стемнело, чтобы
нельзя было заметить краску смущения на лице Альфреда Лэннинга. Рука
роботехника потянулась к выключателю, и на стенах мягко засветились
лампы.
- Ну хорошо, - пробормотал он. - Посмотрим.
Внешность Стивена Байерли было бы нелегко описать. По документам
ему было сорок лет. И, вглядевшись повнимательнее, ему можно было дать
сорок лет, хотя на первый взгляд его здоровый, упитанный, веселый вид
не очень соответствовал этому возрасту.
Это впечатление особенно усиливалось, когда он смеялся. Сейчас он
как раз смеялся - громко и долго, временами успокаиваясь, а потом
снова разражаясь хохотом.
А напряженное лицо Альфреда Лэннинга, наоборот, выражало крайнее
неудовольствие. Он взглянул на женщину, сидевшую рядом, но ее тонкие,
бескровные губы были лишь едва заметно сжаты.
Наконец Байерли более или менее отдышался и пришел в себя.
- Нет, в самом деле, доктор Лэннинг!.. Я!.. Я - робот!
- Не я это утверждаю, - отрезал Лэннинг. - Меня вполне
удовлетворит, если вы окажетесь представителем рода человеческого. И
так как наша корпорация вас не изготовляла, то я вполне уверен, что вы
человек - во всяком случае, с юридической точки зрения. Но поскольку
предположение, что вы робот, было высказано всерьез и исходит от лица,
занимающего определенное положение...
- Не упоминайте его имени, если это противоречит вашим этическим
принципам, но ради простоты назовем его фрэнком Куинном. Продолжайте.
Лэннинг яростно фыркнул, недовольный тем, что его перебили, и
после подчеркнутой паузы продолжал еще более ледяным голосом:
- ... от лица, занимающего определенное положение - о его имени мы
сейчас гадать не будем, - я вынужден просить вашей помощи, чтобы это
предположение опровергнуть. Если этот человек, воспользовавшись
средствами, имеющимися в его распоряжении, выдвинет это предположение
публично, сам такой факт может нанести большой ущерб компании, которую
я представляю, даже если оно и не будет доказано. Вы понимаете?
- Да, ваше положение мне ясно. Обвинение нелепо, но неприятности,
грозящие вам, серьезны. Извините, если мой смех вас обидел. Меня
рассмешила сама подобная мысль, а не ваши трудности. Чем я могу вам
помочь?
- О, это очень легко. Вам нужно просто зайти в ресторан в
присутствии свидетелей и дать сфотографировать себя за едой.
Лэннинг откинулся в кресле. Самая трудная часть разговора осталась
позади. Женщина, сидевшая рядом с ним, была, очевидно, настолько
поглощена наблюдением за Байерли, что не принимала участия в
разговоре.
Стивен Байерли на мгновение встретился с ней глазами, с трудом
отвел их и снова повернулся к роботехнику. Некоторое время он
задумчиво вертел в руках бронзовое пресс-папье, которое было
единственным украшением его стола.
Потом он тихо сказал:
- Боюсь, что не смогу оказать вам эту услугу. - Он поднял руку. -
Погодите, доктор Лэннинг. Я понимаю, что вся эта история вам противна,
что вас втянули в нее против вашего желания и вы чувствуете, что
играете недостойную и даже смешную роль. Но все-таки это в гораздо
большей степени касается меня, так что будьте снисходительны.
Во-первых, почему вы исключаете возможность того, что Куинн - ну, этот
человек, занимающий определенное положение, - обвел вас вокруг пальца,
чтобы вы поступили именно так, как нужно ему?
- Ну, вряд ли уважаемый человек пойдет на такой риск, не чувствуя
твердой почвы под ногами.
- Вы не знаете Куинна, - сказал Байерли очень серьезно. - Он
способен удержаться на таком крутом склоне, где и горный баран свернул
бы себе шею. Я полагаю, он сказал вам, будто во всех подробностях
изучил мое прошлое?
- Да, и убедил меня, что нашей корпорации стоило бы многих хлопот
опровергнуть его, в то время как вам это было бы гораздо легче.
- Значит, вы поверили, будто я никогда не ем. Вы же ученый, доктор
Лэннинг! Подумайте только, где здесь логика? Никто не видел, чтобы я
ел, следовательно, я никогда не ем. Что и требовалось доказать. Ну,
знаете ли...
- Вы пользуетесь прокурорскими уловками, чтобы запутать очень
простой вопрос.
- Наоборот, я пытаюсь прояснить вопрос, который вы с Куинном очень
усложняете. Дело в том, что я мало сплю, это правда, и, конечно,
никогда еще не спал при посторонних. Я не люблю есть в присутствии
других людей - вероятно, это нервное. Согласен, такая причуда не
совсем обычна, но она никому не причиняет вреда. Судите сами, доктор
Лэннинг. Представьте себе, что политик, стремящийся во что бы то ни
стало устранить своего противника, обнаруживает в его частной жизни
вот такие странности, о каких я говорил. И он решает, что самое лучшее
средство как можно сильнее очернить этого противника - ваша компания.
Как вы думаете, скажет ли он вам: "Такой-то - робот, потому что он не
ест на людях и я никогда не видел, чтобы он засыпал на заседании суда,
а однажды, когда я ночью заглянул к нему в окно, он сидел с книгой и
его холодильник был пуст"? Если бы он так сказал, вы бы вызвали
санитаров со смирительной рубашкой. Но этот человек говорит: "Он
никогда не спит, он никогда не ест". И вы, сбитые с толку
необычайностью такого заявления, не видите, что доказать его
невозможно. Вы вносите свой вклад в шумиху и этим играете ему на руку.
- Тем не менее, сэр, - упрямо настаивал Лэннинг, - считаете вы это
дело серьезным или не считаете, но, чтобы его прекратить, достаточно
лишь того обеда, о котором я говорил.
Байерли снова повернулся к женщине, которая все еще внимательно
разглядывала его.
- Извините, я правильно расслышал ваше имя? Доктор Сьюзен Кэлвин?
- Да, мистер Байерли.
- Вы психолог "Ю. С. Роботс"?
- Простите, робопсихолог.
- А разве психология роботов так отличается от человеческой?
- Разница огромная. - Она позволила себе холодно улыбнуться. -
Прежде всего роботы глубоко порядочны.
Уголки рта юриста дрогнули в улыбке.
- Да, это не очень лестно для людей. Но я хотел сказать вот что.
Раз вы психо... робопсихолог, да еще женщина, вы, наверное, сделали
кое-что такое, о чем доктор Лэннинг не подумал.
- Что именно?
- Вы захватили с собой в сумочке какую-нибудь еду.
Что-то дрогнуло в привычно равнодушных глазах Сьюзен Кэлвин. Она
сказала:
Вы удивляете меня, мистер Байерли...
Открыв сумочку, она достала яблоко и спокойно протянула ему.
Доктор Лэннинг, затаив дыхание, напряженно следил, как оно перешло из
одной руки в другую. Стивен Байерли спокойно откусил кусок и так же
спокойно проглотил его.
- Видели, доктор Лэннинг?
Доктор Лэннинг облегченно вздохнул. Даже его брови какое-то
мгновение выражали некоторую доброжелательность. Но это продолжалось
лишь одно недолгое мгновение. Сьюзен Кэлвин сказала:
- Мне, естественно, было интересно посмотреть, съедите ли вы его,
но это, конечно, ничего не доказывает.
- Разве? - улыбнулся Байерли.
- Конечно. Совершенно ясно, доктор Лэннинг, что если это
человекоподобный робот, то имитация должна быть полной. Он абсолютно
неотличим от человека. В конце концов, мы всю жизнь имеем дело с
людьми, и приблизительным сходством нас обмануть нельзя. Он должен
быть похож на человека во всем. Обратите внимание на текстуру кожи, на
цвет радужных оболочек, на конструкцию кистей рук. Если это робот, то
жаль, что не "Ю. С. Роботс" изготовила его, потому что он прекрасно
сработан. Так вот, разве тот, кто позаботился о таких мелочах, не
сообразил бы добавить несколько устройств для еды, сна, выделений?
Может быть, только на крайний случай: например, чтобы предотвратить
такое положение, которое возникло сейчас. Так что обед ничего не
докажет.
- Погодите, - возразил Лэннинг, - я не такой дурак, каким вы оба
пытаетесь меня изобразить. Мне неважно, человек мистер Байерли или
нет. Мне нужно выручить из беды нашу корпорацию. Публичный обед
положит конец всем подозрениям, что бы там ни делал Куинн. А тонкости
можно оставить юристам и робопсихологам.
- Но, доктор Лэннинг, - сказал Байерли, - вы забываете, что тут
замешана политика. Я так же стремлюсь быть избранным, как Куинн -
этому воспрепятствовать. Кстати, вы заметили, что назвали его имя? Это
мой старый профессиональный прием. Я знал, что рано или поздно вы его
назовете. Лэннинг покраснел.
- При чем здесь выборы?
- Скандал, сэр, - палка о двух концах. Если Куинн хочет объявить
меня роботом и осмелится это сделать, у меня хватит мужества принять
вызов.
- Вы хотите сказать, что... - испуганно произнес Лэннинг.
- Вот именно. Я хочу сказать, что позволю ему действовать -
выбрать себе веревку, п
...Закладка в соц.сетях
