Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...ть?
Рассказ Дейвенпорта был краток и передавался четкими ясными
телеграфного стиля предложениями. Эрт внимательно слушал, потирая толстыми
пальцами матово-белую поверхность стола, как будто убирал невидимый
сигарный пепел. К концу рассказа он подобрал ноги и сидел, поджав их, как
добродушный Будда.
Когда Дейвенпорт кончил, Эрт немного подумал, потом сказал:
- Нет ли у вас с собой записи разговора, реконструированного Ферро?
- Есть, - ответил Дейвенпорт. - Хотите посмотреть?
- Пожалуйста.
Эрт поместил ленту микрофильма в сканнер и быстро просмотрел, в
некоторых местах губы его неслышно начинали двигаться. Потом он постучал
пальцем по загадочному посланию.
- И это, вы говорите, ключ ко всему делу? Главный ключ?
- Да, мы так считаем, доктор Эрт.
- Но это не оригинал. Репродукция.
- Оригинал исчез вместе с Ферро, и мы считаем, что он в руках ультра.
- Очень возможно.
Эрт покачал головой, выглядел он встревоженным.
- Все знают, что я не симпатизирую ультра. Я стал бы бороться с ними
любыми средствами, поэтому не хотелось бы, чтобы вы подумали, будто я вас
сдерживаю, но... а существует ли вообще эта мозговая машина? У вас только
бред сумасшедшего и ваши сомнительные предположения на основе загадочных
знаков, которые могут не иметь никакого смысла.
- Да, доктор Эрт, но мы не можем рисковать.
- Уверены ли вы, что эта копия правильна? А что если в оригинале есть
что-то еще, что-то такое, без чего послание теряет смысл?
- Мы уверены в точности копии.
- А обратная сторона? На обратной стороне репродукции ничего нет. А
на обратной стороне оригинала?
- Агент, снявший копию, утверждает, что на обратной стороне оригинала
ничего не было.
- Люди ошибаются.
- Мы считаем, что он не ошибся, и должны основываться на этом
предположении. Пока не найдем оригинал.
- Итак, вы утверждаете, - сказал Эрт, - что любая интерпретация
послания должна основываться на том, что мы видим здесь.
- Мы так думаем. Мы уверены в этом, - сказал Дейвенпорт, хотя
уверенность его убывала.
Эрт продолжал выглядеть встревоженным. Он сказал:
- Почему бы не оставить инструмент в покое? Если ни одна из групп не
найдет его, тем лучше. Я не одобряю любое вмешательство в работу мозга и
не стал бы помогать таким попыткам.
Дейвенпорт удержал руку Эшли, чувствуя, что тот собирается говорить.
А сам сказал:
- Позвольте заметить, доктор Эрт, что вмешательство в деятельность
мозга - это не единственный аспект Аппарата. Предположим, земная
экспедиция на какой-то отдаленной примитивной планете потеряла старомодный
радиоприемник; предположим также, что туземцы уже знают электричество, но
еще не открыли вакуумные лампы.
- Туземцы могут установить, что если подключить радио к
электричеству, какие-то стеклянные предметы внутри него разгораются и
начнут светиться, но, конечно, никакой разумной речи они не услышат; разве
что гудение и треск. Однако если они поместят радио в ванну с водой,
человек в ванне будет убит током. Могут ли жители этой гипотетической
планеты заключить, что найденный ими предмет предназначен исключительно
для убийства людей?
- Я понимаю аналогию, - сказал Эрт. - Вы считаете, что взаимодействие
с мозгом - лишь побочная функция Аппарата.
- Я в этом уверен, - энергично ответил Дейвенпорт. - Если мы
установим его истинное назначение, земная технология продвинется на
столетия.
- Значит вы согласны с Дженнингсом, когда он говорит, - тут Эрт
сверился с микрофильмом, -
- Это может быть ключ к невообразимой революции в науке?
- Абсолютно!
- Но все же аспект вмешательства в мозг присутствует, и он очень
опасен. Какова бы ни была цель радио, оно может убить человека.
- Поэтому мы и не должны позволить ультра получить его.
- Может, правительству тоже?
- Но я должен заметить, что есть разумный предел осторожности. Люди
всегда жили рядом с опасностью. Первый кремневый нож в каменном веке;
первая деревянная дубина, которой можно убить. Они позволили подчинять
слабых более сильным угрозой насилия, то есть тоже были формой
вмешательства в мозг. Важен не сам Аппарат, доктор Эрт, как бы опасен он
ни был, а намерения людей, использующих его. Ультра объявили свое
намерение уничтожить 99,9 процента человечества. Правительство же, в чем
бы его ни обвиняли, не имеет таких намерений.
- А каковы намерения правительства?
- Научное изучение Аппарата. Даже аспект вмешательства в мозг может
принести пользу. Помогать образованию, дать нам физические основы
деятельности сознания. Мы сможем лечить душевные болезни, сможем исправить
ультра. Человек сможет научиться развивать мозг.
- Как мне поверить, что такой идеализм будет претворен в жизнь?
- Я в это верю. Подумайте, вы рискуете, помогая нам, но гораздо
больше рискуете, не помогая нам и тем самым помогая ультра.
Эрт задумчиво кивнул.
- Возможно, вы правы. Но я попрошу у вас одолжения. У меня есть
племянница, которая меня очень любит. Она очень расстраивается из-за того,
что я не поддаюсь безумию путешествий. Она заявляет, что не успокоится,
пока я не буду сопровождать ее в поездке по Европе, или Северной Каролине,
или по какой-то другой чужой местности...
Эшли наклонился вперед, отбросив удерживающую руку Дейвенпорта.
- Доктор Эрт, если вы поможете нам найти Аппарат и он будет работать,
заверяю вас, мы избавим вас от вашей фобии к путешествиям и сможете
отправиться со своей племянницей куда угодно.
Выпуклые глаза Эрта расширились, а сам он, казалось, уменьшился в
размерах. Он дико осмотрелся, будто попал в ловушку.
- Нет! - выдохнул он. - Нет! Никогда!
Голос его перешел на хриплый шепот.
- Позвольте объяснить сущность моей платы. Если я помогу вам, если вы
отыщете Аппарат и узнаете, как он работает, если сведения о моей помощи
станут известны, моя племянница набросится на правительство как фурия. Она
ужасно упрямая женщина, она организует общественные протесты и
демонстрации. Ее ничто не остановит. Но вы не должны отдавать меня ей. Не
должны! Вы должны сдержать любое давление. Я хочу, чтобы меня оставили в
покое, именно так, как я живу сейчас. Это мое абсолютное и минимальное
условие.
Эшли вспыхнул.
- Да, конечно, поскольку вы этого хотите.
- Даете слово?
- Даю.
- Не забудьте, пожалуйста. Я надеюсь на вас, мистер Дейвенпорт.
- Все будет, как вы хотите, - успокаивал его Дейвенпорт. - А теперь,
пожалуйста, не вернуться ли к надписям?
- К надписям? - переспросил Эрт: по-видимому, ему было трудно снова
сосредоточиться на листочке. - Вы имеете в виду эти значки, икс игрек в
квадрате и прочее?
- Да. Что они означают?
- Не знаю. Ваши интерпретации не хуже любых других.
Эшли взорвался.
- И весь ваш разговор о помощи - вздор? Что вы тогда тут болтали о
плате?
Уэнделл Эрт выглядел растерянным и озадаченным.
- Я бы хотел вам помочь.
- Но вы не знаете, что значат эти надписи?
- Не... не знаю. Но я знаю, каково значение послания.
- Знаете? - воскликнул Дейвенпорт.
- Конечно. Оно совершенно ясно. Я заподозрил это еще во время вашего
рассказа. И убедился в этом окончательно, когда прочел реконструкцию
разговора Дженнингса со Штраусом. Вы тоже поняли бы это, джентльмены, если
бы перестали раздумывать.
- Послушайте, - раздраженно сказал Эшли, - вы говорите, что не
знаете, что означают эти знаки.
- Нет. Я сказал, что знаю смысл послания.
- Но ведь послание состоит из этих знаков? Это разве не сообщение,
Бога ради?
- Да, в некотором роде.
- Вы имеете в виду невидимые чернила или что-то в этом роде?
- Нет! Почему вам так трудно понять самим? Вы ведь на самом пороге.
Дейвенпорт близко придвинулся к Эшли и негромко сказал:
- Сэр, позвольте мне разговаривать.
Эшли фыркнул и ответил:
- Валяйте.
- Доктор Эрт, - сказал Дейвенпорт, - не сообщите ли нам свое мнение?
- Ага! Хорошо. - Маленький экстратерролог уселся в кресло и вытер
вспотевший лоб рукавом. - Давайте задумаемся над посланием. Если принять
разделенные на четыре части круг и стрелку как указание на меня, остается
семь групп знаков. Если это действительно указание на семь кратеров, шесть
из них приведены просто для отвлечения, поскольку Аппарат определенно
может быть только в одном месте. В нем нет подвижных частей, он не
разбирается - он сплошной.
- Далее, ни одна группа не содержит прямого указания. SU, в
соответствии с вашей интерпретацией, может означать любое место на
противоположной стороне Луны, что по площади равна Южной Америке.
Опять-таки PC/2 может означать "Тихо", как говорит мистер Эшли, или "на
полпути между Птолемеем и Коперником", как думает мистер Дейвенпорт, или,
кстати, "на полпути между Платоном и Кассини (Cassini)". Разумеется, XY в
квадрате может означать "Альфонсо" - весьма изобретательная интерпретация,
- но это может быть изображением некоей координатной системы, где У
представляет собой квадрат координаты Х. Аналогично С-С может означать
"Бонд", а может "на полпути между Кассини и Коперником". F-А может
означать "Ньютон", а может "между Фабрицием и Архимедом".
- Короче, эти знаки настолько многозначны, что становятся
бессмысленными. Даже если один из них имеет значение, его невозможно
выделить среди остальных, так что единственное разумное предположение: все
эти знаки даны для отвлечения внимания.
- В таком случае необходимо определить, что в этом послании абсолютно
недвусмысленно, полностью ясно. Ответ таков: это послание, это ключ к
укрытию. Это единственное, в чем мы уверены, так?
Дейвенпорт кивнул и осторожно сказал:
- Мы думаем, что это так.
- Ну, вы сами назвали это послание ключом ко всему делу. Вы
действовали так, словно это важнейший ключ. И Дженнингс отзывался об
Аппарате как о ключе. Если мы увяжем серьезность этого дела со страстью
Дженнингса к игре в слова, страстью. возможно, обостренной воздействием на
его мозг Аппарата... Поэтому позвольте кое-что рассказать вам.
- Во второй половине 16 столетия в Риме жил немецкий иезуит. Он был
математиком и известным астрономом м помогал папе Георгию XIII
реформировать в 1582 году календарь, он провел все гигантские необходимые
расчеты. Этот астроном восхищался Коперником, но не принял
гелиоцентрическую систему. Он склонялся к старому представлению о том, что
Земля - центр вселенной.
- В 1650 году, почти через сорок лет после смерти этого астронома,
итальянским астрономом, тоже иезуитом, Джованни Баттиста Риццоли была
составлена карта Луны. Он назвал кратеры именами великих астрономов
прошлого, и так как он тоже отвергал Коперника, самые большие и заметные
кратеры он назвал именами тех, кто помещал Землю в центре вселенной:
именами Птолемея, Гиппарха, Альфонсо Х, Тихо Браге. Самый большой
известный ему кратер он приберег для своего немецкого предшественника.
- Этот кратер на самом деле второй по величине на видимой стороне
Луны. Больше него только кратер Бейли, но он на границе лунного лимба, и
поэтому с Земли его разглядеть трудно. Риццоли вообще не обратил на него
внимание, и он был назван в честь астронома, жившего столетие спустя и
казненного во время Французской революции.
Эшли во время всего этого беспокойно ерзал.
- Но какое отношение это имеет к посланию?
- Самое прямое, - удивленно ответил Эрт. - Разве вы не назвали
послание ключом ко всему делу? Разве это не главный ключ?
- Да, конечно.
- Есть ли какое-нибудь сомнение, что мы имеем дело с ключом к
чему-то?
- Нет, - сказал Эшли.
- Ну, тогда... Немецкого иезуита, о котором я говорил, звали Кристоф
Клау. Разве вы не видите игру слов: Клау - ключ [По-английски фамилия Klau
и слово clue "ключ" похожи]?
Все тело Эшли обвисло от разочарования.
- Слишком натянуто, - пробормотал он.
Дейвенпорт с тревогой сказал:
- Доктор Эрт, на Луне, насколько мне известно, нет объекта,
названного Клау.
- Конечно, нет, - возбужденно ответил Эрт. - В том-то все и дело. В
тот период истории, во второй половине 16 столетия, европейские ученые
латинизировали свои имена. И Клау поступил так же. Вместо "у" он взял
эквивалентную латинскую букву "v". Потом добавил -ius, что типично для
латинских имен, и таким образом Кристоф Клау стал Кристофером Клавиусом. Я
полагаю, всем вам известен гигантский кратер Клавдий.
- Но... - начал Дейвенпорт.
- Никаких "но". Позвольте также заметить, что по-латыни "clavis"
означает "ключ". Теперь вы видите двойную, билингвистичную игру слов? Klau
- clue, Clavius - clavis - "ключ". За всю жизнь Дженнингсу не удавалось
создать двойной, двуязычный каламбур. Без Аппарата он и не смог бы. А
теперь смог, и я думаю, не была ли его смерть в таких обстоятельствах
торжеством? И он направил вас ко мне, потому что знал, что я помню его
страсть к каламбурам и потому что сам их люблю.
Двое из Бюро смотрели на него широко раскрытыми глазами.
Эрт серьезно сказал:
- Я предлагаю вам обыскать затененный район Клавдия в том пункте, где
Земля ближе всего к зениту.
Эшли встал.
- Где ваш видеофон?
- В соседней комнате.
Эшли бросился туда. Дейвенпорт задержался.
- Вы уверены, доктор Эрт?
- Абсолютно уверен. Но даже если я ошибаюсь, это не имеет значения.
- Что не имеет значения?
- Найдете вы его или нет. Если Аппарат найдут ультра, они, вероятно,
не смогут им пользоваться.
- Почему вы так думаете?
- Вы спросили, был ли моим студентом Дженнингс, но не спрашивали о
Штраусе, тоже геологе. Он был моим студентом через год после Дженнингса. Я
хорошо его помню.
- Ну, и что?
- Неприятный человек. Очень холодный. Таковы все ультра, я думаю. Они
не могут сочувствовать, иначе не говорили бы об убийстве миллионов. У них
ледяные эмоции, они поглощены собой, не способны преодолеть расстояние
между двумя людьми.
- Мне кажется, я понимаю.
- Я уверен в этом. Разговор, реконструированный из бреда Штрауса,
показывает, что он не мог воспользоваться Аппаратом. Ему не хватало
необходимых эмоций. Я думаю, все ультра таковы. Дженнингс, не ультра, мог
управлять Аппаратом. Я подозреваю, что всякий способный к этому
одновременно не способен на сознательную хладнокровную жестокость. Этот
человек может ударить в панике или страхе, как Дженнингс пытался ударить
Штрауса, но никогда не сделает этого расчетливо, как Штраус ударил
Дженнингса. Короче, если прибегнуть к банальности, я думаю, что Аппарат
может приводиться в действие любовью, а не ненавистью, а ультра только на
ненависть и способны.
Дейвенпорт кивнул.
- Надеюсь, вы правы. Но тогда... почему вы так подозрительно
отнеслись к правительству? Ведь плохой человек не сможет управлять
Аппаратом.
Эрт пожал плечами.
- Я хотел проверить, умеете ли вы убеждать. Ведь вам придется иметь
дело с моей племянницей.
Айзек АЗИМОВ
В ПЛЕНУ У ВЕСТЫ
- Может быть, ты перестанешь ходить взад и вперед? - донесся с дивана
голос Уоррена Мура. - Вряд ли нам это поможет; подумай-ка лучше о том, как
нам дьявольски повезло - никакой утечки воздуха, верно?
Марк Брэндон стремительно повернулся к нему и скрипнул зубами.
- Я рад, что ты доволен нашим положением, - ядовито заметил он. -
Конечно, ты и не подозреваешь, что запаса воздуха хватит всего на трое
суток. - С этими словами он возобновил бесконечное хождение по каюте, с
вызывающим видом поглядывая на Мура.
Мур зевнул, потянулся и, расположившись на диване поудобнее, ответил:
- Напрасная трата энергии только сократит этот срок. Почему бы тебе
не последовать примеру Майка? Его спокойствию можно позавидовать.
"Майк" - Майкл Ши - еще недавно был членом экипажа "Серебряной
королевы". Его короткое плотное тело покоилось в единственном на всю каюту
кресле, а ноги лежали на единственном столе. При упоминании его имени он
поднял голову, и губы у него растянулись в кривой усмешке.
- Ничего не поделаешь, такое случается, - заметил он. - Полеты в
поясе астероидов - рискованное занятие. Нам не стоило делать этот прыжок.
Потратили бы больше времени, зато были бы в безопасности. Так нет же,
капитану не захотелось нарушать расписание; он решил лететь напрямик, -
Майк с отвращением сплюнул на пол, - и вот результат.
- А что такое "прыжок"? - спросил Брэндон.
- Очевидно, наш друг Майк хочет этим сказать, что нам следовало
проложить курс за пределами астероидного пояса вне плоскости эклиптики, -
ответил Мур. - Верно, Майк?
После некоторого колебания Майк осторожно ответил:
- Да, пожалуй.
Мур вежливо улыбнулся и продолжал:
- Я не стал бы обвинять во всем случившемся капитана Крейна. Защитное
поле вышло из строя за пять минут до того, как в нас врезался этот кусок
гранита. Так что капитан не виноват, хотя, конечно, ему следовало бы
избегать астероидного пояса и не полагаться на антиметеорную защиту. - Он
задумчиво покачал головой. - "Серебряная королева" буквально рассыпалась
на куски. Нам просто сказочно повезло, что эта часть корабля осталась
невредимой и, больше того, сохранила герметичность.
- У тебя странное представление о везении, Уоррен, - заметил Брэндон.
- Сколько я тебя помню, ты всегда этим отличался. Мы находимся на обломке
- это всего одна десятая корабля, три уцелевшие каюты с запасом воздуха на
трое суток и перспективой верной смерти по истечении этого срока, и у тебя
хватает наглости говорить о том, что нам повезло!
- По сравнению с теми, кто погиб в момент столкновения с астероидом,
нам действительно повезло, - последовал ответ Мура.
- Ты так считаешь? Тогда позволь напомнить тебе, что мгновенная
смерть совсем не так уж плоха по, сравнению с тем, что предстоит нам.
Смерть от удушья - чертовски неприятный способ проститься с жизнью. -
Может быть, нам удастся найти выход, - с надеждой в голосе заметил Мур.
- Почему ты отказываешься смотреть правде в глаза? - лицо Брэндона
покраснело, и голос задрожал. - Нам конец! Конец!
Майк с сомнением перевел взгляд с одного на другого, затем кашлянул,
чтобы привлечь внимание.
- Ну что ж, джентльмены, поскольку наше дело - труба, я вижу, что нет
смысла что-то утаивать. - Он вытащил из кармана плоскую бутылку с
зеленоватой жидкостью. - Превосходная джабра, ребята. Я готов со всеми
вами поделиться.
Впервые за день на лице Брэндона отразился интерес.
- Марсианская джабра! Что же ты раньше об этом не сказал?
Но только он потянулся за бутылкой, как его кисть стиснула твердая
рука. Он повернул голову и встретился взглядом со спокойными синими
глазами Уоррена Мура.
- Не валяй дурака, - сказал Мур, - этого не хватит, чтобы все три дня
беспробудно пьянствовать. Ты что, хочешь сейчас накачаться, а потом
встретить смерть трезвым как стеклышко? Оставим эту бутылочку на последние
шесть часов, когда воздух станет тяжелым и будет трудно дышать - вот тогда
мы ее прикончим и даже не почувствуем, как наступит конец, - нам будет все
равно. Брэндон неохотно убрал руку.
- Черт побери, Майк, у тебя в жилах не кровь, а лед. Как тебе удается
держаться молодцом в такое время? - Он махнул рукой Майку, и бутылка
исчезла у того в кармане. Брэндон подошел к иллюминатору и уставился в
пространство.
Мур приблизился к нему и по-дружески положил руку на плечо юноши. -
Не надо так переживать, приятель, - сказал он. - Эдак тебя ненадолго
хватит. Если ты не возьмешь себя в руки, то через сутки свихнешься.
Ответа не последовало. Брэндон не сводил глаз с шара, заполнившего
почти весь иллюминатор. Мур продолжил:
- И лицезрение Весты ничем не поможет тебе. Майк Ши встал и тоже
тяжело двинулся к иллюминатору.
- Если бы нам только удалось спуститься, мы были бы в безопасности.
Там живут люди. Сколько нам осталось до Весты?
- Если прикинуть на глазок, не больше чем триста-четыреста миль, -
ответил Мур. - Не забудь, что диаметр самой Весты всего двести миль.
- Спасение - в трех сотнях миль, - пробормотал Брэндон. - А мог бы
быть весь миллион. Если бы только нам удалось заставить этот паршивый
обломок изменить орбиту... Понимаете, как-нибудь оттолкнуться, чтобы
упасть на Весту. Ведь нам не угрожает опасность разбиться, потому что силы
тяжести у этого карлика не хватит даже на то, чтобы раздавить крем на
пирожном.
- И все же этого достаточно, чтобы удержать нас на орбите, - заметил
Брэндон. - Должно быть, Веста захватила нас в свое гравитационное поле,
пока мы лежали без сознания после катастрофы. Жаль, что мы не подлетели
поближе; может, нам удалось бы опуститься на нее.
- Странный астероид эта Веста, - заметил Майк Ши. - Я раза два-три
был на ней. Ну и свалка! Вся покрыта чем-то, похожим на снег, только это
не снег. Забыл, как называется...
- Замерзший углекислый газ? - подсказал Мур.
- Во-во, сухой лед, этот самый углекислый. Говорят, именно поэтому
Веста так ярко сверкает в небе.
- Конечно, у нее высокий альбедо.
Майк подозрительно покосился на Мура, однако решил не обращать
внимания.
- Из-за этого снега трудно разглядеть что-нибудь на поверхности, но
если присмотреться, то вон там, - он ткнул пальцем, - видно что-то вроде
грязного пятна. По-моему, это обсерватория, купол Беннетта.
А вот купол Калорна, у них там заправочная станция. На Весте много
других зданий, только отсюда я не могу их рассмотреть.
После минутного колебания Майк повернулся к Муру.
- Послушай, босс, вот о чем я подумал. Разве они не примутся за
поиски, как только узнают о катастрофе? К тому же нас будет нетрудно
заметить с Весты, верно?
Мур покачал головой.
- Нет, Майк, никто нас не станет разыскивать. О катастрофе узнают
только тогда, когда "Серебряная королева" не вернется в назначенный срок.
Видишь ли, когда мы столкнулись с астероидом, то не успели послать SOS, -
он тяжело вздохнул, - да и с Весты очень трудно нас заметить. Наш обломок
так мал, что даже с такого небольшого расстояния нас можно увидеть, только
если знаешь, что и где искать.
- Хм. - На лбу у Майка прорезались глубокие морщины. - Значит, нам
нужно сесть на поверхность Весты еще до того, как истекут эти три дня.
- Ты попал в самую точку, Майк. Вот только бы узнать, как это
сделать...
- Когда наконец вы прекратите эту идиотскую болтовню и приметесь за
дело? - взорвался Брэндон. - Ради бога, придумайте что-нибудь!
Мур пожал плечами и молча вернулся на диван. Он откинулся на подушки
с внешне беззаботным видом, но крохотная морщинка между бровями
свидетельствовала о сосредоточенном раздумье.
Да, сомнений не было; положение у них незавидное. В который раз он
вспомнил события вчерашнего дня.
Когда астероид врезался в космический корабль, разнеся его на куски,
Мур мгновенно потерял сознание; неизвестно, как долго он пролежал, потому
что его часы разбились при падении, а других поблизости не было. Придя,
наконец, в сознание, он обнаружил, что Марк Брэндон, его сосед по каюте, и
Майк Ши, член экипажа, были вместе с ним единственными живыми существами
на оставшемся от "Серебряной королевы" обломке.
И этот обломок вращался сейчас по орбите вокруг Весты. Пока что все
было в порядке - более или менее. Запаса пищи хватит на неделю. Под их
каютой находится региональный гравитатор, создающий нормальную силу
тяжести, - он будет работать неограниченное время, во всяком случае больше
трех дней, на которые хватит воздуха. С системой освещения дело обстояло
похуже, но пока она действовала.
Не приходилось сомневаться, где тут уязвимое место. Запас воздуха на
три дня! Это, конечно, не означало, что неполадок больше не существует. У
них отсутствовала отопительная система, но пройдет немало времени, прежде
чем их обломок излучит в космическое пространство такое большое количество
тепла, что температура внутри заметно понизится. Намного важнее было то,
что у них не имелось ни средств связи, ни двигателя. Мур вздохнул. Одна
исправная дюза поставила бы все на свои места - достаточно лишь одного
толчка в нужном направлении, чтобы в целости доставить их на Весту.
Морщинка между бровями стала глубинке. Что же делать? В их
распоряжении - один космический костюм, один лучевой пистолет и один
детонатор. Вот и все, что удалось обнаружить после тщательного осмотра
всех доступных частей корабля. Да, дело дрянь.
Мур встал, пожал плечами и налил себе стакан воды. Все еще
погруженный в свои мысли, он машинально проглотил жидкость; затем ему в
голову пришла некая идея. Он с любопытством взглянул на бумажный стаканчик
в своей руке.
- Послушай, Майк, а сколько у нас воды? - спросил он. - Странно, что
я не подумал об этом раньше.
Глаза Майка широко раскрылись, и на лице его отразилось крайнее
удивление.
- А разве ты не знаешь, босс?
- Не знаю чего? - нетерпеливо спросил Мур.
- У нас сосредоточен весь запас воды. - Майк развел руки, как будто
хотел охватить весь мир. Он замолчал, но поскольку выражение лица Мура
по-прежнему было недоумевающим, добавил: - Разве не видите? Нам достался
основной резервуар, в котором находится весь запас воды "Серебряной
королевы", - и Майк показал на одну из стен.
- Ты хочешь сказать, что рядом с нами резервуар полный воды?
Майк энергично кивнул.
- Совершенно точно, сэр! Бак в форме куба, каждая сторона - тридцать
футов. И он на три четверти полон.
Мур был поражен.
- Семьсот пятьдесят тысяч кубических футов воды... - Внезапно он
спросил: - А почему эта вода не вытекла через разорванные трубы?
- Из бака вед
...Закладка в соц.сетях
