Жанр: Научная фантастика
Позитронные роботы 3.Роботы утренней зари
...- Не я ее созвал, Глэдис. Это идея Главного роботехника Амадейро. Он возражает
против расследования и постарается, чтобы меня отправили обратно на Землю.
- Тот самый, что повредил вашу машину и послал своих роботов захватить Дэниела?
- Самый он.
- А разве его не будут судить и не накажут за это?
- Могли бы, - с жаром ответил Бейли, - если бы не одна мелочь: я не могу доказать
этого.
- И он может сделать все это и даже прекратить расследование?
- Боюсь, что у него хорошие шансы для этого. Как он сам сказал, люди, не
рассчитывающие на правосудие, не страдают от разочарования.
- Но вы не позволяйте ему! Вы должны закончить расследование и открыть истину.
Бейли вздохнул.
- А если я ее не открою? Или открою, но никто не станет меня слушать?
- Вы м ож ет е открыть истину . И вы м ож ет е заставить людей выслушать вас .
- У вас трогательная вера в меня, Глэдис. Однако, если Совет Авроры пожелает
отправить меня обратно и прикажет прекратить следствие, я ничего не смогу сделать.
- Но вы же не хотите вернуться обратно, ничего не сделав?
- Конечно, не хочу. Это хуже, чем если бы я вообще не брался. Я вернусь с конченной
карьерой и погубленным будущим Земли.
- Тогда не позволяйте им это сделать.
- О, дьявол, Глэдис, я бы рад не позволить, но я не могу поднять планету голыми руками.
Не требуйте от меня чуда.
Она кивнула, опустила глаза, прижала кулак к губам и сидела неподвижно, как бы
задумавшись. Лишь через некоторое время до Бейли дошло, что она беззвучно плачет.
68
Бейли быстро встал, обогнул стол и подошел к Глэдис. Он рассеянно отметил, что ноги
его дрожат.
- Глэдис, - сказал он настойчиво, - перестаньте.
- Не обращайте внимания, - всхлипнула она. - Пройдет.
Он беспомощно стоял рядом и тянулся к ней, все еще колеблясь.
- Я не дотронусь до вас, - сказал он. - Не думаю, что это было бы лучше...
- Ох, дотроньтесь. Я потеряла все, что наполняло меня, и я ничего не скрыла от вас. У
меня нет... того, к чему я привыкла.
Бейли коснулся ее локтя и слегка похлопал по нему кончиками пальцев.
- Я сделаю завтра, что смогу, Глэдис. Я буду стараться.
Она встала и повернулась к нему.
- О, Илия...
Он машинально, вряд ли сознавая, что делает, протянул руки, и она, так же машинально,
шагнула к нему и прижалась головой к его груди. Он слабо обнял ее, ожидая, что она вспомнит,
кого обнимает. Она обнимала Джандера, но тот не был землянином. Она громко всхлипнула,
по-прежнему уткнувшись в рубашку Бейли, и сказала:
- Это нечестно. И все потому, что я солярианка. Никто по-настоящему не беспокоится,
что случилось с Джандером. Будь я аврорианкой, все было бы по-другому. Все сводится к
предвзятости и к политике.
"Да, космониты - люди, - подумал Бейли. - Точно также сказала бы и Джесси. А если
бы Глэдис сейчас обнимал Гремионис, он сказал бы то же, что и я... если бы я знал, что
сказать".
- Ну, не совсем так, - сказал он вслух. - Я уверен, что доктора Фастальфа беспокоит
случившееся с Джандером.
- Нет. Он хочет провести в Совете свою линию, а этот Амадейро - свою, и каждый
продаст Джандера ради своей цели.
- Я обещаю вам, что не продам Джандера.
- Нет? А если вам скажут, что вы можете возвращаться на Землю и не пострадают ни
Земля, ни ваша карьера - что вы тогда сделаете?
- Не стоит придумывать ситуации, который могут возникнуть. Мне ничего не дадут за
то, что я брошу Джандера. Меня просто вышлют и разорят меня и мою планету. Но если мне
позволят, я найду человека, уничтожившего Джандера, и присмотрю, чтобы он получил
соответствующее наказание.
- Почему говорите - е сл и позволят ? Заставьте их!
Бейли горько улыбнулся.
- Вы думаете, что аврорцы не обращают внимания на вас, поскольку вы солярианка;
представьте себе, как отнеслись бы к вам, будь вы с Земли, как я. - Он крепче прижал ее к
себе, забыв, что он с Земли, хотя сам только что говорил это. - Я постараюсь, Глэдис; я не
хочу возбуждать надежды, но все-таки скажу: у меня не совсем пустые руки. Я постараюсь...
- Он замолчал.
- Вы уже говорили, что попытаетесь. Но к ак ? - Она чуть отодвинулась, чтобы
взглянуть в его лицо.
- Ну... - растерянно сказал Бейли, - я могу...
- Найти убийцу?
- В этом роде... Глэдис, простите, но я должен сесть. - Он потянулся к столу и
наклонился над ним.
- Что с вами, Илия?
- У меня был явно тяжелый день, и я, видимо, еще не вполне оправился.
- Тогда вам лучше лечь в постель.
- По правде сказать, Глэдис, был бы рад.
Она выпустила его. Лицо ее было озабоченным, слез уже не было. Она подняла руку и
сделала быстрое движение. Бейли тут же окружили роботы.
И вот он наконец в постели, последний робот ушел, и он смотрит в темноту.
Он глубоко вздохнул и подумал: "Что я обещал Глэдис? Что случится завтра? Последний
акт. Провал?" И, входя в преддверие сна, подумал о той невероятной вспышке озарения, что
приходила перед засыпанием.
Это случалось уже два раза. Один раз в прошлую ночь, когда он, как сейчас, засыпал, а
второй раз вечером, когда он терял сознание под деревом в грозу. Каждый раз что-то приходило
ему в голову, что-то озаряющее, снимающее тайну с проблемы, как молнию снимает черноту
ночи. Но исчезало это так же быстро, как молния.
Что это было? И придет ли снова? На этот раз он пытался сознательно схватить это,
поймать ускользающую истину. Может, это ускользающая иллюзия? Может, это уход от
сознательного разума и появление привлекательной бессмыслицы, которую нельзя правильно
анализировать в отсутствие по-настоящему мыслящего мозга? Но что бы это ни было, оно ушло
и не придет, как единорог не появится в мире, где единорогов не существует.
Легче было думать о Глэдис. Непосредственно к нему прикоснулся только шелк ее
блузки, но под шелком были тонкие хрупкие руки, гладкая спина. Рискнул бы он поцеловать ее,
если бы его ноги не подкосились? Или это значило бы зайти слишком далеко? Его дыхание
участилось, и это, как всегда, смутило его. Он прогнал сон и снова подумал о Глэдис... он
никогда не думал, что снова увидит ее... однажды коснется ее... Он не мог сказать, как
перешел от мысли к грезе...
Он снова обнимал ее, как тогда... Но блузки не было - кожа теплая, и мягкая... рука его
медленно спустилась по ее лопатке и ниже скрытых ребер...
Над этим была полная аура реальности. Участвовали все его чувства. Он обонял запах ее
волос, губы чувствовали слабый привкус соли ее кожи... и каким-то образом губы не
останавливались на месте, они спускались ниже...
Он чувствовал матрац под собой и мрак над собой... но она все еще была в его объятиях,
и тело ее было нагим. Он боялся проснуться.
- Глэдис!
Сейчас все исчезнет.
- Ш-ш-ш, Илия. - Она нежно положила пальцы на его губы. - Не говори ничего.
Она могла с тем же успехом просить остановить поток крови.
- Что вы делаете?
- Разве ты не знаешь? Я в постели с тобой.
- Зачем?
- Потому что я так хочу. - Она взялась за ворот его ночной рубашки и застежка
распалась. - Не шевелись, Илия. Ты устал, и я не хочу, чтобы ты утомлялся еще больше.
Бейли чувствовал жаркую волну внутри и решил не защищать Глэдис от нее самой.
- Я не от э то го устал, Глэдис.
- Нет! - резко сказала она. - Лежи! Я хочу, чтобы ты отдыхал.
Ее губы прижались к его губам, как бы принуждая его лежать спокойно. Он покорился,
мельком подумав, что следует приказам, что он в самом деле устал, и пусть лучше делают с
ним, чем он сам будет делать. И со стыдом подумал, что это как бы снижает его вину (я тут ни
при чем, она заставила). О, дьявол, какая трусость! Какое нестерпимое унижение!
Но эти мысли тоже ушли. Откуда-то взялась тихая музыка, температура в комнате
поднялась. Одеяло исчезло, как и ночная одежда Бейли. Его голова была прижата мягким. Он
знал, что это мягкое - ее левая грудь, а твердый по контрасту сосок был у его губ.
Она тихо напевала под музыку убаюкивающе приятную незнакомую мелодию.
Она мягко двигалась взад и вперед, ее пальцы пощипывали его подбородок и шею. Он
расслабился, довольный, что ничего не делает и предоставляет инициативу ей. Когда она
подвинула его руки, он не протестовал и оставил их лежать там, где она их положила.
Он не помогал, а когда ответил нарастающим возбуждением и кульминационной точкой,
это было только от бессилия сделать что-то другое.
Она казалась неутомимой, и он не хотел, чтобы она остановилась. И он снова
почувствовал полную роскошь детской пассивности - конечно, если не считать сексуального
соответствия.
Но, наконец, он не мог больше отвечать, и она, кажется, тоже; она легла рядом, положив
голову во впадину между его плечом и грудью и перекинув руку через его тело. Ему
показалось, что он услышал ее шепот:
- Спасибо тебе... спасибо...
- За что? - удивился он.
Теперь он почти не сознавал ее присутствия, потому что этот исключительно приятный
конец тяжелого дня был как наркотик, как усыпляющее, и он почувствовал, как скользит прочь,
словно его пальцы перестали держаться за скалу грубой реальности и он может падать... падать
в медленно колыхающийся океан снов.
И тут опять пришло то, что не приходит по вызову, а лишь само по себе. В третий раз
поднялся занавес, и все события, начиная с его отъезда с Земли, сфокусировались в одной
точке. Снова все стало ясно. Он старался заговорить, услышать слова, которые ему нужно было
услышать, зафиксировать, сделать их частью его мыслительного процесса, но, как ни цеплялся
он за них каждым усиком своего мозга, они промелькнули и исчезли. Так что в этом смысле
второй день Бейли на Авроре кончился так же, как и первый.
Часть шестнадцатая
Председатель
Когда Бейли открыл глаза, в окно лился солнечный свет, и Бейли приветствовал его, сам
тому удивляясь.
Солнечный свет означал, что гроза прошла, будто ее не было. Сам солнечный свет по
сравнению с мягким, теплым, управляемым светом Городов - груб и ненадежен, но по
сравнению с грозой он - обещание мира. Все относительно, - подумал Бейли. Отныне он
никогда не будет считать солнечный свет полностью злым.
- Партнер Илия! - У постели стоял Дэниел, а чуть позади - Жискар.
Длинное лицо Бейли растянулось в редкой улыбке чистой радости. Он протянул к ним
руки.
- О, дьявол, мужики, - он даже не осознал в данный момент всю неуместность этого
слова - когда я в последний раз видел вас обоих, я не был уверен, увижу ли вас снова.
- Ну, - мягко сказал Дэниел, - никто из нас не должен был пострадать.
- При солнечном свете я это вижу, но в прошлую ночь, хоть я и чувствовал, что гроза
может убить меня, я был уверен, что вам, Дэниел, грозит страшная опасность. Казалось даже
возможным, что и Жискару могут причинить вред, когда он будет защищать меня от
превосходящих сил противника. Мелодраматично, конечно, но я был чуточку не в себе, вы
понимаете.
- Мы знали это, сэр, - сказал Жискар, - поэтому нам было так трудно оставить вас,
несмотря на ваш приказ. Но мы уверены, что в настоящее время это не является источником
неприятностей для вас.
- Отнюдь нет, Жискар.
- И мы также знаем, что о вас хорошо заботились после того, как мы вас оставили, -
сказал Дэниел.
Тут только Бейли вспомнил о ночных событиях. Глэдис! Он ошеломленно огляделся. Ее
нигде не было. Неужели это ему приснилось? Нет, конечно, нет. Это было бы невозможно. Он
хмуро посмотрел на Дэниела, заподозрив, что его замечание носит чувственный характер. Нет,
это тоже невозможно: робот, даже человекоподобный, не создан для скользких намеков.
- Заботились в по лн е хорошо . Но сейчас мне нужно, чтобы мне показали туалет.
- Мы здесь, сэр, - сказал Жискар, - чтобы помогать вам. Мисс Глэдис решила, что с
нами вам будет удобнее, чем с кем-либо из ее штата, и она настаивала, чтобы мы делали все для
вашего комфорта.
Бейли отнесся к этому с сомнением.
- Я себя прекрасно чувствую, так что меня не нужно мыть и вытирать. Я сам о себе
позабочусь. Надеюсь, она это понимает.
- Не опасайтесь ничего, партнер Илия. Мы просто приглядываем, чтобы вам было
удобно. Если вы захотите остаться один, мы подождем где-нибудь в сторонке.
- В таком случае, Дэниел, мы все уладим.
Бейли встал с постели. Ему было приятно, что он твердо стоит на ногах. Заботы о нем,
когда его принесли сюда, и отдых сделали чудеса... и Глэдис тоже.
Все еще голый и достаточно влажный после душа, чтобы чувствовать себя свежим, Бейли
причесывался, критически изучая результат. Ясное дело, он будет завтракать с Глэдис, но
совершенно неясно, как ему держаться. Может, лучше сделать вид, что ничего не произошло, и
вести себя сообразно с ее поведением.
- Дэниел, мне кажется, на вас новый костюм.
- Это был костюм друга Джандера, партнер Илия.
Брови Бейли поползли вверх.
- Она позволила вам надеть одежду Джандера?
- Мисс Глэдис не хотела, чтобы я остался без одежды, пока мой промокший костюм
стирали и сушили. Теперь он уже готов, но мисс Глэдис сказала, что я могу оставить себе и
этот.
- Когда она это сказала?
- Сегодня утром.
- Значит, она уже встала?
- Да, и вы пойдете завтракать с ней, когда будете готовы.
Бейли поджал губы. Странная вещь - его сейчас больше беспокоила встреча с Глэдис,
чем - чуть позднее - с Председателем. В конце концов, дело с Председателем целиком в
руках Судьбы. Он решился на свою стратегию, и она либо сработает, либо нет. А что касается
Глэдии - у него просто не было стратегии.
Ну, что ж, встретиться с ней он должен. Он спросил самым безразличным тоном, какой
мог изобразить:
- И как сегодня мисс Глэдис?
- По-моему, хорошо, - ответил Дэниел.
- В хорошем настроении или подавлена?
Дэниел заколебался.
- Трудно судить о настроении человека. Но в ее поведении нет ничего, что указывало бы
на внутренний разлад.
Бейли искоса взглянул на Дэниела и снова подумал, не намекает ли тот на ночные
события, и снова отбросил такую возможность. Изучать лицо Дэниела не имело смысла. По
выражению лица робота нельзя угадать его мысли, потому что у него нет мыслей в
человеческом понимании.
Он задумчиво посмотрел на приготовленную для него одежду. Трудно сказать, сумеет ли
он правильно надеть ее без помощи робота. Гроза и ночь прошли, и он теперь хотел снова стать
взрослым и независимым.
- Что это? - спросил он, взял длинную ленту, покрытую замысловатыми цветными
узорами.
- Это пояс от пижамы, - сказал Дэниел. - Чисто декоративный. Лента проходит через
левое плечо и завязывается с правой стороны на талии. На некоторых Внешних мирах его
принято надевать к завтраку, но на Авроре это не очень популярно.
- Тогда зачем я должен надевать его?
- Мисс Глэдис подумала, что он будет вам к лицу. Завязывать его довольно сложно, и я
рад буду помочь вам.
О, дьявол, жалобно подумал Бейли, она хочет, чтобы я был красивым. Что у нее на уме?
А, нечего думать об этом! И вслух сказал:
- Не беспокойтесь, я завяжу его обычным бантом. Но послушайте, Дэниел, после
завтрака я пойду к Фастальфу, где должен встретиться с ним, с Амадейро, с Председателем
Совета, и может, там еще кто-нибудь будет.
- Да, я знаю. Не думаю, чтобы там был кто-либо еще.
- Ну, так вот, - продолжал Бейли, начиная надевать белье и делая это медленно, чтобы
на напутать и не быть вынужденным обращаться за помощью. - Расскажите мне насчет
Председателя. Я читал, что он ответственный чиновник на Авроре, но что это просто почетное
звание. Значит, он не имеет власти?
- Боюсь, партнер Илия...
Вмешался Жискар.
- Сэр, я больше знаю о политическом положении на Авроре, чем друг Дэниел: я
существую дольше. Не позволите ли вы мне ответить на ваш вопрос?
- Конечно, Жискар.
- Когда впервые организовалось правительство Авроры, - начал Жискар дидактическим
тоном, - было установлено, что ответственный чиновник выполняет только церемониальные
обязанности. Он встречал сановников других планет, открывал заседания Совета,
председательствовал на обсуждениях и голосовал только при равном количестве голосов. Но
после Речного Спора...
- Да, я читал, - прервал Бейли, - это был особо темный эпизод аврорской истории,
когда спор насчет раздела гидроэлектрической энергии чуть не привел к гражданской войне. Не
вдавайтесь в детали.
- Хорошо, сэр. После Речного Спора было решено впредь не допускать, чтобы спор
угрожал аврорскому обществу. И стало обычаем улаживать все конфликты частным и мирным
порядком вне Совета. Когда члены Совета, наконец, голосуют, всегда бывает большой перевес
голосов в ту или другую сторону. Ключевая фигура улаживания споров - Председатель
Совета. Он держится над борьбой, и его власть, хотя, теоретически, нулевая, на практике весьма
значительна - пока он держится именно так. Поэтому Председатель ревниво охраняет свою
объективность и, пока это ему удается, он обычно выносит решение, улаживающее любой спор
в том или ином направлении.
- Вы хотите сказать, что Председатель выслушает меня, Фастальфа, Амадейро и затем
вынесет решение?
- Вероятно. С другой стороны, сэр, он может не быть убежден и потребует других
свидетельств, других мыслей.
- А когда Председатель вынесет решение, примет ли его Амадейро, если оно против
него? Или доктор Фастальф?
- Это не обязательно. Почти всегда кто-то не согласен с мнением Председателя, а доктор
Амадейро и доктор Фастальф - своевольные и упрямые индивидуумы, если судить по их
действиям. Однако, большая часть членов Совета согласится с решением Председателя, каково
бы оно ни было. Доктор Фастальф или доктор Амадейро - в зависимости от того, против кого
решит Председатель - могут быть уверены, что при голосовании окажутся в меньшинстве.
- Насколько уверены, Жискар?
- Почти полностью. Срок службы Председателя обычно тридцать лет. Если голосование
пройдет против рекомендации Председателя, он вынужден будет немедленно подать в отставку,
и настанет правительственный кризис. Совет будет искать другого Председателя в условиях
жестоких споров. Лишь очень немногие советники пожелают идти на такой риск, так что шанс
на получение большинства голосов против Председателя почти нулевой.
- Значит, все зависит от этой утренней конференции, - мрачно сказал Бейли.
- Очень похоже на то.
- Спасибо, Жискар.
Бейли угрюмо выстраивал и перестраивал линию своих размышлений. Они вроде бы
обнадеживают, но неизвестно, что скажет Амадейро, или что может понравиться
Председателю. Эту встречу организовал Амадейро, и он, видимо, очень уверен в себе.
Тут Бейли вспомнил, что когда он засыпал, держа в объятиях Глэдис, он еще раз увидел
значение всех этих событий на Авроре. Все казалось ясным, очевидным, надежным. И в третий
раз это ушло, исчезло, как будто никогда не появлялось. И с этим, похоже, уходили и его
надежды.
Дэниел проводил Бейли в комнату, где был сервирован завтрак. Она была более интимная,
чем обычная столовая. Маленькая комната, в которой были только стол и два кресла. Дэниел
ушел, но не в нишу. Здесь вообще не было ниш, и на минуту Бейли почувствовал, что он
совершенно один в комнате.
На самом деле он, конечно, не был один. Позови - и тут же появятся роботы. Но все-таки
это была комната для двоих, комната без роботов, комната для любовников.
Вошла Глэдис, нарядно одетая, с блестящими волосами. Она остановилась на миг и слегка
улыбнулась.
- Илия!
Бейли, слегка удивленный неожиданной переменой в ней, вскочил.
- Как дела, Глэдис? - запинаясь, спросил он.
Она выглядела веселой и беззаботной.
- Если ты беспокоишься о Дэниеле, то напрасно. Он в полной безопасности. А что
касается нас... - она подошла к Бейли и медленно погладила его по щеке, как когда-то на
Солярии, и засмеялась. - Тогда я сделала только это, Илия. Помнишь?
Он молча кивнул.
- Ты хорошо спал? Садись, дорогой.
Он сел.
- Очень хорошо. Спасибо тебе, Глэдис. - Он не решался вернуть ей ласковое
обращение.
- Ме ня не за что благодарить. Я спала лучше, чем когда-нибудь. Этого не было, если бы
я не ушла из твоей постели, когда удостоверилась, что ты крепко спишь. Если бы я осталась,
как мне хотелось, я бы надоедала тебе снова, и ты не успел бы отдохнуть.
Он почувствовал необходимость быть галантным.
- Есть вещи более важные, чем отдых, Глэдис.
Он сказал это с такой официальностью, что Глэдис снова засмеялась.
- Бедный Илия! Ты смущен.
Факт, что она заметила это, смутил его еще больше. Он ожидал встретить раскаяние,
отвращение, стыд, подчеркнутое безразличие, слезы - все, кроме откровенно эротического
поведения, какое она приняла.
- Ну, не переживай. Ты голодный. Ты почти не ел вчера. Прими в себя немного калорий
и почувствуешь себя более плотским.
Еда была очень вкусной, и Бейли едва успевал глотать.
- Тебя смущает прошлая ночь, Илия? И больше ты ничего не ощущаешь?
Ну, что тут ответишь? - подумал Бейли.
- Боюсь, что да, Глэдис. Это отнюдь не все, что я ощущаю, но я действительно смущен.
Я землянин, но в то время это слово для тебя ничего не значило. В прошлую ночь ты
беспокоилась обо мне, о моей проблеме с грозой, ты заботилась обо мне, как о ребенке,
сочувствовала мне, возможно, от уязвимости, вызванной твоей потерей... и ты пришла ко мне.
Но это у тебя пройдет - я удивлен, что еще не прошло - и ты вспомнишь, что я землянин, и
ты почувствуешь себя униженной и запачканной. Ты возненавидишь меня за то, что я тебе
сделал, а я не хочу, чтобы ты ненавидела. Не хочу.
Если он выглядел таким же несчастным, каким себя чувствовал, то он и в самом деле
выглядел очень несчастным. Наверное, она так и подумала, потому что потянулась к нему и
взяла его за руку.
- Я не стану ненавидеть тебя, Илия. За что? Ты не сделал ничего такого, против чего я
стала бы возражать. Я сделала это и буду радоваться этому всю жизнь. Ты освободил меня
одним прикосновением два года назад, а в следующую ночь меня еще раз. Два года назад я
узнала, что могу чувствовать желание, а сегодня ночью я узнала, что с но ва могу
почувствовать его после Джандера... Илия! Останься со мной!
- Как я могу, Глэдис? Я должен вернуться на свою планету. У меня там обязанности и
цели, а ты не можешь ехать со мной. Ты не можешь жить нашей земной жизнью. Ты умрешь от
наших земных болезней, если скученность и замкнутость Города не убьют тебя раньше. Ты же
понимаешь.
- Насчет Земли я понимаю. Но тебе не обязательно уезжать немедленно.
- Еще утро не кончится, как Председатель может приказать мне уехать.
- А ты не соглашайся, - энергично возразила Глэдис. - И, если на то пошло, мы можем
уехать на другой Внешний мир. Их много, мы можем выбирать. Неужели Земля так много
значит для тебя, что ты не хочешь жить во Внешнем мире?
- Я мог бы пойти на увертки и сказать, что ни один Внешний мир не позволит мне жить
там постоянно - ты и сама это знаешь. Но это не главное: даже если бы какой-то Внешний мир
согласился принять меня, Земля так много для меня значит, что я не могу отвернуться от нее.
Даже если это значит - расстаться с тобой.
- И никогда не приехать на Аврору? Никогда больше не увидеть меня?
- Если бы мог, увидел бы. И не один раз, поверь мне. Но ты знаешь, что меня вряд ли
пригласят еще раз, и знаешь, что без приглашения я не могу приехать.
- Я не хочу верить этому, Илия, - тихо сказала она.
- Глэдис, не делай себя несчастной. Между нами произошло нечто замечательное, но с
тобой произойдут и другие замечательные вещи, и много всяких, только не т о ж е с ам ое .
Она молчала.
- Глэдис, - сказал он требовательно, - пусть никто не узнает о том, что произошло
между нами.
Она с болью взглянула на него.
- Ты стыдишься э то го ?
- Того, что случилось, конечно, нет. Но могут быть неприятные последствия. Все будут
болтать об этом деле. Благодаря этой проклятущей гиперволновой драме, которая включала в
себя искаженную версию наших отношений, мы на виду. А если появится хоть малейший намек
на то, что между нами... любовь, это будет передано на Землю со сверхкосмической скоростью.
Глэдис высокомерно подняла брови.
- И Земля сочтет, что ты унизился? Твое положение не позволяет тебе заниматься сексом
с кем попало?
- Да нет же, - неохотно сказал Бейли, хотя знал, что именно такова точка зрения
миллиардов землян. - Тебе не приходит в голову, что об этом услышит моя жена? Ведь я
женат.
- Ну и что, если услышит?
Бейли вздохнул.
- Ты не понимаешь. На Земле все не так, как на Внешних мирах. В нашей истории были
те времена, когда сексуальные нравы были довольно распущены, во всяком случае, в некоторых
местах и в некоторых классах общества. Но сейчас не то. Земляне живут скученно, и это
привело к пуританской этике - в любых условиях сохранять стабильную семейную систему.
- Ты имеешь в виду - у каждого один партнер, не больше?
- Ну, честно говоря, не совсем так. Но всякие неправильности стараются хранить в
тайне, чтобы все...
- ...притворялись, что не знают?
- Ну, да. Но в данном случае...
- ...будет настолько хорошо известно, что нельзя притвориться незнающим... И твоя
жена будет злиться и шпынять тебя?
- Ну, шпынять меня она не будет, но она будет опозорена, а это еще хуже. Мое
общественное положение пострадает и... ох, Глэдис, если ты не понимаешь, а ты, конечно, не
понимаешь, все равно, обещай мне, что не станешь говорить об этом так открыто, как это
делают аврорцы. - Он сознавал, что являет собой довольно жалкое зрелище.
Глэдис сказала задумчиво:
- Я не намерена дразнить тебя, Илия. Ты был добр ко мне, и я не хочу быть недоброй к
тебе, но, - она беспомощно всплеснула руками - ваши земные обычаи такие бессмысленные!
- Не спорю, но я вынужден жить с ними, как ты жила с солярианскими обычаями.
- Да. - Ее лицо затуманилось воспоминаниями. - Тогда прости меня, Илия. Я честно
прошу прощения. Я хотела того, чего не могла иметь, и взяла у тебя.
- Все правильно.
- Нет, неправильно. Слушай, Илия, я хочу кое-что объяснить тебе. Я думаю, ты не
понимаешь, что случилось в эту ночь. Тебя очень смутит, если я скажу?
Бейли задумался, как чувствовала бы себя Джесси, если бы слышала этот разговор. Он
прекрасно сознавал, что его мозг должен быть занят предстоящей конференцией с
Председателем, а не личными супружески
...Закладка в соц.сетях
