Жанр: Научная фантастика
Основание т. 1-7
... волнения. В учебниках по
истории виновниками подобного положения называются алчные бизнесмены,
коррумпированные политики, грубые вояки, амбициозные вице-короли - но они
всего-навсего люди, воспользовавшиеся преимуществами, которые им
предоставила неразбериха с налогами.
- Что вы пытаетесь мне доказать? - хрипло спросил генерал. - Что наша
налоговая система чересчур сложна?
- Если бы она таковой побыла, она бы стала единственной в своем роде
за всю историю рода человеческого. Если и существует нечто, неизбежность
чего явствует из психоистории, так это безудержный рост налогов.
- И что же нам с этим делать?
- Этого я вам сказать не могу. Но именно на эту тему я и хотел бы
подготовить отчет для вас, который, как вы говорите, отнимет некоторое
время.
- К чертям отчет! Система сбора налогов слишком сложна, так? Вы об
этом говорите?
- Вероятно, - осторожно ответил Селдон.
- Чтобы исправить положение, нужно эту систему упростить, то есть
упростить до предела?
- Я должен исследовать...
- Ерунда! Противоположностью усложненности является упрощение. Мне не
нужен никакой отчет, для того чтобы сделать такой вывод.
- Как вам будет угодно, генерал.
В это мгновение генерал неожиданно посмотрел на дверь - раздался
звонок. Генерал сжал кулаки, и секунду спустят комнате возникли
голографические образы полковника Линна и Дорс Венабили.
Селдон, ошеломленный до предела, воскликнул:
- Дорс, что ты здесь делаешь?
Генерал промолчал, но зловеще нахмурился.
17
Генерал плохо спал ночью, а уж про полковника и говорить не
приходится. Они смотрели друг на друга в растерянности.
- Повторите мне еще раз, - буркнул генерал, - что сделала эта
женщина.
Линн, казалось, был придавлен грузом обстоятельств.
- Это - Тигрица, генерал, - выдавил он. - Так ее называют. Что-то в
ней есть нечеловеческое, честное слово. То ли потрясающе натренированная
спортсменка, то ли еще что, да вдобавок жутко самоуверенная, и, я вам
откровенно скажу, генерал, это страшный человек.
- Она _т_е_б_я_ напугала? Баба?
- Позвольте, генерал, еще раз рассказать вам, что она ухитрилась
сделать, и я еще кое-что о ней расскажу. Не знаю, правду ли про нее
болтают, но то, что случилось вчера, неправдой не назовешь.
И Линн заново пересказал генералу события вчерашнего дня, а генерал
слушал его, и щеки его все больше надувались.
- Плохо, - сказал он. - Что делать?
- Я думаю, все очень просто. Нам нужна психоистория.
- Да, это точно, - подтвердил генерал. - Селдон тут мне толковал
насчет налогов. Дескать... ну, это ладно. Об этом потом. Продолжай.
Линн, против обыкновения, с трудом сдерживающий раздражение,
продолжил:
- Как я уже говорил, психоистория нам нужна без Селдона. В любом
случае, он человек конченый. Чем больше я к нему приглядываюсь, тем больше
прихожу к выводу, что это престарелый ученый, живущий прежними заслугами.
У него было почти тридцать лет, чтобы добиться успехов в психоистории, но
этого ему не удалось. А без него, когда за дело примутся люди новые,
помоложе, прогресс может быть достигнут скорее.
- Хорошо, согласен. А с женой его что делать?
- Вот именно. Ее мы не принимали в расчет, потому что она все время
держалась в тени. Но теперь я просто уверен в том, что, покуда она жива,
будет трудно, почти невозможно убрать Селдона тихо, не засветив участия
правительства.
- Ты что, всерьез думаешь, что она может как-то навредить мне и тебе,
если мы уберем старика? - с усмешкой спросил генерал.
- Да, я всерьез опасаюсь и этого, и того, что она может затеять
смуту. Именно это она пообещала.
- Ты становишься трусом.
- Нет, генерал, я просто проявляю благоразумие. Я не сдаюсь, но этой
Тигрицей надо заняться. - Линн немного помолчал и добавил: - На самом
деле, верные люди говорили мне о ней, а я, должен честно признаться, не
уделил этому вопросу должного внимания.
- И как же ты думаешь, мы можем от нее избавиться?
- Мы - не знаю, - сказал Линн, нахмурился и медленно проговорил: - Но
если не мы, то кто-нибудь еще сумеет.
Селдон тоже плохо спал этой ночью. Наступивший день также не сулил
ничего хорошего. Он редко сердился на Дорс. Но на этот раз он был
о_ч_е_н_ь_ сердит.
- Какая глупость, какая ужасная глупость! - воскликнул он. - Ну разве
мало было того, что мы все остановились в гостинице? Одного этого хватило
бы для того, чтобы навести этого параноика, генерала, на мысль о заговоре!
- О каком заговоре, Гэри? Мы были безоружны и создавали впечатление
развеселой компании, продолжавшей отмечать твой день рождения. Никакой
угрозы от нас не исходило и исходить не могло.
- Да, но потом ты неизвестно зачем осуществила дерзкое вторжение на
дворцовую территорию, затем чтобы вмешаться в мою беседу с генералом, в то
время как я несколько раз повторял, что я этого не хочу. У меня на этот
счет были свои собственные планы, ты же знаешь!
- Твои планы, твои желания, твои распоряжения - все это для меня вещи
второго порядка по сравнению с твоей безопасностью. Меня беспокоило только
это.
- Мне ничто не угрожало.
- Я не так беспечна, как ты. На твою жизнь покушались дважды. Почему
ты так уверен, что не будет третьей попытки?
- Повторяю, оба покушения были предприняты тогда, когда я был
премьер-министром. Тогда, может быть, я и вправду был фигурой, которую
хотели убрать. Но кому придет в голову убирать старого математика?
- Вот как раз это я и хочу выяснить, - сказала Дорс, - выяснить и
предотвратить. А начну с того, что побеседую кое с кем из твоих
сотрудников.
- Нет. Ты только внесешь сумятицу в работу и расстроишь людей. Оставь
их в покое.
- Вот этого я сделать не могу. Гэри, мое дело защищать, охранять
тебя. Этим я занимаюсь уже двадцать восемь лет, и ты мне не помешаешь.
Глаза ее так сверкали, что Селдон понял - он ничего с ней поделать не
сможет: она поступит так, как считает нужным.
Безопасность супруга для Дорс - превыше всего.
- Прости, Юго, можно я ненадолго оторву тебя от работы?
- Конечно, Дорс, без вопросов. Чем могу служить? - с веселой улыбкой
спросил Юго Амариль.
- Мне нужно кое-что выяснить, Юго, и очень надеюсь, что ты не станешь
надо мной смеяться.
- Постараюсь.
- У вас есть некий прибор под названием "Главный Радиант". Я то и
дело о нем слышу. И Гэри о нем говорит непрестанно, так что я себе в
принципе представляю, как он работает, но в действии никогда не видела. Ты
не мог бы мне его показать?
Амариль нахмурился.
- Понимаешь, дело в том, что Главный Радиант относится к разряду
засекреченных объектов, и пользоваться им могут только те, у кого есть
соответствующий допуск. У тебя такого допуска нет.
- Я знаю, но ведь мы знакомы двадцать восемь лет...
- И ты - жена Гэри. Ну ладно, позволим себе маленькое нарушение.
Полноценных Главных Радиантов у нас всего два. Один из них - в кабинете
Гэри, второй - здесь. Вот он.
Дорс посмотрела на стоявший на столе матовый черный кубик.
- Вот этот? - недоверчиво спросила она.
- Да. В нем собраны уравнения, описывающие будущее.
- А как на них посмотреть?
Амариль нажал кнопку, в комнате стемнело, но почти сразу же черный
кубик распространил молочно-белый свет, в лучах которого в воздухе повисли
значки, стрелочки, линии, различные математические знаки. Казалось, они
движутся, но когда глаза Дорс немного привыкли, она поняла, что это ей
только показалось.
- Так, значит, это и есть будущее? - изумленно спросила Дорс.
- Может быть, - ответил Амариль, выключая прибор. - Я дал полное
увеличение, потому ты видела значки и цифры. Без увеличения видны были бы
только чередования темных и светлых пятнышек.
- Значит, изучая эти уравнения, вы можете судить, что нас ожидает в
будущем?
- Теоретически - да, но есть две сложности.
- Да? И какие же?
- Начнем с того, что эти уравнения выведены, так сказать, не каким-то
конкретным человеком. Десятки лет мы закладывали в компьютеры все более
сложные программы, а компьютеры сами выводили и хранили уравнения, но мы,
безусловно, не знаем, насколько они верны и каково их значение. Тут все
зависит от того, насколько верным был сам процесс программирования.
- Значит, уравнения могут быть ошибочными?
- Могут, - кивнул Амариль и устало потер рукой глаза.
"Как же он постарел за последние годы! - с горечью и жалостью
подумала Дорс. - Он ведь лет на десять моложе Гэри, а выглядит чуть ли не
старше".
- Конечно, - продолжал Амариль усталым голосом, - мы надеемся, что не
все уравнения ошибочны, но вот тут-то как раз и возникает вторая
сложность. Несмотря на то что и я, и Гэри проверяли, вертели их так и этак
столько лет, мы никогда не можем быть на сто процентов уверенными в том,
каково значение уравнений. Их вывел компьютер, значит, резонно
предположить, что некое значение у них имеется, но какое? Похоже, кое до
чего мы начали докапываться. Знаешь, как раз сейчас я коримо над тем, что
у нас называется "отрезком А-23", жутко запутанной системой уравнений.
Пока мы не сумели приложить эту систему к чему-либо, имеющему место в
реальной Вселенной. Однако с каждым годом мы все ближе к цели, и я верю в
то, что психоистория в конце концов станет тем, чем мы мечтаем ее увидеть
- надежной методикой для прогнозирования будущего.
- А сколько сотрудников имеют доступ к Главному Радианту?
- В принципе, все математики, занятые в Проекте, но не по
собственному желанию. Оформляется запрос, причем заблаговременно, и
Главный Радиант настраивается так, чтобы математик получил именно ту часть
уравнений, с которой он хочет поработать. Когда сразу несколько человек
выражают желание поработать с Главным Радиантом, возникают сложности.
Сейчас, правда, особых запросов на работу с ним нет - видимо, народ еще не
успел окончательно прийти в себя после юбилея Гэри.
- Скажи, а вы не подумывали сделать еще несколько Главных Радиантов?
- Даже не знаю, как сказать, - выпятив губы, проговорил Амариль. -
Вообще-то мы обговаривали вопрос о том, как было бы хорошо установить
третий прибор, но нужно кого-то назначить ответственным за него. Главный
Радиант - это не компьютер, на котором можно позволить работать каждому. Я
предложил Гэри, чтобы Тамвиль Элар - ну, ты же его знаешь...
- Да, знаю.
- Чтобы третий Главный Радиант установить в его кабинете.
Разработанные им ахаотичные уравнения в сочетании с электрофокусировщиком
выдвинули его на третью позицию в проекте после Гэри и меня. Но Гэри
колеблется.
- Почему? Ты знаешь?
- Если Элар получит Главный Радиант, это будет официальным
подтверждением того, что он третий человек в Проекте, то есть это поставит
его выше других математиков, которые и старше его, и выше по должности. То
есть возникнут определенного рода стратегические, так сказать, трудности.
Я-то думаю, что нам нечего ломать себе головы над подобными проблемами, но
Гэри... ты же знаешь Гэри.
- Да, я знаю Гэри. А допустим, я тебе скажу такую вещь... что, если
Линн видел Главный Радиант?
- Линн?
- Полковник Хендер Линн из хунты. Приспешник Теннара, лакей.
- Сильно сомневаюсь, Дорс.
- Понимаешь, он говорил насчет кубков и цепочек, а я сейчас их видела
собственными глазами. Не могу отделаться от мысли о том, что он был здесь
и видел Радиант в работе.
Амариль покачал головой.
- Нет, не могу себе представить человека из хунты в моем кабинете или
в кабинете Гэри.
- Скажи мне, как ты думаешь, кто в Проекте мог бы таким вот образом
работать на хунту?
- Никто, - убежденно ответил Амариль. - Это невероятно. Возможно, что
Линн не видел Главного Радианта, но ему о нем рассказали.
- Кто ему мог о нем рассказать?
Амариль после недолгого раздумья ответил:
- Никто.
- Ну хорошо, вот ты только что сказал о трудностях, что называется,
внутриполитического характера, связанных с вероятностью получения Эларом
третьего Главного Радианта. Наверное, в столь многочисленном коллективе,
как ваш Проект, где трудятся сотни сотрудников, время от времени возникают
какие-то мелкие стычки, ссоры.
- О да. Бедняга Гэри мне все время об этом твердит. Улаживать все это
приходится ему, и я представляю, как это ему надоело.
- Скажи, эти ссоры достаточно серьезны, для того чтобы мешать работе
над Проектом?
- Да нет, не так уж серьезны.
- Скажи, есть сотрудники, которые скандалят больше других? То есть я
хочу спросить, можно ли, к примеру, избавиться от девяноста процентов этих
внутренних трений ценой увольнения пяти-шести процентов персонала?
- Неплохая идея, - кивнул Амариль, - но только я не знаю, от кого
нужно избавиться. Я ведь в нашу "внутреннюю политику" фактически не
вмешиваюсь. Избежать всех этих мелочей невозможно, вот я и стараюсь
попросту держаться подальше от всяких дрязг.
- Странно... - покачала головой Дорс. - Получается, что ты, таким
образом, отрицаешь надежность психоистории.
- Как это?
- Но как же можно утверждать, что вы добрались до стадии, когда можно
предсказывать будущее и управлять им, если вы не можете справиться с
такими досадными мелочами внутри самого проекта, от которого это будущее
напрямую зависит?
Амариль хихикнул. Это было совсем не похоже на него, ведь с юмором у
него, как правило, было туговато, и он почти никогда не смеялся.
- Извини, Дорс. Видишь ли, ты зацепила проблему, которую мы
разрешили. Мы об этом тоже думали. Сам Гэри разработал уравнения,
описывающие вот эти самые межличностные трения, а в прошлом году я их
довел до ума. Я обнаружил, что существуют способы видоизменения этих
уравнений таким образом, чтобы свести трения к минимуму. Но в каждом
конкретном случае выходит так, что за счет нивелирования трения в одном
месте оно неизбежно усиливается в другом. Совершенно ликвидировать
подобные неурядицы невозможно в условиях работы и общения людей в
замкнутом коллективе - кто-то уходит, кто-то приходит - ну, вроде того как
притираются новые детали, пока не встанут на место. Мне с помощью
ахаотичных уравнений Элара удалось доказать, что тут ничего поделать
нельзя, какие бы усилия ни предпринимались. Гэри называет это "законом
консервации личных проблем".
В итоге возникло такое мнение, что у социальной динамики существуют
такие же законы консервации или, лучше сказать, торможения, как в физике,
и на самом деле именно эти законы могут стать для нас наилучшим
руководством для решения самых затруднительных проблем психоистории.
- Впечатляюще, - усмехнулась Дорс, - но какой толк из всего этого,
если в конце концов окажется, что абсолютно ничего изменить нельзя, что
все плохое накапливается и что для того, чтобы уберечь Империю от
разрушения, нужно разрушить еще что-нибудь?
- Некоторые именно так и думают, но я - нет.
- Хорошо. Вернемся к реальности. Скажи, есть что-нибудь такое во всех
этих внутренних трениях, что угрожало бы Гэри. Физически угрожало, я имею
в виду.
- Угрожало Гэри? Нет, конечно же, нет. Как тебе такое в голову
пришло?
- Может быть, есть кто-то, кто хотел бы занять его место -
какой-нибудь сверхамбициозный, агрессивный человек, жаждущий пожать все
лавры? Может быть, кто-то думает, что Селдон засиделся на должности
руководителя Проекта?
- Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь сказал подобное о Гэри.
Похоже, Дорс не удовлетворил его ответ.
- Нечего ждать, что кто-нибудь скажет такое вслух, это понятно. Ну,
спасибо тебе, Юго, ты мне все-таки помог. Извини, что оторвала тебя на
столько времени от работы.
Амариль долго смотрел ей вслед. Он немного встревожился, но
окунувшись в работу, быстро позабыл о разговоре с Дорс.
Одной из причин время от времени отрываться от работы (а причин таких
было крайне мало) были визиты к Рейчу, семейство которого обитало
неподалеку от университетского кампуса. Когда Селдон шел туда, сердце его
всякий раз наполнялось любовью к приемному сыну. Рейча нельзя было не
любить - доброго, веселого, преданного, смышленого Рейча, обладающего
удивительной способностью вселять любовь к себе в души людей, с которыми
встречался.
Это его обаяние поразило Селдона еще тогда, когда Рейчу было всего
двенадцать - тогда он был биллиботтонским беспризорником, грязным
бродяжкой, но ухитрился-таки тронуть сердца Гэри и Дорс. Не забыл Селдон и
о том, каким искренним чувством к Рейчу прониклась когда-то Рэчел,
тогдашняя мэр Сэтчема. Помнил он и то, как Рейч втерся в доверие к
Джорануму, что в итоге привело Джоранума к гибели. Как его пасынок сумел
завоевать сердце красавицы Манеллы. Гэри не мог дать себе отчет в том, как
именно удается Рейчу быть таким обаятельным, но не вдаваясь в размышления,
он попросту наслаждался всяким случаем, когда ему удавалось встретиться с
сыном.
- Все хорошо? - по обыкновению поинтересовался Селдон, войдя в дом
Рейча.
Рейч отложил в сторону голографические материалы, с которыми работал,
и улыбнулся.
- Все хорошо, па.
- Что-то не слышно Ванды.
- Ясное дело. Они с Манеллой отправились за покупками.
Селдон уселся в кресло и с веселой усмешкой посмотрел на рабочий
беспорядок на столе Рейна.
- Ну, как поживает книга?
- Она-то замечательно. Я похуже, - вздохнул Рейч. - Но когда я ее
закончу, это будет прямо сенсация. Представь себе, про Даль до сих пор еще
никто не писал книг, вот дела! - Селдон давно заметил - стоило Рейчу
заговорить о родине, как он тут же сбивался на далийский жаргон. - Ну а ты
как, па? - спросил Рейч. - Небось рад до смерти, что праздники
закончились?
- Не то слово. Я их с трудом пережил.
- Да? По тебе заметно не было.
- Ну, я старался... Не хотелось другим настроение портить.
- Ну а как тебе мамино вторжение на дворцовую территорию? Сейчас все
только про это и болтают.
- Рейч, конечно, я не в восторге, мягко выражаясь. Твоя мама -
замечательный, удивительный человек, но с ней порой очень трудно. Похоже,
она нарушила мои планы.
- Что за планы, па?
Селдон откинулся на спинку кресла. Ему было приятно разговаривать с
Рейчем - всегда приятно поговорить с человеком, который тебя понимает и
которому полностью доверяешь, но особенно Селдона в разговорах с Рейчем
привлекало то, что тот ничего не смыслил в психоистории. Поговорив с
сыном, он порой думал о его словах, прикидывал так и этак, и в итоге мысли
эти приобретали такую форму, как если бы пришли в голову самому Селдону.
- Мы экранированы? - негромко спросил он.
- Всегда, - ответил Рейч.
- Отлично. Я сделал то, что намеревался сделать - натолкнул генерала
Теннара на кое-какие любопытные мысли.
- Какие же?
- Ну, я кое-что рассказал ему о системе налогообложения и особо
подчеркнул тот факт, что попытки равномерного сбора налогов с населения
неизбежно приводят к тому, что система становится избыточно сложной,
непродуктивной и дорогостоящей. Отсюда вполне естественно следует вывод о
том, что система налогообложения должна быть упрощена.
- Да, пожалуй, это имеет смысл.
- До определенной степени - да, но очень может быть, что после нашей
беседы генерал Теннар может переборщить и скатиться к избыточному
упрощению. Видишь ли, налогообложение при обеих крайностях порочно. Стоит
чересчур усложнить систему - люди перестанут ее понимать и будут
отказываться платить налоги. Стоит ее наоборот, упростить - люди сочтут
такую систему несправедливой и будут протестовать. Самый простой налог -
подушный, при котором все платят поровну, но нельзя с бедного и богатого
брать поровну, это очевидно.
- А ты это генералу объяснил?
- Не получилось.
- И ты думаешь, что генерал введет подушный налог?
- Думаю, он склонится к этому. Если у него возникнут подобные
намерения, информация непременно просочится, и этого одного будет
достаточно, чтобы народ разбушевался и правительство почувствовало себя не
слишком уютно.
- Значит, ты намеренно подкинул ему эту информацию, па?
- Естественно.
Рейч покачал головой.
- Не понимаю я тебя, на. В личной жизни ты человек мягкий, добрый -
самый обычный. И вдруг затеваешь дело, из-за которого могут начаться
волнения, восстания - ведь их будут подавлять, и кто-то может даже
погибнуть. Это не безболезненно, папа. Ты об этом подумал?
Селдон тяжело вздохнул.
- Да я ни о чем другом, кроме этого, не думаю, Рейч. Когда я только
начинал работать над психоисторией, все это дело представлялось мне чисто
научной работой. Казалось, из этого ничего не выйдет, а если и выйдет, все
равно результаты нельзя будет применить на практике. Но проходят годы,
десятилетия, и мы узнаем все больше и больше, и возникает непреодолимое
желание все-таки попробовать, что дадут полученные результаты.
- Ради чего? Ради того, чтобы погибали люди?
- Нет, ради того, чтобы погибало меньше людей, чем могло бы
погибнуть. Если проведенный нами психоисторический анализ верен, то хунта
больше нескольких лет не продержится, и есть несколько способов ускорить
ее уход со сцены. Все не бескровные, все не безобидные. Но этот способ -
уловка с налогами - должен пройти наиболее спокойно, чем какой-либо
другой, повторяю - в том случае, если результаты анализа верны.
- А если нет, тогда что?
- Тогда может случиться неизвестно что. Но должна же когда-то
психоистория достичь такой стадии, когда ее выводы можно было бы применить
на практике, а мы такой возможности ждали многие годы - такой возможности,
когда мы могли бы с высокой степенью вероятности прогнозировать
последствия событий, и эти последствия были бы наименее отрицательны в
сравнении с другими вариантами. В каком-то смысле игра с налогами - первый
настоящий психоисторический эксперимент.
- Что-то уж очень просто получается, как тебя послушаешь.
- Это иллюзия. Ты просто не представляешь, как сложна психоистория.
Нет, все непросто. Время от времени к подушному налогу так или иначе
прибегали на протяжении истории. И народ никогда не воспринимал его
введение как большую радость, и всегда были выступления против такой
системы налогообложения, однако протест никогда, практически никогда не
приводил к низвержению правительства в резкой форме. В конце концов
правительство может обладать слишком сильной властью, а форма протеста
может быть достаточно спокойной и планомерной, и в итоге народ может
добиться того, что правительство пойдет на уступки и отменит налог. Если
бы подушный налог был смертельно опасен, уверяю тебя, ни одно
правительство никогда бы не подумало вводить его. Именно из-за того, что
он почти безболезнен, к нему и прибегали время от времени. Однако ситуация
на Тренторе не совсем типичная. Психоисторический анализ прослеживает
значительную нестабильность общественно-политической обстановки, и поэтому
введение подушного налога должно вызвать исключительно сильный протест,
подавление которого должно оказаться исключительно вялым.
Рейч покачал головой.
- Надеюсь, что все получится, папа, но не кажется ли тебе, что
генерал возьмет и объявит во всеуслышание, что он действовал согласно
указаниям психоистории, и, погружаясь на дно, утянет и тебя с собой?
- Я почти уверен, что наша беседа с ним записывалась, но если ее
содержанию суждено увидеть свет, то станет ясно, что я уговаривал его
повременить, выждать, покуда я не доведу анализ существующего положения
вещей до конца, покуда не представлю ему отчет - а он отказался ждать.
- А мама что обо всем этом думает?
- Я с ней об этом не говорил, - ответил Селдон. - У нее теперь другие
дела - очередная охота на ведьм.
- Правда?
- Угу. Пытается выявить глубокое подполье в рядах сотрудников
Проекта, деятельность которого направлена против меня, ты только представь
себе! Наверное, ей кажется, что среди моих сотрудников есть немало людей,
которые только и мечтают от меня избавиться. Честно говоря, - вздохнул
Селдон, - один из этих людей - я сам. Мне бы очень хотелось сбросить с
себя груз ответственности за Проект и всю психоисторию, и переложить его
на плечи других.
- По-моему, маме не дает покоя сон Ванды. Ты же знаешь, как она
заботится о твоей безопасности. Клянусь, даже сон о твоей смерти мог
заставить ее броситься на поиски заговора против тебя.
- Искренне надеюсь, что никакого заговора нет и быть не может.
Отец и сын весело расхохотались.
В электрофизической лаборатории почему-то было заметно холоднее, чем
в других помещениях. Ожидая, когда освободится сотрудница - единственная,
кто работал в лаборатории. Дорс сидела и разглядывала ее.
Стройная, с тонкими чертами лица. Красивой ее назвать было нельзя -
лицо очень портили узкие губы и тяжеловатый подбородок, но в карих глазах
светился ум. На табличке на письменном столе горели буквы "СИНДА МОНЕЙ".
Наконец она обернулась к Дорс и сказала:
- Прошу простить, доктор Венабили, но есть кое-какие процессы,
которые нельзя прерывать даже ради жены директора.
- Я бы очень расстроилась, если бы вы бросили работу ради меня. Мне о
вас говорили много хорошего.
- Это всегда приятно. Кто же меня хвалил?
- Точно не вспомню, - ответила Дорс. - Насколько я понимаю, вы одна
из самых выдающихся ученых-нематематиков, занятых в работе над Проектом.
Синда Моней усмехнулась.
- Знаете, математики у нас числятся аристократами. Что касается меня,
то я бы предпочла, чтобы меня считали выдающимся участником работы над
Пр
...Поділитися у соцмережах
