Абзац: Полный самый URL: https://lib.co.ua/sfiction/azimovayzek/osnovaniet17.jsp Основание т. 1-7 Айзек АЗИМОВ Основание т. 1-7 Прелюдия к Основанию ОСНОВАТЕЛИ ОСНОВАТЕЛИ И ИМПЕРИЯ ВТОРОЙ ФОНД OCHOBAНИЕ И ЗЕМЛЯ НА ПУТИ К ОСНОВАНИЮ КРИЗИС ОСНОВАНИЯ Айзек АЗИМОВ ОСНОВАТЕЛИ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПСИХОИСТОРИКИ 1 Хари Селдон (11988-12069 Галактической эры). Обычно даты приводятся в действующем летоисчислении Эры Основателей: 79-1. Родился в семье среднего достатка на планете Геликон в секторе Арктура (согласно легендам - правда, весьма сомнительным - его отец занимался выращиванием табака на гидропонных фермах). Еще в детстве у Хари обнаружились выдающиеся математические способности. Существует огромное множество рассказов о необычайной одаренности Селдона, однако большая их часть весьма противоречива. Рассказывают, что в возрасте двух лет он... ...Несомненно, наибольший вклад Селдон внес в развитие психоистории. Он рассматривал эту область науки, как нечто большее, чем набор весьма туманных аксиом - благодаря его исследованиям психоистория приобрела характер точной статистической науки... ...Наиболее точное описание подробностей жизни Селдона содержится в биографии, составленной Гаалем Дорником, которого в юности судьба свела с Хари Селдоном за два года до смерти этого великого ученого. История их знакомства... Галактическая Энциклопедия. [Все цитаты из Галактической Энциклопедии приводятся по изданию 116-му 1020 г. Эры Основателей (ЭО), выпущенному издательством: Энциклопедиа Галактика Паблишинг Кампани, Термин. С разрешения издательства.] Звали его Гааль Дорник, был он родом из провинции и никогда ранее не видел Трантор собственными глазами. Конечно, по гипервидео, в помпезных трехмерных передачах новостей, посвященных коронации императора или открытию Галактического Совета, он неоднократно видел столицу на экране. Хотя Гааль и проживал на планете Синнакс, обращавшейся вокруг одной из звезд на самом краю Голубого Дрейфа, он отнюдь не был оторван от цивилизации. В те времена все обитаемые планеты Галактики были связаны единой информационной сетью: двадцать пять миллионов планет - и каждая из них являлась составной частью Империи, со столицей на Транторе. Именно так обстояли дела во вторую половину того памятного века. ...Это путешествие, несомненно, было пока что наиболее ярким событием в совсем недолгой жизни молодого ученого Гааля Дорника. Впрочем, в космосе он бывал и раньше, так что сам полет оставил его равнодушным. Честно говоря, до этого он летал только на единственный спутник Синнакса - собирал материалы о закономерностях дрейфа метеоритов для своей диссертации, - однако перелет на полмиллиона миль мало чем отличается от путешествия длиной в полмиллиона световых лет. Правда, Гааль немного напрягся перед скачком через гиперпространство, который не применялся при коротких межпланетных перелетах. Скачок был и, наверное, навсегда останется единственным практически возможным способом межзвездных путешествий. Как известно, в обычном пространстве скорость движения любого объекта не может превышать скорости света (это одна из основополагающих истин, открытых еще в далеком прошлом, на самой заре человеческой истории) - и это означает долгие годы, необходимые, чтобы долететь даже до ближайшей обитаемой звездной системы. Но скачок через гиперпространство, этот непостижимый для человека континуум, не являющийся ни пространством, ни временем, ни материей, ни энергией - этот скачок давал возможность пересечь Галактику за исчезающе малый отрезок времени между двумя соседними мгновениями. Первого в своей жизни скачка через гиперпространство Гааль ожидал с некоторым страхом, который свернулся калачиком где-то в низу живота; но все произошло практически мгновенно - легкая вибрация, небольшой внутренний толчок - Гааль даже не сразу понял, что ощутил его, - и все. После этого остался огромный сверкающий звездолет - совершенный продукт двенадцати тысячелетий развития Империи - и он сам, недавно получивший докторскую степень и приглашенный знаменитым Хари Селдоном на Трантор для участия в каком-то загадочном эпохальном проекте. Дорник разочаровался в гиперскачке и стал ждать появления Трантора, постоянно околачиваясь в обзорном отсеке. В назначенное время, когда стальные шторы на иллюминаторах раскрылись, он был уже на месте и смотрел на величественное сияние звезд, упиваясь захватывающим зрелищем мерцающего шарового скопления, напоминавшего гигантский рой светящихся мошек, застывший в космосе. Одно время Гааль мог видеть морозную бледно-голубую дымку газовой туманности на расстоянии пяти световых лет от корабля, молоком разлившуюся за иллюминаторами и наполнявшую обзорный отсек ледяным сиянием. Через два часа, после очередного скачка, это зрелище исчезло. Впервые Гааль Дорник увидел солнце Трантора в виде размытого бледного пятнышка, затерянного среди мириад ему подобных, и выяснил, что это именно оно, только благодаря корабельному гиду. Здесь, поблизости от ядра Галактики, вокруг было неисчислимое множество звезд. Но после каждого скачка указанное пятнышко становилось все ярче, затмевая своим сиянием другие звезды, которые блекли на его фоне. - Обзорный отсек задраивается до конца полета. Всем приготовиться к посадке, - возвестил внезапно появившийся в дверях офицер. Гааль поспешил за ним и уцепился за рукав белой униформы с эмблемой Империи - Звездолетом и Солнцем. - Не позволите ли вы мне остаться? Мне бы очень хотелось увидеть Трантор! Офицер улыбнулся, и Гааль слегка покраснел. До него дошло, что он говорит с провинциальным акцентом. - Утром мы совершим посадку на Транторе. - Но я бы хотел полюбоваться им из космоса. - К сожалению, молодой человек, это невозможно. Это не космическая яхта. Мы заходим на посадку со стороны звезды. Вы ведь не хотите одновременно ослепнуть, обгореть и получить дозу радиации? Гааль отпустил рукав мундира и направился прочь по коридору. Офицер крикнул ему вслед: - Эй, парень, Трантор все равно показался бы тебе только серым пятном. Но по приезде я рекомендую вам купить билет на космическую экскурсию - это совсем недорого. Гааль обернулся. - Благодарю вас. Он испытывал глупое мальчишеское разочарование - но подобным слабостям подвержены не только мальчишки, но и вполне взрослые мужчины. В горле у Гааля Дорника стоял комок. Он еще никогда не видел Трантор своими глазами - Трантор, великий и огромный - как... как жизнь! А теперь ожидание затягивалось... 2 Корабль опустился под какофонию звуков - сквозь обшивку пробивалось шипение атмосферы, протыкаемой кораблем и трущейся о его металлический корпус, монотонно гудели кондиционеры, компенсирующие нагрев от трения, ревели тормозные двигатели. Затем послышались голоса людей, готовившихся к высадке, скрип подъемников, выгружающих багаж, почту и грузы в длинный центральный коридор корабля, откуда потом все это подадут на специальные грузовые платформы. Гааль почувствовал легкую дрожь, которая свидетельствовала о том, что звездолет прекратил движение. В течение последних нескольких часов корабельная гравитация постепенно увеличивалась и сейчас сравнялась с силой тяжести на планете. Тысячи пассажиров терпеливо ждали в шлюзовых отсеках, слегка покачивавшихся на силовых подушках, которые обеспечивали их ориентацию по линиям все время менявшегося гравитационного поля. Теперь они, наконец, были зафиксированы на изогнутых наклонных пандусах, и в конце их открылись огромные зияющие люки. Гааль путешествовал налегке. Пока таможенники быстро и умело распаковывали и снова запаковывали его багаж, проверяли визу и ставили печати, он стоял у стойки, не обращая ни малейшего внимания на все эти процедуры. Это был Трантор! Воздух здесь казался чуть более густым, а сила тяжести - чуть выше, чем на его родной планете, но к этому можно было привыкнуть. Но можно ли было привыкнуть к этой необъятности?! Здание космопорта было огромно. Крыша его почти не просматривалась в вышине - легко можно было представить себе, что где-то под ней клубятся облака. Противоположной стены не было видно - только люди и стойки, люди и стойки, постепенно исчезающие вдалеке... Человек у стойки в очередной раз с раздражением произнес: - Проходите же... Дорник, - ему пришлось заглянуть в визу, чтобы вспомнить имя. - К-куда? - переспросил Гааль. - К такси: направо и третий поворот налево. Дорник отошел, оглядываясь на повисшие в воздухе дымные завитушки, которые образовывали надпись: "ТАКСИ ВО ВСЕ НАПРАВЛЕНИЯ". Когда он отвернулся, от безликой толпы отделился человек и подошел к стойке. Чиновник взглянул на него и коротко кивнул. Человек кивнул в ответ и двинулся вслед за приезжим. Он знал, куда направляется Гааль. Толпа прижала Дорника к перилам, но он все же успел разглядеть небольшую надпись: "РАСПОРЯДИТЕЛЬ". Человек, на которого она указывала, даже не взглянул на Гааля. - Вам куда? Поскольку молодой человек и сам толком не знал ответа на этот вопрос, он замешкался, и очередь за ним стала быстро расти. Распорядитель, наконец, взглянул на него: - Куда вы направляетесь? Денег у Гааля было маловато, но сейчас речь шла только об одной ночи - а потом у него будет работа; поэтому он постарался произнести как можно небрежнее: - В хороший отель, пожалуйста. Однако на распорядителя это заявление не произвело никакого впечатления. - Они все хорошие. В какой именно? - Тогда в ближайший, - отчаянно произнес Гааль. Распорядитель нажал кнопку, и на полу тут же появилась тонкая светящаяся полоска, извивающаяся среди других подобных ей разноцветных линий. В руку Гаалю сунули слегка светившийся билет. - Один - двенадцать, - изрек распорядитель. Дорник стал рыться в карманах в поисках мелочи. - Куда мне идти? - Идите по светящейся линии. Пока вы движетесь в правильном направлении, ваш билет будет светиться. Гааль двинулся вперед, стараясь не потерять свою линию. Сотни людей двигались по огромному пространству космопорта, следуя за своими светящимися полосами, останавливаясь в нерешительности в точках пересечения, и снова устремлялись к своим персональным пунктам назначения, скрываясь вдали. Линия Гааля закончилась. Служащий, одетый в яркую желто-голубую форму из блестящей пластоткани, отталкивающей грязь, подхватил оба его чемодана. - Прямая линия к "Люксору", - сообщил он. Следивший за Дорником человек слышал эти слова и подождал, пока тот сядет в тупоносую машину. Такси сразу же взмыло вверх. Молодой человек глядел вниз сквозь изогнутое стекло широко раскрытыми глазами. Непривычное ощущение полета в замкнутом пространстве заставило его инстинктивно вцепиться в спинку водительского кресла. Необъятность пространства мгновенно исчезла, сжалась, люди внизу превратились в муравьев, беспорядочно ползающих по полу, который продолжал быстро сжиматься и уноситься назад. Впереди показалась стена, испещренная отверстиями входов в тоннели. Она начиналась далеко в вышине и тянулась во все стороны, исчезая из поля зрения. Такси, в котором сидел Гааль, подлетело к одному из отверстий и нырнуло в него. На мгновение Дорник задумался: как удалось водителю из множества тоннелей выбрать именно этот? Вокруг была непроглядная тьма, которую лишь изредка прорезали проносившиеся мимо сигнальные огни. Воздух был наполнен звуками машин, мчавшихся вокруг с огромной скоростью. Гааля мягко толкнуло вперед, когда такси затормозило, вылетая из тоннеля, и опустилось на землю. - Отель "Люксор", - объявил водитель, хотя это и так было ясно. Он помог Гаалю вытащить багаж, с невозмутимым видом сунул в карман десять кредиток "на чай", забрал ожидавшего на стоянке пассажира и улетел. За все время, прошедшее с момента посадки корабля, Дорник не увидел ни клочка чистого неба. 3 Трантор - ...В начале тринадцатого тысячелетия эта тенденция достигла своего апогея. Планета Трантор, на которой еще сотни поколений назад обосновалось правительство Империи, расположенная в центральном районе Галактики, окруженная большим количеством высокоразвитых густонаселенных миров, не могла не стать самым мощным центром цивилизации за всю историю существования человечества. Растущая урбанизация планеты, в конце концов, достигла предела. Вся поверхность Трантора площадью в 75.000.000 квадратных миль представляла собой единый город. Население планеты в период ее наибольшего расцвета превысило сорок миллиардов человек. И вся эта огромная масса людей отдавала свои силы административным нуждам Империи - и, казалось, этих людей не хватало для выполнения задач, стоявших перед ними - столь сложны были эти задачи. (Здесь, однако, необходимо учитывать, что последние правители, безразличные к судьбе Галактической Империи, не могли обеспечить адекватного управления ею, что и явилось решающим фактором, приведшим к падению Империи.) Ежедневно десятки тысяч кораблей доставляли с двадцати сельскохозяйственных планет продукты питания к обеденному столу жителей Трантора... Эта зависимость столицы от регулярности поставок пищевых и других жизненно важных продуктов из других миров делала Трантор все более уязвимым для попыток захвата путем блокады. Многократно повторявшиеся в течение последнего тысячелетия восстания заставили императоров осознать эту опасность, и в результате имперская политика свелась в основном к защите жизненно важных артерий Трантора... Галактическая Энциклопедия Гааль не знал, светит ли сейчас Солнце; он не знал даже, день сейчас или ночь, и ему было неловко спрашивать об этом. Казалось, вся планета обитала под огромным металлическим колпаком. Ему только что принесли "второй завтрак", но это ничего не значило - обитатели многих планет жили по стандартному времени, не принимая во внимание вносившие неразбериху смены дня и ночи. Скорости вращения разных планет вокруг оси были различны, а скорости вращения Трантора Гааль не знал. Поначалу, обнаружив указатель с надписью "Солярий", он двинулся в этом направлении, но это оказалось всего лишь помещение, где можно было загорать при искусственном солнечном свете. Простояв там в растерянности пару минут, Дорник вернулся в главный вестибюль "Люксора" и осведомился у портье: - Где бы я мог купить билет на экскурсию по планете? - Прямо здесь. - Когда она начинается? - К сожалению, сегодняшнюю вы уже пропустили. Следующая - завтра. Вы можете приобрести билет сейчас, и вам будет забронировано место. Но завтрашний день не устраивал Гааля - завтра он должен быть в Университете. - А у вас нет обзорной башни или чего-нибудь в этом роде - под открытым небом? - Конечно, есть. Если хотите - можете купить билет. Подождите минутку - я только проверю, не идет ли дождь. - Он нажал кнопку у своего локтя и прочел текст, возникший на матовом экране. Дорник читал вместе с ним. - Погода ясная. Вообще-то сейчас довольно сухое время года, - сообщил портье и доверительно добавил. - Сам я не очень люблю выбираться наружу. Последний раз я там был года три назад. Вполне достаточно взглянуть на это один раз - потом уже ничего нового там не увидишь. Вот ваш билет. Специальный лифт позади вас - там есть надпись: "На башню". Лифт был новой конструкции и приводился в действие антигравитационным устройством. Гааль вошел внутрь, и за ним последовали остальные пассажиры. Оператор нажал кнопку. На мгновение Дорник завис в воздухе, но потом снова стал обретать вес, по мере того, как лифт набирал скорость. Затем началось торможение, и его ноги вновь оторвались от пола. Он невольно ойкнул. Оператор крикнул ему: - Суньте ноги под перекладину! Вы что, читать не умеете? Остальные пассажиры уже давно это проделали. Улыбаясь, они наблюдали, как Гааль тщетно пытается сползти вниз по стене. Их ноги были прижаты хромированными перекладинами, расположенными у пола параллельно друг другу на расстоянии около двух футов. Он заметил эти приспособления, еще входя в лифт, но не понял, для чего они предназначены. Но тут чья-то рука стащила его вниз. Гааль промычал благодарность, и тут лифт остановился. Они вышли на открытую площадку, залитую ослепительным солнечным светом. Человек, который помог Гаалю, оказался позади него. - Здесь мест хватает, - любезно сообщил он. Гааль захлопнул рот, который было раскрыл от изумления. - Да, вы правы, - он автоматически направился к креслам, но тут же остановился. - Если вы не возражаете, я лучше подойду к перилам. Хочется посмотреть на все это. Человек добродушно махнул рукой, и Дорник подошел к перилам и остановился, упиваясь раскинувшейся перед ним панорамой. Земли нигде не было видно - она была скрыта сложнейшими рукотворными конструкциями. Горизонта тоже не наблюдалось - на фоне неба всюду возвышались металлические постройки, сливавшиеся вдали в однообразную серую массу. Гааль догадался, что ту же картину можно было увидеть в любой точке планеты. Планета-город застыла, и лишь несколько прогулочных яхт лениво плыли по небу, но молодой человек знал, что миллиарды людей находились в постоянном движении под металлической скорлупой этого мира. Зелени тоже не было. Не видно было ни растительности, ни почвы, ни каких-либо живых существ, кроме людей. Гааль знал, что где-то на планете находится дворец Императора и сад, разбитый более чем на сотне квадратных миль первозданной земли, утопающий в зелени деревьев и буйстве красок цветов на многочисленных клумбах, - маленький островок живой природы в безбрежном океане стали - но с того места, где он стоял, этого оазиса не было видно. Он мог находиться за тысячи миль отсюда - но где именно - Гааль не знал. Но он надеялся, что через некоторое время сможет увидеть его во время экскурсии. Гааль Дорник глубоко вздохнул, осознавая, наконец, что он находится на Транторе, в центре Галактики и человеческой цивилизации. Он не видел ее слабых сторон. Не видел то и дело прибывающих кораблей с продовольствием; не сознавал, что жизнь сорока миллиардов обитателей Трантора зависела от тоненькой, но жизненно важной ниточки, соединявшей столицу с остальной Галактикой. Он думал лишь о величайшем подвиге Человека, окончательно и даже с некоторым пренебрежением покорившего Вселенную. Продолжая рассеянно глядеть куда-то вдаль, он отошел от барьера. Спутник по лифту жестом указал на кресло по соседству, и Гааль сел. Мужчина улыбнулся: - Меня зовут Джиррил. Вы впервые на Транторе? - Да, мистер Джиррил. - Я так и понял. Кстати, Джиррил - это не фамилия, а имя. Да, Трантор поражает воображение людей с поэтическим складом ума; хотя сами транторцы редко поднимаются сюда - это зрелище действует им на нервы. - Действует на нервы?! Кстати, мое имя - Гааль. Но это же великолепное зрелище! - Это все из-за субъективности восприятия. Если человек родился, вырос и работает в тесных комнатах и узких коридорах, то выход сюда, на открытое пространство, когда над головой - одно бездонное небо, - может привести к серьезному нервному потрясению. Правда, с пяти лет сюда начинают поднимать детей - по разу в год. Хотя я сомневаюсь, что в этом есть смысл - первые несколько раз ребятишки просто впадают в истерику. Следовало бы поднимать их сюда с грудного возраста, и не реже раза в неделю. - Действительно, в этом, наверное, нет особого смысла. Даже если они никогда не выйдут наверх - они будут счастливы там, внизу, - ведь это они управляют Империей. Кстати, вы не знаете, на какой высоте мы находимся? Наверное, где-то около полумили? - Гааль спохватился, не звучит ли его вопрос слишком наивно. Джиррил мягко усмехнулся: - Нет, всего пятьсот футов. - Как?! Мы ведь поднимались на лифте около... - Совершенно верно. Только больше половины времени занял подъем к поверхности земли. Город на Транторе уходит более чем на милю в глубину. Это как айсберг - девять десятых всех конструкций скрыты под землей. Часть из них уходят даже на несколько миль под дно бывшего океана. Здесь зарылись так глубоко, что используют перепад температур между поверхностью планеты и глубинными слоями для выработки электроэнергии. Вы не знали об этом? - Нет. Я думал, вы используете атомные генераторы. - Раньше так и было, но этот способ оказался дешевле. - По-видимому. - А вы что думаете обо всем этом? - на миг добродушное выражение исчезло с лица Джиррила. Гааль замялся. - Это потрясающее зрелище, - выговорил он. - Вы здесь в отпуске? Путешествуете? Осматриваете достопримечательности? - Не совсем. Я давно уже хотел посетить Трантор, а сейчас мне предложили здесь работу. - Работу? - Меня пригласили участвовать в проекте доктора Селдона из Транторского Университета, - счел нужным пояснить Дорник. - Ворона-Селдона? - Не понял... Я имел в виду доктора Хари Селдона, психоисторика. А никакого ворона-Селдона я не знаю... - Так я о нем и говорю. Его прозвали вороном - Селдон постоянно каркает и предсказывает всякие несчастья. - Серьезно? - Гааль был искренне удивлен. - Вам бы следовало это знать - ведь вы же собираетесь работать у него? - Да, собираюсь. Я математик. А что за несчастья он предсказывает? - А вы не знаете? - Боюсь, что не имею ни малейшего представления. Я читал статьи Селдона и его коллег. По теоретической математике. - Далеко не все его работы были опубликованы. Гааль начал испытывать раздражение. - Пожалуй, мне пора идти. Приятно было с вами познакомиться. Джиррил равнодушно помахал рукой ему вслед. В номере Гааля Дорника ожидал человек. От неожиданности Гааль не задал обычный в таких случаях вопрос: "Вы что здесь делаете?" Человек поднялся ему навстречу. Был он стар, почти лыс и при ходьбе прихрамывал, но Дорник увидел лишь его ясные голубые глаза. "Меня зовут Хари Селдон", - произнес он за мгновение до того, как затуманенный мозг Гааля Дорника сопоставил обращенное к нему лицо с многочисленными фотографиями, которые он неоднократно видел ранее. 4 Психоистория - ...Гааль Дорник с помощью нематематических понятий определил психоисторию, как раздел математики, рассматривающий реакции больших групп людей на долгодействующие социально-экономические стимулы... ...На основании вышеупомянутых определений было сделано заключение, что рассматриваемые группы людей достаточно велики, чтобы стать объектами точного статистического анализа. Необходимые размеры таких групп определяются по первой теореме Селдона, которая... Другим необходимым условием является отсутствие у указанных групп людей информации о том, что они являются объектами психоисторического анализа, чтобы их реакции являлись действительно произвольными... В основе психоисторического анализа лежат разработанные Селдоном функции, которые проявляют свойства, соответствующие таким социальным и экономическим факторам, как... Галактическая Энциклопедия - Добрый день, сэр, - произнес Гааль, - я, я... - Вы думали, что мы увидимся только завтра? Так оно и было бы в нормальной ситуации, но сейчас, чтобы воспользоваться вашими услугами, приходится действовать немедленно. Нам становится все труднее подбирать себе сотрудников. - Извините, сэр, но я вас не понимаю. - Вы ведь разговаривали с человеком на обзорной башне? - Да. Его звали Джиррил. Больше я о нем ничего не знаю. - Имя - не важно. Он агент Комиссии общественной безопасности, и он следил за вами от самого космопорта. - Но почему? Я ничего не понимаю... - Он говорил что-нибудь обо мне? Гааль замялся. - Он назвал вас вороном-Селдоном. - А он сказал, почему? - Сказал, что вы предсказываете несчастья. - Правильно. Как вам нравится Трантор? Дорник не нашел другого эпитета, кроме "великолепно". - Вы произнесли это рефлекторно; ну, а что по этому поводу может сказать психоистория? - Я не пробовал применить ее к этому вопросу... - Пока я жив, вы, молодой человек, должны будете научиться применять психоисторию к любым проблемам - это должно стать само собой разумеющимся. Смотрите. Селдон извлек из карманчика у пояса калькулятор. Говорили, что он кладет калькулятор даже под подушку, чтобы пользоваться им в минуты бессонницы. Серая блестящая поверхность приборчика была потерта от долгого пользования. Уже покрытые возрастными пятнами, но еще проворные пальцы Селдона забегали по пластиковой панельке. На табло стали появляться красные светящиеся значки. - Вот положение Империи на сегодняшний момент, - заявил Селдон и сделал паузу, ожидая, что скажет Гааль. - Но это, наверное, не полная картина? - проговорил, наконец, молодой человек. - Совершенно верно. Я рад, что вы не верите людям на слово. Но это приближение является доказательством теоремы. Надеюсь, с этим вы согласны? - Согласно результатам последней проверки производной функции, это так, - Дорник очень старался избежать возможной ловушки. - Хорошо. Но добавим к этому вероятность убийства Императора, возможность восстания под предводительством вице-короля, периодические экономические кризисы, снижение активности по исследованию новых планет и кроме того... Он все продолжал. Упоминая очередной фактор, он каждый раз касался панельки, и на табло появлялся новый символ, тут же включавшийся в основную функцию, в результате чего та постепенно расширялась и изменялась. Гааль перебил старика только один раз: - Такое преобразование этого множества мне кажется сомнительным. Селдон повторил операцию медленнее. - Но ведь вы произвели это с помощью запрещенной социальной операции! - Хорошо, молодой человек, соображаете вы быстро - но все же недостаточно быстро. В такой комбинации она не запрещена. Давайте-ка разложим по рядам. На этот раз процедура заняла куда больше времени; но, когда Селдон закончил ее, Дорник смущенно произнес: - Да, теперь я понял. Вы были правы. Наконец Селдон завершил все преобразования. - Вот Трантор через пятьсот лет. Что вы можете сказать по этому поводу? - он склонил набок голову, ожидая. Гааль не верил своим глазам. - Полный крах! Но этого не может быть!.. Трантор всегда был... Возбужденное напряжение, свойственное обычно лишь молодым, переполняло Хари Селдона - казалось, у него состарилось только тело. - Но вы сами видели, как мы получили этот результат! Выразите его словами, забудьте на минуту о символах. Дорник медленно заговорил: - С постепенным углублением специализации Трантор оказывается все более уязвимым, неспособным защитить себя. Одновременно, как административный центр Империи, он становится все более ценной добычей. Линия наследования престола становится все более спорной, а вражда между знатными семействами - открытой. Социальная ответственность исчезает начисто. - Достаточно. Какова численная вероятность полного уничтожения столицы в течение пяти веков? - Я затрудняюсь сказать. - Но вы, конечно, могли бы провести дифференцирование поля? Дорник почувствовал оказываемое на него давление. Селдон не предложил ему свой калькулятор, хотя панель его была всего лишь на расстоянии фута от глаз молодого человека. Гааль стал лихорадочно считать в уме, чувствуя, как на лбу его проступает пот. Наконец, он выдал ответ: - Примерно восемьдесят пять процентов. - Неплохо, - протянул Селдон, выпятив нижнюю губу, - но и не блестяще. Точный ответ - девяносто два с половиной процента. - За это вас и прозвали вороном-Селдоном? Подобных расчетов в журналах я не встречал, - сказал Гааль. - Естественно. Это - не для печати. Не может же Империя позволить открыто заявлять о ее нестабильности! Но для психоистории это довольно простое упражнение. Однако недавно в аристократические круги просочилась информация о некоторых наших исследованиях. - Это плохо? - Не обязательно. Мы стараемся учитывать все факторы. - Так вот почему за мной следили! - Да. Все, имеющее отношение к моему проекту, находится под их наблюдением. - Вам грозит опасность, сэр? - О, да. Существует вероятность - одна целая семь десятых процента - что меня приготовят к смертной казни. Разумеется, проект это не остановит - такую возможность мы тоже учли. Ну хорошо, думаю, завтра мы увидимся в Университете. - Конечно! 5 Комиссия Общественной Безопасности - ...После убийства Клеона I, последнего императора из династии Антунов, власть перешла в руки группы аристократов. Обычно в течение многих веков аристократические группы вносили элемент порядка в положение Империи, периодически характеризовавшееся нестабильностью и неопределенностью. Группы эти находились под контролем влиятельных семейных кланов Ченов и Дивартов и служили в основном слепым орудием для поддержания существующего строя. ...Они еще сохраняли некоторую власть в государстве, пока на престол не взошел последний сильный император Клеон II. Первый Верховный комиссар... ...С определенной долей достоверности можно считать, что ослабление влияния Комиссии началось после процесса Хари Селдона, который состоялся за два года до начала Эры Основателей. Процесс этот был описан Гаалем Дорником в его биографии Хари Селдона... Галактическая Энциклопедия Гааль не смог сдержать своего обещания. Наутро его разбудил негромкий звонок. Он взял трубку и услышал голос портье - также негромкий, вежливый, но вместе с тем укоризненный, - что, впрочем, было вполне естественно при данных обстоятельствах, - ибо голос этот сообщил, что по распоряжению Комиссии общественной безопасности Гааль находится под домашним арестом. Он тут же кинулся к двери и убедился, что она не открывается. Оставалось только одеться и ждать. Вскоре за ним пришли и куда-то повели - он по-прежнему был под арестом. Потом ему стали задавать вопросы - все очень вежливо, в рамках приличий. Гааль Дорник честно рассказал, что он прилетел из провинции, с планеты Синнакс, учился, получил докторскую степень по математике, подал заявление о принятии на работу в группу доктора Селдона - и был принят. Он вновь и вновь повторял свой рассказ со всеми подробностями - и каждый раз они снова возвращались к вопросу об его участии в проекте Селдона. Как он узнал о нем, какие должен был выполнять обязанности, какие ему были даны секретные инструкции, в чем состоит суть проекта? Всякий раз Дорник отвечал, что ничего не знает, что никаких секретных инструкций он не получал - что он только ученый, математик, и политикой не интересуется... Наконец, ласковый инквизитор осведомился: - И когда же будет уничтожен Трантор? - Об этом я ничего не знаю, - с запинкой проговорил Гааль. - А кто знает? - За других я отвечать не могу, - его вдруг бросило в жар. - Вам кто-либо говорил об уничтожении Трантора? Называл конкретные сроки? Молодой человек заколебался, а инквизитор тем временем продолжал: - За вами следили, доктор. Наши люди находились в космопорте, когда вы прилетели, и на обзорной башне, где вы ждали встречи. И, разумеется, мы слышали вашу беседу с доктором Селдоном. - Тогда вы и сами знаете, что он думает по этому поводу, - заметил Гааль. - Но нам бы хотелось услышать и ваше мнение. - Доктор Селдон считает, что Трантор будет разрушен в течение ближайших пяти веков. - И у него есть... математические доказательства? - Да, безусловно, - вызывающе ответил Дорник. - И вы считаете, что его... расчеты - верны? - Раз доктор Селдон ручается за них, то вероятность ошибки практически исключена. - Позже мы еще вернемся к этому вопросу. - Подождите! Я требую присутствия адвоката! - спохватился вдруг Гааль. - Как гражданин Империи, я имею на это право! - Ваши права будут соблюдены. Это оказалось правдой. Вскоре вошел высокий человек с лицом, состоявшим, казалось, из одних вертикальных линий, и таким хмурым, что улыбка, скорее всего, просто не смогла бы на нем уместиться. Гааль устало поднял голову навстречу вошедшему. Он пробыл на Транторе не более тридцати часов, а за это время уже произошло столько событий! - Меня зовут Лорс Эваким. Я буду защищать вас по поручению доктора Селдона, - заявил высокий человек. - Да? Тогда слушайте: я требую немедленной апелляции к Императору! Меня арестовали незаконно. Я ни в чем не виноват. Ни в чем! - он резко развел руками. - Я хочу срочно добиться слушания дела у Императора. Пока он говорил, Эваким методично раскладывал на полу содержимое принесенной с собой тонкой папки. Если б Дорник находился в более спокойном настроении, он бы обратил внимание на юридические бланки из целломета - тонкие пленки, предназначенные для зарядки в персональную капсулу. Потом на свет появился миниатюрный магнитофон. - Уверен, что Комиссия держит нас под контролем прослушивающих лучей. Это незаконно, но их это не остановит. Гааль тут же замолчал и скрипнул зубами. - Но магнитофон, который я принес, - невозмутимо продолжал Эваким, усаживаясь в кресло, - внешне самый обыкновенный - снабжен одним дополнительным устройством, которое полностью нейтрализует эти лучи. Но об этом они догадаются не сразу. - Значит, мы можем спокойно разговаривать? - Разумеется. - Я настаиваю на слушании у Императора. Эваким холодно улыбнулся. Как выяснилось, на его вытянутом лице все же нашлось место для улыбки - при этом щеки его собрались гармошкой. - Вы ведь из провинции? - осведомился он. - Да, но я такой же гражданин Империи, как вы или члены той же самой Комиссии общественной безопасности. - Естественно. Просто вы, как провинциал, не осведомлены о жизни Трантора. У Императора не бывает слушаний. - К кому же тогда можно подать апелляцию на действия Комиссии? Такая процедура предусмотрена? - Нет. Формально вы можете апеллировать к Императору, но слушания все равно не будет. Поймите, теперешний Император - это отнюдь не правитель времени династии Антунов. Фактически власть на Транторе находится в руках аристократических кланов, а Комиссия общественной безопасности как раз из них и состоит. Это развитие событий было достаточно точно предсказано психоисторией. - Действительно? - удивился Дорник. - Но если доктор Селдон может предсказать развитие событий на Транторе на пять столетий вперед... - Может и на пятнадцать. - Не сомневаюсь. Но почему же тогда он не смог предугадать события сегодняшнего утра и не предупредил меня вчера? - Гааль Дорник сел и оперся щекой о вспотевшую ладонь. - Конечно, я знаю, что психоистория - наука статистическая, и с ее помощью трудно предсказать будущее отдельного человека - но, тем не менее, все эти события меня весьма расстроили. - Вы ошибаетесь. Доктор Селдон предполагал, что именно сегодня утром вас могут арестовать. - Что?! - Мне очень жаль, но это так. Отношение Комиссии к его работе становилось все более подозрительным. Они чинили все большие препятствия к привлечению к проекту новых сотрудников. И графики показали, что для достижения конечной цели события следует довести до кульминации именно теперь. Доктор Селдон специально посетил вас вчера, чтобы ускорить развитие событий - так как Комиссия действовала слишком нерешительно. Гааль чуть не задохнулся от возмущения: - Я протестую!.. - Поймите, это было необходимо. Вас выбрали отнюдь не по каким-то личным соображениям. Вам следует знать, что проект доктора Селдона разрабатывался на основе новейших достижений математики в течение восемнадцати лет, и он учитывает практически все возможные факторы с большой степенью вероятности. Сегодняшние события - только один из этих факторов. Меня прислали, чтобы успокоить вас и заверить, что опасаться нечего. Для вас все закончится благополучно; о самом проекте с большой вероятностью можно сказать то же самое. Что касается вас лично, то расчеты дают благоприятный исход с большой степенью достоверности. - Какова численная вероятность этого? - осведомился Гааль. - Относительно проекта - девяносто девять и девять десятых процента. - А относительно меня? - Как мне сказали - семьдесят семь и две десятых процента. - Значит, у меня куда больше одного шанса сесть в тюрьму или быть приговоренным к смертной казни! - Вероятность последнего не больше одного процента. - Да? Я понял, что расчеты судьбы отдельного человека ничего не говорят. Я хочу видеть доктора Селдона. - К сожалению, это невозможно. Доктор Селдон тоже арестован. Дверь распахнулась. Дорник испуганно вскочил со стула. Вошедший охранник подобрал магнитофон, внимательно осмотрел его и сунул в карман. - Он нужен мне для работы, - негромко произнес Эваким. - Мы предоставим вам другой магнитофон, господин советник, который не излучает статическое поле. - Тогда наша беседа закончена. Гааль проводил его долгим взглядом. 6 Процесс длился сравнительно недолго и мало напоминал те изощренные судебные процедуры, о которых Гааль читал. Наступил третий день суда, хотя Дорник уже с трудом мог вспомнить его начало. На его долю достались лишь комариные укусы - вся тяжелая артиллерия была нацелена на доктора Селдона. И, тем не менее, Хари Селдон оставался невозмутимым. Гаалю казалось, что этот человек был единственным воплощением спокойствия и стабильности среди всех окружающих. Присутствовали немногие, и те - исключительно бароны Империи. Ни пресса, ни общественные представители допущены не были. Впрочем, вряд ли кто-либо, кроме присутствующих, знал, что проходит суд над Хари Селдоном. Сама атмосфера зала была наполнена враждебностью по отношению к обвиняемым. За длинным столом, установленным на возвышении, расположились пятеро членов Комиссии общественной безопасности. Они были облачены в пурпурные с золотой каймой одеяния и облегающие голову шапочки из пластика - символ судебной власти. Посередине восседал Верховный комиссар Линь Чен. Дорник наблюдал за ним с почтительным трепетом - ему еще никогда не приходилось видеть вельможу столь высокого ранга. В течение процесса Чен редко произносил что-нибудь, давая понять, что многословие ниже его достоинства. Адвокат Комиссии перелистал свои записи, и слушание дела продолжилось. Селдон снова занял место за кафедрой. Вопрос: - Итак, доктор Селдон, сколько человек занято сейчас в возглавляемом вами проекте? Ответ: - Пятьдесят математиков. Вопрос: - Входит ли в их число доктор Гааль Дорник? Ответ: - Он - пятьдесят первый. Вопрос: - Значит, всего пятьдесят один? А, может быть, пятьдесят два или пятьдесят три? Или еще больше? Вспомните как следует, доктор Селдон. Ответ: - Формально доктор Дорник еще не является моим сотрудником. Когда я приму его на работу, у меня будет пятьдесят один человек. Сейчас нас пятьдесят, как я уже говорил. Вопрос: - По нашим данным, на вас работает сто тысяч человек. Ответ: - Сто тысяч математиков? Вы ошибаетесь. Вопрос: - Я не говорил - математиков. Если взять всех людей, работающих на ваш проект в разных областях, наберется их сто тысяч? Ответ: - Если так ставить вопрос, ваша цифра, возможно, и верна. Вопрос: - Возможно? Я утверждаю, что так оно и есть! Всего в вашем проекте задействовано девяносто восемь тысяч пятьсот семьдесят два человека. Ответ: - Видимо, в эту цифру входят также женщины и дети. Вопрос (повысив голос): - Суть состоит в том, что всего их девяносто восемь тысяч пятьсот семьдесят два человека. Это факт, и нечего от него увиливать! Ответ: - Хорошо, я согласен с этой цифрой. Вопрос (заглянув в записи): - Теперь отставим это на время в сторону и вернемся к другому вопросу, который мы уже довольно долго обсуждали. Доктор Селдон, повторите ваши прогнозы относительно будущего Трантора. Ответ: - Я говорил уже и снова повторяю: через пять веков Трантор будет разрушен. Вопрос: - Как вы считаете, лояльно ли ваше заявление по отношению к Императору? Ответ: - Нет, сэр. Научная истина не бывает лояльной или нелояльной. Вопрос: - Вы уверены, что ваше заявление является научной истиной? Ответ: - Да. Вопрос: - На каком основании? Ответ: - На основании математических расчетов по методике психоистории. Вопрос: - Можете ли вы доказать, что ваши расчеты верны? Ответ: - Да, но эти доказательства будут понятны только математику. Вопрос (с улыбкой): - Значит, вы утверждаете, что ваша истина столь сложна, что простой человек не в состоянии ее понять? Не кажется ли вам, что истина должна быть более понятной, доступной для людей, а не такой таинственной? Ответ: - Для некоторых людей эта истина является вполне ясной. Физика передачи энергии, известная под названием "термодинамики", была выяснена и оставалась верной на протяжении практически всей истории Человечества, с самых давних времен, но и сейчас существует множество людей (в том числе и здесь присутствующих), которые не смогли бы построить даже простейшую силовую установку. Причем это люди с высокоразвитым интеллектом. Я сомневаюсь, что высокообразованный господин комиссар... В этот момент один из членов Комиссии наклонился к адвокату. Нельзя было разобрать, что он сказал, но голос его звучал довольно сурово. Покраснев, адвокат прервал Селдона. Вопрос: - Доктор Селдон, мы собрались здесь не для того, чтобы выслушивать ваши речи. Считайте, что вы доказали свою точку зрения. Однако я считаю необходимым отметить, что ваш прогноз может быть направлен на подрыв доверия народа к правительству Империи и служить вашим личным интересам. Ответ: - Это не так. Вопрос: - Однако вы утверждаете, что период, который должен предшествовать так называемому падению Трантора, будет изобиловать различными смутами и беспорядками? Ответ: - Совершенно верно. Вопрос: - Но сам факт такого предсказания может привести к указанным вами беспорядкам, а вы в это время окажетесь предводителем стотысячной армии! Ответ: - Во-первых, это неверно. Но даже если бы дело обстояло именно так, вы сами легко можете выяснить, что из этих ста тысяч наберется не более десяти тысяч мужчин, годных по возрасту к военной службе, и ни один из них не проходил военной подготовки. Вопрос: - Состоите ли вы на службе у какого бы то ни было лица? Ответ: - Нет. Вопрос: - Вас не интересуют материальные блага? Вы утверждаете, что служите исключительно науке? Ответ: - Вы совершенно правы. Вопрос: - Хорошо. Посмотрим, как у вас это получается. Скажите, доктор Селдон, возможно ли изменить будущее? Ответ: - В некоторых пределах. К примеру, в ближайшие несколько часов зал суда может быть взорван, но этого может и не произойти. Если он будет взорван, будущее немного изменится. Вопрос: - Не уходите от ответа, доктор Селдон. Возможно ли полное изменение хода человеческой истории? Ответ: - Да. Вопрос: - Насколько сложно это сделать? Ответ: - Очень сложно. Для этого необходимы огромные усилия. Вопрос: - Почему? Ответ: - Население Трантора огромно, и поэтому психоисторические тенденции этой планеты обладают огромной инерцией. Для их изменения необходимо противостояние объекта, обладающего не меньшей инерцией. Либо необходимо вовлечь в этот процесс огромное количество людей, либо - если будет действовать относительно небольшая группа людей - для перемен потребуется очень большой промежуток времени. Вы меня понимаете? Вопрос: - Кажется, да. Падения Трантора удастся избежать, если огромное количество людей будет действовать, чтобы предотвратить катастрофу. Ответ: - Совершенно верно. Вопрос: - Достаточно ли ста тысяч человек, чтобы справиться с этой задачей? Ответ: - Нет, сэр. Этого количества недостаточно. Вопрос: - Вы уверенны в этом? Ответ: - Подумайте сами: в настоящий момент на Транторе проживает свыше сорока миллиардов человек. Учтите также, что тенденция, ведущая к падению Трантора, связана не только со столицей, но и со всей Империей - а ее население составляет почти квинтиллион человек. Вопрос: - Ясно. Но, может быть, сто тысяч человек способны изменить эту тенденцию, если на это будут направлены усилия их и их потомков в течение пятисот лет? Ответ: - По-видимому, нет. Пятьсот лет - слишком малый срок. Вопрос: - Ага! Тогда из вашего заявления следует вполне определенный вывод. В вашем проекте задействовано сто тысяч человек, однако этого недостаточно, чтобы в течение пяти веков предотвратить падение Трантора - это им не удастся, что бы они ни предпринимали. Ответ: - К счастью, это так. Вопрос: - Но, с другой стороны, никаких противозаконных целей эти люди не преследуют. Ответ: - Абсолютно верно. Вопрос: (медленно и удовлетворенно) - Тогда, доктор Селдон, слушайте как можно внимательнее - нам необходим точный ответ на этот вопрос. Какую цель преследует ваша стотысячная группа сотрудников? Голос адвоката стал неприятно-скрипучим. Он взвел пружину своего капкана, загнал в него Селдона и, казалось бы, не оставил ему никаких путей к отступлению. Шум голосов стал громче; он прокатился по всему залу, не оставив равнодушными даже членов Комиссии. Они склонялись друг к другу, шелестя своими пурпурными золочеными мантиями. Молчание сохранял только Верховный комиссар. Хари Селдон сохранял невозмутимое спокойствие, ожидая, пока гул голосов стихнет. Ответ: - Их цель - свести к минимуму последствия катастрофы. Вопрос: - Конкретнее. Ответ: - Объяснить это несложно. Дело в том, что предстоящее падение Трантора не является изолированным событием в модели развития человеческой цивилизации. Эта тенденция зародилась много столетий назад и сейчас развивается с постоянным ускорением; падение Трантора будет являться кульминацией этого длительного процесса. Я имею в виду начинающийся упадок и последующий полный крах Галактической Империи. Зал взорвался ревом. Адвокат, на которого никто больше не обращал внимания, вопил: "И вы осмеливаетесь открыто..." Его заглушили выкрики из зала: "Измена!" Верховный комиссар не спеша поднял свой молоток и опустил его вниз. Негромкий звук гонга прорезал всеобщий шум, и когда он затих, в зале воцарилась тишина. Адвокат глубоко вздохнул. Вопрос (с театральным пафосом): - Вы отдаете себе отчет, доктор Селдон, что речь идет об Империи, возраст которой составляет двенадцать тысяч лет, которая выстояла, несмотря на все трудности, в течение множества поколений людей, которая опирается на любовь и преданность миллиардов своих подданных?! Ответ: - Мне хорошо известна история Империи и ее современное положение. При всем моем уважении к собравшимся здесь я могу заявить, что разбираюсь в этом вопросе намного лучше любого из вас. Вопрос: - И, тем не менее, вы предрекаете крах Империи? Ответ: - Его предсказывает математика. Лично я рассматриваю такую перспективу с сожалением. Даже если допустить, что Империя не является идеальным вариантом общественного устройства (хотя я этого не заявляю), то анархия, которая неизбежна после ее развала, будет значительно хуже. Поэтому мой проект направлен на борьбу именно с этой анархией. Однако, господа, распад Империи - событие колоссального масштаба и бороться с ним будет очень трудно. О его наступлении свидетельствуют усиление бюрократии, резкое уменьшение проявлений инициативы, жесткая кастовость, подавление всякой любознательности и множество других факторов. Все это, как я уже говорил, началось многие века назад. И процесс этот слишком глубок и обширен, чтобы его можно было повернуть вспять. Вопрос: - Но ведь для каждого очевидно, что Империя сейчас так же сильна, как и ранее. Ответ: - Внешне пока действительно все в порядке. Создается даже впечатление, что такое положение будет сохраняться вечно. Однако, господин адвокат, позволю себе заметить, что сгнивший изнутри ствол дерева внешне выглядит целым и могучим, пока не налетит ураган и не переломит его надвое. Первые признаки этого урагана уже налицо. И при помощи слухового аппарата психоистории вы сможете уже расслышать треск дерева. Вопрос (неуверенный): - Доктор Селдон, мы собрались здесь не для того, чтобы выслу... Ответ (твердый): - Распад Империи неизбежен, и все хорошее, что в ней было, исчезнет вместе с ней. Накопленные знания будут утеряны, а порядок, который она поддерживала, превратится в хаос. Настанет период нескончаемых звездных войн, космическая торговля придет в упадок, население значительно сократится, а большинство планет потеряют свои связи с центром Галактики. И это будет длиться многие столетия. Вопрос (робкий голос на фоне гробового молчания): - И так будет длиться вечно? Ответ: - Психоистория способна предсказать крах Империи; она же делает вывод и о последующих столетиях хаоса. Как здесь уже говорили, Империя успешно продержалась двенадцать тысячелетий - но смутное время, которое наступит после ее распада, продлится тридцать тысяч лет. Несомненно, со временем возникнет Вторая Империя, но до того тысячи поколений людей будут жить и умирать в страданиях и невежестве. И мы должны бороться против этого. Вопрос (слегка оправившись от шока): - Вы противоречите сами себе! Ранее вы утверждали, что не можете предотвратить разрушение Трантора - а из этого следует, что предотвратить развал Империи тем более невозможно! Ответ: - Не стану утверждать, что на данном этапе мы можем предотвратить развал. Но есть еще время сократить период безвластия, который за этим последует. Господа, у нас имеется возможность уменьшить время анархии до одного тысячелетия - если моей группе будет позволено немедленно начать действовать. Мы живем в переломный период истории. Огромный массив стремительно развивающихся событий нужно отклонить совсем немного, чуть-чуть... Сделать больше мы все равно не в силах, но, возможно, этого окажется достаточно, чтобы избавить все Человечество от двадцати девяти тысячелетий варварства. Вопрос: - Каким же образом вы предполагаете достичь этой цели? Ответ: - Необходимо сохранить знания, накопленные Человечеством. Вся сумма человеческих знаний не может быть постигнута одним человеком, или даже тысячей людей. В результате распада социальной структуры Империи наша наука также рассыплется на мелкие осколки. Лишь немногие люди сохранят достаточно глубокие знания, но лишь в узких областях отдельных дисциплин. Сами по себе эти знания будут практически бесполезны. И даже эти бессмысленные обрывки будут утеряны последующими поколениями. Но если мы сейчас обобщим всю сумму имеющейся на сегодняшний день информации, этого не случится. Последующие поколения будут пользоваться этим наследием в своей деятельности, так что им не придется снова открывать уже известное нам. Цивилизация будет создана вновь в течение одного тысячелетия, а не тридцати. Вопрос: - Это все... Ответ: - Это все и есть моя программа, на которую уже работают тридцать тысяч мужчин с женами и детьми - они посвятили себя подготовке Галактической Энциклопедии. Они не успеют закончить этот колоссальный труд при жизни, а я даже не доживу до действительного начала осуществления своей программы. Но к тому времени, когда Трантор будет уничтожен, Энциклопедия будет закончена, и ее экземпляры окажутся во всех крупных библиотеках Галактики. Верховный комиссар приподнял и опустил свой молоток. Хари Селдон сошел с кафедры и молча опустился рядом с Гаалем. - И как вам понравилось это представление? - осведомился он, улыбаясь. - Оно вам удалось, но что дальше? - осведомился, в свою очередь, молодой человек. - Вот посмотрите, они прервут заседание и попробуют договориться со мной лично. - Откуда вы можете это знать? - Честно говоря, - вздохнул Селдон, - я не знаю. Практически все зависит от Верховного комиссара. Много лет я изучал его характер, поведение... Я пытался анализировать его поступки, но вы-то знаете, что уравнения психоистории слабо применимы в анализе личностных характеристик. И все же я надеюсь на успех. 7 Подошедший Эваким, кивнув Гаалю, наклонился к Селдону и что-то тихо сказал ему. Но тут было объявлено о закрытии заседания; Дорника и Селдона увели в разные стороны. На следующий день все было по-другому. В зале находились только члены Комиссии, Хари Селдон и Гааль Дорник, которые сидели теперь за одним столом с судьями, так что обвиняемых и обвинителей больше ничто не разделяло. Им даже были предложены сигары из пластиковой коробки, переливавшейся всеми цветами радуги - казалось, по крышке ее все время текла тонкая пленка воды, однако под пальцами неизменно оказывалась сухая твердая поверхность. Селдон сигару взял, Гааль же отказался. - А где мой адвокат? - осведомился Селдон. - Это уже не суд, доктор Селдон. Нам необходимо вместе обсудить вопросы безопасности Империи, - ответил один из членов Комиссии. - Теперь говорить буду я, - произнес Линь Чен, и все остальные члены Комиссии откинулись на спинках своих кресел и приготовились слушать. Вокруг Чена мгновенно образовалась тишина, в которую должны были падать его слова. Дорник затаил дыхание. Сухощавый изможденный Верховный комиссар казался старше, чем был на самом деле - фактически он являлся властелином всей Галактики. Ребенок, имевший титул Императора, был только символом, за которым стоял Линь Чен - и далеко не первым символом. - Доктор Селдон, вы возмущаете спокойствие в имперских владениях. Через сотню лет ни одного человека из квадриллиона теперешних жителей Галактики не будет в живых. К чему нам забивать себе голову событиями, которые должны произойти через пять веков? - Мне не прожить и пяти лет, - ответил Селдон, - и, тем не менее, этот вопрос меня весьма беспокоит. Вы можете считать меня идеалистом, но считайте, что я отождествляю себя с той мистической сущностью, которую принято именовать словом "Человечество". - Мне нет никакого дела до мистических теорий. Ничто не препятствует мне избавиться от вас и от ненужного мне пятисотлетнего будущего - которое мне никак не угрожает, - казнив вас сегодняшней ночью. - Неделю назад, - беззаботно бросил Селдон, - вы могли бы это сделать, и у вас, вероятно, даже был бы при этом один шанс из десяти остаться живым в течение года. Но сегодня на это у вас нет даже одного шанса из тысячи. В зале повисло напряженное молчание; кто-то из членов Комиссии глубоко вздохнул. Гааль ощутил, как короткие волоски у него на шее встают дыбом. Чен слегка опустил веки. - Почему? - спокойно осведомился он. - Падение Трантора предотвратить невозможно - но его легко ускорить. Слухи о судебном процессе и моем исчезновении разлетятся по всей Галактике. Будут нарушены мои планы, направленные на смягчение последствий краха Империи, - и люди быстро убедятся, насколько зыбко их будущее. Уже сейчас многие с завистью вспоминают, как жили их деды. До людей дойдет, что революции, мятежи, спад торговли в дальнейшем будут только усиливаться. Новая логика поведения - скорее хватать все, что плохо лежит, - быстро возобладает в Галактике. Честолюбивые и неразборчивые в средствах люди тут же начнут активно действовать. И этими своими действиями они лишь ускорят развал Империи. Вы можете казнить меня - но тогда Трантору придет конец не через пятьсот лет, а через пятьдесят. А вам - менее, чем через год. - Это все детские сказки, - процедил Чен. - Но ваша смерть - не единственный приемлемый для нас вариант. Он приподнял свою тонкую руку над бумагами - лишь два пальца продолжали касаться верхнего листа. - Скажите, - спросил он, - ваша деятельность действительно будет заключаться только в подготовке Энциклопедии, о которой вы упоминали? - Да. - Для этого вам обязательно находиться на Транторе? - Желательно, ваше превосходительство. Ведь на Транторе есть Императорская библиотека, кроме того, здесь находятся ученые, работающие в Транторском университете. - Но разве не лучше было бы вам заниматься своей работой на какой-нибудь отдаленной планете, где бы суета метрополии не была помехой научным изысканиям? - Этот вариант также имеет свои преимущества. - Мы уже нашли для вас такую планету. Там вы со своими людьми сможете спокойно работать. В Галактике будут знать, что вы работаете над предотвращением распада Империи. Будет даже объявлено, что вы в силах его предотвратить, - Чен слегка улыбнулся. - Я мало во что верю, и тем более мне трудно поверить в крах Империи, поэтому я буду искренен в этом заявлении. А вы, доктор, не будете нарушать спокойствие на Транторе и во всей Империи своими предсказаниями. В противном случае мы казним вас и всех ваших последователей, которых сочтем нужным казнить. Угрозы свои можете оставить при себе - я в них не верю. Вам надлежит сделать выбор в ближайшие пять минут. - Ваше превосходительство, какую планету вы отдаете в наше распоряжение? - осведомился Селдон. - Кажется, она называется Термин, - ответил Линь Чен. Он небрежно, кончиками пальцев перелистал бумаги и пододвинул их Селдону. - Она необитаема, но для жизни вполне пригодна. После необходимого обустройства этот мир вполне будет отвечать нуждам ваших ученых. Правда, он находится несколько вдалеке... - Эта планета - на самом краю Галактики, сэр, - прервал его Селдон. - Как я сказал, Термин находится несколько вдалеке от других миров. Это даст вам возможность полностью сосредоточиться на научных проблемах. Вам осталось две минуты на размышление. - Чтобы перебраться туда, нам понадобится немало времени. Ведь переселяться придется двадцати тысячам семей. - Время вам будет предоставлено. На мгновение Селдон задумался. Истекала последняя минута. - Я согласен на ссылку. При этих словах у Гааля подпрыгнуло сердце. Главным образом он переживал огромную радость, и это было естественно - ведь он только что избежал верной гибели. Но, несмотря на испытываемое облегчение, остался и привкус сожаления о том, что Селдон потерпел поражение. 8 Они долго молчали, пока такси несло их сквозь сотни миль извивающихся тоннелей в сторону Университета. Потом Гааль шевельнулся и произнес: - Неужели вы сказали комиссару правду? Ваша смерть действительно ускорила бы распад Империи? - Когда дело касается психоистории, я никогда не лгу. Кроме того, в этом случае ложь и не спасла бы меня. И Чен знал, что я говорю правду. Как политик, он очень умен, а политики, в силу специфики их занятий, обычно интуитивно чувствуют, что психоистория не врет. - Тогда почему вы все же выбрали ссылку? - спросил Дорник, но Селдон промолчал. Когда такси влетело на территорию Университета, мускулы Гааля стали действовать - точнее, бездействовать - независимо от его воли. Из такси его пришлось выносить чуть ли не на руках. Яркий свет заливал всю территорию Университета. Дорник уже почти забыл о существовании Солнца. Правда, и Университет был расположен не под открытым небом - все его здания были накрыты огромным куполом из прозрачного материала. Материал этот был поляризован, поэтому Гааль мог спокойно смотреть прямо на полыхавшую в зените звезду. Сияние ее бликами отражалось от металлических поверхностей многочисленных зданий. Здания Университета были серебристого цвета, в отличие от остальных тускло-серых зданий Трантора. Их металлический блеск почему-то вызывал ассоциации со слоновой костью. - По-моему, это солдаты, - заявил вдруг Селдон. - Что? - Дорник возвратился из заоблачных высот на грешную землю и узрел перед собой часового. Они остановились, и тут же из ближайшей двери выглянул предупредительный капитан. - Доктор Селдон? - Да, я. - Мы ждали вашего прибытия. С этого момента вы и ваши сотрудники подчиняетесь законам военного времени. Мне приказано сообщить вам, что вам предоставлено шесть месяцев для подготовки переезда на Термин. - Всего шесть месяцев!.. - начал было Гааль, но Селдон незаметно сжал его локоть, и юноша умолк. - Таков приказ, - констатировал капитан. Когда он скрылся, Гааль повернулся к Селдону. - Но что можно успеть за шесть месяцев?! Это же просто замедленное убийство! - Тише, тише. Давайте лучше пройдем в мой кабинет. Этот небольшой кабинет был абсолютно недоступен для прослушивания. Направленные на него специальные лучи не выявляли ни подозрительной тишины, ни еще более подозрительного статического поля. Воспринимался вполне правдоподобный разговор, произвольно составленный из почти бесконечного набора безобидных фраз, которые произносили реальные голоса с соответствующими интонациями. - Так вот, - Хари Селдон наконец расслабился. - Нам хватит шести месяцев. - Я не понимаю, как их может хватить. - Очень просто. Мальчик мой, в нашем плане действия других людей неизменно играют нам на руку. Я же говорил, что характер Чена, его психологический склад были подвергнуты такому скрупулезнейшему анализу, какому никогда ранее не подвергался ни один человек. И мы не допускали начала процесса надо мной, пока время и обстоятельства не предопределили его завершение в нашу пользу. - Но как вы смогли устроить... - ...чтобы нас сослали на Термин? А почему бы и нет? Он коснулся пальцами определенной точки письменного стола, и небольшой участок стены за его спиной отошел в сторону. Только Селдон мог произвести эту операцию, так как скрытое под поверхностью стола сканирующее устройство реагировало лишь на папиллярные линии его пальцев. - Там есть несколько микрофильмов, - пояснил Селдон. - Возьмите тот, что помечен буквой Т. Гааль отыскал микрофильм, Селдон зарядил его в проектор и передал Дорнику пару окуляров. Тот отрегулировал их, и перед его глазами поплыло изображение... - ...Но тогда... - произнес он через некоторое время. - Вас что-то удивляет? - осведомился Селдон. - Значит, вы уже два года готовились к переезду? - Два с половиной. Разумеется, мы не были уверены на сто процентов, что будет выбран именно Термин, но вероятность этого была достаточно велика. - Но зачем, доктор Селдон? Зачем вы устроили так, чтобы вас отправили в ссылку? Не лучше ли было бы остаться контролировать события здесь, на Транторе? - Зачем? К тому есть несколько причин. Работая на Термине, мы будем пользоваться поддержкой Императора, и в то же время не возникнет опасений, что мы ставим под угрозу безопасность Империи. - Но ведь до сих пор вы вызывали такие опасения, чтобы навязать Комиссии решение о вашей ссылке. Я все же не понимаю, зачем это было нужно. - Скорее всего, эти двадцать тысяч семей не пожелали бы отправиться на задворки Галактики по своей воле. - Но зачем вам вообще переселяться туда? Это вы мне можете объяснить? - Пока нет. Сегодня вам достаточно знать, что ученые обоснуются на Термине. А второй зародыш будущей цивилизации будет создан, скажем, на другом краю Галактики, - он улыбнулся. - Там, у Границы Звезд. Что же касается дальнейшего, то я скоро умру, и вы сможете увидеть своими глазами куда больше, чем я. И не надо уверять меня в обратном и желать мне доброго здравия. По словам врачей, жить мне осталось не более двух лет. К тому времени я уже добьюсь в жизни всего, чего хотел. А кто может пожелать лучшего момента для завершения своего жизненного пути? - А что будет потом, после вашей... смерти? - Дальше мое дело продолжат мои последователи, в том числе, возможно, и вы сами. Они смогут внести последний штрих в мой план и в нужное время соответствующим образом спровоцировать восстание на Анакреоне, после чего события будут развиваться беспрепятственно в нужном направлении. - Я снова не понимаю. - Со временем поймете, - на изрезанном морщинами лице Селдона появилось спокойное и в то же время усталое выражение. - Большинство моих людей переправятся вместе со мной на Термин, но кое-кто останется. Устроить это будет нетрудно... Что же до меня лично, - чуть слышно прошептал он, - то моя жизнь закончена... ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЭНЦИКЛОПЕДИСТЫ 1 Термин - ...Местонахождение этой планеты (см. карту) странно не соответствовало той роли, которую ей было предназначено сыграть в судьбе всей Галактики. Этот мир находится на самом краю одной из спиральных ветвей Галактики и является единственной планетой далекого Солнца. Планета эта бедна полезными ископаемыми и экономического значения практически не имела. В течение пятисот лет, которые прошли с момента ее открытия, она так и не была колонизирована - пока на нее не высадились Энциклопедисты... С появлением нового поколения Термин неизбежно должен был стать чем-то большим, чем просто местом обитания психоисториков с Трантора. Начиная с восстания на Анакреоне, которое ознаменовало приход к власти Сэлвора Хардина, первая великая династия... Галактическая Энциклопедия Луис Пиренн работал за ярко освещенным письменным столом, находившимся в углу комнаты. Он координировал работу ученых, направляя все их усилия на достижение поставленной цели. Сейчас в рисунок этого сложного плана необходимо было вплести несколько недостающих линий. Ровно пятьдесят лет ушло на то, чтобы создать этот первый в своем роде центр ученых-Энциклопедистов и превратить его в отлично действующий механизм. Пятьдесят лет ушло на сбор и подготовку материалов. Теперь оставалось совсем немного - через пять лет первый том самого фундаментального труда, издававшегося когда-либо в Галактике, выйдет в свет. Последующие тома будут выходить через каждые десять лет - машина уже запущена. Кроме того, придется выпускать и дополнения к ним - специальные комментарии последних событий, представляющих интерес, пока... На столе приглушенно, но словно бы с раздражением, зазвонил звонок, и Пиренн непроизвольно вздрогнул - он чуть не забыл о назначенной на сегодня встрече. Он поспешно коснулся ручки, отпиравшей дверной замок, и краем глаза успел заметить, как открылась дверь, и в проеме возникла крупная фигура Сэлвора Хардина. Однако при этом Луис Пиренн даже не поднял головы. Хардин про себя усмехнулся. У него было мало времени, но он прекрасно знал, что на Пиренна бессмысленно обижаться за его манеру обращения с людьми, мешающими ему работать. Поэтому Сэлвор опустился в кресло по другую сторону стола и стал ждать. Еле слышно скрипело перо Пиренна, скользя по бумаге. Так продолжалось довольно долго - больше ни движения, ни звука. Наконец, Хардин извлек из жилетного кармана монету в два кредита и подбросил ее. Нержавеющая сталь сверкнула в воздухе отраженным солнечным светом. Хардин поймал монету и снова подбросил ее, лениво глядя на мелькание солнечных бликов. Нержавеющая сталь оказалась хорошим эквивалентом и средством обмена на планете, которая была вынуждена импортировать металлы. Пиренн поднял голову и мигнул. - Перестаньте! - буркнул он. - Что? - Перестаньте подбрасывать эту дурацкую монету. Прекратите это... пожалуйста. - А-а-а, это... - Хардин поймал монету и опустил ее обратно в карман. - Я бы хотел знать, когда вы освободитесь. Дело в том, что мне необходимо вернуться на заседание Совета до того, как начнут голосование по проекту нового водопровода. Вздохнув, Пиренн отодвинул в сторону бумаги. - Я готов. Но только, пожалуйста, не донимайте меня снова этими городскими проблемами. Вы вполне можете решать их сами. Все свое время я посвящаю Энциклопедии. - А новости вы слушаете? - флегматично осведомился Хардин. - Какие новости? - Те самые, которые два часа назад были переданы по ультраволновой связи Термина. Императорский наместник в префектуре Анакреона провозгласил себя королем. - Да? Ну и что? - А то, - ответил Сэлвор, - что от внутренних районов Империи мы теперь отрезаны. Мы предполагали подобное развитие событий, но от этого нам не легче. Через Анакреон проходит единственный торговый путь, который связывает нас с Сантэнни, Вегой и самим Трантором. Откуда мы теперь будем получать металлы? Мы уже полгода испытываем нехватку стали и алюминия, а теперь поставки вообще прекратятся; какие бы то ни было грузы мы сможем получать лишь в том случае, если на то будет милостивое разрешение короля Анакреона. Пиренн нетерпеливо побарабанил пальцами по столу. - Так и действуйте через него. - А как? Ведь вы знаете, Пиренн, что согласно Хартии, регламентирующей деятельность нашего Фонда Основателей, вся власть на Термине принадлежит Совету попечителей комитета по делам Энциклопедии. Я же, как мэр города Термина, обладаю властью, дающей мне право только высморкаться или, скажем, чихнуть, если вы решите аннулировать приказ, дающий мне некоторые полномочия. Так что подобные вопросы должен решать ваш Совет и вы лично. От имени города, процветание которого зависит от регулярности поставок из центральных областей Галактики, я прошу вас назначить экстренное заседание... - Подождите! Не надо предвыборных речей. Вам ведь хорошо известно, что Совет попечителей отнюдь не препятствовал созданию муниципальных органов правления на Термине. Население быстро растет, и мы понимаем необходимость таких органов; кроме того, увеличивается число людей, работающих в отраслях, непосредственно не связанных с выпуском Энциклопедии. Но, тем не менее, наипервейшей и основной целью Фонда остается издание всеобъемлющей Галактической Энциклопедии. Термин - это государственное научное учреждение, Хардин. И мы не собираемся вмешиваться в местную политику. - "Местную политику!" Да поймите же, Пиренн, клянусь большим пальцем левой ноги Императора, сейчас дело идет о жизни и смерти! Ведь Термин не может самостоятельно обеспечивать существование на нем машинной цивилизации. На нем попросту нет металлов, и вы это прекрасно знаете. Ни железа, ни меди, ни алюминия - вообще ничего. А как вы думаете, что случится с вашей Энциклопедией, если мы чем-нибудь не угодим королю Анакреона? - Вы забываете, что Термин подчиняется лишь непосредственно Императору. Мы не являемся частью префектуры Анакреона, как и какой-либо другой. Запомните это! Термин - часть личных владений Императора, так что никто не посмеет нас тронуть. Империя вполне способна защитить свои владения. - Тогда почему же она позволила Анакреону обрести независимость? Да и не ему одному! Не менее двадцати самых удаленных от центра префектур Галактики уже действуют по собственному усмотрению. Честно говоря, я весьма сомневаюсь, что Империя в состоянии защитить нас. - Ерунда! Не все ли равно - императорские наместники или короли? С помощью несложных политических интриг Империя всегда справлялась с ними - просто соответствующие люди слегка потянут за неизвестные нам тайные ниточки, и все станет на свои места. Восстания губернаторов случались и раньше, даже Императоров не раз заставляли отрекаться от престола или убивали. Но все это практически не отражалось на Империи в целом. Так что выбросьте все из головы. Это не наше дело. Мы - ученые, и наша основная забота - Энциклопедия... Да, чуть не забыл! - В чем дело? - Разберитесь с этой вашей газетенкой! - ответил Пиренн довольно зло. - Вы имеете в виду "Городскую газету"? Она не принадлежит мне. У нее есть частные владельцы. А что, собственно, случилось? - Эта газета уже несколько недель призывает, чтобы пятидесятилетний юбилей образования Фонда был отмечен всеобщим праздником и какими-то нелепыми торжествами. - А что в этом плохого? Через три месяца радиевые часы откроют Первое Хранилище. Я бы охарактеризовал это событие, как весьма выдающееся. Вы не согласны с этим? - Но к чему тут это идиотское поклонение, Хардин? Первым Хранилищем занимается только совет попечителей. А я, как вы знаете, являюсь представителем Императора на Термине, и обладаю всей полнотой власти. По выражению лица Хардина легко было предположить, что он медленно считает в уме до десяти. Наконец он мрачно произнес: - Кстати, о вашем статусе представителя Императора - у меня есть для вас еще одно сообщение. - Опять связанное с Анакреоном? - Пиренн раздраженно сжал губы. - Да. К нам направляется чрезвычайный посланник с Анакреона. Он будет здесь через две недели. - Посланник? С Анакреона? Направляется сюда? - некоторое время Пиренн молчал, переваривая услышанное. - А зачем? Хардин поднялся и придвинул кресло к столу. - Догадайтесь. И без всяких церемоний хлопнул дверью. 2 Его высочество Энсельма Родрика Сэлвор Хардин встретил на космодроме со всеми церемониями, полагающимися при таком событии государственной важности. Титул "его высочество" сам по себе указывал благородство происхождения. К тому же Родрик являлся субпрефектом Плуамы, чрезвычайным посланником его величества короля Анакреонского и имел еще множество всяких титулов. Натянуто улыбнувшись, субпрефект с поклоном извлек свой бластер из кобуры и протянул его Хардину рукояткой вперед. В ответ Сэлвор также передал гостю бластер, который специально одолжил для этого случая. Оба таким образом продемонстрировали чувства дружбы и доброй воли, и хотя Хардин обратил внимание на явную выпуклость у плеча посланника, он благоразумно сделал вид, что не заметил этого. В окружении целой свиты приличествующих случаю менее важных персон они уселись в наземную машину. Торжественный кортеж медленно двинулся к площади Энциклопедии. По пути народ приветствовал их с достаточным энтузиазмом. С благодушным безразличием воина и аристократа Энсельм Родрик принимал приветствия. - Этот город и есть весь ваш мир? - осведомился Родрик у Хардина. Хардин повысил голос, чтобы перекрыть шум толпы: - Наш мир молод, ваше превосходительство. За нашу короткую историю нас редко навещали представители высшей аристократии. Поэтому ваше прибытие и вызвало такой энтузиазм. Видимо, представитель "высшей аристократии" не почувствовал иронии. - Ваш город основан всего пятьдесят лет назад? Да у вас тут полно неосвоенных земель, мэр. Вам никогда не приходило в голову основать на них поместья? - Не вижу в этом необходимости. Здесь у нас все централизовано - это необходимо для организации работ по изданию Энциклопедии. Возможно, когда наше население увеличится... - Удивительный мир! У вас нет крестьянства? "Ясно, как день, - подумал Сэлвор, - что его превосходительство довольно неумело пытается прозондировать почву". - У нас нет ни крестьянства, ни аристократии, - небрежно бросил он. Родрик удивленно приподнял брови: - А ваш правитель, с которым я должен встретиться? - Вы имеете в виду доктора Пиренна? Он - председатель Совета попечителей и личный представитель Императора. - Доктор? У него, что, нет других титулов? Ученый? И он считается выше гражданской власти? - Разумеется, - дружелюбно ответил Хардин. - Здесь все ученые, в большей или меньшей степени. И вообще, мы скорее не мир, а научное учреждение, которое подчиняется непосредственно Императору. На последней фразе Сэлвор сделал небольшое ударение, и это немного смутило субпрефекта. Во всяком случае, он хранил задумчивое молчание на протяжении всего оставшегося пути до площади Энциклопедии. Хардин испытал немалое удовлетворение, заметив, что Пиренн и Родрик, встретившие друг друга громкими изъявлениями взаимной дружбы и уважения, испытывают друг к другу полное отвращение, что весьма сократило все последующие скучнейшие церемонии. В течение всего "ознакомительного осмотра" здания Энциклопедии его высочество Энсельм Родрик с совершенно пустыми глазами слушал лекцию Пиренна. С застывшей на лице вежливой улыбкой он выслушал скомканные пояснения, пока они проходили по хранилищам справочных фильмов и бесчисленным смотровым залам. После того, как они миновали бесконечные отделы комплектования, редактирования и просмотра, субпрефект, наконец, изволил высказать свое мнение по поводу увиденного: - Все это весьма интересно, - изрек он, - но, по-моему, это весьма странное занятие для взрослых людей. Зачем все это нужно? Ответа на это замечание у Пиренна не нашлось, но Хардин видел, что выражение его лица было более, чем красноречиво. Ужин, который состоялся вечером, являл собой зеркальное отображение дневного осмотра, так как на этот раз инициативу поспешил захватить его высочество Родрик, и в течение всего ужина с огромным воодушевлением, не пропуская ни одной технической подробности, описывал свои подвиги на посту командира батальона во время недавней войны Анакреона с соседним Смирно, также недавно объявленным независимым королевством. Рассказы субпрефекта продолжались до тех пор, пока ужин не закончился и присутствовавшие мелкие чиновники не исчезли. Заключительную часть триумфального рассказа о разлетавшихся в пыль космических кораблях пришлось дослушивать только Хардину и Пиренну, когда они выбрались на балкон и Энсельм благодушно расслабился, подставив лицо теплому летнему ветерку. - А теперь, - жизнерадостно заявил он, - пора приступать к обсуждению более важных вопросов. - Конечно, - проворчал Хардин, закуривая длинную веганскую сигару. "Сигар маловато осталось", - подумал он, раскачиваясь в кресле так, что пола касались лишь две его ножки. В черном небе, от края до края, раскинулась огромная эллиптическая Галактика. Несколько ближайших звезд, различимых здесь, на ее задворках, казались маленькими мерцающими точками по сравнению с ее сияющим великолепием. - Разумеется, - заметил субпрефект, - все официальные переговоры, подписание документов и остальные формальности мы вынесем на заседание... как называется ваш... Совет? - Совет попечителей, - холодно ответил Пиренн. - Странное название... Ладно, отложим это на завтра. Но, тем не менее, мы вполне могли бы подготовить почву для дальнейших переговоров сейчас, с глазу на глаз. Не возражаете? - А конкретнее?.. - осведомился Хардин, явно провоцируя Родрика. - Хорошо, слушайте. Здесь, на Периферии, за последнее время произошли значительные перемены; в результате положение вашей планеты стало весьма неопределенным. Поэтому мне бы очень хотелось, чтобы мы пришли к общей точке зрения относительно создавшейся ситуации... Господин мэр, не найдется ли у вас еще сигары? Сэлвор скрипнул зубами и неохотно передал посланнику еще одну сигару. Его высочество Энсельм Родрик понюхал ее и удовлетворенно хмыкнул. - Это ведь веганский табак, если не ошибаюсь? Где вы его достаете? - Недавно получили небольшую партию, но от нее уже почти ничего не осталось. Одной Вселенной известно, когда мы сможем получить следующую - если вообще сможем. Пиренн нахмурился. Он не курил и вообще не переносил табачного дыма. - Насколько я понял, ваше превосходительство, вы прибыли к нам только для получения информации? - сухо осведомился он. - Родрик молча кивнул, жадно затягиваясь и пуская клубы дыма. - В таком случае, это не займет у вас много времени. Статус Первого Фонда Энциклопедии не изменился. - Ясно. А каким он был до сих пор? - Фонд представляет собой государственное научное учреждение и является частью личных владений его величества Императора. Однако на субпрефекта это заявление не произвело никакого впечатления. Он был занят пусканием колечек дыма. - В теории это выглядит прекрасно, доктор Пиренн. Я уверен, что у вас имеются соответствующие грамоты с императорскими печатями, но как обстоит дело в действительности? Каковы ваши отношения со Смирно? Ведь вы находитесь менее чем в пятидесяти парсеках от их столицы. И как насчет Коноума и Дэрибоу? - Мы не поддерживаем никаких отношений ни с одной из этих префектур. Как часть владений Импер... - Это уже королевства, а не префектуры, - уточнил его высочество. - И с королевствами тоже. Мы не имеем к ним никакого отношения. Как научное учреждение... - Да черт бы побрал вашу науку! - грубое ругательство мгновенно наэлектризовало и без того напряженную атмосферу. - Причем здесь она?! Смирно в любой момент может захватить вашу планету! - По-вашему, Император при этом будет сидеть сложа руки? Немного успокоившись, его высочество продолжил: - Послушайте, доктор Пиренн: и вы, и мы уважаем собственность Императора, но за короля Смирно в этом отношении я не могу поручиться. Кстати, мы только что подписали договор с Императором - копию его я представлю завтра вашему Совету - и этот договор, от имени его величества, возлагает на нас ответственность за поддержание порядка на территории прежней префектуры Анакреона. Вы поняли меня? - Разумеется. Но Термин не входит в префектуру Анакреона. - А Смирно... - И в префектуру Смирно - тоже. Термин вообще не является частью какой-либо префектуры. - А известно ли об этом королю Смирно? - Это меня не интересует. - Зато нас интересует! Мы только что закончили войну с ними, но они до сих пор оккупируют две принадлежащие нам звездные системы; а Термин занимает очень выгодное стратегическое положение между нашими двумя государствами. Тут Сэлвор, потеряв терпение, решил вмешаться: - Что же вы предлагаете, ваше превосходительство? Субпрефект с готовностью прекратил словоблудие и начал высказываться более определенно: - Очевидно, что Термин не может защитить себя сам; поэтому Анакреон должен взять вашу планету под свою защиту ради собственной же безопасности. Разумеется, мы отнюдь не собираемся вмешиваться в ваши внутренние дела... - У-гу, - хмуро промычал Хардин. - ...Но и вы, и мы заинтересованы, чтобы на вашей планете была создана наша военная база. - Это все? Одна военная база на огромной пустующей территории Термина? - Конечно, возникнет вопрос содержания воинского контингента, который вас будет защищать... Сэлвор Хардин опустил свое кресло на все четыре ножки и оперся локтями о колени. - Вот мы и добрались до сути. Только давайте называть вещи своими именами. Вы хотите, чтобы Термин стал вашим протекторатом и платил вам дань. - Налоги, - поправил Энсельм с улыбкой, - плата за защиту. С неожиданной силой Пиренн треснул рукой по подлокотнику кресла. - Подождите, Хардин, я сам скажу! Ваше превосходительство, я не дам и ржавой полукредитной монеты за Смирно, Анакреон и прочие новоявленные королевства с их войнами и мелкими политическими интригами! Термин является государственным научным учреждением, свободным от налогообложения! - Государственным? Но наше государство не содержит вас, доктор Пиренн. - Я являюсь прямым представителем... - от гнева Пиренн даже вскочил. - ...Его августейшего величества Императора, - закончил Энсельм Родрик с издевкой в голосе. - А я являюсь непосредственным представителем короля Анакреона. И до Анакреона куда ближе, доктор Пиренн. - Давайте вернемся к делу, - прервал ссору Хардин. - Каким образом вы собираетесь взимать с нас эти так называемые налоги, ваше превосходительство? Натурой? Зерном, картофелем, овощами, скотом? Субпрефект с удивлением посмотрел на мэра: - Черт возьми! Зачем нам это нужно? Этого добра у нас самих хватает. Золотом, разумеется. А еще лучше - хромом или ванадием, если у вас их много. Хардин засмеялся: - Много! У нас даже железа почти нет! Золото!.. Вот, полюбуйтесь на нашу валюту! Он перебросил посланнику монету. Родрик поймал ее и вытаращил глаза. - Что это? Сталь?! - Она самая. - Я не понимаю... - На Термине нет никаких металлов. Мы импортируем их. У нас нет золота, так что нам нечем вам платить, разве что вас устроят несколько тысяч бушелей картофеля. - А промышленные товары? - Без металлов? А из чего нам изготавливать машины? В воздухе повисла пауза, и Пиренн поспешил предпринять еще одну попытку. - Этот разговор просто не имеет смысла. Термин - это научное учреждение, которое занято исключительно подготовкой Галактической Энциклопедии. Клянусь Вселенной, у меня создается впечатление, что вы вообще не понимаете, что такое наука! - С помощью вашей Энциклопедии нельзя выиграть войну, - нахмурил брови Родрик. - Промышленность у вас не развита, но ваш мир практически и не заселен. Вы вполне могли бы платить землей. - Как это? - не понял Пиренн. - Мир почти пуст, а земли здесь достаточно плодородные, как я понял. Многие аристократы на Анакреоне не отказались бы расширить свои поместья. - Как вы можете предлагать подобное... - Не волнуйтесь так, доктор Пиренн. Земли хватит всем. Если мы договоримся и вы окажете нам содействие, то вы фактически ничего не потеряете. Будут пожалованы титулы, дарованы поместья - ну, вы понимаете... - Благодарю! - ехидно усмехнулся Пиренн. Неожиданно Хардин простодушно осведомился: - А не смог бы Анакреон поставлять нам плутоний для наших ядерных энергоустановок? Нашего запаса хватит лишь на несколько лет. Пиренн поперхнулся от неожиданности. Несколько минут стояла мертвая тишина. Когда, наконец, его высочество Родрик заговорил снова, в его голосе появились новые нотки: - Так у вас есть ядерная энергетика? - Естественно. Что тут особенного? Ядерной энергией, насколько я помню, люди пользуются уже больше пятидесяти тысяч лет. Конечно, она есть и у нас. Вот только с плутонием проблемы... - Да... да. После паузы посланник неловко произнес: - Хорошо, господа, завтра мы продолжим обсуждение этой темы. Прошу прощения... Глядя ему вслед, Пиренн процедил сквозь зубы: - Недоумок! Полный болван! Этот... - Не скажите, - прервал его Хардин. - Это всего лишь порождение соответствующей среды. Он знает только один язык: "У меня есть бластер, а у тебя - нет!" Но тут совершенно озверевший Пиренн набросился на него: - Что за разговоры о военных базах и дани?! Вы что, с ума сошли?! - Нет. Я специально подбросил ему эту кость, чтобы он разговорился. И в результате он выболтал истинные намерения Анакреона - разделить Термин на земельные владения. Разумеется, я не собираюсь допускать этого. - Вы не собираетесь?! Вы? Да кто вы такой?! И какого черта вы выболтали ему, что у нас есть ядерная установка? Теперь из-за этого мы превратимся в мишень! - Да, - ухмыльнулся Хардин, - но мишень, от которой лучше держаться подальше. Вы еще не поняли, зачем я затронул эту тему? Результат только подтвердил мои догадки. - Какие догадки? - Что на Анакреоне больше нет ядерной энергетики. Если бы она у них была, то наш гость знал бы, что плутоний в энергоустановках уже давно не применяется. А это значит, что и на остальной Периферии ядерной энергетики больше не существует; на Смирно ее точно нет - иначе Анакреон не вышел бы победителем из большинства боев недавней войны. Любопытная информация, не правда ли? - Да уж! - и Пиренн в ярости покинул комнату. Сэлвор чуть улыбнулся. Он потушил сигару и стал смотреть в небо, на величественную спираль Галактики. "Выходит, они вернулись к нефти и углю..." - пробормотал он. Остальные мысли он оставил при себе. 3 Когда Хардин утверждал, что "Городская газета" принадлежит не ему, формально он не лгал. Сэлвор был вдохновителем кампании за автономию Термина и муниципальное правление, его избрали первым мэром города и планеты, и не было ничего удивительного в том, что, хотя ни одна акция "Газеты" не принадлежала ему, он держал под контролем более шестидесяти процентов этих самых акций - другими, более хитроумными способами. А такие способы существовали. Поэтому, когда Хардин начал внушать Пиренну мысль о том, что ему должно быть позволено присутствовать на заседаниях Совета попечителей, "Газета" отнюдь не случайно начала такую же кампанию. Состоялся первый в истории Фонда Основателей массовый митинг, на котором было выдвинуто и поддержано требование, чтобы город был представлен в "национальном" правительстве. В результате Пиренн с неохотой согласился. Восседая во главе стола, Хардин отвлеченно думал о том, почему ученые, имеющие дело с точными науками, оказываются никудышными администраторами. Возможно, потому, что они привыкли иметь дело с незыблемыми фактами, и совершенно не привыкли к гибкости людей. Слева сидели Томаз Сатт и Джорд Фара, справа - Ландин Краст и Йейт Фулэм; Пиренн и Сэлвор председательствовали. Естественно, все присутствующие отлично знали друг друга, но по случаю заседания напускали на себя предельно важный вид. Пока открывалось заседание, Хардин потихоньку дремал, но когда Пиренн отпил воды из стакана, что служило традиционной прелюдией, Сэлвор несколько оживился. - С немалым удовлетворением я могу сообщить Совету, - начал Пиренн, - что после нашего предыдущего заседания я получил сообщение о том, что через две недели на Термин прибудет канцлер Империи лорд Дорвин. Как только он информирует Императора об истинном положении дел, можно будет считать, что наши отношения с Анакреоном урегулированы в нашу пользу. Он с улыбкой обратился через стол к Хардину: - Я передал эту информацию в "Газету". Про себя Сэлвор рассмеялся. Было очевидно, что мэр допущен в Совет лишь потому, что Пиренну не терпелось преподнести ему эту новость. Он невинно осведомился: - А если серьезно, чего вы ожидаете от лорда Дорвина? Ответил ему Томаз Сатт - ответил в своей обычной неприятной манере обращаться к собеседнику в третьем лице - для пущей важности. - Сразу ясно, - заметил он, - что наш мэр Хардин - профессиональный циник. Думаю, даже ему понятно, что Император не допустит посягательств на свои личные владения. - Да? И что же он предпримет, если на них все-таки посягнут? Послышался недовольный шум. Пиренн заявил: - Вы нарушаете порядок. А ваши заявления граничат с изменой, - добавил он. - Это можно считать ответом? - Да! И если это все, что вы можете сказать... - Не стоит делать слишком поспешных выводов. У меня есть еще вопрос. Что было сделано для предотвращения угроз со стороны Анакреона, помимо этого дипломатического хода, который может оказаться бесполезным - хотя я этого и не утверждаю. - Вы видите угрозу со стороны Анакреона? - осведомился Йейт Фулэм, поглаживая свои свирепые рыжие усы. - А вы ее не видите? - Едва ли, - снисходительно ответил Фулэм, - Император... - Великий Космос! - раздраженно воскликнул Хардин. - Что тут происходит? Периодически кто-либо произносит слово "Император" или "Империя", словно эти слова обладают магической силой. До Императора отсюда пятьсот парсеков, и я абсолютно убежден, что ему наплевать на нас. А если это и не так, то что он может предпринять? Весь императорский флот, базирующийся в этом районе Галактики, теперь находится в руках четырех новоявленных королевств, в том числе Анакреона. Как вы не понимаете, что сражаться надо оружием, а не словами! Только благодаря тому, что мы подбросили Анакреону информацию, что у нас есть ядерное оружие, мы получили два месяца отсрочки. Но нам-то хорошо известно, что это всего лишь ложь во спасение. У нас есть только мирная атомная энергия, да и той совсем мало. Очень скоро они об этом узнают, и, я думаю, им не придется по вкусу наш обман! - Уважаемый сэр... - Простите, я еще не закончил, - Сэлвор завелся, и ему самому это нравилось. - Конечно, вызвать канцлера - это хорошо, но лучше бы у нас было несколько мощных осадных орудий с атомными зарядами. Господа, два месяца уже потеряны, и у нас больше не осталось времени. Что вы собираетесь предпринять? Ландин Краст, наморщив нос от злости, ответил: - Мы не желаем и слышать о милитаризации Фонда. Это будет означать открытое вступление в политическую борьбу. А мы, господин мэр, - научное учреждение, не более, и не менее. - Кроме того, мэр не понимает, что производство оружия отвлечет необходимых нам людей от работы над Энциклопедией. Этого нельзя допускать ни в коем случае, - добавил Сатт. - Совершенно верно, - согласился Пиренн. - Энциклопедия превыше всего - так было, есть и будет. Хардин застонал от злости. Кажется, Совет в полном своем составе страдал "комплексом Энциклопедии". Он холодно сказал: - А членам Совета когда-нибудь приходило в голову, что у Термина могут быть и другие интересы, помимо Энциклопедии? - У Фонда не может быть других интересов, кроме Энциклопедии, - так же холодно ответил Пиренн. - Не у Фонда, а у Термина. Боюсь, вы не представляете себе сложившуюся ситуацию. Сейчас на Термине более миллиона людей, и не более ста пятидесяти тысяч из них работают непосредственно над Энциклопедией. Для остальных Термин - их дом. Мы родились здесь. Мы живем здесь. И для нас ваша Энциклопедия почти ничего не значит - по сравнению с нашими домами, фермами, фабриками. И мы требуем надежной защиты... Его заглушили крики собравшихся. - Энциклопедия - превыше всего! - проревел Краст. - Мы обязаны исполнить свою миссию! - К черту вашу миссию! - закричал в ответ Сэлвор. - Может быть, пятьдесят лет назад в ней и был смысл, но мы - новое поколение! - Это не имеет никакого значения, - ответил Пиренн. - Мы - ученые. И тут Хардин увидел открывшуюся лазейку - и моментально бросился в нее: - Неужели? Весьма приятное заблуждение. На вашем примере можно легко понять, почему в Галактике на протяжении тысячелетий творилось столько бед! Какая же это наука - веками сидя на одном месте, раскладывать по полочкам труды ученых последнего тысячелетия?! А вы никогда не пытались пойти дальше, развить их достижения, найти что-то свое? Нет! Вместо этого вы счастливо прозябаете в своем застойном болоте! И вся Галактика находится там же Космос знает сколько времени! Вот потому-то и восстает Периферия, рвутся старые связи, локальные войны длятся столетиями, целые звездные системы утрачивают атомную энергетику и возвращаются к варварской химической! Спросите меня - и я скажу вам: Галактика распадается! Он сделал паузу и опустился в кресло, переводя дыхание. На нескольких человек, одновременно пытавшихся ему возразить, он больше не обращал внимания. Краст взял слово: - Не знаю, господин мэр, чего вы добиваетесь своими истерическими выкриками, но в нашу дискуссию вы до сих пор ничего конструктивного не внесли. Господин председатель, я предлагаю не принимать во внимание высказывания предыдущего оратора и продолжить обсуждение с того момента, на котором оно было прервано. Джорд Фара впервые оживился. До сих пор он не принимал участия в полемике, даже когда страсти накалились до предела. Но теперь, наконец, прозвучал его тяжелый бас - такой же тяжелый, как и все его тело, весом фунтов в триста. - Господа, а вам не кажется, что мы кое о чем забыли? - О чем? - раздраженно осведомился Пиренн. - О том, что через месяц состоится празднование пятидесятой годовщины. Фара, как всегда, изрек эту банальность с крайне многозначительным видом. - Ну и что? Фара безмятежно продолжал: - А то, что в этот день откроется Хранилище Хари Селдона. Вы никогда не задумывались над тем, что в нем находится? - Не знаю. Наверняка, ничего особенного. Возможно, юбилейная речь. Я не считаю, что Хранилищу стоит придавать особое значение, хотя "Газета", - он в упор посмотрел на Хардина, но тот только ухмыльнулся, - пыталась раздуть это дело. Но я пресек эти попытки. - Вот как, - заметил Фара. - Возможно, вы были неправы. Не кажется ли вам, - он выдержал паузу, коснувшись пальцем своего маленького кругленького носа, - что Хранилище открывается весьма вовремя? - Как раз наоборот, - проворчал Фулэм. - У нас хватает и других проблем, о которых надо беспокоиться. - Более важных, чем послание Хари Селдона? Не думаю, что это так, - Фара, более чем когда-либо, стал похож на оракула, и Хардин с удивлением глядел на него: "На что он намекает?" - По-моему, - с воодушевлением заявил Фара, - вы все забыли, что Селдон был величайшим психоисториком всех времен и создателем нашего Фонда. Логично было бы предположить, что он использовал свою науку, чтобы установить наиболее вероятное развитие событий в ближайшем будущем. И если это так, то он наверняка изыскал способ предупредить нас о грозящей опасности и, возможно, даже указать нам пути разрешения возникших проблем. Ведь вам известно, что Энциклопедия - его любимое детище. Заявление Фары всех весьма озадачило. После затянувшейся паузы Пиренн, наконец, промямлил: - Ну, я не знаю... Психоистория - великая наука, но, насколько мне известно, среди нас сейчас нет специалистов в этой области. По-моему, мы вступаем на зыбкую почву. Фара повернулся к Хардину. - Вы ведь изучали психоисторию под руководством Алюрина? Ответ Хардина был почти благоговейным: - Да, но весь курс я не прошел. Теория мне надоела. Мне хотелось стать инженером-психоисториком, но таких возможностей здесь не было, так что я избрал занятие, почти столь же интересное - политику. Это почти одно и то же. - И каково ваше мнение о Хранилище? - Трудно сказать, - осторожно ответил Сэлвор. Совещавшиеся постепенно вернулись к вопросу о прибытии Имперского канцлера, и до конца заседания Хардин больше не проронил ни слова. Он даже не прислушивался к обсуждению. Фара дал ему новую пищу для размышлений, и теперь кусочки мозаики в его голове стали понемногу становиться на свои места. Психоистория давала ответ на все - он был уверен в этом. Он мучительно пытался вспомнить теорию психоистории, которую изучал когда-то; Сэлвор знал, что путь к истине заключен в ней. Такой гениальный психоисторик, как Селдон, должен был разбираться в человеческих эмоциях и реакциях настолько, чтобы с достаточной точностью предсказать исторические процессы будущего. А это означало... 4 Лорд Дорвин понюхал табак. У него были длинные, изысканно вьющиеся - хотя явно не от природы - волосы, которые хорошо дополняли пышные светлые бакенбарды, которые он то и дело любовно подкручивал. Речь его состояла из подчеркнуто точных фраз, но утруждать себя произнесением звука "р" он явно считал ниже своего достоинства. Хардин пока еще не успел разобраться, почему он сразу невзлюбил канцлера с его аристократическими манерами. Видимо, его раздражали слишком элегантные жесты рук канцлера, которыми последний сопровождал все свои высказывания, а также тщательно отработанный снисходительный тон, которым гость ухитрялся произносить даже самые простые утвердительные междометия. Но сейчас Сэлвору необходимо было найти его. Канцлер исчез вместе с Пиренном полчаса назад - просто испарился из поля зрения, черт бы его подрал! Хардин был уверен, что его собственное отсутствие во время предварительных переговоров было подстроено Пиренном. Пиренна видели только что в этом самом крыле здания и на этом этаже. Теперь оставалось двигаться вперед, методично заглядывая по пути в каждую дверь. Преодолев таким образом половину коридора, Сэлвор наконец удовлетворенно произнес: "Ага" - и шагнул в затемненную комнату. Замысловатая прическа Дорвина отлично вырисовывалась на фоне светлого экрана. Подняв голову, лорд Дорвин произнес: - А, это вы, Хагдин. По-видимому, вы ищете нас? - и он протянул мэру свою табакерку, украшенную монументальным орнаментом - как успел заметить Хардин, весьма посредственной работы. Сэлвор вежливо отказался, канцлер же взял понюшку и благосклонно улыбнулся. Пиренн нахмурился, но Хардин это проигнорировал. Наступившее затем непродолжительное молчание нарушил лишь щелчок табакерки лорда Дорвина. Спрятав ее, он сказал: - Ваша Энциклопедия - это оггомное достижение науки, Хагдин. Это научный подвиг, г'авный, или даже пгевосходящий все величайшие достижения всех времен. - Он кивнул Пиренну, в ответ на что доктор отвесил благодарный поклон. "Какой-то праздник любви", - подумал Сэлвор. - Я не жалуюсь на пассивность Анакреона, а, скорее, наоборот, на чрезмерную активность с их стороны, направленную почему-то в разрушительную сторону. - Ах, этот Анакгеон, - канцлер пренебрежительно махнул рукой. - Я только что оттуда. Вагвагская планета. Мне даже тгудно себе пгедставить, как здесь, на Пегифегии, могут жить люди. Ведь здесь отсутствуют даже самые элементагные условия, необходимые культугному джентльмену; никакого комфогта, никаких удобств - полный упадок - и они... Хардин бесцеремонно перебил канцлера: - К сожалению, на Анакреоне имеются все элементарные условия для ведения войны - оружия у них достаточно. - Ну, газумеется, газумеется, - кажется, лорд Дорвин остался недоволен тем, что его перебили на середине фразы. - Но, знаете ли, сейчас у нас не деловой газговог. Мы заняты дгугим. Доктог Пигенн, вы, кажется, собигались показать мне втогой том? Пожалуйста. Пиренн погасил свет, и в следующие полчаса Хардин мог бы с тем же успехом находиться хоть на Анакреоне, поскольку Дорвин и Пиренн больше не обращали на него никакого внимания. Он мало что мог понять в книге на экране, да особо и не следил за пояснениями Пиренна, в то время как лорд Дорвин то и дело восторженно ахал, что выглядело вполне по-человечески. От Сэлвора не ускользнуло, что когда канцлер волновался, то произносил звук "р" вполне нормально. Когда вновь зажегся свет, лорд Дорвин подытожил: - Восхитительно, пгосто восхитительно! Послушайте, Хагдин, вы случайно не занимаетесь агхеологией? - Что? - Сэлвор с трудом вышел из задумчивого оцепенения. - К сожалению, нет, милорд. Поначалу я намеревался стать психоисториком, но потом занялся политикой. - О! Тоже весьма интегесные занятия. А я, знаете ли, - он достал табакерку, - балуюсь агхеологией. - В самом деле? - Его превосходительство, - вмешался Пиренн, - выдающийся специалист в этой области. - Ну, возможно, возможно, - самодовольно проговорил его превосходительство. - Я много габотал в этой области науки. Я читал Джаадуна, Обияси, Кгомвилля - пгактически всех авторитетов. - Да, я, разумеется, слышал о них, - сказал Хардин, - но читать не приходилось. - Почитайте обязательно, догогой мой - вы значительно обогатите свои знания. И я считаю, что съездил сюда не згя, хотя бы уже потому, что здесь я обнагужил экземпляг тгуда Ламета. Пгедставьте себе, в моей библиотеке нет ни одной его габоты! Кстати, доктог Пигенн, вы не забудете сделать для меня копию до моего отъезда? - С превеликим удовольствием! - Ламет, как вам, навегное, известно, - продолжал канцлер назидательно, - составил новое и чгезвычайно интегесное дополнение к "Пгоблеме пгоисхождения", котогую я изучал ганее. - К какой проблеме? - переспросил Хардин. - К "Пгоблеме пгоисхождения". Имеется в виду пгоблема пгоисхождения Человечества. Ведь считается, что человеческая гаса пегвоначально населяла всего одну планетагную систему. - Да, это мне известно. - Но никто до сих пог так и не выяснил, какую именно. - Эта тайна покгыта мгаком дгевности. Существует несколько газных теогий. Одни утвегждают, что это был Сигиус; дгугие настаивают на Альфе Центавга или на Солнце - они все в сектоге Сигиуса. Еще по одной вегсии это 61 Лебедя. - А что написано у Ламета? - Ламет газвивает совегшенно дгугую гипотезу. Он пытается доказать, что агхеологические гаскопки на тгетьей планете системы Агктуга свидетельствуют, что люди жили там еще задолго до появления возможности межзвездных пеелетов. - Значит, человеческая раса зародилась на этой планете? - Возможно. Мне необходимо более внимательно изучить этот тгуд, пгежде чем высказывать собственное суждение. Надо убедиться в достовегности его доказательств. Помолчав некоторое время, Сэлвор осведомился: - А когда Ламет написал эту книгу? - Ну... лет восемьсот назад. Конечно, он главным обгазом основывался на более ганних тгудах Глина. - Так стоит ли полагаться на его трактат? Не лучше ли отправиться на Арктур и лично изучить остатки этой древней культуры? Лорд Дорвин удивленно приподнял брови и поспешил отправить в нос щепотку табака. - Догогой мой, но зачем? - Как - зачем? Чтобы убедиться собственными глазами. - Это совегшенно ни к чему - такой способ слишком сложен и, несомненно, погочен; так ничего не узнаешь. Ведь у меня есть тгуды всех великих агхеологов пгошлого. Сопоставляя их дгуг с дгугом и выявляя наиболее достовегные факты, можно легко установить истину. Это и есть истинно научный метод. Во всяком случае, я так его понимаю, - добавил он снисходительно. - Ведь это было бы пгосто глупо - отпгавляться к Агктуу или Солнцу и искать вслепую - в то вгемя как дгевние ученые так скгупулезно все изучили, что уже нет никакой надежды отыскать что-то новое. - Понятно, - вежливо пробормотал Хардин. "И это называется "научный метод"! Теперь понятно, почему Галактика разваливается ко всем чертям!" - Пойдемте, милорд, - вмешался Пиренн, - пора возвращаться. - Да-да, вы пгавы... Они уже выходили из комнаты, когда Хардин вдруг спросил: - Можно задать вам один вопрос, милорд? Лорд Дорвин вежливо улыбнулся и сделал грациозный жест рукой: - Конечно, дорогой мой. Если мои скгомные знания могут вам помочь... - Но мой вопрос не относится к археологии, милорд. - Вот как? - Я хотел спросить вас вот о чем: в прошлом году промелькнуло сообщение о взрыве атомной электростанции на пятой планете Гаммы Андромеды. Но это была лишь краткая информация, без всяких подробностей. Не знаете ли вы, что там произошло? - Не надоедайте его превосходительству вопросами, не имеющими отношения к нашему разговору, - снова вмешался Пиренн. - Не стгашно, доктог Пигенн, - прервал его канцлер, - я отвечу на этот вопгос, но, к сожалению, мне мало что известно об этом случае. У них действительно взогвалась электгостанция. Это была настоящая катастгофа - кажется, погибло несколько миллионов человек, половина планеты до сих пог лежит в гуинах. В связи с этим пгавительство намегевается ввести стгогие ог'аничения на использование атомной энейгии. Но это инфогмация не для газглашения, вы меня понимаете... - Я понимаю, - сказал Сэлвор, - но что произошло на электростанции? - А кто его знает? - безразлично ответил лорд Дорвин. - Там уже что-то выходило из стгоя несколько лет назад, и отгемонтиговали это весьма посгедственно. Ведь сейчас непгосто найти людей, котогые бы во всех тонкостях газбигались в наших энейгосистемах. - И он с печальным видом извлек из табакерки очередную понюшку. - А вам известно, что независимые королевства на Периферии вообще утратили ядерную энергетику? - Действительно? Впгочем, это и не удивительно. Вагвагские мигы. И, кстати, догогой мой, не надо называть их независимыми - ведь они ими не являются. Свидетельство тому - их договогы с Импегией. Они пгизнают вегховную власть Импегатога. Естественно, они вынуждены были пойти на это, иначе мы пгосто не стали бы иметь с ними дела. - Надеюсь, вы правы, но, тем не менее, они обладают немалой свободой действий. - Да, возможно. Но это несущественно. Импегия заинтегесована в том, чтобы Пегифегия полагалась только на свои гесугсы. К чему нам заботиться о них? Это же почти нецивилизованные, вагвагские планеты. - Но ведь раньше они были цивилизованными! Тот же Анакреон был одной из самых богатых провинций. Он почти не уступал самой Веге! - Ах, Хагдин, это было сотни лет назад. Из подобных фактов нельзя делать далеко идущие выводы. В стагые добгые вгемена все было по-дгугому. И мы уже не те, что ганьше. Но вы, Хагдин, очень упгямый человек. Ведь я уже говоил, что не собиаюсь заниматься делами сегодня. Доктог Пигенн пгедупгеждал меня о вас. Он говоил, что вы попытаетесь повлиять на меня, но я слишком опытен, чтобы поддаться этому. Оставим все дела на завтга. К этому разговору они больше не возвращались. 5 Это было второе заседание Совета, на котором присутствовал Хардин, - не считая состоявшейся ранее неофициальной беседы членов Совета с теперь уже отбывшим лордом Дорвином. Хотя у мэра были довольно обоснованные подозрения, что на одно заседание - а возможно, даже на два или три - его просто не пригласили. Хардин допускал, что его не уведомили бы и об этом заседании, если б не ультиматум. Это действительно был ультиматум, хотя при первом чтении этот полученный по визографу документ производил впечатление приветственного послания одного правителя другому. Сэлвор осторожно разгладил его пальцами. Документ начинался с пышного приветствия: "От его всемогущего величества короля Анакреонского его другу и брату доктору Луису Пиренну, председателю Совета попечителей Первого Энциклопедического Фонда" - и заканчивался еще более роскошной огромной разноцветной печатью с весьма витиеватой символикой. И все же это был ультиматум. - Значит, у нас изначально было мало времени - всего три месяца, - заметил Хардин, - но мы все равно истратили его впустую. Согласно этой штуке, нам дается еще неделя. Что нам теперь делать? Пиренн озабоченно нахмурился. - Должна существовать хоть какая-то лазейка. Не может быть, чтобы они довели ситуацию до чрезвычайного положения - особенно после того, как лорд Дорвин заверил нас относительно позиции Империи и Императора по этому вопросу. Хардин заметно заинтересовался. - Ясно. Вы информировали короля Анакреона о позиции Императора по поводу происходящих здесь событий. - Это было сделано лишь после того, как это предложение получило единогласное одобрение Совета. - И когда же это голосование состоялось? Пиренн попытался ответить с еще большим достоинством: - Я в своих действиях никоим образом не подотчетен вам, мэр Хардин. - Ладно, это-то меня особо и не интересует. Но, по всей видимости, именно ваше дипломатическое послание о весьма ценном вкладе лорда Дорвина в сложившуюся ситуацию, - Сэлвор приподнял уголки губ в саркастической улыбке, - как раз и породило эту милую дружескую ноту. Иначе они не состряпали бы ее так быстро - хотя, принимая во внимание позицию Совета, отсрочка вряд ли помогла бы Термину. - И что же привело вас к такому странному заключению, господин мэр? - язвительно осведомился Йейт Фулэм. - Весьма несложные соображения. Потребовалось лишь то, чем многие часто пренебрегают, - здравый смысл. Видите ли, существует такая область человеческих знаний, как "символическая логика". И она хорошо применима для очистки человеческой речи от всяческой засоряющей ее ерунды, не имеющей никакого значения. - Ну и что? - Я применил эту систему. Кроме всего прочего, я использовал ее для анализа этого документа. Лично для меня в этом не было необходимости, поскольку я и так сразу прекрасно понял, каково его истинное содержание. Но мне показалось, что объяснить его суть пяти ученым-физикам при помощи символов будет куда проще, чем при помощи слов. Хардин извлек из папки несколько листов бумаги и разложил их на столе. - Кстати, анализ проводил не я, а Мюллер Хоулк из Отдела логики. Здесь стоит его подпись - можете убедиться. Пиренн перегнулся через стол, чтобы лучше разглядеть подпись. Хардин продолжал: - Расшифровка послания короля Анакреона была несложной; это и неудивительно, так как люди, писавшие его, больше привыкли действовать, чем изощряться в дипломатии. Все достаточно прямо и определенно сводится к заявлению, суть которого, представленная в символах, сейчас перед вами. Словами его можно выразить следующим образом: "Вы должны отдать нам то, что мы требуем, а если не отдадите добровольно, то вам же хуже - отберем силой, так или иначе". Пока пятеро членов Совета изучали ряды символов, в зале царило молчание. Потом Пиренн откинулся на спинку кресла и нервно закашлялся. Хардин осведомился: - Ну что, вы не видите лазейки, доктор Пиренн? - Похоже, что ее действительно нет. - Хорошо, - Сэлвор достал из папки следующую пачку листов. - А теперь перед вами копия договора между Империей и Анакреоном. Договор этот, кстати, подписал от имени Императора тот самый лорд Дорвин, который отбыл отсюда неделю назад. К этому документу также приложен анализ в символах. Договор был отпечатан мелким шрифтом на пяти листах, в то время как нацарапанный от руки анализ занимал не более половинки страницы. - Как видите, господа, более девяноста процентов текста при анализе просто улетучилось, так как не имеет никакого смысла, а суть того, что осталось, можно выразить следующим образом: "Анакреон не имеет пред Империей никаких обязательств". "Империя не имеет над Анакреоном никакой власти". Все пятеро снова с немалым интересом занялись изучением результатов анализа, то и дело сверяя их с договором. Когда они закончили, Пиренн с беспокойством в голосе произнес: - Кажется, все верно. - Тогда вам ясно, что этот договор - не что иное, как декларация полной независимости Анакреона и признание этого Империей? - Похоже, вы правы. - И Анакреон прекрасно понимает это, и будет стремиться подчеркнуть свою независимость таким образом, чтобы навсегда исключить любую возможность давления и угроз со стороны Империи. Особенно теперь, когда всем уже ясно, что Империя не в состоянии осуществить свои угрозы - иначе она никогда бы не допустила отделения Анакреона. - Но в таком случае, - вмешался Сатт, - как объяснит мэр Хардин заверения лорда Дорвина в поддержке Императора? Мне они кажутся... - он пожал плечами, - вполне надежными. Хардин откинулся на спинку кресла. - Это и есть самое интересное. Честно говоря, поначалу я принял его превосходительство за совершенно безнадежного осла, но оказалось, что это умнейший человек и прекрасный дипломат. Я позволил себе записать все разговоры с ним. Послышался возмущенный гул, и Пиренн уже открыл рот, чтобы высказать общее мнение. - Ну и что? - упредил его Хардин. - Я знаю, что это серьезное нарушение законов гостеприимства и джентльменского кодекса чести. И если бы его превосходительство заметил это, я оказался бы в пренеприятном положении, но этого не произошло, и теперь у нас есть запись - а это главное. Запись эту мне размножили, и я передал Хоулку копию для анализа. - И где же текст анализа? - осведомился Ландин Краст. - Вот это и есть самое главное. Когда после двух суток напряженной работы Хоулку наконец удалось избавиться от всех бессмысленных банальностей, многозначительной чепухи и ничего не значащих высказываний, то обнаружилось, что в тексте не осталось НИЧЕГО! Он самоликвидировался. За все пять дней переговоров лорд Дорвин, господа, не сказал ни черта и ухитрился сделать это так, что вы ничего и не заметили. Вот вам все заверения вашей любимой Империи! Наверное, если бы Хардин швырнул на стол бомбу, это не произвело бы большего переполоха, чем его последнее заявление. Сэлвор устало и терпеливо ждал, пока члены Совета успокоятся. - Поэтому, когда вы отправили свою угрозу - а ваше послание с описанием действий Империи по отношению к Анакреону в случае конфликта выглядело именно так, - вы только вызвали раздражение у монарха, который был знаком с истинным положением дел куда лучше вас. Естественно, оскорбление его достоинства потребовало немедленных ответных действий. Вот вам и ультиматум. Теперь вернемся к началу нашей беседы. У нас в распоряжении одна неделя. Что нам теперь делать? - Похоже, нам придется разрешить Анакреону создать свою военную базу на Термине. У нас просто нет другого выхода. - В этом я с вами согласен, - кивнул Сэлвор. - Но вопрос состоит в том, что нам нужно сделать для того, чтобы вышвырнуть их отсюда при первой возможности? Усы Фулэма зашевелились. - Вы говорите так, словно уже решили применить против них силу. - Сила, насилие, - последовал ответ, - это крайнее средство некомпетентных людей. Но я совсем не намерен расстилать перед ними красный ковер, предлагать им лучшую мебель в доме и благоговейно сдувать с нее пыль. - Все равно мне не нравится, как вы об этом говорите, - не уступал Фулэм. - Это опасный подход, тем более, что в последнее время мы замечаем, что большинство населения именно так понимает ваши выступления. Должен сказать вам, мэр Хардин, что Совет уже давно следит за вашей деятельностью. Фулэм выдержал паузу. Остальные согласно закивали головами. Сэлвор пожал плечами. Йейт Фулэм продолжил: - Если из-за вас в городе вспыхнет пламя насилия, то лично для вас это окажется лишь весьма сложным способом самоубийства. Мы не допустим подобного развития событий. В основе нашей политики лежит один-единственный важнейший принцип: все для Энциклопедии. Любое решение, которое мы примем, будет направлено лишь на обеспечение безопасности проекта Энциклопедии. - Таким образом, - подытожил Хардин, - вы решили продолжать все ту же напряженную кампанию сидения сложа руки. Пиренн с горечью в голосе ответил ему: - Но вы же сами заявили, что Империя не в состоянии помочь нам, хоть я до сих пор не понимаю, как такое могло случиться. Так что если необходим компромисс... Словно в кошмарном сне, у Хардина возникло ощущение, что он со все возрастающей скоростью мчится в никуда. - Да поймите же вы, что никакого компромисса быть не может! Вся эта болтовня насчет военных баз - не что иное, как самое бессовестное вранье! Его высочество Родрик выболтал нам, к чему в действительности стремится Анакреон - открытая аннексия, раздел Термина на феодальные владения и навязывание нам своей системы экономики, основанной на принципе "аристократ - крестьянин". Если они хотя бы частично поверили в наш блеф насчет атомной энергии, то это даст нам некоторую отсрочку - но действовать они все равно будут. Возмущенный, он вскочил на ноги, остальные тоже поднялись со своих мест, и только Джорд Фара остался сидеть. В повисшей в зале напряженной тишине раздался его голос: - Я попросил бы всех сесть. По-моему, вы зашли уже слишком далеко. И не смотрите, господин мэр, на нас с такой злостью - никто из нас измены не совершал. - Это вам надо еще доказать! Фара мягко улыбнулся: - Вы же сами понимаете, что это несерьезно. Лучше послушайте, что я вам скажу. Джорд наполовину прикрыл свои маленькие хитрые глазки, на его гладком подбородке поблескивали капли пота. - Я считаю, не стоит скрывать тот факт, что Совет выяснил, что правильное решение проблемы Анакреона может обнаружиться, когда через шесть дней откроется Хранилище. - Это и есть ваш вклад в решение проблемы? - Да. - И нам не следует ничего предпринимать, кроме как уверовать и почтительно ждать, пока из Хранилища явится dеis ех масhinа? [бог из машины (лат.)] - Если оставить в сторону вашу излишне эмоциональную формулировку, то дело обстоит именно так. - Но это же откровенный уход от решения проблемы! Мне кажется, доктор Фара, что подобная глупость граничит с гениальностью. Чтобы до такого додуматься, необходим незаурядный разум! Фара снисходительно улыбнулся. - Очень милая любовь к эпиграммам, Хардин, но в данном случае она не к месту. Надеюсь, вы помните ход моих рассуждений относительно Хранилища, которые я высказывал недели три назад. - Да, я помню их. И не отрицаю, что они были отнюдь не глупыми, если исходить из чисто дедуктивной логики. Вы говорили - если я допущу ошибку, прервите меня, - что Хари Селдон был величайшим в Галактике психоисториком, и, следовательно, он должен был предвидеть то сложное положение, в котором мы сейчас оказались, и что Хранилище создано им для того, чтобы подсказать нам выход из него. - Вы уловили суть моих рассуждений. - Возможно, вы будете удивлены, но последние три недели я очень много думал над этим вопросом. - Это мне льстит. И каковы же результаты ваших размышлений? - Результат таков: чистой дедукции здесь недостаточно. Необходимо привлечь на помощь еще и здравый смысл. - А конкретнее? - К примеру, если он предвидел неприятности с Анакреоном, то почему он не разместил Фонд на какой-нибудь другой планете, поближе к центру Галактики? Ведь всем нам отлично известно, что путем хитроумных маневров он вынудил комиссаров с Трантора поместить Энциклопедический Фонд на Термине. Зачем тогда он это сделал? Почему необходимо было основать Фонд именно здесь, если он мог заранее предугадать разрыв экономических связей, изоляцию нашего сектора от центральных частей Галактики, угрозу со стороны соседей и нашу беспомощность из-за отсутствия на Термине металлов? И если он все это предвидел, то почему не предупредил первых поселенцев Термина, чтобы они могли заранее подготовиться к кризису, а не ждать, как сейчас, того момента, когда лишь один шаг будет отделять нас от падения в пропасть? Кроме того, не забывайте: если Селдон еще тогда мог видеть подстерегающую нас опасность, то мы сейчас видим ее не хуже его. Поэтому, если он еще тогда нашел способ ее предотвращения, то и мы должны быть в состоянии найти его. В конце концов, не был же он волшебником! Не может быть каких-либо способов решения дилеммы, которые знал он, а мы не знаем. - Но, Хардин, мы не можем знать их! - напомнил Фара. - Да вы даже и не пытались их найти! Долгое время вы вообще не хотели признавать, что опасность существует. Затем вы слепо возложили все свои надежды на Императора. А теперь вы так же свято верите во всемогущего Хари Селдона. Вы каждый раз возлагаете все свои надежды или на центральные власти, или на прошлое. И ни разу даже не попытались начать действовать самостоятельно! Он судорожно сжал кулаки. - Это какая-то болезнь, стереотип, условный рефлекс, сковывающий мышление, когда речь заходит о противостоянии силе. Вы ни разу ни на йоту не усомнились в том, что Император сильнее вас, а Хари Селдон - мудрее. А ведь это не так - неужели вы до сих не можете этого понять?! На этот раз ответом ему было молчание. Сэлвор продолжал: - Это беда не только ваша, но и всей Галактики. Доктор Пиренн может подтвердить, как лорд Дорвин понимает суть научного исследования. Он считает: чтобы стать хорошим археологом, достаточно прочесть все книги по этой специальности, написанные людьми, умершими столетия назад. А чтобы разрешить археологические загадки, надо только проанализировать мнения авторитетов, придерживающихся различных точек зрения по данному вопросу. И доктор Пиренн ничего не возразил ему. Неужели вы не осознаете всей порочности такого подхода? В его голосе зазвучали чуть ли не умоляющие нотки. И снова никто ему не ответил. Он продолжил: - И вы все, и большая часть людей на Термине страдает этим недостатком. Мы засели здесь и обдумываем все аспекты выпуска Энциклопедии, считая, что основной целью науки является упорядочение уже добытых знаний. Конечно, это тоже необходимо, но ведь надо идти дальше! Мы катимся назад, теряем знания. Неужели вы не замечаете этого? На Периферии утрачена ядерная энергетика; на Гамме Андромеды из-за плохого ремонта взорвалась атомная электростанция, и канцлер Империи жалуется на нехватку специалистов в области ядерной физики. Каков же выход? Подготовить новых специалистов? Никогда! Вместо этого правительство решает ограничить использование ядерной энергии! Неужели вы не понимаете, что происходит?! - в третий раз спросил Хардин. - Ведь дела обстоят так же по всей Галактике. Можно назвать это поклонением прошлому. Это упадок, застой, деградация! Он переводил взгляд по очереди на каждого из членов Совета, а они все пристально смотрели на него. Первым пришел в себя Джорд Фара: - Ну, вряд ли нам поможет мистическая философия. Будем говорить о вещах конкретных. Надеюсь, вы все же не отрицаете того, что Хари Селдон мог предсказать будущие исторические тенденции, основываясь на своем психоисторическом методе? - Конечно же, я этого не отрицаю! - воскликнул Сэлвор. - Но нельзя полагаться только на него в поисках путей решения наших проблем. В лучшем случае, он может указать на саму проблему, но если у нее есть решение, то мы сами должны найти его. Хари Селдон не станет делать этого за нас! - А что вы имели в виду под словами "указать на саму проблему"? - вмешался неожиданно Фулэм. - Мы и так знаем проблему! Хардин резко обернулся к нему: - Вы так думаете? Неужели вы считаете, что все, что могло беспокоить Хари Селдона, - это Анакреон? Я так не думаю! Господа, я должен заявить вам, что до сих пор ни один из вас не имеет представления о том, что происходит на самом деле! - А вы имеете? - ядовито осведомился Пиренн. - По-моему, да! - Хардин резко встал, оттолкнув кресло. Взгляд его был холоден и жесток. - Определенно можно сказать только то, что все далеко не так просто, как вам кажется. Сейчас происходит нечто очень значительное, нечто такое, о чем мы до сих пор ни разу не говорили. Подумайте-ка вот над чем: почему в числе первых поселенцев Термина, за исключением Бора Алюрина, не было ни одного хорошего психоисторика? Да и Алюрин давал своим ученикам лишь самые основы этой науки. Последовала непродолжительная пауза. Затем Джорд Фара спросил: - Хорошо. И почему же? - Видимо, потому, что психоисторик смог бы быстро разобраться в том, что затеял Селдон. А Хари Селдона это не устраивало. В результате мы спотыкаемся на каждом шагу и можем видеть лишь тень истины, не более того. А именно этого и добивался Хари Селдон, - он хрипло рассмеялся. - Всего хорошего, господа, - и легкой походкой вышел из зала. 6 Мэр Хардин сосредоточенно жевал кончик давно погасшей сигары. Прошлую ночь он провел без сна и почти наверняка знал, что не будет спать и сегодня. По его глазам об этом можно было догадаться. - Ну что, кажется, все? - устало спросил он. - Кажется, все. - Иоган Ли потрогал рукой подбородок. - И как это все звучит? - Не так уж плохо. Понимаете, тут необходима решительность. Раздумывать некогда: нам нельзя позволять им овладеть ситуацией. Как только у нас появится возможность приказывать - нужно будет приказывать - так, словно вы делаете это с самого рождения. И по привычке они станут подчиняться. Именно на это и рассчитан наш переворот. - Если Совет проявит нерешительность, даже... - Совет? О нем забудьте. После завтрашних событий он не будет играть никакой роли во внутренних делах Термина. Ли не спеша кивнул: - А все-таки странно, что они до сих пор не предприняли ничего, чтобы помешать нам. Вы же говорили, что они не могут ни о чем не догадываться. - Фара пытается нащупать решение. Иногда он начинает беспокоить меня. Пиренн же относится ко мне с подозрением с самого дня моего избрания. Но дело в том, что все они просто не способны понять, что же происходит на самом деле. Они воспитаны на авторитарных традициях и убеждены, что Император всемогущ уже потому, что он - Император. Они полностью уверены, что раз Совет попечителей - это Совет попечителей, действующий от имени Императора, то он просто обязан отдавать приказания. Наш лучший союзник - это их неспособность признать саму возможность восстания. С усилием поднявшись, он добрался до графина с водой. - Пока они занимаются своей Энциклопедией, они все неплохие люди и хорошие специалисты - и уж мы постараемся, чтобы в будущем они занимались только ею. Но когда они начинают пытаться управлять Термином, они оказываются чудовищно некомпетентны. Ну, а теперь идите приводить в исполнение наши планы. Я хочу побыть один. Усевшись на край письменного стола, он долго смотрел на чашку с водой. О, Великий Космос! Если бы он был действительно настолько уверен в себе, как хотел это показать! Через два дня анакреонцы высадятся на Термине. А ему пока что, кроме неясных догадок о том, чего хотел добиться Хари Селдон за эти пятьдесят лет, не на что было опереться. Ведь он даже не был настоящим психоисториком - а ему предстояло на ощупь разгадывать замыслы величайшего ума своего века! А что, если прав Фара? Если единственной проблемой, которая волновала Хари Селдона, была проблема Анакреона? А единственной заботой его была Энциклопедия? Чего тогда добьется он этим государственным переворотом? Пожав плечами, он залпом выпил воду из чашки. 7 В Хранилище оказалось не шесть стульев, а куда больше, словно ожидалось присутствие большого числа людей. Мысленно отметив это, Хардин устало опустился на стул в углу, постаравшись оказаться как можно дальше от остальных пяти присутствующих. Похоже, члены Совета не имели ничего против этого. Из переговоров, которые они вели шепотом, до мэра долетали лишь шипящие обрывки слов. Наконец все замолчали. Из всех членов Совета только Джорд Фара старался казаться спокойным. Достав часы, он мрачно уставился на них. Хардин тоже взглянул на свои часы, а потом перевел взгляд на огромный абсолютно пустой стеклянный куб, занимавший половину помещения. Это был единственный необычный элемент убранства комнаты, поскольку, кроме него, ничто не указывало на то, что где-то здесь спрятана мельчайшая крупица радия, излучающая энергию, достаточную для того, чтобы в точно определенный момент замкнуть какой-то контакт и... Свет потускнел. Он не погас, но пожелтел и начал тускнеть совершенно неожиданно, так что Хардин даже вздрогнул. Он с тревогой поглядел на расположенные на потолке светильники, а когда опустил глаза обратно, стеклянный куб уже не был пуст. В нем находилась человеческая фигура - старик в инвалидном кресле. Несколько секунд фигура молчала. Потом человек закрыл лежавшую у него на коленях книгу и, поглаживая ее переплет, улыбнулся, при этом лицо его сразу ожило. - Я Хари Селдон, - раздался мягкий старческий голос. Сэлвор чуть было почтительно не встал, чтобы представиться в ответ, но вовремя удержался. Весьма обыденно голос продолжил: - Как видите, я прикован к этому креслу и не могу встать, чтобы приветствовать вас. В мое время ваши деды переселились на Термин, а меня вскоре после этого разбил паралич, который и сейчас доставляет мне массу неприятностей. Кстати, я ведь не вижу вас, поэтому и не могу приветствовать подобающим образом. Я даже не знаю, сколько человек передо мной, так что нам придется обойтись без церемоний. Если кто-то из вас стоит - сядьте, пожалуйста. Если кто-то хочет курить - я не возражаю. - Селдон чуть усмехнулся. - Да и почему я должен возражать? Меня ведь на самом деле нет. Хардин машинально полез за сигарой, но передумал. Хари Селдон отложил книгу. Видимо, он положил ее на стоявший рядом письменный стол, но когда он разжал пальцы, книга тут же исчезла. Он вновь заговорил: - С момента создания Фонда минуло пятьдесят лет. Все эти пятьдесят лет его работники находились в неведении относительно задач, ради решения которых они трудились. До сих пор это было необходимо, но теперь эта необходимость отпала. Я начну с того, что скажу вам, что Энциклопедический Фонд - это сплошной обман и всегда был обманом! Изначально. Позади Хардина послышалась какая-то возня и несколько приглушенных восклицаний, но он не обернулся. Хари Селдон, естественно, сохранял спокойствие. - Это обман в том смысле, что мне и моим коллегам было совершенно безразлично, увидит ли свет хоть один том Энциклопедии. Свою задачу Энциклопедия уже выполнила - она была нужна для того, чтобы получить указ Императора, который помог нам собрать на Термине сто тысяч людей, необходимых для осуществления наших планов. Энциклопедия обеспечила их занятость, а события тем временем шли своим чередом, и теперь для вас уже поздно выходить из игры. За те пятьдесят лет, которые вы были заняты осуществлением этого мифического проекта - пора назвать вещи своими именами - ваш мир оказался отрезанным от остальной Галактики, и теперь у вас не осталось другого выбора, кроме как перейти к осуществлению куда более важного плана, который является вашей истинной целью. Именно поэтому мы поместили вас на такой планете, как Термин, и сделали это в такое время, чтобы через пятьдесят лет вы оказались в положении, когда у вас уже не осталось свободы выбора. Начиная с настоящего момента, и в течение многих веков, вы неизбежно будете двигаться одним, заранее предначертанным путем. Вы столкнетесь с рядом кризисов - сейчас вы переживаете первый из них, - и каждый раз у вас не будет выбора, так что действовать придется только одним способом. Этот ваш путь был просчитан на основе нашей психоисторической науки, и на то у нас есть свои причины. Уже многие века Галактическая цивилизация находится в состоянии застоя и деградации, но лишь немногие понимали это. Теперь, наконец, Периферия отделилась от Империи. Политическая целостность последней расшатана. И где-то внутри этого только что закончившегося пятидесятилетнего периода историки будущего произвольно проведут условную черту и скажут: "С этого момента начался развал Галактической Империи". И они будут правы, хотя почти никто не будет признавать ее краха еще в течение нескольких веков. А после распада Империи неизбежно начнется период варварства - период, который, по прогнозам психоистории, при обычных условиях продлился бы тридцать тысяч лет. Само падение Империи мы предотвратить не в силах. Да мы и не хотим этого, потому что ее культура исчерпала себя, утратила свое совершенство и целостность, которыми когда-то обладала. Но мы способны сократить надвигающийся неизбежный период варварства всего лишь до одного тысячелетия. Пока мы не можем сообщить вам все подробности того, как мы собираемся добиться этой цели - точно так же, как не могли рассказать вам всю правду о Фонде Основателей пятьдесят лет тому назад. Если вы будете знать всю правду, наш план может потерпеть неудачу; это случилось бы и в том случае, если бы преждевременно раскрылся наш обман с Энциклопедией, - потому что благодаря этой информации вы обрели бы свободу действий, и число дополнительных переменных в уравнении возросло бы настолько, что даже психоистория не смогла бы с ним справиться. Но вы ничего не узнаете, потому что на Термине нет психоисториков, да никогда и не было, кроме Алюрина - а он был одним из нас. Но кое-что я все же могу сообщить вам. Слушайте: Термин и аналогичный Фонд на другом краю Галактики являются центрами будущего возрождения цивилизации, а вы - будущими основателями Второй Галактической Империи. И именно внешний кризис подтолкнет Термин на этот путь. Кстати, кризис, который вы преодолеваете сейчас, далеко не самый тяжелый - преодолеть его куда легче, чем многие из тех, что предстоят вам в будущем. Если ограничиться перечнем его основных параметров, то он заключается в следующем: ваш мир неожиданно оказался отрезанным от всей цивилизованной части Галактики; более сильные соседи угрожают вам; вы представляете собой небольшой оазис науки, окруженный все расширяющимся морем варварства; но ваш небольшой островок имеет атомную энергетику - в отличие от окружающего вас варварского мира, использующего более примитивные виды энергии; однако, несмотря на это, вы беспомощны и беззащитны, потому что у вас нет металлов. Теперь вы и сами видите, что вы оказались перед лицом суровой необходимости. Все ваши действия вам навязаны. Суть этих действий, то есть решение проблемы, очевидна. Изображение Хари Селдона потянулось в пустоту, и в руке его снова появилась книга. Открыв ее, он произнес: - Но как бы ни была запутана ваша дальнейшая история - всегда внушайте своим детям, что путь этот предопределен и что в конце его - новая, еще более великая Империя! И в тот момент, когда взгляд Селдона опустился на книгу, его изображение исчезло. Свет снова вспыхнул ярче. Подняв глаза, Хардин обнаружил, что взгляд Пиренна обращен к нему. В глазах его застыло трагическое выражение, губы дрожали. Но твердый голос председателя был лишен каких-либо оттенков: - Кажется, вы были правы. Я приглашаю вас сегодня на шесть часов. Совет хотел бы проконсультироваться с вами относительно наших дальнейших действий. Один за другим члены Совета пожали ему руки и покинули Хранилище. Сэлвор про себя улыбнулся. Они повели себя достаточно разумно: все же, как настоящие ученые, они оказались в состоянии признать, что были неправы. Но они опоздали. Он посмотрел на часы. Все было кончено. Люди Ли уже захватили бразды правления. Больше Совет не сможет отдавать приказы. Завтра на Термин приземлится первый корабль с Анакреона, но об этом тоже можно было особо не беспокоиться. Через полгода их вышвырнут отсюда. Как говорил Хари Селдон и как сам Хардин догадался еще в тот момент, когда его высочество Энсельм Родрик впервые дал понять, что на Анакреоне нет атомной энергии, путь выхода из кризиса был очевиден. Очевиден, черт возьми! ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. МЭРЫ 1 Четыре Королевства - название это закрепилось за теми районами провинции Анакреона, которые в начале Эры Основателей отделились от Первой Империи и образовали самостоятельные, но недолговечные королевства. Наибольшим и самым сильным из них являлся Анакреон, который в области... Бесспорно, наиболее интересным явлением в истории Четырех Королевств был странный общественный порядок навязанный им во времена правления Сэлвора Хардина... Галактическая Энциклопедия Делегация! То, что Сэлвор Хардин предвидел это событие, отнюдь не делало его более приятным. Более того, ожидание приводило его в раздражение. Иоган Ли склонялся к мысли, что следует принять радикальные меры. - Я считаю, - заявил он, - что вам не следует тянуть с этим. До следующих выборов они бессильны - по крайней мере, официально. Так что у вас в распоряжении есть еще год. Дайте им от ворот поворот. Хардин поджал губы. - Вы так ничему и не научились, Ли. За те сорок лет, что мы с вами знакомы, вы так и не освоили тонкое искусство подкрадываться сзади. - Это не мой метод, - пробурчал Ли. - Это мне известно. Возможно, именно поэтому вы сейчас единственный человек, кому я доверяю, - он сделал паузу и достал сигару. - Со времени нашего заговора против Энциклопедистов мы прошли большой путь. Я старею. Мне уже шестьдесят два. Вы никогда не задумывались о том, как быстро пролетели эти тридцать лет? Иоган фыркнул. - Мне уже шестьдесят шесть, но я до сих пор не чувствую себя старым! - Да, но у меня расстроено пищеварение. - Хардин лениво посасывал сигару. Он уже давно не вспоминал о мягком веганском табаке, который курил в юности. Те дни, когда на Термин шли поставки со всех концов Империи, давно канули в Лету. Туда, куда катилась и сама Галактическая Империя. Интересно было бы узнать, кто сейчас Император, существует ли он вообще, и существует ли еще сама Империя? Великий Космос! Вот уже тридцать лет, как оборвалась всякая связь с нею; теперь вся Галактика для Термина состояла из него самого и четырех окружающих королевств. Где оно, былое могущество Империи?! Королевства! Раньше все они были префектурами, входившими в одну-единственную провинцию, которая, в свою очередь, была частью сектора, являвшегося частью квадрата необъятной Галактической Империи. Но теперь, когда Империя утратила контроль над наиболее отдаленными областями Галактики, эти отделившиеся группы планет приобрели статус королевств с опереточными королями, аристократами, бессмысленными войнами, и прозябали в варварстве и разрухе. Цивилизация деградирует... Атомная энергетика утеряна. Наука превращается в мифологию. Но тут объявляется созданный Хари Селдоном Фонд Основателей. Голос подошедшего к окну Ли прервал мысли Сэлвора: - Эти щенки, - процедил он сквозь зубы, - приехали в наземной машине последней модели. - Он неуверенно сделал несколько шагов к двери, потом оглянулся на Хардина. Улыбнувшись, тот жестом подозвал Ли к себе. - Я распорядился провести их сюда. - Сюда?! Зачем? Они еще больше возомнят о себе. - Можно обойтись и без всех этих церемоний официальной аудиенции у мэра. Для бюрократических игр я уже слишком стар. Кроме того, когда имеешь дело с молодыми людьми, лесть может оказаться весьма полезной. Особенно, когда она ни к чему тебя не обязывает, - он подмигнул. - Присаживайтесь, Иоган, и окажите мне моральную поддержку. При разговоре с молодым Сермаком она мне может понадобиться. - Этот Сермак, - мрачно заметил Ли, - весьма опасен. Не следует недооценивать его, Сэлвор, - его многие поддерживают. - Разве я когда-либо кого-то недооценивал? - Тогда арестуйте его! Придумать обвинение мы сможем и потом. Этот совет Хардин пропустил мимо ушей. - Они уже здесь, Ли. Получив сигнал, Хардин придавил ногой педаль под столом, и двери раскрылись. Вошли четыре человека, составлявшие делегацию. Хардин вежливо указал им на кресла, полукругом расставленные перед его письменным столом. Вошедшие поклонились и расселись в ожидании, что мэр заговорит первым. Хардин не спеша открыл серебряную, покрытую витиеватым резным орнаментом крышку шкатулки для сигар; шкатулка эта когда-то принадлежала Джорду Фара, члену Совета попечителей в давно прошедшие дни Энциклопедистов. Эта была старая добрая имперская работа, с планеты Сантэнни - хотя сигары, покоящиеся в ней сейчас, были сделаны из доморощенного табака. Члены делегации, один за другим, с мрачным почтением приняли сигары и закурили. Это был своего рода ритуал. Сеф Сермак сидел вторым справа. Он был самым молодым и самым запоминающимся - с тщательно подстриженными рыжими усиками и глубоко сидящими глазами неопределенного цвета. Хардин сразу понял, что на остальных не стоит обращать внимания. По их лицам сразу было ясно, что они - только пешки. Поэтому он сосредоточил все свое внимание на Сермаке. Сеф Сермак еще в первый срок, в качестве члена городского Совета, регулярно будоражил эту застойную организацию. Поэтому Сэлвор обратился именно к нему: - Именно с вами, советник, мне было особо интересно встретиться; этот интерес появился у меня с тех пор, как вы произнесли месяц назад свою знаменитую речь. Ваши выпады против внешней политики руководимого мной правительства были весьма удачными. Глаза Сермака вспыхнули: - Мне делает честь ваша заинтересованность. Эти выпады, удачные или нет, были полностью оправданы. - Не исключено. Конечно, вы имеете право на собственное мнение. Но вы слишком молоды. - Это недостаток большинства людей в определенный период их жизни. Вы были на два года моложе меня, когда стали мэром города, - сухо заметил Сермак. Хардин про себя улыбнулся. Этот птенец был серьезным противником. - Полагаю, вы хотели встретиться со мной по поводу той самой внешней политики, которая так раздражает вас в палате Совета. Вы выступите от лица ваших коллег, или мне следует выслушать каждого из вас по очереди? Делегаты быстро обменялись взглядами между собой. Сермак мрачно заявил: - Я выступаю от имени всего народа Термина, от имени всех тех, кто не имеет достойного представительства в вашей бюрократической организации, именуемой Советом. - Ясно. Продолжайте. - Так вот, господин мэр, мы недовольны... - Под словом "мы" вы подразумеваете весь народ, я правильно понял? Сермак настороженно взглянул на Хардина, опасаясь ловушки, и холодно ответил: - Я считаю, что мои взгляды отражают интересы большинства избирателей Термина. Такой ответ вас устроит? - Ну, подобное заявление еще нуждается в доказательствах... Но продолжайте. Итак, "вы" недовольны. - Да, мы недовольны политикой, которая за тридцать лет привела к тому, что Термин оказался лишенным возможности защищаться от неизбежных нападений извне. - Ясно. Продолжайте дальше. - Очень мило с вашей стороны, что вы согласны выслушать нас до конца. Так вот, мы создаем новую политическую партию - партию, которая будет отстаивать насущные интересы жителей Термина, а не мистическую судьбу будущей "Великой Империи". И мы вышвырнем вас вместе с вашей кликой льстецов-миротворцев из городского Совета - и очень скоро. - Если? Ведь вы хорошо знаете, что всегда существует "если". - В данном случае "если" сводится к минимуму: если вы добровольно не уйдете в отставку. И немедленно. Я не прошу вас об изменении внешней политики - даже если бы вы и пообещали это сделать, я бы вам все равно не поверил. Вашим обещаниям - грош цена. Нас удовлетворит только незамедлительная отставка. - Понятно, - Хардин заложил ногу за ногу и стал раскачиваться в кресле на задних ножках. - Это ваш ультиматум. Очень мило с вашей стороны, что предупреждаете меня. Но я, пожалуй, его проигнорирую. - Не думайте, что это - предупреждение, господин мэр. Это декларация наших принципов и ближайших действий. Новая партия уже создана, и завтра она начнет свою официальную деятельность. Никакие компромиссы нас не устраивают. Честно говоря, только из-за ваших прежних заслуг перед городом мы предлагаем вам этот наиболее легкий выход. Я и не надеялся, что вы примете это предложение, но теперь совесть моя чиста. Следующие выборы окажутся куда более серьезным и неоспоримым напоминанием, что ваша отставка необходима. Он поднялся и сделал знак остальным; те тут же встали. Но тут мэр поднял руку: - Подождите! Сядьте! Сеф Сермак вернулся на свое место, и в его движениях Хардин уловил едва заметную излишнюю готовность. Сохраняя на лице маску серьезности, Сэлвор про себя улыбнулся. Несмотря на категоричность своих заявлений, Сермак ждал, что ему предложат компромисс. - Какой конкретно вы хотели бы видеть нашу внешнюю политику? Может, вы хотите, чтобы мы немедленно напали сразу на все Четыре Королевства? - Нет, конечно, господин мэр. Но мы считаем, что необходимо прекратить всякие действия по их умиротворению. Вы проводили политику оказания научной помощи Королевствам все то время, которое ваша администрация находится у власти. Вы снабдили их атомной энергией. Оказали помощь в восстановлении электростанций на их территориях. Вы строили для них больницы, химические лаборатории, заводы... - И что же вам не нравится? - Вы делали это, чтобы не дать им напасть на нас. Это были взятки - и в результате вы стали играть роль шута в широкомасштабной игре под названием шантаж. В результате вашего попустительства все ресурсы Термина были высосаны начисто, и теперь мы оказались во власти этих варваров. - Это почему же? Да потому, что вы дали им все - энергетику, оружие; ваши люди обслуживают корабли их флотов - и теперь они стали во много раз сильнее, чем тридцать лет назад. Их запросы растут, а обладая новыми типами вооружений, они, рано или поздно, удовлетворят их все разом, просто аннексировав наш Термин. Ведь вам известно, как обычно заканчивается всякий шантаж? - И что же предлагаете вы? - Немедленно прекратить давать им взятки, пока мы еще можем это сделать. Все усилия сосредоточить на повышении обороноспособности Термина - и атаковать первыми! Мэр с почти болезненным интересом рассматривал рыжеватые усы молодого человека. Несомненно, он выражал настроения весьма значительной части населения планеты. Но внутреннее беспокойство никак не отразилось в голосе Сэлвора. Слова его прозвучали почти небрежно: - Вы закончили? - Пока - да. - Так вот, вы видите изречение, висящее в рамке на стене за моей спиной? Пожалуйста, прочтите его. Скривив губы, Сеф Сермак прочел: - Там написано: "Насилие - крайнее средство некомпетентных людей". Но такая доктрина годна только для стариков, господин мэр. - Я вполне успешно применил ее, когда был еще молод, господин советник. Вы еще только находились в процессе рождения, когда это произошло - но, возможно, вам что-либо рассказывали об этом в школе. Пристально глядя в глаза Сермаку, он продолжал говорить своим обычным размеренным тоном: - Хари Селдон основал Фонд под предлогом составления Галактической Энциклопедии - и пятьдесят лет мы следовали за этим блуждающим огоньком, пока не узнали, какова была истинная цель Селдона. Мы чуть не опоздали тогда. Когда оборвались все связи с центральными районами старой Империи, то оказалось, что Термин - всего лишь мирок ученых, собранных в единственном на планете городе, и что у нас полностью отсутствует промышленность. Нас окружали новоявленные варварские королевства, к тому же враждебно к нам настроенные. Термин был крохотным островком атомной энергетики в океане варварства. И для соседей-варваров мы были невероятно ценной добычей. Анакреон тогда, как и сейчас, был самым сильным из Четырех Королевств. Они пытались добиться нашего согласия на постройку военной базы на Термине и фактически основали ее, хотя тогдашние правители города - Энциклопедисты - отлично понимали, что это только прелюдия к захвату всей нашей планеты. Вот как обстояли дела, когда я... гм... фактически принял бразды правления в свои руки. А что на моем месте сделали бы вы? Сермак пожал плечами: - Это вопрос чисто академический. Разумеется, мне известно, как вы поступили. - И все же имеет смысл напомнить об этом еще раз. Возможно, вы не вполне осознали суть моих действий. Тогда тоже имелся величайший соблазн собрать все наличные силы и начать вооруженную борьбу. Это наиболее очевидный выход из положения, он тешит ваше чувство собственного достоинства - но этот выход обычно оказывается и самым неразумным. Вы, с вашими призывами "напасть первыми", несомненно, так бы и поступили. А я вместо этого посетил по очереди все три остальных королевства и объяснил их правителям, что если они позволят Анакреону завладеть секретом атомной энергии, то для них это будет то же самое, что собственными руками перерезать себе горло. А потом я подсказал им самый простой выход из создавшегося положения. Вот и все. И через месяц после высадки анакреонской армии на Термине король Анакреона получил от трех соседних королевств совместный ультиматум. Ровно через неделю после этого последний анакреонец покинул землю Термина. Ну что, нужно ли было применять насилие? Молодой советник задумчиво рассматривал окурок сигары. - Здесь нет аналогии. Больному диабетом приносит облегчение инсулин, в хирургическом вмешательстве здесь нет нужды, но при аппендиците операция необходима. Без этого не обойтись. Когда другие меры не приводят к успеху, остается, как вы сами говорите, крайнее средство. И это вы виновны в том, что нам придется к нему прибегнуть. - Я? Ах, да, моя политика умиротворения. Кажется, вы до сих пор не уяснили себе нашей главной проблемы. С уходом анакреонцев наши трудности не закончились. Они только начались. Каждое из Четырех Королевств жаждало заполучить для себя атомную энергетику, поэтому все они стали еще большими нашими врагами, чем раньше. Но ни одно из них не решалось напасть на нас - исключительно из-за страха перед другими тремя. Мы балансировали на остром лезвии ножа - малейшее отклонение в любую сторону - к примеру, чрезмерное усиление одного из королевств, или если бы два королевства образовали союз... - вы меня понимаете? - Естественно. Вот тогда и надо было начинать милитаризацию Термина. - Наоборот! Необходимо было приложить все силы, чтобы не допустить войны. Я натравливал королевства друг на друга, оказывая помощь каждому по очереди, предлагал им науку, торговлю, образование, современную медицину... И в результате Термин стал представлять для них большую ценность, чем любой самый процветающий мир, который можно было бы захватить в качестве военной добычи. Тридцать лет эта политика работала на нас... - Да, но вам пришлось сопровождать все эти научные дары каким-то неимоверным шаманством. Вы превратили науку в какую-то странную религию. Создали иерархию священнослужителей и запутанные, дурацкие ритуалы. Сэлвор Хардин нахмурился: - Ну и что? По-моему, к нашему спору это не имеет никакого отношения. Эти варвары смотрели на науку, как на какую-то магию, и в таком виде им легче было ее принять - вот мы и действовали соответствующими методами. Духовенство возникло само собой, и если мы и содействовали этому процессу, то лишь потому, что шли по пути наименьшего сопротивления. Но это уже второстепенный вопрос. - Но ваши жрецы управляют электростанциями - а это отнюдь не второстепенный вопрос. - Да, это правда - но обучали их мы. Их технические знания являются чисто эмпирическими, и они уверены в необходимости всех этих мистических ритуалов. - А если кто-либо из них сумеет проникнуть сквозь всю эту религиозную ерунду и, если он окажется достаточно способным, то отбросит всю вашу эмпирику и докопается до истины? Кто тогда помешает ему продать все эти секреты тому, кто больше заплатит? И тогда мы будем больше не нужны королевствам! - Это почти невозможно. Ваше мышление поверхностно. Королевства направляют лучших людей со своих планет сюда, в Фонд Основателей, чтобы те учились на жрецов. А наиболее способных из них мы оставляем здесь, чтобы они занимались исследовательской работой. И напрасно вы думаете, что остальные, не обладающие практически никакими фундаментальными научными знаниями или, более того, имеющие искаженные знания, которые даются жрецам, смогут самостоятельно проникнуть в тайны атомной энергетики, электроники или теории гиперискривлений, то у вас слишком наивное и романтическое представление о науке. Чтобы так далеко продвинуться, необходимо всю жизнь потратить на образование и, кроме того, обладать выдающимся интеллектом. В середине этой речи Иоган Ли неожиданно встал и вышел из комнаты. Через некоторое время он возвратился и, когда Хардин закончил свою речь, наклонился к уху своего патрона. Шепотом обменявшись с мэром несколькими словами, он передал Сэлвору свинцовый цилиндр. Враждебно взглянув на делегатов, Ли снова опустился в свое кресло. Хардин повертел цилиндр в руках, сквозь ресницы поглядывая на делегатов, затем резким вращательным движением раскрыл его. У одного Сермака хватило выдержки не бросить быстрый взгляд на выпавший из цилиндра свиток бумаги. - Короче говоря, господа, - заявил мэр, - мое правительство нисколько не сомневается в своей правоте. Произнося это, он уже читал документ. Лист был испещрен сложным бессмысленным шрифтом, а в правом нижнем углу карандашом были нацарапаны три слова. Одним взглядом охватив послание, мэр небрежно бросил его в мусоросжигатель. - Боюсь, - произнес он, - что наш разговор на этом закончен. Рад был познакомиться с вами. Спасибо, что зашли, - он механически пожал руку каждому из делегатов, и все четверо покинули помещение. Хардин уже почти разучился смеяться, но когда Сермак и трое его молчаливых спутников скрылись за дверью и уже не могли слышать его, он сухо рассмеялся и весело посмотрел на Ли. - Как вам понравился этот блеф, Ли? - Не уверен, что это был блеф, - проворчал Ли. - Если смотреть на его выходки сквозь пальцы, то он вполне может одержать победу на следующих выборах, о чем он и заявлял. - Вполне возможно - если только раньше ничего не случится. - Но что бы ни случилось, Хардин, - это должно происходить в нужном нам направлении. Я уже говорил вам, что у Сермака есть сильная поддержка. Возможно, он и не станет дожидаться следующих выборов. Ведь в свое время и мы с вами применили насилие для достижения своих целей - несмотря на ваши взгляды на этот вопрос. Брови Хардина поползли вверх: - Сегодня вы пессимистично настроены, Ли. По-видимому, вас раздирают противоречия - иначе вы не стали бы говорить о насилии. Если вы помните, наш маленький переворот обошелся без жертв. Это была необходимая мера, предпринятая в соответствующий момент, и все прошло без сучка, без задоринки. Ну а Сермаку придется потрудней. Мы с вами - не Энциклопедисты. Мы всегда настороже. Пустите за этими молокососами своих людей, но поаккуратнее, Иоган. Они не должны догадаться, что за ними следят - ну а мы должны быть все время в курсе событий, понимаете? Ли невесело рассмеялся: - Хорош бы я был, если б ждал ваших указаний, Хардин! Сермак и его люди уже месяц "под колпаком". Сэлвор хмыкнул: - Так вы еще раньше додумались до этого? Отлично! Кстати, - как бы между прочим заметил он, - посол Верисов возвращается на Термин. Надеюсь, что временно. Повисла короткая пауза, за которой стоял страх. - Об этом было в послании? Уже начинается? - с тревогой спросил Ли. - Не знаю. Сначала необходимо послушать, что скажет посол. Возможно, действительно начинается. В конце концов, что-то просто обязано случиться до выборов. Кстати, а почему вы выглядите таким испуганным? - Потому что я не знаю, чем все это закончится. Вы, Хардин, зашли слишком далеко. Вы ведете слишком рискованную игру. "И ты, Брут!" - подумал Сэлвор, но вслух сказал: - Вы не намерены случайно вступить в новую партию Сермака? Ли против воли улыбнулся: - Ладно, ваша взяла. Может быть, теперь мы, наконец, пообедаем? 2 Хардина считают автором множества афоризмов - он был признанным мастером в этой области - но многие изречения ему приписывают ошибочно. Считается, в частности, что ему принадлежит фраза: "Полезно иногда быть прямолинейным - особенно если у вас сложилась репутация хитроумного человека". Поули Верисов неоднократно имел возможность последовать этому совету, потому что он уже четырнадцатый год находился на Анакреоне в двойственном положении, и жизнь его нередко представляла собой танец босиком на раскаленном железе. Для жителей Анакреона он являлся Верховным жрецом, представляющим таинственный Фонд, который для "варварских" планет был оплотом той религии, которую в последние тридцать лет усиленно насаждал Сэлвор Хардин. В этой ипостаси ему оказывались всякие почести, которые его ужасно утомляли - он от души презирал все эти ритуалы, в которых был вынужден участвовать. Но для предыдущего короля Анакреона, как и для его молодого внука, который теперь взошел на трон, он был всего лишь послом державы, которой они одновременно боялись и страстно желали завоевать. Короче, это была весьма неприятная работа, и это его первое возвращение на Термин за последние три года было для него своеобразным отпуском, несмотря на вызвавший его неприятный инцидент. Поскольку Верисову не впервой было путешествовать в условиях строжайшей секретности, то он в очередной раз воспользовался афоризмом Хардина о пользе прямолинейности. Переодевшись в гражданскую одежду - что само по себе было маленьким праздником - он отправился на Термин на пассажирском лайнере вторым классом. По прибытии он смешался с толпой в космопорте и из кабины видеофона позвонил в городскую ратушу. - Мое имя - Ян Смайт. На сегодня мне назначена аудиенция у мэра. Подключившись тут же к другой линии, деловитая молодая дама с неприветливым голосом произнесла несколько неразборчивых слов, а затем сухо сообщила Верисову: "Через полчаса мэр Хардин примет вас, сэр". Экран видеофона погас. Выйдя из кабинки, посол Термина на Анакреоне купил номер "Городской газеты" и, словно бы прогуливаясь, прошел в парк при ратуше и уселся на первую же попавшуюся свободную скамейку. В ожидании назначенного часа он успел прочесть передовицу, спортивные новости и страницу с комиксами. Через полчаса, сунув газету под мышку, он вошел в ратушу и назвал в приемной свое имя. Никто при этом не обращал на него внимания - словно он был человеком-невидимкой - и в этом не было ничего удивительного - ведь он вел себя совершенно естественно. Увидев его, Хардин улыбнулся: - Берите сигару! Как прошло путешествие? Верисов не замедлил воспользоваться его предложением. - Скучать не пришлось. По соседству со мной летел священнослужитель - направлялся сюда для прохождения специального курса обучения по использованию радиоактивного синтетического препарата для лечения рака. Вы, я думаю, в курсе... - Но названия этого средства он ведь наверняка не знал? - Конечно, нет. Для него это - Священная Пища. Мэр улыбнулся: - Продолжайте. - Он вовлек меня в богословскую дискуссию и постарался приложить все усилия - естественно, на своем уровне - чтобы возвысить мой дух и помочь избавиться от низменного материализма. - Он так и не смог узнать своего Верховного жреца? - Без его малиновой мантии? Кроме того, он со Смирно. Довольно любопытное происшествие. Я даже удивлен, как прочно укоренилась религия науки. С точки зрения социологии, можно сделать вывод, что когда начала ослабляться связь Империи с ее окраинами, то и наука начала деградировать, в первую очередь, на дальних планетах. Теперь, чтобы ее приняли, науке пришлось предстать в новом обличье, что она и сделала. Все выходит очень складно, когда призываешь на помощь символическую логику. Я даже написал на эту тему статью - исключительно для собственного удовольствия - ее ведь не опубликуешь! - Любопытно! - мэр заложил руки за голову и вдруг произнес. - А теперь рассказывайте, каково положение на Анакреоне? Посол, нахмурившись, вынул изо рта сигару; с неприязнью взглянул на нее и отложил в сторону. - Ситуация довольно скверная. - Потому-то вы и прилетели. - Естественно. Положение на сегодняшний момент следующее: основной фигурой на Анакреоне является принц-регент Виенис. Дядя короля Леопольда. - Знаю. Но в будущем году Леопольд достигает совершеннолетия. Кажется, в феврале ему исполняется шестнадцать. - Да, - Верисов выдержал паузу и мрачно добавил. - Если он останется в живых. Отец короля погиб при подозрительных обстоятельствах - во время охоты ему в грудь попала пуля-игла. Разумеется, было объявлено, что имел место несчастный случай. - Кажется, я помню этого Виениса. Я видел его на Анакреоне, когда побывал там перед тем, как мы выкинули их с Термина. Сейчас, припомню. Кажется, смуглый такой молодой парень, брюнет; правый глаз у него еще косил. И нос такой смешной, крючковатый. - Он самый. Косой глаз и нос крючком - только он уже успел поседеть. Он ведет нечистую игру. Правда, к счастью, это самый отъявленный дурак на всем Анакреоне. Он считает себя дьявольски хитрым, и это делает его глупость еще более очевидной. - Так оно обычно и бывает. - Он считает, что для того, чтобы разбить яйцо, в него надо влепить атомный заряд. Наглядное тому свидетельство - налог на церковную собственность, который он попытался ввести два года назад, сразу после смерти прежнего короля. Помните? Хардин медленно кивнул и улыбнулся: - Жрецы подняли жуткий вой! - Да, такой, что он дошел до самой Лукреции. С тех пор Виенис стал куда осторожнее, когда имеет дело со жрецами, но все равно действует весьма грубо. В определенном смысле это плохо для нас - его самоуверенность безгранична. - Не исключено, что он слишком усердно пытается скомпенсировать свой комплекс неполноценности. У младших сыновей королевских фамилий это случается. - Но результат получается тот же. У него пена изо рта идет, так ему хочется захватить Термин. Он даже почти не пытается скрывать это. И с военной точки зрения он вполне в состоянии это сделать. Старый король создал отличный флот, да и Виенис в последние два года не сидел сложа руки. Тот же налог на церковную собственность в действительности предназначался на военные нужды, а когда этот план провалился, он вдвое увеличил подоходный налог. - Это вызвало недовольство? - Небольшое. В течение нескольких недель основной темой всех проповедей в королевстве было повиновение властям. Правда, благодарности за это мы от него не дождались. - Хорошо. Общее положение дел понятно. А теперь скажите, что же все-таки случилось? - Две недели назад анакреонский торговый корабль обнаружил древний крейсер старого имперского флота, который дрейфовал в космосе лет триста, а то и больше. В глазах мэра появился интерес; он выпрямился в кресле. - Да, я слышал об этом. Я даже получил просьбу от Комиссии по навигации приобрести этот крейсер для изучения. Насколько я понял, он хорошо сохранился. - Даже слишком хорошо, - сухо ответил Верисов. - Когда на прошлой неделе Виенис получил ваше предложение о передаче корабля Фонду, с ним чуть припадок не случился. - Кстати, ответа от него до сих пор нет. - Он и не ответит, разве что пушками - по крайней мере, надеется на это. Вы знаете, что в день моего отлета с Анакреона он явился ко мне и выдвинул встречное предложение: чтобы Фонд отремонтировал этот крейсер и вернул его правительству Анакреона. У него даже хватило нахальства заявить, что ваша нота является свидетельством намерения Фонда напасть на Анакреон! И заявил, что в случае отказа от ремонта боевого крейсера он будет считать, что его подозрения подтвердились, и будет вынужден принять меры по защите Анакреона. Так и заявил - будет вынужден! Вот почему я здесь. Сэлвор мягко рассмеялся. Верисов улыбнулся в ответ и продолжил: - Разумеется, он ожидает, что мы откажемся, и с его точки зрения это будет прекрасный предлог для немедленного нападения. - Я это прекрасно понимаю, Поули. Что ж, в таком случае, по крайней мере полгода у нас есть. Мы приведем корабль в порядок и вернем его принцу-регенту с сердечным приветом от меня лично. Пусть он будет назван "Виенис" - в знак нашей дружбы и взаимного уважения. Он усмехнулся. Верисов опять лишь чуть заметно улыбнулся в ответ. - Вы правы, Сэлвор, я тоже считаю этот шаг логичным, но все же я испытываю беспокойство. - По какому поводу? - Это ведь настоящий старый крейсер! А в те времена строить умели. Его объем равен половине объема всего анакреонского флота. На нем установлено атомное оружие, с помощью которого можно разнести на куски целую планету; его защита абсолютно непроницаема для Q-лучей и не накапливает радиацию. Он слишком хорош для них, Хардин... - Вы, Верисов, мыслите слишком поверхностно. И вам, и мне хорошо известно, что с помощью вооружения, которое у него есть сейчас, Анакреон способен без труда захватить Термин, не дожидаясь, пока мы отремонтируем крейсер. Так что дадим мы им крейсер, или нет - особого значения не имеет. Вы ведь сами понимаете, что до настоящей войны дело не дойдет. - Надеюсь, - посол поднял глаза на мэра. - Но, Хардин... - Что это вы замолчали? Продолжайте. - Вообще-то это меня не касается, но я успел прочесть газету... Он выложил газету на стол и указал на первую страницу. - Что это означает? Хардин спокойно прочитал заголовок: "Группа советников создает новую политическую партию". - Во всяком случае, здесь это так представлено, - Верисов заерзал. - Я понимаю, что вы куда лучше меня разбираетесь во внутренней обстановке, но ведь они, как могут, нападают на вас, не угрожая разве только физическим насилием. Насколько они сильны? - Очень сильны. Не исключено, что после очередных выборов они возглавят Совет. - А не раньше? - Верисов искоса взглянул на мэра. - Ведь контроля над Советом можно добиться и без выборов - есть и другие пути... - Спасибо за предупреждение, но я же не Виенис... - Нет, но для ремонта корабля потребуется несколько месяцев, а когда он будет закончен, нападение станет неизбежным. Они воспримут нашу уступку, как проявление крайней слабости, а когда они получат свой крейсер, то силы их по крайней мере удвоятся. И, естественно, они тут же нападут на нас - это так же несомненно, как и то, что я - Верховный жрец. Не стоит рисковать. Я советую вам сделать одно из двух: либо раскрыть ваш план кампании Совету, либо решить этот вопрос с Анакреоном немедленно. Хардин нахмурился. - Немедленно? Не дожидаясь наступления кризиса? Этого нельзя делать. Это противоречит плану Хари Селдона. Немного помявшись, Верисов проворчал: - А вы полностью уверены в существовании этого плана? - На это счет у меня сомнений нет, - жестко ответил Сэлвор. - Я был тогда в Хранилище и узнал об этом непосредственно от самого Хари Селдона. - Я не это имел в виду, Хардин. Просто я не представляю, как можно распланировать историю на тысячелетие вперед. Не исключено, что Селдон переоценил свои возможности, - слегка поморщившись от иронической улыбки Хардина, он, подумав, добавил. - Впрочем, я не психоисторик. - Вот именно. Среди нас нет ни одного психоисторика. Но начальные знания в этой области я в молодости получил - и их вполне достаточно, чтобы понимать, на что способна психоистория, даже если я сам и не могу воспользоваться ее возможностями. Несомненно, Селдону удалось сделать все, о чем он говорил. А говорил он о том, что Фонд был создан в качестве убежища для ученых, в качестве средства, при помощи которого Селдон хотел сохранить науку и культуру разваливающейся Империи, пронести ее сквозь века варварства, в которые мы уже вступили, чтобы, в конце концов, основать новую Империю. Верисов, помедлив, с некоторым сомнением кивнул. - То, что события, предположительно, должны развиваться в этом направлении, известно всем. Но можем ли мы идти ради этого на риск? Можем ли мы рисковать нашим настоящим ради неясного будущего? - Мы просто обязаны это сделать - поскольку будущее совсем не является неясным. Оно рассчитано и спланировано Селдоном. Все предстоящие нам кризисы Селдон "нанес на карту", и исход каждого последующего из них в немалой мере зависит от успешного разрешения предыдущего. Этот кризис всего лишь второй, и один Великий Космос знает, к каким последствиям рано или поздно приведет даже малейшее отклонение от намеченного пути. - Подобные опасения мне кажутся беспочвенными. - Отнюдь! Хари Селдон предупреждал, что свобода наших действий во время каждого кризиса будет настолько ограничена, что у нас будет оставаться лишь один путь выхода из него. - Чтобы мы не могли свернуть с этой прямой, но узкой тропы? - Да, чтобы исключить возможность отклонений. А это значит, что до тех пор, пока существует выбор, кризис еще не наступил. Так что нам следует позволить, насколько это возможно, чтобы события шли своим естественным путем, и, клянусь Космосом, именно это я и собираюсь сделать. Верисов не ответил. С молчаливым неодобрением он покусывал свою нижнюю губу. Год назад мэр впервые обсуждал с ним эту серьезную проблему - что противопоставить враждебным приготовлениям Анакреона - но обсуждал только потому, что он, Верисов, выступил против политики дальнейшего умиротворения противника. Похоже, Сэлвор угадал мысли посла: - Мне бы следовало ничего не говорить вам об этом. - Почему? - удивился Верисов. - Потому что на данный момент уже шесть человек - вы, я, еще три посла и Иоган Ли - вполне представляют себе, что нас ожидает, а я очень боюсь, что в планы Селдона это не входило. - Почему? - Потому что даже высокоразвитая во времена Селдона психоисторическая наука имела свои ограничения. Слишком большое количество независимых переменных даже ей было не по зубам. Селдон не мог предвидеть действий множества отдельных личностей на протяжении длительного периода времени, точно так же, как статистические уравнения газовой термодинамики не применимы к отдельным молекулам. Он имел дело с большими группами людей, с населением целых планет - ведь только слепые толпы не могут предвидеть результатов своих собственных действий. - Я не совсем понимаю. - Ничем не могу помочь. У меня нет достаточных познаний в психоистории, чтобы научно обосновать то, что я только что сказал. Вы и сами знаете, что на Термине нет квалифицированных психоисториков, как нет и трудов, проливающих свет на эту область науки. Совершенно ясно, что Селдон не хотел, чтобы на нашей планете нашлись специалисты, которые могли бы заранее разобраться в надвигающейся ситуации. Он хотел, чтобы мы шли вперед вслепую, и в результате двигались в правильном направлении - согласно законам психологии толпы. Я ведь в свое время уже говорил вам, что мы не знаем, к чему движется Термин, с тех пор как я выставил с нашей планеты анакреонцев. Я поставил перед собой задачу сохранять равновесие сил - только и всего. И лишь позднее, как мне показалось, я уловил некую систему в ходе развития событий. Но я сделал все возможное, чтобы не воспользоваться своими знаниями. Если бы я начал действовать, опираясь на них, весь план Селдона мог бы рухнуть. Верисов задумчиво кивнул. - Я присутствовал при столь же запутанных спорах в храмах Анакреона. Но как вы думаете определить тот момент, когда настанет время переходить к действиям? - Он уже определен. Вы ведь сами только что сказали, что как только крейсер будет отремонтирован, ничто больше не сможет удержать Виениса от нападения на нас. Альтернативы уже не будет. - Да. - Хорошо. Это то, что касается внешнеполитического курса. А что касается внутренней обстановки на Термине, то, я думаю, вы также согласитесь со мной, что после ближайших выборов к власти придет новый, воинственно настроенный Совет, и он начнет активные действия против Анакреона. Здесь тоже нет альтернативы. - Согласен. - А раз нет альтернативы - значит, наступает кризис. Но я все равно беспокоюсь. Мэр выдержал паузу. Верисов тоже хранил молчание. Медленно, с неохотой Хардин заговорил снова: - Мне пришло в голову, что и внутренняя, и внешняя напряженность должна была возникнуть одновременно - по плану Селдона. А на самом деле существует разрыв в несколько месяцев. Виенис, скорее всего, нападет на нас весной, а до выборов еще целый год. - По-моему, это несущественно. - Не знаю. Возможно, это связано с неизбежными погрешностями в расчетах, но не исключено и то, что тут повлияла и моя осведомленность. Я всегда старался действовать так, чтобы мои прогнозы не сказывались на ходе событий, но разве можно быть вполне уверенным, что это у меня получилось? И к каким результатам может привести это несоответствие? По крайней мере, я принял одно решение. - И какое же? - Когда начнется кризис, я полечу на Анакреон. Хочу быть в центре событий, когда... Впрочем, достаточно. Уже поздно. Предлагаю отправиться куда-нибудь и приятно провести вечер. Мне необходима разрядка. - Тогда устроим это здесь, - ответил Верисов. - Мне не хочется, чтобы меня узнали. Можно догадаться, какие выводы сделают из этого члены новой партии, которую организуют ваши ненаглядные советники. Так что прикажите подать коньяк. Хардин так и сделал, но коньяка заказал немного. 3 В те давние времена, когда в Империю входила практически вся Галактика, Анакреон считался самой богатой префектурой Периферии, а дворец вице-короля посещали многие Императоры. И почти все они хоть раз испытывали свое охотничье искусство, садясь в скоростной воздушный катер с игольчатым ружьем в руках и вступая в единоборство с пернатой летающей крепостью, известной под названием птицы ниак. Прошло время, и величие Анакреона кануло в Лету. Дворец вице-короля лежал теперь в руинах, и среди развалин гулял ветер - за исключением одного крыла, восстановленного рабочими с Термина. И ни один Император не посетил Анакреон за последние двести лет. Но охота на ниака по-прежнему оставалась королевским спортом, а острый глаз и умение обращаться с игольчатым ружьем по-прежнему считались основными обязательными достоинствами анакреонских монархов. Леопольд Первый, король Анакреонский и владелец Внешних территорий - что обязательно добавлялось к его титулу, хоть и не соответствовало действительности - неоднократно доказывал свою доблесть в этом деле, хотя ему не исполнилось еще и шестнадцати. Своего первого ниака он убил в тринадцать лет, десятого - сразу по восшествии на престол, а сейчас он возвращался с охоты на сорок шестую птицу. - К совершеннолетию я убью пятьдесят ниаков! - торжествовал он. - Никто не сможет сравниться со мной! Но придворные не заключают пари и не вступают в состязания с королями, потому что в этом кроется смертельная опасность - выиграть. Поэтому никто его вызов не принял, и король удалился для переодевания в отличном настроении. - Леопольд! Это был единственный голос, который мог заставить его остановиться - и король остановился. Он раздраженно обернулся. В дверях его покоев стоял Виенис, хмуро глядя на своего юного племянника. - Отошли их, - потребовал он, нетерпеливо махнув рукой в сторону придворных, - и побыстрее. Король резко кивнул, и двое придворных, поспешно кланяясь, попятились вниз по лестнице. Леопольд вошел в дядину комнату. Виенис неодобрительно покосился на охотничий костюм племянника. - Тебе предстоят куда более важные дела, чем охота на ниаков - и очень скоро. Повернувшись, он подошел к письменному столу. С того времени, как он стал слишком стар для бьющих в лицо порывов ветра, опасных кульбитов на расстоянии крыла от ниака, вхождения в штопор и стремительных виражей на воздушном катере, подчиняющемся чуть заметному движению ноги, он с неодобрением относился к любому виду спорта. Леопольд отлично знал причину кислой мины дяди и не без злорадства начал восторженно рассказывать: - Эх, жаль, вас не было со мной, дядюшка! Мы подняли одного в лесах Самии - это было настоящее чудище! Мы два часа гонялись за ним по территории почти в семьдесят квадратных миль - и в конце концов я зашел со стороны Солнца, - руки его двигались, словно он снова оказался за рулем своего катера. - Я поднырнул, поймал его на вираже - и прямо под левое крыло, почти в упор. Его это разозлило, он кувыркнулся вбок. Я - за ним, взял левее, выждал, пока он бросится вниз - так и случилось - он пошел вниз. Он был в крыле от меня - и тогда я сделал финт... - Леопольд! - В общем, я его прикончил. - Я в этом и не сомневался. А теперь - послушай, наконец! Пожав плечами, король подошел к столу, взял лерский орех и принялся грызть его вовсе не по-королевски. Взглянуть дяде в глаза он не осмелился. - Сегодня я был на корабле, - бросил для начала Виенис. - На каком корабле? - Существует только один Корабль. Тот самый. Тот, который ремонтируют люди Фонда - для нашего флота. Старый имперский крейсер. Теперь понял? - А, этот? Я же говорил, что Фонд отремонтирует его, если ты попросишь. Эти твои сказки о том, что они хотят на нас напасть - полная ерунда. Если они действительно собираются напасть, то зачем им ремонтировать для нас крейсер? Ты ведь сам понимаешь, что в таком случае это было бы бессмысленно. - Ты дурак, Леопольд! Король, только что разделавшийся с одним лерским орехом и уже собиравшийся приняться за другой, покраснел. - Послушайте, - капризно и со злостью произнес он, - вы забываетесь! Вам не следует так меня называть. Ведь вам известно, что через два месяца я стану совершеннолетним. - Да, и ты вполне в состоянии взять на себя все королевские обязанности. Если бы ты уделял общественным делам хотя бы половину того времени, которое ты уделяешь охоте на ниаков, я бы с чистой совестью отказался от регентства. - К данному случаю это не имеет никакого отношения. Хоть вы и регент, и мой дядя, я все же король, а вы - мой подданный. И вы не имеете права называть меня дураком, так же, между прочим, как и сидеть в моем присутствии. Я не давал вам разрешения садиться. По-моему, вам следует осторожнее вести себя, иначе я буду вынужден принять соответствующие меры. Виенис холодно посмотрел на него. - Может быть, вы желаете, чтобы я называл вас "ваше величество"? - Да! - Отлично! Так вот, вы дурак, ваше величество! Его черные глаза горели под лохматыми бровями. Молодой король медленно сел. На какое-то мгновение во взгляде регента мелькнуло сардоническое выражение, но тут же исчезло. Его полные губы растянулись в улыбке, и рука опустилась на плечо короля. - Ладно, Леопольд. Мне действительно не следовало говорить с тобой так жестко. Иногда бывает нелегко соблюдать все приличия, когда тяжкое бремя обстоятельств... ну, ты ведь понимаешь? Хотя слова Виениса и звучали примирительно, взгляд его отнюдь не стал мягким. Леопольд неуверенно произнес: - Да, я понимаю, государственные дела чертовски сложны... Не без страха он гадал, не обрушатся ли сейчас на него нудные и бессмысленные подробности итогов торговли со Смирно за этот год или пересказы бесконечных и безрезультатных споров о судьбе малонаселенных миров Красного Тоннеля. Виенис заговорил снова: - Мальчик мой, я давно собирался поговорить с тобой об этом - наверное, так и надо было сделать - но скучные подробности управления государством всегда были чужды твоему юношескому темпераменту. Леопольд кивнул: - Да, вы правы... Прервав его, дядя продолжил твердым голосом: - Но через два месяца ты станешь совершеннолетним. Более того, в трудные времена, которые сейчас наступают, тебе придется посвящать все свое время активной государственной деятельности. Ведь ты станешь королем, Леопольд. Леопольд снова кивнул, но лицо его ничего не выражало. - Будет война, Леопольд. - Война?! Но ведь мы заключили перемирие со Смирно... - Не со Смирно. С самим Термином. - Но, дядя, они же согласились отремонтировать крейсер. Ты сам говорил... Он замолк, словно поперхнувшись, когда увидел, как скривились губы Виениса. - Леопольд, - произнес он уже менее дружелюбно, - я хочу с тобой поговорить, как мужчина с мужчиной. Война с Термином будет, независимо от того, отремонтируют они корабль, или нет. И скорее как раз вследствие того, что они его отремонтируют. Энциклопедический Фонд - источник власти и могущества. Все, чем гордится Анакреон, все его корабли и города, его жители и торговля - зависят от от тех жалких крох и отбросов, которые нам так неохотно бросает Фонд. Я еще застал те времена, когда города Анакреона обогревались углем и нефтью. Но достаточно об этом, тебе этого не понять... - Похоже, - скромно согласился король, - но что касается Термина, то, по-моему, мы должны быть благодарны им... - Благодарны?! - взревел Виенис. - Благодарны за то, что они, как скряги, подбрасывают нам жалкие подачки, объедки с барского стола - в то время как у них остаются богатства, ведомые одному Космосу! А зачем они копят их? Да это же ясно - чтобы когда-нибудь править Галактикой! Рука его опустилась на колено племянника, глаза сузились. - Леопольд, ты - король Анакреона. Но твои дети, или дети твоих детей могут стать королями Вселенной - если в твоих руках окажется власть, которую скрывает от нас Фонд. Глаза Леопольда загорелись, спина выпрямилась. - В этом что-то есть... В конце концов, они просто не имеют права держать все эти секреты у себя. По-моему, это несправедливо. Они обязаны считаться с Анакреоном! - Ну вот, ты уже начинаешь понимать. А теперь, мальчик мой, подумай, что будет, если Смирно решится напасть на Термин и получит в результате все их секреты? Через сколько месяцев мы превратимся в их вассалов? Как долго сможешь ты продержаться на троне? Леопольд разнервничался. - Великий Космос! Вы совершенно правы! Нам необходимо нанести удар первыми. Ведь это будет всего лишь акт самозащиты! Улыбка на лице Виениса стала чуть шире. - Более того, когда-то, в самом начале царствования твоего деда, Анакреон даже успел создать военную базу на Термине - базу, жизненно необходимую для обороны нашего государства. Но нам пришлось оставить эту базу в результате интриг предводителя Фонда, мошенника-ученого, в жилах которого не было и капли благородной крови! Ты понял, Леопольд?! Твой дед был унижен простолюдином! Я помню этого человека. Он был едва ли старше меня, когда прибыл на Анакреон со своей дьявольской улыбкой и со своими дьявольским мозгами - но за его спиной стояла мощь трех королевств - которые, как подлые трусы, объединились в коалицию, чтобы посягнуть на величие Анакреона. Леопольд покраснел от гнева, глаза его сверкали. - Клянусь Селдоном, на месте деда я все равно продолжал бы борьбу! - И зря. Тогда мы приняли мудрое решение: переждать и смыть оскорбление в более удобный для этого момент. До самой своей преждевременной смерти твой отец надеялся, что именно он смоет позор... Ладно, достаточно об этом... Виенис на минуту отвернулся. Потом, словно бы подавляя нахлынувшие чувства, произнес: - Ведь он был моим братом. И если его сын... - Да, дядя, я не посрамлю памяти отца. Я решил. Будет только справедливо, если мы не оставим камня на камне от этого гнезда мятежников, и немедленно! - Нет, сейчас еще не пришло время для этого. Сначала мы дождемся, пока они отремонтируют крейсер. Сам факт, что они согласились его отремонтировать, говорит о том, что они нас боятся. Дураки! Они пытаются задобрить нас - но ведь мы не свернем с нашего пути, не так ли? Леопольд звонко ударил себя кулаком по ладони. - Пока я король Анакреона - нет! Виенис усмехнулся. - Кроме того, нам надо дождаться прибытия Сэлвора Хардина. - Сэлвора Хардина?! - глаза короля округлились, и все жесткие линии сползли с юношеского безбородого лица. - Да, Леопольд, в день твоего рождения на Анакреон прибывает сам правитель Термина - не исключено, что для того, чтобы заговорить нам зубы. Но это ему не удастся! - Сэлвор Хардин! - повторил Леопольд благоговейным шепотом. Виенис нахмурился. - Что, испугался? Это тот самый Сэлвор Хардин, который ткнул носом в грязь твоего деда во время своего первого визита на Анакреон. Не забывай о смертельном оскорблении, которое он нанес нашему королевскому дому! И нанес его простолюдин! Ведь он сам вышел из грязи. - Нет... я постараюсь не забыть этого. Я не забуду! Мы отомстим ему... но, но... я все же немножко боюсь. Принц-регент встал. - Боишься? Чего же? Чего ты боишься, мальчишка... - он задохнулся, не в силах подобрать слов. - Ведь развязать войну против Фонда - это.... это святотатство! Я имел в виду... - он умолк. - Продолжай. - Ну, если бы Дух Галактики на самом деле существовал... - неуверенно начал Леопольд, - ...ему бы это, наверное, не понравилось. Вам не кажется? - Нет, не кажется! - твердо ответил регент. Он вновь опустился на свое место. Губы его скривились в странной улыбке. - Значит, ты действительно забиваешь себе голову этими бреднями о Духе Галактики? Вот что значит позволять тебе делать все, что взбредет в голову! По-моему, ты слишком прислушиваешься к Верисову. - Он многое мне объяснил... - Насчет Духа Галактики? - Да. - Эх ты, сосунок! Да он сам верит во все это мракобесие куда меньше меня! А я в него совсем не верю. Сколько раз я говорил тебе, что все это - сплошная чушь! - Да, я помню. Но Верисов говорил... - Черт бы побрал этого Верисова! Это все чушь собачья! Повисла краткая пауза, полная молчаливого протеста со стороны Леопольда; затем король сказал: - Все равно, все в это верят. Во все эти истории о пророке Хари Селдоне и о том, что Фонд предназначен для выполнения его заповедей - чтобы в конце концов построить рай земной - а ослушники будут обречены на вечные муки. Люди в это верят. Я ведь председательствовал на многих празднествах и мог сам в этом убедиться. - Да, они верят - но не мы. И ты должен быть рад, что дело обстоит именно так - потому что благодаря этой человеческой глупости, ты считаешься королем по праву, дарованному тебе богом, более того, ты и сам - полубожество. Это очень выгодно. Исключается сама возможность любых бунтов; абсолютное повиновение во всем обеспечено. И именно поэтому тебе, Леопольд, необходимо лично объявить о войне с Термином. Я - всего лишь регент, простой смертный. Ты же король, а значит, - полубог. - Но мне кажется, что на самом деле все обстоит не совсем так, - задумчиво произнес король. - Да, не совсем, - последовал иронический ответ, - но ты являешься полубогом для всех, кроме жителей Термина. Ясно? Для всех, кроме них. И как только мы разделаемся с ними, уже никто не посмеет отрицать, что ты - наместник бога. Подумай об этом. - И после этого мы сможем сами управлять энергоустановками в храмах и кораблями, которые летят без людей; в нашем распоряжении будет и святая пища, которая излечивает рак, и многое другое?.. Но Верисов говорил, что пользоваться этим могут только те, на кого снизошло благословение Духа Галактики... - Да, так говорит Верисов. Верисов - это главный твой враг после Сэлвора Хардина! Так что лучше слушай меня, Леопольд, а о них не беспокойся. Мы вместе возродим Империю - не только Королевство Анакреон - а Империю, в которую будут входить миллиарды Солнц Галактики. Разве это не лучше, чем пресловутый "земной рай"? - Лучше. - Может ли Верисов пообещать что-либо большее? - Нет. - Отлично, - в голосе регента появились повелительные нотки. - Ну что ж, в таком случае вопрос можно считать решенным. - Он даже и не ждал ответа короля. - Иди. Я приду позже. Да, еще одно, Леопольд. Молодой король обернулся в дверях. По лицу Виениса блуждала широкая улыбка, но глаза регента оставались холодными. - Будь поосторожнее, когда охотишься на ниаков, мальчик мой. После того прискорбного несчастного случая с твоим отцом меня часто начинает одолевать беспокойство за тебя. В азарте охоты иглы из ружей так и носятся в воздухе - всякое может случиться. Так что будь поосторожнее. А что касается Термина, то этот вопрос мы с тобой решили, не так ли? Глаза Леопольда расширились, и он поспешил отвести взгляд в сторону. - Да... конечно. - Вот и хорошо. Проводив племянника равнодушным взглядом, Виенис вернулся к своему письменному столу. Леопольд вышел из покоев дяди, обуреваемый мрачными, не лишенными страха мыслями. Конечно, было бы совсем неплохо захватить Фонд и получить власть, о которой говорил Виенис. Но потом, когда они одержат победу, и он будет прочно сидеть на троне... Неожиданно его стало очень беспокоить то, что Виенис и два его нахальных сынка в настоящее время являются прямыми наследниками трона в случае его смерти. Но он - король. А король может отдать приказ, чтобы кого-то убили. Даже если эти "кто-то" - его дядя и двоюродные братья... 4 Луис Борт был вторым после Сермака наиболее активным деятелем в объединении инакомыслящих, которые теперь составили весьма горластую Партию действия. Однако его не было в составе делегации, посетившей Сэлвора Хардина почти полгода тому назад. Это произошло отнюдь не потому, что его деятельность не получила признания - как раз наоборот. Дело в том, что в это время он находился в столице Анакреона. Находился он там в качестве частного лица, не вступал ни в какие официальные контакты, ничего существенного не предпринимал, а только заглядывал в самые укромные уголки этой шумной планеты и совал курносый нос во все пыльные щели. Домой он возвратился к концу короткого зимнего дня. С утра ветер пригнал тучи, и к вечеру повалил снег. Однако через час после прибытия он уже сидел за восьмиугольным столом в доме Сермака. Первые же его слова отнюдь не подняли настроение собравшимся, которые и без того находились в унынии из-за сгущавшихся за окнами сумерек и усиливающегося снегопада. - Боюсь, - заявил он, - что положение наше, если выражаться языком мелодрамы, следует назвать "поражением". - Вы так думаете? - мрачно осведомился Сермак. - Думать поздно, Сермак. Другого мнения уже быть не может. - Вооружение... - начал, было, Докор Вальто чуть ли не официальным тоном, но Борт тут же перебил его. - Забудьте об этом. Это старая песня, - он оглядел всех присутствующих. - Будем говорить о людях. Признаться, поначалу я считал, что следует инспирировать дворцовый переворот, чтобы на троне оказался человек, более подходящий для Термина. Это была неплохая мысль. Она хороша и сейчас. Правда, у нее есть один маленький недостаток - она абсолютно неосуществима. Великий Сэлвор Хардин позаботился и об этом. - Вы можете изложить поподробнее, Борт... - кисло произнес Сермак. - Подробностей просто нет! Это все не так просто. Загвоздка заключается в самой ситуации на Анакреоне, черт ее побери! Все дело в религии, которую сотворил Фонд. Она действует! - Ну и что? - Чтобы понять это, надо увидеть собственными глазами. Нам известно только то, что на Термине существует крупное учебное заведение по подготовке жрецов и что иногда в отдельных районах города устраиваются специальные представления паломников - и все. Мы к этому вполне привыкли, и нас это мало беспокоит. Но на Анакреоне... Лим Таркей одним пальцем пригладил маленькие, топорщащиеся вандейковские усики и откашлялся. - И что же это за религия? Хардин всегда утверждал, что все это - витиеватая болтовня, предназначенная для того, чтобы они принимали нашу науку и не ставили ее под сомнение. Помните, Сермак, как он тогда говорил нам... - Объяснения Хардина, - напомнил Сермак, - далеко не всегда соответствуют действительности. Но что же это за религия, Борт? Борт немного задумался. - С этической точки зрения она хороша. Она почти не отличается от различных философских течений старой Империи. Высокие моральные принципы и все такое. В этом отношении к ней не придерешься. Религия - один из важнейших движущих исторических факторов, способствующих развитию цивилизации, и с этой точки зрения ее эффективность... - Это нам известно, - нетерпеливо прервал его Сермак, - давайте ближе к делу. - Пожалуйста, - Борт был несколько смущен, но постарался не показать этого. - Религия, которую насаждал и поддерживал Фонд, базируется на строгом авторитарном принципе. Обратите на это внимание. Научные приборы и оборудование, которое мы поставляем Анакреону, полностью контролируются священниками, но они имеют лишь практические навыки обращения с техникой. Они сами свято верят в свою религию и в... как бы это получше сформулировать... в духовную ценность той силы, которая находится в их распоряжении. Например, месяца два назад какой-то болван покопался в энергоустановке Фесалекьянского храма - одной из самых мощных. Как и следовало ожидать, пять кварталов взлетело на воздух. И все, особенно жрецы, сочли это карой божьей. - Припоминаю. Газеты тогда как-то очень невнятно прокомментировали этот случай. Но я что-то не пойму, к чему вы клоните. - Тогда слушайте, - сухо отрезал Борт. - Жречество представляет собой иерархическую лестницу, и на вершине ее находится король. Его считают полубогом. Он - абсолютный монарх по праву, дарованному свыше. Такого правителя нельзя сбросить с трона. Теперь понятно? Но тут вмешался Вальто: - Погодите. Почему вы утверждаете, что все это - дело рук Хардина? Какое он имеет к этому отношение? Борт бросил на задавшего этот вопрос полный горечи взгляд. - Этот обман усиленно насаждался Фондом. Им оказывается с нашей стороны всяческая научная поддержка для осуществления этой мистификации. На любом крупном празднестве обязательно присутствует король, окруженный радиоактивным сиянием, которое исходит от всего его тела и поднимается над головой, как корона. Тот, кто прикоснется к нему, получит серьезные ожоги. А в критические минуты он может перемещаться по воздуху, якобы вдохновленный божественным духом. Одним мановением руки он наполняет храм жемчужным сиянием. И таких простеньких фокусов, которые выполняются для него, очень много. Даже жрецы, которые сами же их и производят, свято в них верят. - Плохо! - изрек Сермак, покусывая губу. - Я готов лить слезы, как фонтан в парке у ратуши, - вполне серьезно сказал Борт, - когда думаю о всех тех шансах, которые мы упустили. Взять хотя бы события тридцатилетней давности, когда Хардин спас нашу планету от Анакреона... В те времена анакреонцы еще не понимали, что Империя разваливается. После восстания на Зеоне они занимались, в основном, своими делами. Но даже после того, как все каналы связи были оборваны, и этот пират, дед нынешнего Леопольда, провозгласил себя королем, они все еще не поняли, что Империи приходит конец. Если бы тогда Император, набравшись храбрости, рискнул начать военные действия, он вернул бы себе все, что потерял, с помощью двух крейсеров и внутреннего восстания, которое наверняка бы вспыхнуло. И мы, мы могли сделать то же самое! Но вместо этого Хардину зачем-то понадобилось насаждать поклонение монарху. Одного не пойму - зачем?! - А что творит Верисов? В свое время он был сторонником активных действий. Что он себе думает? Он что, ослеп? - неожиданно вступил в разговор Хаим Оурси. - Не знаю, - сухо ответил Борт. - Для анакреонцев он - Верховный жрец. Но, насколько я знаю, он выступает всего лишь в роли консультанта жрецов по техническим вопросам. Он - только фасад, чтоб ему пусто было, фасад! Наступило молчание. Все сидевшие за столом теперь смотрели на Сермака. Молодой лидер партии нервно грыз ногти. Наконец он решительно произнес: - Плохо. Но я чувствую - здесь что-то не так! - и добавил еще энергичнее. - Неужели Хардин настолько глуп? - Похоже на то, - отозвался Борт, пожав плечами. - Никогда не поверю! Что-то тут не так. Нужно быть абсолютным идиотом, чтобы так планомерно и настойчиво резать собственное горло. Даже если бы Хардин был дураком, он не мог бы быть настолько глупым - а я его дураком не считаю. С одной стороны, он насадил религию, которая исключает саму возможность внутренних волнений и мятежей. С другой - предоставил Анакреону огромное количество самого разнообразного оружия. Не понимаю. - Согласен, это дело действительно довольно темное, - признался Борт, - но факты налицо. Какой вывод отсюда следует? - Государственная измена, - резко сказал Вальто, - он просто продался Анакреону. Но Сермак нетерпеливо мотнул головой. - С этим я тоже не могу согласиться. Какая-то безумная, бессмысленная история!.. Скажите, Борт, вы слышали что-нибудь о крейсере, который Фонд обязался привести в порядок и передать в распоряжение анакреонского флота? - Крейсер? - Старый имперский крейсер... - Нет, я не слышал об этом. Но это еще ни о чем не говорит. Их космические верфи - религиозные святыни, и простым смертным туда не пробраться. Об их флоте просто нет никакой информации. - Но кое-какие слухи все же просочились. Несколько членов нашей партии подняли этот вопрос в Совете. И, представьте себе, Хардин не стал ничего отрицать. Его представитель осудил распространителей слухов - и все. А это не может не навести на размышления. - Все это только подтверждает остальное, - заметил Борт. - Если и это правда - значит, все просто сошли с ума. Такое предположение выглядит ничуть не хуже всех остальных. - Я полагаю, - снова вступил в разговор Оурси, - что у Хардина нет в запасе какого-нибудь секретного оружия, с помощью которого мы могли бы... - Ну да, - ядовито перебил его Сермак, - какой-нибудь чертик, который в психологически подходящий момент выскочит из шкатулки и перепугает Виениса до смерти. Уж лучше Фонду самому себя взорвать, чтобы избавиться от агонии ожидания, чем полагаться на секретное оружие Хардина. - Так вот, - поспешил Оурси сменить тему, - вопрос заключается в следующем: сколько у нас осталось времени? Отвечайте же, Борт! - Согласен, это сейчас главный вопрос, но только не надо так на меня смотреть. Я не знаю. В анакреонской прессе Фонд вообще никогда не упоминается. Сейчас она в основном кричит о предстоящих торжествах - и больше ничего. Как вам известно, на следующей неделе Леопольд будет праздновать свое совершеннолетие. - Тогда у нас еще есть несколько месяцев, - Докор Вальто улыбнулся, впервые за весь вечер. - За это время мы можем... - Да ни черта мы не сможем! - нетерпеливо оборвал его Борт. - Я же говорю вам, что король для них - бог. Нет у нас никакого времени! Вы думаете, королю сначала нужно развернуть пропагандистскую кампанию, чтобы поднять боевой дух своих подданных? Обвинить нас в агрессии, накалить обстановку? Когда он решит, что время для удара настало, то просто отдаст приказ, и его подданные ринутся в бой. Все предельно просто. Это невероятная система. Божеству вопросов не задают. Так что приказать он может хоть завтра, насколько я понимаю. А вам останется только делать из его приказа самокрутки и покуривать. Тут все заговорили одновременно. Сермак колотил по столу, требуя тишины. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел Леви Нораст. С его пальто осыпался снег. - Вы только взгляните! - крикнул он, швыряя на стол припорошенную снегом газету. - И видеовещание тоже трубит об этом! Газету развернули, и над ней склонились пять голов. - Великий Космос, он летит на Анакреон! Летит на Анакреон... - тихо пробормотал Сеф Сермак. - Измена! - завопил Таркей в приливе волнения. - Черт побери, Вальто был прав! Он продал нас и теперь летит на Анакреон получать свои сребреники! Сермак встал. - Теперь у нас больше не осталось выбора. Завтра же я потребую, чтобы Совет выразил недоверие Хардину. А если это не пройдет... 5 Снег перестал идти, но всюду он уже лежал толстым слоем, и поэтому низко посаженный плоский наземный автомобиль с трудом пробирался по пустынным улицам. Тусклый серый отблеск нарождающегося рассвета был холодным не только в поэтическом, но и в самом прямом смысле, так что даже в этот переломный момент истории Фонда ни сторонники Партии действия, ни приверженцы Хардина не были до такой степени разгорячены, чтобы начать свою деятельность в такую рань. Иоган Ли был недоволен и ворчал все громче. - Это будет плохо выглядеть, Хардин. Они будут кричать, что вы просто удрали. - Пусть кричат, что угодно. Мне необходимо добраться до Анакреона, и я хотел бы сделать это без лишних осложнений. Так что давайте закончим этот разговор, Ли. Сэлвор Хардин откинулся на мягкую спинку сиденья и слегка поежился. В хорошо обогреваемой машине было тепло, но в заснеженном мире за стеклом было что-то леденящее - и это раздражало его. - Когда-нибудь, когда до этого дойдут руки, надо будет заняться климатическим кондиционированием Термина. В этом нет ничего невозможного, - задумчиво пробормотал Сэлвор. - Но сначала, - ответил Ли, - мне бы хотелось осуществить кое-что другое. Как, например, вы относитесь к кондиционированию Сермака? Хорошая, сухая камера, с постоянной температурой в двадцать пять градусов ему, по-моему, как раз подойдет. - И тогда мне действительно понадобятся охранники - и не только эти двое, - Хардин кивнул на двух крепких парней из команды Ли, устроившихся на переднем сиденье вместе с шофером. Глаза их внимательно осматривали дорогу, а руки лежали на рукоятках атомных бластеров. Вы, по-видимому, хотите развязать гражданскую войну? - Я? В костре есть и другие угли, и достаточно лишь слегка поворошить его, чтобы он вспыхнул. Могу перечислить, - он начал загибать свои толстые пальцы. Первое: вчера Сермак учинил бучу в городском Совете и потребовал, чтобы вам было выражено недоверие. - У него было полное право это сделать, - спокойно ответил Хардин. - Кроме того, это его предложение не прошло - против двести шесть голосов, за - сто восемьдесят четыре. - Большинство всего в двадцать два голоса, в то время как мы рассчитывали на шестьдесят. Не отрицайте, вы ведь предполагали лучший расклад. - Ситуация была действительно щекотливая, - признался Сэлвор. - Хорошо. Второе: пятьдесят девять членов Партии действия после голосования дружно встали с мест и покинули помещение Совета. Хардин промолчал. Ли подождал немного и продолжил: - И третье: Сермак, прежде чем покинуть Совет, орал, что вы предатель, что вы удираете на Анакреон, чтобы получить там свои тридцать сребреников, что большинство членов Совета, отказавшихся голосовать против вас, тоже замешаны в измене, и что его партия недаром называется Партией действия. На что это, по-вашему, похоже? - Полагаю, на неприятности. - А теперь вы удираете на рассвете, словно преступник. Вы должны появиться на заседании Совета и, если понадобится, объявить военное положение, клянусь Космосом! - Насилие - последнее прибежище... - ...некомпетентности. Чепуха! - Ладно, посмотрим. А теперь слушайте меня внимательно. Тридцать лет назад, в день пятидесятой годовщины со дня основания нашего Фонда, Хранилище открылось, чтобы явить нам изображение Хари Селдона и дать нам первое представление о том, что происходит в действительности. - Я помню, - кивнул Ли, и неясная ностальгическая улыбка скользнула по его лицу. - Это произошло в тот самый день, когда мы захватили власть. - Точно. Это было время нашего первого крупного кризиса. Сейчас мы переживаем второй; через три недели будет праздноваться восьмидесятая годовщина со дня основания Фонда. Вам не кажется, что здесь есть какое-то знамение? - Вы имеете в виду, что Селдон появится снова? - Я еще не закончил. Селдон ничего не говорил о том, что появится вновь, но это должно соответствовать его общему плану. Он всегда предпринимал все возможные предосторожности, чтобы скрыть от нас, что нас ожидает в будущем. Кроме того, невозможно выяснить, запрограммированы ли радиевые часы на повторное открытие Хранилища. Возможно, мы могли бы докопаться до истины, разобрав Хранилище, но не исключено, что оно запрограммировано на самоуничтожение в случае постороннего вмешательства. На всякий случай я приходил туда каждую годовщину - но пока Селдон больше ни разу не появлялся. Но теперь мы снова стоим перед серьезным кризисом. - Тогда он должен появиться. - Возможно. Я не знаю. Но суть вот в чем: на сегодняшнем заседании Совета, сразу же после объявления, что я отбыл на Анакреон, вы сообщите, что 14 марта снова появится изображение Хари Селдона, чтобы сделать чрезвычайно важное сообщение относительно кризиса, который мы только что успешно преодолели. Иоган, это очень важно. Но больше ничего не говорите, какие бы вопросы вам ни задавали. Ли вытаращил глаза. - А они в это поверят? - Это не имеет значения. Они будут в замешательстве, а именно этого я и добиваюсь. Они начнут гадать, правда ли это, и если нет, то чего я этим хочу добиться - и в конце концов решат ничего не предпринимать до 14 марта. А я вернусь на Термин намного раньше. На лице Иогана Ли отразилась неуверенность. - Ведь это заявление насчет успешно преодоленного кризиса - блеф! - Разумеется. А вот и космопорт. Ожидавший Хардина космический корабль угрюмо проступил из предрассветного мрака. Хардин пошел к нему сквозь снег; уже у открытого люка он обернулся и протянул Ли руку. - До свиданья, Ли. Извините, что оставляю вас в этом пекле, но кроме вас, я не доверяю никому. И прошу вас, держитесь подальше от огня. - Не беспокойтесь, в пекле и без огня горячо. Я буду действовать согласно вашим указаниям. Ли сделал шаг назад, и люк шлюза закрылся. 6 На планету Анакреон, давшую название всему королевству, Сэлвор Хардин прибыл отнюдь не сразу - всего лишь за день до коронации Леопольда. Предварительно он посетил восемь крупнейших звездных систем королевства, задерживаясь в каждой лишь на короткий срок, необходимый для переговоров с местными представителями Фонда. К концу поездки он не мог избавиться от чувства подавленности, возникшего при ощущении истинных масштабов королевства. Тем более что Анакреон, в свою очередь, был всего только крохотным осколком, незначительным островком на просторах Галактической Империи, и человеческий разум не в состоянии был объять ее истинные размеры. Хотя человеку, мыслящему категориями одной планеты, причем малонаселенной, население и границы даже одного королевства Анакреон могли показаться невероятными. Границы эти почти совпадали с границами прежней префектуры Анакреона, в которую входило тридцать пять звездных систем, и шесть из них имели по нескольку обитаемых миров. Численность населения быстро увеличивалась в связи с научным прогрессом, поощряемым Фондом, и на данный момент составляла около девятнадцати миллиардов. Хардина потрясло величие стоящей перед Фондом задачи. За последние три десятилетия столичный мир был полностью оснащен атомными энергетическими установками, но на обширных территориях провинций имелись районы, где атомная энергетика не была восстановлена до сих пор. И если бы не остатки техники, не пострадавшие в процессе мощного "отлива" Империи, и сохраненные в рабочем состоянии, - даже сегодняшний уровень цивилизации был бы там невозможен. С прибытием на столичную планету Хардин обнаружил полную остановку повседневной деловой активности. В провинциях еще продолжались праздничные торжества, но на планете Анакреон все до последнего человека с языческим восторгом участвовали в ритуалах, сопровождающих совершеннолетие местного бога - короля Леопольда. Хардин смог уделить лишь полчаса для общения с загнанным и измученным Верисовым, после чего подошло очередное храмовое празднество, и посол был вынужден умчаться для руководства им. Впрочем, плодотворность этого получаса была несомненна, и Хардин в прекрасном расположения духа принялся готовиться к вечернему фейерверку. Если бы его узнали, то несомненно Хардину навязали бы участие в религиозных обрядах, которых он не выносил - поэтому он вел себя подобно постороннему наблюдателю. К счастью, его почти или совсем не замечали, и даже прижали к стене, когда в бальный зал дворца хлынули сверкающие, возбужденные толпы высшей аристократии. Хардин удостоился чести быть представленным Леопольду в качестве одного из бесчисленной очереди гостей, держащихся на расстоянии от короля, стоящего в величественном одиночестве и окруженного смертоносным радиоактивным сиянием. Не пройдет и часа, как он воссядет на массивный трон из сплавов радия и иридия, покрытый золотым резным орнаментом и драгоценными камнями; затем трон со всеми безделушками торжественно поднимется в воздух, медленно проплывет над полом и зависнет у огромного окна. И тогда толпы черни, опьяневшие от собственных приветственных кличей, смогут лицезреть своего повелителя. И вряд ли трон обладал бы столь внушительной массой, не будь в него встроен атомный двигатель. Приближалась полночь. Хардин привстал на цыпочки для лучшего обзора, подавляя желание забраться на стул, поежился и обнаружил Виениса, пробиравшегося к нему сквозь толпу. Этот факт вынудил его расслабиться. Виенис продвигался медленно. Этикет вынуждал его на каждом шагу раскланиваться с каким-нибудь почтенным аристократом, чей дед получил титул герцога за помощь, оказанную деду Леопольда в захвате королевства. Отделавшись от последнего придворного, облаченного в парадный мундир, Виенис подошел к Хардину. Его улыбка мигом видоизменилась в саркастическую ухмылку, а черные глазки из-под лохматых бровей излучали самодовольство. - Дорогой мой Хардин, - протянул он низким баритоном. - Раз уж вы настаиваете на инкогнито, то неудивительно, что вам приходится скучать. - Мне не скучно, ваше высочество. Я нахожу все это чрезвычайно увлекательным. Вы же знаете, мы на Термине не избалованы подобными зрелищами. - Не сомневаюсь. Но не откажитесь последовать в мои покои, где мы смогли бы побеседовать подробнее и в значительно более конфиденциальной обстановке!.. - Разумеется. Они поднялись по ступенькам лестницы рука об руку, и не одна вдовствующая герцогиня пыталась разглядеть в лорнет личность неприметного и невзрачно одетого незнакомца, которому тем не менее выпала честь беседовать с самим принцем-регентом. Войдя в покои принца, Хардин немедленно устроился поудобнее и с благодарностью принял бокал вина из рук самого Виениса. - Локрианское вино, - подчеркнул Виенис. - И как положено - двухсотлетней выдержки. Было заложено в королевские погреба за десятилетие до восстания на Зеоне. - Воистину королевский напиток, - вежливо подтвердил Хардин. - Предлагаю тост за короля Анакреона Леопольда Первого! Они выпили. Помолчав, Виенис сказал: - За короля, который скоро будет Императором Периферии, а позднее, возможно, и более отдаленных территорий. Как знать? Может быть, придет день и Галактика вновь объединится. - Объединится - Анакреоном? - А почему бы и нет? Благодаря руководимому вами Фонду преимущество Анакреона перед остальной Периферией будет несомненным. Хардин поставил пустой бокал и поднял глаза на Виениса. - Фонд окажет помощь любому государству, которое обратится за таковой. Наше правительство предано высшим идеалам и великим моральным ценностям, заложенным нашим основателем Хари Селдоном, и мы никому не отдаем предпочтения. Увы, ваше высочество, с этим ничего не поделаешь. Принц-регент улыбнулся еще обаятельнее. - Если воспользоваться сленгом масс, Дух Галактики помогает лишь тем, кто способен помочь сам себе. Я понимаю не хуже вас, что добровольно Фонд никогда не пойдет на сотрудничество с нами. - Позволю себе изменить формулировку. Мы ведь отремонтировали для Анакреона имперский крейсер, хотя моя Навигационная комиссия собиралась использовать его для исследовательских целей. - Исследовательских целей! - Виенис иронично подчеркнул последние слова. - Разумеется! Но вы не пошли бы на этот ремонт, не пригрози я вам военными действиями. - Я не знаю, - Хардин сделал неопределенный жест. - Зато знаю я. И моя угроза не прекратила своего существования. - А теперь? - Сегодня поздно говорить об угрозах, - принц быстро взглянул на часы, стоявшие на его письменном столе. - Послушайте, Сэлвор Хардин, вы уже бывали на Анакреоне. И мы оба тогда были молоды. Но даже в то время наши взгляды на вещи кардинально не совпадали. Ведь вы, как утверждает молва, человек мирный, не так ли?! - Полагаю, что так. Во всяком случае, я считаю насилие неэкономичным способом достижения цели. Всегда находятся менее прямолинейные, но гораздо более действенные средства. - Да, я слыхал о вашем знаменитом афоризме: "Насилие - последнее прибежище некомпетентности". И все же, - регент рассеянно почесал за ухом, - я не склонен считать себя совсем уж некомпетентным. В ответ Хардин только вежливо наклонил голову. - Несмотря на это, - продолжил Виенис, - я был и остаюсь сторонником прямых действий. Я верю в необходимость напрямик идти к поставленной цели. Таким способом я уже достиг многого и намереваюсь достичь еще большего. Хардин прервал его. - Я знаю... Я не сомневаюсь, что вы прямо прокладываете дорогу к трону для себя и своего потомства, учитывая обстоятельства кончины отца короля - вашего брата... и слабое здоровье нового короля. Не правда ли, у Леопольда крайне слабое здоровье?.. Голос нахмурившегося Виениса при этих намеках приобрел жесткий оттенок. - Я рекомендую вам, Хардин, не касаться отдельных тем. Вы, видимо, полагаете, что в качестве мэра Термина имеете право на непродуманные заявления. Советую вам прекратить подобные попытки. Я не тот человек, который пугается слов. Мое жизненное кредо заключается в преодолимости всех трудностей - если решать без колебаний. И я еще никогда не отступал перед трудностями. - В этом я убежден. И хотел бы выяснить, перед какой именно проблемой вы отказываетесь отступать на данный момент? - Перед проблемой убеждения Фонда в необходимости сотрудничества. Ваша мирная политика привела к очень серьезным ошибкам, в частности, к недооценке смелости вашего противника. Не все, в отличие от вас, являются противниками прямых действий. - Например? - спросил Хардин. - Например, вы в одиночестве прибыли на Анакреон и также в одиночестве проследовали в мои покои. Хардин огляделся вокруг. - Ну и что тут особенного? - Ничего, - ответил регент, - ничего, за исключением пятерых охранников за дверями, отлично вооруженных и готовых нажать на спусковой крючок. Я опасаюсь, Хардин, что вам не удастся выйти отсюда. Брови мэра иронически приподнялись. - А у меня и не возникло желания срочно покидать вас. Хочу спросить вас, принц, - неужели вы так боитесь меня?! - Совершенно не боюсь. Но я надеюсь таким образом убедить вас в моей решительности. Считайте это демонстрацией силы. - Название не играет роли, - равнодушно бросил Хардин. - Как бы вы ни называли сегодняшний инцидент, он не доставит мне особого неудобства. - Я уверен, что со временем вы измените свое отношение к происходящему. Хотя за вами числится еще одна ошибка, и на этот раз гораздо более серьезная. Как я понимаю, Термин сейчас совершенно беззащитен? - Разумеется. Нам нечего бояться. Мы не посягаем на чужие интересы и оказываем помощь любому, без предпочтений. - И в связи с изложенным, - продолжил Виенис, - вы любезно помогли вооружиться нам, особо поспособствовав созданию мощного Анакреонского флота - нашего собственного флота. И с наличием в его рядах имперского крейсера этот флот - непобедим. Хардин притворился, что собирается встать. - Ваше высочество, мы зря теряем время. Если в ваши намерения входит объявление войны и вы сейчас информируете меня о случившемся, то я настаиваю на немедленной связи с моим правительством. - Садитесь, мэр Хардин. Вам незачем связываться с правительством, и я не объявляю войну. Она попросту не будет объявлена. Фонд узнает о начале военных действий по ядерному залпу анакреонской эскадры под командованием моего сына, который в данное время находится на бывшем крейсере имперского флота, ныне флагмане эскадры "Виенис", с вашего позволения. - И когда все это должно состояться? - нахмурился Сэлвор Хардин. - Если это вызывает у вас такой интерес, то сообщаю: анакреонская флотилия вылетела ровно в одиннадцать, то есть пятьдесят минут тому назад, и как только Термин окажется в зоне видимости, первый залп будет произведен. То есть - завтра. Вы можете считать себя военнопленным. - Именно таковым я и считал себя с самого начала, - Хардин продолжал хмуриться. - Хотя, надо заметить, я крайне разочарован... Виенис презрительно хмыкнул. - И это все, что вы скажете? - Нет. Я все же полагал, что полночь - церемония коронации, знаете ли, - более подходит для отлета эскадры. Теперь я понимаю, что вы решили объявить войну, находясь еще в качестве регента. И все же, если корабли вылетели бы в полночь, все выглядело бы гораздо драматичнее. Регент остолбенел, глаза его налились кровью. - Великий Космос! Вы понимаете, Хардин, что вы несете?! - Разумеется, - мягко прервал его мэр Термина. - Потому что свой ответный удар я запланировал как раз на полночь. Виенис вскочил с кресла. - Я не поддаюсь на блеф. Ответный удар невозможен. И если вы рассчитываете на поддержку других королевств, то можете распроститься с вашей мечтой. Если их флоты даже объединятся, им не выстоять против нашего. - Не сомневаюсь. И не собираюсь производить ни единого выстрела. Просто неделю назад по всем каналам связи прозвучало сообщение о том, что планета Анакреон предана анафеме. - Передана... анафеме?! - Совершенно верно. И если вы незнакомы с этим термином, то я не сочту за труд разъяснить его вам. Это означает полную забастовку всех до единого анакреонских жрецов - если, конечно, они не получат от меня иного приказа. Но я не сделаю этого в связи с лишением средств связи, да и будь я в других условиях, то все равно не изменил бы своего решения. Хардин наклонился к регенту и добавил неожиданно резко: - Ваше высочество, понимаете ли вы, что любой военный акт по отношению к Термину является величайшим святотатством?! Виенису с трудом удавалось сохранить хладнокровие. - Прекратите молоть чушь, Хардин. Оставьте ваши сказки для черни. - Дорогой мой, а на кого, по-вашему, рассчитаны мои сказки? Я уверен, что последние полчаса во всех анакреонских храмах толпы народа слушают своего жреца, рассказывающего им именно эти сказки! Любой мужчина или женщина на Анакреоне понимают теперь, что их правительство развязало отвратительную агрессию против священного религиозного центра. Впрочем, через четыре минуты наступит полночь. Рекомендую вам выйти в бальный зал для наблюдения за развитием событий. А я останусь здесь - в полной безопасности при наличии пятерых охранников за дверью. Хардин подлил себе локрианского вина, откинулся на спинку кресла и в полнейшем равнодушии стал рассматривать потолок. Виенис выбежал из комнаты, неразборчиво ругаясь. Аристократы в зале затаили дыхание, освобождая пространство для трона. На нем уже восседал Леопольд с высоко поднятой головой и окаменевшим лицом. Юный король крепко вцепился в подлокотники. Гигантские люстры стали гаснуть, и в рассеянном цветном свете атомных лампочек на потолке четко проявилось царственное сияние, образовавшее светящийся нимб над монаршей головой. Виенис замер на лестнице. Все смотрели на трон и не обратили внимания на принца-регента. Он сжал кулаки и поклялся, что бред Хардина не толкнет его на необдуманные поступки. Трон дрогнул, беззвучно взмыл над полом и поплыл по залу. Над помостом, вниз по ступенькам, над полом в шести дюймах от него - трон направлялся к огромному распахнутому окну. Синхронно с басовым ударом колокола, возвестившего о наступлении полночи, трон застыл у окна... и нимб вокруг короля исчез. Леопольд замер на мгновение, лицо его исказилось. Без сияния он ничем не отличался от простого смертного. А потом трон покачнулся и рухнул на пол, с высоты все тех же шести дюймов. И при грохоте падения мгновенно отключилось все освещение дворца. Сумятицу и вопли перекрыл громовой голос Виениса: - "Факелы! Немедленно принесите факелы!" Принц расталкивал толпу, пытаясь в темноте пробиться к выходу. Переполох во тьме еще усилила ворвавшаяся дворцовая охрана. Каким-то образом удалось все же внести в бальный зал факелы, предназначавшиеся для уличного праздничного шествия после коронации. Они излучали красный, бирюзовый и зеленый свет, охранники метались по залу, и высвечивались искаженные, перепуганные лица придворных. - Сохраняйте спокойствие, - крикнул Виенис, - и оставайтесь на местах. Через секунду восстановится энергоснабжение. Он, наконец, заметил капитана охраны, растерянно топтавшегося рядом. - В чем дело, капитан? - Ваше высочество, - ответ последовал незамедлительно, - жители столицы окружили дворец. - Чего они хотят? - неистово прорычал Виенис. - Во главе толп идет жрец. Мои люди опознали его - это Верховный жрец Поули Верисов. Он требует прекращения агрессии против Термина и немедленного освобождения мэра Хардина. Бегающие глаза капитана противоречили официальному невыразительному тону сообщения. - Любого кто попытается проникнуть через дворцовые ворота, сразу же расстреливать из бластеров! Пусть собаки повоют! А завтра... завтра мы рассчитаемся с ними! Все факелы, наконец, были зажжены, и в зале стало достаточно светло. Виенис кинулся к стоящему у окна трону и рывком поднял на ноги потрясенного бледного Леопольда. - Пошли со мной. Он бросил беглый взгляд в окно. Город окутала кромешная мгла. Где-то внизу хрипло ревела толпа. И лишь справа, от Арголидского храма, исходил ослепительный свет. Виенис ожесточенно выругался и потащил Леопольда за собой. Леопольд шел, как сомнамбула, с вытаращенными глазами, и слова застревали в его горле. Пятеро охранников сопровождали правителей. - Хардин, - прохрипел принц, ворвавшись в свои покои, - вы забавляетесь с силами, слишком могущественными для ваших игр. Мэр проигнорировал это заявление. Он иронически улыбался, сидя в кресле, и атомная лампа рядом с ним светилась мягким жемчужным светом. - С добрым утром, ваше величество, - кивнул Хардин Леопольду. - Я поздравляю вас с восшествием на престол. - Хардин! - прервал его Виенис. - Я приказываю вернуть всех ваших жрецов к их прямым обязанностям! Хардин холодно посмотрел на него. - Попытайтесь сделать это сами, Виенис, и вы поймете, кто из нас играет с чрезмерно могущественными силами. Ни одно колесо не вращается сейчас на Анакреоне. Кроме храмов, нигде не горит ни один светильник. Вода не течет по трубам - только в храмах. На зимней стороне планеты нет ни калории тепла - только в храмах. Больницы отказывают пациентам в приеме. Отключены электростанции. Все корабли прикованы к земле. И если положение дел не устраивает вас, Виенис, вы можете попробовать приказать жреческой касте приступить к работе. Лично я этого делать не собираюсь. - И клянусь Космосом, Сэлвор Хардин, я сделаю это. Настало время раскрыть все карты. Поглядим, смогут ли жрецы устоять перед армией. Сегодня же ночью все храмы на территории Анакреона будут контролироваться вооруженными силами. - Отлично - если только вы сможете отдать приказ. Все линии связи планеты отключены. Вы также можете удостовериться, что радио, телевидение и ультраволновая связь не работают тоже. И единственным аппаратом связи, действующим вне храмов, является телевизор в этой комнате - но я перестроил его только на прием. Виенис безуспешно пытался восстановить дыхание, а Хардин тем временем продолжал излагать ситуацию. - Если хотите, пусть армия попытается взять штурмом Арголидский храм - он неподалеку от дворца - и использовать для связи с другими районами планеты их ультраволновый передатчик. Только я опасаюсь, что посланные части будут немедленно растерзаны озверевшей толпой - а кто же тогда защитит дворец, Виенис? Дворец - и ваши драгоценные жизни?! - Черт побери, мы сумеем продержаться. Пусть вопит чернь, пусть нет энергии - мы не уступим. Мы будем держаться до сообщения о захвате Термина - и простолюдины, на которых вы сделали ставку, поймут всю бесполезность и беззащитность вашей религии. И гнев народа обратится против предавших его жрецов! Предупреждаю вас, Хардин, что у вас есть время до завтрашнего полудня, так как вы можете отключить энергоснабжение Анакреона, но вы не в силах остановить мой флот. В голосе Виениса зазвенели ликующие нотки. - А он все ближе и ближе к Термину, и в авангарде его летит отремонтированный вами самими колоссальный крейсер. - Разумеется. Я отдал приказ отремонтировать крейсер - но так, как сам этого хотел. Скажите, Виенис, что вы знаете о такой вещи, как ультраволновое реле? Ничего? Ну что ж, тогда не позднее, чем через две минуты вы познакомитесь с его возможностями. В углу неожиданно включился телевизор, и Хардин счел необходимым уточнить: - Вернее, через две секунды! Садитесь, дорогой Виенис, садитесь и слушайте. Тео Апорат являлся одним из верховных жрецов Анакреона, и в силу своего сана заслуживал назначения на должность главного жреца флагманского корабля "Виенис". Впрочем, дело было не только в его высоком положении. Он прекрасно разбирался в корабле и во время ремонта крейсера трудился непосредственно под руководством святых отцов с Термина. Это по их указаниям он занимался двигателями, ремонтировал системы связи, укреплял арматуру и латал пробитую обшивку. Его даже допустили помогать мудрецам Фонда при установке священного прибора, ранее никогда не применявшегося. Прибор специально предназначался для ослепительного красавца-крейсера. Он назывался ультраволновое реле. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Тео поразила чудовищность поставленной перед крейсером задачи. Он не мог поверить в слова Верисова о готовящемся святотатстве, о том, что пушки "Виениса" обратятся против священного Термина. Термина - планеты, где он учился в молодости, планеты, несущей народам благодать! Но последний приказ адмирала развеял остатки сомнений. Как осмелился король, помазанник божий, на такое чудовищное решение?! И король ли пошел на подобный шаг? Вполне допустимо, что монарх находится в полном неведении, а все случившееся является делом рук подлеца Виениса... А ведь именно сын этого самого Виениса заявил ему, Тео Апорату, всего пять минут назад: - Ваше преосвященство, несите ответственность за состояние душ, а корабль я прошу оставить мне. Апорат не сумел скрыть хитрой улыбки. Разумеется, он несет ответственность за души и их благодать, но он также специалист в области проклятий. О чем очень скоро узнает молодой принц Лефкин. Жрец шагнул в центр связи корабля, прислужник Тео шел впереди пастыря - и дежурные офицеры даже не предприняли попытки остановить их. Тем более, что жрец имел допуск в любой отсек крейсера. - Заприте двери, - бросил Апорат, глядя на хронометр. Без пяти минут двенадцать. Время было рассчитано безукоризненно. Быстрым отработанным движением жрец двинул вперед крохотный рычажок, включающий внутреннюю общую связь. В любом закоулке двухмильного корабля каждый сможет увидеть и услышать своего духовного наставника. - Внимание! Внимание! Солдаты королевского флагманского крейсера "Виенис"! Слушайте вашего главного жреца! Он выдержал паузу. Голос его звучал от кормы судна до навигаторских пультов в носовой части. - На наш корабль, - Тео повысил голос, - легло бремя святотатства. Вам решили не сообщать об этом, но за подобное прегрешение душа любого из нас будет обречена на скитания по ледяным безднам Космоса! Внимание! Ваш командующий, повинуясь греховной воле пославших его, намерен обрушить свои бомбы на источник света и благодати - на священный Термин! Посему я, жрец Тео Апорат, во имя Духа Галактики лишаю отступника права на командование, ибо нет такого права без благословения Духа Галактики. И даже святость короля - ничто без соответствующего повеления Духа. Голос жреца набирал силу и величественность. Прислужник застыл в благоговении, офицеры боролись с нарастающим страхом. - И в связи с дьявольской миссией корабля я снимаю с него благословение Духа Галактики. Он торжественно простер руку. И тысячи экранов донесли дрожащим съежившимся солдатам величественное изображение их жреца. - Во имя Духа Галактики и пророка его Хари Селдона, а также последователей его, святых отцов Термина, я предаю этот корабль анафеме. Да ослепнут экраны - глаза его. Да онемеют орудия - нечестивые руки его. Да замолчит сердце его - атомный двигатель. И да будет голос корабля - связь внутренняя и внешняя - поражен немотой. Да замрет дыхание его - коридорные вентиляторы; и погаснет душа его - источники света! Именем Духа Галактики - трижды анафема! Отзвучало последнее слово, наступила полночь - и за много световых лет отсюда, в Арголидском храме, некая рука включила ультраволновое реле, которое со сверхсветовой скоростью замкнуло цепь, включив другое реле на флагманском крейсере "Виенис"... И ПРОКЛЯТЫЙ КОРАБЛЬ УМЕР! Проклятия религии, базирующейся на научных знаниях, - безотказны. Безотказны и смертельны. Апорат наблюдал погружение корабля во тьму и слышал затихающее гудение гиператомных двигателей. Он возрадовался в душе своей и извлек из кармана своей длинной туники атомную лампу, тут же замерцавшую тихим жемчужным светом. Взгляд его скользнул вниз, к ногам, где в смертельном ужасе корчились два коленопреклоненных офицера. - Спасите души верующих, ваше преосвященство! - взвыл один из них. - Простите заблудших, ничего не ведающих о богохульных замыслах своих начальников!.. - Следуйте за мной, - сурово заявил Апорат. - Для ваших душ еще возможно спасение. В окружающей тьме царил страх, реально ощутимый и нарастающий. Вокруг пятна света от лампады Апората непрерывно толкались солдаты, хватающиеся за подол его одеяния и умоляющие о милосердии. На все просьбы был один ответ: "Следуйте за мной!" Принц Лефкин обнаружился в офицерском отделении. Он на ощупь искал дорогу, проклиная все и всех, и требовал немедленного включения света. Когда жрец встал перед адмиралом - ответом был ненавидящий взгляд. - Это ваше дело!.. Лефкин был голубоглазым по материнской линии, но это плохо сочеталось с наследственным косоглазием Виенисов и с их же крючковатым носом. - Как я должен расценивать ваши предательские поступки?! Немедленно восстановите энергоснабжение! В конце концов, я здесь командующий или нет?! - Уже - нет, - ответ жреца дышал мрачной решимостью. - Арестуйте предателя, - Лефкин окинул толпу солдат взбешенным взглядом. - Взять его, или, во имя Космоса, я клянусь отправить каждого ослушника нагишом в воздушный люк!.. Адмирал тоже решил выдержать паузу, но она не возымела действия. - Вам приказывает ваш адмирал, олухи! Арестуйте его! Молчаливое неповиновение заставило принца окончательно потерять рассудок, и он истерически завизжал: - Кого вы слушаете? Этого шута, этого преподобного лицедея?! Кто из вас способен всерьез поверить в религию призраков и лунной дымки?! Ваш жрец - самозванец, а столь чтимый им Дух Галактики - продукт богатой фантазии, рассчитанной на... Апорат не дал Лефкину договорить. - Арестуйте святотатца. Его слова навлекают на ваши души вечное проклятие! Десятки солдат мгновенно сбили с ног все еще вопящего благородного адмирала. - Возьмите его и следуйте за мной. Лефкина поволокли за идущим впереди жрецом. Коридоры были битком набиты солдатами. Вернувшись в центр связи, Тео Апорат приказал низложенному командующему сесть у единственного работающего телевизора. - Прикажите всем кораблям эскадры изменить курс и немедленно повернуть на Анакреон. Залитый кровью, избитый и растерянный Лефкин покорно выполнил приказ. - И теперь, - Апорат по-прежнему оставался мрачен, - теперь я сообщаю вам о наличии ультраволновой связи с королевством. Говорите то, что потребую я. Отрицательный жест Лефкина повлек за собой угрожающий рев толпы в прилегающих отсеках и коридорах. - Я жду, - повторил жрец. - Начинайте. И принц Лефкин начал. - Внимание! Анакреонский флот... Полная тишина царила в покоях Виениса до появления на экране изображения принца Лефкина. Регент вскрикнул при виде смятенных черт своего сына и его разорванной формы, вскрикнул и рухнул в кресло с искаженным лицом, на котором явно читался страх. Хардин слушал совершенно бесстрастно, и руки его спокойно лежали на коленях; что касается юного короля, то он корчился в темном углу, нервно закусив золотое шитье рукава. Даже с солдат слетел покров свойственной им невозмутимости. Они взяли атомные бластеры наизготовку, но украдкой поглядывали от дверей на изображение измученного человека в телевизоре. Создавалось впечатление, что Лефкин говорит под суфлера. Голос его был напряжен, полон усталости, и самоуверенность в нем отсутствовала начисто. - Анакреонский флот... понимая кощунственный характер своей миссии и... не желая оказаться соучастником преступления против... намерен возвратиться в столицу, для... предъявления отступникам ультиматума... отступникам, повернувшим данное им оружие против... родника вселенской благодати - Термина... и божественной воли Духа Галактики. Требуем незамедлительного прекращения любых военных действий против истинной веры... гарантии... удовлетворяющей нас в лице полномочного представителя флота жреца Тео Апората... а также гарантии... невозможности подобной войны в будущем. Была выдержана длительная пауза. - Смещенный принц-регент Виенис... под стражу и... на суд духовенства за свои богохульные поступки и деяния. В противном случае королевский флот Анакреона... дворец с лица земли... и другие необходимые меры, для... гнездо еретиков и губителей человеческих душ... Рыдание заглушило последнюю фразу, и экран телевизора угас. Пальцы Хардина легко скользнули по атомной лампе, и она погасла вслед за экраном. Мрак обнял смутные тени регента, короля и охранников, и стало ясно различимо сияние вокруг мэра Сэлвора Хардина. Нет, не яркое праздничное сияние, привилегия коронованных особ, - нимб Хардина выглядел гораздо более будничным, но произвел никак не меньшее воздействие. Не далее, как час тому назад Виенис объявил мэра военнопленным и уведомил о падении Термина. Теперь же он выглядел призраком, молчащим, измученным призраком; и ирония сквозила в прозвучавших словах Хардина. - Напомню вам притчу, - тихо сказал мэр, - древнюю, как само человечество, поскольку те страницы, на которых она записана, - копии еще более древних, и так почти до бесконечности. Я думаю, вам не повредит выслушать ее. Был у лошади опасный и могучий враг - волк. В непрерывном страхе за свою жизнь и полном отчаянии лошадь решила начать поиски не менее сильного союзника. Она предложила человеку заключить с ней союз, отметив, что волк - враг им обоим. Человек с радостью принял предложение и настаивал на немедленном уничтожении волка - если лошадь позволит человеку использовать ее талант к быстрому бегу. Со стороны лошади не поступило никаких возражений, и седло легло на ее спину. Человек прыгнул в седло, догнал волка и легко убил его. Лошадь облегченно вздохнула и, поблагодарив человека за помощь, сказала: "Наш враг убит. Теперь прошу вернуть мне свободу и снять седло и упряжь". Громко рассмеялся на это человек, взмахнул хлыстом и крикнул: "Не болтай глупости, старая кляча, но-о-о!" - и шпоры вонзились в бока лошади. Стояла тишина, и тень, раньше носившая имя Виенис, не подавала признаков жизни. - Я надеюсь, вы поняли смысл сказанного, - продолжил Хардин. - Стремясь к абсолютному закреплению своей монаршей власти над собственными народами, короли всех Четырех Королевств согласились принять религию - научную религию Термина, способную превратить их в полубогов. Но именно эта же религия превратилась в упряжь для властителей, так как животворящая сила атомной энергии находилась в руках жрецов, а служители культа подчинялись нам - заметьте, нам, а не вам. Волка вы сумели убить, но с человеком вам не справиться... Виенис прыгнул на середину комнаты. Хриплый нечеловеческий голос выкрикивал бессвязные слова, и дыры глазниц горели во мраке. - И все-таки я прикончу тебя - ты сгниешь здесь, не выйдя из моих покоев! Пусть жрецы проклинают нас! Пусть они уничтожают все! Тебе это будет безразлично! Месть предателю!.. Он уже бился в истерике. - Солдаты! Бластером этого чистоплюя! Огонь по дьяволу во плоти!.. Улыбающийся Хардин развернул кресло и обратился к солдатам лицом. Они не шевелились, и лишь крайний охранник неуверенно поднял бластер, подумал и опустил его обратно. Несмотря на приказание принца-маньяка, им оказалась не по зубам мишень, подобная мэру священного Термина Сэлвору Хардину - в ореоле мягкого сияния, в ореоле славы разрушителя всей военной мощи королевства Анакреон. Изрыгающий проклятия регент подскочил к ближайшему солдату. Он выхватил из его рук атомное оружие и, подобно взбесившемуся зверю, прицелился в неподвижного Хардина и нажал спусковой крючок. Мерцающий сплошной луч полоснул по силовому полю, окружавшему мэра Термина; и поле полностью нейтрализовало страшную энергию, всосав ее в себя. Дикий хохот вырвался у принца, и он вновь выстрелил. Чуть шире стала улыбка Хардина, и чуть сильнее засветилось в ответ силовое поле, поглощая все заряды бластера. Из угла донесся нечленораздельный стон Леопольда, прикрывавшего глаза рукой. Последний выстрел заглушил крик отчаяния Виениса - и на этот раз он поднял бластер к собственной голове! Безголовое тело обмякло и рухнуло на пол. Не выдержав, Хардин отвернулся от ужасного зрелища и пробормотал: - Человек, понимающий только прямые действия. Воистину, радикальное решение!.. 7 Люди в три ряда толпились у задней стены Хранилища, потому что стульев все равно не хватало. Невольное воспоминание мелькнуло в мозгу Сэлвора Хардина: те люди, которые тридцать лет тому назад присутствовали при первом появлении Хари Селдона. Шестеро старых Энциклопедистов. Теперь они давно уже мертвы. А сам он тогда был неприлично молодым и бесправным мэром; и именно в тот день он вместе с Иоганом Ли утвердил свои права. Сегодня члены Городского Совета также ожидали Селдона, но сегодня все обстояло иначе. Мэр Сэлвор Хардин ныне обладал всей полнотой власти, плюс невероятной популярностью в связи с падением милитаристского Анакреона. Когда мэр вернулся из столицы королевства, сообщив о трагической смерти Виениса и предъявив новый договор за подписью предельно дружественного Леопольда, вотум доверия был провозглашен ему с огромным энтузиазмом. Ответные договоры с оставшимися тремя королевствами не заставили себя долго ждать. Согласно им, Термин приобретал такую власть, что любые попытки нападения на планету, подобные Анакреонской агрессии, предотвращались навсегда. Факельные шествия двинулись по улицам и проспектам Термина. И даже имя Хари Селдона уступало в популярности имени Сэлвора Хардина. Хардин иронически поджал губы. Подобная популярность приходила уже к нему - во время первого кризиса. В дальней части комнаты шла увлеченная беседа между Сефом Сермаком и Луисом Бортом. Похоже, недавние события никак не сказались на их самоуверенности. Они немедленно проголосовали за мэра Хардина, в предвыборных речах признали все свои ошибки и принесли любезные извинения за резкие высказывания в предыдущих выступлениях. Прозвучал весьма деликатный намек на убеждения и голос гражданской совести, и была тут же развернута новая кампания в поддержку Партии Действия. Иоган Ли легко коснулся руки Сэлвора и намекающим жестом указал на свои часы. - Привет, Ли. Что беспокоит тебя сегодня? Ты еще зол на меня? - Он должен возникнуть через пять минут, не правда ли? - Надеюсь, что так. В прошлый раз Селдон появился точно в полдень. - А если на этот раз он не появится вообще? Я сыт по горло твоим пессимизмом! Не появится - значит, не появится. Хмурый Ли медленно покачал головой. - Если сегодняшнее событие провалится, у нас снова начнутся неприятности. Если мы не получим поддержки Селдона - Сермак снова станет мутить воду. Он уже объявляет о необходимости прямого аннексирования всех Четырех Королевств, а также расширения территорий Фонда - и, если потребуется, силой. Кстати, новая кампания по этому поводу уже началась. - Знаю. Факир должен глотать пламя, даже если он сам разжигает свой огонь. А у тебя, Ли, есть потребность всегда находиться в состоянии беспокойства, даже если повод для него ты придумал сам. Освещение стало желтеть и окончательно потускнело - и у собиравшегося возразить Ли перехватило дыхание. Он указал рукой на стеклянный куб, занимающий половину комнаты, и со вздохом упал в кресло. Хардин рефлекторно напрягся, увидев фигуру в кресле, возникшую в кубе. Кроме него, никто из собравшихся не мог помнить тот день, ровно тридцать лет тому назад, когда подобное событие произошло впервые! В то время Сэлвор Хардин был молод, а человек в кресле был стар. Но Хардин состарился, а Хари Селдон не изменился с тех пор. Совсем. Пальцы человека легко поглаживали лежащую на коленях книгу, и глаза смотрели прямо перед собой. - Я - Хари Селдон! Старческий мягкий голос. Все присутствующие затаили дыхание. Старик в стеклянном кубе продолжил спокойным тоном: - Я появляюсь перед вами во второй раз. И, разумеется, я не могу знать, присутствовал ли кто-нибудь из вас при моем первом появлении. Мои органы чувств не в состоянии сообщить мне, есть ли тут кто-нибудь вообще, но это не имеет значения: если второй кризис преодолен, и преодолен успешно - вы не можете быть ни в каком ином месте. Только здесь. Если же комната пуста - значит, второй кризис оказался вам не по зубам. Селдон спокойно улыбнулся. - Но я сомневаюсь в подобном исходе, поскольку вероятность серьезных отклонений от плана в первые восемьдесят лет равняется нулю и шести десятым процента. Однако... Однако я намерен предостеречь вас от чрезмерной самоуверенности. Во время наших встреч в мои расчеты не входит предоставление вам лишней информации, предвосхищающей развитие событий, но необходимо отметить то, что на данный момент вы лишь достигли нового непрочного равновесия. Разумеется, даже оно намного улучшило ваше положение. Духовная сила способна побеждать противника в неравной борьбе, но для ответных ударов она не годится. Неизбежный рост противодействия в виде сепаратизма или национал-шовинизма создает ситуацию, когда духовные проявления бессильны. И я не думаю, что открываю вам существенно новые истины. Прошу простить мне излишнюю туманность формулировок. Я вынужден использовать в основном приблизительные категории, потому что ни одному из вас не хватит знаний для понимания сложнейшей символики психоистории - так что я стараюсь подобрать лучший способ объяснений. Путь, ведущий к новой Империи, огромен, и Фонд находится всего лишь в начале пути. Ресурсы соседних королевств - как человеческие, так и прочие - гораздо выше ваших на сегодняшний день. А за их границами по галактическим просторам раскинулись непроходимые джунгли варварства. В их кипящей лаве еще существуют остатки - вернее, останки - Галактической Империи, ослабленные, рассыпающиеся, но еще достаточно могущественные. Хари Селдон прервал речь, взял книгу и раскрыл ее. На лице старика было торжественное выражение. - И я рекомендую вам никогда не забывать о том, что там, у Границы Звезд, на другом краю Галактики, был создан другой Энциклопедический Фонд. Всегда помните о нем и учитывайте этот фактор. План рассчитан мною на девятьсот двадцать лет - итак, господа, хотя это и ваша проблема, но приступайте к ее решению! Он снова посмотрел на книгу и исчез. Освещение постепенно вновь стало ярким. Все потянулись к выходу, и в наступившей толчее Ли успел наклониться к уху Хардина. - Когда он появится в следующий раз? Он не сказал об этом. - Я не знаю, - ответил мэр Хардин. - Но я надеюсь, что этого не случится до того счастливого времени, когда все мы будем спокойно отдыхать в наших уютных могилах!.. ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ТОРГОВЦЫ 1 "Торговцы - ...во все времена до установления полной политической гегемонии Фонда, торговцы упрямо, шаг за шагом, при возникновении любой возможности, распространяли свое влияние на колоссальные территории Периферии. Месяцами и годами не появлялись они на Термине, корабли их в большинстве случаев являлись кустарными самоделками, честность их не выдерживала никакой критики, отвага их... Используя подобные методы, они сумели создать более прочную Империю, чем все Четыре Королевства с их ложным религиозным фанатизмом... Бесчисленное количество легенд ходило об этих бесстрашных одиночках. Девизом торговцев был один из афоризмов Сэлвора Хардина, и неизвестно, был ли он взят в качестве шутки, или вполне серьезно. Девиз гласил: "Не допускайте, чтобы ваши представления о нравственности не позволяли вам поступать правильно!" Крайне трудно рассортировать сонм преданий на достоверные и совершенно не соответствующие реальности. Скорее всего, не нашлось бы ни одной легенды, где не отдавалась бы дань преувеличениям..." Галактическая Энциклопедия. Когда бортовой приемник принял сигнал вызова, Лиммар Пониетс вспомнил старый бородатый анекдот о ванной и телефонном звонке, соль которого оставалась в силе даже в суровых космических дебрях Галактической периферии. Впрочем, данный отсек корабля свободного торговца - если он не заставлен всевозможными товарами - устроен достаточно удобно. К примеру, душ - и даже душ с горячей водой! - не дальше десятка футов от пульта управления. Так что Пониетс, с ног до головы в мыльной пене, прекрасно слышал треск приемника. Сыпля проклятиями, он выскочил из душа, как ошпаренный, и помчался настраивать приемник. Не прошло и трех часов, как подававший сигнал второй торговый корабль уже летел с его кораблем бок о бок, а еще спустя некоторое время широко ухмыляющийся парень уже пробирался к Лиммару через герметичный шлюз стыковки. Пониетс предоставил самый лучший стул на борту гостю, а сам шлепнулся в кресло пилота, вращающееся для лучшего обзора. - Тебе что, нечего делать, Горм? - вопрос был задан крайне мрачно. - Я полагаю, ты гнался за мной от самого Термина? Лес Горм отрицательно покачал головой, доставая сигарету. - Гнался? Ни в коем случае. Мне просто не повезло. Меня угораздило приземлиться на Глипталь-4 сразу после того, как туда пришла почта. Так что я сразу был отряжен за тобой. Держи. И он передал Пониетсу крохотный сверкающий шарик. Потом добавил: - Информация совершенно конфиденциальная. Полная секретность. Запрет на передачу в эфир и все такое прочее. Во всяком случае, меня предупредили о последствиях. Хотя зря - капсула индивидуального пользования, и открыть ее сможешь только ты. Во взгляде Пониетса, рассматривавшего капсулу, стояла глубокая неприязнь. - Сам вижу. Еще никогда хорошие новости не приходили в подобной форме. Капсула открылась от прикосновения его пальцев, и прозрачная тоненькая пленка раскрутилась часовой пружиной. Лиммар быстро пробежал глазами сообщение, и, едва он успел дойти до конца, как начало уже сморщилось и приобрело коричневый оттенок. А еще через минуту-другую пленка почернела и рассыпалась пеплом. - Галактика тебя забери! - крякнул от ярости Пониетс. - Возможно, тебе потребуется помощь? - чрезвычайно тихо спросил Лес Горм. - Или все это слишком секретно для меня? - Не говори глупости. Ты же член Гильдии. Здесь написано, что я должен лететь на Аскон. - Аскон? К чему? - Там местные власти засадили в тюрьму одного нашего. Торговца. Только это между нами. Лицо Горма стало злым и напряженным. - Посадили, а, между прочим, это нарушение Конвенции. - Сознательное вмешательство в местную политику - тоже нарушение Конвенции, - заметил Лиммар. - Вмешательство? - Горм задумался. - Вряд ли он мог на это решиться... Кстати, кто этот купец? Ты не знаешь имени? Может быть, я с ним знаком... - Не знаком! - резко бросил Пониетс. Лицо Горма поскучнело, но вопросов он больше не задавал. Пониетс встал и угрюмо уставился на видеоэкран. Он глядел на изображение Галактики, сходное по форме с туманной линзой, и губы его шевелились в беззвучных проклятиях. Затем он громко произнес: - Черт бы их всех побрал! А у меня даже норма по реализации не выполнена... Неожиданно Горма осенило. - Слушай, приятель... Этот твой Аскон - там же закрытая зона! - Совершенно верно. Там не продать даже перочинного ножа - запрещено. А об автоматических приборах просто не может быть и речи. Так что моя норма висит на мне, как ядро, прикованное к ногам каторжника. В подобном положении лететь на Аскон - почище самоубийства. - А как насчет того, чтобы отказаться? Пониетс отрицательно покачал головой. - Ты понимаешь, Горм, я-то знаю этого парня. И не могу бросить товарища в беде. Тут уж ничего не поделать. Дух Галактики призвал меня, и я обязан, не раздумывая, идти по первому его зову. Горм иронически хмыкнул. Пониетс покосился на юнца и усмехнулся. - Ах да, я и забыл... Ты же никогда не читал "Книгу Духа"! Не читал, ведь правда? - Не только не читал, но и не слыхал о ее существовании, - резко бросил Горм. - Разумеется! А вот если бы у тебя было религиозное образование, то ты бы наверняка слышал о ней. - Какое-какое? Религиозное? Лиммар, ты что, учился на жреца?! Потрясению Горма не было предела. - К сожалению, да. И это мой тайный недостаток. Хотя святые отцы так и не смогли меня обуздать. И я был исключен - что, впрочем, не помешало мне в получении светского образования под руководством преподавателей из Фонда. Кстати, поскольку мне давно пора отчаливать - как у тебя в этом квартале с выполнением нормы? Горм поправил фуражку и затушил окурок. - Ерунда, справлюсь. Остатки груза. Сбуду - и конец. - Счастливчик, - хмуро констатировал Пониетс. И после того, как Лес Горм покинул борт его корабля, он еще долго сидел, не шевелясь, в глубокой задумчивости. Итак, Аскель Гороу находился на Асконе, да к тому же еще и сидел в тюрьме! Отвратительное известие! И намного хуже, чем могло показаться с первого взгляда. Одно дело изложить любопытствующему юнцу обрывки правды, чтобы он удовлетворился и отправился по своим делам, а совсем другое дело - когда ты понимаешь всю серьезность сложившейся ситуации. Лиммар Пониетс входил в число немногих, кто прекрасно знал, что старший торговец Аскель Гороу в действительности никогда не был торговцем. Нет, на него возлагалась совершенно иная миссия - миссия агента Фонда! 2 Две недели принесли самые мизерные результаты. Первые семь дней пришлось потратить, чтоб добраться только до самых окраинных границ Аскона. А там уж бдительные пограничные корабли в совершенно неимоверном количестве взяли Пониетса в кольцо. Как бы ни работала их система слежки, она выполняла свои функции безукоризненно. Они медленно окружили его без каких бы то ни было сигналов и, четко соблюдая дистанцию, указали курс на центральное светило Аскона. Пониетсу хватило бы минуты, чтоб разнести в клочья всю эскадру. Эти лоханки являлись остатками давно погибшей Галактической Империи. И были это спортивные корабли, а отнюдь не военные крейсеры, и на этих изящных, но бесполезных эллипсоидах не устанавливалось атомное вооружение. Так что количество их не играло никакой роли. Он мог - и не мог. У них в руках находился Аскель Гороу, а такого заложника нельзя было терять. И сами асконцы прекрасно понимали это. Вторая неделя ушла на множество утомительно сложных процедур и взаимоотношения с сонмищем мелких чиновников - фильтром между внешним миром и Великим Магистром Аскона. Каждый ничтожный администратор требовал велеречивости и заискивающего обращения. Каждого необходимо было, преодолевая отвращение, аккуратно ублажить для получения размашистой подписи, открывавшей дорогу - нет, не к Магистру, а всего лишь к следующему чиновнику чуть высшего ранга. Впервые верительные грамоты торговца оказались бесполезными. Две недели - и, наконец, Пониетса отделяла от заветного Великого Магистра лишь золоченая дверь с охраной по бокам. Но как ни крути, пропавшего времени было жалко. Гороу сидел в камере, а груз самого Пониетса благополучно гнил в трюмах его корабля. Великий Магистр оказался крохотным человечком с морщинистым лицом и почти облысевшим черепом. Огромный меховой воротник, покрытый блестками, казалось, придавливал его к земле и лишал возможности двигаться. Строй вооруженных стражников раздвинулся, и Пониетс сумел приблизиться к подножию кресла владыки. - Вот что, - с явным удовольствием произнес правитель Аскона. - Для угроз у вас нет повода, а лесть на меня не действует. Кроме того, не рекомендую вам тратить время на жалобы и обиды. Я уже не помню, сколько раз ваши бродяги получали предупреждение насчет продажи ваших дьявольских машин на благочестивом Асконе. Нам они не нужны. - Ваше преосвященство, - хладнокровно ответил Пониетс. - Я и не собираюсь оправдывать известного нам обоим торговца. Главный принцип торговли - не соваться туда, где ее услуги не требуются. Но Галактика весьма обширна, и бывали случаи нарушения границ без злого умысла. Это ошибка, достойная всяческого осуждения, - но всего лишь ошибка. - Конечно, осуждения! - пискнул Великий Магистр. - Но неужели простая ошибка? Не успел этот богохульник и бродяга попасть за решетку, как ваши эмиссары с Глипталя-4 уже завалили меня письмами, где просят о переговорах. И двух часов не прошло! Кстати, в этих посланиях не раз упоминалось и о вашем прибытии. Так что все это весьма смахивает на отлично спланированную кампанию по его спасению. И для простой ошибки - случайной или нет - все выглядит слишком хорошо подготовленным и известным заранее. Темные глаза асконского владыки горели презрением. Без паузы он продолжил: - Вы, торговцы, словно сумасшедшие мотыльки, мечущиеся между звездами и мирами, вы достаточно безумны, чтобы приземлиться на самом крупном из миров Аскона, в центре государства, - и назвать это непреднамеренным нарушением границ. И все мы прекрасно понимаем, что дело обстоит совсем не так. Пониетс пожал плечами и произнес со всей настойчивостью, на которую он был способен: - Ваше преосвященство, даже если предположить, что действия торговца являлись обдуманными и сознательными, то с точки зрения Торговой Гильдии они противоречат строжайшим правилам ее устава. - За эти предположения, - голос асконца был холоден и резок, - ваш коллега, вероятно, поплатится жизнью. Внутри у Пониетса все напряглось, но он оставался корректен и настойчив. - Ваше преосвященство, смерть - такое необратимое решение, что я уверен в наличии компромиссного варианта. Последовала пауза. И за ней последовал вкрадчивый намек. - Мы осведомлены о неисчислимых богатствах Термина... - Богатства? Разумеется. Только именно наши богатства вы и отказываетесь покупать! А наша атомная продукция включает в себя... Некоторые интонации произнесенного напоминали заклинание. Глаза Великого Магистра прикрылись веками, и следующий вопрос был еще более многозначительным. - Неужели у вас не найдется ничего более ценного? Ответный взгляд торговца светился непониманием. - В таком случае, чего же вы хотите? Асконец иронически всплеснул руками. - Вы надеетесь, я поменяюсь с вами местами и стану сам рассказывать о своих желаниях? Не выйдет! Я все-таки думаю, что ваш коллега понесет кару за совершенное им святотатство. В соответствии с асконским законодательством, его ждет казнь в газовой камере. И это справедливо. В данных обстоятельствах такая же участь ожидала бы и наибеднейшего крестьянина. И я сам бы не избежал подобной участи. Без всякой надежды Пониетс пустил еще один пробный шар. - Ваше преосвященство, могу ли я надеяться на встречу с заключенным? - Еще раз повторяю, - Магистр оставался холоден, - асконское законодательство сурово, и общение с взятыми под стражу запрещено. - Ваше преосвященство, умоляю вас проявить сострадание к заблудшей душе этого человека в тот час, когда тело его находится в ожидании сурового, но справедливого наказания. Все это время, пока жизнь его находилась под угрозой, он был лишен духовного утешения, и сейчас он способен отойти в царствие Духа Галактики нераскаявшимся. Великий Магистр недоверчиво покосился на торговца. - Вы хотите сказать, что являетесь утешителем заблудших душ? - Увы, ваш недостойный собеседник получил соответствующее образование, - лицо Пониетса преисполнилось скорби. - В пустоте бескрайнего Космоса мы, бродячие торговцы, крайне нуждаемся в людях, способных заботиться о духовной стороне нашей жизни странников, занятой в основном мыслями о мирских заботах и коммерции. Владыка Аскона задумчиво прикусил нижнюю губу. - Да, я понимаю... Всякий живущий, уходя к душам своих праотцов, обязан подготовиться. Но никогда мне не приходило в голову, что и торговец в состоянии быть верующим. 3 Аскель Гороу заворочался на койке и приоткрыл левый глаз. Лиммар Пониетс вошел в дверной проем и с грохотом захлопнул за собой обитые железом створки. Гороу что-то буркнул себе под нос и поднялся на ноги. - Пониетс! Они все-таки прислали именно тебя!.. - Это всего лишь случайность, - горько произнес Пониетс. - Или козни моего личного дьявола. Пункт первый: ты попадаешь в переделку на Асконе. Пункт второй: мои торговые дела, что отлично известно Торговой Комиссии, вынудили меня оказаться на расстоянии всего в пятьдесят парсеков от данной системы - и как раз в то время, когда происходят те события, которые изложены в пункте первом. И, наконец, пункт третий: Комиссии также известно, что раньше мы работали вместе. Ты считаешь это простым совпадением обстоятельств. Я нахожу совсем иной ответ. - Не увлекайся! - предостерег Гороу приятеля. - Здесь может быть прослушивание. При тебе есть искривитель поля? При виде поднятой Лиммаром правой руки, на которой сверкал узорчатый браслет, Гороу вновь расслабился. Пониетс прошелся по камере. Она была пуста и просторна. Освещение не заслуживало упреков, и различные сопутствующие тюрьме запахи также отсутствовали. - Слушай, Аскель, у тебя тут прямо санаторий, только что за ухом не чешут!.. Гороу не обратил на сарказм Лиммара никакого внимания. - Слушай, а как, собственно, тебе удалось сюда пробраться? Я вот уже третью неделю как нахожусь в строжайшем одиночном заключении. - Как раз со дня моего прибытия! Угадал? Получается, что у старикана, который здесь крутит все дела, имеется свое слабое место... Он полон благочестивых идей, и я отнюдь не безрезультатно воспользовался этим! Так что перед тобой стоит твой духовный пастырь. Все-таки в священнослужителях есть и свои полезные моменты - он к вящей выгоде своей с удовольствием разорвет тебе глотку, но ни за что не согласится отказать в спасении твоей нематериальной души, существование которой под большим вопросом. Это служит иллюстрацией к практикуму по эмпирической психологии. А торговец обязан разбираться во многих вещах - хотя бы понемногу. Гороу саркастически улыбнулся. - А ты как раз и учился в духовной семинарии! Ты умница, Лиммар, и я рад, что прибыл именно ты. Но не думаю, что Магистру так нравится исключительно моя душа... Он не намекал на выкуп? Пониетс хищно прищурился. - Еще как намекал! И грозил в противном случае газовой камерой. Так что я избежал риска, не настаивая на развитии этой темы - там могла скрываться ловушка. Но скорее всего - простое вымогательство. Чего он может хотеть?.. - Чего? Золота. - Золота?! - Пониетс поднял бровь. - Металл? Зачем оно ему?! - Это на Асконе средство платежей. - А... Ну тогда понятно. И где я ему достану золота? - Где угодно. Но достанешь. Ты не кривись, это все чертовски важно. Пока ноздри Магистра чуют аромат золота - я в безопасности. Наобещай ему любое количество - какое запросит. И если понадобится, отправляйся прямиком на Термин. И когда меня освободят и вышлют из системы под конвоем - мы с тобой расстанемся. Неодобрение сквозило в поведении и взгляде Пониетса. - А затем ты в надежде на успех вновь притащишься на Аскон, и я буду снова тебя вытаскивать? - У меня задание - любой ценой продать Аскону атомную технику. - Ты не успеешь вернуться даже на один парсек, как будешь схвачен. И я не думаю, что сообщаю тебе что-нибудь новенькое. - Меня не схватят, - сказал Гороу. - Но даже будь это так, мое решение не изменится. - И при следующей попытке ты будешь убит. Гороу равнодушно пожал плечами. - Я все же попытаюсь договориться с Великим Магистром. Пока я действовал с завязанными глазами, но попробую разобраться в ситуации. - Вряд ли, - тихо сказал Пониетс. - Пока что любая моя реплика, самая невинная, доводила его преосвященство до сердечного приступа. - Положение достаточно несложно, - перебил его Гороу. - Единственная возможность закрепить безопасность Термина на Периферии - создать везде, в том числе на Асконе, торговое государство под контролем религии. Для навязывания политического диктата у нас пока не хватит силы. Так что торговля - это все, на что мы способны для поддержания контроля над Четырьмя Королевствами. Пониетс кивнул. - Это я и так понимаю. Любая система, отказывающаяся приобретать наши атомные устройства, не может регулироваться религиозными структурами. - Правильно. И поэтому автоматически становится оплотом враждебности и неприятия. - Ладно, - сказал Пониетс, - оставим теории. Что конкретно мешает торговле с Асконом? Их верования? Великий Магистр имел в виду именно это. - Их религия - некая форма поклонения предкам. В древних сказаниях упоминается нечестивое прошлое, которое искупили несколько наивных пророков. В такой искаженной форме описывается анархия столетней давности, когда с планеты было выдворено имперское воинское формирование, и к власти пришло независимое правительство. И любой продукт науки и прогресса, включая атомную энергетику, неизбежно отождествляется с тогдашним имперским режимом. А он вызывает у местных лишь ужас. - Да ну? Я видел здесь весьма симпатичные каравеллы, которые с легкостью вычислили меня за два парсека от их рубежей. Клянусь Галактикой, от них попахивало атомной энергией. Гороу пожал плечами. - Эта эскадра является остатками разгромленной Империи. И на них вполне могут стоять атомные двигатели. То, что осталось, здесь прекрасно хранится. Вопрос в том, что местные власти сознательно не хотят улучшать технологию, а уж их внутренняя экономика совершенно лишена атомной энергии. Вот это положение мы и обязаны изменить. - И каким образом ты намеревался это сделать? - Я собирался преодолеть барьер сопротивления сначала в мелочах. Говоря попросту, если бы я сумел продать местному аристократу перочинный ножик с наведенным полем для заточки лезвия, то в его же интересах было бы протолкнуть те законы, которые не мешали бы ему открыто пользоваться инструментом. Это хоть и звучит довольно глупо, но абсолютно обоснованно. Продажа стратегических товаров в стратегически просчитанный момент времени неизбежно приведет к возникновению проатомной оппозиции в законодательных институтах. - И для этого послан ты? А затем - и я, чтобы выкупить тебя и улететь, а ты продолжишь свои бессмысленные попытки? У тебя нет ощущения, что дело поставлено с ног на голову? - Что ты имеешь в виду? - осторожно спросил Гороу. - Погоди, - резко перебил его Пониетс, - и пойми, что ты дипломат, а не торговец, и сколько ни называй тебя торговцем, толку от этого не прибавится. Это дело необходимо поручить человеку, чья специальность - торговля, а у меня весь корабль битком забит непроданными товарами. Кстати, у меня недовыполнена норма по продаже, и наверстать упущенное я ни за что не сумею. Гороу слегка улыбнулся. - То есть ты хочешь сказать, что согласен влезть не в свое дело и пойти на риск? - А ты считаешь, что подобное занятие годится лишь для истинного патриота, а торговцы никогда патриотами не были и не будут? - Разумеется! Патриотизм совершенно ни к чему первопроходцам. - Ты знаешь, пожалуй, я с тобой соглашусь. И я не собираюсь бегать по Галактике исключительно ради спасения Фонда. Такие подвиги не для меня. Но делать деньги - моя прямая специальность, а сейчас у меня появилась такая возможность. Пониетс встал и направился к двери. Гороу тоже поднялся. - И что же ты намерен предпринять? - Еще не решил, - улыбнулся торговец. - Но моя основная цель - что-нибудь продать, так что наши задачи в данный момент совпадают. Не в моих привычках хвастаться, но пара-другая фокусов всегда найдется про запас. Еще не было случая, чтобы Лиммар Пониетс не выполнил нормы. Он постучал. Дверь тут же распахнулась, и двое охранников замерли по бокам. 4 - Настоящее представление! - хмуро произнес Великий Магистр. Он поплотнее закутался в свои меха, и рука правителя опустилась на железный посох, заменявший ему трость. - Представление - и золото, ваше преосвященство! - Пускай золото, - небрежно согласился Великий Магистр. Пониетс распахнул створки установленного ящика с самым оптимистичным выражением лица, на какое его еще хватало. В атмосфере всеобщей враждебности он чувствовал себя одиноким. Как в первый год странствий по Космосу. Полукруг бородатых советников надменно уставился на торговца. Среди сановников был и Фирл - фаворит сидел рядом со своим повелителем. В его худом лице сквозила нескрываемая упрямая враждебность. Пониетс уже встречался с Фирлом и сразу же наметил его на роль противника и, соответственно, жертвы номер один. Развитие событий незримо торопила небольшая армия, собравшаяся за стенами этого зала. Торговца аккуратно изолировали от родного корабля, и единственным его оружием была взятка, которую он собирался сунуть власть имущим. Да и Гороу по-прежнему оставался заложником. Пониетс, наконец, сумел настроить своего механического монстра, сработанного на скорую руку всего лишь за неделю, в которого он вложил всю свою изобретательность, и взмолился про себя, чтобы кварц и свинцовые пластины не расплавились во время подъема напряжения. - Что это такое? - не выдержал Великий Магистр. - Это, - ответил торговец, - небольшой аппарат, сконструированный лично мной. - Меня не интересует подобный бред. Я хочу знать, является ли он проклятым детищем мерзкой черной магии вашего мира! - Если так определять атомный источник энергии, - хмуро заявил Пониетс, - то да. Но я не прошу никого из вас прикасаться к нему или вообще что-нибудь делать. Если в приборе есть хоть капля дьявольщины, всю ответственность за совершенный грех я беру на себя. Угрожающим жестом Великий Магистр простер свой железный посох по направлению к аппарату, и губы его беззвучно зашевелились, произнося очищающее заклинание. Узколицый советник по правую руку владыки улучил момент и склонился к уху Магистра. Колючие рыжие усы приблизились к щеке правителя, и тот раздраженно отстранил назойливого приближенного. - И что же связывает ваш сатанинский аппарат и золото, которое назначено для спасения жизни вашего соотечественника? Пониетс опустил руку на центральную камеру прибора и стал легонько поглаживать закругления ее стенок. - Эта машина способна превратить дешевое для вас железо в червонное золото наивысшего качества. Железо, ваше преосвященство, отвратительное железо, гвозди кресла, на котором вы восседаете, арматуру стен этого здания - в сверкающее, тяжелое, желтое, прекрасное золото! Пониетс ощущал, что дело летит в тартарары. Как правило, прошлые его торговые сделки совершались легко и изящно; сегодняшняя же спотыкалась, как подбитый космический тяжеловоз. Впрочем, Великого Магистра интересовал конечный результат, а не способ изложения сути. - Ага, превращения! И в прошлом нашего королевства встречались наивные глупцы, верящие в такую возможность. За свою кощунственную наглость им пришлось дорого заплатить! - Но успеха им удавалось добиться? - Никогда! - казалось, воспоминания на эту тему доставляли Магистру какое-то злобное удовлетворение. - Если бы они смогли преуспеть в создании золота - в самом факте удачи лежало бы прощение. Но провал неизбежно приводит к смерти. Прошу вас, сделайте нечто подобное с моим посохом! Ну же! Конец посоха зазвенел, ударившись об пол. - Я надеюсь, что ваше преосвященство простит меня, но я смог собственноручно изготовить лишь простенькую небольшую модель, и ваш посох слишком велик для нее. Крохотные блестящие глазки правителя забегали по свите. - Рандел, ваши пряжки. Не бойтесь, в случае порчи вам возместят двойную стоимость. Пряжки мгновенно были переданы по рукам. Когда они оказались у Великого Магистра, он задумчиво взвесил их на ладони. - Вполне, - протянул он и швырнул пряжки на пол. Пониетс нагнулся и поднял их. Затем с усилием открыл цилиндр камеры. Ему пришлось скосить глаза от напряжения, когда он пытался поаккуратнее примостить пряжки на анодной решетке. Потом задача упростится. Но в первый раз нельзя допустить ни малейшего промаха. Самодельный прибор угрожающе затрещал. Звук продолжался около десяти минут. В зале явно разнесся запах озона. Асконские аристократы попятились назад, возмущенно ворча. Фирл, улучив момент, снова зашептал что-то на ухо Великому Магистру, но тот никак не отреагировал. И металлические пряжки превратились в золотые. - Пожалуйста, ваше преосвященство! - Пониетс протянул их Магистру, но старик испуганно отмахнулся от них. Он по-прежнему сомневался. Взгляд его не отрывался от аппарата. - Господа, господа, это золото. Подлинное золото. Если вы мне не верите, то можете подвергнуть пряжки любым химическим и физическим анализам. И вряд ли вы сможете отличить его от природного. Вот что можно сделать с банальным железом! Кстати, ржавым тоже. Также допускаются в ограниченном количестве примеси в сплавах... Пониетс говорил очень быстро, используя момент. Но можно было не торопиться. Пряжки лежали на его ладони, и золото говорило само за себя. В конце концов, Магистр решился протянуть руку, и прозвучал голос узколицего Фирла. - Ваше преосвященство, это золото - порождение дьявольского творения. - Розы растут и в грязи, ваше преподобие. Вы же приобретаете у наших соседей различную продукцию, и вас не мучит ее происхождение - сделана ли она на станках, получивших благословение ваших почтенных предков, или тут не обошлось без какого-нибудь чудовищного устройства из бездны Космоса. Я ведь не машину вам предлагаю, а золото! - возразил Пониетс Фирлу. - Все-таки золото есть всего лишь золото, - Магистр по-прежнему колебался, - и оно предназначено всего лишь для выкупа жизни осужденного язычника. Я думаю, Фирл, вы слишком требовательны... Но руку он все же отдернул. - Вы, ваше преосвященство, воплощение мудрости, - перебил его Пониетс. - Рассудите сами, если вы отпустите несчастного язычника, то ваши досточтимые предки никак не пострадают, но на полученное взамен прекрасное золото вы сможете принести великолепные дары на алтари их бессмертных душ. И даже если в золоте и была частица греховности и нечестия, то от употребления его на такие благородные цели она немедленно исчезнет. Губы Великого Магистра искривила хитрая ухмылка и последующие слова прозвучали неожиданно порывисто. - Клянусь прахом моего прадедушки, Фирл, у вас вряд ли найдутся возражения против последних слов этого молодого человека! Они настолько же разумны, как и наставления моих предков! - Вполне возможно, - хмуро буркнул Фирл, - если только они не подсказаны ему Врагом рода человеческого. - Предлагаю лучший вариант, - неожиданно вмешался Пониетс. - Пусть золото подвергнется испытанию. Принесите его в качестве жертвоприношения в святилище ваших предков, а я останусь в вашем распоряжении на тридцать дней. Если к концу этого срока духи предков не проявят неудовольствия по поводу жертвований, и ничего особо страшного не произойдет - я предлагаю считать это аргументом в пользу чистоты золота. У кого-нибудь есть лучшие предложения?! Великий Магистр поднялся на ноги и обвел взглядом зал в ожидании возражений, но каждый, на кого этот взгляд падал, выражал всяческое согласие. Даже Фирл прикусил рыжий ус и одобрительно кивнул. Пониетс улыбнулся про себя, убеждаясь в несомненной пользе духовного образования. 5 Еще одна неделя была потрачена на организацию аудиенции у Фирла. Пониетс привык к ощущению физической беспомощности, но внутреннее напряжение не спадало. Из города его вывезли под охраной. И даже на загородной вилле фаворита с него не снимали неусыпного наблюдения. Увы, это надо было принимать как должное и мириться. Вне круга духовной аристократии Фирл выглядел моложе и выше ростом. В светской одежде его нелегко было принять за обладателя столь высокого звания. - Странный вы человек, Пониетс, - неожиданно сказал он, и Лиммару почудилась дрожь под полуприкрытыми веками. - Очень странный. В течение всей последней недели, а в особенности последних двух часов вы пытаетесь доказать мне, что я нуждаюсь в вашем золоте... Оно нужно всем, и не только ваше, так что все слова бессмысленны! Отчего бы нам не сделать по шагу навстречу друг другу? Пониетс решил говорить доверительным тоном. - Это не простое золото. Не какая-нибудь пара монет. Не в них дело. Дело в том, что стоит за этим золотом. - Ну-с, и что же стоит за вашим золотом? - насмешливо спросил Фирл, как бы подсказывая ответ. - Я надеюсь, что ваши слова не являются прелюдией к очередной наивной демонстрации ваших товаров? - Наивной? - Пониетс слегка нахмурился. - Разумеется, наивной, - Фирл оперся подбородком о сложенные руки. - И я не критикую вас. Я полагаю, наивность эта отнюдь не случайна. Если бы я лучше разбирался в мотивах вашего поведения, я бы немедленно предупредил его преосвященство. Потому что на вашем месте я делал бы золото прямо на борту корабля, не мозоля глаза всякими машинами, и предлагал бы Магистру только золото. Тогда устроенный вами спектакль попросту оказался бы ненужным, и не возникло бы столько разногласий. - Вы правы, - согласился Лиммар Пониетс, - но поскольку я - это я, а вы - это вы, то я пошел на создание подобной ситуации для привлечения вашего благосклонного внимания. - Ах так! Всего лишь! - Фирл даже не предпринял попытки скрыть своего презрения, смешанного с радостью. - И я не ошибся, полагая, что тридцатидневный период очищения был предложен лишь для того, чтобы превратить весь этот балаган в нечто выгодное для вас?! Пониетс рискнул на несколько злую шутку. - Разумеется, поскольку суждение о чистоте золота будут выносить те люди, которые больше всего заинтересованы именно в чистоте его! Фирл пристально посмотрел на торговца. Казалось, он был доволен и раздосадован одновременно. - Это тонкое замечание... А теперь ответьте на следующий вопрос - зачем вам понадобилось привлекать именно мое внимание? - На него несложно ответить. За короткое время пребывания на Асконе я обнаружил некоторые заинтересовавшие меня факты относительно вас. К примеру, ваш возраст. Вы слишком молоды для должности члена Совета, и семейство, членом которого вы являетесь, отнюдь не так давно принадлежит к аристократии. - Вы позволяете себе критиковать мою семью? - Ни в коем случае. Каждый знает величие и святость ваших уважаемых предков. Хотя некоторые будут болтать, что именно ваше семейство как раз и не является членом Пяти Племен... Фирл откинулся на спинку кресла. - При всем моем уважении к Пяти Племенам, - он даже не пытался скрыть злобу, - у их потомков жидкая кровь и истощенные чресла. И сейчас из них не более пяти десятков остается в живых. - Конечно. Но найдутся люди, утверждающие от имени государства, что на престол Великого Магистра не должен претендовать человек, не являющийся продолжателем линии Пяти Племен. Да еще столь юный фаворит, не так давно обласканный Великим Магистром. Такой человек, как вы, неизбежно вынужден нажить себе могущественных врагов среди высших старейшин Аскона. А его преосвященство стар, и десница его покровительства не станет простираться над вами после его ухода в лучший мир. И в особенности, если кто-нибудь из нынешних последователей возьмется толковать слова духа Магистра. Вы меня понимаете? Фирл помрачнел. - Для заезжего торговца у вас оказались слишком длинные уши. По-моему, их надо слегка подрезать. - К этому вопросу мы сможем вернуться позднее. - Итак, попытаемся угадать, - Фирл нетерпеливо заерзал в своем кресле, - вы намерены предложить мне власть и богатство посредством дьявольских аппаратов на вашем корабле. Я прав? - Допустим, что правы. И что же мешает вам принять предложение? Всего лишь местные мерила добра и зла?! Фирл отрицательно покачал головой. - Вовсе нет. Поймите, дорогой мой чужеземец, ваше мнение о нас - это мнение язычников и агностиков, и хотя я выгляжу как ортодоксальный последователь нашей мифологии, на самом деле таковым не являюсь. Я - человек образованный, и, смею полагать, даже просвещенный. Если отставить в сторону этический смысл нашей религии, то ее обрядовая сторона и ритуальные отправления предназначены в основном для масс. - Тогда почему вы сопротивляетесь? - Пониетс решил настаивать, но не форсировать событий. - Вот именно поэтому. Из-за толпы. Возможно, я и рискнул бы пойти на сделку с вами, но ваши машины предназначены для того, чтобы ими пользовались. Как я смогу нажить богатство, если буду пользоваться - что вы там предлагаете? - ну, к примеру, бритвой, пользоваться в строжайшей тайне, под постоянной угрозой разоблачения?! Даже упростив процесс бритья и получив чисто выбритый подбородок, я вряд ли разбогатею! И если меня хоть раз застанут с вашим механизмом в руке, как мне удастся избежать смерти в газовой камере или суда разъяренной толпы?! - Никак, - Пониетс пожал плечами. - Для этого, как я полагаю, надо будет приучить ваш народ, к вящей его выгоде и немалому удобству, также пользоваться всякими устройствами, в том числе и атомными. Я не отрицаю, что для этого понадобятся колоссальные усилия, но тем больше станет конечная выгода. Впрочем, перспективы меня сейчас не касаются, и вообще - это ваши заботы... Я ведь не бритву пытаюсь вам всучить, не перочинный ножик или атомный сжигатель мусора. - А что же вы пытаетесь мне всучить? - Непосредственно золото. Я предлагаю вам тот аппарат, который я демонстрировал Совету на прошлой неделе. Фирл весь напрягся, и кожа на его лбу задергалась. - Прибор, способный делать из железа золото?! - Совершенно верно, то есть ваши запасы золота будут равняться вашим запасам железа. Мне кажется, такое количество должно удовлетворить любые потребности. Его хватит и для того, чтобы воссесть на престол Великого Магистра, невзирая на возраст и массу недоброжелателей. Кроме того, все это совершенно безопасно. - Что вы имеете в виду? - Вопрос упирается в секретность применения данного аппарата - сохранение тайны, о которой вы упоминали, говоря о невозможности безопасно использовать атомную технику. Найдите самое глубокое подземелье в самой мощной цитадели вашего самого отдаленного поместья - и спрячьте там полученный прибор. Он все равно принесет вам несметные богатства. Аппарат не увидит никто, а само золото не носит на себе следов изготовления, потому что ни в коей мере не отличается от природного металла. - А кто станет управлять машиной? - Вы же и станете. Для этого необходимо не более пяти минут обучения. Я смогу настроить аппарат для вас лично в любое подходящее время. - Что вы просите взамен? - Естественно, - Пониетс решил не зарываться, - цена моя будет высока. В конце концов, торговля дает мне средства к существованию. К примеру - а я даю ценнейшую машину! - мне потребуется эквивалент кубическому футу золота в железе. Фирл расхохотался. Пониетс покраснел и добавил с плохо скрываемой неуклюжестью: - Я напоминаю вам, ваше преподобие, расходы возместятся за полчаса. - Возместятся - а через час вы улетите, и машина перестанет работать! Я требую надежных гарантий. - Мое слово. - Разумеется, слово торговца, - в голосе Фирла звучал сарказм, - крепчайшая гарантия, но ваше присутствие здесь мне понравится гораздо больше. Это я даю вам честное слово, что расплачусь спустя неделю после поставки мне аппарата в полном рабочем состоянии. - Это невозможно. - Ах, так?! И это после того, как вам грозит смертная казнь за попытку продать адскую машину его преподобию Фирлу? Единственный выбор у вас - это завтрашнее водворение в газовую камеру! Глаза Пониетса заблестели, но лицо выражало исключительно бесстрастие. - По-моему, это несправедливо. Вы находитесь в гораздо более выгодном положении. Я прошу изложить ваше обещание в письменном виде. - И дать вам вескую улику для моей казни? Никогда, сэр! Среди нас двоих сегодня находится лишь один глупец! - Ладно, договорились, - бесцветным голосом произнес Пониетс. 6 Гороу вышел из тюрьмы на тринадцатый день, и его место в камере заняли пятьсот фунтов червонного золота. Одновременно с освобождением была снята анафема с порождения Геенны - то есть с его корабля. И к кораблю никто больше не прикасался. Точно так же, как и в день прилета в систему Аскона, конвой маленьких изящных корабликов выпроводил обоих торговцев за пределы королевства. Лиммар Пониетс наблюдал за освещенным солнцем пятнышком - каким казался корабль Гороу - а в это время четкий, но еле различимый из-за слабости голос Аскеля звучал в рубке, передаваемый по узкому помехоустойчивому эфирному лучу. - Это же совсем не то, что было нужно, Лиммар! Твой преобразователь железа в золото совершенно не годится. Кстати, откуда он у тебя взялся?! - Ниоткуда, - терпеливо ответил торговец. - Я собственноручно склепал его из камеры облучения пищевых продуктов. На самом деле он не стоит и ломаного гроша. Он потребляет столько энергии, что совершенно не годится для использования в промышленных масштабах. Иначе Фонд давно бы использовал нечто подобное для получения тяжелых металлов, а не мотался бы по Галактике, рискуя многим. У всякого торговца есть пара подобных трюков; правда, я раньше никогда не сталкивался с преобразователем железа в золото. Хотя, замечу, это впечатляет - впрочем, временно... - Пускай. Но сам по себе твой трюк никуда не годится! - Зато он сгодился для вытаскивания тебя лично из крайне неуютного местечка! - Ты так и не вник в суть вопроса. И как только наш внимательный эскорт покинет нас, мне придется немедленно возвратиться. - Зачем?! - Ты сам ответил на свой вопрос в разговоре с фаворитом, - Гороу говорил весьма раздраженно. - Твоя сделка базировалась на аргументе, что аппарат преобразования как таковой ценности не представляет, а является лишь способом достижения цели. То есть политик Фирл покупал не аппарат, а золото. Не имеющий ценности прибор и ценное золото. Это удачно в виде психологического фокуса, и трюк сработал, но... - То есть? - упрямо повторил Лиммар Пониетс. Голос в приемнике усилился. - То есть мы должны были продать Аскону машину, ценную саму по себе. Машину, которой бы там пользовались открыто, и вынуждающую асконцев ради их собственного блага положительно воспринять атомную технику вообще. - Я прекрасно понимаю тебя, - еще мягче заявил Пониетс, - ты уже говорил мне все это. Теперь я прошу тебя поразмыслить над результатами моей сделки. Фирл будет преспокойно чеканить золотишко до того времени, пока проданный аппарат не выключится навсегда - а это произойдет нескоро. Так что победу на ближайших выборах он, считай, уже купил. Нынешний Великий Магистр не протянет долго. - Ты что, рассчитываешь на благодарность Фирла? - холодно перебил его Гороу. - Отнюдь. Я рассчитываю на разумную заботу о личных интересах. Мой преобразователь обеспечит Фирлу победу на выборах, механизмы управления... - Да ничего подобного! Как раз наоборот. Плевать он хотел на сам механизм. И ценить будет лишь старое доброе золото. Я втолковываю тебе это уже целую вечность. Пониетс развалился в кресле и довольно ухмыльнулся. Наверное, надо было прекращать провоцировать начинавшего беситься Аскеля Гороу. Да, пора... - Не торопись, приятель, я еще не закончил свою мысль. Так необходимое тебе другое оборудование уже включено в условия сделки. За таким заявлением последовала небольшая пауза. Наконец Гороу осторожно произнес: - Какое такое другое оборудование?.. Пониетс сделал небрежный жест. - Скажи мне, Гороу, видишь ли ты наш конвой? - Вижу, вижу... Продолжай о другом оборудовании. - Я продолжу, если ты будешь слушать внимательно. Нас с тобой сопровождает личная эскадра его преподобия Фирла, чего он добился в виде особого расположения у его преосвященства Великого Магистра. И правитель согласился. - К чему ты клонишь? - Как ты думаешь, куда сопровождает нас эта эскадра? На периферию Асконского королевства, где расположены поместья Фирла - и его рудники! Ты понял? - Пониетс заговорил горячо и увлеченно. - Я же предупреждал тебя, что ввязался в твою авантюру не для спасения миров, а для получения прибыли. Отлично. Сработанный мною преобразователь ушел по дешевке. Даром - если не считать избавления от опасной близости газовой камеры. Но плевать я хотел на газовую камеру, если у меня не выполнена торговая норма! - Слушай, Лиммар, вернись к рудникам. Они-то здесь при чем?! - При том, что рудники - это прибыль! Мы с тобой летим за оловом. Тем самым оловом, которым я завалю каждый кубический фут на своей посудине, а потом завалю и твой корабль, имей это в виду! Старина, я сяду вместе с Фирлом, чтоб забрать олово, а ты уж будь любезен - прикрой меня сверху всеми орудиями, которые у тебя найдутся, на случай неджентльменского поведения фаворита. В собранном олове и заключается моя прибыль. - За аппарат преобразования? - За весь груз атомных приборов, бывший у меня на борту. Двойная цена, и вдобавок еще премиальные! - Пониетс как бы извинялся за что-то. - Конечно, я обвел фаворита вокруг пальца, но у меня горела норма, и ничего не оставалось... Похоже, Гороу подрастерялся. Он тихо протянул: - Ты не собираешься объяснить все это поподробнее? - Тут нечего объяснять! Гороу, все лежит на ладони. Этот местный мудрец полагал, что его слово перед Великим Магистром гораздо весомее моего, и поэтому легко полез в ловушку. Он взял преобразователь, подписав себе по асконским законам смертный приговор. Но в любое время он мог заявить, что просто заманивал меня в западню из чистейшего патриотизма, для предъявления обвинений в запретной продаже. - Это я и сам понимаю! - Разумеется, но его слово против моего - это слишком ненадежно для торговца. Понимаешь, этот хитрый Фирл никогда даже не слыхал о микрофильмирующей камере, и не мог себе представить ничего подобного. Неожиданно Гороу расхохотался. - Правильно понимаешь, - сказал Пониетс, - он считал, что одержал победу. Ведь я был должным образом обезврежен. Но когда я с видом побитого пса принялся за настройку липового преобразователя, я вмонтировал в него микрофильмирующую камеру, а назавтра, во время рабочего осмотра аппарата, достал пленку. У меня там обнаружилась чудесная видеозапись его потайного святилища, где несчастный лично управлял преобразователем, работавшим на полную катушку, и при виде первого куска золота впал в такой экстаз, словно сам снес золотое яичко. - И ты продемонстрировал ему запись? - Не позднее, чем спустя два дня. Увы, он никогда не видел цветных трехмерных звуковых изображений. В нашей предварительной беседе он заявил, что не отличается суеверностью, но я впервые видел взрослого человека, перепуганного до такой степени. И считай меня полным болваном, если я хоть чуть-чуть приукрашиваю. А когда я ему сказал, что точно такой же прибор установлен на городской площади, и включится ровно в полдень, для трансляции записи перед многими миллионами асконских фанатиков, чтоб те могли разорвать фаворита Фирла на мелкие кусочки - не прошло и мгновения, как он уже стоял передо мной на коленях. И был готов согласиться на любую сделку. - Неужели это правда?! - Гороу не мог сдержать смеха. - Я имею в виду, действительно ли ты установил прибор для трансляции на городской площади? - Конечно, нет - но какая теперь разница?! Он заключил сделку. Фирл скупил все приборы, которые валялись на моем корабле - да и на твоем тоже! - и дал взамен такое количество олова, какое только мы сможем увезти в трюмах. В данный момент его невозможно было разубедить во всемогуществе Лиммара Пониетса. Кстати, имеется письменное свидетельство о сделке, и я могу передать копию тебе, до моей следующей встречи с Фирлом - на всякий случай. - Но ты чувствительно затронул его самолюбие, - внезапно сказал Гороу. - И захочет ли он теперь пользоваться всеми купленными аппаратами? - А почему бы и нет?! У него нет иного способа возместить свои убытки, а сделанные на этом капиталы вернут фавориту былое самоуважение. У меня не возникает сомнений в том, кто будет следующим Магистром. А для нас это будет прекрасным вариантом, потому что Магистр Фирл будет на нашей стороне. - Да, - подтвердил Гороу, - отличная сделка. Если не считать того, что твои методы убеждения покупателя весьма и весьма сомнительны. Правильно тебя все-таки выперли из семинарии. Я так понимаю, что у тебя вообще нет никаких нравственных устоев? - Тебе не все равно? - равнодушно поинтересовался Пониетс. - Ты что, забыл, что говаривал сам Сэлвор Хардин об этих самых... как их... нравственных устоях. ЧАСТЬ ПЯТАЯ. ТОРГОВЫЕ КОРОЛИ 1 "Торговцы - ...Экономическая экспансия Фонда усиливалась, согласно предсказаниям психоисториков. Торговцы обогащались, и с ростом капитала к ним приходила власть... Некоторые забывают, что Хобер Мэллоу тоже начинал самым обыкновенным торговцем. Но они всегда помнят, что под конец жизни Мэллоу стал первым торговым королем..." Галактическая Энциклопедия Джорин Сатт сцепил пальцы и поглядел на их тщательный маникюр. - Крайне загадочная ситуация, - сказал он. - В принципе - но это между нами, мы можем иметь дело с наступившим очередным кризисом, предсказанным Хари Селдоном. Сидевший напротив него человек порылся в карманах своего укороченного смирнианского пиджака и извлек сигарету. - Не знаю, не знаю, Сатт... Пока что во время всякой предвыборной кампании политики подымают истеричный вой о наступлении кризиса Селдона. На лице Сатта заиграла легкая улыбка. - Я не принимаю участия в кампании, Мэллоу. А в нашей проблеме мы имеем дело с атомным оружием - но понятия не имеем, откуда оно взялось. Старший торговец со Смирно Хобер Мэллоу молчал и равнодушно сосал сигарету. - Давайте, давайте, выкладывайте - если, конечно, у вас есть соображения на этот счет. Мэллоу не отличался особой вежливостью по отношению к людям из Фонда. Может быть, он и чужеземец для них, но от этого его значительность никак не падала. Сатт приблизился к трехмерной карте Галактики на письменном столе. После настройки на ней загорелась алая гроздь из шести-семи звездных систем. - Перед вами Кореллианская республика, - тихо произнес Джорин. Торговец кивнул. - Я знаю ее. Поганая республика! Смердящая крысиная дыра! Называется-то она республикой, само собой, но так как-то всегда выходит, что на должность командора избирается кто-нибудь из династии Арго. А если вы не выражаете своего восхищения, то с вами обязательно происходит какая-нибудь гадость... Кривя рот, он повторил: - Бывал, бывал я там... - Но вы и возвращались оттуда, что случается далеко не со всеми. В течение последнего года на территории Кореллии пропали три корабля, обладавшие, согласно Конвенции, статусом нон грата. Причем на кораблях этих стояло вооружение от всех обычных видов ядерных бомб до силового поля системной защиты. - Что было в последних сообщениях пропавших кораблей? - Ничего экстраординарного. Все нормально. - А как реагирует Кореллия? В глазах Сатта засветилась ирония. - У нас не нашлось возможности поинтересоваться их мнением. Слава о военной мощи Термина является гарантом его приоритета на всей Периферии. И вы думаете, потеряв всего три корабля, мы можем позволить себе роскошь интересоваться их судьбой?! - Тогда я хотел бы знать, что же вам все-таки нужно от меня? Джорин Сатт не мог позволить себе роскошь раздражаться по пустякам. Находясь на должности секретаря мэра, он отлично научился нейтрализовать оппозиционеров из Совета, безработных, реформаторов и сумасшедших, которые клялись, что смогли постичь предстоящий ход истории, продуманный Хари Селдоном. И при таком умении обращаться с посетителями для выведения Сатта из себя требовалось что-то исключительное. - Не спешите, дорогой мой. Вы понимаете? Три корабля, в одном и том же секторе, пропали за один год. Для совпадения - слишком нереально, а над атомным оружием одержать победу способно только такое же атомное оружие, но уже в гораздо больших количествах. Соответственно вопрос: если Кореллия имеет атомное вооружение, то откуда оно появилось?! - Ну, и откуда оно появилось? - Тут предполагаются два варианта: либо кореллианцы додумались до его изобретения... - Крайне невероятный вариант!... - Допустим. Второй вариант - допустить возможность измены. - Вы так считаете? - холодно спросил Мэллоу. - Не вижу в этом ничего особенного, - спокойно ответил секретарь. - С момента принятия Четырьмя Королевствами Конвенции Термина мы постоянно сталкиваемся с многочисленными группировками инакомыслящих среди народов этих самых королевств. В каждом из них находятся претенденты на трон и отставная аристократия, которые крайне неловко пытаются изобразить горячую любовь к Фонду. И некоторые из них вполне могли приступить к непосредственным действиям. Лицо торговца немного покраснело. - Понятно. И что же вы намерены предложить именно мне? Тем более, что я со Смирно. - Знаю. Вы смирнианец - то есть родились на Смирно, одном из Четырех Королевств. И лишь по образованию - человек Фонда. А по праву рождения - иностранец, чужак. Во времена войн между Анакреоном и Лорисом ваш покойный дед носил титул барона, и все ваши семейные наследственные владения подверглись экспроприации, когда Сеф Сермак устроил перераспределение земель. - Клянусь Мглою Космоса, ничего подобного! Мой дед был оборванным сыном нищенствующего пилота и помер еще до создания Фонда, копая уголь за мизерную зарплату. И лично я ничем не обязан прошлому режиму. Но родился я на Смирно, и клянусь Галактикой, ничуть не стыжусь ни за Смирно, ни за ее население. И ваши подлые дешевые намеки на потенциальную измену не заставят меня лизать сапоги Фонду за его мелочные подачки! А теперь я жду или приказаний, или предъявления обвинений. И мне наплевать, что это будет. - Дорогой мой старший торговец, мне абсолютно безразлично, кем был ваш дед: королем Смирно или самым распоследним побирушкой. Все, что я сказал, служит одной цели - доказать незначительность этой информации. Видимо, вы не заметили главного. Так что вернемся к делу. Вы - смирнианец. У вас богатый опыт общения с чужеземцами. И, кроме того, вы один из лучших торговцев. Опять же, бывали на Кореллии и знакомы с нравами кореллианцев. Вот и отправьтесь туда. Мэллоу глубоко вздохнул. - В каком качестве? Шпиона? - Ничего подобного. В качестве торговца, но умеющего глядеть в оба. Вам нужно попытаться выяснить источник появления на Кореллии атомной энергии. Кстати, смею вам напомнить: на двух из трех пропавших кораблей были смирнианские экипажи. - Когда назначен отлет? - Это зависит от состояния вашего корабля... - Шести дней будет достаточно. - Вот сразу и вылетайте. Все дополнительные инструкции получите в Адмиралтействе. - Отлично! - Мэллоу встал, потом долго тряс руку Сатта и, наконец, вышел. Сатт подождал. Он посмотрел на свои сплюснутые пальцы и стал их тщательно массировать. Затем пожал плечами и отправился в кабинет мэра. Мэр уже выключил видеоэкран и откинулся на спинку кресла. - Ну, и что вы думаете по этому поводу, Сатт? - Из него бы вышел неплохой актер, - задумчиво протянул Джорин Сатт, глядя перед собой. 2 День клонился к вечеру. В холостяцких апартаментах Сатта на двадцать первом этаже "Хардин Билдинга" сидел Паблис Мэнилоу и потягивал вино. Кстати, именно Мэнилоу, седой и сухощавый, выполнял две важнейшие функции Фонда. Во-первых, он являлся секретарем по иностранным делам при мэрии. Во-вторых, для всех солнц и систем Галактики, за исключением самого Термина, он был Лидером Церкви, Подателем Священной Пищи, Магистром Святилищ; и эти громкие и невразумительные титулы и звания можно было произносить до бесконечности. - Но он не возражал, чтобы вы послали туда именно этого торговца. Вот в чем суть, - произнес Паблис Мэнилоу. - Это ерунда, - перебил его Сатт. - И не дает нам возможности быстро принять решение. Все это мероприятие - грубая авантюра, потому что у нас нет никаких возможностей просчитать вероятность тех или иных результатов. Это равносильно вытягиванию веревки в надежде на то, что на конце ее случайно может завязаться петля. - Разумно. Но ваш Мэллоу - способная личность. И я допускаю, что обмануть его совсем не так просто... - На этот риск мы вынуждены согласиться. Если измена реально существует - причастны к ней исключительно способные люди. Если измены нет - то способные люди понадобятся нам для выяснения истины. А Мэллоу останется под нашим наблюдением. Кстати, у вас опустел бокал... - Благодарю вас, мне достаточно. Сатт налил вина в свой бокал и стал терпеливо ждать, пока гость вынырнет из состояния глубокой задумчивости. Что бы ни творилось в голове Мэнилоу - к решению это не привело, потому что он вдруг спросил: - Скажите мне, Сатт, что вы задумали? - Хорошо, Паблис, - тонкие губы Сатта зашевелились. - Мы с вами находимся в данный момент в самом разгаре "кризиса Селдона". Мэнилоу удивленно поднял на него глаза. - Откуда у вас такие данные? Селдон опять появился в Хранилище? - А зачем? Мой дорогой, это совершенно излишне. Давайте попробуем спокойно разобраться в ситуации. С тех пор, как Империя покинула Периферию и мы стали рассчитывать только на самих себя, - мы ни разу не сталкивались с противником, обладающим атомной энергией. Сегодня это произошло. Впервые. Само по себе это уже крайне важное событие. Но оно не одиноко. Почти за семь десятков лет мы в первый раз сталкиваемся с серьезнейшим внутренним кризисом. И, по-моему, полное совпадение обоих кризисов - внешнего и внутреннего - снимает все сомнения. Мэнилоу прищурился. - Если это все, то двух факторов недостаточно. До сих пор происходили два кризиса Селдона, и оба раза Фонд стоял на грани гибели. Если опасность уничтожения не возникла, значит, и речи не может быть о третьем кризисе. Поколебать спокойствие Сатта оказалось невозможно. - Такая опасность на подходе. Когда кризис наступил, то и круглый дурак может догадаться о нем. Но распознать зародыш, эмбрион катастрофы - вот истинная услуга государству. Поймите, Мэнилоу, наше развитие - это заранее предначертанный исторический путь. Нам известно, что Хари Селдон сумел рассчитать исторические вероятности будущего. Мы также знаем, что нам предстоит восстановить рухнувшую Галактическую Империю. Нам сообщили, что на восстановление уйдет около тысячи лет. И нетрудно догадаться, что за это время мы обязательно столкнемся с рядом кризисов. Первый из них наступил через пятьдесят лет после основания Фонда, второй - спустя тридцать лет после первого. После второго уже прошло семь десятков лет. Самое подходящее время для третьего кризиса. Паблис, я совершенно уверен в том, что говорю. - И у вас есть план по борьбе с наступающим кризисом? - в жесте, каким Мэнилоу потер нос, сквозила неуверенность. Сатт кивнул. - И мне вы отводите главную роль? - Да, - подтвердил Сатт. - Для успешного противостояния внешней атомной угрозе мы просто обязаны навести порядок в собственном доме. Торговцы... - Торговцы! - Паблис многозначительно подчеркнул это слово. - Именно. Именно о торговцах и пойдет речь. Они необходимы, но неподконтрольны и слишком сильны. Они - иноземцы, и образование получено ими в отрыве от религии. С одной стороны, мы сами дали им знания, с другой - лишили себя возможности управлять ими. - А если будет доказана измена? - Если возникнут такие доказательства, все несказанно упростится. Впрочем, не стоит придавать этому большого значения. Даже если в среде торговцев и нет предателей, они все равно являются доминирующим фактором нестабильности. Как ни крути, они не связаны с Термином чувством патриотизма или общностью происхождения, или даже религиозными порывами. Под влиянием торговых коалиций внешние провинции, воспринимающие нас в качестве святых наместников, способны выйти из повиновения. - Все это я прекрасно понимаю. Где выход? - Выход в том, что решение требуется найти немедленно, еще до обострения кризиса Селдона. Если извне нам станет угрожать атомное оружие, а изнутри - волнения масс, то риск распада неизмеримо возрастет, - Сатт поставил пустой бокал на столик. - И совершенно ясно, что это ваша задача. - Моя?! - Ну не мне же браться за это дело! На мой пост не выбирают - на него назначают, то есть у меня нет законодательных функций. - У вас нет... А у мэра?.. - Это нереально. Мэр для такого совершенно не подходит. В нем кипит энергия лишь в одном случае - когда мэру необходимо снять с себя ответственность. И если сформируется независимая партия, способная поставить под угрозу его переизбрание, он вполне способен попасть под ее влияние. - Увы, Сатт, я абсолютно непригоден к практической политике... - А вы обопритесь на меня. Всякое бывает, Мэнилоу. Еще со времен Сэлвора Хардина должности мэра и Лидера Церкви не исполняло одно и то же лицо. Но если вы сумеете справиться с поставленной задачей - это вполне может состояться теперь. 3 В другом конце города, в неизмеримо более скромной обстановке, у Хобера Мэллоу состоялась иная встреча. Вначале он долго слушал собеседника, затем осторожно сказал: - Да, я слышал о ваших действиях, целью которых является получение прямого представительства торговцев в Совете. Только почему вы пришли именно ко мне, Твер? Если даже к Хаиму Тверу и не обращались по этому вопросу, он все равно находил возможность напомнить, что он входил в число первых иностранцев, получивших светское образование на Термине. - Я уверен в своих действиях, - просиял он. - Вы помните наше первое знакомство - в прошлом году? - Конечно. Мы встретились на конвенции торговцев. - Точно. Вы тогда председательствовали на заседании и ловко поставили этих краснорожих толстяков на место. И что немаловажно - вас любит население Термина. В вас наблюдается специфический лоск или своеобразная репутация почтенного авантюриста, что, в принципе, одно и то же. - Отлично, - холодно сказал Мэллоу. - Но почему именно сегодня? - Потому что сегодня есть шанс. Вам известно об отставке министра образования? Сообщения в прессе и других средствах информации отсутствовали, но это правда. - А откуда это известно вам? - Какая разница... - он небрежно махнул рукой. - Неважно. В Партии Действия наблюдается явный раскол, и мы в состоянии расправиться с ней хоть сию минуту, подняв требования равноправия торговцев, или, иначе, вопрос о демократии - кто за, кто против. Мэллоу развалился в кресле поудобнее и принялся осматривать свои толстые пальцы. - Прошу прощения, Твер. В начале следующей недели я улетаю. Дела, знаете ли... Так что поищите кого-нибудь другого. Твер обалдело воззрился на него. - Дела? Какие-такие дела?! - Дела сверхсекретные. Спешность третьей степени и все такое прочее... Я имел аудиенцию у самого секретаря мэра. - У змеи Сатта?! - Хаим Твер явно волновался. - Это обман. Это провокация! Сукин сын Сатт старается устранить вас, Мэллоу... - Стоп, стоп... - Мэллоу успокаивающе опустил руку на сжавшийся кулак Хаима. - Не горячитесь. Если это провокация, то я неизбежно вернусь и рассчитаюсь за все. Если же нет - то змея Сатт на этот раз играет нам на руку. Вы поймите, наступает предсказанный кризис. Кризис Селдона. Мэллоу подождал реакции, но она все не появлялась. Твер по-прежнему тупо таращился на него. - А кто... что такое этот кризис Селдона?.. Мэллоу не выдержал и сорвался на крик. - Во имя Галактики! Чему вы учились, когда ходили в школу, дьявол вас забери?! И как мне расценивать ваш идиотский вопрос?! - Тогда не кричите, а объясните, - Хаим Твер нахмурился. После долгой паузы Мэллоу сдвинул брови и медленно заговорил: - Да уж вижу, придется... Когда влияние Галактической Империи на ее дальних границах ослабло и Периферия погрязла в невежестве варварства и откололась - Хари Селдон со своими соратниками-психоисториками основал колонию, Фонд. Основал здесь, внутри возникшего хаоса, для сохранения науки, искусства, технических знаний, для концентрации разума, которому вменяется в обязанность создание ядра будущей Империи. - Ну, конечно же, я это знаю... Забыл только. - Дайте мне договорить, - холодно перебил Твера торговец. - Предстоящий путь развития Фонда был тщательно спланирован, исходя из положений психоистории, а эта наука была, в свою очередь, весьма развита в то время. Закладывались предпосылки для возникновения ряда кризисов, которые вынуждали бы нас неуклонно продвигаться по намеченной дороге к основанию будущей Империи. То есть любой возникший "кризис Селдона" означает новую эру в нашем развитии. И теперь мы вплотную приблизились к очередному - третьему по счету. - Разумеется! - Твер пожал плечами. - Я понимаю вас. Я должен был четче помнить все это. Только школу-то я окончил слишком давно, еще задолго до вас. - Оставим эту тему разговора, она ни к чему. Сейчас главное то, что меня посылают в самый эпицентр, в огонь возникшего кризиса. Результаты возвращения - если я вообще вернусь - предугадать невозможно. А вот выборы в Совет происходят регулярно - один раз в год. Твер покосился на него. - Вы разнюхали что-нибудь важное? - Нет. - Тогда у вас есть какой-нибудь конкретный план? - Никаких планов - конкретных или неконкретных. - Да вы что?! - Абсолютно ничего. Я помню один из афоризмов Хардина: "Для преуспевания недостаточно тщательного планирования - необходима импровизация!" Вот я и собираюсь импровизировать. Твер неуверенно покачал головой и встал, Мэллоу встал тоже, и они застыли, глядя друг на друга. Выждав, Мэллоу неожиданно заявил как ни в чем не бывало: - Послушайте, Твер, летите вместе со мной? И нечего пялиться, как помешанный, я знаю, что вы были торговцем до того, как выбрали в подруги большую политику. - А вы хоть можете сказать мне, куда вы летите?! - Могу. В направлении Вассалианского Провала. А точнее ответить не могу, пока не выйдем в космос. Ну, я жду ответа. - А вдруг Сатт подумает, что меня лучше держать в таком месте, где наблюдение за мной стоит гораздо дешевле?! - Вряд ли. Если Сатту выгодно избавиться от меня, то от вас избавиться ему выгоднее в пять раз. Не считая того, что ни один торговец не отправится в полет, не сформировав команду по собственному вкусу. Так что я собираюсь брать с собой тех, кого я захочу. Странный огонь вспыхнул в глазах старика. - Договорились. Я лечу с вами. За три последних года это будет мой первый вылет. Он протянул Мэллоу руку. Тот, не задумываясь, пожал ее. - Отлично! Просто прекрасно! А теперь мне пора идти подбирать остальных ребят. Вы же знаете место стоянки "Далекой Звезды", не правда ли? Так что до свидания - и приходите завтра. 4 Кореллия представляла собой отнюдь не редкое историческое образование: по форме - республика, но у ее правителя были в наличии все признаки абсолютного монарха, за исключением титула. Так что в республике наличествовал обычный для такой формы правления деспотизм, который не сдерживался даже такими общепринятыми факторами, как честь монарха и преданность придворных. Также ничтожен был уровень материального развития. Века правления Галактической Империи канули в Лету, и от них остались лишь разрушенные памятники да молчаливые руины. Влияние Фонда практически отсутствовало, а правитель Кореллии - Командор Эспер Арго - был переполнен решимостью никогда не допустить подобного влияния, путем запрета на деятельность миссионеров и строгих ограничений на торговлю. Космопорт производил впечатление запустения и разрухи, и даже экипаж "Далекой Звезды" поддался всеобщему серому унынию. Ангары, постройки, да и сама атмосфера, казалось, покрылись бурой разъедающей плесенью. Хаим Твер играл в солитер, ерзал и почесывался. - Хорошенькие перспективы для содружества и торговли, - сказал Хобер Мэллоу, погрузившись в размышления. Потом он замолчал и уставился в иллюминатор. Навряд ли можно было высказать какое-нибудь иное мнение о Кореллии. Сам перелет выглядел будничным. Вышедшая на перехват нежданных гостей кореллианская эскадра состояла из искореженных неуклюжих великанов и крохотных искалеченных памятников былой роскоши. Так что вся эскадра держала дистанцию и уважительно косилась на торговый корабль. Так продолжалось до посадки. А последующие просьбы Мэллоу об аудиенции третью неделю оставались без внимания. - Отличные перспективы, - повторил Мэллоу, - просто прекрасные, просто... Непочатая целина, и все. Хаим Твер швырнул карты в угол и нетерпеливо покосился на торговца. - Космос тебя побери, Мэллоу, что ты намерен предпринять?! Команда озлоблена, офицеров уже дергает от нервозности, а лично я полон любопытства... - И в отношении чего тебя терзает любопытство? - В отношении ситуации и наших с тобой шкур! Чего мы здесь ждем?! - Ничего. Мы просто ждем. Старый торговец побагровел и долгое время молчал. Потом пробормотал: - Ты идешь наугад, Мэллоу. Посадочный блок окружен охраной, сверху барражируют корабли эскадры. И я могу предположить, что они намереваются подпалить нас ко всем чертям. - Положим, для этого у них было уже две недели. - Но вполне возможно, что они просто ожидают подкрепления! - Глаза Твера стали жесткими и колючими. Мэллоу подвинул стул и сел. - Я думал об этом. Но проблема оказалась слишком сложной. Сперва нам дали приземлиться на Кореллии без каких бы то ни было затруднений. Но это не стоит принимать во внимание, потому что из трех сотен приземлявшихся здесь кораблей пропало всего лишь три. Слишком мало в процентном исчислении. Но я готов предположить, что у них может оказаться не так много кораблей с атомным вооружением, и без особой необходимости они просто не желают заявлять об их существовании, до резкого увеличения численности. - Я предлагаю еще один вариант, - перебил его Твер. - Нет уж, погоди... Конечно, есть вариант, что у них вообще нет атомной энергии. Или есть, но они это тщательно скрывают, опасаясь, что мы способны пронюхать часть информации. В конце концов, пиратские налеты на торговые корабли - это одно, и совершенно другое - обманывать аккредитованного посла Фонда, факт прибытия которого на Кореллию означает появление у Фонда обоснованных подозрений. Учитывая вышеизложенное... - Погоди, дорогой, погоди... - Твер умоляюще поднял руки. - В твоих доводах можно утонуть. Оставь ненужные детали и объясни просто - чего ты добиваешься?! - Если ты не дослушаешь мои ненужные детали - ты не сможешь понять, чего я добиваюсь. Мы ждем. Они тоже ждут. Они не имеют понятия, зачем здесь я, - а я не имею понятия об их истинных возможностях. Но мое положение значительно более уязвимо, потому что я один, а их тут целая республика, плюс возможное наличие атомной энергетики. И я не могу решиться на шаги, ухудшающие и без того неважное положение. Понятное дело, ожидание опасно. И на месте нашего корабля вполне может оказаться взрывная воронка. Но мы готовились к этому с самого начала и сейчас ничего не можем поделать. - Ну ты и... Стоп! Это еще кто такой?! Мэллоу поднял взгляд и принялся настраивать приемник. Когда видеоэкран вспыхнул, на нем обнаружилось суровое лицо сержанта вахты. - Я вас слушаю, сержант. - Прошу прощения, сэр. Команда приняла на борт миссионера. С Термина. - Кого?! - лицо Мэллоу исказилось. - Миссионера, сэр. Вы понимаете, сэр, он нуждается в госпитализации, и мы решили... - Из-за вашей самодеятельности, сержант, многие из нас будут нуждаться в госпитализации. Приведите команду в полную боевую готовность. Командная рубка мгновенно опустела. Сразу же после приказа даже те, кто был свободен от вахты, мигом встали на посты у боевых орудий. На межзвездных просторах Периферии именно скорость выполнения приказов считалась самым большим достоинством, а команда корабля Мэллоу была устойчива к разлагающему влиянию окружавшей анархии и отличалась высокой мобильностью. Торговец неторопливо вошел в караульное помещение и оглядел миссионера с головы до ног. Затем взгляд его перешел на лейтенанта Тинтера, отступившего в сторону, и, наконец, на вахтенного сержанта Дэмена. Коренастая, плотно сбитая фигура сержанта и невозмутимое его лицо резко выделялись на фоне невыразительного лейтенанта. Мэллоу повернулся к Тверу, внушительно помолчал и сказал: - Твер, пойдите и вызовите сюда весь офицерский состав, кроме баллистиков и старших координаторов. Всей команде сохранять боевую готовность до следующих указаний. За последующие тихие пять минут Мэллоу успел открыть и закрыть двери всех туалетов, сунуть нос под стойку бара и изучить плотные шторы на иллюминаторах с толстым стеклом. На минуту он вообще покинул комнату, но вскоре вернулся, что-то тихо мурлыча себе под нос. Офицеры стали собираться в помещении. Пришедший последним Хаим Твер захлопнул за собой дверь. Прозвучал тихий голос Мэллоу. - Во-первых, я хочу знать, кто посмел поднять на борт этого человека, не получив на то моего разрешения?! Взгляды присутствующих сконцентрировались на выступившем вперед вахтенном сержанте. - Простите, сэр, - четко рапортовал Дэмен. - Конкретно санкций не давал никто. Решение было... коллегиальным. То есть он как бы свой, наш... а эти иноземцы, что внизу... Мэллоу резко, почти грубо оборвал Дэмена. - Это все очень хорошо, и я вполне способен разделить ваши благородные порывы, сержант. Кстати, остальная вахта - она ведь находилась под вашим началом?! - Так точно, сэр. - Ясно. Когда конфликт будет исчерпан, все они пойдут на недельку в свои каюты. Под домашний арест. Вы на тот же срок лишаетесь всех полномочий и прерогатив, сопутствующих вашему званию. Вам понятны мои слова, сержант? Сержант чуть ссутулился, но выражение каменного лица осталось прежним. - Слушаюсь, сэр, - прозвучал четкий ответ. - А теперь идите к своему орудийному расчету. Дверь за Дэменом закрылась, и легкий шумок прошел по каюте. Твер бесцеремонно вмешался в происходящее. - В чем причина ваших поступков, Мэллоу? По-моему, наказание совершенно неправомерно. Вы сами отлично осведомлены о том, что проклятые кореллианцы убивают всех миссионеров, попавших к ним в лапы. - Какими бы причинами ни объяснялись действия, противоречащие моим приказам, - они влекут за собой неизбежное наказание. Никто не имел права покидать корабль без моего приказа или брать кого-нибудь на борт. Прозвучал протестующий возглас лейтенанта Тинтера. - Целая неделя сплошного бездействия. В таких условиях никакая дисциплина невозможна. - А для меня возможна, - холодно оборвал его торговец. - Дисциплина в идеальных тепличных условиях не стоит ни гроша. Так что я добьюсь дисциплины даже в геенне огненной, - или вообще ничего не добьюсь. Где этот ваш миссионер? Давайте его сюда. Мэллоу сел. К нему боязливо приблизился человек в пурпурной рясе. - Как вас зовут, святой отец? - Меня? - пурпур одеяния перетек поближе к торговцу. На виске миссионера темнел кровоподтек, глаза были бессмысленны. Во время происходившего в караульной каюте он молчал, не двигался и, казалось, даже не дышал. - Да, да... Ваше имя, преподобный отче? Худосочное тело миссионера внезапно ожило. Его трясло. Жест вытянутых рук напоминал благословляющее объятие. - Дети мои, и ты, сын мой!.. Да охранит вас спасительная десница Духа Галактики, ныне, присно и во веки веков! Твер подошел к миссионеру, и голос его звучал хрипло и беспокойно. - Да он болен! Эй, кто там, отведите святого отца в постель!.. Мэллоу, прикажите позаботиться о пострадавшем. Вы же видите, он избит и испуган. Сильная рука торговца отодвинула Твера на прежнее место. - Если вы будете вмешиваться не в свое дело, Твер, я прикажу выставить вас отсюда. Итак, ваше имя, достопочтенный?! Миссионер умоляюще сложил ладони. - Во имя просвещения, милосердные люди, спасите невинного от свирепых язычников! Он говорил торопливо, захлебываясь, словно боясь, что его вот-вот прервут. - Спасите пастыря душ от варваров, от неверных скотов, готовых предать меня растерзанию, и вручить мученический венец вопреки намерениям великого Духа Галактики! Я преподобный Джорд Парма, родом с Анакреона. И обучался я, дети мои, на самом святом Термине! Я служитель Духа, владеющий всеми обрядами и таинствами. И мой внутренний голос привел меня сюда, в царство язычников! - Голос его срывался. - Муки, муки претерпел несчастный Джорд Парма в вертепе скотов! Вы же смиренные сыновья Духа, так защитите меня в его славу и честь!.. В поток сбивчивых слов резким диссонансом ворвался металлический голос системы предупреждения: - В поле видимости обнаружены подразделения потенциального противника! Жду ваших указаний! Машинально все присутствующие посмотрели на репродуктор. Мэллоу озлобленно выругался. Он повернул тумблер селектора и закричал: - Продолжать наблюдение! Ответных действий не предпринимать! Пока все!.. Торговец быстро подошел к шторам на иллюминаторе и рывком раздернул их. Подразделения потенциального противника! Мягко сказано... На корабль шло несколько тысяч разгневанных кореллианцев. Громовой рев катился из одного угла космопорта в другой. В ледяном зябком свете магниевых прожекторов отлично было видно неумолимое приближение передних рядов. - Лейтенант Тинтер! - торговец не обернулся, но лейтенант отлично мог видеть налившуюся кровью бычью шею. - Сходите к внешнему переговорному коммутатору и узнайте, что им всем здесь нужно! Также поинтересуйтесь, находятся ли среди них представители законных властей. И никаких обещаний и угроз, иначе я пристрелю вас собственноручно. Тинтер отдал честь и покинул каюту. Тяжелая рука опустилась на плечо Мэллоу, и он резко сбросил ее. Это был Твер. Он со злостью зашипел в ухо торговцу: - Слушай, Мэллоу, ты просто обязан защитить этого несчастного. Иначе честь твоя будет растоптана, и ты навеки потеряешь уважение земляков. Он же прямой представитель Фонда, священнослужитель, человек, наконец!.. А местные дикари его... В конце концов, ты слушаешь меня или нет?! - Слушаю, слушаю, - саркастически заявил Мэллоу, - но у меня найдутся занятия более важные, чем быть телохранителем тупых миссионеров. Я собираюсь делать лишь то, что сочту нужным, и клянусь Селдоном, Духом и всей Галактикой, что если я замечу хоть кроху неповиновения с твоей стороны, то вколочу тебе все зубы в твою паршивую глотку! Ну как, ты еще не раздумал вставать на моем пути?! Он оттолкнул Твера и подошел к миссионеру. - Эй, вы! Святой отец Парма! Вам были известны положения Конвенции, запрещающие миссионерам доступ на кореллианскую территорию? Да или нет?! Миссионера била дрожь. - Сын мой, если в душе моей зазвучит голос Духа Галактики, я повинуюсь ему без рассуждений. Когда темные души местного населения не ведают о свете истинной веры - разве это не знак того, что именно они и нуждаются в просвещении?! - Все сказанное вами, святой отец, не имеет ни малейшего отношения к поставленному вопросу. Вы в любом случае находитесь здесь, нарушая тем самым все законы - как Кореллии, так и Фонда. И не нарушая закона, в свою очередь, я не имею возможности защитить вас. Миссионер привычно воздел руки к небесам. Но на этот раз в движении не было растерянности и замешательства. За иллюминаторами глухо ревела взбешенная толпа, звучал зуммер системы внешней связи, и дикий страх горел в глазах преподобного отца Пармы. - Неужели вы не слышите ничего? И после этого продолжаете твердить мне о неких эфемерных законах, начертанных слабой рукой человека?! Есть, есть высшее, истинное правосудие! Или забыли вы заповеди Великого Духа: "Видя мучения ближнего своего, нельзя стоять, сложа руки!" Или иную заповедь: "Как ты отнесешься к униженным и оскорбленным, так и к тебе отнесутся иные!" Вы же на корабле, у вас есть орудия!.. Разве не милосердный Фонд стоит за вашей спиной?! И разве над всем этим и всеми нами не царит могучий и милосердный Дух, правящий Галактикой?! Он замолчал, тяжело переводя дух. И вместе с ним умолк зуммер внешней связи "Далекой Звезды". Дверь хлопнула, и в каюту вбежал крайне обеспокоенный лейтенант Тинтер. - Я слушаю вас, лейтенант! - резко сказал торговец. - Сэр, кореллианцы настаивают на выдаче миссионера. - И в случае отказа?.. - Трудно было разобрать конкретно. Но угрозы звучали несомненно. Народу полно... и все они просто озверели. Там еще орет какой-то тип, называющий себя губернатором округа. И вроде бы он имеет некие особые полномочия - но поет явно с чужого голоса. - Так или иначе он является представителем законных властей, - пожал плечами Мэллоу. - Пойдите и сообщите кореллианцам, что если этот губернатор или полицейский явится один - он сможет забрать преподобного Джорда Парму. Мэллоу повернулся к остальным, и в руке его неожиданно обнаружился пистолет. Он навел его на Хаима Твера. - Я никогда не сталкивался ранее с неповиновением и не знаю, что это такое. Но если кто-либо из присутствующих попытается учить меня хорошим манерам, он рискует нарваться на ответный урок. Твер, явно собиравшийся что-то сказать, с усилием сложил лицо в более или менее спокойную маску. Но дышал он тяжело и шумно. Тинтер покинул каюту, а Мэллоу приблизился к экрану внешнего обзора. Через пять минут от толпы, стоящей перед кораблем, отделился тощий человечек. Он шел медленно и нерешительно. Два раза он готов был бежать обратно, но грозный рев пришедшей в неистовство толпы заставлял его продолжать путь к кораблю. - Отлично, - Мэллоу подкрепил свои слова движением бластера, который по-прежнему не выпускал, - Гэен и Апшур, забирайте проповедника. Миссионер отчаянно завопил. Он снова вознес худые руки к небесам, широкие тяжелые рукава рясы опали к плечам, обнажая жилистые предплечья со вздувшимися синими венами. На крохотную долю секунды в каюте вспыхнул какой-то непонятный свет, но тут же погас. Мэллоу зажмурился, но тут же повторил свой презрительный и приказывающий жест. Два солдата волокли святого отца к выходу, а он, извиваясь в их руках, изрыгал потоки проклятий. - И да проклят будет предатель, отдающий ближнего своего на смерть и поругание! Да оглохнут уши, не внявшие мольбам невинного, да ослепнут зеницы, не заметившие страданий беззащитного!.. И душа, вошедшая в союз с черным мраком зла, да станет чернее просторов Космоса!.. Твер в ужасе зажал уши руками. Мэллоу поставил бластер на предохранитель и убрал его в кобуру. - Разойдись! - голос торговца был ровен и спокоен. - По местам! После ухода толпы сохранять состояние боевой готовности шесть часов. После чего удвоить все вахтенные дежурства до сорока восьми часов. Ждите дальнейших указаний. Пока все. Твер, а вы пройдите со мной. Они уединились в личной каюте Мэллоу. Повелительным жестом торговец указал на свободный стул, и Твер послушно сел. Создавалось ощущение, что его массивная фигура усохла. Мэллоу иронично разглядывал его. - Твер, - наконец произнес он, - вы меня разочаровали. Мне кажется, что три года крупной политики вытравили из вас навыки торговца. Так что имейте в виду - если на Термине я и поборник демократии, то у себя на корабле я действую любыми подходящими методами и использую любые доступные мне средства, вплоть до абсолютной тирании. Мне никогда раньше не приходилось поднимать оружие на своих людей. Я и сегодня не стал бы делать этого, если бы не ты и твое поведение. Пойми, Твер, ты на корабле исключительно по моему приглашению, официальной должности ты не занимаешь, и всяческие почести я стану тебе оказывать лишь наедине в каюте. Вне ее стен с этого момента в присутствии команды и офицерского состава ты будешь звать меня "сэр", а я тебя "мистер Твер". И если мне вздумается отдать приказ, то ты кинешься исполнять его куда расторопнее самого занюханного новобранца третьего разряда, хотя бы из чувства самосохранения, иначе я еще расторопнее засажу тебя в трюм. Причем в кандалах. Уяснил? Крупный партийный босс с трудом сглотнул и закрыл пересохший рот. Ему понадобились незаурядные усилия, чтоб произнести: - Извини. - Считай, что я принимаю твои извинения! Пожмем друг другу руки! Крепкая ладонь Мэллоу сильно сдавила вялые пальцы Твера. Политик сказал: - А ведь я исходил из самых лучших побуждений... Очень трудно обрекать человека на смерть. Этот худосочный липовый губернатор не сможет остановить толпу. Так что миссионер конченый человек. - Ничего подобного. И я не мог поступить по-другому. Все происходящее было откровенно шито белыми нитками. Неужели ты не обратил внимания?! - На что? - На что? Этот космопорт на окраине Кореллии, здесь все население спит до полудня. И вдруг, как чертик из табакерки, бежит несчастный затравленный миссионер. А откуда, собственно, он взялся? И почему бежит именно сюда? Ну, допустим, совпадение... Мгновенно собирается огромная толпа народу. Опять же, откуда?! До ближайшего сколько-нибудь солидного города более ста миль! Но толпа, в свою очередь, умудряется собраться за полчаса. Возникает масса вопросов... - Действительно... - растерянно протянул Твер. - И напрашивается вывод: что, если преподобного отца привезли к нам и подбросили в качестве аппетитной наживки? Что-то уж больно был неловок наш приятель, святой пророк Джорд Парма. И мне показалось, что за все время пребывания на борту он так и не пришел в себя. - Нетрудно понять - при таком суровом обращении... - с горечью вставил Твер. - Можно и так! А возможен и расчет на наши благородные порывы и дешевую гордость! Они хотели, чтоб мы проглотили святого червяка и принялись его ретиво защищать. Тем более, что он находится здесь, нарушив все законы - и Термина, и Кореллии. Если бы я позволил Парме остаться на борту, то мое поведение означало бы агрессию против Кореллии, а Фонд не имел бы ни малейших юридических оснований для нашей защиты. - Твоя гипотеза слишком невероятна. Щелкнул репродуктор внутренней связи, предвосхитив ответ Мэллоу. - Официальное сообщение, сэр. - Давайте его сюда. И немедленно! Зазвенел зуммер, и в приемном блоке внутренней почты возник блестящий цилиндрик. Мэллоу вскрыл его и извлек свиток, весь изукрашенный серебром. Он со значимостью погладил свиток пальцами. - Прямая телепортация из столицы. Личный бланк Командора. Торговец быстро проглядел присланный текст и коротко засмеялся. - Значит, гипотеза моя и мои подозрения слишком невероятны, да?! Он швырнул послание Тверу. - Не прошло и получаса после выдачи лжемиссионера, и мы вдруг получаем выдержанное в самом любезном тоне приглашение посетить его высочество Командора. Кстати, мы безуспешно ждали этого послания целую неделю. Мне кажется, испытание мы выдержали. Если верить личным заверениям Командора, то Его высочество Эспер был простым человеком. Седые космы на затылке явно нуждались в стрижке и свисали до плеч, рубашку неплохо было бы постирать, да и говорил он в нос. - Я отнюдь не хвастаюсь, торговец Мэллоу, - заявил он. - Показуха мне чужда. В моем лице вы видите лишь равного среди равных и первого гражданина государства. Собственно, мой единственный титул - это титул Командора, и он означает лишь то, что я сказал. Похоже, ему доставляло огромное удовольствие повторять все это в сотый раз. - Если быть откровенным, именно в этом заключается общность между Кореллией и вашим государством. Насколько мне известно, счастье республиканского правления радует ваше население не меньше, чем наше. - Вы совершенно правы, Командор, - внутренне Мэллоу был глубоко возмущен подобным сравнением, но старался не показывать виду. - Наверное, аргумент такого рода и является основой дружбы и мира между нашими государствами. - Вот-вот! Дружбы и мира! - Эспер нацепил на себя маску сентиментальности, и его реденькая бородка затряслась. - И я не думаю, что на просторах Периферии найдется кто-нибудь, кто принимал бы идеалы мира так близко к сердцу. Смею заявить, что с тех пор, как мой мудрый отец уступил мне кормило власти, царство мира никогда не покидало эту землю. Хотя, наверное, мне не стоит так увлекаться этой темой, но доходили до меня слухи, что народ мой, или скорей, сограждане, зовут меня Эспером Благословенным. Мэллоу повернулся и осмотрел тщательно ухоженный сад. В самых неожиданных его закоулках торчали здоровенные ребята с оружием странной конструкции в руках, что не делало их привлекательнее. Возможно, эти меры предосторожности были направлены против Мэллоу. Впрочем, такое поведение вполне оправдывалось. Но зачем резиденции обожаемого народом Эспера такие высокие стены, окованные сталью, да еще и укрепленные совсем недавно? Защита от всеобщей любви?.. Торговец сказал: - Мне повезло, Командор. Мне довелось встретиться с вами. Я видел множество тиранов и деспотов на иных планетах, которые не являлись просвещенными властителями и не имели качеств, привлекательных для их народов. - Нельзя ли конкретнее? - голос Командора стал настороженнее. - Конкретнее? К примеру, им совершенно наплевать на благополучие собственного народа. А вы печетесь именно об этом. Они медленно прохаживались по усыпанной гравием дорожке. Командор Эспер сцепил руки за спиной и глядел себе под ноги. Меж тем Мэллоу мягко продолжал: - До сегодняшнего дня ваше правительство всячески ущемляло торговлю между двумя нашими государствами, накладывая на действия наших торговцев различные эмбарго, зачастую не всегда справедливые. А я лично полностью убежден, что для вас не являются секретом преимущества неограниченной торговли... - То есть свободной торговли?! - перебил его Командор. - Хорошо, пусть будет так. Вы же понимаете, что свободная торговля обоюдовыгодна для наших государств. У нас наличествует тот товар, который крайне нужен вам. И правительства обязаны способствовать обмену, ибо он приводит страны к процветанию. И такой друг народа, как вы, такой просвещенный правитель - я даже сказал бы "человек из народа" - не нуждается в моих подробных разъяснениях. Я бы считал их даже оскорбительными для мудрого Командора Эспера... - Совершенно верно! Я абсолютно с вами согласен! Но поймите и вы меня! - в голосе прозвучали жалобные нотки. - Ваше правительство ведет себя так неосторожно! Я - сторонник торговли на обоюдовыгодных условиях, способствующих процветанию, - но не на ваших единоличных условиях! В конце концов, я не деспот Кореллии, - он увлекся, и голос его зазвучал громче, - я лишь выразитель общественного мнения. И мой народ никогда не согласится на колониальную торговлю золотой канителью и стеклянными бусами! Мэллоу напрягся. - Проблемы с религией? - И постоянные проблемы! Вы наверняка прекрасно помните историю с Асконом, историю двадцатилетней давности. Сначала там были проданы некоторые ваши товары, потом были выдвинуты требования полной свободы миссионерской деятельности, якобы для правильного использования проданной техники! - затем были созданы Храмы Здоровья нации... А там пошло-поехало: строительство духовных семинарий, автономные права святых отцов... Ну, и что же в результате?! Аскон теперь входит в зону влияния Термина, превратившись в его придаток, а Великий Магистр Аскона даже собственные подштанники не смеет назвать своими! Ни за что! И никогда. Подлинно независимая нация не продает своей чести. - Все высказанное вами не имеет никакого отношения к моему предложению, - осторожно вмешался Мэллоу. - Не имеет? - Абсолютно. Я - старший торговец Мэллоу. Моя персональная религия - деньги. И разная мистика и дешевые фокусы упомянутых вами миссионеров раздражают меня в еще большей степени. И я даже рад тому, что услышал от вас! Если следовать вашим взглядам, то мы смогли бы договориться. - Отлично сказано! - Командор прерывисто захихикал, и Мэллоу усмотрел нечто женственное в его поведении. - Я полагаю, что Фонд с самого начала должен был отправить на Кореллию человека, подобного вам. Он дружески хлопнул по массивному плечу торговца. - Но, дорогой мой, это всего лишь половина дела! Вы забыли сказать, в чем же состоит наша выгода. Давайте, давайте, не увиливайте!.. - Выгода здесь всего одна. И состоит она в том, что на ваши плечи, Командор, упадет ужасающее бремя богатства. - Действительно ужасающее? - хмыкнул Эспер. - А что я буду делать с богатством? Подлинное сокровище - преданность и любовь народа. А в этом у меня нет недостатка. - Вам отнюдь не повредит и то, и другое, поскольку золото вы сможете загребать правой рукой, а преданность народа - левой. - Если такое и в самом деле возможно - мне оно представляется интересным... Вы считаете, такой вариант осуществим? - И осуществим сотней различных способов. Вся трудность в том, какие предпочесть. Ну, что ж, давайте попробуем... Начнем с предметов роскоши. Взгляните на этот прибор... Из кармана Мэллоу возникла длинная цепочка полированного металла, собранная из плоских звеньев. - Как вам нравится? - Мне? А что это?! - Так просто не объяснишь. Требуется демонстрация. У вас в резиденции найдется девушка? Или любая молодая женщина? И хорошо бы зеркало в полный рост... На подставке. - Разумеется, найдется. Пройдемте в помещение. Сам Командор именовал свою резиденцию домом, но простолюдины сошлись бы скорее на названии "дворец". А сам Мэллоу склонялся к тому, что этот дом - крепость. Дворец стоял на холме, откуда прекрасно просматривалась столица, и ряд мощных укреплений опоясывал скромный дом Командора Эспера. Архитектура была рассчитана на длительную оборону, а подходы со всех сторон тщательно охранялись. "Прекраснейшее жилище, - подумал торговец с недоброй ухмылкой, - для Обожаемого - Народом - Эспера - Благословенного..." В доме перед ними появилась молоденькая девушка. Она склонилась в низком поклоне, и Командор отрывисто бросил: - Это одна из служанок моей супруги. Подойдет? - Вполне! Сам Командор не отрываясь следил, как Мэллоу обвивает свою цепочку вокруг талии девушки, щелкает застежкой и делает шаг назад. Эспер недоверчиво поджал губы. - И это все?! - Я попрошу достопочтенного командора задернуть шторы. Моя юная леди, там левее застежки вы найдете рычажок. Я прошу вас, переставьте его на верхнее деление. И не бойтесь, это не ядовитая змея... Девушка робко выполнила указание, посмотрела на себя и ахнула. Ее тело охватило многоцветное, переливчатое свечение, поднимающееся от талии вверх и образующее вокруг головы сверкающую диадему, словно сотканную из жидкого пламени. Создавалось впечатление, что с небес сорвали северное сияние и набросили его на платье служанки. Девушка повернулась к зеркалу и уже не могла оторваться от собственного отражения. - А теперь возьмите это, - торговец передал зачарованной девушке ожерелье из тусклых неказистых камней. - И наденьте на шею. Каждая бусинка колье, попав в свечение пламени, мгновенно превратилась в огненный шар, переливающийся оттенками пурпура и золота. - А теперь вам нравится? - спросил торговец у Эспера. Тот не ответил. Глаза девушки излучали восхищение. Командор махнул рукой, и служанка неохотно выключила волшебный пояс. Величие наряда исчезло. Она вышла из комнаты - но она никогда не забудет о случившемся. - Возьмите все это себе, Командор, - сказал Мэллоу, - в качестве презента вашей супруге. Такой маленький подарок от восхищенного Термина. Командор подкидывал пояс и ожерелье на ладони, словно оценивая дар. - И как оно изготовляется? Мэллоу пожал плечами. - Вопрос не по адресу. Спросите у наших специалистов. Но что я знаю точно, так это то, что украшения будут действовать без всякого вмешательства жрецов и миссионеров. - Возможно. Но все же это дамские побрякушки. И что с ними делать? При чем здесь богатство?! - Неужели у вас никогда не бывает приемов, банкетов, балов?! Ведь бывают, Командор? - Бывают. - А вы представляете себе, сколько дамы Кореллии согласятся выложить за подобные побрякушки?! Никак не менее десяти тысяч кредитов за штуку. Было видно, что Командор потрясен. - Сколько?! - А кроме того, блок питания подобного украшения не работает больше, чем полгода, и их приходится частенько заменять. Мы продадим вам любое количество такого товара за партию железа по номинальной стоимости в десять тысяч кредитов. Так что на вашу долю останется около девятисот процентов прибыли. Эспер ухватился обеими руками за бороду. В глазах его замелькали многозначные цифры. - О Галактика! Эти матроны передерутся из-за ваших игрушек! А я ограничу продаваемое количество, и устрою аукционы... Но, разумеется, втайне. Не стоит им знать, что я сам... Мэллоу вклинился в его речь. - Для таких случаев мы объясним вам, как создаются подставные агентства и фирмы. Разумеется, если в этом будет нужда... Далее, у нас найдутся полные комплекты аппаратуры для домашних хозяек. В наличии микропечи, которые за две минуты зажарят сапожную подметку до кондиции телячьего ростбифа. Наши ножи, они не требуют заточки. Наши совершенно автоматические прачечные помещаются в любой комнатный шкаф, выполняя при этом любые операции; а кроме того - полировочные приборы для мебели, агрегаты для мытья полов и мытья посуды, пылесосы и светильники - в общем, все и на любой вкус. И если вы сделаете это изобилие доступным для населения, то можете сами представить рост вашей популярности! И представить огромные запасы товара, на продажу которого имеется правительственная монополия, и перспектива получения девятисот процентов прибыли с этого! Народ выложит за все это немалые денежки, и ему совершенно незачем знать, что лично вам товар достается значительно дешевле. Кстати, напоминаю: для работы всех таких штук не понадобится ни один жрец. Что и требовалось доказать. - Остался невыясненным один пункт... Каков здесь ваш, лично ваш интерес? - Мой интерес не отличается от интереса любого торговца с Термина. Я со своими людьми заберу половину полученной прибыли. Если вы скупите весь имеющийся в наличии товар - сами увидите, что никто из нас не останется в убытке. Командор не смог скрыть внутреннего ликования. - То есть вы имеете в виду, что вам должны заплатить железом? - Железом, антрацитом, рудами. Или табаком, или перцем, или магнием и древесиной твердых пород - тем паче, что Кореллия богата всем перечисленным. - Предложение заманчивое... - И совершенно безопасное. Кстати, я вспомнил еще один товар. Я бы смог полностью переоборудовать ваши заводы, Командор. - Неужели? И каким образом?! - Допустим, у вас есть сталелитейные предприятия. А у меня есть отличные недорогие устройства, которые способны понизить расходы на производство продукции до одного процента от прежнего уровня. Затем вы вполовину снижаете цены и делите с производителями более чем огромные прибыли. И если вы позволите, я мог бы продемонстрировать обещанное. У вас в городе найдется сталелитейный завод? Это не займет много времени. - Мне кажется, это можно устроить, торговец Мэллоу. Только, конечно, завтра... Не откажетесь ли вы поужинать сегодня с нами? - У меня большая команда и... - начал было торговец. - Пусть приходят все! - Командор Эспер сделал величественный жест. - Это будет знаменательная встреча двух великих дружественных народов. И к тому же она позволит нам продолжить утреннюю приятную беседу. Только имейте в виду, - тут его голос стал сух и суров, - имейте в виду: это не откроет двери вашим миссионерам. - Командор Эспер, - холодно заявил Мэллоу, - даю вам честное слово, что религия только снижает мои прибыли. - Тогда все. Мои люди проводят вас на корабль. 6 Супруга Эспера была намного моложе своего мужа. Черные волосы, гладко зачесанные к затылку, обрамляли холодное и бледное лицо. - Мой драгоценный благородный супруг, - у нее оказался совсем детский голосок, - вы уже закончили? Я могу, наконец, войти в сад? - Не стоит чрезмерно преувеличивать, дорогая Лиция, - неожиданно мягко ответил Командор. - Этот молодой человек приглашен к нам вечером на ужин, и ты сможешь вволю поболтать с гостем и даже получить удовольствие, слушая меня. А также необходимо подготовить место для его команды. И звезды намекают мне, что их не будет слишком много. - Зато они вполне могут оказаться невероятными обжорами, пожирающими мясо огромными ломтями и выпивающими бочки вина. А потом ты не будешь спать две ночи и стонать, подсчитывая убытки. - Ты знаешь, на сей раз, скорей всего, не буду. И, несмотря на твою предвзятость, ужин должен выглядеть самым щедрым. - Ясно, ясно, - она с презрением окинула мужа взглядом. - Я вижу, у тебя полное согласие и дружба с этими новоявленными варварами. И похоже, что именно поэтому меня не допустили присутствовать на сегодняшней встрече. Не задумала ли твоя мерзкая черная душонка какой-нибудь заговор против моего отца?! - Ничего подобного! - А я должна, разумеется, поверить тебе на слово. Если когда-нибудь жизнь несчастной молодой женщины приносили в жертву политике, устраивая ей омерзительный брак, то это как раз мой случай. Даже на окраинах родной планеты я могла бы подыскать себе более подходящего супруга. - Слушайте меня внимательно, досточтимая госпожа. Если таково ваше горячее желание, то можете убираться на вашу родную планету. Я отпущу вас, только оставлю на долгую память наиболее известную мне часть вашего тела - то есть вырежу ваш злобный язычок! Командор склонил голову, словно предвкушая обещанное. - И добавлю к этому уши и кончик носа. Я полагаю, эта мера лишь прибавит вам красоты. - Ты не посмеешь, мерзкий подонок! Мой отец тогда превратит твое игрушечное королевство - простите, республику! - в метеоритное крошево! Собственно, он может сделать то же и просто так, если я надумаю пожаловаться ему на твои шашни с прибывшими варварами. - Это надо понимать как угрозу? А впрочем, не надо сегодня угроз... Ведь вечером ты сама сможешь задать приехавшему молодому торговцу любые интересующие тебя вопросы. А до тех пор, мадам, закройте свой очаровательный ротик. - А это надо понимать как приказ?! - Понимай, как хочешь. Возьми вот это и замолчи, наконец. Он обернул цепочку вокруг талии жены и надел на шею подаренное ожерелье. Потом собственноручно повернул рычажок и отошел в сторону. У его супруги перехватило дыхание. Она, как сомнамбула, вытянула перед собой немеющие руки, затем робко тронула подарок и ахнула. Командор удовлетворенно потер руки и добавил: - Можешь вечером появиться в этом. Потом получишь еще. А теперь умолкни. На сей раз его благоверная действительно замолчала. 7 Хаим Твер поерзал в кресле и заявил: - Ну, и почему у тебя столь кислое выражение лица?! Вопрос вывел Мэллоу из задумчивости. - Неужели? И с чего бы это? - Видимо, помимо вчерашнего банкета, случилось что-то еще. Какие-то неприятности... Ведь правда?! В голосе Твера звучала неожиданная уверенность. - Неприятности? Ничего подобного. Скорее, наоборот. До того я, так сказать, ломился в открытую дверь. Что-то уж слишком легко мы получили доступ на его сталелитейный заводик... - Ты усмотрел ловушку?! - Слушай, не преувеличивай, ради Селдона! - Мэллоу вздохнул и продолжил уже менее раздраженно. - Просто этот подарок означает, что на заводе нет ничего, интересующего нас. - То есть, ты намекаешь на атомную энергию?.. - теперь пришла очередь Твера впадать в задумчивость. - Я тебе еще раз заявляю, что на Корелии нет ни малейших признаков наличия атомной промышленности. И скрыть свидетельства наличия такой базовой глобальной технологии практически невозможно. - Не совсем невозможно. Особенно если она недостаточно развита и используется исключительно в военных областях. Значит, может встретиться лишь на сталелитейных производствах или... Или на космоверфях. - И если мы все-таки ее не обнаружим... - То или ее нет здесь, или такая технология тщательно скрывается. Значит, будем гадать или положимся на везение и счастливый случай. Твер покачал головой. - Очень жаль, что меня вчера не было рядом с тобой... - Конечно, жаль, - в голосе торговца не было особого огорчения. - Против твоей моральной поддержки я ничего не имею. Но, к сожалению, условия нашей встречи назначал не я, а Командор. Кстати, нас уже ждет у дверей правительственный автомобиль, собирающийся везти нас на завод. У тебя вся аппаратура с собой? - Абсолютно вся. 8 Никакие мелкие и никчемные ремонтные работы не могли скрыть атмосферу запустения, царившую на заводе. Он был совершенно пуст, и кругом царила противоестественная тишина - можно сказать, даже негостеприимная тишина по отношению к Командору Эсперу и его свите. Мэллоу взял стальной лист и небрежно швырнул его на две опоры. Твер протянул ему принесенный инструмент. Торговец взял его и, сунув руку в свинцовый кожух, крепко сжал обитую кожей рукоятку. - Мой инструмент в какой-то степени опасен, - сказал Мэллоу, - но ультразвуковой резак тоже опасен. Просто надо держать пальцы подальше. Продолжая разговаривать, он легко провел отверстием сопла над центральной осью листа металла. Лист мгновенно и бесшумно распался на две части. Присутствующие вздрогнули, и Мэллоу рассмеялся. Он взял одну из образовавшихся половинок и положил себе на колено. - Точность настройки позволяет регулировать глубину резки до сотых долей дюйма. Толщина листа не играет роли. Двухдюймовый лист будет резаться ничуть не хуже этого. Если толщина листа определена с большой точностью, то можно резать металл на полированном деревянном столе, не царапая при этом полировку. Он говорил, и в конце каждой фразы атомный резец отсекал все новые и новые полосы стали. - Это то же самое, - заявил торговец, - что резать мясо для бифштекса. Он поднял инструмент повыше. - Предположим, вы собираетесь уменьшить толщину листа, избавиться от ржавчины или удалить выпуклости. Пожалуйста! Лепестки прозрачной, тонкой металлической фольги стали сниматься со второй половинки - шесть дюймов, восемь, и, наконец, двенадцать. - Принцип сверления совершенно такой же. Все присутствующие столпились вокруг Мэллоу. Происходящее походило на цирковой трюк, на невероятную ловкость рук уличного фокусника, но от этого не переставало являться самой убедительной коммерческой рекламой. Командор Эспер поглаживал ладонью обрезки металла. Члены правительства поднимались на цыпочки, пытались заглянуть через плечо стоящего рядом и перешептывались, а Мэллоу аккуратно пробивал в дюймовом стальном листе красивые круглые отверстия, изящно работая атомной дрелью. - И еще одна демонстрация. Будьте любезны, принесите две небольшие трубы! Некий почтенный камергер, подхваченный волной всеобщего оживления, с готовностью кинулся выполнять просьбу и не постеснялся испачкать свои холеные руки, подобно простому рабочему. Мэллоу взял трубы, поставил их вертикально и легким движением резца зачистил их концы, сняв мелкую стружку, и после поставил одну трубу на другую. Все увидели одну трубу! Даже микроскопические неровности, допуски атомного уровня, отсутствовали на срезах! Обе трубы составляли единое целое. Одним движением резака - сплошной блок. Мэллоу посмотрел на потрясенных зрителей, собираясь продолжить рекламную речь - и замолчал, словно подавившись. У него перехватило дыхание. Холодок возник у торговца в желудке, и пальцы онемели. В суматохе случилось так, что личный телохранитель Командора Эспера протолкался в первый ряд - и он стоял настолько близко, что Мэллоу получил возможность вплотную рассмотреть его личное оружие! Телохранитель был вооружен атомным бластером! И ошибка исключалась: у нарезного оружия, стреляющего пулями - пусть даже разрывными - никак не могло быть подобного дула. Хотя главное заключалось не в этом. Отнюдь не в этом! По стволу этого оружия выкладывались золотые пластинки с глубокой гравировкой, создававшей стилизованное изображение Космолета и Солнца! Космический корабль и светило - такая эмблема украшала каждый огромный том оригинала Галактической Энциклопедии, над которой упорно работали все ученые Фонда. И те же самые Космолет и Солнце тысячелетиями сверкали на знаменах Галактической Империи! Мэллоу откашлялся и продолжил как ни в чем не бывало: - Взгляните на трубу! Она составляет единое целое. Ну, разумеется, соединение отнюдь не идеальное... Но никто не сделает лучшего вручную. Пора было заканчивать рекламные трюки. Достаточно. И Мэллоу замолчал. Он выяснил то, что хотел. И мысли его сейчас были заняты только одним - золотым сфероидом со стилизованными лучами и сигароподобным космическим кораблем. Корабль и Солнце - имперский государственный символ! Империя! При звуках этого слова в торговце просыпался благоговейный трепет. Полтора века прошли над Галактикой, а она еще существовала где-то в глубинах Космоса. И теперь снова объявилась на Периферии! Мэллоу незаметно улыбнулся. 9 "Далекая Звезда" третий день дрейфовала в открытом космосе. Хобер Мэллоу вызвал в свою каюту старшего лейтенанта Дрота и, когда тот явился, вручил ему запечатанный пакет, блок микрофильмов и серебристый сфероид. - Не пройдет и часа, лейтенант, как вы примете на себя командование "Далекой Звездой" в качестве капитана, до моего возвращения... а, возможно, и навсегда. Дрот собрался было возразить, но торговец повелительным жестом вынудил лейтенанта промолчать. - Сидите и слушайте. В пакете лежат точные координаты планеты, на которую вы полетите. Сядьте там и ожидайте моего прибытия в течение двух месяцев. Если же за это время Фонд сам найдет вас - дадите им полученные микрофильмы. Это мой отчет о проделанной работе. Голос торговца стал мрачным. - Если же через два месяца я не вернусь, а эскадры Фонда вас не разыщут, то вы тогда отправитесь прямиком на Термин и передадите капсулу с отчетом. Вам все понятно? - Да, сэр. - И запомните: никогда, ни при каких обстоятельствах и ни один член команды не должен вносить никаких изменений в мое официальное сообщение. - А если мы подвергнемся допросу, сэр? - Тогда вы ничего не знаете. - Слушаюсь, сэр. Они замолчали. И через пять минут с борта "Далекой Звезды" стартовала индивидуальная шлюпка. 10 Онам Барр был слишком стар для того, чтобы бояться. Он жил в полном одиночестве здесь, на краю земли, еще со времен последних беспорядков. Наедине с книгами, которые удалось спасти из развалин. Он равнодушно относился к любой потере и уж тем более к потере собственной жизни. Так что незнакомца Барр встретил без тени испуга или подобострастия. - Ваша дверь не заперта, - заявил незнакомец с порога. Он говорил с грубым акцентом, а на бедре его Барр заметил странное оружие, сделанное из голубоватого металла. В сумраке маленькой комнатушки отлично различалось свечение силового поля, смыкавшееся вокруг человека. - Смысл закрывать дверь давно потерян, - устало сказал Барр. - Вам нужно что-нибудь? - Нужно, - незнакомец продолжал стоять посредине комнаты. Он был высок ростом и прочно сложен. - Ваш дом единственный в этой местности. - Да, места тут безлюдные, - согласился старик, - но дальше к востоку есть город. Показать вам дорогу? - Успеется. Разрешите присесть? - Садитесь. Если стулья выдержат вас, - хмуро ответил Барр. Стулья - остатки былой роскоши - казались не моложе хозяина. Незнакомец сказал: - Мое имя Хобер Мэллоу. И прибыл я из далекой провинции. Старик улыбнулся и кивнул. - Вас сразу выдало ваше произношение. А я - Онам Барр, родом с Сайвенны, в прошлом патриций Империи. - Так это Сайвенна! А у меня только старые карты... - Естественно, старые, если вы смогли перепутать расположение звезд... В голосе старика не было и тени насмешки. Незнакомец уважительно отвел взгляд от собеседника. Барр обратил внимание на тот факт, что силовое атомное поле вокруг пришельца исчезло, и равнодушно отметил про себя, что он уже перестал вызывать страх у незнакомых людей и, вероятно, у врагов. Ему было все равно, хорошо это или плохо. - Дом мой беден, и запасы на исходе, - продолжил он, - но вы можете разделить со мной то, что пока есть. Если желудок ваш в состоянии переварить черствый хлеб и высохшую кукурузу. Мэллоу отрицательно покачал головой. - Спасибо. Я сыт и у меня нет времени. Мне нужны лишь указания, как побыстрее добраться до планеты с правительством данной территории. - Это абсолютно несложно. Тем более, что советы мне ничего не стоят... Вас интересует столица планеты или Имперского сектора? Торговец сузил глаза. - А разве это не одно и тоже? Ведь это Сайвенна?! Вышедший в тираж политик кивнул. - Сайвенна. Только она давно не является столицей Норманского сектора. Все-таки ваши старые карты завели вас не туда... Звезды, понятное дело, веками не меняют своего расположения, но политические границы не отличаются подобным постоянством. - Да, плохо дело... Крайне плохо. Далеко новая столица? - На Орше-2. Двадцать парсеков отсюда. Я полагаю, ваша карта укажет вам дорогу. Намного она устарела? - Ей сто пятьдесят лет. - Почтенный возраст, - старик вздохнул. - За это время произошло много исторических событий. Вы хорошо знаете историю? Мэллоу медленно пожал плечами. - Вам повезло, - сказал Барр, - это было смутное время для провинций, если не считать эпохи правления Стэннела VI. Но он умер пятьдесят лет тому назад. С той поры восстания сменяются развалинами, а развалины - восстаниями. Старик подумал, что становится болтливым. Он вел жизнь отшельника, и ему весьма редко доводилось беседовать с людьми. Мэллоу спросил неожиданно резко: - Вы говорите - развалины? Получается, что провинция вконец обнищала... - Может быть, и не совсем вконец, но... Все-таки для истощения материальных ресурсов двадцати пяти богатейших планет требуется немало времени. Но если сравнивать с богатством, которое окружало нас еще в прошлом веке, то мы рухнули в пропасть, и непохоже, чтоб ситуация собиралась меняться к лучшему. А почему, собственно, все это так интересует вас, молодой человек? Глаза ваши заблестели, да и оживление явно не к месту! Торговец готов был покраснеть. Тусклые глаза Барра заглянули в самую его душу, и старик улыбнулся тому, что увидел. - Послушайте, - сказал Мэллоу, - я торговец. Я оказался в самом конце Галактики, запутался в устаревших картах и намереваюсь открыть новые рынки сбыта. И меня крайне волнуют разговоры об обнищавших провинциях. На планетах без денег денег не заработаешь. Афоризм. Вы можете обрисовать мне положение на Сайвенне? Старик склонился к гостю. - Точно не могу. Неужели вы торговец? Вам подобает скорее быть воином. У вас шрам на щеке, а руки постоянно находятся возле оружия. Мэллоу мотнул головой. - В тех местах, где мне приходится бывать, не слишком-то уважают законодательство. Так что в джентльменский набор торговца входят шрамы и драки. Но драки полезны лишь в том случае, когда приносят прибыль, а если гонорар могут выплатить и без стрельбы - что ж, тем лучше. Я к тому, что здесь явно не найдется денег, чтоб за них стоило сражаться, а драка, похоже, найдется весьма легко... - Совершенно верно, - согласился Барр. - Для этого вы можете присоединиться к Вискарду с его разбитым воинством в области Алых Звезд. Правда, я затрудняюсь в определении их почтенного занятия - не то борьба, не то пиратство... Также вы можете явиться к нашему дорогому вице-королю, получившему этот титул за грабеж, разбой и убийства, а щенок-Император, подаривший ему титул, естественно, был убит. Худое лицо старого патриция раскраснелось. Он сидел с закрытыми глазами, а когда открыл их, то они неожиданно ярко блестели. - Мне кажется, патриций Барр, что вы без большой симпатии относитесь к вице-королю, - сказал Мэллоу. - А вы не допускаете, что я могу оказаться шпионом? - Ну и что? - саркастически ухмыльнулся Барр. - Что вам взять с меня?! Высохшей рукой старик обвел свое пустое ветхое жилище. - Жизнь. - Жизнь со мной не в ладах - она и так задержалась на лишних десять-пятнадцать лет. Но вы явно не входите в число слуг вице-короля. Я бы почувствовал, если бы вы были из их числа, и мой инстинкт самосохранения обязательно вынудил бы меня держать язык за зубами. - Откуда такая уверенность? Барр расхохотался. - Как же вы подозрительны, молодой человек! Спорим, что вы решили, будто старый Барр заманивает вас в ловушку и ждет не дождется, когда же гость станет порочить правительство... Ничего подобного! Я давненько уже перестал вмешиваться в политику. - Политика? Разве можно в нее не вмешиваться?! Какие слова подобрали вы для описания деятельности вице-короля? Грабеж, убийство и так далее... Так что вряд ли вы отошли от политики и тем более вряд ли объективны. Патриций пожал плечами. - Неожиданно возвращающиеся воспоминания имеют ядовитое жало. Выслушайте - и судите сами! Когда Сайвенна являлась столицей провинции, я был патрицием и входил в провинциальный сенат. Барры считались почтенной, древней семьей. И один из моих многочисленных предков был... Ладно, не будем об этом. Прошлые заслуги не накормят сегодня. - Я так понимаю, - прервал его Мэллоу, - что у вас случилась революция. Или гражданская война. Барр нахмурился. - В нашу с вами эпоху вырождения гражданские войны приобретают хронический характер. Но Сайвенна находилась в стороне от подобных катаклизмов. И при Стэннеле VI процветание провинции поднялось на почти забытый уровень древних. Но его сменили легковесные правители, а у слабого императора обычно бывает сильный вице-король. И наш последний вице-король, кстати, это тот самый Вискард из Алых Звезд, где промышляют грабежом остатки его воинства! - он нацелился на пурпур императорской мантии. Но он не был первым в таком начинании. И даже преуспев, он все равно не стал бы первым... Только он не преуспел. Императорский адмирал подвел флотилии к взбунтовавшейся провинции, да и сама Сайвенна поднялась против предателя. Барр грустно умолк. Мэллоу обратил внимание, что сам он застыл в напряженной позе на краешке стула. - Умоляю вас, сэр, продолжайте. - Благодарю вас, - патриций выглядел измученным. - Вы любезно потакаете старческой болтовне. Итак, они восстали - то есть мы восстали, так как и я входил в число руководителей, хотя и не самых значительных. Но Вискард опередил нас, покинув планету. После чего нам ничего не оставалось, как сдать планету адмиралу и дать присягу на верность нынешнему императору. Я и сам затрудняюсь сейчас объяснить мотивы этого поступка. Наверное, в нас глубоко сидела идея императорской власти, а не личность самого Императора - капризного и жестокого ребенка. А возможно, мы просто испугались кошмаров осады. - А дальше? - осторожно спросил торговец. Ответ был крайне мрачен. - Дальше... Создавшееся положение не устраивало гордого адмирала. Он стремился к славе покорителя восставших провинций, а люди его рассчитывали на добычу, сопровождающую подобные походы. Так что, пока население крупных городов продолжало приветствовать освободителя-адмирала, он захватил все военные центры и отдал приказ подвергнуть противника атомной бомбардировке. - В связи с чем?! - В связи с тем, что народ восстал против законного вице-короля, ставленника законного Императора. Кошмар резни и разбоя продолжался больше месяца. После чего адмирал принял титул вице-короля на себя. Я имел шестерых сыновей. Пятеро из них погибли. Каждый - по-своему. Я имел одну дочь. Думаю, что она также погибла. Меня же миновала чаша сия лишь в силу преклонного возраста. Я уже прибыл на Сайвенну слишком дряхлым, чтобы прежний вице-король забеспокоился по моему поводу. И мне ничего не оставили от моей жизни, потому что я способствовал изгнанию вице-короля и отнял славу победителя у адмирала. Он опустил свою седую голову. Мэллоу помолчал некоторое время. Затем мягко спросил: - Какова же судьба вашего шестого сына? - Он в безопасности, - горько улыбнулся старик, - потому что присоединился к войскам адмирала. Под чужим именем, в качестве простого солдата. Он служит канониром в личной эскадре нового вице-короля. И не смотрите на меня так. Он хороший сын. Когда ему выпадает такая возможность, он навещает меня и приносит, что может. И когда-нибудь наш мудрый, наш великий, наш новый вице-король безвременно сойдет в могилу, и палачом его будет младший сын Онама Барра. - И о таком вы разговариваете с первым встречным?! Подвергая опасности жизнь вашего сына? - Ничего подобного. Я помогаю ему, выводя на сцену возможного нового врага. Врага адмирала. Если бы я оказался советником адмирала, а не его заклятым врагом, я бы порекомендовал ему наводнить космос кораблями до самых границ Галактики. - Почему? Там что - нет кораблей? - А вам встретился хоть один? Неужели космические часовые воспрепятствовали полету вашего судна в наш сектор? Когда машин катастрофически не хватает, а пограничные провинции наводнены интригами и доносами, то для охраны от внешних варварских миров нельзя выделить ни один корабль. Опасность из дальних регионов Галактики еще никогда не добиралась до нас. Но теперь явились вы. - Я? Я не несу ни малейшей опасности! - Но за вами придут другие. Мэллоу задумчиво пригладил волосы. - Мне кажется, я не понимаю вас... Старик неожиданно заговорил с лихорадочным волнением. - Слушайте! Я понял все, едва вы вошли в мой дом. Вокруг вас есть защитное силовое поле, или, во всяком случае, оно было вначале. Мэллоу заколебался. - Да. Это так. - Отлично. И в этом крылась ваша ошибка - но вы не знали о ней. А я знал. Во времена застоя непопулярно быть ученым. События вспыхивают и гаснут, подобно молниям, и те, кто не обладает атомным оружием для противостояния, уходят во мрак небытия. Так случилось со мной. Но я был ученым и знаю, что за всю историю ядерной энергетики никто у нас не изобретал портативные установки для создания силового поля. То есть сами устройства у нас есть, но это громадные неуклюжие махины для защиты города, корабля, - но никак не для защиты одного человека. - Ясно, - Мэллоу вызывающе выпятил подбородок. - И какие же последуют выводы?! - Разные слухи бродят по открытому космосу. Они прибывают по самым неожиданным дорогам и сильно искажаются с каждым парсеком. Но в годы моей молодости к нам залетел корабль со странным экипажем, не знавшим наших обычаев. Они не сообщили, откуда явились сами, но мы узнали от них, что в самом конце Галактики проживают колдуны, светящиеся в темноте, летающие по небу без помощи машин, и оружие не причиняет им никакого вреда. Народ смеялся над ними. Я смеялся тоже. И я не вспомнил бы о прошлом до сегодняшнего дня. Но вы - вы светитесь в темноте, и я полагаю, что даже будь у меня бластер, он вряд ли смог бы причинить вам вред. Скажите, а по воздуху вы летаете так же легко, как сидите в кресле? - Ничего подобного я не могу, - спокойно ответил Мэллоу. Старик улыбнулся. - Положусь на ваши слова... Я не считаю необходимым осматривать своих гостей. Но если допустить, что волшебники существуют на самом деле, и вы из их числа, то может прийти такой день, когда некоторые из них - или некоторые из вас! - все же прилетят к нам. И это может быть полезным для нашего мира. Может быть, нам просто необходима свежая кровь... Он еще долго бормотал что-то себе под нос, а потом медленно сказал: - Но я могу предвидеть и противоположный вариант. Наш новый вице-король тоже изредка мечтает, и мечты его похожи на грезы прежнего Вискарда... - И ему по ночам снится корона Императора? Барр кивнул. - До моего сына доходят разные разговоры. Это неотъемлемая черта окружения вице-короля. А сын все рассказывает мне. Если нашему бывшему адмиралу предложить корону, он не станет от нее отказываться, но параллельно он подготавливает позиции на случай поражения. Люди шепчутся, что в случае неудачи с этой короной, он собирается основать новую империю в варварской глуши. Я не могу отвечать за полную достоверность сказанного, но вроде бы он даже выдал одну из своих дочерей за какого-то мелкого королишку, сидящего на престоле в дебрях Периферии. - Если верить всем слухам, тогда... - Я понимаю вас. Но слухи слухам рознь. Кроме того, я стар и говорю разную чушь. И все же мне интересно ваше мнение по этому поводу?! У старика оказались на удивление цепкие глаза. Торговец некоторое время молчал. - Мне нечего вам сказать, - наконец бросил Мэллоу, - я сам намерен задать некоторые вопросы. Есть ли на Сайвенне атомная энергетика? Я понимаю, что здесь знакомы с теорией. Но генераторы - сохранились ли они по сей день или были разрушены в ваше смутное время?! - Разрушены? Да что вы! Они согласились бы скорее разнести в клочья полпланеты, чем нарушить ритм работы самой плохонькой станции... Как же без атомных станций - они ведь держат на себе всю мощь местного флота. В голосе старика Мэллоу с удивлением обнаружил некоторую гордость. - На Сайвенне расположена самая большая, - продолжал Барр, - и самая мощная станция по эту сторону Трантора. - Тогда следующий вопрос: что требуется для того, чтобы получить возможность осмотра реакторов? - Это невозможно! - коротко заявил Барр. - За любую попытку приблизиться к военному объекту вас попросту пристрелят на месте. И не только вас, но и любого. И вам не удастся пожаловаться на несоблюдение на Сайвенне прав человека... - Я понимаю вас так, что все местные энергостанции контролируются военными? - Не все. Есть крохотные станции, подающие энергию для отопления и освещения жилых домов, для питания разной аппаратуры и так далее. Но они в свою очередь не более доступны и находятся в ведении техников. - Кто такие техники? - Особая категория населения, обслуживающая энергостанции. Эта должность почетна и передается по наследству. Детей берут в качестве подмастерьев для соответствующего обучения. Отсюда повышенное чувство ответственности, профессиональной чести и все такое прочее... Так что на станцию не допускается никто, кроме техников. - Ясно... - Но я не говорю, - продолжал старик, - что никогда не случалось подкупа техников. В наши смутные времена, когда за пять десятков лет поменялось девять императоров, и семеро из них стали жертвами покушения; когда каждый капитан космической флотилии тянется к титулу вице-короля, а всякий вице-король карабкается на императорский трон - в такой период даже техник вполне может клюнуть на денежную наживку. Но приманка обязана внушать уважение, а я на мели. Скажите, у вас найдутся такие деньги?! - Деньги? Конечно, нет. Но взятка не всегда дается в виде денег. - А чем же, учитывая тот факт, что все измеряется в денежном эквиваленте? - Не все. Многие вещи купить нельзя. А теперь укажите мне, как добраться до ближайшего населенного пункта с энергостанцией, и я щедро отблагодарю вас. - Остановитесь! Барр предостерегающим жестом протянул высохшие руки. - Вы зря спешите! Вы - мой гость, и поэтому я не спешил задавать вам вопросы. Но в городе, население которого до сих пор считается бунтовщиками, первый же солдат, услышавший ваш акцент или обративший внимание на вашу одежду, схватит вас. Старик порылся в угловом древнем шкафу и извлек потрепанную книжечку. - Мой фальшивый паспорт. Я бежал с его помощью. Паспорт лег в ладонь Мэллоу. - Разумеется, описание внешности не соответствует вашей, но если вы не станете совать его в любую дыру, есть надежда на неразборчивость проверяющих. - А как же вы? - удивился торговец. - Вы же остаетесь без документов! Дряхлый бунтовщик равнодушно пожал плечами. - Ну и что с того? Кстати, еще одна предосторожность - старайтесь помалкивать! У вас непривычное произношение и варварские обороты, а речь полна необычных архаизмов. Меньше разговоров - меньше подозрений. А теперь вернемся к дороге в город... Не прошло и пяти минут, как торговец отправился в путь. Всего лишь на одну секунду вернулся Мэллоу к дому опального патриция, прежде чем покинуть эти места. На следующее утро Онам Барр вышел в сад и обнаружил ящик. Там находились концентраты - продукты из привычного торговцам корабельного рациона. Вкус и способы приготовления были непривычны для старика, но на качество жаловаться не приходилось, да и хватило их надолго. 11 Техник оказался мал ростом, крайне упитан, ухоженная кожа его физиономии лоснилась. Небольшая лысина розовела сквозь поредевшую шевелюру. Пальцы сверкали многочисленными перстнями, одежда благоухала тонкими духами, и вообще, по мнению Мэллоу, это был первый человек на планете, которого не хотелось накормить. Тонкие губы техника кривились в презрительной ухмылке. - Быстрее. Мне некогда ждать. У меня спешные неотложные дела. А вы явно иноземец... Он открыто разглядывал отнюдь не местный наряд торговца с резко выраженной подозрительностью. - Я не местный, - хладнокровно заявил Мэллоу, - но это не имеет отношения к делу. Вчера я имел удовольствие послать вам небольшое подношение... Нос техника задрался еще выше. - Да, я получил ваше... подношение. Любопытная вещица. Я полагаю, ей найдется какое-нибудь применение... - У меня в свою очередь нашлись бы не менее оригинальные подарки. Также из числа любопытных вещиц. - Да ну? В голосе техника звучали подозрительные нотки, и он тщательно выговаривал каждое слово. - Вы знаете, незнакомец, мне кажется, что можно предугадать весь наш последующий разговор. Такое уже случалось. Вы сунете мне дешевую мелочь - пару потертых кредиток, что-то из одежды, безделушки... То есть нечто такое, чем вы, наивный крохобор, рассчитываете подкупить техника. Техник гордо выпятил узкий подбородок. - И я знаю наверняка, что вы попросите за вашу презренную мзду. Вы не первый обладатель светлых идей. Вы попросите места в клане техников! Вы посягнете на тайны управления машинами и производства атомной энергии! Таких, как ты, собака Сайвенны, постигла заслуженная кара за бунтарские склонности, но вы надеетесь обойти закон, приобщившись к привилегиям и защите звания техника!.. Мэллоу собрался было вставить слово, но техник слишком увлекся своей речью. - Убирайся отсюда! Или я сообщу о тебе протектору города! Ты рассчитываешь, что я опозорю свое наследственное право?! Возможно, что сайвеннские предатели, работавшие здесь до меня, не преминули бы так поступить... Но, клянусь Космосом, я - человек иной породы! И я способен убить вас немедленно за ваше подлое предложение!.. Торговец слушал гневный спич и улыбался про себя. Слишком искусственен был весь тон, все содержание заявления техника; и пафос благородного негодования плавно переходил в нелепый фарс. Торговец внимательно посмотрел на пухлые пальчики коротких рук, которые должны были стать орудием его незамедлительной казни. Затем сказал: - Ваша образованность, вы допускаете ошибку. Причем сразу по трем пунктам. Во-первых, я не являюсь шпионом вице-короля, перед которым поставили задачу проверить ваше верноподданническое рвение. Во-вторых, сам Император со всем его богатством не отказался бы обладать теми дарами, которые могу предложить я. И, в-третьих, взамен я попрошу совершенно ничтожную услугу. Можно сказать, пустяк. - Слова, слова, слова! - техник прикрылся личиной сарказма. - И какой же дар, достойный самого Императора, способно предложить ваше неизмеримое могущество?! Дар, которым не обладает даже его величество?! Техник разразился презрительным, намеренно громким смехом. Торговец встал, отодвинул стул и сказал: - Три дня я дожидался встречи с вашей высокообразованностью. Демонстрация же займет не более трех минут. Рядом с вашей рукой лежит бластер. Возьмите его и... - И что? - И выстрелите в меня. Этим вы меня очень обяжете. - Вы с ума сошли? - Ничуть. И если вы убьете меня, то скажете потом полиции, что убили взяткодателя, пытавшегося выведать тайны гильдии техников. Вам выразят благодарность. А если я останусь жив, то вы сможете получить мой щит. Техник впервые обратил внимание на светящийся белый туман вокруг фигуры странного посетителя. Это смахивало на то, что его с ног до головы обсыпали жемчужной пудрой. Глаза техника блеснули недоверием и подозрением, он схватил бластер и нажал на спуск. Частицы воздуха, попавшие в стремительный луч атомного распада, превращались в горящие ионы и лишь подчеркивали ослепительную полосу, которая разбилась о грудь торговца! На лице Мэллоу застыло выражение долготерпения. Атомные вспышки врезались в серебристый туман вокруг торговца, линии рикошета таяли в воздухе комнаты - а лицо гостя не менялось! Бластер техника упал на пол, но сам он даже не обратил на это внимания. Раздался спокойный вопрос торговца: - Есть ли у вашего Императора индивидуальная силовая защита? А у вас она может быть. - Вы техник? Вопрос хозяина был совершенно бессмыслен. - Нет. - Тогда откуда вы взяли ЭТО?! - А вам не все равно? - холодно и равнодушно ответил Мэллоу. - Вопрос в том, хотите ли вы владеть этим... Выпуклая неширокая цепь свернулась на письменном столе. - Здесь полный комплект? - техник стал нервно ощупывать цепь. - Да. - А где источник питания? Вместо ответа Мэллоу ткнул пальцем в самую большую выпуклость под толстой свинцовой оболочкой. Лицо техника налилось кровью. - Сэр, я техник высшей категории. Мой трудовой стаж более двадцати лет. Моим учителем в Транторском университете был сам великий Блэр. Если ваша наглость осмелится повторить, что в этой шишке находится... э-э-э... атомный генератор, то я немедленно отправлю вас к протектору. - Я заявляю, что это так. А вы уж, если сможете, разбирайтесь сами. Лицо техника постепенно приобрело естественный оттенок. Он повязал цепь на пояс и, вслушиваясь в указания торговца, нажал нужную кнопку. Возникшее вокруг него свечение напоминало тускло сияющий барельеф. Техник поднял оружие, подумал и настроил бластер на самый щадящий минимальный режим. Палец его судорожно нажал спуск. Атомный огонь полоснул человека по руке, не причинив никакого вреда. Техник резко повернулся к Мэллоу. - Вы не подумали, что я могу пристрелить вас теперь и оставить защиту себе?! - Попытайтесь! - рассмеялся торговец. - Вы что, серьезно считаете, что я додумался бы отдать вам единственный экземпляр? Вокруг Мэллоу блестело такое же свечение. Техник нервно засмеялся. Затем бросил бластер на стол. - И в чем же заключается пустяк, который вы хотите заполучить в обмен? - Я хочу осмотреть ваши атомные генераторы. - Вы что, не понимаете?! Это запрещено. Нас выбросят в открытый космос... - Я не собираюсь их трогать или ломать. Я всего лишь посмотрю. На расстоянии. - И в случае отказа?.. - В случае отказа щит останется у вас, но у меня отыщутся иные игрушки. Например, специальный бластер, способный пробить защитное поле. Техник отвел глаза. - Пройдите за мной, - сказал он. 12 Техник проживал в небольшом двухэтажном особняке, стоявшем совсем рядом с огромным серым строением без каких бы то ни было окон - в центре города. Из дома техника в помещения станции вел подземный переход. Мэллоу прошел по нему и оказался в тихом энергоблоке, воздух которого был насыщен озоном. Более пятнадцати минут он следовал за своим провожатым, не произнося ни слова. Но глаза его отмечали любую малейшую деталь. Торговец не прикасался ни к чему. И наконец, техник глухо заговорил. - Я полагаю, достаточно? В таком щекотливом деле я не могу доверять своим подчиненным... - А в других делах доверяете? - в голосе торговца звучала неприкрытая ирония. - Впрочем, я удовлетворен. Они возвратились в кабинет. Мэллоу задумчиво протянул: - И все эти генераторы контролируются именно вами?.. - Все до единого. Техник неожиданно стал необычайно услужливым. - И вы следите за их рабочим состоянием? - Совершенно верно. - А в случае поломки?.. Техник впал в возмущенное состояние. - Это невозможно! Поломка исключена. Все здесь построено на века. - Вечность - абстрактное понятие. Давайте предположим... - Я отказываюсь предполагать антинаучные вещи. - Ладно. Предположите, что я уничтожил с помощью бластера жизненно необходимые вещи. Я не думаю, что ваша аппаратура защищена от атомного излучения... Допустим, я разрушил какие-то соединения или разнес вдребезги кварцевую Д-трубку?.. - В таком случае, - злобно заорал техник, - вы погибнете!!! - Я и сам понимаю это! - торговец взревел еще громче. - Но что станет с генераторами?! Вы сумеете их отремонтировать? - Сэр, - взвыл техник, - я поступил с вами более чем честно. Вы получили все, что хотели! Теперь прошу вас удалиться. Мы с вами в полном расчете! Мэллоу шутовски склонился в низком поклоне и вышел. Через два дня торговец прибыл на базу, где ждала его готовая к отлету на Термин "Далекая Звезда". А еще спустя два дня силовой щит техника внезапно отключился. Техник долго ругался, потом еще дольше ломал голову над подарком - но он больше никогда не засветился снова. 13 В первый раз за последние полгода Мэллоу позволил себе расслабиться. Совершенно обнаженный, он развалился в солярии своего нового дома. Крупные загорелые руки торговца были закинуты за голову. Когда он потянулся, мышцы вначале вспухли, а потом вновь расслабились. Сидевший рядом с ним человек поднес ко рту Мэллоу сигару и дал прикурить. Затем он пожевал кончик собственной сигары и сказал: - Я полагаю, вы переутомились. Скажите, вам не требуется более длительный отдых? - Возможно, что и понадобится, Джаэл. Но я предпочитаю отдыхать, сидя в кресле Совета, потому что я собираюсь заполучить такое кресло в свое распоряжение. И вы, Джаэл, должны будете мне в этом деле помочь. Анкор Джаэл удивленно поднял брови. - Ну, а при чем здесь я? - Лучше вашей кандидатуры не сыскать. Во-первых, вы старый политический волк. Во-вторых, из кресла члена кабинета вас вытолкал не кто иной, как Джорин Сатт, который скорей позволит выколоть себе глаз, чем допустит меня в Совет. А, в-третьих, вы считаете, что мои шансы на это кресло оставляют желать лучшего? Бывший министр образования покачал головой. - Шансов у вас действительно немного. Вы ведь родом со Смирно... - Для правового подтверждения это не аргумент. К тому же я получил светское образование. - А с каких пор Сатт стал руководствоваться законами, кроме придуманных им лично?! Кстати, что там ваш человек, этот Хаим Твер? Что он говорит? - Он настаивал, чтобы я баллотировался в Совет еще год тому назад, - Мэллоу был абсолютно спокоен, - но я не вникал в его рассуждения. В любом случае тогда ему не удалось бы такое провернуть. Не те задатки и не те способности. Слишком много шума и напора, но их, скорее, можно отнести к недостаткам. Я намерен добиться подлинного успеха, но для этого мне необходимы вы. - Джорин Сатт - самый опытный политик на планете. И он против вас. Его перехитрить я не возьмусь. И не рассчитывайте с ним на игру в поддавки или на то, что он решит не пользоваться грязными приемами. - У меня хватит денег... - Это неплохо. Но для подавления старых предубеждений понадобится очень много денег. Не забывайте, вы - грязный смирнианец. - У меня будет много денег. - Ладно. Я обдумаю ваше предложение. Но предупреждаю: не ползайте потом передо мной на коленях и не войте о том, что именно я уговорил вас ввязаться во всю эту историю. Кто это там?! Мэллоу поджал губы. - Там Джорин Сатт, собственной персоной, - сказал торговец. - Он явился раньше, и я понимаю причину этого. Лично я избегал встречи с ним несколько месяцев. Слушайте, Джаэл, идите-ка в другую комнату и включите потихоньку микрофон. Я хочу, чтоб вы все слышали. Он выпроводил из комнаты члена Совета, подталкивая его голой ногой, затем накинул на голое тело шелковый халат. Искусственный солнечный свет плавно перешел в нормальное освещение. Секретарь мэра вошел в комнату. Держался он на удивление скованно. Идущий за ним на цыпочках почтительный дворецкий прикрыл дверь. Мэллоу завязал пояс халата. - Садитесь на любой стул, Сатт. Лицо Сатта изобразило вымученную улыбку. Он выбрал достаточно удобное кресло, но внутренний зажим не исчез, когда он опустился в него. Он сидел на самом краешке кресла. - Ваши условия, Мэллоу, - сказал Сатт. - Изложите их - и перейдем к делу. - Какие условия? - Вы хотите, чтоб я вас уговаривал? Хорошо. Чем, к примеру, вы занимались на Кореллии? Тем более, что рапорт ваш отнюдь не полон... - Когда я передал его вам несколько месяцев тому назад - вы были удовлетворены. - Да, был, - Сатт задумчиво потер виски. - Но ваша деятельность с тех пор вызывает серьезные... размышления. У нас есть точная информация, торговец Мэллоу. Мы знаем достоверно, какие вы строите заводы, сколько это вам стоит, и в какой спешке все делается. А ваш дворец, - Сатт обвел помещение взглядом, где читалось ледяное равнодушие, - он обошелся вам в сумму, значительно превышающую мой годовой доход. Ну а связи, которые вы налаживаете в высшем свете Термина - они также требуют весьма значительных расходов. - Пока что все, сказанное вами, только подтверждает наличие у вас способной сети шпионажа. - Сказанное мной подтверждает то, что у вас сейчас есть такие деньги, каких не было еще год тому назад. И это может означать все, что угодно. На Кореллии могло произойти очень многое, о чем мы не имеем ни малейшего понятия. Откуда у вас деньги, Мэллоу? - Я надеюсь, мой дорогой Сатт, что вы не рассчитываете на мой ответ? - Разумеется, нет. - Я и не сомневался. И поэтому я расскажу вам. Мои деньги достаются из сундуков Эспера, Командора Кореллии. Сатт заморгал. Мэллоу вежливо улыбнулся и продолжил. - И к вашему неудовольствию, все деньги вполне законны. Как старший торговец я получил вознаграждение за проданную партию хромитов и железа, которую, в свою очередь, я получил от Командора Эспера за целый ряд всякой ерунды. По официальному соглашению с Фондом я имею полное право на пятьдесят процентов. И в тот день, когда все добропорядочные граждане платят подоходный налог, вторая половина прибыли поступает в казну. - В вашем отчете отсутствует информация о торговых сделках... - В нем также отсутствует информация о том, что я кушал на завтрак, там нет данных о моей последней любовнице, и еще о целом ряде подробностей, не касающихся дела. В улыбке торговца сквозило презрение. - Если напомнить вам ваши собственные слова, то я посылался с заданием глядеть в оба. Вот я и глядел. Вас интересовала судьба захваченных торговых кораблей Фонда? Я их не видел и не слышал. Вас интересовало наличие на Кореллии атомной энергетики? Мой отчет сообщает об атомных бластерах охраны. Иных подтверждений я не обнаружил. Возможно, что эти бластеры остались от Империи. А, может быть, они вообще для показухи. И даже не работают. Так что я следовал всем вашим указаниям. Но, кроме этого, я остаюсь человеком, свободным в выборе остальных действий. В соответствии с законодательством Термина, старший торговец вправе изыскивать новые рынки сбыта и получать за совершенные операции половину прибыли. И какие же вы найдете возражения? Я их не вижу. Сатт с трудом сдерживал ярость. Он воззрился на стену и тихо протянул: - Существует обычай, принятый всеми торговцами, - вместе с торговлей стараться насаждать и религию. - Я сторонник законов, а не обычаев. - Иной обычай выше закона. - Хорошо. Обратитесь в суд. Глаза Сатта, казалось, утонули в провалах глазниц. - Вы смирнианец, - угрюмо бросил Сатт. - Я вижу, образование и образ жизни не вытравили из вас внутреннего порока. Но выслушайте и постарайтесь понять меня. Религия превыше рынка и сделок. Открытия великого Хари Селдона подтверждают, что от нас зависит судьба будущей Галактической Империи. И мы не можем сворачивать с избранного пути, ведущего к ее созданию. Религия - наилучший механизм достижения такой цели. Благодаря ей нам удалось подчинить себе Четыре Королевства, причем в такой ситуации, когда они вполне могли раздавить нас. Человечеству неизвестно иное орудие, обеспечивающее контроль над людьми и мирами. Основание для развития торговли и создания торговой гильдии - стремление скорейшего распространения и укоренения религии. А также распространение новой технологии, находящейся под исключительным нашим контролем. Сатт с трудом перевел дыхание. - Я не хуже вас знаю теорию, - тихо заметил Мэллоу. - И прекрасно ее понимаю. - Неужели?! Это превосходит все мои ожидания. Тогда вы, конечно, должны понять и то, что ваша торговля ради торговли, попытка создания массового производства ненужных вещей, попытка дискредитировать политику сосуществования и подчинить ее диктату чистых прибылей, попытка разделения использования атомной энергетики и доминирующей религии - все это способно привести к ликвидации и полному распаду политики, столь успешно зарекомендовавшей себя на протяжении последнего века. - Слишком долгий срок, - с усталым безразличием вставил торговец, - слишком долгий для опасной, устаревшей и больше неприемлемой политики. Как бы успешен ни был прием религии в случае с Четырьмя Королевствами, вряд ли еще хотя бы один из миров Периферии согласится на подобное. Во времена установления контроля над Королевствами вполне хватало изгнанников - лишь Галактике ведомо истинное число их! - и все они в один голос твердили по всему космосу, как Сэлвор Хардин ухитрился использовать своих жрецов и людские суеверия для того, чтобы монархи и правители окончательно потеряли свою власть. И если таких слухов было бы недостаточно, то история с Асконом, история двадцатилетней давности, внесла в ситуацию окончательную ясность. Любой правитель Периферии скорее перережет себе горло, чем пустит жрецов Термина на свою суверенную территорию. Мэллоу встал. - Сатт, я не собираюсь вынуждать Кореллию или какой-нибудь другой мир к тому, чего они не хотят. А по моим сведениям, они многого не хотят. Нет, Сатт, если атомная энергия способна сделать их опасными, то искренняя дружба, возникшая на основе торговли, окажется во много раз привлекательней хрупкого владычества, базирующегося на руководящей роли иноземного ненавистного духовенства. Если власть религии ослабнет, она тут же падет, и за ней потянется пыльный шлейф вечной ненависти и ужаса. - Красиво сказано, - цинично заявил Сатт. - Но давайте вернемся к первоначальной теме. Изложите ваши условия. Что требуется вам, чтоб сменять свои убеждения на мои? - Вы уверены, что мои убеждения продаются? - А в чем проблема? - коротко бросил Сатт. - Разве купля-продажа - не ваша специальность? Мэллоу не проявил обиды. - Только в случае получения прибыли. А у вас нет ничего, чего бы я не имел. - Вы могли бы оставлять себе не половину прибылей, а три четверти... Торговец хрипло рассмеялся. - Отличное предложение. Ваши условия торговли принесут мне в десять раз меньше прибыли, чем мои. Продолжим торговаться. - Вы могли бы получить место в Совете. - А я получу его и так. Назло вам и без вашей помощи. Сатт гневно сжал руку в кулак. - А также вы сможете избежать тюремного заключения, сроком в два десятилетия, если я смогу доказать необходимое. Положите-ка на весы и эту прибыль. - Прибыль тут возможна лишь в одном случае. Если вы сумеете осуществить сказанное. - Вас осудят за убийство. - Чье убийство? - презрительно спросил торговец. Сатт продолжал тихо, но крайне сурово: - Убийство анакреонского миссионера, состоящего на службе у Фонда. - Вон что у вас на уме... И какие тому доказательства? Секретарь мэра весь подался вперед. - Поймите, Мэллоу, это не блеф. Предварительное расследование уже закончено. Мне достаточно поставить свою подпись под последним документом, и начнется процесс: "Фонд против старшего торговца Мэллоу". Вы передали подданного Термина в руки взбешенной толпы, на смерть и мучения. И для предотвращения грозящего наказания вы имеете теперь всего пять секунд. А если учитывать мое мнение, то я предпочел бы, чтоб вы продолжили изворачиваться. Вы менее опасны в качестве уничтоженного врага, нежели в качестве сомнительного союзника, еще вчера бывшего врагом. Мэллоу произнес с торжественными интонациями: - Сатт, поступайте так, как велят вам ваши желания. - Договорились! - злобно улыбнулся секретарь мэра. - Это ведь мэр настаивал на достижении компромисса, а не я. И вы обратили внимание, что я не особенно и старался?.. Хлопнула дверь, и Сатт вышел. Снова хлопнула дверь, и Мэллоу посмотрел на Анкора Джаэла, появившегося в комнате. - Вы слышали? - спросил торговец. Старый политик опустился прямо на пол. - Я давно знаком с этой змеей, но никогда раньше не видел ее настолько разъяренной. - Хорошо. И что вы об этом думаете? - Я? Послушайте меня, Мэллоу. Внешняя политика диктата с использованием религиозных методов - навязчивая идея Сатта, но мне все же кажется, что конечные намерения его весьма далеко лежат от подлинной духовности. Именно за подобное заявление меня и изгнали из кабинета. Впрочем, вам совершенно ни к чему выслушивать эту историю. - Действительно ни к чему. И каково же ваше мнение относительно его антидуховных намерений и целей? Джаэл стал серьезен. - Он достаточно неглуп. И поэтому не может не видеть несостоятельность нашей религиозной политики, которая за последние семьдесят лет не принесла нам практически ни одной победы. Сатт использует ее в качестве орудия личной выгоды. Продолжим дальше. Любой догмат, базирующийся в основном на эмоциях и вере и используемый против других, - опасное оружие для его владельца, и нет никаких гарантий, что оно не обратится против тебя самого. Вот уже более века мы реанимируем ритуалы и мифотворчество, и с каждым годом они становятся все более традиционными, устарелыми и неподвижными. И с определенной точки зрения весь процесс давно вышел из-под нашего контроля. - А что это за точка зрения? - требовательно спросил Мэллоу. - Продолжайте, продолжайте, мне интересны ваши рассуждения. - Мэллоу, предположите человека - честолюбивого человека! - воспользовавшегося силой религиозности не за нас, а совсем наоборот... - Вы намекаете на Сатта? - Да. Я имею в виду именно его. Подумайте, Мэллоу, вдруг он сумеет мобилизовать многие структуры на подвластных планетах в защиту истинной веры - и направит эту силу против Фонда? Много ли у нас шансов выстоять? Он способен встать во главе ортодоксов и ревнителей веры, он возглавит святую борьбу с ересью, которая воплотится, к примеру, лично в вас - и в конце концов Сатт станет королем. Вспомните Хардина! "Хорошее оружие - атомный бластер, но он поворачивается в обе стороны." Мэллоу хлопнул ладонью по бедру. - Отлично, Джаэл. Вы протаскиваете в Совет мою кандидатуру, и я стану бороться против него. Джаэл помолчал. - А если не удастся? - многозначительно спросил он. - Что там за миссионер, которого подвергли суду Линча? Я полагаю, все это ложь?.. - Отчего же? - беззаботно заявил торговец. - Истинная правда. Джаэл присвистнул. - А у Сатта найдутся веские доказательства? - Я думаю, найдутся, - Мэллоу задумался, и после добавил. - Хаим Твер с самого начала являлся шпионом Сатта, хотя ни один их них не подозревал, что мне известно об этом. А Хаим Твер лично присутствовал при событии. - Плохо дело, - покачал головой политик. - Плохо? Отчего же?! Священник заявился на планету, нарушив все законы самого Термина. И не вызывало сомнений то, что кореллианские власти использовали его в качестве наживки. И не важно - преднамеренно или случайно. Если следовать указаниям здравого смысла, то мне не оставалось иного выбора, кроме как действовать в строгих рамках законности. Так что, привлекая меня к суду, Сатт не добьется ничего. И выставит себя в идиотском виде. И снова старый политик отрицательно покачал головой. - Вот тут-то вы и ошибаетесь, старший торговец Мэллоу. Я же напоминал вам, что Сатт использует грязные методы. Так что он и не собирается добиваться вашего осуждения. Он знает, что это будет вопреки законам. Но окончательно испортит вашу репутацию в глазах народа. Вы же слыхали его слова? Обычай зачастую превыше законности. Из зала суда вы выйдете незапятнанным, но люди, узнав о брошенном несчастном священнике, растерзанном толпой, отвернутся от вас. Каждый скажет, что ваш поступок разумен, что он соответствует законодательству. Но тот же каждый назовет вас подлой собакой, злобным чудовищем и бессердечным животным. Так что никогда вас не выберут в Совет. Я считаю, что вы можете даже потерять статус старшего торговца, потому что проведут референдум по лишению вас гражданства. Что и требовалось Сатту. Торговец Мэллоу упрямо сдвинул брови. - И что же из всего этого следует?! - Мальчик мой, - сказал Джаэл, - я буду рядом с вами, но вряд ли смогу чем-нибудь помочь. Вы на мушке. 14 Зал Совета был набит битком в прямом смысле этого слова. Шел четвертый день процесса "Фонд против старшего торговца Мэллоу". Единственный отсутствующий советник проклинал свою болезнь и мучительный постельный режим. Люди на галереях висели гроздьями; проходы заполнялись до потолка теми, кто смог проникнуть на заседание исключительно благодаря богатству, влиянию и чертовскому упорству. Не сумевшие пробиться в зал толкались около трехмерных экранов на площади перед зданием Совета. Анкору Джаэлу удалось проникнуть в зал лишь под защитой полиции, и то ценой невероятных усилий. Едва ли меньшая толпа преграждала ему путь к креслу обвиняемого, но, наконец, закончилась и она. Мэллоу облегченно повернулся к нему. - Хвала Селдону! Вы все-таки успели! Все ли вы взяли с собой? - Возьмите, - ответил Джаэл. - Это все, о чем вы просили. - Отлично. Что там, на улице? - Народ вконец озверел, - Джаэл возбужденно дернулся. - Я считаю, вы не должны были доводить дело до открытого слушания. - Я не собирался им мешать. - Ходят толки о суде Линча. А люди Паблиса Мэнилоу на других планетах... - Вот это как раз и интересует меня, Джаэл. Он поднимает против меня церковную иерархию, правда? - Поднимает - не то слово! Вы никогда не видели ничего подобного. Как министр иностранных дел, он протащил обвинение на уровне галактического законодательства. А как Верховный жрец и глава духовенства он доводит до бешенства легионы фанатиков... - Успокойтесь и наплюйте. Вы не забыли афоризм Хардина? Ну, вы еще сами напомнили мне его?.. Сегодня мы покажем всем, как атомный бластер способен стрелять в разные стороны. Мэр опустился в свое кресло. Весь Совет встал, приветствуя его. - Сегодня мой день, - прошептал торговец Мэллоу. - Садитесь рядом и глядите на представление. Слушание дела началось. Не прошло и пятнадцати минут, как Хобер Мэллоу подошел к пустому пространству перед кафедрой мэра, сопровождаемый злобным шипением зала. Острый луч прожектора взял его в светящийся круг, и на площадных экранах, и на экранах каждого дома всех планет Фонда возник крепко сбитый человек, рискнувший в одиночку бросить обществу перчатку. Заговорил он тихо и спокойно. - Для экономии общего времени я признаю все выдвинутые против меня пункты обвинения. Приведенная прокурором информация о священнике и толпе кореллианцев полностью соответствует истине во всех изложенных подробностях. Гул пробежал по залу и перерос в торжествующий рев галерки. Мэллоу терпеливо подождал, пока все стихнет. - Однако представленной обвинением картине недостает нескольких деталей. И я прошу разрешения предоставить необходимые факты в том виде, в каком сочту нужным. Возможно, вначале мой рассказ покажется не относящимся к теме заседания, но я умоляю всех быть терпеливыми. Разные записи лежали перед торговцем, но он не заглядывал в написанное. - И начну я с того же, с чего начинало и обвинение. С того дня, когда я имел честь беседовать с Джорином Саттом и Хаимом Твером. Происходившее во время этих бесед вам хорошо известно. Наши встречи неоднократно воспроизводились в зале, и мне нечего добавить по этому поводу. Но у меня есть некоторые соображения, появившиеся в результате состоявшихся разговоров. И соображения мои были насыщены подозрениями - ибо многое показалось мне тогда непонятным. Судите сами! Два разных человека, почти незнакомых со мной, обращаются ко мне со странными, почти невозможными предложениями! Первый из них, секретарь мэра, убеждает меня стать правительственным агентом, участвовать в крайне секретном деле, суть которого здесь неоднократно излагалась. Второй же, новоявленный лидер политической партии, уговаривает меня баллотироваться в члены Совета. Разумеется, я тут же принялся искать скрытые мотивы. Намерения Сатта были понятны. Он не доверял мне. Может быть, он считал, что торговец Мэллоу продает ядерную технологию врагам и планирует бунт. Или он просто старался ускорить события. Или он думал, что ускоряет их в нужном направлении... В любом случае рядом со мной должен был находиться соглядатай, пока я выполнял свое шпионское задание. Но до этого я додумался позднее - когда в события вмешался Хаим Твер. Рассудите здраво! Твер представляется мне в качестве торговца, занявшегося политикой, но я ничего не слышал о торговце Хаиме Твере! И смею заверить всех присутствующих, что мои познания в данной области выше всяких претензий. Далее, Твер все время хвастается своим светским образованием, и при этом ничего не знает о кризисе Селдона! Хобер Мэллоу выдержал серьезную паузу. Он хотел, чтобы значение сказанного прочно вошло в сознание слушателей. И впервые в зале царила тишина. Даже буйная галерка затаила дыхание. Впрочем, это касалось лишь коренного населения Термина. В трансляции для жителей внешних планет шел откорректированный вариант, прошедший цензуру, и полностью соответствовавший религиозным требованиям. Ведь там и слыхом не слыхивали о кризисах Селдона. Хотя найдутся и другие моменты, не прошедшие мимо множества ушей. - Кто в этом зале, - продолжал Мэллоу, - может представить себе человека, получившего светское образование и при этом ничего не знающего о кризисе Селдона?! Фонд подразумевает лишь один тип образования, из которого исключено всякое упоминание о теории планирования исторических процессов, разработанной Хари Селдоном, где сам Селдон выступает чуть ли не в образе мистического чудотворца... Поэтому я сразу понял, что Хаим Твер никогда не был торговцем. Он явно входил в число избранных и мог носить сан жреца! И стало совершенно ясно, что последние три года, будучи в качестве лидера политической партии, на самом деле он был оплачиваемым агентом Джорина Сатта! Правда, тогда я действовал вслепую. Планы Сатта относительно меня оставались загадкой, но он позволил мне действовать с достаточной свободой в расчете на мои же ошибки. И я не преминул подкинуть ему пару ловушек собственного изготовления. Естественно, я понимал, что сопровождающий меня в путешествии Твер станет выполнять функции полуофициального соглядатая. А если бы я отказался от его услуг, то возможны были бы иные западни, которые я мог бы и не разглядеть. Так что я сам согласился на предложение Твера. И он согласился лететь со мной. Господа советники, это объясняет два момента. Во-первых, это подтверждает тот факт, что Твер не входит в число моих друзей, и показания он дает отнюдь не "неохотно и лишь под давлением угрызений совести"! Хотя обвинение настаивает на таком объяснении. Твер - шпион, и за работу он получает вознаграждение. Во-вторых, это объясняет один мой поступок в отношении миссионера, поступок, предпринятый мной в отношении человека, чье убийство мне пытаются приписать, и поступок, неизвестный досточтимому Совету. Здесь он пока ни разу не упоминался! По ряду советников пробежал обеспокоенный шепот. Мэллоу снова выдержал театральную паузу. - Мне стыдно вспоминать те ощущения, которые возникли у меня при сообщении о наличии на борту беглого миссионера. А описывать их мне еще более стыдно. В основном, у меня появилось ощущение крайнего неудобства и неуверенности. Сначала я предположил, что это ход Сатта, и не вник до конца в его суть. Я, старший торговец, был в полной растерянности. У меня оставался лишь один выход. Я послал Твера за моими офицерами, тем самым удалив его из рубки на пять минут. Затем я немедленно включил видеозаписывающую аппаратуру, чтобы иметь потом возможность проанализировать случившееся. У меня была надежда - искренняя отчаянная надежда, что я все же смогу разобраться в происходящем. Раз пятьдесят я просматривал сделанную запись. Теперь я взял ее с собой, и мы с вами в этом зале просмотрим ее в пятьдесят первый раз. Спокойствие зала мгновенно исчезло, и галерка вновь взревела. Монотонным голосом мэр призвал к порядку. В пяти миллионах домов Термина заинтригованные зрители не отрывались от экранов. Сидящий на скамье обвинения Джорин Сатт презрительно покачал головой, посмотрел на взволнованного Верховного жреца, и снова пылающим взором впился в Мэллоу. Освободили центр зала и приглушили освещение. Анкор Джаэл, расположившись на крайней левой скамье, занялся настройкой аппаратуры. Щелкнул тумблер, и посреди зала ожило трехмерное цветное изображение памятной сцены. Совершенно как в действительности. Испуганный, потрепанный священник стоял между сержантом и лейтенантом. В молчании ожидал трехмерный Мэллоу. Затем появились члены экипажа, и последним - Хаим Твер. Слово в слово повторился весь разговор. Миссионер подвергся допросу, сержант получил взыскание. За кадром возникла толпа, и донесся ее дикий рев. Джорд Парма вновь взмолился о милосердии и произнес свою речь. Мэллоу снова взялся за оружие. Миссионера поволокли к выходу, он вздымал руки к небесам, выкрикивая последние проклятия. Тут-то и возникла крохотная незаметная вспышка света, возникла - и тут же исчезла. В конце сцены офицеры в ужасе застыли наподобие статуй, трясущийся Твер зажал себе уши, а торговец опустил оружие. Зажегся свет в зале. Пустота в центре так и осталась незанятой. И реальный Мэллоу во плоти продолжил свой рассказ. - Как вы успели заметить, все происходящее полностью соответствовало изложению обвинения. Но соответствовало лишь по форме. Кстати, поведение Хаима Твера во время инцидента совершенно неоспоримо доказывает его религиозное образование. Именно в тот день я отметил в присутствии Твера некоторые странности случившегося. Я спросил его, откуда в пустынном месте, где находились мы, мог ни с того ни с сего взяться миссионер? Далее возник следующий вопрос: откуда появилась толпа, если до ближайшего крупного города было не менее сотни миль. Причем обвинение решило не обращать внимания на эти несуразности. Остановимся на следующих нюансах. Не любопытно ли вам, почему Джорд Парма оказался столь приметной фигурой? Незаконно объявившийся на Кореллии миссионер рискует жизнью, так как нарушает законы и Фонда, и Кореллии - меж тем он преспокойно разгуливает в новеньком одеянии, подтверждающем его принадлежность к ревнителям веры. Попахивает липой! Я сначала подумал, что Парма стал вольным или невольным пособником Командора Эспера, который пытается спровоцировать нас на проявление незаконной агрессии - и уничтожение корабля со всем экипажем юридически будет полностью соответствовать законодательству. Обвинение могло предвидеть такие аргументы с моей стороны. И оно ожидало моих объяснений о безопасности корабля и команды, о значимости моей миссии, по сравнению с которой жизнь одного человека ничего не значит, потому что человек этот был бы уничтожен в любом случае. И на такие возражения были подготовлены ответы о чести Фонда и требованиях подтверждать поступками его достоинство для сохранения оснований нашего превосходства над остальными. Однако обвинение по непонятным причинам решило пренебречь самим Джордом Парма как реально существующим человеком. Почему-то не предоставлены на суде данные о нем - место рождения, наличие образования, предшествующая трагедии жизнь и так далее. Этот странный факт связан напрямую с некоторыми странностями просмотренной вами записи. Обвинение и не могло предоставить данных о Джорде Парма. Сцена, которую вы видели, абсолютно неестественна! Ибо Джорда Парма не существует в природе! Ни сейчас, ни ранее... И весь мой процесс выглядит фарсом, ибо строится на фундаменте, которого нет! И снова Мэллоу ждал, пока утихнет шум в зале. - Господа, - медленно сказал он, - я покажу вам увеличенное изображение лишь одного из кадров записи. И оно ответит само за себя. Джаэл, уберите свет. Стало темно, и в пустоте центра зала вновь всплыли застывшие призраки участников события. Неловкие, неестественные позы офицеров, оружие в негнущейся руке торговца Мэллоу, Джорд Парма, замерший в проклинающем движении... Руки его были подняты, рукава опали до локтей и... И на руке у миссионера блестела крохотная точка, которая при обычном просмотре выглядела незаметной вспышкой. Но теперь вспышка застыла, как и все. - Обратите внимание на свечение у запястья, - крикнул Мэллоу. - Джаэл, дайте увеличение. Изображение резко увеличилось. Исчезли боковые детали, а превратившийся в гиганта миссионер сместился к центру. Затем от великана остались лишь голова и рука, и наконец - одна рука, заполнившая всю пустоту. Она висела в воздухе наподобие огромной туманности. Светящаяся точка превратилась в три буквы. КТП. - Это татуировка, господа, - громко прозвучал в наступившей тишине голос Мэллоу. - Она невидима при обыкновенном свете, но я наполнил помещение ультрафиолетом, и она проявилась весьма отчетливо. Я понимаю, наивный и нелепый метод, но вполне действенный на Кореллии, где нет на каждом перекрестке ультрафиолетового освещения! Кстати, я и на корабле-то нашел его чисто случайно. Я подозреваю, что некоторые из вас уже поняли смысл аббревиатуры. Джорд Парма был отличным актером и потрясающе сыграл свою роль. Он был знаток жреческого сленга. И он носил татуировку, означающую "Кореллианская Тайная Полиция!" Дальнейшее Мэллоу кричал сквозь суматоху и вопли публики. - Я найду и документальные подтверждения! Я привез их с Кореллии! И если требуется, я могу предоставить их на рассмотрение совета!.. Обвинение, я не слышу ваших возражений! Вы же неоднократно распинались здесь, что я просто обязан был вступиться вопреки законности за несчастного миссионера и наплевать при этом на собственное задание, принося себя, команду и корабль в жертву достоинству Фонда... Ради кого? Ради самозванца?! Идти на смерть ради агента тайной полиции Кореллии, ряженого в рясу и поднатаскавшегося в жреческом сленге у какого-нибудь беженца с Анакреона?! Так ведь это Паблису Мэнилоу и Джорину Сатту было нужно, чтобы я сунулся в их нелепую, бестолковую ловушку!.. Рев толпы перекрыл охрипший баритон торговца. Его подхватили на руки и повлекли к кафедре мэра. В окно хорошо были видны огромные потоки людей, вливавшиеся в тысячные толпы на площади. Мэллоу попытался найти взглядом Анкора Джаэла, но различить конкретное лицо в бушующем море он не смог. Постепенно из гула вычленились ритмичные выкрики, разросшиеся из тихого ропота до бешеной пульсации... "Да здравствует Мэллоу! Да здравствует Мэллоу! Да здравствует..." 15 Анкор Джаэл посмотрел на торговца. Сам Джаэл был изможден до крайности. За последние двое сумасшедших дней спать ему не довелось ни минуты. - Мэллоу, вы сумели устроить потрясающий спектакль. Поэтому не стоит портить впечатление, стараясь забраться еще выше. Не можете же вы всерьез выдвинуть свою кандидатуру на пост мэра! Симпатии толпы настолько же мощны, насколько и непостоянны... - Совершенно верно! - хмуро ответил Мэллоу. - И мы должны поощрять эти симпатии. А лучший способ - продолжение спектакля. - И что из этого следует? - Из этого следует, что вы должны взять под арест Паблиса Мэнилоу и Джорина Сатта. - Что?! - То, что слышите. Пусть мэр арестует их! И мне плевать, какие угрозы вы для этого предъявите ему! Сегодня я держу народ под контролем. И мэр не посмеет предстать перед толпами. - А какие я могу предъявить обвинения? - Самые реальные. Обвините их в подстрекательстве всего жреческого состава внешних планет на участие во фракционной борьбе. И клянусь Селдоном, это абсолютно противозаконно. Также обвините их в покушении на безопасность государства. А какой из этого выйдет приговор, мне безразлично. Им же было безразлично, какой приговор заслужу я?! Главное, необходимо парализовать их деятельность до того времени, пока я не стану мэром. - Но до выборов больше полугода! - Это не так долго! - торговец вскочил на ноги и крепко сжал руку Джаэла. - И поймите: в случае чего, я захвачу власть силой! Разве не так же поступил Сэлвор Хардин век тому назад?! Несмотря на наши споры, надвигается кризис Селдона, и к тому моменту, когда он разразится, я должен быть мэром и Верховным жрецом одновременно! Одновременно!!! Анкор Джаэл нахмурился. Затем тихо спросил: - Кто будет катализатором? Кореллия? - Да, - кивнул Мэллоу. - Они объявят войну рано или поздно, но думаю, что не раньше, чем через пару лет. - И с атомной флотилией? - А что вы предполагали? Та тройка торговых кораблей, что исчезла в их секторе, была сбита боевыми крейсерами Эспера. И атомные корабли они получают от самой Империи! Закройте рот, Джаэл, у вас совершенно дурацкий вид. Я повторяю - от Империи! Она по-прежнему существует. С Периферии Империя ушла, но в центре Галактики ее позиции весьма устойчивы. Одна наша ошибка, и Империя вновь усядется нам на шею. Именно по этой причине я обязан совместить посты мэра и Верховного жреца. И я единственный, кто знает, как надо бороться с кризисом... - Как? - у Джаэла пересохло в горле. - ...что вы намерены делать?! - Ничего. - Да ну? - Джаэл робко улыбнулся. - И все? - И все! - язвительно заметил Мэллоу. - Встав во главе Фонда, я не намерен ничего делать. Абсолютно ничего. И в этом секрет решения кризиса. 16 Командор Кореллианской республики, Эспер Арго Благословенный, виновато опустил глаза при появлении своей супруги. Он прекрасно понимал, что присвоенные им эпитеты на нее никак не действуют. И супруга подтвердила этот факт своим холодным тоном. - Как я понимаю, мой досточтимый господин наконец соблаговолил принять решение касательно судьбы этих наглецов из Фонда? - Правда? - с кислой миной спросил Командор. - И что же еще полагает ваш разносторонний ум? - Он полагает многое, уважаемый муж. Вы провели очередную бурную консультацию с нашими советчиками. То есть советниками. В ее голосе звучало бесконечное презрение. - Шайка бесполезных, незрячих тупиц, упрямо держащихся за свои тощие прибыли в тот момент, когда они чувствуют недовольство моего державного отца. Последовал кроткий вопрос Эспера: - Скажите, дорогая, а откуда бьет источник вашей замечательной осведомленности? Ведь именно благодаря ему вы все так хорошо понимаете... - Если я выдам его координаты, - засмеялась командорша, - вместо информации он станет вскоре пахнуть покойницкой... Командор пожал плечами. - Хорошо. Вы, как всегда, говорите весьма убедительно. А что касается недовольства вашего державного папеньки, то я опасаюсь, что оно не замедлит проявиться в отказе. Отказе на несколько дополнительных кораблей. - Ах, дополнительные корабли! - взвилась супруга. - У вас уже есть пять. И только посмейте отрицать! И еще шесть кораблей вам обещаны! - Обещаны, но еще в прошлом году. - Вам хватит и одного крейсера, чтоб вдребезги разнести их поганый Фонд. Этого же корабля хватит, чтоб выгнать из космоса их скорлупки. - Да, но на их планету я не смогу напасть и с дюжиной крейсеров. - А долго ли продержится планета, если уничтожить их торговлю и сжечь грузы разного продажного мусора?! - Ох, и дорого же стоит этот мусор, - вздохнул Командор Эспер. - Но ведь весь Фонд попадет к вам в руки! И все их имущество станет принадлежать вам! Кроме того, заслужив благодарность и уважение моего отца, вы приобретете в сто раз больше, чем может дать вам ваш Фонд! Вот уже три года прошло с тех пор, когда прилетевший варвар демонстрировал свои жалкие трюки. Вполне достаточный срок. - Дорогая! - Командор повернулся к ней лицом. - Я старею. Я устал. И у меня не хватает сил выдерживать вашу болтовню. Вы утверждаете, что знаете принятое мной решение. Вот оно. Между Кореллией и Фондом начались военные действия. - Отлично! - жена Командора выпрямилась, глаза ее заблестели. - Несмотря на ваше старческое слабоумие, в вас впервые проявилась государственная мудрость. Когда Эспер станет владыкой этих занюханных окраин, то, возможно, вес его поднимется настолько, что даже в Империи поймут его значимость. И тогда мы сумеем покинуть окружающие дебри космоса и прибыть ко двору вице-короля. Собственно, так оно и будет. Супруга повернулась и с улыбкой на разрумянившемся лице вышла из комнаты. Прическа ее поблескивала в тусклом освещении. Командор выжидал. Дверь закрылась. Эспер помолчал и обратился к двери с неожиданной ненавистью. - Когда Эспер станет владыкой этих, извините, занюханных окраин, он станет достаточно уважаемой личностью, дорогая, чтобы обойтись без советов вашего папаши и зазнайства его обожаемой дочери! Вот так-то!.. 17 Старший лейтенант "Черной Туманности" в ужасе уставился на экран. - Разрази меня Галактика! - вместо крика он говорил срывающимся шепотом. - Что это такое?!. Это был корабль. И в сравнении с ним "Черная Туманность" выглядела килькой рядом с кашалотом. На борту гигантского судна сиял герб Империи - Космолет и Светило. Зазвенели все зуммеры тревоги "Черной Туманности". Полетели приказы, и патрульный корабль приготовился в лучшем случае к бегству, а в худшем - к битве. Из его ультразвуковой рубки через пространство понеслись истерические сообщения в Фонд. Всем, всем, всем! Просьба о помощи, но главным образом - сообщение о надвигающейся опасности. 18 Хобер Мэллоу перевернул очередную страницу доклада и устало пошевелил ногами. За последние два года, пребывая на посту мэра, он почти перестал бывать дома, стал мягче, терпеливее и покладистее, но он по-прежнему не любил официальные доклады и их невероятно нудный жаргон правительственных сообщений. - Ну, и сколько кораблей они успели захватить? - спросил у него Джаэл. - Четыре были задержаны на космодроме. Два пропали без вести. Дислокация всех остальных хорошо известна. Они в безопасности. Мэллоу помолчал. - Я бы предпочел обойтись совсем без потерь, - сказал он, - но и это всего лишь царапины. Джаэл не ответил. Мэллоу посмотрел на него. - У вас проблемы, Анкор? Ответ был внешне не связан с темой беседы. - Я бы предпочел, чтобы Сатт оказался здесь. - Разумеется... И мы бы слушали очередной доклад о тяжком положении на внутренних фронтах. - Вряд ли, - не согласился Джаэл. - Вы упрямец, Мэллоу. Я охотно поверю, что вы изучили международную обстановку подробнейшим образом, но на происходящее с нашей планетой вам всегда было плевать. - А это уже не моя епархия, а ваша! Иначе зачем бы я ставил вас министром пропаганды и образования?! - Видимо, с целью пораньше свести меня в могилу - если судить по оказываемой вами помощи. Весь последний год я регулярно твержу вам о растущей угрозе со стороны Сатта и его партии. Если ему удастся вынудить нас на чрезвычайные выборы и сместить вас с поста - что будет со всеми вашими грандиозными планами? - Ничего не будет... - И поэтому вы вчера в своей речи практически передали Сатту победу, да еще с улыбкой и пожатием рук? - Анкор, вы не слышали такой афоризм: "Украсть чужую победу"? - Слышал, - резко перебил его Джаэл, - но это не тот случай. Вы заявляете, что предвидели все наперед, но не объясняете, из каких соображений вы продолжали три года торговать с Кореллией, принося им выгоду в одностороннем порядке. Ваш план ведения войны заключается в отсутствии планов и устранении без боя. Торговля со всеми секторами, прилегающими к Кореллии, прекращена. Пиковая ситуация объявлена вслух. И наступления вы не обещаете нам даже в обозримом будущем! Клянусь Галактикой, Мэллоу, как я должен понимать всю эту несуразицу?! - А что, моим действиям недостает изящества? - Они не оказывают воздействия на толпу. Эмоционального воздействия. - А я считаю, что оказывают. - Мэллоу, очнитесь. У вас осталось два варианта. Либо независимо от ваших личных взглядов вы кинете массам динамичную внешнюю политику, либо вы допустите какой-нибудь компромисс с Джорином Саттом. - Ладно, - кивнул Мэллоу, - если я не смог убедить одного, попытаемся убедить другого. Сатт ждет в приемной. Мэллоу и Сатт не встречались более двух лет - то есть со дня процесса. Внешне все выглядело по-прежнему, без видимых перемен, если не считать неуловимого ощущения, что за это время правитель и оппозиция кардинально поменялись местами. Сатт сел в кресло. Руки он не подал. Мэллоу предложил гостю сигару. Затем сказал: - Вы не возражаете против присутствия Джаэла? Он искренне надеется на компромисс. Так что если мы перейдем границы вежливости, он сыграет роль посредника. Сатт пожал плечами. - Компромисс для вас - лучший выход, Мэллоу. Однажды я уже предлагал вам изложить ваши условия. Но я надеюсь, вы понимаете, что сегодня мы на противоположных рубежах? - Совершенно верно. - Тогда сообщаю мои условия. Я требую с вашей стороны отказа от порочной политики экономического шантажа и возвращения к проверенной политике наших предков. - То есть вы имеете в виду завоевания через жреческий корпус и миссионерскую деятельность? - Да. - И это условия для компромисса? - Да. - Так... - Мэллоу зажег сигару и медленно раскуривал ее до тех пор, пока кончик не стал ярко-красным. - В эпоху Хардина, когда установление диктата путем миссионерства являлось новшеством, такие люди, как вы, Сатт, были противниками нового. Сегодня такая политика опробована и испытана - и она вполне устраивает Джорина Сатта. И теперь ответьте мне, каким образом вы собираетесь спасать ситуацию? - Вашу ситуацию. Я не приложил к ней рук. - Допустим. Если вам больше нравится ваша формулировка, считайте, что я согласен. - Очевидно, что требуются смелые решительные действия. Удовлетворяющее вас затишье для всех смертельно. Оно подтверждает нашу слабость перед всеми мирами Периферии. Если же мы не проявим силу, там найдется множество стервятников, которые тут же кинутся на труп в надежде урвать свой кусок падали. И вы не можете не понимать этого. Ведь вы со Смирно? Мэллоу не обратил внимание на многозначительность финала. - А если вы разобьете Кореллию, - спросил он, - что тогда станете делать с Империей? Ведь настоящий наш враг - она? У улыбающегося Сатта задрожали уголки рта. - Ну как же?! Ваш отчет о визите на Сайвенну был всеобъемлющ! Вице-король Норманского сектора заинтересован в расколе Периферии, но это для него не главное. Он не рискнет поставить на карту провинции, в окружении десятка враждебных соседей и имея под боком Императора, против которого собирается взбунтоваться. Это ваши собственные слова. - Если вице-король сочтет нас достаточно серьезным противником, Сатт, то он может рискнуть. Ведь тогда мы - реальная опасность. А мы дадим ему повод так думать, если уничтожим Кореллию мощным открытым ударом. Так что приходится хитрить... - Приведите пример. - Сатт, - Мэллоу откинулся на спинку кресла, - я даю вам шанс. Вы мне не нравитесь, но использовать вас я могу. Так что я посвящу вас в свои планы, а там вы можете выбирать - присоединиться ко мне и получить пост в кабинете или отправиться в тюрьму, заняв пост святого мученика. - Вы уже пытались использовать такой трюк... - Но я не настоял на нем. А сейчас такое время пришло. Мэллоу прищурился. - Слушайте. Во время первого приземления на Кореллию я купил Командора Эспера всякой ерундой и приборами из стандартного арсенала любого торговца. Вначале я хотел за счет этого попасть на сталелитейный завод. В этом я преуспел, но дальше у меня не было планов. Я получил необходимую информацию. Но лишь посетив Империю, я понял, какое мощное оружие - торговля. Мы вошли в период кризиса Селдона, Сатт, а преодолеть подобный кризис может не отдельный человек, но историческая закономерность. Планируя прогресс нашей истории, Хари Селдон не рассчитывал на героев. Он рассчитывал на обширные внутренние течения в социуме и экономике. Так что каждый реальный кризис должен решаться теми средствами, которые есть в наличии. У нас в наличии - торговля! Сатт скептически поднял бровь и влез в создавшуюся паузу. - Возможно, я глуп, но ваша лекция не особенно просветила меня. - Скоро просветитесь, - сказал Мэллоу. - Поймите, что мы недооцениваем торговые отношения. Мы надеялись исключительно на жрецов, находящихся в сфере нашего влияния. А это неправильно. Вот в этом и состоит мой вклад в политику Периферии. Торговля без религии! Только торговля! И ее сил достаточно. Давайте поговорим просто и конкретно. Кореллия вступила с нами в войну. Следовательно, мы прекратили с ними торговать. И теперь я свожу разъяснения к простой арифметической задаче. Мы внедрили у них атомную энергетику, и последние три года экономика базировалась лишь на проданной нами технике. Поставляем ее опять же только мы. И как вы думаете, что случится, когда крохотные атомные генераторы станут барахлить, ломаться, и различные устройства одно за другим станут выходить из строя? Первыми будут мелкие бытовые приборы. Вы ненавидите наше затишье, но через полгода атомный нож домохозяйки не захочет резать мясо. А печь перестанет жарить. Моечная машина откажет в стирке. А в летнюю жару откажет кондиционер и регулятор температуры. Что дальше? Он подождал. Сатт равнодушно ответил: - Ерунда. Во время войны люди способны обойтись и без этого. - Конечно. Они согласны отправить детей на страшную гибель в разбитых кораблях. Они терпят бомбежки врага, питаются черствым хлебом и пьют протухшую воду. Они живут в бомбоубежищах. Но затишье будет продолжаться. И в его нудном болоте трудно обойтись без привычных мелочей. Бомбардировок нет. Трудностей тоже нет. Битвы отсутствуют. Но есть не режущий нож, не работающая печь, и промерзший насквозь дом. Это раздражает. Начнется ропот. Сатт спросил медленно и с крайним любопытством: - На этом вы построили свои расчеты? Надежда на восстание домработниц? Жакерия клерков? Бунт мясников и бакалейщиков, схвативших хлебные ножи и кричащих: "Верните нам стиральные машины фирмы "Мэллоу и К"?! - Нет, - нетерпеливо перебил его Мэллоу, - я не жду ничего подобного. Но я ожидаю недовольства, охватывающего все большие слои населения. - Какие еще слои? - Фабриканты, производственники, экономисты Кореллии. Через два года того же затишья на их предприятиях машины выйдут из строя. Все отрасли, где устаревшее оборудование было заменено на новое - проданное нами! - потерпят жесточайший крах. Вся тяжелая промышленность одновременно останется не у дел, и кроме нашего неработающего оборудования у них не будет ничего. - Но их промышленность и до вашего появления работала достаточно продуктивно. - Работала... Но прибыли были в двадцать раз меньше сегодняшних. Кстати, даже без учета возвращения в доатомное состояние, а это весьма дорого. Сколько может продержаться воинственный Командор против промышленников, финансистов и простых сограждан? - Сколько угодно. Если, конечно, сообразит закупить новые атомные генераторы в Империи. Мэллоу довольно засмеялся. - Вы ошибаетесь, Сатт, причем точно так же, как ошибается Командор Эспер. Вы тоже ничего не поняли. Поймите, Империя не в состоянии заменить что бы то ни было. Их ресурсы всегда были слишком огромны. Империя ведет счет на планеты, системы, звезды. Они мыслят колоссальными категориями, и генераторы их гигантские... в отличие от наших. Наш крохотный Фонд, изолированный от всех, всегда жил в режиме жесточайшей экономии. Наши генераторы не превышали размеров большого пальца - на большее у нас просто не хватило бы металла. И мы сумели разработать новые методы и новую технологию, а Империя не может перенять их, поскольку их деградация опустилась ниже черты, от которой еще возможен возврат. Они не развиваются, они сохраняют. Ясно?! Создавая гигантские атомные щиты для городов, кораблей, миров, они так и не сумели сотворить такое же укрытие для одного человека. Я видел их двигатели для обеспечения электроснабжения городов - они размером с пятиэтажный дом! А наши можно разместить в моей комнате! Я там заявил одному специалисту по атомной энергетике, что контейнер величиной с грецкий орех содержит ядерный генератор - так он чуть не подавился собственной слюной прямо на месте. Но сейчас они даже не в состоянии разобраться, как же работают их собственные гиганты. Все машины вот уже множество поколений работают в автоматическом режиме, а присматривающие за ними люди превратились в членов полурелигиозной наследственной касты техников. И если во всей этой махине перегорит какая-нибудь микроскопическая трубка, они будут беспомощнее новорожденных! Вся наша война - война между Империей и Фондом, война между двумя системами - это сражение великого и крошечного! Они пытаются взять под контроль новый мир и предлагают взятку. Взятку в виде огромного крейсера! Такой корабль прекрасно используется для военных действий, но бесполезен для экономики. Мы же покупаем власть всякими мелочами, ненужными во время войны, но крайне необходимыми для ежедневного существования и извлечения прибылей. Вице-король, Командор или иной правитель в подобной ситуации изберет крейсер и пойдет на войну. Правителям привычно разменивать благосостояние своих народов на фальшивую монету ложной чести, славы и победы. Но мелочи - главное в нашей жизни, и Командору Эсперу не устоять перед волной экономической депрессии, которая зальет всю Кореллию за ближайшие два-три года! Сатт неподвижно стоял у окна, повернувшись спиной к Мэллоу и Джаэлу. За окном сгущались сумерки, и некоторые звезды уже замерцали на краю Галактики - там, где была еще могучая Империя, была и стояла перед маленьким Фондом. Боролась против него. - Нет, - сказал Сатт. - Вы не тот человек. - Вы не верите мне? - Я не доверяю вам. Слишком уж гладко вы говорите. В свое время я полагал, что достаточно контролирую вас - во время первого полета на Кореллию. Вы одурачили меня в тот раз. Я считал, что вы на процессе уже загнаны в угол - но вы, опытный демагог, сумели выкрутиться и забраться при этом в кресло мэра. Вы не дилетант, Мэллоу. У вас за любым действием скрывается несколько мотивов. У каждого вашего высказывания не меньше трех значений. А вдруг вы шпион? Допустим, что Империя пообещала вам финансовую помощь и будущую власть... При таких исходных данных вы вели бы себя точно так же, как и сейчас. Вы вступили бы в войну, укрепив предварительно торговлей мощь противника. Фонд под вашим руководством вел бы себя совершенно определенным образом. И ваши объяснения были бы достаточно правдоподобны, чтобы все в них поверили. - Я так понимаю, что вы не пойдете на компромисс? - мягко спросил Мэллоу. - Я предлагаю вам подать в отставку по собственному желанию. Или вас заставят сделать это. - Я предупредил вас об единственной альтернативе... Кровь бросилась Сатту в лицо. - А я в свою очередь предупреждаю вас, смирнианец Хобер Мэллоу, что в случае моего ареста вам не поздоровится. Мои люди распространят правду о вас любым путем, и народ наш сумеет объединиться против чужеземного поработителя! Народ поймет грядущее предназначение нашей планеты, чего никогда не поймет чужак со Смирно! И именно это уничтожит вас. Двое охранников вошли в комнату. - Уведите его, - тихо сказал Мэллоу. - Он арестован. - Это был ваш последний шанс, - бросил Сатт. Мэллоу занялся сигарой. На Сатта он не смотрел. Только через пять минут Анкор Джаэл устало зашевелился. - Ну, и что теперь? - спросил Джаэл. - Теперь, когда вы превратили его в великомученика? Мэллоу прекратил манипуляции с пепельницей. - Как он изменился! Это бык, увидевший красную тряпку. О, Галактика! Как же он ненавидит меня... - Тем более он несет опасность. - Опасность? Глупости! Он лишился способности здраво рассуждать. - Не будьте так самоуверенны, Мэллоу, - сказал Джаэл. - И учтите реальную вероятность народного восстания. Мэллоу был не менее мрачен, чем Джаэл. - Поймите, наконец, Джаэл, возможность народного бунта полностью исключена. - И все-таки вы излишне самоуверенны... - Нет. Я уверен в наступлении кризиса Селдона и возможности решить его посредством определенных исторических тенденций. Решить раз и навсегда, в политике внешней и внутренней. Во всяком случае - этот кризис. Я не все сказал сейчас Сатту. Он управлял Фондом, опираясь на религию, и точно так же он управлял иными мирами. Сатт проиграл, и это является свидетельством тому, что в планах Селдона больше нет места религии. Экономический контроль - совсем другое дело. Я осмелюсь перефразировать приведенное вами высказывание Хардина. Плох тот бластер, который не способен стрелять в обе стороны. Если на Кореллии возникло процветание - возникло благодаря торговле с нами! - то и мы получили кое-что! Остановка заводов Кореллии, падение уровня их производства неизбежно повлечет за собой остановку наших заводов, нашего производства. Наше благосостояние улетучится. Так что любой завод, торговый центр, транспортная линия и все остальное - все сейчас находится под моим контролем. Если Сатт попытается где бы то ни было начать свою революционную пропаганду - я сотру это место в порошок! Если мне даже только покажется, что его влияние преуспело на любом предприятии - там мгновенно исчезнет процветание. Там же, где Сатт не будет популярен, благосостояние станет расти день ото дня, и именно поэтому мои предприятия никогда не испытают недостатка в рабочей силе. Поэтому я уверен, что кореллианцы обязательно взбунтуются для сохранения своего благосостояния, но я также уверен, что мы никогда не взбунтуемся против собственного благосостояния. Мы будем играть до конца. - Но это значит, что вы открываете эпоху нуворишей. Мы превратимся в планету торговцев и торговых королей. А будущее?! Мэллоу резко встал. На лице его была написана злость. - А что мне до будущего? Я не сомневаюсь, что Селдон предвидел и его, и успел подготовить запасные варианты! Придут и другие кризисы, когда деньги станут бессильны, так же, как сегодня бессильна религия. Я решил проблему сегодня - пусть мои преемники решат завтрашние проблемы!.. "Кореллия - ...три года спустя, пройдя через самую мирную войну в истории человечества, республика Кореллия подписала акт о полной безоговорочной капитуляции. В благодарных сердцах населения Фонда в один ряд с Хари Селдоном и Сэлвором Хардином встал Хобер Мэллоу..." Галактическая Энциклопедия Айзек АЗИМОВ ОСНОВАТЕЛИ И ИМПЕРИЯ Посвящается Мэри и Генри. Помните, терпение - прежде всего! Настанет день, и человечество заселит Млечный Путь. Люди увидят новые миры и незнакомые цивилизации, движимые такими знакомыми страстями и стремлениями. Наш рассказ - о далеком будущем, о Галактической Империи, которая захлебывается в анархии, но продолжает бороться против единственной альтернативы анархии - Фонда Галактической Энциклопедии. ПРОЛОГ Галактическая Империя шла по пути распада. Империя была необозрима - она целиком охватывала колоссальную двойную спираль Млечного Пути. Необозримым был и ее распад, чрезвычайно длительный и постепенный. Первым человеком, заметившим признаки распада, длящегося уже не одно столетие, был Хари Селдон. Он был искрой творческого начала в сгущающихся сумерках упадка. Селдон создал новую науку - психоисторию. Эта наука оперировала данными не о личностях, а о массах людей. С ее помощью поведение миллионных толп можно было рассчитать так же точно, как с помощью физических формул - траекторию биллиардного шара. Реакция отдельного человека на то или иное событие оставалось непредсказуемой, в то время как равнодействующая поведения миллионов - а это не что иное, как ход истории - легко описывалась в терминах математики. Хари Селдон построил кривые основных социально-экономических тенденций общества и пришел к выводу о том, что падение Империи неизбежно, а возрождение ее из обломков возможно лишь через тридцать тысяч лет. Предотвратить крах Империи было уже невозможно, но еще оставался шанс сократить период варварства. Селдон организовал два энциклопедических фонда, расположив их "в противоположных концах Галактики" так, чтобы события, центрами которых станут Фонды, уже через тысячу лет привели к образованию новой, более сильной и жизнеспособной империи. Об одном из фондов рассказывает роман "Основатели" (Ноум Пресс, 1951). На планете Термин, находящейся в крайнем витке галактической спирали, поселяются ученые-естествоиспытатели. Вдали от светской суеты и политических интриг они трудятся над составлением универсального справочника - Галактической Энциклопедии, не зная, что Хари Селдоном уготована для них иная роль. По мере загнивания Империи отдельные ее части оказывались во власти самозваных королей. Новоявленные королевства угрожали Фонду. Сэлвор Хардин, первый мэр поселения Терминус-Сити, стравил друг с другом правителей враждебных государств и сохранил независимость Термина. Более того, используя в качестве религии ядерную энергетику, энциклопедисты подчинили себе королевства периферии, наука которых деградировала, а промышленность работала на угле и нефти. Со временем на первый план вышла торговля, потеснив науку. Купцы Термина колесили по Галактике, торгуя атомной техникой, которой не выпускала даже Империя во времена процветания. При Хобере Мэллоу - он был торговым королем Фонда - Термин стал проводить по отношению к соседям политику экономической войны. В результате была разорена республика Кореллия, получавшая военную помощь от Империи. Прошло двести лет, и Фонд стал самым мощным государством Галактики, за исключением Империи, занимавшей центральную треть Млечного Пути, но все еще владеющей тремя четвертями богатств Вселенной. Столкновение Фонда с отживающей свой век Империей стало неизбежным. Необходимо было готовиться к решающему сражению. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГЕНЕРАЛ 1. ТРЕБУЮТСЯ ВОЛШЕБНИКИ Бел Райоз - ...относительно недолгая карьера Райоза принесла ему заслуженную репутацию великого полководца. Анализ кампаний Райоза показывает, что как военачальник, он был достоин самого Пейрифоя, а как организатор даже превосходил его. Райоз оказался менее удачливым, чем Пейрифой, лишь потому, что родился в период упадка Империи. Тем не менее, его выступление против Фонда Энциклопедии было весьма успешным.... Галактическая Энциклопедия. [Все цитаты из Галактической Энциклопедии приводятся по изданию 116-му 1020 г. Эры Основателей (ЭО), выпущенному издательством: Энциклопедиа Галактика Паблишинг Кампани, Термин. С разрешения издательства.] Вопреки придворному этикету, который предписывал командующему космическим флотом выезжать с эскортом, Бел Райоз обходился без последнего. Он был молод и полон энергии - ее хватило на то, чтобы выполнить приказ верховного командования и забраться в буквальном смысле на край света. Кроме того, Райоз был любопытен, а Вселенная полнилась самыми разнообразными и невероятными слухами об этих краях. Предоставилась чрезвычайно заманчивая возможность поупражняться в воинском искусстве... В Галактике не нашлось силы, способной нейтрализовать смесь любопытства с честолюбием. Райоз вышел из неуклюжей наземной машины у крыльца старого дома. Подождал у дверей. Его оглядел фотонный глаз, но дверь отворил человек. Старик. - Меня зовут Райоз, - улыбнулся ему генерал. - Узнаю, - старик не двигался с места. - Что вам угодно? - Я пришел с миром, - Райоз отступил на шаг и смиренно склонил голову. - Если вы Дьюсем Барр, не откажите мне во внимании. Дьюсем Барр пропустил гостя в дом. Генерал вошел, отметив, что изнутри дом кажется не таким мрачным. Он тронул стену и испачкал пальцы. - На Сайвенне до сих пор белят стены? Барр улыбнулся: - Бедные старики белят. Простите, что заставил вас ждать у дверей. Фотонный сторож докладывает о посетителях, но уже не может открыть. - Почему бы его не починить? - удивился генерал. - Нет запасных частей. Садитесь, сэр. Выпьете чаю? - Мой дорогой сэр! Могу ли я отказаться от чая на Сайвенне? Старый патриций отвесил гостю церемонный поклон в стиле аристократии прошлого века и бесшумно вышел. Генералу стало слегка не по себе. Он получил военное образование и всю сознательную жизнь провел в военных походах. Не раз, как говорится, смотрел смерти в лицо, и никогда не видел в ней ничего сверхъестественного и загадочного. Поэтому неудивительно, что оставшись один в этой лавке древностей, генерал смутился. В черных шкатулках "под слоновую кость", рядами стоящих на полках, генерал угадал книги. Названия их были ему незнакомы. Громоздкий аппарат в углу - наверное, устройство для просмотра книг. Генерал слышал, что существуют такие приспособления, но никогда их не видел. Кто-то рассказывал, что в старые добрые времена, когда Империя охватывала всю Галактику, в девяти домах из десяти стояли такие аппараты - и такие же ряды книг. Сейчас людям некогда читать: нужно охранять границы. Книги - удел стариков. А большая половина того, что рассказывают о прошлом, - враки. Хозяин принес чай, гость сел на свое место. Дьюсем Барр поднял чашу: - Пью в вашу честь! - Спасибо. А я - в вашу. - Говорят, что вы молоды - заметил Дьюсем Барр. - Вам тридцать пять? - Около того. Тридцать четыре. - В таком случае, - произнес Барр с легким нажимом, - я считаю необходимым сразу же сообщить вам, что не держу приворотного зелья и не знаю заклинаний, с помощью которых можно было бы обратить на вас восхищенные взоры молодых дам. - О! В этом отношении мне ваша помощь не нужна! - генерал не сумел скрыть самодовольных ноток в голосе. - Вас часто беспокоят подобными просьбами? - Частенько. Видите ли, невежественные люди нередко путают науку с магией, а любовь - та область человеческой жизни, где магия оказывается сильней науки. - Тем легче их спутать. Но я знаю, что наука - средство отыскания ответов на трудные вопросы. - Боюсь, что вы так же далеки от истины, как и остальные, - мрачно заметил старик. - Возможно, - молодой генерал поставил чашу в гнездо, и она наполнилась кипятком. Генерал с легким всплеском опустил в чашу ароматическую капсулу. - Объясните, пожалуйста, патриций, что такое волшебник - настоящий волшебник. Барр вздрогнул: его давно не называли патрицием. - В действительности волшебников нет, - ответил он. - О ком же вся Сайвенна рассказывает легенды? Кого обожествляет? Среди ваших соотечественников есть люди, даже группы людей, которые грезят прошлым, какой-то свободой, независимостью... Все это каким-то образом связывается с волшебниками. Мне кажется, что подобные настроения представляют опасность для государства. - При чем здесь я? - старик покачал головой. - Вы хотите сказать, что готовится восстание, а я должен его возглавить? - Что вы, нет! - тут Райоз пожал плечами. - Впрочем, почему бы и нет? Ваш отец в свое время был ссыльным, вы патриот и даже, по-своему, шовинист. Как гость, я не имею права оскорблять вас таким заявлением, но как должностное лицо обязан это сказать... Боюсь, что в настоящее время восстание на Сайвенне невозможно. В людях истреблен дух противоречия. Старик ответил не сразу: - Вы нетактичный гость, а я нетактичный хозяин, и потому напомню, что некогда некий вице-король был того же мнения о жителях нашей планеты, что и вы. По приказу этого вице-короля мой отец был сослан, братья погибли в застенках, а сестра вынуждена была покончить с собой. Сам вице-король в конце концов принял достаточно ужасную смерть от рук моих раболепных соотечественников. - Да-да. Вы сами заговорили о том, о чем я хотел с вами побеседовать. Вот уже три года, как таинственная смерть вице-короля не является для меня тайной. В его личной охране был солдат, который поступил соответствующим образом. Я знаю, что этим солдатом были вы, другие подробности меня не интересуют. - Что же вам угодно? - спросил Барр ровным голосом. - Чтобы вы отвечали на мои вопросы. - Не угрожайте мне. Я стар, но не настолько, чтобы жизнь значила для меня больше, чем она значит. - Мой дорогой сэр, - с нажимом произнес Райоз, - времена сейчас суровые, а у вас дети, друзья, Родина, которой когда-то вы клялись в любви и верности. Если мне придется применить силу, я начну не с вас - я не настолько мелок. - Чего вы хотите? - холодно спросил Барр. - Поймите, патриций, - Райоз держал в руках пустую чашу, - в наше время успех сопутствует лишь тем солдатам, которые в праздничные дни участвуют в парадах, охраняют императорский дворец или эскортируют роскошные прогулочные корабли, в которых Его Императорское Величество выезжает на летние квартиры. А я... я неудачник. Мне всего тридцать четыре, а я уже неудачник, и до конца жизни им останусь. Потому, что люблю драться. Именно поэтому я здесь. Я плохой придворный: не соблюдаю этикет, оскорбляю павлинов-адмиралов. Зато хороший командир кораблей и солдат, поэтому меня не ссылают на необитаемую планету, а используют мои способности на Сайвенне. В отделенной, нищей и непокорной провинции. И волки сыты, и овцы целы. Увы, и здесь мне негде себя проявить. Ни народы, ни вице-короли не восстают; по крайней мере, со времен правления покойного отца Его Величества. - У нас сильный император, - пробормотал Барр. - Да, такого правителя можно пожелать любому государству. И помните: он мой хозяин, я защищаю его интересы. Барр небрежно пожал плечами: - Не пойму, какое отношение это имеет к нашему разговору? - Сейчас объясню. Волшебники, о которых я начал говорить, пришли из-за границы, оттуда, где редки звезды... - "Оттуда, где редки звезды, где ледяная тьма..." - подхватил Барр. - Это стихи? - Райоз нахмурился, поэзия показалась ему неуместной. - Так вот, они пришли с Периферии, из единственной области, в которой я могу без оглядки драться во славу Императора. - Вы хотите совместить приятное с полезным: послужить Императору и всласть подраться. - Вот именно. Правда, мне хотелось бы знать, как и с кем придется драться, а вы можете мне в этом помочь. - Почему вы в этом уверены? Райоз небрежно отщипнул кусочек печенья. - Три года я вылавливал малейший слушок, каждое словечко, каждый шепоток о волшебниках. Я собрал огромную массу информации, проанализировал ее и обнаружил, что среди множества слухов есть два достоверных факта, по части которых все слухи совпадают: волшебники пришли со стороны Сайвенны, а ваш отец видел живого волшебника и говорил с ним. Старик смотрел генералу в глаза, не мигая. Райоз продолжал: - Для вас будет лучше, если вы мне расскажите то, что знаете. - Пожалуй, стоит кое-что вам рассказать, - задумчиво проговорил Барр. - Когда еще мне представится случай провести собственный психоисторический эксперимент? - Какой-какой эксперимент? - Психоисторический, - старик с ехидцей улыбнулся. - Давайте-ка, я налью вам еще чаю, иначе вы не выдержите моей лекции. Старик откинулся в кресле, лампы потускнели, жесткие черты генерала смягчились в полумраке. - Я располагаю необходимыми вам сведениями, - начал Дьюсем Барр, - в результате ряда случайностей, а именно, в результате того, что я родился сыном своего отца и гражданином своей страны. Сорок лет назад, вскоре после неудачного восстания, мой отец скрывался в лесах на юге, а я служил в личном флоте вице-короля. Того самого, который подавил восстание, а впоследствии умер ужасной смертью. Барр мрачно усмехнулся и продолжал: - Мой отец, Онам Барр, был патрицием Империи и сенатором Сайвенны. Райоз нетерпеливо прервал: - Не трудитесь: я осведомлен об обстоятельствах его ссылки. Старик пропустил это замечание мимо ушей. - В ссылке отца однажды посетил путешественник. Торговец из крайнего витка Галактики. Это был молодой человек, говоривший со странным акцентом, совершенно не осведомленный о последних политических событиях в Империи и одетый, кроме всего прочего, в индивидуальное силовое поле. - Индивидуальное силовой поле? - возмутился Райоз. - Ерунда! Еще не сконструирован генератор, который способен создать такое мощное поле в таком незначительном объеме. А может быть, ваш торговец тащил за собой на веревочке генератор весом в пять тысяч мириатонн? Барр невозмутимо продолжал: - Это был тот самый волшебник, о котором вы спросили. Звание волшебника не просто заслужить. При молодом человеке не было ничего, похожего на генератор, но никакое оружие не способно было пробить силовое поле, которым он себя окружил. - И все? Мне следует считать, что волшебники порождаются галлюцинациями ссыльных стариков, мучающихся одиночеством? - Сэр, легенды о волшебниках старше моего отца. Слушайте дальше: мой рассказ содержит более убедительные доказательства того, что индивидуальное силовое поле - не ерунда. По просьбе торговца, которого люди называли волшебником, отец направил его в город к некоему технику. Торговец оставил технику генератор индивидуального силового поля, такой же, каким пользовался сам. Когда после казни вице-короля отец вернулся в город, то забрал генератор. Долгое время... Вот он, сэр, висит позади вас на стене. Он проработал только два дня. Но если вы его осмотрите, вы поймете, что он сконструирован и сделан не в Империи. Бел Райоз потянул к себе висевший на стене пояс из металлических шишечек, который отделился от стены с чмоканьем, как будто держался на присоске. Одна из шишечек была крупней остальных. - Здесь? - спросил генерал. - Да, - кивнул Барр, - здесь был генератор. Именно был: нам так и не удалось определить принцип его действия. Анализ показал, что это цельный кусок металла, и даже дифракционный рисунок не дал возможности установить, какие детали здесь присутствовали, когда генератор был в рабочем состоянии. - В таком случае ваше утверждение остается голословным. Барр пожал плечами: - Вы требовали, чтобы я изложил вам то, что знаю. Более того, вы угрожали вырвать у меня секреты силой. Я выдал их вам, и мне нет дела до того, верите вы мне или нет. Могу на этом закончить. - Продолжайте, - резко сказал генерал. - После смерти отца я продолжил исследования. На помощь мне пришла еще одна случайность: Хари Селдон хорошо знал Сайвенну. - Кто такой Хари Селдон? - Ученый времен императора Далубена IV. Последний и величайший из психоисториков. Он приезжал на Сайвенну, когда она была крупным торговым, научным и культурным центром. Райоз поморщился: - Каждая затхлая планетишка пытается уверить, что в прежние времена что-то значила... - Это было двести лет назад, когда вся Галактика до последней звездочки подчинялась Императору, когда Сайвенна находилась в центре Империи, а не на задворках. В те дни Хари Селдон уже предвидел ослабление имперской власти и постепенный переход Галактики к варварству... - Прямо-таки предвидел! - засмеялся Райоз. - Он не туда смотрел, любезнейший ученый! Вы, безусловно, считаете себя таковым? Знайте же, что Империя сильна, как никогда. Ваши старые глаза привыкли к провинциальной серости и забыли, что такое блеск столицы. Приезжайте в центр, полюбуйтесь на нашу роскошь! Старик печально покачал головой: - Все верно: угасание жизни начинается на периферии. Проходит время, прежде чем разложение подбирается к сердцу. Тогда оно становится очевидным. Скрытое же разложение, которое вы отказываетесь признать, длится вот уже пятнадцать веков. - Итак, ваш Селдон предсказал, что Империя погрязнет в варварстве, - снисходительно допустил Райоз. - Что дальше? - Он организовал в противоположных концах Галактики две колонии, в которых собрал все самое лучшее, новое, прогрессивное. Селдон тщательно продумал, где их разместить и когда заселить. Он устроил все так, что в скором времени колонии оказались отрезанными от центра Империи и сами превратились в центры, вокруг которых должна выкристаллизоваться новая, Вторая Галактическая Империя - через тысячу лет после падения старой, а не через тридцать тысяч, как было бы без Селдона. - Каким образом об этом узнали вы, да еще в таких подробностях? - Я ничего не знал и не знаю. Это всего лишь догадка, возникшая в результате многолетнего сбора и сопоставления разрозненных фактов. Здесь гораздо больше домыслов, чем знаний. Однако, я убежден, что моя догадка верна. - Я заметил, вы легко поддаетесь убеждению. - Что вы! Мне потребовалось сорок лет, чтобы прийти к последнему убеждению. - Сорок лет! Что ж, я постараюсь разубедить вас в течение сорока дней. - Каким образом? - О, самым простым! Я отправляюсь на поиски ваших колоний и посмотрю на них собственными глазами. Вы говорите, их две? - Говорят, что две. Я нашел подтверждение существованию лишь одной, что неудивительно, так как другая находится в противоположном конце Галактики. - Ну что ж, я нанесу визит в ближайшую, - генерал поднялся и поправил пояс. - Вы знаете, куда лететь? - спросил Барр. - Приблизительно. В отчетах вашего вице-короля - не того, которого вы так искусно умертвили, а его предшественника - содержатся сведения о варварах, живущих за границами Империи. Одна из его дочерей замужем за их правителем. Не заблужусь. Благодарю за гостеприимство, - генерал протянул руку. Дьюсем Барр коснулся ее пальцами, почтительно поклонился и ответил: - Вы оказали мне честь, посетив мой дом. - Что до сведений, которые вы мне предоставили, - продолжал Бел Райоз, - то за них я рассчитаюсь с вами по возвращении. Дьюсем Барр проводил высокого гостя до двери и тихо сказал вслед отъезжающей машине: - Сначала попробуй вернуться! 2. ВОЛШЕБНИКИ Фонд Основателей... - после сорока лет беспрепятственной экспансии Фонд столкнулся с Райозом. Времена Хардина и Мэллоу миновали, у деятелей Фонда поубавилось смелости и решимости... Галактическая Энциклопедия. В отдельной комнате сидели четверо мужчин. Они то бросали друг на друга быстрые взгляды, то опускали глаза на разделявший их стол. На столе стояло четыре бутылки и столько же наполненных стаканов, так и не тронутых собравшимися. Человек, сидящий ближе к двери, побарабанил пальцами по столу. - Так и будем сидеть? - спросил он. - Неужели так важно, кто первым возьмет слово? - В этом случае слово предоставляется вам, - сказал дородный человек, сидящий напротив. - Очевидно, вы больше всех озабочены происходящим. Сеннетт Форелл грустно усмехнулся про себя. - Конечно, я самый состоятельный и больше всех дрожу за свои богатства. Что ж, поскольку мне дали слово, я напомню присутствующим, что разведчика захватили корабли именно моего флота. - У вас самый многочисленный флот, - сказал третий из собравшихся за столом, - и самые классные пилоты, опять-таки потому, что вы богаче всех нас. В сложившейся ситуации мы рисковали больше, чем вы. Сеннетт Форелл снова усмехнулся. - Вы правы, отец оставил мне в наследство кое-какие ресурсы, позволяющие рисковать. Однако, прошу учесть, что зачастую риск с лихвой окупается. Кроме того, разведчик был один, что давало возможность захватить его без потерь и не позволить ему предупредить своих. В Фонде открыто говорили о том, что Форелл был дальним родственником покойного Хобера Мэллоу, и поговаривали о том, что он был незаконнорожденным сыном Мэллоу. Четвертый из собравшихся, воровато глянув на собеседников, произнес: - Не большая доблесть - схватить маленького разведчика. И пользы от этого, кроме вреда, не будет: молодой человек только рассердится. - Вы хотите сказать, ему нужен повод? - насмешливо спросил Форелл. - Вот именно, а ваша любовь к риску избавила его от необходимости этот повод искать, - процедил четвертый. - Хобер Мэллоу так не поступал. И Сэлвор Хардин. Эти люди ждали, пока противник ступит на скользкую дорожку насилия, и всегда действовали наверняка. Форелл пожал плечами: - Поимка разведчика - не слишком серьезный повод для войны. А риск оправдался: разведчик хоть и молодой, но прислала его старая Империя. - Для нас это не новость, - сказал второй, дородный, с явным неодобрением. - До поимки разведчика мы об этом лишь догадывались, - мягко поправил Форелл. - Я согласен, что если человек приводит корабли, полные товаров, предлагает дружбу и честную торговлю, не стоит входить с ним в конфликт, пока твои подозрения в его недобрых намерениях не подтвердятся. Но сейчас... Заговорил третий, с едва уловимыми слезливыми нотками в голосе: - Следовало быть осторожнее. Нужно было все досконально выяснить, прежде чем отпустить его. - Этот вариант мы обсуждали и отвергали, - сказал Форелл и сделал жест, как бы ставя точку. - У нас слишком мягкое правительство, - продолжал жаловаться третий, - а мэр просто идиот. Четвертый обвел собеседников взглядом и вынул изо рта окурок сигары. Он небрежно бросил окурок в щель атомного дезинтегратора. - Позволю себе отнести последнее высказывание на счет привычки, - произнес он с саркастической усмешкой. - Мы уже условились считать, что правительство - это мы. Все согласно кивнули. - В таком случае оставим правительство в покое... Молодой человек мог стать нашим покупателем. Такое случалось. Каждый из вас пытался заключить с ним сделку втайне от остальных. Мы договорились так не поступать, тем не менее... - Вы поступили точно так же! - прорычал второй. - Разумеется, - спокойно сказал четвертый. - Господа, отвлекитесь от того, что уже произошло, - нетерпеливо перебил Форелл. - Давайте подумаем, что делать дальше. Мы ничего не добились бы, лишив молодого человека свободы или жизни. Я до сих пор не могу составить определенного мнения о его намерениях, и, в любом, случае, смерть одного человека не подорвала бы основ Империи. Возможно, Империя ждала именно его смерти, чтобы отомстить нам за нее. - Справедливо, - одобрительно заметил четвертый. - Что вам дала поимка разведчика? Я уже устал от пустой болтовни. - Расскажу в двух словах, - мрачно ответил Форелл. Он генерал Имперского флота, или как это у них называется. - Молодой и талантливый военачальник. Говорят, солдаты его обожают. Карьера весьма романтическая. Безусловно, половина того, что о нем говорят, - неправда, но даже половины достаточно, чтобы понять, что он необыкновенный человек. - Кто "говорит"? - спросил второй. - Экипаж корабля. Я записал их показания на микропленку, которую спрятал в надежное место. Как-нибудь покажу. Можете сами поговорить с ними, если хотите. В основном все. - Как вам удалось это выведать? Вы уверены, что это правда? Форелл сдвинул брови. - Я не был излишне мягок, сэр. Пленных били, вводили им наркотики, применяли Зонд. Вот так. Их словам можно верить. - В старые времена, - заговорил ни с того ни с сего третий, - на допросах применяли достижения психологии. Безболезненно и безотказно. - Мало ли что делали в старые времена, - сухо сказал Форелл, - сейчас новые времена. - Что понадобилось от нас романтическому генералу? - спросил четвертый с усталой настойчивостью. Форелл быстро взглянул на него. - Неужели вы думаете, что генерал доверил экипажу тайны государственной политики? Люди ничего не знают. Я не добился от них ни слова, хотя, клянусь Галактикой, очень старался. - Итак... - ...предстоит самостоятельно делать выводы, - Форелл вновь забарабанил пальцами по столу. - Молодой человек, являясь генералом имперского флота, изображает младшего брата правителя какой-то затерянной в Галактике планеты. Одно это говорит о том, что он хочет скрыть от нас истинные цели своего визита. Сопоставьте род его занятий с тем фактом, что Империя не так давно предпринимала попытки нападения на нас, и результат окажется малоприятным. Первое нападение на нас оказалось для Империи неудачным. Сомневаюсь, что это внушает ей теплые чувства по отношению к нам. - Я до сих пор не услышал от вас ничего определенного - лишь предположения, - осторожно заметил четвертый. - Вы ничего от нас не скрыли? - Я не имею права что-либо скрывать, - Форелл смотрел ему в глаза. - Отныне о деловом соперничестве не должно быть и речи. Нам необходимо единство. - У вас приступ патриотизма? - съязвил третий. - Патриотизм здесь ни при чем, - спокойно ответил Форелл. - Я и гамма-кванта не дам для блага Второй Империи. Даже убыточную сделку не стану срывать ради нее. Однако, согласитесь, иго нынешней Империи не принесет пользы ни моему, ни вашему делу. Если империя победит, понадобятся не коммерсанты, а могильщики. - И в большом количестве, - подтвердил четвертый. Второй сердито заерзал. - К чему предполагать невероятное? Империя не победит. Сам Селдон утверждал, что мы станем родоначальниками Второй Империи. Происходит всего лишь очередной кризис, мы уже благополучно пережили три. - Действительно, происходит очередной кризис, - согласился Форелл. - Из первых двух нас вывел Сэлвор Хардин, из третьего - Хобер Мэллоу, а кто выведет из этого? Он обвел собеседников мрачным взглядом и продолжал: - Законы Селдона, на которые так приятно положиться, предполагают какую-то инициативу со стороны деятелей Фонда. Законы Селдона помогают тем, кто сам в силах себе помочь. - Не личность творит историю, а история творит личность, - наставительно произнес третий. - Нельзя на это рассчитывать, - вздохнул Форелл. - Подведем итог. Если это четвертый кризис, значит, Селдон его предвидел. Если так, кризис можно преодолеть, нужно только найти способ. Империя все еще сильнее нас. Она всегда была сильнее, но сейчас она впервые угрожает нам непосредственно, а это особенно опасно. Если Империю и можно победить, то не в открытом бою. Как и наши предшественники, мы должны найти слабые стороны противника и сыграть на них. - Вы знаете, на чем сыграть? - спросил четвертый. - Вы уже нашли слабые стороны противника? - Нет, в этом вся соль. Правители прошлого видели слабые стороны противника и в нужный момент знали, куда бить. А мы... - Форелл развел руками. Все молчали. Наконец четвертый произнес: - Нам нужны шпионы. - Правильно, - обернулся к нему Форелл. - Мы не знаем, когда Империя нападет. Возможно, еще есть время. - Хобер Мэллоу сам летал на разведку в доминионы Империи, - заметил второй. Форелл покачал головой: - Нельзя действовать впрямую. Кроме того, мы все немолоды и отличаемся ловкостью лишь в перекладывании бумаг. Нужно прибегнуть к помощи молодых. - Независимых торговцев? - спросил четвертый. Форелл кивнул и прошептал: - Если еще есть время. 3. МЕРТВАЯ ХВАТКА Бел Райоз мерил шагами комнату. Вошел адъютант, генерал взглянул на него с надеждой. - Нашлась "Звездочка?" - Нет. Мы все время слушаем космос - пусто. Капитан Юм докладывает, что флот готов к немедленной атаке. Генерал покачал головой. - Еще не время. Пропавший сторожевой корабль - недостаточно серьезный повод. Пусть удвоит... Погодите, я напишу. Зашифруете и отправите по плотному лучу. Он написал распоряжение на бумаге и вручил листок офицеру. - Сайвеннец прибыл? - Нет еще. - Проследите, чтобы немедленно по прибытии его доставили ко мне. Адъютант отдал салют и вышел. Райоз снова принялся шагать по комнате. Дверь открылась, адъютант впустил Дьюсема Барра. Райоз ногой выдвинул на середину кричаще роскошной, с трехмерной моделью Галактики на потолке, комнаты стул и отослал адъютанта: - Никого не впускайте и сами не входите, пока не позову. Затем приветствовал Барра: - Добрый день, патриций, садитесь. Райоз стал напротив старика, расставив ноги, сцепив за спиной руки и покачиваясь взад-вперед. Помолчав, он резко спросил: - Патриций, вы верный подданный Императора? Барр, до сих пор сохранявший невозмутимое спокойствие, удивленно поднял брови. - У меня нет особых причин любить Империю, - уклончиво ответил он. - Это еще не значит, что вы станете предателем, не так ли? - Безусловно. Однако, не быть предателем и быть активным пособником - не одно и то же. - Как правило. Но в данных условиях, - подчеркнул Райоз, - отказ от сотрудничества будет рассматриваться как предательство и повлечет соответствующее наказание. Брови Барра сошлись на переносье. - Оставьте красивые словеса для подчиненных. Мне достаточно краткой формулировки ваших непосредственных потребностей. Райоз сел, закинув ногу на ногу. - Барр, вы помните, о чем мы беседовали полгода назад? - О волшебниках. - Точно. Вы помните, что я намеревался делать? Барр кивнул. Руки его неподвижно лежали на коленях. - Вы собирались нанести им визит. Четыре месяца вас не было. Вы видели волшебников? - О, да! - закричал Райоз. - Это не волшебники, патриций, это демоны. Они так же далеки от ваших представлений о них, как внешние туманности от Сайвенны. Представьте себе! Они живут в мирке размером с носовой платок, да что там! С ноготь! У них почти нет полезных ископаемых, численность населения меньше, чем в самых отсталых префектурах Темных Звезд. Но амбиций хватит на всю Империю. Они хотят править Галактикой! Они настолько уверены в себе, что даже не спешат ее завоевывать. Не торопясь ходят по своей планете, мимоходом присоединяют соседние миры, этак самодовольно расползаются по Галактике. Столетием раньше, столетием позже. Вселенского владычества не миновать, стоит ли ради него усердствовать? И представьте, им сопутствует успех. Их никто не останавливает. Хитрые коммерсанты организовали союз и опутывают Галактику своими сетями. Шпионы, именующие себя торговцами, шныряют буквально повсюду. Дьюсем Барр прервал гневную тираду генерала. - Сколько в ваших словах правды, а сколько ярости? Военачальник взял себя в руки. - Ярость не ослепляет меня. Я посетил миры, которые ближе к Сайвенне, чем к Фонду, и видел, что там Империя миф, а торговцы реальность. Нас самих приняли за торговцев. - Деятели Фонда говорили вам, что стремятся к господству над Галактикой? - Это ясно и без слов! - вновь распалился Райоз. - Говорили! Они говорили только о коммерции, их ничто другое не интересует. Я беседовал с простыми людьми, которые непоколебимо верят в свое особое предназначение и великое будущее. Они просто излучают оптимизм. Старик не скрывал удовлетворения. - Мои догадки подтверждаются... Райоз саркастически усмехнулся. - Вынужден отдать должное вашим аналитическим способностям, но от этого волшебники не станут менее опасными для Империи. Барр равнодушно пожал плечами. Райоз наклонился к старику, взял его за плечи и неожиданно мягко заглянул ему в глаза. - Зачем вы так, патриций? Я не хочу быть варваром. Мне тяжело видеть наследственную ненависть Сайвенны к Империи. Я готов сделать все возможное, чтобы отношение вашего народа к Империи изменилось. Но я военный и не могу вмешиваться в гражданские дела. Любая попытка вмешательства приведет к отставке. Вы понимаете меня? Вижу: понимаете. Так забудьте же насилие, совершенное над вами сорок лет назад, тем более, что вы отплатили за него. Мне нужна ваша помощь. Признаю открыто. В голосе молодого человека слышались просительные нотки, но Дьюсем Барр отрицательно качнул головой. Райоз заговорил почти умоляюще: - Вы не понимаете, патриций, а я не знаю, смогу ли объяснить. Я не мастер доказывать: я не ученый, а солдат. Могу сказать одно. Как бы вы ни относились к Империи, вы не можете отрицать ее заслуг. Да, ее вооруженные силы совершали отдельные преступления, но в основном они несли народам просвещенный мир. Именно имперскому флоту Галактика обязана двумя тысячами лет мирного существования. Сравните этот период с предшествующими двумя тысячами лет хаоса и вражды. Вспомните разрушительные войны тех лет. Решитесь ли вы после этого сказать, что Империя не нужна? Посмотрите, к чему привело периферийные планеты отделение от Империи, что дала им независимость. Неужели чувство мести возобладает в вас над патриотизмом и вы не поможете Сайвенне сохранить положение провинции, находящейся под защитой Империи? Неужели вы допустите, чтобы Сайвенна примкнула к миру варварства, нищеты и деградации, прельстившись так называемой независимостью? - Что, так плохи дела? Уже? - пробормотал старик. - Пока нет, - ответил Райоз, - мы с вами и даже наши внуки и правнуки в безопасности. Меня беспокоит судьба Империи и армии. Слава армии для меня много значит, я пытаюсь поддержать традиции вооруженных сил как имперского института. - Вы ударяетесь в мистику, и я перестаю вас понимать. - Неважно. Главное, чтобы вы поняли, как опасен Фонд. - То, что вы называете опасностью, я обрисовал еще во время нашей первой встречи. - Тем более, вы должны понимать, что это необходимо пресечь в зародыше. Люди еще не слышали о Фонде, а вы уже догадывались о его существовании. Вы знаете о нем больше, чем кто-либо другой в Империи. Вероятно, вы знаете, с какой стороны его лучше атаковать и можете предупредить меня о возможных контрмерах. Пожалуйста, будем друзьями! Дьюсем Барр поднялся и произнес ровным голосом: - Помощь такого рода с моей стороны окажется для вас бесполезной. Поэтому позвольте отказать вам в ней, несмотря на ваши настоятельные просьбы. - Позвольте мне судить о ценности вашей помощи после того, как она будет оказана. - Я говорю серьезно. Империя бессильна пред этим крошечным мирком. - Что значит бессильна! - Бел Райоз гневно сверкнул глазами. - Сядьте! Я не отпускал вас. Почему Империя бессильна? Если вы считаете, что я недооценил противника, вы ошибаетесь, - он замялся. - Патриций, на обратном пути я потерял корабль. У меня нет оснований утверждать, что он попал в руки Фонда, но его до сих пор не обнаружили. Сам по себе корабль - небольшая потеря, менее значительная, чем укус блохи, но, захватив его, Фонд фактически начал военные действия. Не означает ли подобная поспешность и подобное пренебрежение последствиями того, что Фонд располагает каким-то сверхмощным оружием? Ответьте хотя бы на конкретный вопрос: каков военный потенциал Фонда? - Не имею ни малейшего представления. - Хорошо, тогда объясните, пожалуйста, почему вы считаете, что Империя не способна победить слабого на вид противника. Старик сел и отвернулся от Райоза. - Я верю в психоисторию, - медленно начал он. - Это необычная наука. Она стала настоящей наукой только в руках Хари Селдона и умерла вместе с ним, потому что никто, кроме него, не смог владеть ею как орудием познания. Однако при нем психоистория была мощнейшим средством изучения законов жизни общества. Она не давала возможности предсказать судьбу отдельного человека, но позволяла с помощью математического анализа и экстраполяции предвидеть действия больших групп людей. - Ну и что? - Фонд организован с учетом законов психоистории. Место, время и прочие условия основания Фонда тщательно рассчитаны и должны породить цепь событий, которая неизбежно приведет к возникновению новой Империи. Райоз спросил дрожащим от возмущения голосом: - Вы хотите сказать, что эта самая психоистория предвидела нападение моего флота на Фонд и мое поражение в такой-то и такой-то битве по таким-то и таким-то причинам? Вы хотите сказать, что я глупый робот, в котором заложена программа самоуничтожения? - Нет, - патриций повысил голос, - я только что сказал, что психоистория не предсказывает действия отдельных личностей. С ее помощью определяется ход истории в целом. - То есть, нас с вами зажала в кулаке Ее Величество Историческая Необходимость? - Психоисторическая Необходимость, - поправил Барр. - А если я осуществлю право свободного выбора? Нападу на Фонд через год или не нападу вовсе? Что скажет Психоисторическая Необходимость? Барр пожал плечами. - Нападете вы или нет, нападете целым флотом или эскадрой, объявите войну или нападете без объявления - в любом случае вы потерпите поражение. - Из-за мертвой хватки Хари Селдона? - Не Хари Селдона, а логики человеческого поведения, которую невозможно отменить или изменить. Они долго смотрели друг другу в глаза. Наконец генерал отвел взгляд. - Я принимаю вызов, - сказал он. - Мертвая хватка против живой воли. 4. ИМПЕРАТОР Клеон II, по прозванию Великий - ...Последний сильный император Первой Империи, правление которого ознаменовано всплеском политической деятельности и культуры. Правление Клеона II совпало с годами деятельности Бела Райоза, поэтому в народных преданиях и в художественной литературе император известен, как император Райоза. Однако, не следует придавать последнему году его правления большего значения, чем сорока годам... Галактическая Энциклопедия. "Клеон II, по прозванию Великий. Последний сильный..." - непостижимый и тяжкий недуг. Странным образом, эти утверждения не только не являются взаимоисключающими, но даже не противоречат одно другому. В истории было немало тому прецедентов. Клеону II не было дела до прецедентов. Сколько бы их ни случилось в прошлом, ему не становилось от этого ни капельки легче. Не утешала его и мысль о том, что его прадед командовал шайкой разбойников на какой-то третьесортной планете, а он, Клеон II, живет в роскошном дворце Амменетика Великого и является наследником древней императорской династии. Не радовало Клеона и то, что его отец излечил Империю от междоусобиц и установил в ней мир, подобный тому, которым она наслаждалась при Стэннелле VI. Не приносило удовлетворения спокойствие в отдаленных провинциях, ничем не нарушаемое вот уже двадцать пять лет. Император Галактики, Повелитель всего сущего застонал и откинул голову на подушки. Немного успокоившись, он сел в постели и угрюмо уставился в дальнюю стену спальни. Слишком большая комната, в ней неуютно одному. Другие комнаты тоже слишком велики. Впрочем, лучше сидеть одному в спальне, чем смотреть на расфуфыренных придворных, терпеть их чересчур щедрое сочувствие, слушать пустую болтовню. Лучше одиночество, чем общество безжизненных масок, под которыми тщательно просчитываются варианты его смерти и наследования престола. У Клеона трое сыновей, трое стройных юношей, исполненных сил и надежд. Где они сейчас, когда ему так плохо? Ждут, конечно. Затаились и следят друг за другом и за ним. Император тяжело заворочался. Бродриг просит аудиенции. Верный Бродриг, верный лишь потому, что его, простолюдина, дружно ненавидят все кланы придворных аристократов. Ему приходится быть верным, иначе день смерти императора станет кануном его собственной смерти в атомной камере. Клеон II нажал кнопку на подлокотнике огромного дивана, и высокая дверь в дальней стене отворилась. По красному ковру к императору подошел Бродриг и, опустившись на колени, поцеловал слабую руку Клеона II. - Как здоровье, сир? - спросил личный секретарь с подобающим волнением в голосе. - Все еще жив, - раздраженно ответил Клеон, - несмотря на то, что каждый шарлатан, способный прочесть книгу по медицине, считает долгом использовать меня в качестве подопытного животного. Всякий ученый болтун, откопав новое или хорошо забытое старое средство: физическое, химическое или атомное - спешит проверить его действие на мне, ссылаясь при этом на весьма сомнительные книги. Клянусь памятью отца, в Галактике вымерли двуногие, которые умеют осматривать больного собственными глазами и лечить собственными руками. Нынешние лекари не могут даже пульс сосчитать, не заглядывая в трактат древней знаменитости. Мне плохо, а они заявляют: "Природа заболевания неизвестна"! Бестолочи! За тысячи лет человеческое тело научилось болеть новыми, неизвестными науке предков, способами, и современные врачи не могут помешать ему болеть. Либо древние рано умерли, либо я поздно родился! - император принялся шепотом ругаться. Бродриг терпеливо ждал. Наконец Клеон II недовольно спросил: - Сколько их там? - и кивнул на дверь. - Как всегда. - Ничего, подождут. Я занят государственными делами. Пусть начальник караула объявит. Нет, дела не годятся. Велите начальнику караула объявить, что я никого не принимаю, и сделать грустную мину. Возможно, врагам не удастся скрыть радость, - император злорадно усмехнулся. - Ходят слухи, сир, - осторожно сказал Бродриг, - что у вас болит сердце. Усмешка не успела сойти с лица императора. - Если кто-то сделает из этих слухов поспешные выводы, ему будет больнее, чем мне. Ладно, оставим это. Что у вас? Император жестом позволил Бродригу подняться с колен, тот встал и сказал: - Меня беспокоит генерал Бел Райоз, военный комендант Сайвенны. - Райоз? - Клеон II нахмурился, припоминая. - Кто это? А-а, Дон Кихот, от которого мы получили послание несколько месяцев назад? Помню, помню. Ему не терпелось сразиться с драконом во славу Империи и Императора. - Верно, сир. Император рассмеялся. - Сейчас такой генерал редкость. Его нужно выставлять в музее. Что вы ответили ему, Бродриг? Я надеюсь, вы ответили. - Конечно, сир. Ему было передано распоряжение собирать информацию и без приказа из центра не предпринимать шагов, могущих повлечь за собой развязывание войны. - Разумно. Кто такой этот Райоз? Он был при дворе? Бродриг кивнул и едва заметно поджал губы. - Он начинал в дворцовой страже десять лет назад. Потом отличился в Скоплении Лемула. - В Скоплении Лемула? А что там случилось? Память подводит... А-а, там какой-то солдат предотвратил столкновение двух кораблей, - император нетерпеливо тряхнул рукой. - Забыл! Помню только, что он поступил героически. - Это и был Райоз. После этого случая он получил повышение, - сухо сказал Бродриг, - и назначение в действующую армию командиром корабля. - А сейчас он военный комендант целой пограничной системы? Способный молодой человек! - Он крайне неудобный человек, сир. Живет прошлым. Даже не самим прошлым, а тем, что о нем рассказывают на школьных уроках истории. Райозу очень недостает реализма. Сами по себе такие люди безопасны, но, оказываясь у власти, могут совершить непоправимое. Его люди готовы идти за него в огонь и в воду. Он один из самых популярных генералов. - Правда? - Император задумался. - Знаете ли, Бродриг, не так уж плохо, если не все твои генералы бездарны. Несостоятельные военачальники часто оказываются предателями. - Не стоит бояться бездарного изменника. Нужно остерегаться именно способных людей. - В том числе и вас, Бродриг? - Клеон II рассмеялся, но тут же страдальчески поморщился. - Довольно воспоминаний и рассуждений. Что натворил наш молодой герой? - От него получено очередное донесение, сир. - На предмет чего? - Он сообщает, что собрал достаточно сведений о варварах, и просит разрешения провести разведку боем. Приводит ряд длинных и утомительных аргументов. Не стану обременять Ваше Величество их изложением, учитывая ваше состояние. Тем более, что со временем они будут обсуждаться на сессии Совета Лордов, - секретарь искоса взглянул на императора. Клеон II нахмурился. - На сессии Совета Лордов? Стоит ли выносить это на Совет? Опять поднимется вопрос о более широком толковании Хартии. В последнее время лорды постоянно этого требуют. - Ничего не поделаешь, сир. Конечно, было бы лучше, если бы ваш августейший отец, подавив последнее восстание, не даровал Империи Хартию. Однако, Хартия существует, и приходится с этим мириться. - К сожалению, вы правы. Совет, так Совет. Впрочем, к чему такие церемонии? Неужели это настолько серьезное дело? С каких пор вооруженный конфликт на границе с варварами стал делом государственной важности? Бродриг тонко улыбнулся и холодно произнес: - В этом деле участвует романтически настроенный чудак, который может стать смертоносным орудием в руках расчетливого мятежника. Сир, Райоз пользовался популярностью при дворе и уже завоевал ее в провинции. Он молод. Если он подчинит одну-две варварских планеты, то станет завоевателем. Нам сейчас не нужен молодой завоеватель, чувствующий свою власть над пилотами, углекопами, торговцами и прочей чернью. Если он сам не догадается поступить с вами так, как ваш августейший отец поступил с узурпатором Рикером, кто-либо из наших уважаемых лордов непременно осуществит подобный шаг с его помощью. Клеон II сделал судорожное движение рукой и застыл, пронзенный болью. Он осторожно выдохнул и со слабой улыбкой прошептал: - Вы очень ценный помощник, Бродриг. Вы всегда видите дальше, чем нужно, и мне, чтобы себя обезопасить, достаточно предпринять лишь половину того, что вы советуете. Мы вынесем этот вопрос на Совет Лордов, послушаем, что они скажут, и, исходя из этого, примем свои меры. Я надеюсь, что молодой генерал еще не начал военных действий. - Если верить донесению, нет. Но он просит подкрепления. - Подкрепления? - Император удивленно прищурился. - Какой у него флот? - Десять линейных кораблей, сир, с полным штатом вспомогательных. Два линейных корабля оснащены снятыми с кораблей Великого Флота и прошедшими ремонт двигателями, еще один - взятыми оттуда же артиллерийскими орудиями. Остальные корабли новые, им не больше пятидесяти лет. Флот вполне боеспособен. - По-моему, для разумного предприятия достаточно десяти кораблей. У моего отца и десяти не было, когда он одержал первые победы над узурпатором. Что представляют собой варвары, с которыми Райоз собирается воевать? Секретарь состроил презрительную гримасу. - В донесениях генерала они фигурируют под именем Фонда. - Что это за Фонд? - Не знаю, сир. В архивах нет записей о каких-либо фондах. Согласно архивным данным, Галактика кончается Анакреоном, бывшей провинцией Империи, отколовшейся двести лет назад и с тех пор все глубже погрязающей в варварстве. В этой провинции не было планеты под названием Фонд. Правда, сохранились сведения, что незадолго до отделения Анакреона от Империи в эту провинцию была направлена группа ученых для работы над составлением энциклопедии, - Бродриг улыбнулся. - Эта группа называлась Фондом Энциклопедии. - Что же вы остановились? - спросил император, когда пауза затянулась. - Продолжайте. - Мне больше нечего сказать, сир. От ученых не поступало никаких известий, вероятно, вследствие беспорядков в провинции. Если кто-то из их потомков и остался в живых, он наверняка ведет столь же варварский образ жизни, как и весь Анакреон. - А генерал требует подкрепления, - император с негодованием взглянул на секретаря. - Не странно ли, что для войны с дикарями не хватает десяти кораблей? Я вспомнил этого Райоза: красивый мальчик из хорошей семьи... Бродриг, я ничего не понимаю. По-моему, дело серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Рука Императора небрежно играла краем покрывала, укрывавшего его окоченевшие ноги. Клеон сказал: - Мне нужно иметь там надежного человека. Честного, с зоркими глазами и ясным умом. Бродриг... Бродриг покорно склонил голову. - А подкрепление, сир? - С этим подождем, - Император застонал: ему было больно двигаться, - пока обстоятельства не прояснятся. Соберите Совет Лордов на следующей неделе. Заодно решим и финансовые вопросы. Голова раскалывалась. Император снова лег на подушку, излучающую силовое поле. - Вы свободны, Бродриг. Постойте, пришлите мне этого пустозвона врача. 5. ВОЙНА Корабли Империи осторожно погружались в черную неизвестность Периферии. Пробираясь между блуждающими звездами, они нащупывали границы владений Фонда. Дальние миры, за два столетия отбившиеся от рук, снова почувствовали шаги хозяев по своей земле. Перед лицом тяжелой артиллерии они клялись в преданности Империи. На планетах оставались гарнизоны. На погонах военных красовались Солнце и Звездолет. Старики вспоминали забытые рассказы прадедов о временах, когда Солнце и Звездолет правили мирной и процветающей Вселенной. На границах Фонда разворачивались базы. На скалистой и пустынной блуждающей планете Бел Райоз основал Генеральный Штаб, куда стекались все сведения о продвижении сил Империи. Райоз сидел в штабе и невесело улыбался Дьюсему Барру. - Что вы об этом думаете, патриций? - Имеет ли мое мнение какой-либо вес? Я не военный... Старик с отвращением оглядел комнату, вкрапленную в мертвый камень. - Я столько для вас сделал. Могли бы отпустить меня домой, - пробормотал он. - Еще не время. Не время, - генерал повернулся лицом к большому, блестяще-прозрачному шару, изображающему провинцию Анакреон и соседние сектора. - Когда все закончится, вы вернетесь к своим книгам, и не только к ним. Я позабочусь о том, чтобы вашей семье возвратили фамильные владения. - Спасибо, - ответил Барр с легкой иронией, - только я, в отличие от вас, не верю, что все быстро и хорошо закончится. Райоз хрипло засмеялся. - Довольно пророчеств. Моя карта убедительнее ваших пессимистических теорий, - он нежно провел рукой по невидимой сферической поверхности. - Вы умеете читать радиальную карту? Умеете? Вот, пожалуйста, убедитесь. Золотые звезды обозначают территорию Империи. Красные звезды - владения Фонда, розовые изображают планеты, находящиеся в сфере экономического влияния Фонда. Смотрите, - рука Райоза легла на какую-то ручку, и белые точки, которыми была усыпана карта, постепенно поголубели. - Территории, окрашенные голубым, захвачены моим флотом, - говорил Райоз с явным удовольствием. - Видите, сколько там красных и розовых звезд? Мы продвигаемся все дальше, нигде не встречая сопротивления. Варвары молчат. Фонд также бездействует - спокойно спит в самодовольном неведении. - Концентрация ваших сил на захваченных территориях невелика? - спросил Барр. - На первый взгляд это так, но на самом деле этого нельзя сказать. Места, в которых я оставляю гарнизоны и укрепления, немногочисленны, но хорошо подобраны. Поэтому малыми затратами достигается ощутимый результат. Есть у моего плана и другие достоинства, которых не оценит человек, не изучавший стратегию и тактику космической войны. Когда завершится размещение баз, я смогу атаковать Фонд с любого направления, а Фонд сможет контратаковать только в лоб, потому что у меня не будет ни флангов, ни тыла. Метод окружения часто применялся в прошлом, например, в кампаниях Локриса VI около двух тысяч лет назад, но никогда нападающей стороне не удавалось окружить противника полностью. Обычно обороняющаяся сторона раскрывала намерения нападающей и не давала замкнуть кольцо. В данном случае этого не происходит. - Война идет, как по учебнику? - лениво спросил Барр. - Вы все еще считаете, что я потерплю поражение? - запальчиво сказал Райоз. - Обязательно потерпите. - Как вам объяснить, что военная история не знает случая, когда бы сторона, окружившая противника полным кольцом баз, проиграла войну? Окружающий может проиграть лишь в том случае, если окружение будет прорвано извне третьей силой. - Вы говорите логично. - Тем не менее вы упорствуете в своем неверии. - Да. - Дело ваше, - Райоз пожал плечами. Наступила напряженная тишина. Барр спросил: - Вы получили ответ от Императора? Райоз достал сигарету из шкафчика в стене, захватил губами фильтр и закурил. - Вы имеете в виду просьбу о подкреплении? - спросил он. - Я получил лишь уведомление о том, что она доставлена по назначению. Ответа нет. - А подкрепления? - Тоже. Я этого ожидал. Честно говоря, патриций, я жалею, что прислушивался к вашим теориям. Я усомнился в собственных силах, попросил помощи и выставил себя в дурном свете. - Вы считаете? - Определенно. Корабли сейчас в большой цене. Гражданские войны последних двух столетий вывели из строя чуть не половину Великого Флота. То, что осталось, находится в неудовлетворительном состоянии. Новые корабли и подавно никуда не годятся. Наверное, во всей Галактике нет человека, который сумеет собрать хороший гиператомный мотор. - Я знаю, - старик задумался. - Однако, я думал, что вам это неизвестно. Итак, Его Императорское Величество не станет разбрасываться кораблями. Психоистория вполне могла это предвидеть, и, скорее всего, предвидела. Я бы сказал, что первый раунд выигрывает мертвая хватка Хари Селдона. - Мне хватит моих кораблей, - резко ответил Райоз. - Ваш Селдон ничего не выигрывает. Если потребуются дополнительные корабли, они будут. Император еще не знает всех обстоятельств. - Что же вы от него скрыли? - Вы не догадываетесь? Ваши теории! - Райоз усмехнулся. - При всем уважении к вам я не могу поверить вашим пророчествам. Если все же, они подтвердятся, я забью тревогу и начну требовать помощи настойчивей. Кроме того, - с нажимом произнес генерал - ваши ничем не подтвержденные предположения попахивают государственной изменой и вряд ли понравятся Его Императорскому Величеству. Старый патриций улыбнулся. - Вы хотите сказать, что император не сочтет достойным внимания предупреждение о том, что кучка нищих варваров собирается опрокинуть его трон? Если так, не следует ждать от него ответа. - Почему же, он может прислать к нам наблюдателя. - Зачем? - Это старая традиция. Представители короны обычно присутствуют на особо важных для Империи кампаниях. - В какой роли? - Во-первых, они осуществляют власть центра на местах, а, во-вторых, проверяют лояльность генералов, что не всегда удается. - Мне кажется, генерал, вам будет не очень приятно оказаться под надзором. - Бесспорно, - Райоз покраснел, - но у меня нет выбора. На столе засветилась какая-то лампочка, и из щели рядом с ней выскочила капсула с письмом. Райоз вскрыл капсулу и развернул письмо. - Отлично! Дьюсем Барр вопросительно приподнял бровь. - Захвачен в плен торговец, - пояснил Райоз. - Торговец жив, корабль цел. - Слышал об этом. - Его доставили сюда, и через несколько минут мы его увидим. Не уходите, патриций. Вы можете понадобиться мне во время допроса. Для этого я вас и пригласил. Вы должны лучше меня понять, что он будет говорить. Раздался гудок, генерал наступил под столом на какую-то кнопку, и дверь открылась. На пороге стоял высокий бородатый человек в куртке из искусственной кожи с капюшоном, откинутым на спину. Он был безоружен, но, казалось, ничуть не смущался тем, что его окружали вооруженные люди. Он раскованно шагнул в комнату, окинул ее оценивающим взглядом, чуть заметно кивнул генералу и сделал невнятный приветственный жест рукой. - Назовитесь, - потребовал Райоз. - Латан Деверс, - торговец засунул большие пальцы за пояс. - Вы здешний босс? - Вы торговец Фонда? - Верно. Послушайте, если вы босс, велите своим людям не хозяйничать на моем корабле. Генерал поднял голову и холодно взглянул на пленника. - Вы здесь находитесь не для того, чтобы отдавать распоряжения, а для того, чтобы отвечать на мои вопросы. - Хорошо. Я человек покладистый. Правда, один из ваших ребят сунул нос, куда не следует, и заработал дырку в голове. Райоз перевел взгляд на лейтенанта, вошедшего вместе с пленным. - Врэнк, этот человек не лжет? В донесении говорилось, что потерь нет. - На момент отправки донесения их не было, сэр, - стал оправдываться лейтенант. Тогда мы еще не начали обыскивать корабль. Прошел слух, что на корабле женщина, мы вошли и стали ее искать. Женщины на борту не оказалось, зато было много различных приборов неизвестного назначения. Пленный утверждает, что это его товар. Один из солдат взял в руки какой-то прибор, произошла вспышка, и солдат умер. Генерал вновь обернулся к торговцу. - У вас на борту ядерное оружие? - Клянусь Галактикой, нет. Зачем оно мне? Этот неуч схватил атомный перфоратор, повернул рабочей стороной к себе и включил на максимальную мощность. Кто мог предположить, что так получится? Это все равно, что направить себе в лицо нейтронную пушку. Я бы остановил его, но на мне сидели пятеро солдат. Райоз приказал охране: - Выйдите. Корабль опечатать, - и добавил. - Садитесь, Деверс. Деверс сел на указанное место и оказался под огнем взглядов имперского генерала и сайвеннского патриция. - Вы благоразумный человек, Деверс, - сказал генерал. - Спасибо. Вам на самом деле понравилось мое лицо или вы делаете комплимент, рассчитывая что-то получить в ответ? Скажу одно: я деловой человек. - Это одно и то же. Сдавшись, вы спасли свой корабль и сэкономили наши боеприпасы. Если вы и дальше будете действовать, исходя из принципов экономии, можете рассчитывать на хорошее отношение. - К этому я и стремлюсь, босс. - Отлично, а я стремлюсь к сотрудничеству, - улыбнулся Райоз. - Вполне понятное стремление, - доброжелательно заметил Деверс, - только о каком сотрудничестве вы говорите, босс? Я даже не знаю, где нахожусь. Для начала объясните, где я и в чем дело. - О, простите, мы не представились, - Райоз был в хорошем расположении духа. - Этот джентльмен - Дьюсем Барр, патриций Империи. Я Бел Райоз, пэр Империи и генерал третьей ступени вооруженных сил Его Императорского Величества. У торговца отвисла челюсть. - Империя? Это та самая Империя, о которой нам рассказывали в школе? Интересно! Я думал, что она больше не существует. - Как видите, существует, - заметил Райоз. - Мог бы догадаться, - Латан Деверс поднял глаза к потолку. - За мной гналась такая махина, каких я ни в одном соседнем королевстве не видел, - он наморщил лоб. - За что вам здесь платят, босс? То есть, генерал? - За войну. - Империя против Фонда, так? - Точно. - Зачем? - Мне кажется, вы сами это понимаете. Глядя генералу в глаза, торговец покачал головой. - Уверен, что понимаете. - Жарко здесь, - пробормотал Латан Деверс. Он встал, расстегнул куртку и снова сел, вытянув ноги. - Похоже, вы ждали, что я упаду в обморок, - заговорил он, - или намочу штаны от страха. А я могу вас одной левой придушить, если захочу, и этот старикан, который все время молчит, ничего против меня не сделает. - Вы не захотите, - сказал Райоз уверенно. - Верно, не захочу, - дружелюбно согласился Деверс. - Прежде всего, с вашей смертью война не прекратится. Вместо вас пришлют еще десяток генералов. - Абсолютно правильно. - Кроме того, если я убью вас, то ваши люди убьют меня. Может, не сразу, но это неважно. Важно то, что я этого не хочу. Быть убитым невыгодно: это никогда не окупится. - Я знал, что вы благоразумный человек. - Знаете, чего я хочу, босс? Я хочу, чтобы вы объяснили, зачем Империи воевать с Фондом? Вы сказали, что я сам должен это знать; я не знаю, а загадки отгадывать терпеть не могу. - Вы слышали о Селдоне? - Нет. Я сказал, что не люблю загадок. Райоз быстро взглянул на Дьюсема Барра, тот улыбнулся в ответ и снова погрузился в задумчивость. - Деверс, не притворяйтесь, - поморщился Райоз. - Ваш Фонд живет легендой, преданием или предсказанием о том, что вокруг него должна образоваться Вторая Империя. Мне известно многое о психоисторических выкладках Хари Селдона и о ваших планах агрессии против Империи. - Даже так? - удивился Деверс. - Кто вам это сказал? - Какое это имеет значение? - в голосе Райоза зазвучала угроза. - Здесь вопросы задаю я, а не вы. Говорите, что вы знаете о Селдоне. - Вы сами сказали, что это легенда... - Не придирайтесь к словам, Деверс! - Я не придираюсь. Это действительно легенда. Каждый мир рассказывает сказки по-своему. Слыхал я и о Селдоне, и о Второй Империи. Бабушки рассказывают малышам на ночь. Ребята постарше гоняются за призраком Селдона по кладбищам и свалкам. Чепуха, глупость, да и только! Взгляд генерала потемнел. - Не лгите мне, любезнейший. Я был на планете Термин, встречался с людьми и знаю, что такое Фонд. - Зачем же расспрашивать о нем меня? За последние десять лет я пробыл на Термине не больше двух месяцев. Вы лучше меня знаете, с кем вам придется воевать. Вперед! Не теряйте времени. - Вы уверены, что Фонду нечего бояться? - осторожно спросил Барр. Торговец обернулся к старику. Лицо его покраснело, и четко проступил белый шрам. - А-а, молчальник заговорил. С чего вы взяли, док, что я в чем-то уверен? Райоз сделал Барру едва заметный знак глазами, и тот продолжал: - Если бы вы на секунду допустили, что ваш мир может потерпеть поражение и что, возможно, впоследствии вам долго придется пожинать горькие плоды войны, вы бы не были так беспечны. Я пережил войну и знаю, что это такое. Латан Деверс потеребил бороду, глядя то на генерала, то на патриция, и засмеялся. - Босс, он всегда так странно говорит? Подумайте, - торговец посерьезнел, - что такое поражение? Я видел войны и поражения. Планета переходит из рук в руки - ну и что? Кого это волнует? Мне и таким, как я, до этого нет никакого дела, - он презрительно фыркнул. - Поймите, планетой правят полдесятка толстосумов. Я не стану плакать, если их убьют. Народ? Простые люди? Конечно, некоторые погибнут, остальных на какое-то время обложат дополнительными налогами, но постепенно все успокоится, пойдет своим чередом, только наверху будут сидеть другие толстосумы. Ноздри Барра раздулись, руки задрожали, но он промолчал. От торговца не укрылось волнение старика. - Послушайте, - с еще большим жаром заговорил он, - я провел всю жизнь в космосе, торгуя вилками, ложками и перфораторами. На пиво с кренделем я зарабатываю. А там, - он показал большим пальцем за спину, - сидят толстые дяди и за минуту зарабатывают столько, сколько я - за год, потому что снимают сливки с тысяч таких, как я. Если на их место сядете вы, мы будем необходимы вам и, пожалуй, больше, чем им, потому что вы ничего здесь не знаете. Я не против Империи, если от нее можно получать деньги. Торговец вызывающе взглянул на генерала и патриция. Несколько минут все молчали. На стол выскочило еще одно письмо. Генерал прочитал его и потянулся за плащом. Застегивая плащ под подбородком, Райоз шепнул Барру одними губами: - Поручаю этого человека вам. Жду результата. Идет война, слабые не должны рассчитывать на милость. Помните это, - отсалютовав обоим, он вышел. Латан Деверс посмотрел вслед генералу. - Куда он побежал? Что случилось? - Очевидно, началась война, - хрипло ответил Барр, - силы Фонда пошли в наступление. Пойдемте со мной. В комнате появились вооруженные солдаты. Они держались почтительно, но лица их были суровы. Вслед за стариком Деверс вышел в коридор. Они перешли в другую комнату, поменьше и поскромнее. Там стояли две кровати, видеоэкран, в углу душ и другие приспособления для соблюдения гигиены. Солдаты вышли и закрыли толстую дверь. - Хм, - Деверс с недовольным видом огляделся, - какие крепкие стены! - Крепкие, - подтвердил Барр и отвернулся. - Вам-то что нужно, док? - не выдержал торговец. - Ничего. Мне поручено наблюдать за вами. - Наблюдать? - Торговец встал и навис над старым патрицием. - Почему же солдаты, провожая нас в эту камеру, держали вас под прицелом точно так же, как и меня? Слушайте, чего вы кипятились, когда я говорил, что думаю о войне и мире? Ответа не последовало. - Хорошо. Задам другой вопрос. Вы сказали, что пережили войну и поражение. С кем вы воевали? С пришельцами из другой Галактики? - С Империей, - поднял глаза Барр. - И после этого вы здесь? Барр ответил красноречивым молчанием. Торговец понимающе кивнул, выпятив нижнюю губу. Он снял с правого запястья браслет из плоских звеньев и протянул старику. - Нравится? Такой же браслет украшал и левую руку торговца. Старик взял украшение и, помедлив, надел. Проявилось странное ощущение, которое вскоре прошло. - Все в порядке, док, - сказал Деверс другим голосом, - он так работает. Можете говорить, что угодно. Если нас захотят подслушать, ничего не выйдет. У вас на руке исказитель сигнала, изобретение самого Мэллоу. Стоит двадцать пять кредитов, а вам досталось бесплатно. Когда будете говорить, старайтесь не шевелить губами. Дьюсем Барр вдруг почувствовал усталость. Пронзительные глаза торговца требовали невозможного. - Что вам нужно? - спросил Барр, проталкивая слова между неподвижными губами. - Я говорил. Вы произносите слова, которые можно услышать только от патриота. Империя разгромила ваш мир, а вы работаете на генерала имперской армии. Одно с другим не вяжется, правда? Барр ответил: - Я выполнил свой долг. От моей руки погиб наместник императора. - Какой? - Тот, который правил сорок лет назад. - Сорок? - слова Барра произвели на торговца заметное впечатление. Он нахмурился. - Все же не стоило на этом успокаиваться. Молодой блондин с генеральскими погонами знает? Барр кивнул. - Вы хотите, чтобы Империя победила? - спросил торговец, недобро прищурившись. Старый патриций взорвался. - Пусть ее постигнет космическая катастрофа! Вся Сайвенна об этом молится. Империя убила моего отца, сестру, братьев. А теперь у меня дети и внуки, и генерал знает, где их искать. Деверс молчал. Барр продолжал, теперь уже шепотом: - Это не остановит меня, если я пойму, что стоит рисковать. Они сумеют умереть достойно. - Вы говорите, что убили вице-короля? - заговорил торговец. - Сорок лет назад? Как раз в это время наш мэр Хобер Мэллоу был на Сайвенне, ведь так называется ваш мир? Он встретился с человеком по имени Барр. Дьюсем Барр подозрительно взглянул на торговца. - Что еще вам об этом известно? - То же, что каждому торговцу Фонда. Вы думаете, я не догадываюсь, зачем вас ко мне приставили, старый хитрец? Вас водят под охраной, вы ненавидите Империю и во сне видите ее крах. Я должен растаять и все вам выложить. Номер не пройдет, док. Тем не менее мне будет приятно, если вы сможете доказать, что вы сын Онама Барра с Сайвенны, младший, шестой сын, чудом оставшийся в живых. Дрожащими руками Дьюсем Барр открыл плоскую металлическую шкатулку, стоящую на полке в нише, и передал торговцу тихо позвякивающую металлическую цепь. - Смотрите сюда, - сказал он. Деверс приблизил самое крупное звено к глазам и шепотом выругался. - Провалиться мне на этом месте, здесь монограмма Мэллоу, а конструкция пятидесятилетней давности! Он посмотрел на Барра и улыбнулся. - Лучшего доказательства не придумаешь. Вашу руку, док, - и протянул свою. 6. ФАВОРИТ Из черной пустоты возникли крошечные кораблики и понеслись навстречу армаде. Они летели без единого выстрела и открыли огонь, лишь вклинившись в строй вражеских кораблей. Огромные корабли Империи неуклюже зашевелились, как сонные звери, которых донимают москиты. Две беззвучные вспышки прорезали космос, и два кораблика рассыпались на атомы. Остальные исчезли. Большие корабли не стали отвлекаться на их поиски, они продолжали плести паутину окружения, захватывая мир за миром. Бродриг, в роскошной, искусно скроенной военной форме, прогуливался по саду вокруг штаба верховного командования, расположенного на маленькой планете Ванда. Он шел медленно, глядя под ноги. Рядом шагал Бел Райоз, в темно-серой полевой форме с расстегнутым воротом. Райоз заметил гладкую черную скамейку под папоротником, поднявшим перистые листья к белому солнцу. - Взгляните, сэр, на этот обломок Империи, - сказал генерал. - Города пустеют, заводы останавливаются, а скамьи, поставленные для влюбленных, готовы служить. Райоз сел, а личный секретарь императора Клеона II стоял и точными ударами трости сбивал с папоротника листья. Райоз закинул ногу на ногу, предложил Бродригу сигарету и заговорил: - Я преклоняюсь перед просвещенной мудростью Императора, приславшего столь компетентного наблюдателя, как вы. В глубине души я боялся, что Император за более важными делами забудет о незначительной приграничной кампании. - От внимания Императора ничто не ускользает, - машинально ответил Бродриг. - Мы не склонны недооценивать роль вашей кампании, и все же мне кажется, что вы преувеличиваете ее трудность. Стоит ли затевать окружение ради войны с их миниатюрными корабликами? Райоз покраснел, но сдерживался. - Я хочу подготовить наступление, чтобы лишний раз не рисковать кораблями и человеческими жизнями. У меня не так много людей. Окружение позволит свести потери к минимуму. Стратегические соображения я излагал вам вчера. - Сдаюсь, сдаюсь: я не военный. Позволю вам уверить меня в том, что позиция, которая мне кажется правильной, в корне неверна. И все же ваши предостережения излишни. Во втором донесении вы просили подкрепления. Между тем, ваш противник - кучка нищих варваров, с которыми у вас не было ни одного столкновения. В подобных обстоятельствах ваша просьба свидетельствует в лучшем случае о некомпетентности. Если бы ранее вы не зарекомендовали себя способным и смелым военачальником, я пришел бы к весьма нелестному мнению о вас. - Спасибо, - холодно сказал генерал, - позвольте напомнить, что смелость и недальновидность - не одно и то же. Решительно действовать можно лишь тогда, когда знаешь противника и можешь хотя бы приблизительно просчитать исход компании. Выступать же против неизвестного противника, по-моему, бессмысленно. Это то же самое, что проводить соревнования в беге с препятствиями в темноте. Бродриг сделал небрежное движение пальцами. - Остроумно, но неубедительно. Вы были на варварской планете. Вы захватили в плен торговца. Неужели этого недостаточно? - Нет. Прошу вас помнить, что в жизни мира, самостоятельно развивавшегося в течение двух столетий, нельзя разобраться за месяц. Я простой смертный, а не супермен с видеоэкрана. А единственный пленный, к тому же торговец, не связанный непосредственно с миром противника, не может посвятить меня во все тайны этого мира. - Вы допросили его? - Да? - И что же? - Результат есть, но не значительный. Его корабль слишком мал, чтобы его можно было использовать для нужд флота. Вещи, которые он вез для продажи, забавны, но не более. Я отобрал несколько наиболее хитроумных приспособлений; стоит отослать их Императору. На корабле много приборов, в которых мне не разобраться. Впрочем, я не специалист в этой области. - Среди ваших людей должны быть специалисты по технике, - заметил Бродриг. - Я это предположил, - язвительно ответил Райоз, - но оказалось, что их квалификация оставляет желать лучшего. Я послал за людьми, которые разбираются в ядерной энергетике, но ответа не получил. - Мы не можем позволить себе, генерал, разбрасываться такими людьми. Неужели во всей провинции вы не можете найти нужного специалиста? - Если бы я такого человека нашел, то на моих кораблях стояли бы исправные двигатели. Два из десяти кораблей моего флота не могут полноценно участвовать в сражении, потому что у них отказывают двигатели. Пятая часть моих сил пригодна для использования лишь во втором эшелоне. Секретарь императора нетерпеливо пошевелил пальцами. - В этом вы не одиноки, генерал. То же самое говорит Император. Генерал отбросил истерзанную сигарету, закурил другую и пожал плечами. - Это слабое утешение. Если бы у меня был хороший техник, я починил бы психозонд и узнал от пленного больше. Секретарь поднял брови. - У вас есть психозонд? - Старый. И устаревший морально. Я включил его, когда пленный спал, но ничего не получилось. Проверил на собственных людях - работает. Никто из моих техников не мог понять, почему зонд не действует на пленного. Дьюсем Барр, специалист по физике частиц, говорит, что психика пленного может не реагировать на зонд вследствие того, что он всю жизнь находился в другом окружении и его нервная система развивалась под действием других стимулов. Не знаю. На всякий случай я сохранил ему жизнь. Может, еще удастся каким-либо образом его использовать. Бродриг облокотился на трость. - Я поищу в столице необходимого вам специалиста. Теперь, к чему вам старый сайвеннский патриций? По-моему, вы чересчур терпимы к врагам. - Он хорошо осведомлен о противнике и может оказаться полезным. - Он сын закоренелого сайвеннского мятежника. - Он стар и слаб, и его семья у меня в заложниках. - Понятно. Вы позволите мне поговорить с пленным торговцем? - Конечно. - Наедине, - жестко добавил секретарь императора. - Разумеется, - согласился Райоз. - Как лояльный подданный Императора, я считаю его представителя своим начальником. Правда, пленный находится на одной из тыловых баз, и для беседы с ним вам придется покинуть передовую в ответственный момент. - Ответственный? Что случилось? - Мы завершили окружение, и через неделю Двадцатый пограничный флот будет штурмовать твердыни противника. - Райоз улыбнулся и отвернулся. Бродриг почувствовал себя уязвленным. 7. ПОДКУП Сержант Мори Люк по праву считался идеальным солдатом. Он был родом из сельскохозяйственных областей Плеяд, где единственной альтернативой крестьянскому труду была армия. Туповатый, он шел без страха навстречу опасности и успешно противостоял ей благодаря природной силе и ловкости. Он выполнял приказы добросовестно и беспрекословно, требуя того же от подчиненных ему солдат, и всем существом обожал своего генерала. При этом у него был легкий характер. Если по долгу службы требовалось убить человека, Люк убивал без колебаний, но и без злобы. Сержант Люк постучал в дверь - исключительно из вежливости, он имел полное право входить без предупреждения - и вошел в комнату. Двое оторвались от ужина, один из них поспешно наступил на старенький карманный приемник, что-то вещавший скрипучим голосом из-под стола. - Книги принес? - спросил Латан Деверс. Сержант протянул ему свернутую в тугую трубку пленку и поскреб в затылке. - Это дал инженер Орр, на время. Он собирается отправить ее домой, детям в подарок. Дьюсем Барр с интересом разглядывал пленку. - Как она попала к инженеру Орру? У него есть читающий аппарат? Сержант покачал головой. - Нет. Это единственный, - и показал на поломанный прибор, стоящий в ногах кровати. - Орр достал эту штуковину в одном из занятых миров. В том доме не было аппарата для чтения. Книгу ему тоже не давали, пришлось убить нескольких местных, чтобы ее заполучить, - он одобрительно глянул на книгу. - Занятный подарок детям! Сержант помолчал, потом сказал, хитровато прищурившись: - Есть хорошие новости. Пока что это только слух, но такой радостный, что так и хочется рассказать. Генерал закончил окружение. - Ну и что? - спросил Деверс. - До чего лихой вояка! - сержант улыбнулся с отеческой гордостью. - Как ловко все провернул! У нас есть парень, мастер красиво говорить; так вот, он сказал, что генерал разыграл окружение как по нотам. Любопытно, что за ноты такие? - Значит, скоро начнется наступление? - осторожно спросил Барр. - Наверное, - бодро ответил сержант. - Так хочется на корабль! Рука срослась, можно драться. Надоело здесь сидеть. - Мне тоже, - тихо, но твердо сказал Деверс, кусая нижнюю губу. Сержант подозрительно покосился на него и сказал: - Я, пожалуй, пойду: не то придет капитан, застанет здесь - мне попадет. На пороге сержант задержался. - Совсем забыл, сэр, - смущенно обратился он к торговцу. - Получил письмо от жены, она так довольна холодильником, что вы мне подарили, помните? Пишет, что уже заморозила месячный запас провизии. Большое спасибо. - Не за что, пользуйтесь на здоровье. Толстая дверь бесшумно закрылась за улыбающимся сержантом. Дьюсем Барр поднялся со стула. - Он с лихвой отплатил нам за холодильник. Давайте-ка взглянем на книгу... Ах! Заглавие потерялось! Он отмотал около ярда пленки и принялся разглядывать ее на свет. - Как говорит сержант, разрази меня гром! Деверс, это "В саду Саммы". - Ну и что? - отозвался Деверс без интереса, отодвигая пустую тарелку. - Бросьте вы эту древнюю литературу, Барр. Сядьте. Вы слышали, что сказал сержант? - Слышал, а что? - Начинается наступление, а мы сидим здесь! - Где вы предпочитаете сидеть? - Барр, вы понимаете, что я хочу сказать. Пора действовать. - Действовать? - Барр осторожно заправлял пленку в читающий аппарат. - За последний месяц вы подробно ознакомили меня с историей Фонда, деятели которой отнюдь не спешили действовать, предпочитая ожидать, пока события сами не начнут развиваться в выгодном направлении. - Ах, Барр, они делали это сознательно! - Сомневаюсь. Скорее всего, они заявляли об этом, когда все заканчивалось благополучно; хотя, кто знает? И кто знает, не пошли бы дела еще лучше, если бы они действовали неосознанно? Глубинные социально-экономические тенденции не зависят от действий отдельных людей. Деверс фыркнул: - Спорите вы как-то задом наперед. Может, все было бы хуже, если бы они действовали неосознанно, - он задумался. - Что, если застрелить его? - Кого? Райоза? - Да. Барр вздохнул. На него нахлынули воспоминания. - Убийство вождя - не выход, Деверс. Когда мне было двадцать, я убил вождя, но это ничего не решило. Я уничтожил негодяя, но не его Империю, а причиной всех бед была Империя, а не этот злосчастный негодяй. - Док, Райоз не просто негодяй. На нем держится вся армия. Без него она распадется. Солдаты любят его, как отца родного. Сержант только вспомнит его - тут же слюни пускает! - Пусть так. Но есть другие армии и другие генералы. Копайте глубже. Сюда прибыл Бродриг, который имеет на императора огромное влияние. По его требованию сюда пришлют сотни кораблей, тогда как Райозу дали только десять. Я много о нем слышал. - Правда? Что же вы слышали? - в глазах торговца поубавилось отчаяния и засветился интерес. - Он негодяй незнатного происхождения, добившийся расположения Императора с помощью лести и угодничества. Его ненавидят все придворные аристократы, тоже порядочные мерзавцы, за то что он, простолюдин, не проявляет по отношению к ним достаточного почтения. Он первый советник императора во всех делах и правая рука во всех злодеяниях. Прирожденный изменник, но вынужден быть верным. Во всей Империи нет человека, настолько утонченного в жестокости и грубого в наслаждениях. Говорят, что путь к Императору лежит через Бродрига, а путь к Бродригу - через бесчестье. - О-о-о! - Деверс подергал аккуратно подстриженную бороду. - Значит, Император прислал его присматривать за Райозом. Знаете, мне в голову пришла идея. - Теперь знаю. - А что, если Бродригу не по душе любимец армии? - Скорее всего. Бродриг не отличается способностью испытывать добрые чувства. - А что, если Райоз сильно ему досадит? Об этом узнает Император, и у молодого генерала будут неприятности. - Вполне возможно. Вы предлагаете это устроить? Каким образом? - Не знаю. Может, подкупить? Патриций засмеялся. - Конечно, его можно подкупить, только не так, как вы подкупили сержанта. Бродригу мало мини-холодильника. Даже если вы подберете взятку, приличествующую его положению, вы можете потерпеть неудачу. Бродриг берет взятки, но зачастую их не отрабатывает. Настолько это бесчестный тип. Ваши деньги пропадут впустую. Придумайте что-нибудь другое. Деверс закинул ногу на ногу и принялся усиленно думать, покачивая носком сапога в воздухе. Снова раздался стук и вошел сержант. Он был сильно взволнован, лицо раскраснелось, глаза испуганно мигали. - Сэр, - начал он, стараясь быть вежливым, - я очень благодарен вам за холодильник и за то, что вы говорили со мной, хотя я сын простого фермера, а вы важные лорды. От волнения он перестал бороться с акцентом, его было трудно понять; сквозь армейскую выправку пробивались деревенские привычки. Барр мягко спросил: - Что случилось, сержант? - Лорд Бродриг едет вас допрашивать. Завтра будет здесь. Я знаю, потому что капитан велел готовиться к смотру. Я подумал, что нужно вас предупредить. - Спасибо, сержант, - сказал Барр, - мы вам признательны. Не волнуйтесь, это не так страшно. Между тем на лице сержанта был именно страх. Люк прошептал: - Вы не знаете, что о нем говорят. Он продал душу злым духам Галактики. Не смейтесь. О нем такое рассказывают! Будто у него есть люди с бластерами, они за ним всюду ходят, и когда ему хочется повеселиться, он приказывает им стрелять в первого встречного. Они стреляют, а лорд Бродриг смеется. Говорят, даже Император его боится, он заставляет Императора поднимать налоги и не пускает к нему никого жаловаться. А еще говорят, что он ненавидит генерала. Говорят, будто он хочет генерала убить, потому что генерал великий и мудрый. Только у него не получится, потому что генерал не промах и знает, что лорд Бродриг плохой человек. Сержант заморгал и улыбнулся, смущенный своей неожиданной откровенностью, и попятился к двери. С порога кивнул и сказал: - Вы на него как глянете - вспомните мои слова, - и закрыл за собой дверь. - Недурной поворот событий, а док? - глаза Деверса разгорелись. - Это зависит от настроения Бродрига, - сухо сказал Барр. Деверс не слышал: он думал. Думал изо всех сил. Лорд Бродриг пригнул голову и вошел в жилую каюту торгового корабля. Двое телохранителей, с бластерами наизготовку и профессиональными улыбками наемников на лицах, вошли следом. Глядя на личного секретаря императора, нельзя было сказать, что его душа погублена. Если ее и купил какой-нибудь галактический демон, внешне это никак не проявлялось. Скорее, Бродриг был светлым пятном на сером, скучном фоне военной базы. Жесткие линии его безупречного костюма, украшенного позументами, делали Бродрига выше. Над воротником холодно блестели глаза. На запястьях подрагивали и переливались перламутровые украшения. Он изящно облокотился на белую слоновой кости трость, посмотрел на торговца сверху вниз и сказал: - Нет. Оставайтесь здесь. Мне не нужны ваши игрушки. Он взял стул, тщательно протер его куском муаровой ткани, прикрепленным к трости, и сел. Деверс поискал взглядом стул для себя, но Бродриг небрежно бросил: - В присутствии пэра Империи вам придется постоять, - и улыбнулся. Деверс пожал плечами. - Если вам не нужен мой товар, зачем мы сюда пришли? Личный секретарь императора холодно ждал, и Деверс нехотя добавил: - ...сэр? - Чтобы побеседовать наедине, - ответил секретарь. - Неужели бы я проделал путь в двести парсеков ради того, чтобы полюбоваться безделушками? Я хотел увидеть именно вас, - он вынул из украшенной гравировкой коробочки розовую таблетку, зажал между зубами и принялся с увлечением сосать. - Скажите, к примеру, кто вы такой? Вы действительно гражданин варварского мира, который затеял всю эту чехарду? Деверс с достоинством кивнул. - Вас на самом деле взяли в плен после того, как началась эта склока, называемая войной? Деверс снова кивнул. - Великолепно, мой дорогой чужеземец! Вижу, вы не отличаетесь красноречием. Я облегчу вам задачу. Создается впечатление, что наш генерал ведет, и очень активно, совершенно бессмысленную войну за крошечный мирок, расположенный у края неизвестности, за который разумный человек и выстрела не сделает. Между тем, генерала нельзя назвать неразумным. Напротив, он весьма рассудительный человек. Вы меня понимаете? - Не могу этого сказать, сэр. Секретарь проинспектировал свои ногти и сказал: - Хорошо, слушайте дальше. Генерал ради одной славы не пошлет людей на смерть. Да, он говорит о славе и чести Империи, но совершенно очевидно, что он не дотягивает до железного полубога Героической Эры. Его волнует не только слава, иначе он не стал бы проявлять такую странную и несколько неуместную заботу о вас. Если бы вы оказались в плену у меня и сказали бы мне так же немного, как сказали генералу, я вспорол бы вам живот и удушил бы вас вашими собственными кишками. Деверс оставался бесстрастным, только покосился на молодцов с бластерами. Те были готовы к действию, им даже не терпелось. Секретарь императора улыбнулся. - Ах вы, молчаливый дьявол! Генерал говорил, что вас даже зонд не берет. Он напрасно это сказал; он выдал себя с головой, я теперь не верю ни одному его слову, - Бродриг был в приподнятом настроении. - Мой честный торговец, - продолжал он, - у меня есть собственный психозонд, который должен вызвать у вас реакцию. Взгляните... Императорский секретарь держал двумя пальцами, небрежно, несколько покрытых розово-желтыми разводами бумажных прямоугольников, назначение которых было очевидно. - Похоже на деньги, - сказал Деверс и угадал. - Это и есть деньги, лучшие деньги в Империи, обеспеченные моими поместьями, которые обширнее, чем поместья самого Императора. Сто тысяч кредитов. Вот они, у меня в руке. И все ваши! - За что, сэр? Я всю жизнь торгую и знаю, что торговля - дело обоюдное. - За что? За правду. Чего хочет генерал? Зачем ему эта война? Латан Деверс вздохнул и задумчиво разгладил бороду. Глаза его следили за движениями рук секретаря, считавшего деньги. - Он воюет за Империю. - Фи! Как банально! По большому счету все воюют за Империю. Чего конкретно он добивается? Какая дорога ведет отсюда, с края света, к трону Империи? - У Фонда, - с горечью в голосе начал Деверс, - есть тайны. В Фонде много старых книг, таких старых, что только посвященные понимают язык, на котором они написаны. Все это окутано туманом религии и ритуалов, так что никто не может проникнуть в тайны Фонда. Я попытался, и вот я здесь, а там меня ждет смертный приговор. - Понятно. Так что же тайны? За сто тысяч я имею право на некоторые подробности. - Трансмутация элементов, - сказал Деверс коротко. Секретарь прищурился и утратил рассеянный вид. - Я слышал, что практически трансмутацию осуществить невозможно. - Если использовать внутриатомные силы. А наши предки были ловкие ребята. Они нашли более мощные силы, чем внутриатомные. Если Фонд осуществляет трансмутацию с помощью этих сил... У Деверса засосало под ложечкой. Крючок заброшен, рыба готовится проглотить наживку. - Продолжайте, - сказал секретарь. - Генералу, по всей видимости, это известно. Что же он собирается делать, когда эта опера-буфф закончится? Деверс старался говорить спокойно. - Он разорит вашу экономику. Полезные ископаемые станут бесполезными, если он начнет получать вольфрам из алюминия и иридий из железа. Система производства, основанная на изобилии одних элементов и недостатке других, перестанет себя оправдывать. Империя окажется на краю пропасти, и только Райоз сможет предотвратить ее крах. Его уже нельзя остановить. Он взял Фонд за горло. А расправившись с ним, он за два года станет Императором. - Итак, - Бродриг засмеялся, - иридий из железа? Хотите, выдам государственную тайну? Вы знаете, что генерал вступил в сношение с Фондом? Деверс похолодел. - Вы удивлены? Что здесь удивительного? Все вполне логично. Ему предложили сто тонн иридия в год в обмен на мир. Сто тонн железа, превращенного в иридий вопреки принципам религии. Неплохая плата за жизнь и власть, но наш неподкупный генерал, разумеется, отказался. Ведь он может получить и иридий, и Империю. А бедный Клеон называл его единственным честным генералом. Мой бородатый купец, вы заработали свои деньги! Он швырнул их в воздух, и Деверс бросился собирать разлетевшиеся бумажки. У порога Бродриг остановился и обернулся. - Учтите, торговец, у моих работников нет ни ушей, ни языков, ни мозгов, ни образования. Они не умеют ни слушать, ни говорить, ни писать, ни читать, ни пользоваться психозондом. Зато они умеют пытать и казнить. Я купил вас за сто тысяч кредитов. Если вы об этом забудете и, скажем, попытаетесь пересказать нашу беседу Райозу, вас казнят. По моему методу. В нежных чертах его лица вдруг проступила алчная жестокость, заученная улыбка превратилась в плотоядный оскал. На долю секунды перед Деверсом предстал галактический демон, которому человек, купивший Деверса, продал душу. Молча, чувствуя спиной дула бластеров, торговец вернулся в свою камеру. На вопрос Дьюсема Барра он ответил со смутным удовлетворением: - Нет, и самое интересное: он дал взятку мне. Два месяца войны не прошли для Бела Райоза бесследно: он стал жестче и раздражительнее. Благоговеющему сержанту Люку он сказал с нетерпением: - Подождите за дверью, солдат, а потом отведете этих людей обратно. Никто не должен входить, пока я не позову. Никто, вы поняли? Сержант, отсалютовав, вышел на подгибающихся ногах, а Райоз с отвращением сгреб со стола накопившиеся в его отсутствие бумаги, сунул их в верхний ящик и резким движением задвинул его. - Садитесь, - отрывисто сказал он. - У меня мало времени. Я вообще не собирался приезжать, но мне нужно с вами поговорить. Он повернулся к Дьюсему Барру, тот поглаживал длинными пальцами хрустальный куб, из центра которого смотрело суровое морщинистое лицо Его Императорского Величества Клеона II. - Во-первых, патриций, - сказал генерал, - ваш Селдон проигрывает. Следует отдать ему должное, он здорово воюет. Люди Фонда носятся, как заблудившиеся пчелы, и дерутся, как сумасшедшие. Каждая планета отчаянно защищается, а сдавшись, вскоре восстает, так что удержать ее не менее трудно, чем захватить. Но мы их захватываем и удерживаем. Ваш Селдон проигрывает. - Он еще не проиграл, - пробормотал Барр. - Сам Фонд менее оптимистично настроен. Мне предлагают миллионы за то, чтобы я не подвергал Селдона решающему испытанию. - Это мы слышали. - Слухи летят впереди меня? Последнюю новость слышали? - Какая из них последняя? - Та, что лорд Бродриг, любимец Императора, изъявил желание воевать у меня в непосредственном подчинении. Заговорил Деверс. - Изъявил желание? Что происходит, босс? Вы прониклись к нему любовью? - он усмехнулся. - Этого я сказать не могу, - спокойно ответил Райоз, - он купил место за хорошую цену. - А именно? - А именно, попросил у Императора подкрепление. Презрительная улыбка Деверса стала шире. - Он сказал, что поговорил с Императором, так, босс? И вы со дня на день ждете этого самого подкрепления? - Нет, не так! Подкрепление уже прибыло. Пять линейных кораблей, личное поздравление от императора и сообщение о том, что придут еще корабли. Что вам не нравится, торговец? - ехидно спросил генерал. - Все в порядке, - губы Деверса вдруг перестали ему повиноваться. Райоз вышел из-за стола и стал рядом с торговцем, держа руку на курке бластера. - Я спрашиваю, что вам не нравится? Почему вы встревожились? В вас проснулся внезапный интерес к Фонду? - Нет. - Да! Вы хитрите! Вы подозрительно легко сдались и легко предаете свой мир. Здесь что-то не так. - Я всегда с победителем, босс. Вы сразу сказали, что я благоразумный человек. - Допустим, - хрипло сказал Райоз, - но кроме вас, ни один торговец не сдался. Они включали максимальную скорость и силовое поле, либо дрались до последнего. Именно торговцы являются инициаторами партизанской войны на оккупированных планетах и организаторами рейдов в глубину наших позиций. Что же, вы единственный благоразумный человек среди них? Вы не деретесь и не бежите, а добровольно становитесь предателем. Не странно ли это? Деверс ответил спокойно. - Я понимаю, к чему вы клоните, только у вас ничего против меня нет. Я сижу полгода тише воды, ниже травы. - Да, и я платил вам хорошим отношением. Я не трогал ваш корабль и с вами обращался по-человечески. Вы утратили мое расположение. Вернуть его могут сведения об атомных игрушках, которые вы собирались продавать. Они работают на тех же принципах, что и новейшее оружие Фонда, верно? - Я всего лишь торговец, - сказал Деверс, - я их продавал, а не изготовлял. - Это мы увидим. Именно для этого я приехал. Для начала мы поищем на вашем корабле генератор индивидуального силового поля. Его носят все солдаты Фонда, на вас я его не видел. Если я его найду, я делаю вывод, что вы сказали мне не все, что могли. Идет? Ответа не было. Райоз продолжал: - Будут и другие доказательства. Я привез с собой психозонд. Однажды он не сработал, но контакт с противником - хорошая школа. В голосе генерала звучала угроза, и Деверс почувствовал, что в грудь ему упирается оружие, которое до сих пор генерал держал в кобуре. А генерал сказал: - Снимите браслет и другие металлические украшения и отдайте мне. Видите ли, силовые поля иногда искажаются, а психозонд действует лишь в спокойном состоянии. Вот так. Давайте, давайте! На столе загорелась лампочка и появилось письмо. Барр все играл с портретом Императора. Райоз шагнул к столу, держа Деверса под прицелом, и обратился к Барру. - Вас это тоже касается, патриций. Ваш браслет вынес вам приговор. Вы мне помогли, я не мстителен, но судьбу вашей семьи я намерен решить на основе показаний психозонда. Райоз нагнулся за письмом, и Барр, подняв оправленный хрусталем бюст Клеона II, спокойно опустил его на голову генерала. Деверс даже не успел удивиться. В старика будто вселился демон. - Выходим! - сказал Барр сквозь зубы. - Быстро! Он подхватил выпавший из рук Райоза бластер и сунул за пазуху. Дверь все же скрипнула, и сержант Люк обернулся. - Ведите, сержант, - сказал Барр небрежно. Деверс закрыл за собой дверь. Сержант Люк довел их до двери в камеру, а потом, после заминки, во время которой в спину ему ткнулось дуло бластера, пошел дальше, повинуясь приказу: - К торговому кораблю! Деверс вышел вперед, чтобы открыть дверь, а Барр сказал: - Стойте спокойно, Люк. Вы хороший человек, и мы не хотим вас убивать. Но сержант узнал монограмму на бластере. - Вы убили генерала! - в ярости задохнулся он. Он закричал, бластер выстрелил, и Люка не стало. Торговый корабль уже поднимался над планетой, когда замигал сигнал тревоги. Взлетели корабли охраны. Деверс жестко сказал: - Держитесь, Барр, сейчас проверим, есть ли у них корабль, который может меня догнать. Он знал, что такого корабля нет! В открытом космосе торговец сокрушено произнес: - Слишком красивую сказку я рассказал Бродригу. Похоже, что он решил войти в долю с генералом. И они понеслись среди звезд дальше. 8. НА ТРАНТОР Деверс склонился над маленьким тусклым шаром, боясь пропустить проблеск жизни. Локатор постоянно посылал в пустой космос сигналы. Барр ждал, сидя на низенькой кушетке в углу. - Что, не слышно больше? - спросил он. - Ребят из Империи? Не слышно, - торговец злился. - Мы от них давно оторвались. Даже если бы у них были корабли быстрее нашего, они бы нас не догнали: мы уже сделали несколько скачков через гиперпространство. Деверс откинулся на сидении и расстегнул ворот. - Эти вояки могли разрушить нашу систему связи. Вполне возможно, что я ищу то, чего уже нет. - Вы пытаетесь связаться с Фондом? - С Ассоциацией. - Что такое Ассоциация? - Ассоциация независимых торговцев. Не слышали? Впрочем, о нас мало кто слышал. Мы еще не заявляли о себе всерьез. Некоторое время они сидели молча. Молчал и индикатор кругового обзора. Барр спросил: - Вы находитесь в пределах видимости? - Не знаю. Я не могу точно определить, где мы находимся. Потому и включил круговой обзор. Мы можем до конца жизни никого не встретить. - Неужели? Барр сделал жест по направлению к индикатору. Деверс вздрогнул и надел наушники. В глубине маленького тусклого шара зарождался робкий свет. Полчаса Деверс пытался раздуть этот огонек связи, светивший из глубины космоса, откуда-то с расстояния пятисот световых лет. Наконец, отчаявшись, снял наушники. - Давайте поедим, док. Можете помыть руки, только экономьте воду. Он присел на корточки перед рядом шкафчиков и пошарил в одном из них. - Надеюсь, вы не вегетарианец? - Я всеядный, - ответил Барр. - Что же ваша Ассоциация? Вы ее потеряли? - Похоже на то. Будь мы немного ближе, я бы ее не упустил. Этого следовало ожидать. Деверс выпрямился и поставил на стол два металлических контейнера. - Пять минут постоит, потом нажмите сюда и получите тарелку, еду и вилку. Заранее прошу прощения, салфетки не будет. Думаю, вы не откажетесь узнать, что сообщила мне Ассоциация. - Если это не секрет. - Для вас не секрет, - покачал головой Деверс. - Райоз говорил правду. - Насчет выкупа, что ему предложили? - Да. Он действительно отказался. Дела плохи. Бои идут на границах Локриса. - Локрис находится рядом с Фондом? - Да, это одно из Четырех Королевств. Можно сказать, внутренняя линия обороны. Но это еще не самое страшное. Райоз действительно получил подкрепление: большие корабли новой конструкции. Много кораблей. И все из-за меня: я перепугал Бродрига. Опустив глаза, он открыл контейнер. Блюдо, похожее на жаркое, вкусно запахло. Дьюсем Барр уже ел. - Если так, довольно импровизаций, - сказал он. - Через линию фронта к Фонду мы не пробьемся, значит, единственное, что нам остается, - терпеливо ждать. Поскольку Райоз вышел на внутреннюю линию обороны, долго ждать не придется. Деверс отложил вилку. - Разумеется, - сказал он, возмущенно сверкая глазами, - вам можно подождать! Вам терять нечего. - Вы считаете? - спросил Барр с тонкой улыбкой. - Глядя на вас, иначе не скажешь, - Деверс заметно горячился. - Вы ведете себя так, как будто война - не война, а грызня пауков в банке, на которую занятно посмотреть. Я так больше не могу. Враг вошел в мой дом, от его рук гибнут мои сограждане и друзья. А вам что - вы чужой. - Мне доводилось переживать гибель друзей, - старик уронил руки на колени и прикрыл глаза. - Вы женаты? - Торговцы не женятся, - ответил Деверс. - Так вот, у меня двое сыновей и племянник. Я предупредил их, но они, по ряду причин, не смогли скрыться. Наш побег означает их смерть. Дочь и внуки, я надеюсь, покинули планету еще до начала войны. Однако, даже не считая их, я поставил на карту и потерял больше, чем вы. Деверс не смягчился. - Вы пошли на это сознательно, - упорствовал он. - Могли бы и дальше работать на Райоза. Я вас не просил... Барр покачал головой. - Не было выбора, Деверс. Пусть ваша совесть будет чиста: я рисковал жизнью сыновей не ради вас. Пока было возможно, я сотрудничал с Райозом. Но он собирался применить психозонд. Патриций открыл глаза, в них было страдание. - Около года назад Райоз посетил меня в моем доме. Он расспрашивал меня о культе, созданном вокруг волшебников. Райоз неверно ставил вопрос: это не совсем культ. Видите ли, Сайвенна уже сорок лет несет бремя гнета, который теперь угрожает вашему миру. Пять восстаний были потоплены в крови. Однажды мне достались записи Хари Селдона, и из них я узнал, что так называемый культ ждет своего часа. Он ждет, пока волшебники придут, и готовится к этому дню. Мои сыновья стоят во главе тех, кто ждет. Поэтому я не мог стать под психозонд. Пусть лучше они погибнут как заложники, а не как предводители восстания. Я не мог поступить иначе, и я не чужой! Деверс опустил глаза. Барр продолжал, уже спокойнее: - Вся Сайвенна уповает на победу Фонда. Именно ради победы Фонда я пожертвовал жизнью сыновей. Между тем в записях Селдона не сказано, что Фонд непременно победит и Сайвенна непременно освободится. У меня нет уверенности в спасении моего народа, я лишь надеюсь. - Тем не менее вы согласны ждать. А вражеский флот уже в Локрисе. - Я поступал бы точно так же, - просто ответил Барр, - даже если бы он высадился на Термине. Торговец безнадежно вздохнул. - Я не верю, что дела делаются сами собой. Что бы там ни говорила психоистория, Райоз гораздо сильнее нас. Ваш Селдон ничего здесь не поделает. - Ничего и не нужно. Все уже сделано. Остается ждать результата. Вы не знаете, что происходит, но это не значит, что не происходит ничего. - Возможно. А здорово, что вы пристукнули Райоза. Он один опаснее, чем вся его армия. - Вот уж не знаю. Бродриг его заместитель, - лицо старика исказилось ненавистью. - Он возьмет в заложники всю Сайвенну. Он уже не раз себя проявил. Есть планета, на которой пять лет назад казнили десятую часть взрослых мужчин только за то, что население не смогло выплатить непосильных налогов. Сборщиком налогов был известный вам Бродриг. Слава космосу, если Райоз остался жив. Его репрессии по сравнению с жестокостью Бродрига - просто милость. - Но полгода, полгода на вражеской базе без всякой пользы, - Деверс хрустнул пальцами. - Без малейшей пользы! - Погодите! Вы мне напомнили... - Барр пошарил в складках одежды. - Может оказаться полезным, - и бросил на стол металлическую капсулу. Деверс схватил ее. - Что это? - Донесение. Райоз получил его как раз перед тем, как я его стукнул. Надеюсь, пригодится. - Не знаю. Нужно посмотреть, что там. Деверс положил капсулу на ладонь и стал внимательно разглядывать. Выйдя из-под холодного душа, Барр застал Деверса за рабочим столом в глубокой задумчивости. Старик спросил прерывисто, шлепая себя по телу, чтобы согреться. - Что вы собираетесь делать? Деверс обернулся. На лбу его блестели капельки пота. - Собираюсь открыть капсулу. - Не можете открыть без пароля Райоза? - в голосе патриция слышалось удивление. - Если не открою - выйду из Ассоциации торговцев и до конца жизни не сяду за пульт корабля. Я уже провел электронный анализ содержимого и поработал отмычкой, каких в Империи и не видали. Специально для вскрытия капсул. Я когда-то был взломщиком, я не говорил? Торговцу приходится быть специалистом во всех областях. Он снова склонился над капсулой, несколько раз коснулся ее маленьким плоским инструментом, высекавшим из нее красные искры. - И все-таки это топорная работа. В Империи любят внушительные вещи. Вы видели, какие в Фонде капсулы? В два раза меньше и не поддаются электронному анализу. Деверс замолк, сквозь рубашку было видно, как на плечах напряглись мускулы. Барр не слышал, как капсула открылась. Деверс облегченно вздохнул, выпрямился и протянул Барру на ладони раскрытую капсулу с высунутым язычком письма. - От Бродрига, - сказал он и с презрением добавил. - Носитель информации долговременный. У нас письмо через минуту испаряется. Дьюсем Барр жестом велел ему замолчать и торопливо пробежал письмо глазами. - Идиот! Напыщенный индюк! - воскликнул он почти в отчаянии. - И это называется донесение? - В чем дело? - спросил Деверс, слегка разочарованный. - Здесь нет никакой информации. Вот, прочтите: ОТ АММЕЛЯ БРОДРИГА, ЧРЕЗВЫЧАЙНОГО ПОСЛАННИКА ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, ЛИЧНОГО СЕКРЕТАРЯ ИМПЕРАТОРА И ПЭРА ИМПЕРИИ БЕЛУ РАЙОЗУ, ВОЕННОМУ КОМЕНДАНТУ САЙВЕННЫ, ГЕНЕРАЛУ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ И ПЭРУ ИМПЕРИИ ПОЗДРАВЛЯЮ ПЛАНЕТА N_1120 БОЛЕЕ НЕ СОПРОТИВЛЯЕТСЯ, НАСТУПЛЕНИЕ РАЗВИВАЕТСЯ ПО ПЛАНУ. ВРАГ ТЕРЯЕТ СИЛЫ. НЕТ СОМНЕНИЯ В ТОМ, ЧТО КОНЕЧНАЯ ЦЕЛЬ БУДЕТ ДОСТИГНУТА. Придворный лизоблюд играет в генерала. Райоз уехал, и командование флотом перешло к этому павлину, которому хочется потешить свое мелкое самолюбие причастностью к победе, к которой он на самом деле непричастен. "Планета номер такой-то более не сопротивляется"! "Наступление развивается по плану"! "Враг теряет силы"! У него, по-видимому, в голове вакуум. - Погодите, погодите... - Бросьте его в корзину для мусора! - старик казался подавленным. - Клянусь Галактикой, я не надеялся, что это донесение будет иметь вселенское значение, но в военное время, казалось бы, можно надеяться, что пропажа даже рутинного сообщения должна повлечь за собой какие-то изменения в ходе военных действий. Поэтому я и прихватил капсулу. Но это убожество! Его вполне можно было оставить Райозу. Оно отняло бы у генерала минуту-другую, которую благодаря мне он использовал более плодотворно. Деверс встал. - Замолчите наконец! Успокойтесь ради Селдона! - он сунул письмо Барру под нос. - Еще раз внимательно прочтите. Что подразумевается под "конечной целью"? - Завоевание Фонда, что же еще? - И только? А может быть, завоевание трона Империи? Вы не предполагали, что такова конечная цель деятельности Бродрига? - В самом деле? - Представьте себе, ни больше, ни меньше, - Деверс криво усмехнулся. - Немного терпения, и вы в этом убедитесь. Пальцем он затолкал щедро украшенное монограммами письмо обратно в капсулу. Раздался тихий щелчок, и капсула закрылась. Внутри что-то тихонько похрустывало - приходила в себя потревоженная вскрытием автоматика. - Итак, без пароля Райоза капсулу открыть невозможно? - В Империи невозможно, - ответил Барр. - В таком случае, донесение считается аутентичным, а его содержимое - известным лишь отправителю и, возможно, адресату? - Да. - Император должен иметь возможность открыть капсулу. В его канцелярии должен быть список паролей чиновников государственной и военной службы. По крайней мере, в Фонде такой список есть. - Он должен быть и в столице Империи, - согласился Барр. - Тогда представьте, что вы, патриций Сайвенны и пэр Империи, говорите императору, как его там, Клеону, что его любимый ручной попугай и блестящий генерал сговорились и хотят сбросить его с трона, и вручите ему капсулу. Что он должен подумать о "конечной цели" Бродрига? Барр бессильно опустился на стул. - Постойте, постойте, я вас не совсем понимаю, - он провел ладонью по впалой щеке. - Вы шутите? - Я говорю совершенно серьезно, - Деверс начинал сердиться. - Вам неизвестно, что девяти императорам из последних десяти либо перерезали горло, либо выпускали кишки их генералы, у которых были большие планы? Вы сами мне об этом не раз говорили. Наш дорогой император нам непременно поверит, и Райозу будет не в чем вынашивать планы. - Нет, он шутит, - пробормотал Барр себе под нос. - Молодой человек, поверьте, кризис Селдона нельзя преодолеть таким ненадежным и старомодным методом. Что, если бы нам в руки не попала эта капсула? Что, если бы Бродриг не употребил слово "конечная"? Селдон никогда не рассчитывал на случайности. - У Селдона нет закона, который бы запрещал воспользоваться выгодной случайностью. - Конечно, но... но... - Барр запнулся, затем заговорил, с видимым жаром, но сдержанно. - Во-первых, как вы доберетесь до планеты Трантор? Вы не знаете, а я не помню ее координат в космосе. Вы не знаете даже наших координат. - В космосе невозможно заблудиться, - усмехнулся Деверс. Он уже стоял у пульта управления. - Мы приземлимся на ближайшей планете и на Бродригову взятку купим самую подробную карту, какую только захотим. - Скорее нам продырявят бластерами животы. Наши приметы давно разосланы по всей Империи. - Док, - сказал Деверс снисходительно, - не будьте провинциалом! Помните, Райоз сказал, что мой корабль слишком легко сдался? Он был абсолютно прав. У моего корабля достаточно мощный щит и больше, чем достаточно всякого вооружения. Я готов к любому бою. Есть и индивидуальные щиты. Спрятанные на моем корабле так, чтобы солдаты Райоза их не нашли. - Хорошо, - сказал Барр. - Хорошо, допустим, что мы на Транторе. Как мы попадем к Императору? Вы думаете, что у него есть приемные часы? - Об этом подумаем, когда будем на Транторе, - ответил Деверс. - Ну что ж, - сдался Барр. - Будь по-вашему. Я давно мечтал побывать на Транторе. Потом можно и умереть. Заработал гиператомный двигатель. Замигали лампочки, и Барр почувствовал внутренний толчок: корабль совершил скачок через гиперпространство. 9. НА ТРАНТОРЕ Звезд было, как сорняков на неухоженном огороде. Впервые Латану Деверсу при вычислении дальности и направления скачка пришлось обращать внимание на цифры, стоящие справа от запятой. Скачки в пределах светового года вызывали у него приступы клаустрофобии. Звезды были со всех сторон. Их излучение давило. В самом центре огромного звездного скопления, свет которого разрывал черноту космоса на жалкие лоскутки, вращалась столичная планета Трантор. Это была не просто планета; это было сердце Империи, охватывающей двадцать миллионов звездных систем. Здесь была развита единственная отрасль промышленности - правительство, выпускающая единственный вид продукции - закон. Вся жизнь планеты подчинялась единственной ее функции - управлению. Планету заселяли люди, домашние животные и паразиты. Другой жизни на Транторе не было. За пределами императорского дворца на всей поверхности планеты не осталось ни кусочка незастроенной земли, ни травинки. Естественные водоемы имелись лишь на территории дворца, остальная часть планеты получала воду из огромных подземных резервуаров. Планета была закована в металл, сияющий и несокрушимый. Жизнь текла по металлическим трубам переходов и коридоров, днем заполняя соты офисов и огромные залы магазинов, а вечером выплескиваясь на крыши небоскребов в ночные заведения. На Транторе можно было прожить год, два, всю жизнь, не выходя из помещения. Каждый день на Трантор приземлялось больше кораблей, чем насчитывалось во всех военных флотах вместе взятых. Они доставляли продукты и предметы, необходимые сорока миллиардам жителей планеты, не производящих для империи ничего, кроме необходимости распутывать бесконечные хитросплетения законов, указов, распоряжений самого большого правительства в истории человечества. Двадцать сельскохозяйственных миров кормили Трантор. Остальная Вселенная служила ему. Поддерживаемый с обеих сторон огромными металлическими руками, торговый корабль медленно съезжал по пандусу в ангар. Деверс все-таки пробился сквозь препоны, выставляемые этим миром бумаготворчества, живущего под девизом "отпечатать в четырех экземплярах". Сначала они висели на орбите, заполняя бесконечные анкеты. Потом начались собеседования с применением психозонда, фотографирование корабля, определение антропометрических и других характеристик, таможенный досмотр, уплата въездной пошлины, проверка документов и виз. У Дьюсема Барра все прошло гладко: он был гражданином Сайвенны, то есть подданным Императора, а Латан Деверс был незнакомец без документов. Таможенный чиновник искренне сожалел, но не мог разрешить Деверсу въезд на Трантор. В еще большее сожаление его повергла необходимость задержания Деверса для официального расследования. Тут появились сто кредитов, новенькие, хрустящие, обеспеченные собственностью лорда Бродрига, и незаметно перешли из рук в руки. Чиновник с важным видом откашлялся и перешел от бесполезных сожалений к делу. Появилась соответствующая анкета, которая была тут же заполнена и сопровождена идентификационными данными Деверса. Путь был свободен. В ангаре торговый корабль еще раз сфотографировали, обыскали, составили опись груза и инвентаря, затем началась проверка документов, удостоверяющих личности пассажиров. За соответствующую мзду документы были приняты и зарегистрированы. И вот Деверс оказался на гигантской галерее, где болтали женщины, визжа, бегали дети, а мужчины лениво потягивали напитки, глядя в огромные телевизоры, изрыгающие новости империи. Барр заплатил несколько иридиевых монеток и завладел газетой, верхней в стопке. Это были транторские "Новости Империи", правительственный орган. В дальнем конце зала стучали печатные машины, с которых сходили новые экземпляры газеты. Такие же машины стучали сейчас и в редакции "Новостей...", находящейся в десяти тысячах миль отсюда по коридору или в шести тысячах миль по воздуху, и в десяти миллионах магазинов новостей по всей планете. Барр просмотрел заголовки и осторожно спросил: - С чего начнем? Деверс встряхнулся, пытаясь сбросить с себя мрачное оцепенение. Этот чужой далекий мир угнетал его своей сложностью; люди вокруг совершали непонятные поступки и говорили едва ли на более понятном языке. Деверс чувствовал себя подавленным среди блестящих металлических громад, теснящихся до самого горизонта. Вокруг бурлила шумная, суетливая столичная жизнь, и он казался себе ничтожной каплей в этом водовороте. - Пожалуй, вам виднее, док. - Я предупреждал, - сказал Барр ровным, спокойным голосом, - но человеку трудно представить то, чего он не видел. Вы знаете, сколько человек ежедневно стремятся добиться аудиенции у Императора? Около миллиона. А известно вам, скольких он удостаивает аудиенции? Около десяти. Речь идет об аристократии, а мы пойдем на общих основаниях, что еще безнадежнее. - У нас без малого сто тысяч. - Этого хватит на подкуп одного пэра, а для того, чтобы пробиться к Императору, нужно заручиться поддержкой хотя бы четверых. Можно действовать через верховных комиссаров и старших инспекторов. Их понадобится около пятидесяти, и каждый обойдется нам примерно в тысячу. Договариваться буду я. Во-первых, они не поймут вашего акцента, а во-вторых, вы не знаете этикета придворного взяткодательства. Это настоящее искусство, можете мне поверить. Ах! На третьей странице газеты Барр увидел то, что искал, и протянул газету Деверсу. Деверс читал медленно, с трудом справляясь с чужим лексиконом. Наконец он поднял глаза, в которых не было ни тени сомнения. - Разве можно этому верить! - он гневно хлопнул по газете ладонью. - В какой-то степени можно, - спокойно ответил Барр. - Вероятность того, что флот Фонда разгромлен полностью, очень мала. Я думаю, это не первое заявление подобного рода; оно весьма характерно для столицы мира, удаленной от театра военных действий, и означает, скорее всего, что Райоз выиграл еще одно сражение, что не является большой неожиданностью. Здесь сказано, что занят Локрис. Это, надо полагать, столичная планета королевства Локрис? - Да, - угрюмо подтвердил Деверс, - точнее, того, что от него осталось. Оттуда нет и двадцати парсеков до Фонда. Док, нужно поторопиться. Барр пожал плечами. - На Транторе нельзя торопиться. Торопливые обычно попадают под дуло бластера. - Сколько времени нам потребуется? - Месяц, если повезет. Месяц плюс сто тысяч кредитов, и дай Галактика, чтобы хватило. И молитесь, чтобы Императору не пришло в голову отправиться на летние планеты: там он просителей вовсе не принимает. - Но Фонд... - ...сумеет сам о себе позаботиться. Позвольте, пора обедать. Я хочу есть. А после я предлагаю прогуляться. Вряд ли у нас будет другая возможность увидеть Трантор или подобный ему мир. Комиссар по делам бывших провинций, по-совиному близоруко вглядевшись в просителей, беспомощно развел толстыми ручками. - Его Императорское Величество не расположен к аудиенциям, господа. Не знаю даже, стоит ли передавать вашу просьбу моему начальнику. Его Императорское Величество за всю неделю никого не принял. - Нас примет, - сказал Барр с подчеркнутой уверенностью, - если вы позволите нам изложить суть дела кому-нибудь из штата личного секретаря. - Это невозможно! - патетически воскликнул комиссар. - Я рискую положением. Не могли бы вы хотя бы приблизительно объяснить мне, в чем дело. Поверьте, я рад помочь, но мне нужно что-то конкретное, что бы я мог представить своему шефу в качестве доказательства важности вашего дела. - Мое дело можно доверить лишь человеку, осуществляющему высшее руководство империей, - мягко настаивал Барр, - иначе я не осмелился бы просить аудиенции у Его Императорского Величества. Прошу вас, попробуйте что-нибудь сделать. Если Его Императорское Величество придаст нашему делу то значение, на которое мы претендуем, - а я уверен, что так и случится - вы можете рассчитывать на ту степень признательности, которой заслуживает ваше участие в судьбе нашего дела. - С удовольствием, но... - комиссар, не находя слов, вновь развел руками. - Здесь есть определенный риск, - согласился Барр, - и он, несомненно заслуживает компенсации. Для нас большая честь обратиться к вам с просьбой, мы благодарны вам уже за то, что вы соблаговолили нас выслушать. И если вы позволите нам выразить благодарность... Деверс нахмурился. За последний месяц он слышал эту речь, с незначительными вариациями, раз двадцать. За ней неизменно следовала передача из рук в руки сложенных бумажек. Обычно бумажки сразу исчезали, но сегодня события развернулись по-другому. Комиссар развернул их и пересчитал, разглядывая на свет. Чиновник заговорил с новыми интонациями в голосе: - Обеспечены собственностью личного секретаря? Хорошие деньги! - Вернемся же к нашему вопросу, - напомнил Барр. - Вернемся, только немного погодя, - перебил чиновник. - Я настоятельно прошу вас изложить мне суть вашего дела. Это новые деньги, и у вас их, по всей видимости, немало, так как до меня вы должны были неминуемо встретиться с целым рядом должностных лиц. Ну, так как? - Не понимаю, на что вы намекаете, - сказал Барр. - Хотя бы на то, что вы находитесь на планете чуть ли не нелегально. У вашего молчаливого спутника не в порядке документы. Он не является подданным Императора. - Я это отрицаю. - Ваше заявление - пустой звук, - прямо сказал комиссар. - Служащий, выписавший за сто кредитов фальшивые документы вашему спутнику, сознался в этом - под определенным давлением, - и нам известно о вас больше, чем вы думаете. - Если вы хотите сказать, сир, что сумма, которую мы просим вас принять, не соответствует степени риска... Комиссар улыбнулся. - Что вы, она даже превышает степень риска, - он отложил деньги в сторону. - Император сам заинтересован в вас. Ведь именно вы, господа, были гостями генерала Райоза? И именно вы бежали из расположения его войск с поразительной, я бы сказал, легкостью? Вы владеете ценными бумагами, обеспеченными собственностью лорда Бродрига. Словом, вы - шпионы и убийцы, присланные... Говорите, кто заплатил вам и за что! - Известно ли вам, - начал Барр с подчеркнутой вежливостью, - что мелкий комиссар не имеет права обвинять нас в преступлениях. Мы уходим. - Вы не уйдете, - комиссар поднялся, близорукое выражение сошло с его лица, - вы либо ответите на мой вопрос сейчас, либо вам зададут его в другой, менее непринужденной обстановке. Я не комиссар, а лейтенант имперской полиции. Вы арестованы. Держа в руке бластер, он улыбался. - Сегодня арестованы и более важные птицы, чем вы. Мы разорим ваше воронье гнездо. Деверс оскалился и тоже достал бластер. Лейтенант полиции, по-прежнему улыбаясь, нажал курок. Силовой луч молнией ударил Деверсу в грудь и рассыпался тысячей искр, натолкнувшись на его щит. Теперь выстрелил Деверс. Торс лейтенанта растворился в воздухе, и голова упала на пол. Она лежала и улыбалась, освещенная лучом солнца, который проникал в комнату сквозь отверстие, пробитое в стене выстрелом. Они вышли черным ходом. Деверс скомандовал хриплым голосом: - Скорее на корабль. Сейчас они поднимут тревогу, - он шепотом выругался. - В который раз все срывается! Не иначе, нам вредит галактический демон. На улице у телевизоров сгущались толпы. Некогда было остановиться и послушать; долетали отдельные несвязные слова. Барр все же стащил где-то свежий номер "Новостей Империи". Они прожгли крышу ангара и взлетели. - Оторвемся? - спросил Барр. За ними неслись десять кораблей дорожной полиции: они выбились из коридора и превысили скорость. Поднимались корабли секретной службы вдогонку кораблю, уносившему от расправы двух шпионов и убийц. - Внимание! - сказал Деверс и провалился в гиперпространство, не успев подняться даже на две тысячи миль. От резкого скачка в столь близком соседстве с планетой Барр потерял сознание, а Деверс чуть не задохнулся от боли, но космос вокруг был чист на много световых лет. Деверс молча гордился своим кораблем, и, наконец, не выдержал: - Во всей Империи нет корабля, который бы сравнился с моим! И тут же горько добавил: - Но нам некуда бежать, а драться с такими силами бессмысленно. Что же делать? Что нам делать? Барр шевельнулся на своей кушетке. Воздействие скачка еще не прошло, все тело болело. Слабым голосом он сказал: - Никому ничего не нужно делать. Все закончилось. Вот! Он протянул торговцу номер "Новостей Империи" с красноречивыми заголовками. - "Райоз и Бродриг арестованы", - прочел Деверс и уставился на Барра в недоумении. - Почему? - Здесь ничего на этот счет не сказано, но какая разница? Война с Фондом закончилась, на Сайвенне поднялось восстание. Пока прочитайте газету, - совсем неверным голосом сказал старик, - а позже приземлимся в какой-нибудь провинции и расспросим людей. А сейчас, если вы не возражаете, я попробую заснуть. Прыгая, как кузнечик, через гиперпространство, торговый корабль несся по Галактике к Фонду. 10. ВОЙНА ОКОНЧЕНА Латан Деверс испытывал смутное раздражение и отчетливый дискомфорт. Он получил награду и с молчаливым стоицизмом выслушал положенные при этом дифирамбы. Теперь приличия требовали, чтобы он остался, а это означало, что нельзя будет громко зевнуть или положить ногу на соседний стул, как он привык в милом сердцу космосе. Делегация Сайвенны, в которую Дьюсем Барр вошел в качестве почетного члена, подписала конвенцию, согласно которой Сайвенна перешла из-под политического господства Империи под экономическое влияние Фонда. Пять имперских линейных кораблей, захваченных повстанцами, напавшими на армию Райоза с тыла, проходя над городом, салютовали Фонду. Звон бокалов, этикет, светская болтовня... Деверса кто-то окликнул. Это был Форелл. Торговец отдавал себе ясный отчет, что этот человек на дневной доход может купить сорок таких, как он; и вот, этот человек со снисходительным добродушием манит его пальцем. Деверс вышел на балкон, в ночную прохладу, поклонился, как положено по этикету, пряча в бороде недобрую гримасу. Рядом с Фореллом стоял улыбающийся Барр. - Выручите, Деверс. Меня обвиняют в ужасном, нечеловеческом преступлении - в скромности. - Деверс, - Форелл вынул изо рта сигару, - лорд Барр утверждает, что ваш визит к императору Клеону не имеет никакого отношения к отзыву и аресту Райоза. - Абсолютно никакого, сэр, - Деверс был краток. - Нам не удалось встретиться с императором. Сведения, которые мы собрали по пути сюда, говорят о том, что дело Райоза было сфабриковано на пустом месте. Вокруг генерала ходило много сплетен, и придворные воспользовались ими в своих тайных интересах. - А он был чист? - Райоз? - вмешался Барр. - О, да! Клянусь Галактикой, да. Изменником был Бродриг, но и он не был виновен в том, в чем его обвиняли на процессе. Это был судебный фарс, впрочем, необходимый, предсказуемый и неизбежный. - С точки зрения психоисторической необходимости, надо полагать, - сказал Форелл с доброй насмешкой, как давний знакомый. - Совершенно верно, - серьезно сказал Барр. - Необходимость долго назревала, наконец, назрела, и все стало ясно, как написанное черным по белому. Очевидно, что при данной расстановке политических сил Империя не в состоянии вести завоевательную войну. При слабом императоре империю разорвут на куски генералы, борющиеся за бесполезный и смертоносный трон. При сильном императоре распад будет приостановлен, но по окончании его правления пойдет с удвоенной быстротой. - Не понял вас, лорд Барр, - пробурчал Форелл, выпуская клуб дыма. - Возможно. Тому виной слабая психоисторическая подготовка. Слова - плохая замена математическим формулам. Давайте поразмыслим... Барр задумался. Форелл курил, облокотясь на перила, а Деверс смотрел в бархатное небо, вспоминая Трантор. - Видите ли, сэр, - заговорил Барр, - вы и Деверс - и многие другие - считали, что для победы над Империей нужно прежде всего посеять раздор между императором и его генералом. И вы, и Деверс, и все остальные были правы, потому что верен принцип древних: "Разделяй и властвуй". Однако, вы были неправы, полагая, что этот внутренний раскол может стать результатом действий отдельной личности, то есть результатом совпадения случайностей. Вы пробовали ложь и подкуп, играли на страхе и на честолюбии, но, несмотря на все старания, ничего не добились. Более того, вы терпели одно фиаско за другим. А под рябью, поднятой вами, вызревала волна прилива, предсказанного Селдоном; она поднималась медленно, но неотвратимо. Дьюсем Барр отвернулся и продолжал говорить, глядя на огни ликующего города: - Всех нас направляла рука Хари Селдона: блестящего генерала и великого императора, мой народ и ваш народ. Селдон знал, что такой человек, как Райоз, плохо кончит. Его успех был началом конца, и чем больше успех, тем вернее последующий крах. Форелл сухо заметил: - Не могу сказать, что стал понимать вас лучше. - Минутку, - попросил Барр, - сейчас объясню. Слабый генерал не мог бы нам серьезно угрожать, это очевидно. Сильный генерал при слабом императоре также не представил бы для нас серьезной опасности, так как с большой выгодой для себя он мог бы направить свое оружие в другую сторону. История показывает, что за последние двести лет три четверти императоров, прежде чем таковыми стать, были мятежными генералами или наместниками. Поэтому опасным для Фонда мог быть только сильный генерал при сильном императоре. Сильного императора не так легко свергнуть, и сильный генерал вынужден применять свои способности за границами Империи. А что делает императора сильным? Почему Клеон был сильным? Это очевидно: он силен, потому что его подданные слабы. Слишком богатый придворный или чересчур популярный генерал становятся опасными. Подтверждение тому - недавняя история. Райоз одерживал победу за победой, и император стал подозревать его. Сама атмосфера, царившая при дворе, делала императора подозрительным. Райоз отказался от взятки? Подозрительно; наверное, готовится измена. Верный придворный, посланный к Райозу наблюдателем, благосклонно к нему отнесся? Крайне подозрительно; наверняка измена. Как бы они ни поступили, император все равно заподозрил бы измену. Вот почему ваши попытки вмешаться в ход событий оказались бесплодными. Подозрительным был сам успех Райоза. И его отозвали, обвинили в измене, осудили и казнили. И Фонд стал побеждать. Приходим к выводу, что Фонд должен победить в любой ситуации. Наша победа неизбежна, она не зависит от наших действий или поступков Райоза. Форелл важно кивнул. - Хорошо. А что если генерал и император - одно и то же лицо? Этого случая вы не предусмотрели, значит, доказательство нельзя считать полным. Барр пожал плечами. - Я не пытаюсь ничего доказать. У меня нет необходимого математического аппарата. Я взываю к вашему здравому смыслу. Если в империи каждый аристократ, каждый сильный человек, каждый бандит может притязать на трон - и нередко успешно, как показывает история, - а император занимается войной с соседним государством, долго ли он будет воевать? Ему сразу же придется возвращаться в столицу, чтобы остановить гражданскую войну. Я как-то говорил Райозу, что мертвую хватку Хари Селдона не разжать силами всей Империи. - Хорошо, хорошо! - Форелл был удовлетворен. - Выходит, Империя больше не будет нам угрожать? - Можно надеяться, - согласился Барр. - Клеон вряд ли проживет больше года, а там начнутся споры о наследовании престола, что может означать гражданскую войну, причем последнюю для Империи. - Значит, - сказал Форелл, - у нас больше нет врагов? Барр задумался. - Есть второй Фонд... - В противоположном конце Галактики? Нам еще долго будет нечего делить. Деверс, смерив Форелла тяжелым взглядом, сказал: - Могут появиться внутренние враги. - Правда? - холодно спросил Форелл. - Какие? - Это могут быть люди, которым не нравится, когда деньги сосредоточены в руках того, кто их не зарабатывает. Вы меня понимаете? Презрение на лице Форелла постепенно сменилось гневом. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. МУЛ 11. ЖЕНИХ И НЕВЕСТА Мул - О Муле известно меньше, чем о ком-либо из исторических деятелей его масштаба. Настоящее имя не выяснено, о детстве и юности можно строить лишь догадки. Сведения о деятельности в зрелые годы почерпнуты в основном из воспоминаний его противников, в частности, из рассказа невесты... Галактическая Энциклопедия. На первый взгляд Хэвен показался Байте ничем не примечательным. Эту тусклую звезду, затерянную в пустоте галактической периферии, показал ей муж. Здесь уже не было скоплений, лишь изредка поблескивали одинокие звезды, к свету которых Хэвен не много мог добавить. Торан понимал, что красному карлику Хэвену недостает импозантности и его вид не покажется чарующей прелюдией к семейной жизни. - Конечно, это не Фонд, я понимаю, - сказал он, обиженно поджав губы. - Далеко не Фонд, Торан. Зачем только я вышла за тебя? Ему не удалось скрыть страдание, и она заговорила примирительно, "уютным" голосом: - Ну, ну, дурачок. Я тебе разрешаю надуть губы и уткнуться мне в плечо, а я поглажу тебя по волосам, полным статического электричества. Ты нарывался на какую-нибудь романтическую чушь, ведь так? Ты ждал, что я скажу: "С тобой хоть на край света, Торан!" или "межзвездные глубины будут мне домом, если ты будешь со мной, милый!" Признавайся! Она приставила к его носу указательный палец, Торан щелкнул зубами, делая вид, что собирается его откусить. - Если я признаюсь, ты приготовишь обед? Байта удовлетворенно кивнула, и Торан заулыбался. Байта не была красива в общепринятом понимании этого слова, и Торан отдавал себе в этом отчет. У нее были совершенно прямые темные волосы, немного широкий рот, густые сросшиеся брови и бархатные, улыбчивые темно-карие глаза. Но за весьма основательным фасадом, на котором для случайных прохожих был вывешен флаг воинствующего непробиваемого практицизма и приземленности, жила нежная душа, которая выходила не ко всякому гостю, а отворяла лишь тому, кто хотел достучаться. Торан на всякий случай глянул на приборы и решил отдохнуть. Предстоит еще один скачок и несколько миллимикропарсеков полета, прежде чем нужно будет переходить к ручному управлению. Он повернулся, чтобы заглянуть в кладовую, где Байта передвигала контейнеры. Глядя на Байту, Торан всегда испытывал какое-то самодовольство - благоговейное удовлетворение, сопутствующее триумфу человека, который три года балансировал на грани комплекса неполноценности. В конце концов, он всего лишь провинциал, сын торговца-ренегата. А она из самого Фонда и ведет свой род от самого Мэллоу. К самодовольству, как ложка дегтя, примешивался страх. Как можно везти ее на Хэвен - в пещерные города, под враждебные взгляды торговцев, недолюбливающих Фонд... Итак, после ужина - скачок. На небе горел злобный красный глаз Хэвена, рядом виднелась вторая планета в рыжеватом ореоле атмосферы. Сторона ее, обращенная в космос, была темной. Байта склонилась над пультом и увидела Хэвен-2 в самом центре экрана. Она торжественно сказала: - Сначала я хочу познакомиться с твоим отцом. Если я ему не понравлюсь... - Ты будешь первой хорошенькой девушкой, которая ему не понравилась, - серьезно ответил Торан. - Пока у него была цела рука, он носился по Галактике и... Ты только заведи об этом разговор, он все уши прожужжит. Я подозреваю, что отец немного приукрашивает: каждый раз одно и то же рассказывает по-разному. Хэвен-2 несся навстречу. Под ними расстилалось море, серо-стальное в надвигающихся сумерках. Временами его закрывали лохматые тучи. Вокруг торчали щербатые зубы гор. Вскоре стали видны волны, а у берегов - ледовые поля. Перед самой посадкой Торан напомнил: - Ты загерметизировала костюм? В облегающем костюме с внутренним подогревом лицо Байты стало румяным и совсем круглым. Корабль со скрежетом опустился у подножия плато. Они вышли в ночную темноту, такую плотную, что, казалось, ее можно было пощупать, и у Байты перехватило дыхание от холода. Торан взял ее за руку, и они побежали против ветра по ледяной пустыне к далекому огню. На полпути их перехватила охрана и после быстрого обмена одним-двумя словами пропустила дальше. Открылись ворота в скале и, впустив людей закрылись. Внутри было тепло и шумно, всюду свет. За множеством столов сидели люди. Торан достал документы. Чиновник, бегло просмотрев бумаги, махнул рукой, пропуская молодых людей дальше. Торан шепнул жене: - Наверное, папа постарался. Иначе нас продержали бы часов пять. Они вышли на открытое место, и Байта ахнула. Пещерный город был залит ярким белым светом утреннего солнца. Конечно, никакого солнца не было. А то, что должно быть небом, тонуло в белом сиянии. В теплом густом воздухе плыл запах зеленой листвы. - Как здесь красиво, Торан! - сказала Байта. Торан улыбнулся в тревожном восторге. - Конечно, Бай, это не похоже на Фонд, но это самый большой город на Хэвене-2 - здесь живет двадцать тысяч человек. Тебе понравится. У нас нет роскошных дворцов, но нет и тайной полиции. - Ой, Тори, город просто как игрушка! Беленький, чистенький! Торан вслед за женой посмотрел на город. Дома большей частью двухэтажные, построенные из местной скальной породы. Здесь не было ни шпилей, характерных для городов Фонда, ни небоскребов, загромождавших улицы старых Королевств. Миниатюрные домики, и каждый имел собственное лицо. Островок нестандартности в океане унификации. Торан вздрогнул. - Бай! Смотри! Вот папа. Да не туда смотришь. Вот он, видишь? Высокий человек отчаянно загребал рукой воздух, будто плыл. До них долетел его басовитый крик. Байта схватила мужа за руку и потянула за собой, вниз по спуску. Байта не сразу заметила второго человека, невысокого и седого, стоявшего рядом с одноруким гигантом. Торан крикнул на бегу: - Это папин сводный брат. Тот, что был в Фонде. Я о нем рассказывал. На газоне с коротко подстриженной травой, смеясь, они встретились, отец Торана для пущего веселья испустил последний задорный вопль. Он одернул короткий пиджак, поправил пояс с металлической пряжкой и заклепками - единственную уступку роскоши, поглядел на молодых людей и сказал: - Ну и день же ты выбрал для приезда, сынок! - Обычный день. Погоди: сегодня день рождения Селдона! - Вот именно! Городской транспорт не ходит, мне пришлось нанимать машину. Взгляд однорукого надолго задержался на Байте. - У меня есть твой портрет, - мягко заговорил он, - но теперь я вижу, что человек, который его делал, не большой мастер. Он вынул из кармана маленький прозрачный куб, и на свету заключенное в нем смеющееся лицо заиграло живыми красками. - Ах, этот! - сказала Байта. - Не понимаю, зачем Торан послал вам такую карикатуру. Удивительно, что после этого вы позволили мне приблизиться к вам, сэр. - Называй меня Фран. Терпеть не могу церемоний. Позволь проводить тебя к машине... До сих пор я считал, что мой сын не знает, чего хочет. Сейчас мне кажется, что скоро я переменю мнение о нем. Придется переменить, я думаю. Торан вполголоса спросил у дяди: - Ну, что старик? Все заглядывается на женщин? Рэнду улыбнулся, и на его лице резче проступили морщины. - Случается, Торан, случается. Он иногда вспоминает, что следующие именины будут шестидесятыми по счету, и расстраивается. Когда он об этом факте забывает - снова становится самим собой. Твой отец - торговец старой закалки. А ты, Торан, тоже не промах. Где ты отхватил такую красивую жену? Молодой человек улыбнулся и сложил руки на груди. - Э-э-э, дядя, долго рассказывать... Дома, в маленькой гостиной, Байта выпуталась из дорожного костюма и с облегчением встряхнула волосами. Села, закинув ногу на ногу, и посмотрела на свекра таким же оценивающим взглядом, каким он смотрел на нее. - Я знаю, что вы пытаетесь определить, - сказала она. - Хотите, помогу? Возраст - двадцать четыре, рост - четыре и пять, вес - один и десять, специальность - историк. Она заметила, что Фран старался повернуться так, чтобы скрыть отсутствие руки. Нагнувшись к ней, Фран сказал: - Если быть точным, вес - один и двадцать. Она покраснела, он громко засмеялся и сказал, обращаясь ко всем присутствующим: - Вес женщины можно определить по обхвату верхней части руки, при известном опыте, конечно. Хочешь выпить, Бай? - И не только, - ответила она. Они вышли, а Торан уткнулся в книги. Отец вернулся один и сказал: - Бай скоро придет. Он тяжело опустился на большое кресло в углу и положил негнущуюся ногу на скамеечку. Лицо его было красным и серьезным. Торан оторвался от книжной полки. - Вот ты и дома, мальчик, я рад, - сказал Фран, - мне нравится твоя женщина. - Характер у нее ничего себе... ...Молодая женщина сказала: - Это старая история, ей триста лет. Она известна всем жителям Фонда. Не сомневаюсь, что и вы ее знаете. Все же я решила вам ее напомнить. Сегодня день рождения Селдона и, хотя я - уроженка Фонда, а вы - жители Хэвена, - это наш общий праздник. Она закурила. - Законы истории так же точны, как и законы физики, но история работает со сравнительно небольшим числом людей, тогда как физика - с бесконечным числом атомов. Поэтому изменение поведения объекта исторического исследования имеет большой вес. Селдон предсказал, что на протяжении тысячелетнего развития Фонда произойдет ряд кризисов, каждый из которых будет знаменовать очередной поворот истории на заранее рассчитанном пути. Нашим успехам всегда предшествовали кризисы, они всегда выводили нас из тупика. Значит, назревает новый кризис. - Мы на пороге кризиса, - подчеркнула она. - Вспомните, последний произошел сто лет назад, а за эти сто лет в Фонд перекочевали все недуги Империи, которые, по Селдону, ведут ее к гибели. Инерция - наши правящие классы знают один закон: поменьше перемен. Деспотизм - у них единственный аргумент в любом споре: сила. Несправедливое распределение богатства - у них одно желание: удержать свое... - В то время, как другие голодают! - неожиданно воскликнул Фран, изо всех сил ударив кулаком по подлокотнику кресла. - Золотые слова, девочка! Эти толстяки сидят на мешках с деньгами и губят Фонд, а честные торговцы вынуждены бежать от позора в такие дыры, как наш Хэвен. Это неуважение к Селдону, оскорбление его памяти, плевок в бороду! - он поднял руку, лицо его побледнело. - Мне бы вернуть мою руку! Почему они меня не послушали? - Папа, не переживай, - попросил Торан. - Не переживай, не переживай, - сердито передразнил его отец. - Мы и дальше будем гнить в этой норе, а ты будешь говорить: "Не переживай"! - Наш Фран, - сказал Рэнду, указывая на него трубкой, - второй Латан Деверс. Деверс восемьдесят лет назад умер в рудниках вместе с прадедом твоего мужа от излишка храбрости при недостатке мудрости. - Клянусь Галактикой, на его месте я сделал бы то же самое, - выпалил Фран. - Деверс был величайшим Торговцем в истории, более великим, чем этот денежный мешок Мэллоу, идол Фонда. И тем больше кровавый долг, который мы обязаны выплатить фондовским головорезам, убившим его за то, что он любил справедливость. - Продолжай, девочка, - сказал Рэнду, - иначе он проговорит всю ночь. - Мне больше нечего сказать, - ответила она неожиданно упавшим голосом. - Нужно вызвать кризис, но я не знаю, как. Прогрессивные силы в Фонде затаились, опасаясь репрессий. У торговцев, пожалуй, хватило бы мужества выступить, но среди вас нет единства. Вот если бы вы объединились между собой и стали сотрудничать с прогрессивными людьми из Фонда... Фран хрипло засмеялся. - Ты только послушай ее, Рэнду! Она говорит, объединиться с прогрессивными людьми из Фонда! С кем объединяться! Там либо надсмотрщики с плетьми, либо рабы, которые до смерти боятся плети. Там не осталось ни одного хоть сколько-нибудь честного человека. Байта тщетно пыталась вставить слово в его гневную тираду. Торан прикрыл ей рот ладонью. - Отец, - сказал он холодно, - ты не был в Фонде и не знаешь, что там делается. Там достаточно смелое и активное подполье. Могу сказать, что Байта является его членом. - Что ты, сынок, я не хотел никого обидеть, - заволновался Фран. - Не сердись, пожалуйста. - Твоя беда в том, папа, - горячо продолжал Торан, - что у тебя провинциальные взгляды. Ты считаешь торговцев достойными людьми только потому, что они зарылись в норы на никому не нужной планете. Отдам вам должное, сборщики налогов, забредающие к вам, обратно в Фонд не возвращаются. Только это дешевый героизм. Что вы станете делать, если Фонд пришлет к вам флот? - Мы его расстреляем, - резко сказал Фран. - Или он вас расстреляет, если окажется сильнее, что более вероятно. Вас немного, вы плохо вооружены и организованы. Вы поймете это, когда Фонд решит, что пришло время вами заняться. Поэтому ищите союзников, пока не поздно, и лучше в самом Фонде. - Рэнду, - Фран смотрел на брата, как большой беспомощный бык. Рэнду вынул изо рта трубку. - Мальчик прав, Фран. Загляни себе в душу поглубже, и поймешь, что он прав. Ты и кричишь затем, чтобы заглушить внутренний голос, который говорит не слишком приятные вещи. Напрасно, Фран. Торан, хочешь, скажу, зачем я затеял этот разговор? Он некоторое время задумчиво попыхивал трубкой, потом выбил и вновь наполнил ее, приминая табак точными движениями мизинца. - Дело в том, что ты намекнул, будто Фонд нами интересуется. Недавно снова приезжали сборщики налогов, причем одного из них сопровождал легкий сторожевой корабль. Они сели в Глейяре - для разнообразия, наверное, и, естественно, больше не взлетели. Теперь их отпустят. Твой отец это знает, Торан. Посмотрите на старого упрямца. Он понимает, что Хэвен в беде, осознает, что мы бессильны, но продолжает твердить свое. Ему так легче. А когда он выскажется, выкрикнет свой вызов, почувствует, что выполнил долг честного человека и мятежного торговца, то начинает рассуждать так же трезво, как все мы. - Кто вы? - спросил Байта. Рэнду улыбнулся. - В нашем городе собралась небольшая группа... Мы еще ничего не сделали, даже не наладили связь с другими городами, но все еще впереди. - Что все? - Мы еще не знаем, - Рэнду пожал плечами. - Надеемся на чудо. Мы тоже подумали, что кризис Селдона не за горами. Галактика полна кораблей и обломков старой Империи. Генералы кишмя кишат. Вдруг кто-то из них наберется смелости? Байта подумала и так энергично замотала головой, что длинные черные пряди волос с загнутыми внутрь концами хлестнули ее по ушам. - Нет. Этого не может быть. Нет генерала, который бы не знал, что нападение на Фонд равносильно самоубийству. Бел Райоз был талантливее всех современных генералов, он собрал корабли изо всей Галактики, но ничего не смог поделать против Плана Селдона. Неужели найдется генерал, которому это неизвестно? - А если мы их подначим? - Никакая подначка не заставит человека прыгнуть в атомную печь. Каким орудием вы их туда загоните? - Есть у нас кое-что, вернее, кое-кто. В последние два года поговаривают о человеке по прозвищу Мул. - Мул? - Байта задумалась. - Ты о нем что-нибудь слышал, Тори? Торан задумчиво покачал головой. - Что это за человек? - спросила Байта. - Не знаю. Говорят, он одерживает головокружительные победы в самых неблагоприятных обстоятельствах. Это, несомненно, преувеличение, но в любом случае было бы интересно с ним познакомиться. Обычно способные и честолюбивые люди не верят в Хари Селдона и в действенность его науки. Мы могли бы поощрить это неверие, и, возможно, это подтолкнуло бы его к нападению на Фонд. - Фонд все равно победит. - Да, но нельзя утверждать, что победа достанется ему легко. Может произойти кризис, а мы воспользуемся им для достижения компромисса с фондовскими деспотами. В худшем случае, они оставят нас в покое, и мы сможем разработать другой план. - Что скажешь, Тори? Торан задумчиво улыбнулся и потеребил упавшую на глаза каштановую прядь. - Неплохо. Кто такой этот Мул? Что ты о нем знаешь, Рэнду? - Ничего, Торан, но с твоей помощью надеюсь что-нибудь узнать. И с помощью Байты, если она не откажется. Мы с Франом об этом много думали и говорили. - Каким образом вы собираетесь нас использовать, Рэнду? Что мы должны делать? - Торан бросил быстрый вопросительный взгляд на жену. - У вас был медовый месяц? - М-м-м... да.... если можно считать медовым месяцем путешествие с Фонда на Хэвен. - Тогда почему бы вам не совершить свадебное путешествие на Калган? Там субтропический климат, пляжи, водные лыжи, охота на птиц - словом, прекрасное место для отдыха. Это недалеко отсюда - всего семь тысяч парсеков к центру. - А что там, на Калгане? - Мул. По крайней мере, его люди. Ему сдали Калган без боя в прошлом месяце, хотя военный диктатор планеты грозился, что скорее превратит ее в ионную пыль, чем сдаст. - Где он теперь? - Его нет, - Рэнду развел руками. - Что скажете? - Что от нас требуется? - Не знаю. Мы с Франом уже немолоды, заплесневели в провинции. Да и остальные торговцы Хэвена провинциалы. Ты сам так сказал. Торговля у нас небольшая, мы уже не те галактические бродяги, какими были наши предки. Заткнись, Фран! А вы знаете Галактику. У Байты очень милый фондовский акцент. Посмотрите, поговорите. Может, что разведаете. Может быть, даже войдете в контакт... Впрочем, мы на это не рассчитываем. Подумайте. Может, собрать группу, посоветоваться... Нет, не раньше, чем на следующей неделе. Сначала отдохните. Все замолчали. Фран пробасил: - Кому еще налить? 12. КАПИТАН И МЭР Капитан Хан Притчер не любил роскоши и привык ничему не удивляться. Он отвергал как таковые самоанализ и другие философские категории, не связанные с его работой. Работа капитана состояла по большей части из того, что военное министерство называло разведкой, журналисты шпионажем, а романтики агентурной деятельностью, но, несмотря на трескотню телевидения и красивые слова, разведка, шпионаж, или агентурная деятельность оставалась грязным бизнесом, основанным на нарушении законов и нечистоплотных махинациях. Общество обычно закрывает на это глаза, поскольку беззаконие совершается в интересах государства. Философия то и дело наталкивала капитана на мысль о том, что даже в священных интересах государства общество легче успокоить, чем собственную совесть, поэтому капитан не признавал философию. Но сейчас, в роскошной приемной мэра, мысли капитана против его воли обратились внутрь. То и дело получали повышение по службе люди без особых способностей - следовало это признать, - а его, капитана, почему-то обходили. Ему приходилось терпеть бесконечные нагоняи и выговоры. Но Притчер упорно шел своим путем, твердо веря, что в священных интересах государства иногда возможно нарушение субординации. И вот он в приемной мэра, с эскортом из пяти солдат. Возможно, его ожидает трибунал. Половинки тяжелой мраморной двери разъехались, открыв обитые атласом стены, пол, покрытый красным пластиком и еще две мраморные двери. Вышли два чиновника в строгих костюмах, модных триста лет назад, и объявили: - К аудиенции допускается капитан Хан Притчер из службы информации. Пропуская капитана, они церемонно поклонились. Эскорт остался в приемной. Притчер вошел один. В большой, неожиданно скромно обставленной комнате за прямоугольным столом сидел маленький человек, который почти терялся в слишком просторном помещении. Мэр Индбур, третий в династии, был внуком мэра Индбура I, человека жестокого и умного, наглядно продемонстрировавшего первое из упомянутых качеств во время захвата власти и подтвердившего второе ловкостью, с которой он уничтожил жалкие остатки свободных выборов, и еще большей ловкостью в поддержании гражданского мира. Мэр Индбур был также сыном мэра Индбура II, который впервые в Фонде стал мэром по праву рождения и был лишь наполовину достоин своего отца, потому что отличался только жестокостью. Итак, мэр Индбур - третий в династии и второй мэр по праву рождения. Из трех Индбуров он был самым незначительным, так как не обладал ни умом, ни даже жестокостью. Аккуратный чиновник, который имел несчастье родиться мэром. Из него вышел бы хороший заместитель. Патологическую страсть к упорядочению он называл системным мышлением; неукротимым, болезненный интерес к бюрократическим повседневным процедурам - производством; нерешительность - осторожностью, а слепое упрямство - решимостью. При этом он не тратил попусту денег, не убивал людей без крайней необходимости и руководствовался исключительно благими намерениями. Если капитан Притчер и подумал что-то в этом роде, остановившись на почтительном расстоянии от стола, то его суровые черты не выдали мыслей. Капитан не стал топтаться или кашлять, чтобы привлечь к себе внимание, он терпеливо ждал. Наконец, трудолюбивое перо поставило последнюю заметку на полях, страница переместилась из одной стопки в другую, и мэр поднял к посетителю худое лицо. Чтобы случайно не нарушить расположение предметов на столе, мэр сцепил руки в замок. - Капитан Хан Притчер из службы информации, - произнес мэр вместо приветствия, как того требовал протокол. Капитан Притчер, также в строгом соответствии с протоколом, преклонил колено чуть не до пола, склонил голову и оставался в таком положении, пока не прозвучало: - Поднимитесь, капитан Притчер. Мэр заговорил тепло и сочувственно: - Вы пришли, капитан Притчер, чтобы обжаловать некое дисциплинарное взыскание, наложенное на вас высшим офицером. Документы, фиксирующие это событие, поступили ко мне в рабочем порядке, и, поскольку я не оставляю без внимания ни одно событие, которое происходит в Фонде, я взял на себя труд запросить более подробную информацию по вашему делу. Надеюсь, вас это не удивляет? - Нет, ваше превосходительство, - бесстрастно ответил капитан. - Ваша справедливость вошла в пословицу. - О, неужели? - на лице его проступило удовольствие, а контактные линзы, отражая свет, придали глазам сухой блеск. Он принялся методично выкладывать на стол скоросшиватели с металлическими уголками. Открыв один из них, с хрустом перевернул несколько страниц, водя пальцем по строчкам. - Передо мной ваше полное досье, капитан. Вам сорок три года, семнадцать лет вы являетесь офицером вооруженных сил. Вы родились в Локрисе, ваши родители были выходцами из Анакреона. Детскими болезнями не болели, перенесли мио... мио... так, это неважно... образование... Естественнонаучная Академия, специалист по гипердвигателям, ученая степень... м-м-м... великолепно, я вас поздравляю... в армию пришли младшим офицером в сто второй день двести девяносто третьего года Эры Основателей. Мэр закрыл папку, бросил быстрый взгляд на посетителя и открыл другую, затем положил в рот розовый ароматный желейный шарик. Это была единственная слабость, которую он себе неохотно позволял. На его столе отсутствовала почти неизбежная мини-печь для уничтожения табачного пепла. Мэр не курил. Следовательно, не курили и посетители. Мэр продолжал монотонным голосом читать выдержки из личного дела капитана, иногда сопровождая их невыразительными одобрительными или неодобрительными комментариями. Наконец он вернул папки в прежнее положение, сложив их аккуратной стопкой. - Ну что ж, капитан, - сказал мэр отрывисто, - интересно было ознакомиться с вашим досье. У вас, бесспорно, незаурядные способности и значительные заслуги. Я отметил, что при исполнении служебного долга вы были дважды ранены и получили Орден Почета за поступок, которого в рамках служебных обязанностей могли не совершать. Значения этих фактов ни в коем случае нельзя преуменьшать. Бесстрастное лицо капитана не смягчилось. Он все так же безмолвно стоял навытяжку. Протокол требовал, чтобы подданный, удостоенный аудиенции у мэра, не садился во время аудиенции. Не выполнить это требование было невозможно: в комнате был единственный стул - под мэром. Согласно тому же протоколу, посетитель имел право говорить лишь тогда, когда ему задавали конкретный прямой вопрос. Мэр устремил на капитана тяжелый взгляд и заговорил с металлическими нотками в голосе: - Однако, в течение десяти лет вас не продвигали по службе. Ваши начальники неоднократно ссылаются на ваше упрямство. О вас отзываются, как о человеке, систематически нарушающем субординацию, ведущем себя непочтительно по отношению к вышестоящим, не заинтересованном в поддержании нормальных отношений с коллегами и записном смутьяне. Как вы это объясните, капитан? - Ваше превосходительство, я поступаю так, как считаю правильным. Моя награда и раны свидетельствуют о том, что мои интересы совпадают с интересами государства. - Ваша откровенность достойна уважения, капитан, но ваша доктрина опасна. Об этом мы еще поговорим. В частности, вас обвиняют в том, что вы трижды отказались от выполнения заданий, несмотря на приказы, подписанные моими полномочными представителями. Что вы на это скажете? - Ваше превосходительство, задание было неактуальным. Я не мог заниматься им в критический момент, когда оставались без внимания более важные дела. - Кто вам сказал, что дела, о которых вы говорите, более важные? Даже если так, почему вы решили, что они остаются без внимания? - Ваше превосходительство, я в состоянии оценить ситуацию. У меня есть определенный опыт и умение ориентироваться в событиях. Это признают и мои начальники. - Неужели вы настолько слепы, что не видите, что, присваивая себе право определять характер и направление разведывательной деятельности, вы узурпируете права руководства? - Ваше превосходительство, я служу не начальству, а государству. - Нелогично, поскольку у вашего начальника есть свой начальник, и этот начальник - я, а я и есть государство. Тем не менее, можете положиться на мою справедливость, которая, как вы сами сказали, вошла в пословицу. Изложите причины, по которым вы нарушили дисциплину. - Ваше превосходительство, последние полтора года я жил на Калгане под видом ушедшего от дел торговца. Моей задачей была координация деятельности агентов Фонда на планете с целью оказания давления на политику, в том числе и внешнюю, военного диктатора Калгана. - Это мне известно. Продолжайте! - Ваше превосходительство, в своих донесениях я неоднократно подчеркивал, что Калган и подчиненные ему системы занимают стратегически выгодное положение. Я докладывал об амбициях диктатора, о боеспособности его армии, о его намерениях расширить владения и о дружественной, скорее, нейтральной позиции по отношению к Фонду. - Я читал ваши донесения. Дальше! - Ваше превосходительство, я уезжал с Калгана два месяца назад и не заметил в то время признаков приближающейся войны. Армия Калгана была в состоянии отбить любое нападение. Месяц назад планету сдали без боя совершенно неизвестному военачальнику. Военный диктатор Калгана, по-видимому, мертв. Агенты сообщают, что захват планеты не является результатом измены. Дело в том, что завоеватель, этот Мул, силен и хитер. - Как вы сказали? - у мэра был оскорбленный вид. - Ваше превосходительство, он известен под именем Мул. О нем известно очень немногое. Я собрал всевозможные слухи и представлю на ваше рассмотрение то, что может оказаться правдой. Говорят, что он из небогатой и незнатной семьи. Мать умерла при родах. Кто отец - неизвестно. Воспитание уличное. Образование получил, скорее всего, на пиратских тропах. У него нет имени, только прозвище Мул, которое он, якобы, дал себе сам, и которое символизирует его физическую силу и целеустремленность. - Оставим физическую силу, капитан. Какова его военная сила? - Ваше превосходительство, говорят об огромных флотах, но эти слухи могут быть навеяны катастрофическим падением Калгана. Территория, которую он контролирует, якобы невелика, но ее границы точно не определены. Этим человеком следует заняться. - М-м-м... Ну-ну, - мэр задумался. Двадцатью четырьмя штрихами он нарисовал на чистом листе блокнота куб, вырвал лист, аккуратно сложил его вчетверо и бросил в щель для мусора. Лист упал в атомный дезинтегратор. - Хорошо, капитан, скажите, что вам предложили вместо этого? Вы говорите, что следует заняться Мулом. А чем вам приказали заняться? - Ваше превосходительство, мне приказали разобраться с какой-то крысиной норой, которая не платит налогов. - И только? Вы не знали, и вам не сказали, что люди, которые не платят налогов - потомки диких торговцев прошлых лет, анархисты, смутьяны, маньяки, претендующие на звание родоначальников Фонда и отрицающие нашу современную культуру. Вы не знали, и вам не сказали, что эта крысиная нора не единственная, что таких нор больше, чем кажется. Эти норы сговариваются одна с другой, а также с преступными элементами на территории Фонда. Вам это известно, капитан? - Да, Ваше превосходительство, мне об этом говорили. Но я хочу быть верным слугой государства, а верным может быть тот, кто служит Правде. Каковы бы ни были политические позиции отребья, живущего в крысиных норах, реальная сила находится в руках диктаторов, завладевших обломками Империи. У торговцев нет ни оружия, ни ресурсов. У них нет даже единства. Я не сборщик налогов и не стану выполнять это детское поручение. - Капитан Притчер, вы солдат и должны выполнять приказы. Более того, вы совершаете ошибку, позволяя себе не подчиниться моему приказу. Берегитесь! Моя справедливость происходит не от слабости. Уже не раз доказано, что генералы времен Империи и современные диктаторы в равной степени бессильны против нас. Наука Селдона, предначертавшая путь развития Фонда, отталкивается не от личного героизма, а от социально-экономических тенденций общества, что вам следовало бы знать. Мы успешно преодолели уже четыре кризиса, не так ли? - Ваше превосходительство, это так. И все же, наука Селдона известна лишь Селдону. Нам остается лишь принимать ее на веру. В период первых трех кризисов, как говорится в учебнике, во главе Фонда стояли мудрые вожди, понимавшие природу кризисов и принимавшие должные меры. - Почему вы умалчиваете о четвертом кризисе, капитан? В то время у нас действительно не было достойного руководства, но мы победили в схватке с противником, вооруженным мощнейшим оружием; победили, благодаря исторической необходимости. - Это правда, ваше превосходительство. Но необходимость, о которой вы говорите, возникла только после года ожесточенной борьбы. Неизбежная победа стоила нам полтысячи кораблей и полмиллиона человеческих жизней. Ваше превосходительство, законы Селдона помогают лишь тем, кто сам способен себе помочь. Мэр Индбур вздохнул и почувствовал, что ему надоело быть терпеливым. Мэру пришло в голову, что его снисходительность - заблуждение, поскольку посетитель принимает ее за позволение постоянно противоречить, придираться к словам, ударяться в диалектику. - Тем не менее, капитан, - жестко сказал мэр, - Селдон гарантирует нам победу над внешними врагами, и я не могу позволить себе распылять силы. Торговцы, которым вы так упорно не хотите уделить внимание, - бывшие граждане Фонда, и война с ними будет гражданской войной. В этом случае план Селдона ничего не гарантирует нам, потому что Фонд - это и мы, и они. Поэтому их необходимо подавить. Выполняйте приказ. - Ваше превосходительство... - Я не задавал вам вопроса, капитан. У вас есть задание - будьте добры выполнять его. Дальнейшие споры со мной или с теми, кто меня представляет, будут рассматриваться, как государственная измена. Вы свободны. Капитан снова поклонился и, пятясь, вышел. Мэр Индбур, третий в династии Индбуров и второй в истории Фонда мэр по праву рождения, вновь обрел душевное равновесие и снял верхний лист со стопки, лежащей по левую руку. Это был отчет об экономии средств за счет сокращения числа металлических деталей в форменной одежде полиции. Мэр Индбур вычеркнул лишнюю запятую, исправил орфографическую ошибку, сделал три пометки на полях и, переложив страницу в стопку справа, снял со стопки слева новую. Капитан Хан Притчер, вернувшись в казарму, обнаружил, что его ожидает капсула с секретным сообщением. В ней оказались приказы, очень категоричные, с красным грифом "Чрезвычайно важно" и заглавной буквой "И" на всю страницу. Капитану Притчеру было строжайше предписано отправиться в "мятежный мир под названием Хэвен". Войдя в одноместный скоростной корабль, капитан взял курс на Калган. Ночью он спал спокойным сном удачливого упрямца. 13. ЛЕЙТЕНАНТ И ШУТ Падение Калгана под ударами армии Мула, весть о котором пролетела семь тысяч парсеков, разожгла любопытство старого торговца, вызвала серьезную озабоченность у капитана разведки и досаду у педантичного мэра, на самом Калгане никого не обеспокоило и ничего не изменило. Человечество получило очередное подтверждение тому, что расстояние - будь то расстояние во времени или в пространстве - фокусирует события. Впрочем, ни одна летопись не содержит и намека на то, что человечество учитывает подобные уроки. Калган оставался Калганом. Это был единственный мир в своем секторе Галактики, который не знал, что Империя пала, что династия Стэннеллов угасла, что от былого величия не осталось и следа, что мирной жизни пришел конец. Калган был миром наслаждений. Человечество катилось к гибели, а Калган продолжал производить развлечения, покупать золото и продавать удовольствия. Планета счастливо избегала исторических катастроф: за золото можно купить милость любого завоевателя. Но однажды и Калган оказался во власти военного диктатора и вынужден был перестраивать жизнь в угоду войне. В его джунглях, подстриженных, как парки, на берегах, сглаженных под пляжи, в пестрых и шумных городах зазвучали марши. Деньги впервые были вложены не во взятки, а в покупку кораблей и организацию гарнизонов в провинциях. Правитель не давал подданным возможности усомниться в его решимости отстаивать свое и захватывать чужое. Он собирался стать вершителем судеб Галактики, богом войны и дарителем мира, строителем новой Империи и основателем новой династии. И вот, незнакомец со смешным именем захватил его владения, его оружие и его зарождающуюся империю. Калган стал прежним Калганом. Жители поспешили снять военную форму и вернуться к мирной жизни, предоставив чужеземным военным профессионалам примерять новенькие мундиры. И снова в девственных джунглях зазвучал охотничий рог, шикарные господа стреляли в зверей, которых специально для этого вырастили, и гонялись на скоростных воздушных машинах за птицами. В городах жители павшей Империи старались забыться в развлечениях. Для толпы распахивали двери воздушные замки, в которых за полкредита можно было подивиться всевозможным чудесам, избранных в укромных уголках ждали отнюдь не эфемерные наслаждения. Торан и Байта были меньше, чем капля в этом море охотников за наслаждениями. Они зарегистрировали корабль в публичном ангаре на Восточном Полуострове и пошли на обычный для среднего класса компромисс - отправились ко Внутреннему Морю, где развлечения были вполне законными и даже пристойными, а цены настолько доступными, чтобы в заведениях собирались тысячные толпы. На Байте были темные очки - от солнца - и тонкое белое платье - от жары. Она сидела, обняв загорелыми руками загорелые колени и рассеянно смотрела на мужа, растянувшегося рядом на песке и готового испариться под палящими лучами солнца. - Торан, не перегревайся, - предупредила Байта в первый день. Но Торану, родившемуся под умирающей красной звездой, все предупреждения были нипочем. За три года, проведенных на Фонде, он не успел насытиться солнцем. И вот уже четыре дня, предварительно обработав кожу, чтобы предохранить ее от ожогов, он не желал оскорбить ее прикосновением одежды, за исключением шортов. Байта придвинулась ближе к мужу, и они зашептались. - Я бы сказал, что мы не сдвинулись с места, - лениво говорил Торан. - Кто он? Где он? Этот сумасшедший мир ничего о нем не знает. Может, он и не существует. - Он существует, - ответила Байта, стараясь не шевелить губами. - Просто он очень умен. Твой дядя оказался прав: его можно будет использовать... в нужный момент. Помолчали, и Торан шепнул: - Знаешь, Бай, я чуть не заснул на солнце, и мне все очень ясно представилось, - с этими словами он на самом деле едва не заснул, но взял себя в руки и продолжал. - Помнишь, что нам говорил в колледже доктор Аман? Фонд не может потерпеть поражение, но это не значит, что не могут потерпеть поражение его правители. Настоящая история Фонда и началась с того, что Сэлвор Хардин вышвырнул энциклопедистов и стал мэром планеты Термин. А через сто лет Хобер Мэллоу захватил власть столь же жесткими методами. Правители Фонда уже дважды терпели поражение. Почему бы нам не побить их в третий раз? - Не слишком оригинальная мысль, Тори. Твой сон в летнюю сушь пропал впустую. - Не согласен. Пойдем дальше: что такое Хэвен? Не является ли он частью Фонда? Можно сказать, что это часть фондовского пролетариата. Если мы победим, то можно будет говорить о том, что победил Фонд - победил очередного правителя. - То, что ты хочешь победить, еще не означает, что победишь. Не будем делить шкуру неубитого медведя. Торан поморщился. - Бай, у тебя просто плохое настроение, и ты хочешь, чтобы у меня оно тоже испортилось. Если не возражаешь, я посплю. Байта не слушала. Она куда-то смотрела, вытягивая шею, потом хихикнула, сняла очки и продолжала смотреть, заслоняясь от солнца рукой. Торан привстал и повернулся, стараясь проследить ее взгляд. Смотреть было не на что, кроме, разве что, долговязого чудака, забавлявшего толпу стойкой на руках. На пляжах было полно самодеятельных акробатов, готовых за монетку-другую завязаться узлом. Проходивший мимо полицейский патруль стал гнать акробата, и тот, стоя на одной руке, другой сделал насмешливый жест. Полицейский угрожающе двинулся на акробата, но, получив удар ногами в живот, отлетел назад. Акробат был уже на ногах и пустился бежать, а толпа, явно сочувствуя шуту, задержала полицейских. Шут зигзагами бежал по пляжу. Несколько раз он собирался остановиться, но так и не остановился. Патруль пошел дальше, толпа рассеялась. - Интересный тип, - заметила Байта с явной симпатией. Торан равнодушно согласился. Шут тем временем подошел ближе, и его можно было хорошо рассмотреть. Худое лицо собиралось в большой нос с широкими крыльями и мясистым кончиком, похожий на хобот. В костюме, тесно облегающем длинные тонкие конечности и маленькое туловище, шут был похож на паука и так же легко и изящно двигался. На него нельзя было смотреть без улыбки. Шут, казалось, почувствовал их взгляды, потому что, уже пройдя мимо, остановился, резко повернул назад и подошел. Его большие темные глаза остановились на Байте, и ей стало не по себе. Шут улыбнулся, отчего лицо его стало только печальнее, и заговорил замысловатыми фразами, как принято в центральных секторах Галактики. - Если бы разум, дарованный мне духами Галактики, был в моей власти, я бы сказал, что такая женщина может существовать лишь в мечтах, в которых и состоит реальность для мятежного разума. Я готов отказаться от власти над своим разумом и поверить тому, что говорят мне мои очарованные глаза. - О-о-о! - сказала Байта, удивленно расширив глаза. Торан рассмеялся. - Ах, ты, очаровательница! Бай, подари ему пять кредитов, он заслужил! Шут тут же отступил на шаг. - Не нужно, моя госпожа, не пойми меня неверно. Я говорил не ради денег, а ради твоих ясных глаз и милого лица. Что ж, благодарю, - и Торану. - Неужели она думает, что в его глазах солнце? Вновь обернувшись к Байте, шут заговорил громче и быстрее: - Нет, не только ради глаз и лица, но и ради ума - ясного, твердого и доброго. Торан поднялся на ноги, надел рубашку, которую все четыре дня лишь носил с собой, и шагнул к шуту. - Слушай, парень! Скажи, что тебе надо, и перестань смущать даму. Шут испуганно отступил и сжался. - Я не хотел никому зла. Я здесь чужой и, говорят, не в своем уме. Но я умею читать по глазам. У этой дамы не только прекрасные глаза, но и доброе сердце, и я думал, что она сможет помочь мне в моем несчастье. - Пять кредитов помогут твоему несчастью? - сухо спросил Торан и протянул шуту монету. Шут не пошевелился, и Байта сказала: - Тори, позволь, я сама с ним поговорю. Глупо обижаться на его речи: у него такая манера. Наши слова могут показаться ему столь же странными. Что с тобой? - спросила она у шута. - Ты боишься патруля? Не стоит, он тебя больше не тронет. - О нет, он не больше, чем ветерок, поднимающий пыль, потревоженную моими ногами. Я страшусь другого, что подобен буре, разбрасывающей и сталкивающей миры. Вот уже неделю я сплю на городских улицах и скрываюсь в городской толпе. В поисках помощи я заглядывал в тысячи глаз, - последние слова он произнес с заметным волнением, отразившимся и в больших глазах, - и вот, я нашел тебя. - Я рада помочь, - сказала Байта, - но поверь, друг, я не смогу защитить тебя от бури, разбрасывающей миры. Конечно, я могу... Раздался мощный голос: - Ах, ты, грязный негодяй! К ним бежал обиженный полицейский с красным от жары и злобы лицом. - Вы, двое, держите его! - кричал он, размахивая пистолетом. - Не дайте ему уйти! Мощная рука полицейского легла на худое плечо шута, и тот заскулил. - Что он сделал? - спросил Торан. - Что он сделал? Что он сделал? Сейчас узнаете! - полицейский полез в пристегнутый к поясу карман, вынул красный носовой платок, вытер потную шею и, смакуя, произнес. - Он бежал! Вот что он сделал. Приметы разосланы по всему Калгану, и я узнал бы его раньше, если бы он стоял на ногах, а не на своей птичьей голове, - и победоносно встряхнул свою жертву. - Откуда он бежал, сэр? - спросила Байта с улыбкой. Полицейский возвысил голос. Собиралась толпа, она таращила глаза, гудела, и полицейский все больше проникался чувством собственной значимости. - Откуда он бежал? - театрально воскликнул он. - Я надеюсь, вы слышали о Муле? Наступила тишина, у Байты пересохло во рту. Шут, как тряпка, висел в руке полицейского и умоляюще смотрел на Байту. - Этот мерзавец, - ораторствовал полицейский, - не кто иной, как беглый придворный шут Его Светлости. Признаешь, несчастный? - и он снова встряхнул беднягу. Тот молчал, не в силах вымолвить ни слова. В мертвой тишине было слышно, как Байта что-то шепнула мужу на ухо. Торан дружелюбно обратился к полицейскому: - Послушайте, любезнейший, отпустите шута на минутку. Он обещал нас позабавить, мы заплатили ему, а он не успел отработать наши деньги. - С какой стати? - возмутился полицейский. - За него обещана награда. - Вы ее получите, если докажете, что это именно тот человек. А пока подождите. Я гость вашей планеты, и нарушение моих прав может дорого вам обойтись. - А вы вмешиваетесь в дела Его Светлости, что вам не дешевле обойдется! - полицейский снова тряхнул шута. - Отдай человеку деньги, негодяй! Торан сделал быстрое движение рукой и вывернул из руки полицейского пистолет, чуть не оторвав лежащий на курке палец. Полицейский взвыл от боли и ярости. Торан толкнул его, клоун освободился и спрятался за спину Торана. В толпе, границ которой уже не было видно, началось центробежное движение. Всем вдруг захотелось оказаться как можно дальше от центра событий. Прозвучал властный приказ, толпа зашевелилась быстрее, в ней образовался коридор, по которому прошли двое с электрическими хлыстами наготове. На их красных рубахах красовались эмблемы в виде молнии, разбивающей планету. Позади них шел гигант в форме лейтенанта, с темными волосами, темной кожей и мрачным взглядом. Черный человек заговорил спокойно и негромко, что ясно давало понять, что не голос служил ему средством осуществления воли. - Это вы нас предупредили? Полицейский, оберегая поврежденную руку, морщась от боли, пролепетал: - Я требую награды, Ваша милость, и обвиняю этого человека. - Вы получите награду, - сказал лейтенант, не глядя на просителя, и приказал своим людям. - Взять его! Торан почувствовал, как шут вцепился в его одежду, и громко произнес, стараясь, чтобы голос не дрогнул: - Прошу прощения, лейтенант, этот человек мой. Солдаты оставили его заявление без внимания. Один из солдат поднял хлыст, но тут же опустил, повинуясь окрику лейтенанта. Его милость нависла над Тораном и спросила: - Кто вы такой? - Гражданин Фонда, - был ответ. Ответ подействовал, по крайней мере, на толпу. Она загудела. Имя самого Мула не внушало такого ужаса, как упоминание о Фонде, уничтожившем Империю и страх, с помощью которого она правила Галактикой. Лейтенант сохранял спокойствие. Он спросил Торана: - Вы знаете, кто прячется за вашей спиной? - Мне сказали, что это придворный вашего правителя, бежавший из дворца. Я же знаю о нем только то, что он мой друг. Чтобы забрать его, вы должны доказать, что он именно тот, кого вы ищете. В толпе кто-то свистнул, лейтенант не обратил на это внимания. - У вас есть документ, удостоверяющий, что вы гражданин Фонда? - На корабле. - Вы понимаете, что ваши действия незаконны? Я могу приказать расстрелять вас. - Несомненно, но если вы расстреляете гражданина Фонда, может оказаться, что ваш четвертованный труп будет отправлен в Фонд в качестве компенсации. Такое уже случалось. Лейтенант облизал губы. Он знал, что такое действительно случалось. - Назовите ваше имя, - потребовал лейтенант. Торан почувствовал перелом и принялся развивать успех. - Я отвечу на ваши вопросы на моем корабле. Он зарегистрирован в публичном ангаре под именем "Байта". - Вы выдадите нам беглеца? - Мулу, возможно, выдам. Затем они перешли на шепот. Лейтенант повернулся к своим людям и, сдерживая ярость, приказал: - Разогнать толпу! Заработали электрические хлысты, раздался визг, люди побежали прочь. По дороге на корабль Торан лишь однажды прервал молчание. - Если бы ты знала, Бай, как мне было страшно! - Я представляю, - сказала она дрожащим голосом, глядя на мужа с восхищением. - Я до сих пор не понимаю, как это случилось. Схватил пистолет, не зная даже, как им пользоваться, и городил, что в голову взбредет. Неужели это был я? Торан посмотрел на противоположный ряд сидений воздушного автобуса, увозящего их из пляжной зоны. В одном из кресел скорчился спящий шут. - Более тяжелой работы мне еще делать не приходилось, - с отвращением добавил Торан. Лейтенант в почтительной позе стоял перед полковником. - Хорошо сработано, - сказал полковник, - ваша миссия окончена. Лейтенант не спешил уходить. - Мул много потерял в глазах толпы, - мрачно проговорил он. - Необходимо принять меры, чтобы восстановилась атмосфера должного уважения. - Необходимые меры приняты. Лейтенант двинулся было к выходу, но вдруг остановился и с прорывающимся раздражением сказал: - Я согласен, сэр, что приказ есть приказ, но если бы вы знали, как тяжело мне было стоять перед этим типом с пистолетом и слушать его оскорбления! 14. МУТАНТ Калганский ангар - особое учреждение, возникшее из необходимости размещения множества кораблей и расселения привезенных ими гостей. Человек, первым пришедший к очевидному решению этой проблемы, очень скоро стал миллионером, а его потомки, родившиеся и воспитанные в богатых семьях, постоянно находились в числе крупнейших собственников Калгана. Ангар, постепенно расширяясь, покрывал уже сотни квадратных миль и перестал быть собственно ангаром, превратившись в отель для кораблей. Гость вносил плату за определенное время, и кораблю отводилось место, с которого он в любой момент мог подняться в космос. Турист имел право жить в своем корабле; при этом ему оказывались все виды гостиничных услуг. Ему приносили завтрак "в номер"; если нужно, вызывали врача или бригаду для ремонта корабля; подавали такси. В результате гость платил за место в ангаре и за услуги, ничего не платя за постой. Владельцы ангара не стеснялись в ценах на площадки для кораблей. Правительство не стеснялось в налогах. Никто на этом не терял, и все были довольны. Чего лучше! По широкому коридору, соединявшему многочисленные крылья ангара, шел человек. Обычно во время вечернего обхода он восхищался оригинальностью и рациональностью описанной выше системы, но сегодня для подобных размышлений не было времени. Один за другим он проходил ряды кораблей. Он был мастером своего дела, и даже если бы не нашел в регистрационном журнале номер ряда - где стояла не одна сотня кораблей, - все равно отыскал бы нужный. Человек вошел в очередное крыло и отключил освещение. Там и сям светились иллюминаторы - люди возвращались от организованных развлечений к менее изощренным и более интимным домашним радостям. Человек, возможно, остановился и улыбнулся бы, однако его лицо не способно было принимать соответствующее выражение. Однако, в его мозгу произошел процесс, в результате которого губы должны растягиваться, а глаза - светиться. Корабль, перед которым он остановился, имел изящные очертания и, очевидно, обладал высокой скоростью. Это был особенный корабль. Уже давно во всем секторе использовались корабли, построенные либо самим Фондом, либо по его моделям. Корабль был построен в Фонде не для экспорта, хотя бы потому, что сквозь обшивку проступали бугорки генераторов защитного силового поля, которыми оснащались только корабли Фонда. Имелись и другие признаки. Человек не колебался. Меры по охране собственности клиентов, предпринятые администрацией ангара, были против него бессильны. С помощью специального нейтрализующего устройства он легко миновал электронный барьер, отгораживающий стояночные площадки от прохода. Обитатели корабля все же не были застигнуты врасплох. Когда ладонь незваного гостя легла на обшивку чуть правее входной двери, в гостиной раздался гудок фотосторожа. Торан и Байта насторожились. Придворный шут Мула, сообщивший, что его весьма компактное тело носит имя Магнифико Гигантикус, согнувшись над столом, поглощал пищу, изредка отрываясь от этого занятия, чтобы взглянуть на Байту. - В благодарности слабых мало проку, - пробормотал он, - но все же я осмелюсь тебя поблагодарить, потому что за прошедшую неделю мне не пришлось много есть, и, хотя сам я мал, аппетит мой непомерно велик. - Поэтому ешь, - сказала Байта, - не тратя времени на слова. Тебе лучше, чем мне, должна быть известна модная в центральных секторах поговорка о благодарности. - Ты права, моя госпожа. В самом деле, кто-то из мудрых изрек: "Наилучшая благодарность та, что не испаряется в виде пустых фраз". Но увы, моя госпожа, все, на что я способен - это произносить пустые фразы. Пока мои пустые слова ублажали Мула, я носил роскошное платье и красивое имя (мое настоящее имя - Бобо - Мулу не понравилось), когда же моя пустая болтовня ему надоела, на меня посыпались тумаки и проклятия. Из зала управления пришел Торан. - Нам остается только ждать, Бай. Надеюсь, Мул понимает, что корабль Фонда - это территория Фонда. Магнифико Гигантикус, бывший Бобо, воскликнул, раздувая ноздри: - Как велик Фонд, перед которым трепещут даже жестокие слуги Мула! - И ты слышал о Фонде? - спросила Байта, улыбаясь. - Кто же о нем не слышал, - Магнифико перешел на таинственный шепот. - Говорят, это мир чудес; мир огня, пожирающего планеты, мир, владеющий тайной грозных сил. Говорят, что самый знатный и богатый человек Галактики не удостоится такого уважения и почета, как простой человек, который сможет сказать: "Я гражданин Фонда". - Магнифико, если ты будешь произносить речи, ты никогда не закончишь есть, - сказала Байта. - Выпей лучше ароматизированного молока. Она поставила на стол кувшин и вышла из кухни, поманив за собой Торана. - Тори, что мы будем с ним делать? - Байта кивнула в сторону кухни. - Что ты имеешь в виду? - Ну, если придет Мул, выдадим его? - Как же иначе, Бай? - голос его звучал устало, и на лоб свисала влажная прядь. - Когда я ехал сюда, я думал, что стоит только спросить о Муле, и первый прохожий укажет дорогу к нему. Я надеялся, что мы переговорим с ним и будем свободны. - Понимаю твое разочарование, Тори, но не разделяю, потому что я на многое не рассчитывала. Я не надеялась встретиться с Мулом, а собиралась разузнать о нем от приближенных к нему людей и сообщить это тем, кто более сведущ в межзвездных интригах. Я не воображала себя межпланетным шпионом. - От тебя не дождешься поддержки, - Торан надулся и сложил руки на груди. - Ты подумай! Если бы не случай с шутом, мы ничего даже не услышали бы о Муле. Как ты считаешь, он придет за шутом? - Не знаю... и не уверена, что мне этого хочется, - пожала плечами Байта. - Допустим, придет. Что делать? Раздался гудок фотосторожа. Байта прошептала одними губами: - Это Мул! - Мул? - Магнифико, вытаращив глаза, дрожа, выскочил из кухни. - Надо открывать, - сказал Торан. Внешняя дверь открылась, впуская гостей в тамбур. На видеоэкране оказался только один человек. - Он один, - сказал Торан с явным облегчением и нагнулся к переговорному устройству. - Кто вы такой? - Сначала впустите меня, потом разберемся, ладно? - пришел ответ. - Известно ли вам, - голос Торана все еще дрожал, - что, согласно международной конвенции, наш корабль считается территорией Фонда? - Известно. - Хорошо, входите, но если я увижу что-нибудь у вас в руках - стреляю без предупреждения. Я хорошо вооружен. - Согласен. Торан открыл внутреннюю дверь, снял бластер с предохранителя и положил палец на курок. Раздались шаги, дверь распахнулась, и Магнифико воскликнул: - Это не Мул! Это просто человек. "Просто человек" с достоинством поклонился шуту. - Совершенно верно. Я не Мул, - в руках у него ничего не было. - При мне нет оружия, и я пришел с миром, так что можете отложить свой бластер. У вас нехорошо дрожит рука. - Кто вы такой? - резко спросил Торан. - Я имею больше прав задать вам этот вопрос, - холодно произнес незнакомец, - потому что не я, а вы самозванец. - Что это значит? - Вы заявляете, что вы гражданин Фонда, в то время как на планете в настоящий момент нет ни одного торговца, который бы выступал под эгидой Фонда. - Откуда вам это известно? - Я гражданин Фонда и могу представить соответствующие документы. Есть ли такие документы у вас? - Мне кажется, вам лучше покинуть мой корабль. - Я придерживаюсь иного мнения. Если вам известно, как Фонд защищает безопасность своих граждан, - а вам это, наверное, известно, хоть вы и самозванец - вы должны знать, что если я не явлюсь в определенное время на свой корабль, в ближайшую военную базу Фонда будет направлен специальный сигнал, и ваше оружие окажется для вас бесполезным. Торан в нерешительности молчал, и Байта сказала: - Отложи бластер, Торан. По-моему, этот человек говорит дело. - Спасибо, - сказал незнакомец. Торан положил бластер на стул рядом с собой. - Надеюсь, теперь вы объясните, кто вы и зачем пришли. Незнакомец не садился. Он был высок и широк в кости. На суровом лице с жесткими чертами казалась невозможной улыбка. - Новости, а особенно невероятные, - сказал он, - распространяются очень быстро. На всем Калгане не осталось человека, который бы не знал, что людям Мула плюнули в лицо туристы из Фонда. Услыхав об этом, я удивился, потому что, кроме меня, здесь нет туристов из Фонда. Мы это легко проверяем. - Кто "мы"? - Мы. Например, я. Я знал, что вы живете в Ангаре: вы этого не скрывали. У меня есть способ проверить регистрационный журнал и отыскать нужный корабль. Он резко повернулся к Байте и спросил: - По рождению вы гражданка Фонда, не так ли? - Неужели? - Вы член демократической оппозиции, которую называют подпольем. Не помню вашего имени, но мне знакомо ваше лицо. Вы недавно вышли из организации; вас отпустили потому, что вы не слишком значительный член. - Вы хорошо осведомлены, - пожала плечами Байта. - Это правда. Вы бежали с мужчиной. Это, надо полагать, он? - Мне кажется, мой ответ не будет иметь для вас большого значения? - Нет, я просто хочу, чтобы мы лучше понимали друг друга. В неделю вашего поспешного отъезда паролем организации было: "Селдон, Хардин и свобода". Главой вашей секции является Порфират Харт. - Откуда вы все это знаете? - неожиданно разъярилась Байта. - Его арестовали? Торан попытался отодвинуть Байту за спину, но она высвободилась из его рук и подступила к незнакомцу. Тот невозмутимо продолжал: - Никто не арестован. Дело в том, что подпольное движение охватывает очень широкий круг людей, многие из которых работают в самых неожиданных местах. Я капитан Хан Притчер из службы информации, член подпольной организации и глава секции. Помолчав, он добавил: - Можете мне не верить. Для вас лучше излишняя подозрительность, чем излишняя доверчивость. Впрочем, пора переходить к делу. - Да, пожалуй, - сказал Торан. - Позвольте, я сяду? Спасибо, - капитан сел, закинув ногу на ногу и перевесив руку через спинку стула. - Начнем с того, что ваше поведение меня озадачило. Я вижу, что вы не из Фонда, а из какого-то из независимых торговых миров. Впрочем, дело не в этом. Мне любопытно, зачем вы спасли этого клоуна? Вы рисковали жизнью. - Не могу вам этого сказать. - Хм... Так я и думал. Если вы ожидаете, что сюда под гром фанфар, барабанов и электрических органов явится Мул - напрасно. Мул не разменивается на подобные мелочи. - Ах! - одновременно вскрикнули Торан и Байта, а Магнифико, весь обратившийся в слух, радостно вздрогнул. - Поверьте профессионалу. Я сам пытался войти с ним в контакт, действуя гораздо более тонко, чем вы, но безуспешно. Этот человек не выступает перед публикой, запрещает себя фотографировать или изображать каким-либо другим образом. Его видят лишь самые близкие соратники. - И этим объясняется ваш интерес к нам? - спросил Торан. - Нет. Мне интересны не вы, а этот клоун. Он один из немногих, кто действительно видел Мула. Он мне нужен. Нужен, как доказательство... Я должен, наконец, пробудить Фонд от спячки! - Так ли нужно его будить? - перебила Байта с неожиданной резкостью. - И кому вы должны: подполью или тайной полиции? И лицо, и взгляд капитана стали еще суровее. - Мадам Революционерка, да будет вам известно; когда страну порабощают, гибнут и диктаторы, и демократы. Сейчас я я согласен спасти наших диктаторов от более жестокого диктатора. Избавившись от него, мы легче справимся с ними - в свое время. - Кто этот более жестокий диктатор? - настаивала Байта. - Мул! Я узнал о нем кое-что, что заставило меня действовать осторожнее, и уже не раз рисковал жизнью. Пусть клоун выйдет. Не хочу лишних ушей. - Магнифико, - сказала Байта, кивнув на дверь. Шут молча повиновался. Капитан заговорил, горячо, но тихо, так что Торану и Байте пришлось придвинуться к нему. - Мул чрезвычайно проницательный руководитель, слишком проницательный, чтобы не понять и не оценить всех преимуществ личного общения с подданными. Если он предпочитает осуществлять свою волю через посредников, значит, на то есть причина. Она может состоять в том, что при выступлении Мула перед публикой может обнаружиться что-то такое, чего никак нельзя обнаруживать. Притчер отмахнулся от вопросов и заговорил быстрее: - Я побывал на его родине и говорил с людьми, которым знание могло стоить жизни. Многие уже поплатились ею. Те, кто остался, хорошо помнят малыша, родившегося тридцать лет назад, помнят, как умерла при родах его мать, как необычно проходило его детство... Мул не человек! Слушатели отпрянули, подсознательно почувствовав опасность. Капитан продолжал: - Он мутант, и, как явствует из его успехов, мутация оказалась для него полезной. Я не знаю его возможностей и не могу сказать, в какой степени Мул является тем, что наши триллеры называют "супермен", но то, что он за два года прошел путь от хулигана до завоевателя планет, весьма красноречиво свидетельствует в пользу исключительных способностей Мула. Неужели вы не понимаете, как это опасно? Мог ли Селдон предусмотреть возможность появления человека с уникальными биологическими свойствами в результате дефекта чьей-то хромосомы? - Мне трудно вам поверить, - задумчиво протянула Байта. - Здесь идет какая-то сложная игра. Почему люди Мула не убили нас, если он супермен? - Я говорил, что не знаю всех его возможностей. Возможно, Мул еще не готов выступить против Фонда и потому - что весьма разумно - не хочет поддаваться на провокации. Разрешите мне поговорить с его шутом. Дрожащий Магнифико смотрел на большого, угловатого капитана с явным недоверием. - Ты видел Мула собственными глазами? - медленно произнес капитан. - Не только видел, сэр, а ощущал тяжесть его кулаков своим собственным телом. - В этом я не сомневаюсь. Можешь описать его? - Страшно даже вспоминать о нем, глубокоуважаемый сэр. Он человек очень мощного сложения. Рядом с ним даже вы покажетесь ничтожным. У него красные волосы, а сила... всей своей силой и всем весом я не мог разогнуть его согнутую руку, - все посмотрели на тощего Магнифико и улыбнулись. - Иногда, чтобы позабавить генералов или позабавиться самому, он подвешивал меня на одном пальце за пояс и заставлял читать стихи. Только после двадцатого стиха отпускал, да и то, если я точно соблюдал все рифмы, а иначе - начинай заново. У него огромная сила, досточтимый сэр, и он применяет ее с большой жестокостью. И глаза, сэр: никто не видит его глаз. - Ну-ка, ну-ка... - Он носит странные очки, сэр. Говорят, что они непрозрачные, потому что Мулу не нужны глаза. Он будто бы видит чем-то другим, и гораздо лучше, чем простые люди. Я слышал, - он перешел на таинственный шепот - что увидеть его глаза все равно, что увидеть смерть. Говорят, он убивает взглядом, сэр. Магнифико обвел взглядом слушателей и, передернув плечами, добавил: - Это правда. Клянусь жизнью, правда. - Кажется, что вы правы, капитан, - вздохнула Байта. - Что будем делать? - Давайте подумаем. Вы здесь ничего не должны? Взлететь можете? - В любой момент. - Значит, летите. Мул не хочет выступать против Фонда, но очень боится упустить Магнифико. Вас могут ждать, но у вас есть щит и, по-моему, вы быстрее, чем их корабли. Как только выйдете из атмосферы, летите на другое полушарие, а там максимально ускоряйтесь. Если вы улетите, спрашивать будет не с кого. - Вы правы, - согласился Торан. - Пожалуй, - холодно сказала Байта, - но что будет с нами, когда мы вернемся в Фонд? - Что плохого может случиться с гражданами Калгана, изъявившими желание помочь Фонду? Больше никто ничего не сказал. Торан повернулся к пульту. Когда корабль удалился от Калгана на расстояние, достаточное для того, чтобы можно было совершить скачок, капитан хмуро сдвинул брови: ни один корабль Мула их не преследовал. - Похоже, что нам позволили увезти Магнифико, - заметил Торан. - Не годится ваша версия. - Видимо, Мулу нужно, чтобы мы увезли Магнифико, - размышлял капитан. - Дело принимает скверный оборот. Подлетая к Фонду, они услышали ультраволновую передачу. Шел выпуск новостей. Равнодушным голосом диктор объявил, что какой-то диктатор заявил Фонду протест по поводу того, что гражданами Фонда похищен один из его придворных. Затем диктор стал читать спортивные новости. Капитан Притчер ледяным голосом сказал: - Он идет на шаг впереди. Подумав, добавил: - Мул готов к нападению на Фонд, а похищение шута использовал, как повод. Нам придется нелегко: мы не готовы к войне. 15. ПСИХОЛОГ Вид человеческой деятельности, известный под названием чистой науки, являлся в Фонде наиболее свободной формой жизни, и неудивительно. Поскольку доминирование Фонда над Галактикой - и даже его выживание - зависело от уровня развития науки и техники, Ученый пользовался в Фонде значительной степенью свободы. Он был необходим и знал это. В той же степени закономерным было и то, что Эблинг Мис - только те, кто не был с ним знаком, прибавляли к его имени все положенные звания - представлял собой наиболее свободную форму жизни среди представителей чистой науки. Он был Настоящим Ученым - с большой буквы. И чувствовал свою необходимость. Случилось так, что все преклонили колени, а Эблинг Мис отказался это сделать и во всеуслышание заявил, что его предки в свое время не кланялись какому-то вонючему мэру. Мис сказал, что в прежние времена мэра обычно выбирали, а если что не так, то и смещали, а единственная вещь, принадлежащая человеку по праву рождения, - это врожденное слабоумие. Когда же Эблинг Мис позволил мэру Индбуру почтить его, Миса, приглашением к аудиенции, случилось так, что ученый не стал ждать, пока его просьба поднимется по иерархической чиновной лестнице наверх и обратным порядком спуститься вниз. Он надел наиболее приличный из двух своих выходных костюмов, нахлобучил на голову шляпу невероятного фасона и, попыхивая запретной сигарой, прошел мимо охраны, что-то робко заблеявшей вслед, прямо во дворец мэра. Первым признаком вторжения была донесшаяся до Его Превосходительства, работавшего в саду, перебранка. Мэр Индбур не спеша отложил лопату, не спеша выпрямился и нахмурился. Мэр Индбур ежедневно делал короткий отдых от работы. Если позволяла погода, он два часа после полудня проводил в саду. Там, в квадратных и треугольных клумбах, росли цветы, рассаженные строго по сортам так, что красные и желтые клумбы чередовались через одну, уголки всех клумб были фиолетовые, а края - зеленые. Никто не смел тревожить мэра в саду. Никто! Мэр снял перепачканные землей перчатки и направился к калитке. - Что это значит? - задал он обычный при таких обстоятельствах вопрос. Этот вопрос, в этой самой формулировке, произносился на протяжении истории человечества бесчисленное множество раз, но всегда с единственной целью. Это был крик оскорбленного достоинства. На этот раз сакраментальный вопрос не остался без ответа. В поле зрения мэра появился Мис, потрясающий кулаками и изрыгающий ругательства в адрес охраны, державшей в руках обрывки его пиджака. Сделав недовольную мину, мэр махнул рукой, и охранники ушли. Мис нагнулся, поднял свою шляпу-развалюху, отряхнул ее от грязи и сунул под мышку. - Слушайте, Индбур, ваши нецензурные прихлебатели должны заплатить мне за порванный пиджак. Я его носил бы и носил, - Мис, отдуваясь, несколько театральным жестом отер пот со лба. Мэр, побледнев от обиды, надменно произнес: - Мис, я не приглашал вас на аудиенцию, и мне не докладывали, что вы о ней просите. Эблинг Мис с выражением крайнего удивления посмотрел на мэра. - Галактика, Индбур, разве вы вчера не получили мою записку? Я передал ее позавчера с типом в фиолетовой ливрее. Я бы вручил ее вам лично, но знаю вашу любовь к формальностям. - Формальности? - мэр вытаращил глаза от негодования, но сделав усилие, овладел собой. - Неужели вам неизвестно, что существует определенный порядок подачи просьб об аудиенции? Учтите на будущее: просьбу следует подавать в трех экземплярах в комиссию, созданную специально для рассмотрения таких просьб. Затем полагается ждать официального приглашения. Являться на аудиенцию следует в пристойной одежде, слышите, в пристойной, а при обращении к мэру следует соблюдать протокол. Можете идти. - Что вам не нравится в моей одежде? - возмутился Мис. - Это был мой пиджак, пока его не разорвали ваши нецензурные злодеи. А уйду я тогда, когда сообщу вам все то, что намеревался сообщить. Если бы речь не шла о кризисе Селдона, я бы вовсе к вам не пришел. - Кризис Селдона? - мэр начал проявлять интерес. Мис считался великим психологом, помимо того, что был буяном и демократом. Мэра так смутило заявление авторитетного ученого, что он не сумел выразить словами обиду, когда Мис сорвал с клумбы цветок, понюхал его и, сморщив нос, отбросил прочь. - Пройдемте со мной, - сказал Индбур холодно. - Сад - не место для серьезной беседы. В кабинете мэр почувствовал себя лучше: с возвышения, на котором стоял стол, он мог наслаждаться видом розовой лысины Миса. Еще лучше мэр почувствовал себя, когда Мис стал оглядываться, ища несуществующий стул, а не найдя, начал переминаться с ноги на ногу. Мэр окончательно пришел в себя, когда в ответ на сигнал, вызванный нажатием особой кнопки, прибежал служащий в ливрее, кланяясь, подошел к столу и положил перед мэром объемистый том. - Итак, - сказал Индбур, снова став хозяином положения, - чтобы наша импровизированная беседа была как можно короче, прошу вас изложить ваше дело по возможности лаконично. - Вы знаете, - неторопливо начал Эблинг Мис, - чем я занимаюсь в последнее время? - Передо мной лежат ваши отчеты, - с удовлетворением произнес мэр, - как полные тексты, так и тезисы. Насколько я знаю, ваши исследования в области психоисторической математики имели целью продублировать работу Хари Селдона и проследить путь Фонда в будущее. - Совершенно верно, - сухо сказал Мис. - У Селдона хватило ума на то, чтобы не поселить Фонде ни одного психолога, и в результате мы до сих пор вслепую шли по пути исторической необходимости. В ходе работы я понял смысл некоторых намеков Селдона... - Все это мне известно, Мис. Не тратьте время на повторение. - Я ничего не повторяю, - огрызнулся Мис. - То, что я хочу вам рассказать, не содержится в отчетах. - Что значит - не содержится? - тупо переспросил Индбур? - Как вы... - Галактика! Перестаньте, наконец, меня перебивать! Что за манера: переспрашивать каждое слово! Или вы меня выслушаете, или я повернусь и уйду, и пусть все катится к черту! Только учтите, нецензурная вы бестолочь, что Фонд в любом случае выживет, потому что такова воля истории, а вы не выживете, если я уйду. Мис швырнул шляпу на пол с такой силой, что из нее брызнули комочки земли, перепрыгнул ступени, ведущие к столу, и, яростно сдвинув в сторону бумаги, сел на край стола. У Индбура мелькнула отчаянная мысль вызвать охрану или выстрелить из встроенного в стол бластера, но Мис придвинулся почти вплотную, и единственное, что мог сделать мэр - это сохранить на лице выражение собственного достоинства. - Доктор Мис, - начал было он. - Молчите, - взревел Мис, - и слушайте! Если это действительно мои отчеты, - его рука тяжело опустилась на толстую папку, - можете их выбросить на свалку. Всякий написанный мною отчет проходит через ...надцать рук, потом попадает к вам, потом его читают еще эн чиновников. Хорошо, конечно, что вы ничего не держите в секрете, но я пришел, чтобы рассказать вам секрет, которого не знают даже мои люди. Они работали над отдельными задачами, а я собирал все воедино. Вы знаете, что такое Хранилище? Индбур кивнул, и Мис, откровенно наслаждаясь ситуацией, продолжал: - Ладно, я вам скажу. Одной Галактике известно, сколько раз я воображал эту нецензурную сцену. Я вас вижу насквозь, жалкий обманщик: вы держите руку на кнопке, на сигнал которой прибегут вооруженные люди, чтобы меня прикончить. Но вы боитесь того, что я знаю. Вы боитесь кризиса Селдона. Кроме того, если вы тронете хоть что-нибудь на своем столе, я оторву вашу нецензурную голову раньше, чем сюда кто-то успеет войти. Ваши отец и дед, эти бандиты, высосали достаточно крови из Фонда. Хватит! - Это измена, - пролепетал Индбур. - Самая настоящая, - злорадствовал Мис, - но к делу это не относится. Я хотел объяснить вам, что такое Хранилище. Селдон построил Хранилище, чтобы мы в трудную минуту приходили туда за помощью. На каждый кризис Селдон приготовил выступление, в ходе которого объяснял, что делать. Четыре кризиса - четыре выступления. В первый раз Селдон явился в самый момент кризиса, второй раз - после успешного разрешения кризиса. Первые два выступления наши предки прослушали. Во время третьего и четвертого кризисов они почему-то к Селдону не пошли; наверное, не нуждались в его советах. Недавние исследования, не отраженные в отчетах, показали, что Селдон, тем не менее, являлся во время третьего и четвертого кризисов, и являлся в нужное время. Вы понимаете? Ответа не было, но Мис его и не ждал. Он выбросил измочаленную сигарету, нашарил в кармане другую и закурил. - Официально я работал над восстановлением психоистории. Это еще никому не удавалось и в ближайшие сто лет не удастся, но кое-каких результатов я добился. Я могу определить, и довольно точно, дату очередного появления Хари Селдона... Иными словами, я могу назвать вам день, когда очередной кризис Селдона, пятый, достигнет пика. - Когда это случится? - с усилием выговорил Индбур. - Через четыре месяца, - небрежно бросил Мис. - Через четыре нецензурных месяца минус два дня. - Через четыре месяца! - повторил Индбур с несвойственной ему страстью. - Невероятно! - Невероятно, но факт. - Четыре месяца! Вы понимаете, что это значит? Если кризис достигнет пика через четыре месяца, значит, он назревал в течение многих лет. - Почему бы и нет? В природе не существует закона, который бы запрещал кризисам вызревать в тайне от вас. - Разве нам что-то или кто-то угрожает? По-моему, сейчас все спокойно, - в волнении мэр заламывал руки. Внезапно, в приступе ярости, он закричал: - Встаньте, наконец, с моего стола и позвольте мне привести его в порядок! Я не могу думать в такой обстановке! Мис испуганно вздрогнул и, тяжело поднявшись, отошел. Индбур суетливыми движениями наводил на столе порядок и торопливо, сбивчиво говорил: - Вы не имеете права так себя вести. Вашу теорию следовало... - Это не теория. - А я говорю, теория. Ее следовало изложить письменно, сопроводив расчетами и доказательствами, и направить в Бюро Исторических Наук. Там ее рассмотрели бы, сделали соответствующие выводы и представили бы мне отчет. Я изучил бы его и принял необходимые меры. А вы ворвались ко мне и неизвестно зачем расстроили меня. А-а, вот он, - и мэр помахал перед носом психолога листом прозрачной серебристой бумаги. - Это сводка зарубежных событий, которую я собственноручно ежедневно составляю. Вот, слушайте: заключен договор о торговле с Мором, ведутся переговоры с Лайонессом, направлена делегация в Бонд на какие-то торжества, поступила жалоба с Калгана, я обещал ее рассмотреть, Асперта обещала рассмотреть наш протест против притеснения наших торговцев и так далее, - мэр пробежал сводку глазами и аккуратно положил в папку, которую отправил в ящик. - Видите, Мис, все спокойно. В дальнем конце комнаты открылась дверь, и вошел - слишком порывисто, чтобы его можно было принять за галлюцинацию - одетый не по форме секретарь. Индбур привстал. Происходящее казалось ему нереальным: слишком много сразу на него свалилось. Сначала Мис с сигарой, а теперь - вопреки протоколу - без формы и без доклада секретарь. Секретарь преклонил колено. - В чем дело? - резко спросил Индбур. Секретарь заговорил, обращаясь к полу: - Ваше превосходительство, капитан Хан Притчер, в нарушение вашего приказа пребывавший на Калгане, вернулся оттуда и был, во исполнении ваших распоряжений - вашего приказа Х20-513 - взят под стражу. В настоящее время он ожидает приговора. Сопровождавшие его лица задержаны для дознания. Отчет был представлен вам в надлежащем порядке. - Я читал его! Дальше! - в бессильной ярости закричал Индбур. - Ваше Превосходительство, капитан Притчер докладывал об опасных планах нового калганского диктатора. Согласно вашему распоряжению - приказу Х20-651 - его доклад официально рассмотрен не был, но был запротоколирован... Индбур почти завизжал: - Знаю! Дальше! - Четверть часа назад получено сообщение с Салиннианской границы. Корабли, идентифицированные как калганские, незаконно проникли в космическое пространство Фонда. Корабли вооружены. Они вступили в вооруженный конфликт с пограничными кораблями Фонда. Секретарь согнулся чуть не пополам. Индбур лишился дара речи. Эблинг Мис очнулся первым. Он подошел к секретарю, похлопал его по плечу. - Велите освободить капитана Притчера и привести его сюда. Живо. Секретарь вышел, а Мис обратился к мэру: - Пора действовать, Индбур. Осталось четыре месяца. Индбур стоял, уставясь в пространство остекленевшими глазами, и пальцем чертил на столе треугольники. 16. КОНФЕРЕНЦИЯ Когда двадцать семь независимых миров, объединенные ненавистью к породившему их миру, собираются на конференцию, они, преисполненные гордости, тем большей, чем меньше сам мир, ожесточенные одиночеством перед лицом постоянной опасности, пускаются в такие мелочные и утомительные предварительные переговоры, что падают духом даже самые стойкие. Почти неразрешимым вследствие огромного политического значения оказывается вопрос о численности делегации и способе голосования. При размещении делегатов за столом переговоров и за обеденным столом возникают неразрешимые социальные проблемы. Почти невозможно выбрать место встречи: каждый провинциал хочет сделать свою провинцию столицей. Наконец извилистые пути дипломатии привели в Рейдол, предложенный некоторыми в качестве места проведения конференции в самом начале переговоров. Это был маленький мир, занимавший по отношению к остальным центральное положение в космосе и в военном отношении самый слабый из двадцати семи. Этот последний фактор стал решающим в выборе Рейдола. Рейдол относился к классу сумеречных миров, которых в Галактике великое множество, но которые в большинстве своем необитаемы. Иными словами, на освещенной стороне такой планеты невыносимая жара, на темной - невыносимый холод, а жизнь возможна лишь в узкой полосе сумерек. На первый взгляд такой мир не покажется чересчур удобным, но в Галактике немало райских уголков, и случилось так, что Рейдол Сити оказался одним из них. Он располагался на холмах у подножия высоких гор, сдерживавших холодные ветры ночного полушария, которые могли бы остудить теплый сухой воздух дневной половины. Теплый воздух подтачивал горные ледники, и с гор стекала вода. Сады Рейдол-Сити зеленели под неизменным утренним солнцем вечного июня. Улицы буквально утопали в садах, каждый из которых представлял собой агрономический эксперимент. Рейдол постепенно превращался из исключительно торгового мира в сельскохозяйственный. Это был оазис, осколок Эдема, что сыграло немалую роль в выборе Рейдол-Сити местом проведения конференции. И вот из двадцати шести миров слетелись делегаты, их жены и секретари, газетчики, экипажи кораблей. Население Рейдола за несколько дней удвоилось. Гости вовсю ели, пили, но вовсе не спали. Гостеприимство оказалось обременительным. Впрочем, не все делегаты приехали бражничать. Многие отдавали себе отчет в том, что переживают инкубационный период войны. Эта часть делегатов распадалась на три группировки. Первая, очень многочисленная, группировка объединяла тех, кто знал немного и потому был уверен в благополучном исходе дела. К ней, очевидно, относился молодой пилот с эмблемой Хэвена на фуражке, который поверх стакана с напитком подмигивал местной красавице, отвечавшей слабой улыбкой. - Мы специально по пути сюда пролетели по зоне военных действий, - говорил он. - Целую световую минуту в виду Орлеггора... - Орлеггора? - перебил длинноногий местный житель, хозяин собрания. - Не там ли на прошлой неделе Мулу задали трепку? - Откуда вы знаете, что Мулу задали трепку? - высокомерно спросил пилот. - Радио Фонда передавало. - Правда? Если хотите знать, Мул занял Орлеггор. Мы чуть не столкнулись с конвоем его кораблей, шедших именно оттуда. Хорошая трепка, если тот, кого треплют, удерживает позицию, а тот, кто треплет, бежит с поля боя! - Не смейте так говорить, - крикнул кто-то обиженным голосом. - Сначала Фонд всегда притворяется слабым и получает по носу. А потом разворачивается, и бах! Вспомните историю, - лицо говорившего расплылось в самодовольной улыбке. - Как бы то ни было, - сказал пилот с Хэвена, помолчав, - мы видели корабли Мула. Вполне приличные корабли, и совершенно новые. - Новые? - задумчиво протянул хозяин. - Они сами их строят? Он сорвал с ветки листок, понюхал, покусал. Потек зеленый сок с мятным запахом. - Вы хотите сказать, - продолжал хозяин, - что их кустарной работы корабли разобьют флот Фонда? - Док, я видел эти корабли. Поверьте, я могу отличить корабль от кометы. Хозяин подступил ближе к пилоту. - Мое мнение вам известно. Не обманывайте себя. Ясно ведь, что войны не начинаются сами собой. Их начинают люди, которые сидят наверху и знают, что делают. Оптимист, успевший с лихвой утолить жажду, вставил веское слово: - Вот увидите, Фонд еще покажет себя. Он ждет подходящего момента, а тогда - бах! - и, улыбаясь неверными губами, загляделся на девушку, которая сочла за лучшее отойти. - Если вы думаете, что этот самый Мул - самостоятельная сила, вы ошибаетесь, - говорил тем временем хозяин. - Я слышал от очень авторитетных людей, что он - наш человек. Мы ему платим и строим для него корабли. Мне это представляется наиболее правдоподобным. Конечно, разгромить Фонд наголову ему не удастся, но истощить силы Фонда - вполне реальная задача. И тогда мы возьмем дело в свои руки. - Клев, неужели ты не можешь говорить ни о чем, кроме войны? - сказала девушка. - Мне надоело это слушать. Пилот с Хэвена решил продемонстрировать свою галантность. - В самом деле, сменим тему, - сказал он. - Нехорошо надоедать девушкам. Упившийся гость согласно звякнул стаканом. С хихиканьем распались несколько парочек, еще несколько вошли из сада. Беседа стала более общей и светской. Были люди, которые знали больше и менее уверенно смотрели в будущее. К их числу принадлежал однорукий Фран, избранный членом официальной делегации Хэвена. Доверие соотечественников вселило в него бодрость духа, и он с увлечением заводил новые знакомства: с мужчинами - в рамках обязанностей - и с женщинами, если это было не в ущерб делу. Сидя в солярии, дома у одного из своих новых знакомых Айво Лайона, Фран впервые за все время пребывания в Рейдол-Сити - а он приехал сюда уже во второй раз - наслаждался отдыхом. В Айво Фран чувствовал родственную душу. Дом Айво стоял в стороне от других, утопая в море цветочного аромата и стрекота насекомых. Солярий представлял собою засеянную травой лужайку, наклоненную под углом сорок пять градусов к горизонту. Фран растянулся на траве и всей кожей впитывал солнце. - У нас на Хэвене так не погреешься, - сказал он. - Ты не видел ночного полушария, - сонно ответил Айво. - Там есть места, где кислород течет, как вода. - Да ну! - Факт. - Так вот, Айво, я начал рассказывать, что в молодости, когда у меня еще была цела рука, я носился по всей Галактике и - ты не поверишь, - последовал длинный рассказ, которому Айво действительно не поверил. - Да-а-а, - протянул он, зевая, - были люди в старое доброе время. Теперь таких нет. - Пожалуй, что и нет. Погоди, как нет? - встрепенулся Фран. - А мой сын! Я тебе о нем рассказывал. Он герой не хуже прежних. Это будет великий торговец, клянусь Галактикой! По всем статьям дает мне сто очков вперед. Вот только дурак, женился! - Ты хочешь сказать, заключил брачный контракт? - Ну да. Лично я в этом смысла не вижу. Они с женой отправились в свадебное путешествие на Калган. - Калган, Калган... Когда это было? Фран широко улыбнулся и многозначительно произнес: - Как раз перед тем, как Мул объявил Фонду войну. - Ну и что? Фран придвинулся к Айво поближе и прошептал: - Я тебе кое-что расскажу, если обещаешь не болтать. Мой парень поехал на Калган не просто так. Мне не очень хочется говорить, зачем именно он туда летал, но ты сам видишь, как разворачиваются события, и, наверное, догадываешься. Мой сын не промах. Нам нужно было выманить зверя из берлоги, - Фран хитро прищурился. - Я уж не знаю, что там было, но мы получили, что хотели. Мой сын полетел на Калган - и Мул пошел на Фонд войной. Вот так. Айво проникся к Франу должным уважением и поделился своим секретом: - Я слышал, у нас есть пятьсот кораблей, полностью готовых к тому, чтобы перехватить победу у Мула. - Я слышал, что и больше. Вот это настоящая политика! Это мне нравится! - Фран почесал живот. - Только и Мул не прост. Он занял Орлеггор, а это мне уже не нравится. - Говорят, он потерял десять кораблей. - У него есть еще сто. Хорошо, конечно, что он бьет наших диктаторов, но слишком быстро все происходит, - Фран озабоченно покачал головой. - Интересно, откуда у Мула корабли. Ходят слухи, что он покупает их в торговых мирах. - Что ты! На Хэвене самая крупная верфь, но мы не построили ни единого корабля на продажу. Едва успеваем для себя строить. Неужели ты думаешь, что какой-либо другой из независимых миров способен самостоятельно создать целый флот? Не слушай эти сказки. - Хорошо, откуда же берутся корабли? Фран пожал плечами. - Наверное, Мул строит их сам. В этом тоже приятного мало. Фран зевнул, уперся ногами в перекладину и заснул, вторя храпом жужжанию насекомых в саду. И, наконец, были люди, хорошо осведомленные о происходящем и потому ни в чем не уверенные. Таковым оказался и Рэнду. На пятый день конференции он вошел в главный конференц-зал и увидел, что люди, с которыми он договорился о встрече, уже ждут его. Кроме этих двоих, в зале никого не было. Рэнду подсел к ним и сказал: - Мы трое представляем большую часть военного потенциала независимых торговых миров. - Верно, - согласился делегат Исса, Мэнджин, - мы с коллегой только что об этом говорили. - Я буду краток и откровенен, - начал Рэнду. - Я ничего для себя не выгадываю и не заинтересован в недомолвках, тем более что наше положение стало крайне шатким... - В результате? - поторопил его Овалл Гри, делегат Мнемона. - В результате событий последнего часа. Не спешите, давайте обо всем по порядку. Первое. В столь опасном положении мы оказались не по своей вине, и я сомневаюсь, что мы можем каким-то образом его изменить. Мы заключили соглашения не с Мулом, а с другими правителями, например, с бывшим диктатором Калгана, которого Мул сверг в самое неподходящее для нас время. - Если не вдаваться в подробности, Мул достойная замена бывшему диктатору, - заметил Мэнджин. - Когда вы узнаете все подробности, они приобретут для вас большее значение, - Рэнду положил руки на стол и нагнулся к собеседнику. - Месяц назад я послал на Калган племянника с женой... - Это ваш племянник?! - удивленно воскликнул Овалл Гри. - Я не знал... - Зачем? - сухо спросил Мэнджин. - Чтобы... - и он большим пальцем начертил в воздухе круг, как бы обводя им всех присутствующих. - Нет, если вы имеете в виду войну против Фонда. Так далеко я не метил. Молодой человек ничего не знал о целях нашей организации. Я сказал ему, что являюсь рядовым членом группы патриотов Хэвена, и попросил просто пожить на Калгане и посмотреть, что там делается. У меня тогда не было ясных планов. Мне было любопытно, что такое Мул. Это необычная личность, но не о нем я хочу поговорить. Мне казалось, что человеку, знакомому с положением дел в Фонде и связанному с фондовским подпольем полезно будет побывать на Калгане с подобным поручением. Овалл Гри открыл в улыбке длинные зубы. - И вы, конечно, удивились, когда ваш племянник похитил у Мула придворного, дав ему тем самым саsus веlli [повод к войне (лат.)]. Не пытайтесь нас морочить, Рэнду. Мне трудно поверить, что это происшествие явилось для вас неожиданностью. Это интрига. - К сожалению, не моя, - покачал седой головой Рэнду, - и не моего племянника, который сейчас сидит в Фонде под стражей и, может быть, не доживет до того времени, когда эта интрига даст какой-либо результат. Я недавно получил от него капсулу с письмом. Ему каким-то образом удалось передать ее на волю, потом ее везли через зону военных действий на Хэвен, а с Хэвена - сюда. Пока она путешествовала, прошел месяц... - И что же? - Боюсь, что нам уготована участь бывшего диктатора Калгана, - Рэнду хлопнул по столу ладонью. - Мул не человек, а мутант. Как и ожидал Рэнду, произошло минутное замешательство. На лицах проступила растерянность. Когда же Мэнджин заговорил, голос его был спокойным и ровным. - Откуда вам это известно? - Так считает мой племянник, побывавший на Калгане. - В каком направлении мутировал его организм? Мутации могут быть самые разные. Рэнду подавил раздражение. - Вы правы, Мэнджин, мутации бывают разные. Однако, совершенно очевидно, во что выливается мутация Мула. Что может представлять собой человек, который вышел из низов, собрал армию, организовал на астероиде диаметром в пять миль опорный пункт, оттуда напал на планету, захватил ее, потом захватил целую систему, потом занял весь сектор, напал на Фонд и в сражении при Орлеггоре нанес ему поражение? И все это не более, чем за три года! Овалл Гри пожал плечами. - Вы считаете, он разгромит Фонд окончательно? - Не знаю. Давайте предположим, что да. - Позвольте, зачем заходить так далеко? Вы основываете столь серьезные выводы на заявлениях неопытного мальчика. Давайте не будем торопиться. Победы Мула до сих пор не касались нас вплотную, и пока его предприятие не идет вразрез с нашими интересами, я не вижу причин что-либо менять. Рэнду размышлял, нахмурив брови. - Скажите, удалось ли кому-либо войти в какой-либо контакт с Мулом? - спросил он. - Нет, - ответили оба собеседника. - Верно, хотя многие пытались. Нам нужно войти с ним в контакт, иначе наша конференция будет пустой тратой времени. До сих пор в этом зале не происходило ничего, кроме питья и нытья. Я цитирую редакционную статью "Рейдол Трибюн". А все потому, что единственный возможный шаг - это выступление против Мула. Тысяча наших кораблей ждет, пока Фонд ослабеет в борьбе с Мулом и можно будет напасть на Фонд. Это ошибка. Нужно отыскать Мула и выступить против него. - За тирана Индбура и его команду, - ядовито подсказал Мэнджин. - Бросьте клеить ярлыки, - устало сказал Рэнду. - Неважно за кого; главное: против Мула. Овалл Гри поднялся с места. - Рэнду, не втягивайте меня в политическое самоубийство. Если вам хочется быть освистанным, изложите свои соображения на вечернем заседании. Вслед за Гри молча вышел Мэнджин, а Рэнду остался за столом, погруженный в безысходные размышления. На вечернем заседании он не выступал. А на следующее утро к нему в комнату ворвался Овалл Гри, полуодетый, небритый и непричесанный. Рэнду так удивился, что уронил трубку на стол, с которого еще не были убраны остатки завтрака. Не поздоровавшись, Овалл прохрипел: - Вчера из космоса бомбили Мнемон! - Неужели Фонд? - прищурился Рэнду. - Мул! Мул! - взорвался Овалл. - Намеренно и без всякой провокации с нашей стороны. Большинство наших кораблей вошло в международный флот, оставшихся оказалось мало, они все погибли. Десанта еще не было, поскольку корабли, участвовавшие в нападении, согласно сообщениям, уничтожены. Но коль скоро война началась, можно ожидать чего угодно. Я пришел узнать, как поступит в этой ситуации Хэвен. - Хэвен, несомненно, поступит, как предписано Хартией Федерации. А Мул - вы видите - уже атакует нас. - Он безумец. Неужели он рассчитывает покорить Вселенную? - Овалл Гри покачнулся и, упав на стул, сжал руку Рэнду. - Те немногие, что остались в живых после боя, утверждают, что у Мула... у противника есть новое оружие - депрессор силового поля. - Что-о? - Наши корабли были уничтожены потому, что не сработало атомное оружие и отказали щиты. Это не могло быть результатом случайности или диверсии. Скорее всего, это было действие нового оружия. Возможно, Мул, его только испытывает. Люди говорят, что действие этого оружия не было непрерывным, иногда оказывалось возможным его нейтрализовать... Вы понимаете, что изменился характер войны, и наш тысячный флот оказывается морально устаревшим? Рэнду почувствовал себя старым и слабым, руки его безвольно опустились. - Вот оно, чудовище, которое пожрет нас всех! И все же, с ним нужно бороться. 17. ВИЗИСОНОР Дом Эблинга Миса в скромном предместье Терминус-Сити был знаком интеллигенции, литераторам и всей читающей публике Фонда. Представление человека о доме Миса зависело от того, что этот человек читал. Вдумчивые биографы называли дом Миса убежищем от мирской суеты, светская хроника намекала на холостяцкий беспорядок, коллеги по университету говорили, что у Миса много книг, но хозяйство ведется бестолково, приятели - что всегда можно выпить и положить ноги на диван, а телевидение кричало: "Полуразвалившаяся хижина лысеющего клеветника и якобинца Эблинга Миса". Байте, у которой не было читателей и слушателей, как не было и предвзятого мнения, он показался просто неряшливым. Даже тюремное заключение - за исключением первых двух-трех дней - не было ей так тяжело, как получасовое ожидание в доме психолога, возможно, под тайным наблюдением. В тюрьме, по крайней мере, рядом был Торан. Байте стало немного легче, когда она взглянула на Магнифико, нос которого, понуро опущенный, выдавал тоскливое настроение хозяина. Магнифико подтянул колени к подбородку, словно хотел сжаться в точку, и Байта, машинально протянув руку, утешительно погладила его по голове. Магнифико поморщился, потом улыбнулся. - О, моя госпожа, до сих пор мое тело живет отдельно от разума и ждет только ударов. - Не беспокойся, Магнифико, я с тобой и никому не дам тебя в обиду. Шут искоса взглянул на нее и сразу же отвел глаза. - Все эти дни мне не позволяли видеться с тобой и твоим добрым мужем, и даю слово, можешь посмеяться надо мной, но мне вас очень не хватало. - Я не стану смеяться: мне тебя тоже не хватало. Шут просиял и еще сильнее сжался. - Ты знакома с человеком, которого мы ждем? - осторожно спросил он. - Нет, но это знаменитый человек. О нем много пишут и говорят. Мне кажется, это хороший человек, который не сделает нам зла. - Правда? - шут беспокойно заерзал. - Возможно, моя госпожа, но он уже допрашивал меня, да так строго и напористо, что я вспоминаю об этом со страхом. Он задает такие странные вопросы, что я и слова не могу сказать в ответ. Я начинаю верить сказочнику, который говорил мне, ребенку, что иногда сердце встает поперек горла и не дает говорить. - Сейчас другое дело. Мы вдвоем, двоих он не запугает, правда? - Наверное, моя госпожа. Где-то хлопнула дверь, и в дом ворвался вопль, похожий на львиный рык. У самого порога он оформился в слова: - Вон отсюда! Дверь открылась, и Байта увидела, как двое охранников ретируются. Вошел сердитый Эблинг Мис, поставил на пол какой-то сверток и пожал Байте руку, ничуть не заботясь о том, чтобы не сделать ей больно. Она ответила сильным мужским пожатием. Мис кивнул шуту и обратился к молодой женщине: - Вы замужем? - Да, мы прошли все предусмотренные законом формальности. - Счастливы? - спросил Мил после небольшой паузы. - Пока да. Мис пожал плечами и, разворачивая сверток, спросил шута: - Знаешь, что это такое? Магнифико сорвался с места и вцепился в инструмент со множеством клавиш. Попробовав клавиши, шут в избытке радости сделал сальто назад, отчего обрушилась шаткая мебель. - Визисонор, - пропел он, - инструмент, извлекающий радость даже из остывшего сердца. Длинные пальцы шута любовно гладили инструмент, перебирали клавиши, ненадолго задерживаясь то на одной, то на другой, и в воздухе возникла какая-то теплая розовость. - Ты говорил, что умеешь играть на таких штуках, - сказал Мис, - вот, играй и радуйся. Только сначала настрой инструмент: он из музея, - и вполголоса Байте. - Ни один человек в Фонде толком не умеет на нем играть, - и еще тише. - Шут не хочет без вас говорить. Поможете? Байта кивнула. - Спасибо. Он в постоянном страхе и, боюсь, под психозондом сойдет с ума. Поэтому я хочу усыпить его бдительность, а после этого задать несколько вопросов. Вы меня понимаете? Она снова кивнула. - Визисонор - первый шаг. Шут говорил, что умеет на нем играть, а сейчас по его реакции я вижу, что эта одна из величайших радостей в его жизни. Поэтому, понравится вам его игра или нет, сделайте вид, что понравилась. По отношению ко мне выразите расположение и доверие. И во всем следуйте моим указаниям. Мис быстро взглянул на Магнифико, который возился в углу дивана с визисонором и, казалось, был полностью поглощен своим занятием, и светским тоном спросил у Байты: - Вы когда-нибудь слышали визисонор? - Слышала однажды, - так же небрежно ответила Байта. - На концерте редких инструментов. Мне не очень понравилось. - Значит, плохо играли. Хорошие мастера игры на визисоноре очень редки. Дело здесь не в быстроте и ловкости пальцев; орган требует более серьезной физической подготовки. Для визисонора нужна определенная раскованность мышления, - и тише. - Поэтому наш ходячий скелет может показать высокий класс игры. Часто случается, что люди, хорошо играющие на визисоноре, во всем остальном идиоты. Это один из парадоксов, которые делают психологию увлекательной. - Вы знаете, как работает эта хитрая штуковина? - продолжал Мис, снова светским тоном. - Я ее осмотрел и выяснил, что ее сигналы непосредственно стимулируют мозговой зрительный центр, не затрагивая зрительного нерва. В природе такое явление невозможно. А звук нормальный. Работает барабанная перепонка и все, что положено. Тс-с-с! Он приготовился играть. Нажмите вон тот выключатель. В темноте будет лучше. Когда свет погас, Магнифико почти растворился в темноте, а Мис превратился в бесформенную, тяжело сопящую массу. Байта изо всех сил таращила глаза, но ничего не видела. Раздался тонкий, пронзительный дрожащий звук и стал набирать высоту. Где-то в немыслимой выси он остановился и покатился вниз, распух, заполнил комнату и с оглушительным взрывом лопнул. В воздухе возник маленький пульсирующий цветной шарик. Он рос, выбрасывал протуберанцы, которые ползли вверх и в стороны, извиваясь и переплетаясь. Некоторые оторвались, образовав маленькие шарики разных цветов. Байта стала обнаруживать странные вещи. Она заметила, что с закрытыми глазами видит танец цветовых пятен гораздо лучше, что малейшей пульсации цвета соответствует определенный звук, что она не может назвать ни одного из цветов, участвующих в игре и, наконец, что цветовые шарики - вовсе не шарики, а какие-то фигуры. Сказочные фигуры, танцующие языки пламени, исчезающие в никуда и возникающие из ничего, обвивались один вокруг другого и сливались в новые фигуры. Байта вспомнила, что нечто похожее она видела в детстве, когда по ночам зажмуривалась до боли, а потом всматривалась в темноту. А цветные шары, круги и волны вертелись вокруг нее в бешеном танце и вдруг понеслись прямо на нее; ахнув, она закрыла лицо руками, они остановились, и Байта оказалась в центре сверкающего водоворота, холодный свет сыпался с ее плеч, как снег, стекал по рукам, капал с пальцев и, подхваченный невидимым течением, возвращался в центр комнаты. А под ногами струились ручьи музыки. Потом Байта перестала понимать, где звук, а где свет. Ей стало любопытно, видит ли Эблинг Мис то, что видит она, и если нет, то что он видит. Долго думать об этом Байта не могла: перед ней запрыгали новые фигуры - человеческие? Да, женщины с волосами, пляшущими, как огонь. Они схватились за руки и закружились в хороводах, а музыка зазвучала, как смех, тихий женский смех. Хороводы превратились в звезды; звезды, перемигиваясь, образовали сложный узор, вспыхнули, и на их месте встал дворец. Каждый камень в его стене сверкал, двигался и играл цветами по-своему, и по этим камням взгляд бежал все выше и выше - а там ослепительно сверкали двадцать башен, которыми был увенчан дворец. Из ворот дворца выстрелил ковер, покатился, раскручиваясь и опутывая пространство. Из него поднимались фонтаны цвета, превращались в деревья и пели своими собственными голосами. Байта потеряла ощущение реальности. Она вдыхала музыку, как воздух. Потянувшись к тоненькому деревцу, она тронула рукой цветок. Лепестки осыпались на землю с хрустальным звоном. Зазвенели цимбалы, и перед Байтой завертелся огненный смерч. Он посыпался ей на колени, разлетаясь сверкающими брызгами, которые собирались в радугу, а по радуге, как по мосту, побежали фигурки людей. И все это: дворец, сад, люди на мосту - плыло по волнам плотной, почти осязаемой музыки. И вдруг музыка испуганно задохнулась. Дворец, сад, мост, люди смешались, собрались в шар, шар сжался, подпрыгнул к потолку и исчез. Снова стало темно. Мис, пошарив по полу ногой, нашел выключатель, наступил на него, и в комнате зажегся свет, прозаический дневной свет. Байта заморгала, и из ее глаз покатились слезы, словно от тоски по законченной сказке. Эблинг Мис сидел, не двигаясь, широко открыв глаза и рот. Магнифико в экстазе прижимал визисонор к груди. - Госпожа моя, - выдохнул он, - это волшебный инструмент. Как он слушается руки, как отвечает на движения души. На нем можно творить любые чудеса. Тебе понравилась моя композиция? - Это твоя собственная музыка? - благоговейно произнесла Байта. Шут покраснел до самого кончика длинного носа. - О да, моя госпожа, собственная. Мулу она не нравилась, но я часто играл для себя. Я лишь однажды, в молодости, видел дворец - обитель роскоши и богатства. Это было во время какого-то праздника. Таких нарядных людей, такого великолепия мне больше не пришлось видеть, даже при дворе Мула. Увы, бедность моего воображения не позволяет мне передать все краски, звуки, все великолепие того праздника... Я назвал свое сочинение "Воспоминание о рае". Мис очнулся и приступил к делу. - Слушай, Магнифико, - сказал он, - хочешь сыграть свою музыку для всех? Шут вздрогнул и отступил на шаг. - Для всех? - Для тысяч, - убеждал Мис, - в большом зале. Ты будешь свободен, богат, уважаем и... и, - на большее у Миса не хватало воображения, - и все такое прочее? А? Что скажешь? - Как я могу всем этим быть, светлый сэр, если я всего лишь бедный шут, не способный на великое? Психолог выпятил губы и тыльной стороной ладони стер пот со лба. - Позволь, - сказал он, - ты играешь, как никто в Галактике. Сыграй так перед мэром и его магнатами, и они бросят мир к твоим ногам. Неужели ты этого не хочешь? - А она будет со мной? - шут бросил быстрый взгляд на Байту. - Конечно, глупышка, - засмеялась Байта. - Разве я могу тебя бросить, если ты вот-вот станешь знаменитым и богатым? - Я буду играть для тебя, - торжественно сказал шут, - и все богатства Галактики отдам тебе. Даже этого мне не хватит, чтобы оплатить тебе за добро. - Но сначала, - небрежно бросил Мис, - ты должен помочь мне. - Что это такое? Психолог слегка замялся и ответил: - Поверхностный зонд. Тебе он не причинит ни малейшего вреда. Он затрагивает самую поверхность мозга. Смертельный страх мелькнул в глазах Магнифико. - Только не зонд! Я видел, как он действует! Он высасывает мозг и оставляет пустой череп. Мул наказывал зондом предателей и выгонял их на улицу, и они бродили, безумные, пока из милости их не убивали, - шут поднял руку, защищаясь от Миса. - То был психозонд, - терпеливо объяснял Мис, - вредил он людям лишь потому, что его применяли, как оружие. Мой зонд поверхностный, он не повредит даже ребенку. - Это правда, Магнифико, - подхватила Байта. - Он поможет нам отбить атаки Мула и даже победить его. А потом мы с тобой будем богатыми и знаменитыми до конца жизни. - Ты подержишь меня за руку? - рука шута дрожала. Байта сжала ее в ладонях и шут почувствовал, как на глаза ему опустились электроды... Эблинг Мис, не поблагодарив за оказанную ему честь, плюхнулся на роскошный стул в личных апартаментах мэра Индбура. Он отбросил окурок сигареты и, выплюнув остатки табака, неприязненно уставился на мэра. - Кстати, Индбур, если вы хотите увидеть что-то приличное на концерте в Мэллоу-Холле, бросьте ваших проходимцев с электронными инструментами обратно в канализацию, из которой они вылезли, и послушайте, как этот идиот играет на визисоноре. Индбур, это потрясающе! - Я пригласил вас к себе не для того, чтобы выслушивать от вас лекции по музыке, - сварливым тоном произнес мэр. - Расскажите мне о Муле. Что вы о нем узнали? - О Муле? Сейчас расскажу. Я применил поверхностный зонд и узнал очень немного. Психозонд применить не могу, потому что этот тип его до смерти боится, и если я подойду к нему с психозондом, в его нецензурной башке перегорят все предохранители. А то, что я выяснил при помощи поверхностного зонда, я расскажу при условии, что вы перестанете барабанить ногтями по дереву. Во-первых, не стоит преувеличивать физическую силу Мула. Надо полагать, что он силен, но не в такой степени, как говорит шут. Он получил от Мула слишком много тумаков и потому не сохранил о нем приятных воспоминаний. У Мула странные очки и убийственный взгляд. Очевидно, он обладает гипнотическими способностями. - Вы не сообщили мне ничего нового, - кисло заметил мэр. - Подтвердив правдивость этих сведений с помощью зонда, я смог использовать их в качестве данных для математических расчетов. - Ну и что? Я до сих пор ничего не узнал, но скоро оглохну от вашей болтовни. Сколько времени займут расчеты? - Около месяца. Возможно, они дадут результаты, но возможно, не дадут. В любом случае, из этого ничего не следует. Если это не предусмотрено планом Селдона, наши шансы малы, нецензурно малы. - Это ложь! - взвизгнул мэр. - Вы предатель! Посмейте только сказать, что вы не один из злостных распространителей слухов, что сеют пораженческие настроения и панику среди граждан Фонда и делают мою работу вдвойне сложной! - Это я предатель? Я? - задохнулся Мис. - Клянусь туманностями, - разошелся мэр, - Фонд победит! Он должен победить! - Несмотря на поражение при Орлеггоре? - Это не поражение! Вы поверили лживым слухам. Нас было мало, и нас предали! - Кто же? - с презрением спросил Мис. - Демократы, которые выползли из сточных канав! - закричал Индбур. - Я подозревал, что флот оплетен паутиной демократической организации. Многие предатели уже выявлены, но осталось достаточно. Они еще сдадут без боя оставшиеся двадцать кораблей. Они готовы сдать весь Фонд. И в этой связи, мой откровенный и прямой патриот, поборник примитивных добродетелей, скажите мне, какое отношение имеете вы к демократам? Эблинг Мис пожал плечами. - Вы наверное, бредите? Может быть, вы скажете, что в отступлении и в потере половины Сайвенны тоже виноваты демократы? - Нет, не демократы, - ехидно улыбнулся тщедушный мэр. - Мы отступаем по плану, как всегда отступали при встрече с сильным противником. И будем отступать до тех пор, пока к нам не придет неизбежная победа. Я уже вижу ее. Уже так называемое демократическое подполье выпустило манифест, в котором заявляет о солидарности с правительством и готовности сотрудничать с ним. Это может оказаться обманом, прикрытием для более глубокой измены, но я использую это заявление в своих интересах. Заключенная в нем пропаганда соберет вокруг меня людей. Более того... - Куда больше, Индбур? - Судите сами. Два дня назад так называемая Ассоциация Независимых торговцев объявила Мулу войну, и флот Фонда усилился, в одночасье, тысячей кораблей. Мул слишком далеко зашел. Он начал войну, когда среди нас не было единства, но перед угрозой порабощения мы забыли вражду, объединились и стали сильнее. Он не может нас победить. Он потерпит поражение. Это неизбежно: так было всегда. Мис излучал скептицизм. - Вы хотите сказать, что Селдон предусмотрел даже случайную мутацию чьих-то генов? - При чем здесь мутация! Ни у меня, ни у вас нет доказательств того, что Мул мутант. Стоит ли прислушиваться к бреду мятежного капитана, чужеземного мальчишки и придурковатого шута? Вы забываете самое важное - ваши собственные открытия. - Мои открытия? - Мис удивился. - Вот именно, - фыркнул мэр. - Через два месяца открывается Хранилище. Ну и что? А то, что оно открывается во время кризиса. Если наступление Мула не кризис, где же настоящий кризис, тот, ради которого оно открывается? Отвечайте, вы, кусок сала! Психолог пожал плечами. - Ну, если вам от этого легче... Прошу вас, сделайте милость: позвольте мне присутствовать при открытии Хранилища. Вдруг старик Селдон скажет что-нибудь не слишком приятное. - Хорошо. А теперь убирайтесь. И в ближайшие два месяца постарайтесь не показываться мне на глаза. Выходя, Мис пробурчал себе под нос: - С нецензурным удовольствием, ты, скелетина! 18. ПАДЕНИЕ ФОНДА Внешне все было спокойно. Освещение и вентиляция работали нормально. Стены были окрашены в веселые цвета, а стулья, расставленные вдоль стен, казалось, были рассчитаны на века. Хранилищу было всего-то триста лет, и это недолгое время не оставило на здании следов. И архитектура, и обстановка были чрезвычайно скромными: Селдон не ставил себе целью повергнуть слушателей в благоговейный ужас. И все же что-то было не так, что-то отрицательно заряженное висело в воздухе, сгущаясь в центре зала вокруг пустого стеклянного куба. На протяжении трехсот лет изображение Хари Селдона четырежды говорило из глубины куба, и дважды его слушали. Этот человек, заставший золотой век Галактической Империи, видел на несколько столетий вперед и знал о жизни своих праправнуков больше, чем знали они сами. Стеклянный куб ждал своего часа. Проехав по затихшему в тревожном ожидании городу, первым в Хранилище вошел мэр Индбур III. Мэр привез с собой собственный стул, который был выше и шире установленных в Хранилище. Стул мэра поставили впереди других, и Индбур III оказался почти наравне со стеклянным кубом. Секретарь, стоящий слева, почтительно склонил голову. - Ваше превосходительство, закончены приготовления к вашему вечернему выступлению с официальным заявлением. - Хорошо. Пока пусть продолжаются межпланетные передачи, посвященные истории Хранилища. Надеюсь, в передачах на эту тему можно избежать спекуляций. Как реагирует население? - Весьма удовлетворительно, ваше превосходительство. Распространившиеся недавно клеветнические слухи затихают. Люди проникаются оптимизмом. - Хорошо, - мэр жестом отослал секретаря прочь и поправил замысловато завязанный шейный платок. Было без двадцати двенадцать. По одному и по двое стали собираться столпы государства - главы торговых корпораций - с помпой, соответствующей их достатку и популярности у мэра. Каждый подходил к мэру засвидетельствовать почтение, и, удостоившись одного-двух благосклонных слов в ответ, усаживался на отведенное место. Появился Рэнду с Хэвена, неожиданно, скромный на фоне всеобщей помпезности, и, вразрез с этикетом церемонии, без доклада, протолкался к креслу мэра. - Ваше превосходительство, - буркнул он и поклонился. Индбур нахмурился. - Вам не давали аудиенции. - Ваше превосходительство, я просил о ней неделю назад. - Я очень сожалею, но государственные дела, связанные с явлением Селдона народу, не позволили... - Ваше превосходительство, я сожалею не меньше вашего и вынужден просить вас об издании приказа, согласно которому корабли независимых торговцев были бы равномерно распределены между флотами Фонда. Оскорбленный тем, что его перебили, Индбур покраснел. - Сейчас не время обсуждать подобные вопросы. - Самое время, ваше превосходительство, - не отставал Рэнду. - Упомянутый приказ нужно издать до выступления Селдона. Я настаиваю на этом как представитель независимых миров. После явления Селдона приказ не будет выполнен. Если Селдон решит наши общие проблемы, наш союз распадется. Мы заключали его лишь на время кризиса. Индбур холодно взглянул на Рэнду. - Известно ли вам, что я, и никто другой, стою во главе вооруженных сил Фонда, и потому я, и никто другой, определяю военную политику государства? - Бесспорно, ваше превосходительство, но есть процессы, ходу которых никто не в силах помешать. - Я не разделяю вашей позиции. В данных условиях нельзя допустить рассредоточения сил. Это сыграет на руку противнику. Нам необходимо единство, господин представитель, как военное, так и политическое. У Рэнду заиграли на скулах желваки. Он не счел нужным тратить время на произнесение титула. - Вот как вы заговорили теперь, когда с минуты на минуту явится Селдон. Месяц назад вы были мягче и податливее. Тогда наши корабли остановили Мула у Терела. Позвольте напомнить вам, что корабли Фонда пять раз подряд терпели поражение, а все победы, одержанные объединенными силами, одержаны благодаря кораблям независимых миров. Индбур угрожающе сдвинул брови. - Господин посол, вы больше не являетесь реrsоnа grаta [официальный дипломатический представитель (лат.)] на Термине. Вопрос о вашей высылке будет возбужден сегодня же. Кроме того, будет проведено расследование вашего сотрудничества с антиправительственными подпольными силами Термина. - Я уйду, - ответил Рэнду, - но со мной уйдут наши корабли. Мне ничего не известно о вашем подполье, зато мне известно, что ваши корабли сдавались Мулу в результате измены их командиров, а не матросов. Мне известно, что двадцать кораблей сдались при Орлеггоре по приказу контр-адмирала - уж не знаю, демократ он или нет. Контр-адмирал, ваш ближайший соратник, сдал без боя двадцать совершенно целых кораблей, а потом председательствовал на суде над моим племянником, вернувшимся с Калгана. Это не единственный известный мне случай измены в верхах, и мои люди вместе со мной не хотят воевать под командованием потенциальных предателей. - До момента отъезда с Термина, - сказал Индбур, - вы будете взяты под стражу. Под обстрелом враждебных взглядов правителей Термина Рэнду направился к выходу. Было без десяти двенадцать. Байта и Торан уже сидели в зале. Они помахали проходящему Рэнду со своих мест в заднем ряду. - В результате вы здесь! - удивился Рэнду. - Как это вам удалось? - Нашим адвокатом был Магнифико, - улыбнулся Торан. - Индбур заказал ему композицию по мотивам сегодняшней церемонии с самим Индбуром в главной роли. Магнифико отказался присутствовать на церемонии без нас, и переубедить его было невозможно. Эблинг Мис тоже с нами. Куда-то пошел, - и вдруг испуганно. - Дядя, что с тобой? У тебя ужасный вид. - Нечему радоваться, - сказал Рэнду. - Близятся тяжелые времена. Избавившись от Мула, Индбур примется за нас. Подошел высокий прямой человек в белом и торжественно поклонился, приветствуя их. - Капитан Притчер! - Байта с улыбкой протянула ему руку. - Вы уже на службе? Капитан, пожимая ее руку, наклонился ближе. - Что вы! Об этом не может быть и речи. Доктору Мису пришлось проявить чудеса изобретательности, чтобы вытащить меня сюда. Завтра опять домой - под домашний арест. Было без трех минут двенадцать. Магнифико был само страдание и уныние. Он скорчился в своем постоянном стремлении стушеваться. Нос его заострился, а глаза затравленно бегали. Он схватил Байту за руку и, когда она нагнулась, прошептал: - Как ты думаешь, моя госпожа, все эти великие люди были в зале, когда я играл на визисоноре? - Я уверена, что все, - успокоила его Байта. - И я уверена, что все они считают тебя величайшим мастером игры во всей Галактике, а твой концерт - величайшим концертом в истории. Поэтому выпрямись и сядь как следует. Нужно всегда сохранять собственное достоинство, - и она легонько толкнула шута. В ответ на ее шутливо-суровую гримасу он слабо улыбнулся и выпрямился. Наступил полдень, и стеклянный куб уже не был пуст. Никто не заметил, как это произошло. Только что в кубе ничего не было, и вот, в мгновение ока появилось... ...Изображение старика, немощного и сгорбленного, сидящего в кресле на колесиках. На его морщинистом лице светились ясные глаза, и голос был живой и сильный. На коленях старика лежала книга. - Я Хари Селдон, - сказал он. Наступила тишина, зловещая, как перед грозой. - Я Хари Селдон! Не знаю, слушает ли меня кто-нибудь, но это неважно. Я почти уверен в успехе плана. На протяжении первых трех столетий вероятность успеха равнялась девяноста четырем и двум десятым процента, - он улыбнулся и мягко добавил. - Если кто-то из вас стоит, садитесь. Если хотите, можете закурить. Я присутствую здесь не во плоти и не нуждаюсь в церемониях. Вернемся к последним событиям. Впервые в своей истории Фонд переживает гражданскую войну, возможно, ее завершающую стадию. До сих пор все нападения извне получали достойный отпор. Такова была воля психоистории. В настоящее время происходит борьба левых сил, сосредоточенных в провинции, с авторитарным центральным правительством. Этот процесс неизбежен, и результат его очевиден. Собравшаяся в зале аристократия утратила достоинство. Индбур привстал со стула. Байта вслушивалась, вытягивая шею. Что сказал великий Селдон? Ах, пропустила какую-то фразу! - ...компромисс необходим по двум причинам. Восстание независимых торговцев внесло в правительство, почившее на лаврах славы предков, элемент неуверенности, который, в свою очередь возродил элемент конкуренции. Здоровые демократические силы... Стало шумно. Люди перестали шептаться и испуганно загалдели. Байта почти прокричала Торану в ухо: - Почему он ничего не сказал о Муле? Торговцы еще не выступили против Фонда! Торан пожал плечами. Человек в кресле продолжал говорить, несмотря на шум и панику. - Для прекращения гражданской войны, возникшей вполне закономерно, необходимо сформировать новое, более устойчивое коалиционное правительство. Тогда единственным препятствием на пути дальнейшего развития и выхода в Галактику будут доживающие свой век обломки старой Империи. В ближайшие несколько лет они не станут Фонду серьезной помехой. Как всегда, я не стану вскрывать причины и характер следующего кри... Публика заревела, губы Селдона шевелились беззвучно. Эблинг Мис, красный от волнения, подскочил к Рэнду. - Неужели старик спятил? Он объявил не тот кризис! Вы вправду готовили восстание? - Готовили, - ответил Рэнду, - но отложили перед лицом угрозы со стороны Мула. Значит Мул - посторонний фактор, не предусмотренный планом Селдона? Что такое? Во внезапно наступившей ледяной тишине Байта обнаружила, что стеклянный куб снова пуст. Свет погас и ток подогретого воздуха прекратился. Откуда-то донесся пронзительный вой сирены, и Рэнду едва слышно произнес: - Это налет! Эблинг Мис поднес к уху часы и крикнул: - Галактика! Часы стоят! Кто-нибудь может сказать, который час? Двадцать ушей прислушались к двадцати часам, и меньше, чем через двадцать секунд стало ясно, что ни одни часы не идут. - Ну что ж, - сказал Мис с выражением покорности судьбе, - это значит, что подача атомной энергии в Хранилище прекращена и флот Мула атакует Термин. Высокий голос Индбура перекрыл шум: - Всем сесть! Мул находится в пятидесяти парсеках отсюда! - Он там был неделю назад! - закричал Мис. - А сейчас идет обстрел Термина! Байта почувствовала, как ее со всех сторон сдавливает какая-то сила. Ей стало больно дышать. Снаружи доносился шум собравшейся толпы. Распахнулись двери, и в Хранилище вбежал человек. Индбур бросился ему навстречу. - Ваше превосходительство, - быстро заговорил вошедший, - транспорт и связь в городе не работают. Поступило сообщение о том, что Десятый флот сдался. Корабли Мула стоят на границах атмосферы. Генеральный штаб... Индбур скорчился и упал на пол. В зале наступила тишина. Смолкла и толпа на улице. Все оцепенели от страха, холодного, как космос. Индбура подняли. Откуда-то появился стакан вина. Не открывая глаз, Индбур шевельнул губами, произнося слово "капитуляция" Байта поймала себя на том, что вот-вот заплачет - не от сожаления или унижения, а от самого обыкновенного страха. Эблинг Мис дернул ее за рукав: - Пойдемте, голубушка! Она не двигалась, и Мис стащил ее со стула. - Пора уходить, - сказал он, - и музыканта своего заберите. Толстые губы ученого побледнели и дрожали. - Магнифико, - позвала Байта слабым голосом. Шут в ужасе вцепился в стул. Глаза у него были безумные. - Мул! - вскрикнул он. - Мул прилетел за мной! Шут ударил Байту по протянутой руке. Торан сунул ему под нос кулак, и шут упал в обморок. Торан взвалил его на плечо, как мешок, и понес. На следующий день уродливые, закопченные корабли Мула опустились на посадочные площадки Термина. Командующий оккупационным флотом пронесся по пустой главной улице Терминус-Сити в наземной машине неизвестной в Фонде конструкции. Машины Фонда, использующие атомную энергию, стояли мертвые. Об оккупации было объявлено через двадцать четыре часа после выступления Селдона перед бывшими правителями Фонда. Независимые торговые миры отказались признать власть Мула и продолжали вооруженное сопротивление. Теперь все силы Мула были направлены против них. 19. ПОИСКИ НАЧИНАЮТСЯ Одинокая планета Хэвен - единственная планета единственного в этом секторе Галактики солнца, постепенно сползающего в межгалактический вакуум, оказалась в осаде. С точки зрения военной науки это был неоспоримый факт, так как на расстоянии двадцати парсеков от Хэвена к центру располагалось внешнее кольцо военных баз Мула. Через четыре месяца после капитуляции Термина связь Хэвена с другими торговыми мирами оборвалась, как паутина, перерезанная лезвием бритвы. Правда, почти все корабли Хэвена вернулись домой, и Хэвен оказался единственным очагом сопротивления. С точки зрения мирного населения Хэвена осада была не только очевидной, но и мучительной. Тяжело сознавать себя отрезанным от жизни. Байта брела по проходу между столами из молочно-белого пластика. Свое место она отыскала автоматически. Взобралась на высокий табурет, машинально ответила на приветствия, которых почти не слышала, потерла уставшими руками уставшие глаза и потянулась за меню. У нее хватило времени определить, что чувство, возникшее у нее при чтении списка хэвенских деликатесов, - это отвращение. Воспитанная на Термине, она не могла признать грибы съедобными. И тут Байта услышала, что рядом кто-то плачет. Она огляделась. До сих пор она лишь краем глаза замечала сидящую наискосок некрасивую, с круглым носом, блондинку Джадди. Сейчас Джадди плакала, кусая мокрый носовой платок. Она изо всех сил старалась подавить рыдания, и от напряжения лицо ее покрылось красными пятнами. Капюшон противорадиационного костюма был откинут на спину, смотровое стекло упало в тарелку, да там и осталось. Байта присоединилась к трем девушкам, которые чередовались в безуспешных попытках утешить Джадди, то хлопая ее по плечу, то гладя по голове. - Что случилось? - шепотом спросила Байта. - Не знаю, - осторожно ответила одна из утешительниц, пожав плечами. Потом, устыдившись своей скрытности, она отозвала Байту в сторону. - Наверное, у нее сегодня был трудный день. И о муже беспокоится. - Он ушел в дозор? - Да. Байта заглянула Джадди в лицо. - Почему ты не идешь домой, Джадди? - спросила она бодрым и деловым голосом. Джадди, ожидавшая очередной ласковой глупости, подняла голову и взглянула на Байту чуть ли не с отвращением. - Я уже была наверху на этой неделе. - Значит, нужно выйти еще раз. Иначе на следующей неделе придется выходить три раза. Поэтому, если ты сейчас пойдешь домой, ты совершишь патриотический поступок. Девочки, кто с ней работает? Проследите, чтобы с пропуском было все в порядке. А ты, Джадди, сходи в уборную и смой с лица сливки. Живенько. Байта с печальным облегчением вернулась на свое место и снова принялась изучать меню. Как заразительно плохое настроение. Стоит одной заплакать, весь цех сойдет с ума. Байта выбрала наиболее съедобные блюда, нажала соответствующие кнопки на столе и опустила меню обратно в кармашек. Высокая темноволосая девушка, сидящая напротив, заметила: - Только и осталось, что плакать, правда? У нее были удивительно полные губы, которые почти не двигались, когда девушка говорила. Байта заметила, что соседка подкрашивает уголки губ таким образом, чтобы создать впечатление постоянной полуулыбки. Байта не знала, как отвечать на этот провокационный вопрос, заданный с полуулыбкой, то ли нарисованной, то ли настоящей, и с хитрым взглядом из-под длинных ресниц. К ее великому облегчению, стол раздвинулся и снизу подали обед. Байта разорвала фольгу и нехотя ковыряла вилкой в тарелке, пока еда не остыла. - Мне кажется, Гелла, - сказала она, - что ты можешь найти себе более полезное занятие, чем слезы. - Что правда, то правда, - ответила Гелла, - могу. Привычным и небрежным жестом она отправила окурок сигареты в атомный дезинтегратор, и окурок исчез, не успев долететь до дна. - К примеру, - Гелла сцепила тонкие, холеные руки под подбородком, - можно было бы договориться с Мулом и прекратить всю эту чехарду. Правда, мне не на чем будет смываться отсюда, когда Мул придет к власти. Чистый лоб Байты не омрачился, а голос оставался ясным и спокойным. - Наверное, ни твой брат, ни твой муж не участвуют в вылазках? - Нет. И я не вижу смысла в том, чтобы жертвовать братьями и мужьями других женщин. - Если мы сдадимся, жертв будет больше. - Термин капитулировал и теперь живет спокойно. А наши мужчины носятся в космосе и наживают себе новых и новых врагов. Байта пожала плечами и с милой улыбкой сказала: - По-моему, тебя больше беспокоит первое, - и уткнулась в тарелку. Никто из сидевших поблизости не потрудился ответить на циничное заявление Геллы. В полной тишине Байта закончила обед и поспешно ушла, нажав на кнопку, по сигналу которой стол очистился для следующего посетителя. - Кто это такая? - поинтересовалась у Геллы одна из девушек. Гелла поджала губы. - Племянница нашего координатора. Ты не знала? - Правда? - девушка стрельнула глазами Байте вслед. - Что она здесь делает? - Работает. Сейчас модно быть патриоткой. Все такие демократы, что просто тошнит. - Зачем ты так, Гелла? - сказала соседка Геллы справа. - Она ведь не пользуется дядиным именем. Гелла смерила соседку презрительным взглядом и закурила новую сигарету. Сидящая чуть поодаль большеглазая бухгалтерша увлеченно рассказывала: - ...говорят, что она была в Хранилище, прямо в Хранилище, когда являлся Селдон. Говорят, тогда случились беспорядки, у мэра был припадок. Вот-вот должен был приземлиться Мул, и она чудом спаслась. Говорят, ей пришлось прорываться через блокаду. Почему она до сих пор не написала об этом книгу? Сейчас военные приключения имеют такой успех! А еще говорят, что она была на главной планете Мула, на Калгане, и... Зазвенел звонок: пора было уходить. Бухгалтерша продолжала тараторить на ходу, а несколько слушательниц смотрели ей в рот и в нужных местах восклицали: "Правда?!" Когда Байта вернулась домой, на улицах уже гасли огни, напоминая излишне увлекшимся работой, что пора спать. Торан встретил ее на пороге с куском хлеба в руках. - Где ты была? - спросил он с полным ртом. - Я тебя не дождался, половину ужина съел. А может, и больше, ты, пожалуйста, не обижайся. - Где твоя форма? Почему ты в гражданском? - удивленно спросила она вместо ответа. - Таков приказ, Бай. Рэнду заперся с Эблингом Мисом и о чем-то с ним договаривается. - А мне можно с тобой? - она с надеждой взглянула на мужа. Торан поцеловал ее и сказал: - Наверное, можно. Только это опасно. - Сейчас все опасно. - Верно. Мне велели послать за Магнифико. Наверное, его тоже нужно будет взять с собой. - Значит, придется отменить его концерт на двигателестроительном заводе. - Скорее всего. Байта прошла в комнату и села к столу, на котором стояли остатки ужина. Байта быстро разрезала сэндвичи надвое и сказала: - Жаль, если концерта не будет. Девочки так ждали. И сам Магнифико тоже. Какой он все-таки чудной! - Он просто дразнит твои материнские инстинкты. Когда-нибудь у нас будет ребенок, и ты забудешь Магнифико. - Когда-нибудь мои материнские инстинкты не выдержат, и я тебе задам! - пригрозила Байта, увлеченно жуя сэндвич. Вдруг она отложила сэндвич и посерьезнела. - Тори! - Да? - Я сегодня была в муниципалитете, в отделе промышленности. Потому и задержалась. - Что ты там делала? - Понимаешь, - она замялась, - обстоятельства сложились так, что я не могу больше оставаться на заводе. Работницы совершенно деморализованы. Плачут на ровном месте. Притворяются больными, говорят ужасные вещи. В моем цехе производительность снизилась втрое по сравнению с тем временем, когда я пришла. Каждый день кто-нибудь не выходит на работу. - При чем тут отдел промышленности? - Я задала несколько вопросов, мне сказали, что таково положение дел на всем Хэвене. Производительность труда падает, антиправительственные настроения растут. Начальник отдела только пожимает плечами - после того, как я прождала его час в коридоре и попала к нему только потому, что я племянница координатора, - и говорит, что ничего не может поделать. Мне показалось, что он ничего и не хочет делать. - Ну, это слишком! - А я говорю, он ничего не хочет делать, - рассердилась Байта. - Никто ничего не хочет делать. Я сама в отчаянии с тех пор, как нас покинул Селдон. И ты упал духом. - Допустим. - В таком настроении мы не сможем победить Мула, - яростно продолжала она. - У нас есть оружие, но нет воли, и всякая борьба становится бессмысленной. Торан никогда не видел Байту плачущей, да и сейчас она не плакала, но было в ее голосе что-то такое, отчего он положил ей руку на плечо и шепнул: - Не расстраивайся, малышка. Я все понимаю, но мы ничего... - Правильно, ничего не можем сделать. Все так говорят, и никто ничего не делает, все сидят и ждут, пока Мул придет по их души. Байта доедала сэндвич, Торан стелил постель. На улице было совершенно темно. Рэнду, назначенный на период войны координатором действий городов Хэвена, попросил для себя комнату во втором этаже, из окна которой можно было бы смотреть на деревья и городские крыши. Вечером, когда гасли огни, город превращался в царство теней. Вот и сейчас, с наступлением темноты, Рэнду отвернулся от окна: ему был чужд символизм. Рэнду сказал Мису, которому в этот момент, казалось, не было дела ни до чего, кроме бокала, наполненного чем-то красным. - На Хэвене бытует поговорка о том, что если в городе гасят огни, значит, честным людям пора спать. - Когда вы в последний раз спали? - Давно. Простите, что и вам не даю. В последнее время ночь нравится мне больше, чем день. Странно. Живя в подземелье, мы привыкли, что темнота - это сон. И я привык, а теперь отвыкаю... - Вы прячетесь, - тусклым голосом сказал Мис. - Днем вас окружают люди, они смотрят на вас с надеждой, и вам становится не по себе. А ночью, когда никого вокруг нет, вы вздыхаете свободно. - Значит, вы тоже это чувствуете? Как и стыд поражения? - Да, - не сразу ответил Эблинг Мис. - Это массовый психоз, нецензурный стадный страх. Галактика, Рэнду, чего вы ожидали? Вы воспитали целую цивилизацию в идиотской слепой вере в то, что народный герой прошлого все рассчитал и распланировал и позаботился о благополучном исходе каждого нецензурного дня их жизни. Это религия. Вы понимаете, что это значит? - Нет. Мис не горел желанием читать лекцию. Впрочем, Эблинг и в лучшие времена этим желанием не горел. Он покатал сигару между пальцами, помычал и сказал: - У людей сложилась определенная вера, и, неожиданно потеряв ее, они лишились моральной опоры. Это приводит в лучшем случае к истерии, болезненному чувству неуверенности или, еще хуже, к помешательству или самоубийству. Рэнду грыз ногти. - Иными словами, Селдон покинул нас, и мы лишились поддержки. И за триста лет мы так к ней привыкли, что самостоятельно шагу не можем ступить. - Вот-вот. Несколько неуклюжее сравнение, но, в общем, подходящее. - А вы, Эблинг, еще способны ходить без поддержки? Психолог сделал глубокую затяжку и выпустил клуб дыма. - Хожу, хоть и со скрипом. По долгу службы еще не разучился самостоятельно думать. - Вы видите выход? - Пока нет, но он должен где-то быть. Может быть, Селдон не предвидел появление Мула. Возможно, он не гарантировал победу. Но и поражение он не гарантировал, просто он вышел из игры, и мы должны продолжить ее сами. Мула можно победить. - Каким образом? - Единственным - ударить в его слабое место. Поверьте, Рэнду, Мул - не супермен. Если он будет побежден, это станет видно всем. Люди ничего о нем не знают, и потому выдумывают легенды, одну страшнее другой. Говорят, что он мутант. Ну и что? Только для невежды мутант и супермен - одно и то же. Однако, это далеко не так. Каждый день в Галактике рождаются миллионы мутантов. Только у двух процентов мутации проявляются внешне. У девяноста восьми процентов они обнаруживаются лишь при помощи микроскопа или химического анализа. Из тех, чьи мутации видны невооруженному глазу или невооруженному уму, девяносто восемь или даже девяносто девять процентов - чудаки, над которыми смеются в цирке или трудятся в лаборатории. Многие оказываются нежизнеспособными. Те немногие макромутанты, которым мутация пошла на пользу, чаще всего - безобидные люди, в чем-то оригинальные, в чем-то нормальные, а в чем-то весьма посредственные. Вы меня понимаете, Рэнду? - Понимаю. Так что же Мул? - Допустим, Мул мутант, обладающий какими-то способностями, которые позволяют ему легко завоевывать планеты. Но у него обязательно должны быть недостатки, которые мы должны обнаружить. Он не прятался бы от людей, если бы его недостатки не были очевидными, и, возможно, роковыми. Если он действительно мутант. - Может оказаться, что нет? - Конечно. Версия о мутации основана на догадках капитана Притчера. Он, в свою очередь, основывает свои предположения на показаниях людей, которые утверждают, что знали Мула - или того, кто мог им быть с определенной степенью вероятности, - в младенчестве и раннем детстве. Это не самое лучшее доказательство, тем более что Мул сам мог распространить подобные слухи. Вы согласитесь, что репутация мутанта-супермена выгодна Мулу? - Любопытно. Когда это пришло вам в голову? - Только что, как один из возможных вариантов. Давайте, к примеру, предположим, что Мул открыл способ подавления ментальной энергии. Нашел же он средство торможения ядерных реакций. Что тогда? Становится ясно, почему капитулировал Термин и почему мы стоим на грани капитуляции. Рэнду погрузился в невеселые размышления. - Что вы получили из показаний его шута? - наконец спросил он. Теперь задумался Эблинг Мис. - Ничего, - сказал он. - Перед мэром накануне капитуляции я петушился, чтобы приободрить его, да и себя самого. Если бы математика здесь что-то решала, я бы уже давно просчитал Мула. Он был бы у нас в руках. Я бы ответил и на некоторые другие вопросы. - Какие? - Вспомните. Мул громит флоты Фонда, но не может справиться с более слабыми кораблями Независимых. Фонд пал под первым же ударом, а Независимые до сих пор держатся. Впервые Мул применил депрессор силового поля при Мнемоне. На него работал фактор неожиданности, сам по себе депрессор можно было нейтрализовать. И после он на оружие Независимых не действовал. А на корабли Фонда действовал - и на энергетику Термина. Почему? Наши знания не позволяют найти логическое объяснение. Значит, есть факторы, которые нам неизвестны и которых поэтому мы не можем принять в расчет. - Предательство? - Бросьте! Это нецензурная чепуха, Рэнду! В Фонде не было ни одного человека, который бы не был уверен в победе. Каждый был готов переметнуться на сторону победителя. Рэнду отвернулся и долго смотрел в темноту за окном. - А сейчас все уверены в поражении, пусть у Мула даже тысяча недостатков, пусть миллион. Он не оборачивался, но сгорбленная спина и беспокойные руки были красноречивее, чем глаза. - Нам легко удалось скрыться после скандала в Хранилище. Многим это удалось бы так же легко, но очень немногие воспользовались этой возможностью. Большинство не воспользовалось. С депрессором силового поля можно было бороться. Но никто не боролся, потому что это требовало определенного труда. Все корабли Фонда могли улететь на Хэвен или другие планеты и продолжать сопротивление, но почему-то ни один не улетел. И фондовское подполье, на которое многие надеялись, бездействует. Мул оказался мудрым политиком. Он пообещал охранять собственность торговых магнатов Фонда, и они перешли на его сторону. - Плутократы всегда были против нас, - упрямо сказал Эблинг Мис. - И всегда власть была в их руках. Слушайте, Эблинг. У нас есть все основания предполагать, что многие Независимые оказались под влиянием Мула или его оружия. По крайней мере десять из двадцати семи торговых миров перешли на сторону Мула. Еще десять колеблются. Даже на Хэвене есть люди, которым было бы неплохо, если бы Мул пришел к власти. Мне кажется, что у правителя, предчувствующего свой политический крах, возникает непреодолимое искушение избавиться от политической власти, чтобы сохранить экономическую. - Вы думаете, что Хэвен не может бороться с Мулом? - Я думаю, что он не хочет, - Рэнду обернулся к психологу. - Мне кажется, что Хэвен жаждет сдаться. Поэтому я вас вызвал. Я думаю, вам лучше покинуть Хэвен. - Как! Уже? - удивленно воскликнул Эблинг Мис. Рэнду почувствовал ужасную усталость. - Эблинг, вы крупнейший психолог в Фонде. Конечно, вы не такой мастер, как Селдон, но лучшего у нас нет. Только вы можете сопротивляться Мулу. Здесь у вас ничего не получится. Вам нужно попасть в Империю, или что там от нее осталось. - На Трантор? - Да. Это самый центр, там еще должна быть жизнь. Там у вас будет возможность глубже изучить математическую психологию и просчитать, что на уме у шута. Он полетит с вами. Мис сухо ответил: - Сомневаюсь, что он полетит со мной без вашей племянницы. - Я знаю. Именно поэтому с вами полетят Торан и Байта. Кроме того, я дам вам более важное задание. Триста лет назад Хари Селдон основал два Фонда: по одному в каждом конце Галактики. Вы должны найти второй Фонд. 20. ЗАГОВОРЩИК Дворец мэра - бывший дворец бывшего мэра - мрачно чернел в темноте. Город притих, подавленный оккупацией и комендантским часом. В небе поблескивали одинокие звезды и разливался белый туман Млечного Пути. За триста лет Фонд превратился из предприятия группы ученых в огромную торговую империю, запустившую щупальца глубоко в Галактику, и за полгода скатился к положению скромной провинции. Капитан Хан Притчер отказывался это понимать. Мертвая тишина ночных улиц, затемненный дворец, в котором поселились завоеватели, достаточно красноречиво свидетельствовали о крахе, но капитан Притчер отказывался верить. Он стоял между ограждениями дворца, держа под языком миниатюрную атомную бомбу. Неподалеку шевельнулась тень, и капитан пригнул голову. - Сигнализация работает, как обычно, - раздался шепот. - Идите вас не заметят. Капитан нырнул в низкую арку и пошел по дорожке, вьющейся среди фонтанов, в сад, ранее принадлежавший Индбуру. Четыре месяца прошли с того для в Хранилище, против которого восставала память. Но незваные воспоминания все же приходили, чаще ночью и по одному. То вставал перед глазами старый Селдон, снисходительно роняющий ненужные слова, то вспоминался Индбур, лежащий в обмороке, то испуганная толпа у входа, собравшаяся, чтобы услышать "Капитуляция", то молодой человек по имени Торан, бегущий к боковой двери с полумертвым от страха шутом на плече. А потом вспоминалось, как не заводилась машина, как он проталкивался сквозь толпу, потерявшую предводителя и бегущую прочь из города - неизвестно куда. Люди бежали к "крысиным норам", где были - когда-то - центры демократического подполья, которое за восемьдесят лет так ничего и не добилось. "Норы" оказались пустыми. А наутро над городом показались черные чужие корабли. Глядя, как они садятся, капитан Притчер едва не задохнулся от сознания собственного бессилия. И все же он не сдавался. Месяц Притчер шел по планете пешком, преодолел две тысячи миль, отрастил бороду, оделся в форму рабочего гидропонного хозяйства, которого нашел мертвым у дороги, и наконец отыскал то, что осталось от подполья. Город назывался Ньютон. В жилом квартале, когда-то богатом, а теперь скатывающемся к запустению, капитан отыскал ничем не примечательный дом, дверь которого отворил крупный человек с маленькими глазами и большими кулаками, бугрившимися в карманах. - Я из Мирана, - пробормотал капитан. - Рановато вы в этом году, - ответил хозяин, как условлено. - Не раньше, чем в прошлом, - сказал капитан. Однако, хозяин не спешил его впустить. - Кто вы такой? - спросил он, по-прежнему стоя на пороге. - Разве вы не Лис? - Вы всегда отвечаете вопросом на вопрос? Капитан глубоко вздохнул и постарался ответить спокойно. - Я Хан Притчер, капитан флота, член подпольной демократической партии. Можно войти? Лис отступил в сторону. - Мое настоящее имя Орум Пэлли, - сказал он, протягивая капитану руку. Комната была скромной, везде порядок. В углу стоял аппарат для чтения книг. Армейскому воображению капитана он показался либо замаскированным бластером, либо наблюдательным устройством. Линза проектора смотрела прямо в дверь и могла иметь дистанционное управление. Лис проследил взгляд бородатого гостя и улыбнулся. - Да! Так было во времена Индбура и его вампиров. Против Мула аппарат бессилен. Против Мула вообще нет средств. Хотите есть? Капитан сглотнул слюну и кивнул. - Тогда, если не возражаете, подождите минутку, - Лис достал из буфета две банки и поставил их на стол перед капитаном. - Держите на них руку. Как нагреются - откроете. Автомат не работает. Даже на кухне невозможно забыть, что идет война, вернее, оккупация. Этот бодрый монолог хозяин произносил отнюдь не бодрым голосом, глаза его смотрели печально и задумчиво. Усевшись напротив капитана, он сказал изменившимся тоном: - Вы знаете, что если вы мне чем-нибудь не понравитесь, от вас останется только прожженный стул? Капитан не ответил: он вскрывал банки. - Жаркое, - сказал Лис, - с едой сейчас туго. - Знаю, - ответил капитан и принялся за еду. - Я, кажется встречал вас раньше, - сказал Лис, - но не узнаю: борода мешает. - Месяц не брился, - начал было оправдываться капитан, но вдруг взорвался. - Что вам нужно? Я правильно назвал пароль и открыл подлинное имя. Проверьте! Хозяин жестом прервал его. - Я верю, что вы Притчер. Верю, что член партии, но очень многие члены партии, правильно назвавшие пароль, перешли на сторону Мула. Знаете Леввоу? - Слышал о нем. - Так вот, он сотрудничает с Мулом. - Как! Не может... - И тем не менее. А его называли "человек, который не сдается", - губы Лиса дрогнули, словно в улыбке, но в глазах улыбки не было. - И Вилиг работает на Мула, и Гарр, и Нот. Почему бы и Притчеру не переметнуться к нему? Капитан покачал головой. - Они меня знают, - продолжал хозяин. - Нот как-то заходил. Поэтому, если вы не с ними, то вы еще в большей опасности. Доев, капитан спросил: - Если здесь нет организации, то, возможно, вы знаете, где она есть? Мэр сдался, а я продолжаю сопротивление. - Бродяжничать опасно, капитан. Жителям Фонда запрещено переезжать из города в город без специальных документов. Вам это известно. Необходимо постоянно иметь при себе удостоверение личности. У вас оно есть? Кроме того, офицеры флота должны зарегистрироваться в ближайшем к месту их жительства штабе оккупационных войск. Вы это сделали? - Не старайтесь меня запугать, - жестоко сказал капитан. - Я был на Калгане вскоре после того, как его занял Мул, и знаю, что Мул не оставил на свободе ни одного из офицеров бывшего диктатора. Ведь это потенциальные предводители восстания. Наш собственный опыт показывает, что революция не может быть успешной, если хотя бы часть армии не находится на ее стороне. Мул, очевидно, тоже это понимает. - Что делает ему честь, - заметил Лис. - Я знаю, на что иду. Я выбросил форму и отрастил бороду. Надеюсь, найдутся люди, которые поступили так же. - Вы женаты? - Вдовец. Детей нет. - Вам легче: не запугаешь. - Верно. - Позвольте дать вам совет. - Слушаю. - Я не знаю, какие у Мула цели, но вижу, что трудящихся он не ущемляет, и даже наоборот. Промышленным рабочим повысили заработную плату, особенно в тех отраслях, которые связаны с производством атомного оружия. - В самом деле? Он готовится к новому походу? - Не знаю. Он хитер, как дьявол. Может быть, просто добивается популярности у народа. Если сам Селдон его не раскусил, я и вовсе не берусь. На вас спецовка рабочего. Вы уже поняли, о чем я? - У меня нет рабочей квалификации. - Неужели в армии вы не изучали ядерную физику? - Изучал, конечно. - Этого достаточно. В нашем городе работает фирма Атом-Филд Беарингс, Инкорпорейтед. Дирекция прежняя. Им все равно, на кого работать. Придираться к вам не будут: им нужны люди. Выпишут документ, дадут комнату. Идите хоть сейчас. Так капитан Притчер стал Ло Моро, рабочим цеха 45 в Атом-Филд Беарингс, инкорпорейтед. Из агента разведки он превратился в заговорщика, и в этом амплуа оказался в саду Индбура. Капитан взглянул на радиометр. Прибор светился - нужно ждать. Бомбе, которую он держал во рту, осталось жить полчаса. Капитан осторожно пошевелил языком. Радиометр погас, и капитан двинулся вперед. До сих пор все проходило без осложнений. Капитан отметил про себя, что жизнь атомной бомбы - это его жизнь; ее смерть - это его смерть и смерть Мула. Вершина четырехмесячной личной войны, начатой по выходе из Хранилища, так и не будет достигнута. Два месяца капитан Притчер носил свинцовый передник и закрывал щитом лицо, в строгом соответствии с правилами техники безопасности. Он добросовестно работал, экономно тратил зарплату, по вечерам гулял на свежем воздухе и никогда не говорил о политике. Два месяца он не встречался с Лисом. И вот, однажды мимо его стола прошел человек. Из кармана его спецовки торчал клочок бумаги с надписью "Лис". Человек бросил бумажку в атомную камеру, и она, излучив несколько миллимикроджоулей, исчезла. Вечером капитан был в гостях у Лиса и играл в карты с двумя мужчинами, одного из которых знал понаслышке, а другого - в лицо и по имени. За игрой они беседовали. - Это принципиальная ошибка, - сказал капитан. - Вы живете вчерашним днем. Уже восемьдесят лет наша организация ждет благоприятного исторического момента. Нас ослепила теория Селдона, одним из главных постулатов которой было пренебрежение ролью личности. Мы считали, что человек не может изменить ход истории, что он марионетка, послушная высшей силе социальных и экономических тенденций общества. Капитан разобрался в своих картах и предложил: - Что, если мы убьем Мула? - Что нам это даст? - с явным неодобрением спросил сосед слева. - Видите ли, - сказал капитан, сбрасывая две карты, - дело не в нас, а в Муле. Вы правы в том, что жизнь одного человека для Галактики ничего не значит. Если убить человека, она не перестанет вращаться. Но Мул не человек, он мутант. Он расстроил План Селдона, а это значит, если задуматься всерьез, что один человек - один мутант - опроверг психоисторию. Если бы этого человека не было на свете, Фонд не был бы разгромлен. Если он перестанет жить, Фонд возродится. Восемьдесят лет мы боролись с мэрами и торговцами мирными средствами. Давайте испробуем террор. - У вас есть план? - скептически спросил Лис. Капитан начал издалека. - Три месяца я провел в бесплодных размышлениях. Придя сюда, я нашел решение в течение пяти минут, - он взглянул на круглолицего, розовощекого соседа справа. - Вы были камергером у мэра Индбура. Я не знал, что вы член подполья. - Я тоже не знал, что вы член организации. - По долгу службы вам приходилось проверять работу охранной сигнализации. - Так. - В настоящее время дворец занимает Мул. - Так было объявлено. Должен заметить, что Мул - скромный завоеватель. Он не выступает с речами и не появляется перед народом под другими предлогами. - Это не новость и к делу не относится. Мой дорогой экс-камергер, вы то, что мне нужно. Карты были открыты, Лис собрал ставки и начал сдавать для новой игры. Бывший камергер, забирая свои карты, сказал: - Простите, капитан. Хотя я проверял систему сигнализации, я не знаю, как она работает. Проверка была чистой формальностью. - Я это предполагал. Однако, в вашем мозгу наверняка сохранилось зрительное воспоминание о каких-то ее деталях и ваших действиях над ними. Его можно добыть с помощью психозонда. Румяное лицо камергера побледнело и осунулось, рука судорожно смяла карты. - Что вы сказали? - Не волнуйтесь, - жестко произнес капитан, - я умею им пользоваться. Вам грозит разве что трехдневное недомогание. Даже если случится что-то более серьезное - на войне, как на войне. Я знаю людей, которые по внешнему виду ручек управления определят длины волн. Есть люди, которые могут изготовить мини-бомбу с часовым механизмом. Я доставлю ее к Мулу. Заговорщики склонились к столу. - Вечером назначенного дня, - продолжал капитан, - в городе, неподалеку от дворца, начнется драка. Не серьезная свалка, а так, для шума. Лучше, если все участники свалки убегут от полиции. Пока полиция и охрана дворца будет ими заниматься... С этого вечера начались приготовления к диверсии, а капитан Притчер опустился еще на одну ступень общественной лестницы и из заговорщика стал террористом. И вот террорист капитан Притчер во дворце, весьма довольный своей проницательностью. Он предвидел, что при столь изощренной системе сигнализации во дворце охраны будет немного. Ее не было вовсе. Расположение комнат он помнил отлично. Бесшумно ступая, капитан поднимался по устланной коврами лестнице. Наверху он прижался к стене и стал осматриваться. Напротив была закрытая дверь. За этой дверью должен находиться мутант, победивший непобедимых. Капитан пришел рано: бомбе оставалось жить еще десять минут. Прошло пять минут. Ни один шорох не нарушил тишину. Мулу и вместе с ним капитану Притчеру оставалось жить пять минут. Повинуясь внезапному внутреннему толчку, капитан шагнул вперед. Неудачи быть не может. Когда бомба взорвется, на воздух взлетит весь дворец. Мула не спасет ничто. Капитан хотел увидеть Мула, перед тем как они оба погибнут. Капитан дерзко забарабанил в дверь. Дверь открылась, и в коридор хлынул ослепительно яркий свет. Капитан невольно отшатнулся, но тотчас же овладел собой. В центре маленькой комнаты, у аквариума, стоял важный человек и приветливо смотрел на капитана. На нем был черный форменный костюм. Человек рассеянно постукивал рукой по аквариуму, и длиннохвостые оранжевые и пунцовые рыбки, испуганные мельканием черного рукава, отчаянно носились туда-сюда. - Входите, капитан! - позвал человек. Капитану казалось, что бомба распухает у него во рту. Осталось меньше минуты. Человек в форме сказал: - Выплюньте свою машину и освободите рот для беседы. Взрыва не будет. Прошла минута, и капитан, пьяным движением нагнув голову, выплюнул на ладонь серебристый шарик. С яростью брошенный о стену, шарик отскочил, тонко звякнув и весело блеснув. Человек в форме пожал плечами. - Не стоит так огорчаться, капитан. Я не Мул. Вам придется довольствоваться наместником. - Как вы узнали? - пробормотал капитан хрипло. - Наша контрразведка работает эффективно. Я могу назвать всех членов вашей банды, пересказать все ваши планы. - Вы позволили делу зайти так далеко? - Почему бы и нет? Более того, я старался заманить вас сюда. Мы могли арестовать вас еще на заводе в Ньютоне, но так лучше. Если бы вам в голову не пришел этот блестящий план, его предложил бы вам кто-нибудь из моих людей. В результате мы с вами присутствовали при весьма драматической и в то же время довольно забавной сцене. Взгляд капитана был жестким. - Надеюсь, спектакль окончен? - Что вы! Только начинается. Полно, капитан, садитесь. Героику оставим дуракам, на которых она производит впечатление. Вы же, капитан, умный человек. По имеющимся у меня сведениям, вы первый в Фонде по достоинству оценили силу Мула. Мне известно, что вы наводили справки о детстве и юности Мула. Вы участвовали в похищении его шута, который пока что не найден. Кстати, за его поимку полагается вознаграждение. Вы были нам достойным противником, но Мул не из тех, кто боится сильного противника. Он превращает сильных противников в сильных союзников. - Ах, вот оно что! Ну, нет! - Да! Иначе к чему вся сегодняшняя комедия? Вы умный человек, тем не менее ваш заговор провалился. Его нельзя даже назвать заговором. Неужели ваша военная доктрина требует участия в битвах, заведомо обретенных на поражение? - Нужно быть уверенным, что дело безнадежно. - Ваше дело безнадежно, - заверил Притчера наместник. - Мул подчинил Фонд и в дальнейшем будет использовать его как подспорье для решения более важных задач. - Каких? - Для захвата всей Галактики. Для объединения всех миров в новую империю. Для осуществления, узколобый вы патриот, мечты Селдона семьюстами годами раньше намеченного Селдоном срока. И вы можете нам в этом помочь. - Безусловно, могу, но, безусловно, не хочу. - Насколько я знаю, - рассуждал далее наместник, - только три из двадцати семи независимых торговых миров сопротивляются нам. Они не продержатся долго. С их падением сопротивление Фонда прекратится. Вы все еще упорствуете? - Да. - Жаль. Друг поневоле - плохой друг. А нам бы хотелось видеть в вас хорошего друга. К сожалению, Мул сейчас далеко от Термина. Руководит войсками. Однако, он поддерживает с нами постоянную связь и не заставит вас долго ждать. - Ждать чего? - Обращения. - У него ничего не выйдет, - отрезал капитан. - Выйдет. Он обратил даже меня. Вы не узнаете? Позвольте, вы были на Калгане, должны вспомнить. Я носил монокль, отороченный мехом красный плащ, корону... Капитан разинул рот. - Вы бывший диктатор Калгана? - Вот именно. А теперь - наместник Мула. Как видите, он умеет убеждать. 21. КОСМИЧЕСКАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ Они вышли за кольцо осады. Человечество еще не изобрело техники, которая обеспечила бы успешное патрулирование в бескрайних просторах космоса. У них был маленький корабль, искусный пилот, определенное везение, и они вырвались. Торан твердой рукой направлял мятежный корабль от одной звезды к другой и, оказавшись в соседстве с телом большой массы, посылал корабль в мучительный скачок. Зато на фоне звезд приборы противника не замечали его. Так беглецы миновали кольцо застав и мертвое пространство, в котором невозможна была связь. Торан перестал чувствовать себя отрезанным от жизни. Целую неделю по телевидению только и говорили, что об усилении власти Мула в Фонде. Корабль Торана скачками несся от Периферии к центру Галактики. Как-то в зал управления заглянул Эблинг Мис. Торан нехотя оторвался от приборов. - Что случилось? - Торан увлек Миса в маленькую соседнюю каюту, которую Байта постепенно превратила в гостиную. - Пока не знаю, - покачал головой Мис, - подпевалы Мула объявили специальный выпуск новостей. Я подумал, что вы не откажетесь послушать. - Разумеется, нет. Где Байта? - В кухне: накрывает стол, составляет меню или занимается еще какой-нибудь ерундой. Торан сел на кушетку, служившую Магнифико кроватью, и стал ждать. Специальные выпуски новостей всегда проходили одинаково. Звучала бравурная музыка, затем диктор масляным голосом читал новости. После утомительной сводки незначительных событий гремели фанфары, и лишь тогда передавали сообщение, ради которого составлялся весь выпуск. Торан слушал молча. Мис что-то бормотал. Диктор тараторил, извергая круглые фразы и обтекаемые слова, за которыми виделись расплавленные в космическом сражении корабли и рассеянные в пыль человеческие тела. - ...крейсерская эскадра под командованием генерал-лейтенанта Сэммы отбила у Исса вылазку осажденного противника, - лицо диктора с наигранно беспристрастным выражением исчезло с экрана. По экрану разлилась космическая чернота и заметались тени кораблей. Диктор кричал сквозь беззвучный грохот смертельного боя. - ...наиболее захватывающим моментом боя был поединок тяжелого крейсера "Кластер" с тремя кораблями противника... На экране возникло новое изображение. Огромный корабль испустил луч, один из атакующих кораблей осветился ответным гневным выстрелом и понесся на таран. "Кластер" рванулся в сторону и получил лишь скользящий удар, а нападающий, завертевшись, отлетел прочь. Диктор ровным голосом дочитал, как был уничтожен последний корабль, и умолк. Другой диктор, так же бесстрастно, стал комментировать кадры боя при Мнемоне. Для разнообразия слушателей угостили рассказом о преследовании отступающих кораблей Мнемона, видом разбомбленного города и измученных пленных и заверили, что Мнемону уже недолго жить. Пауза. Фанфары. Литавры. По длинному коридору между плотными рядами солдат быстро шел человек в мундире государственного советника. Стояла гнетущая тишина. Наконец раздался голос, торжественный и суровый. - По приказу нашего правителя сообщаю, что планета Хэвен, до сих пор оказывавшая сопротивление воле правителя, признала свое поражение. В настоящий момент происходит высадка оккупационных войск на планету. Капитуляции Хэвена предшествовало слабое и потому недолгое сопротивление. Появился первый диктор и многозначительно намекнул, что слушателей, оставшихся у экранов, будут держать в курсе событий. Началась музыкальная программа, и Эблинг Мис выключил аппарат. Торан поднялся и молча, пошатываясь, вышел. Психолог не стал его удерживать. Из кухни вышла Байта. Мис жестом велел ей говорить тише. - Хэвен капитулировал, - шепнул он. - Уже? - спросила Байта, округлив глаза и страдальчески сдвинув брови. - Почти без боя, - Мис проглотил комок. - Торану сейчас тяжело. Не стоит звать его к столу, ему нужно побыть одному. Байта глянула на дверь зала управления и упавшим голосом произнесла: - Хорошо... За столом Магнифико сидел тише воды, ниже травы. Он не ел, ничего не говорил, лишь смотрел прямо перед собой с выражением такого страха, что, казалось, на другие проявления жизнедеятельности в его хрупком теле не осталось сил. Эблинг Мис рассеянно мял ложечкой десерт. - Два торговых мира до сих пор борются, - хрипло сказал он. - Они истекают кровью, задыхаются, но не сдаются. А на Хэвене, как и на самом Термине... - Что же произошло? Психолог пожал плечами. - Ответ на этот вопрос там же, где разгадка тайны Мула. Каждое необъяснимое происшествие - это новый толчок к пониманию природы его могущества. Он без видимых усилий обезоружил флоты Фонда, а корабли Независимых до сих пор дерутся. Депрессор ядерных реакций - оружие только против Фонда, против Независимых он бессилен. Я столько раз произносил эти слова, что, кажется, натер мозоль на языке. - Рэнду предположил, - продолжал Мис, сдвинув седые брови, - что Мул вооружен депрессором воли. Должно быть, это оружие поработало на Хэвене. Почему же его не применили против Исса и Мнемона? Они дерутся так отчаянно, что Мулу пришлось усилить свой флот кораблями Фонда. Да, да - я обратил на это внимание, когда смотрел новости. - Сначала Фонд, затем Хэвен, - прошептала Байта. - Беда идет за нами по пятам, но не догоняет. Мы всегда на шаг впереди. Успеем ли в следующий раз? Эблинг Мис не услышал: он размышлял вслух. - Теперь еще одна загадка, еще одна... Помните, Байта, выпуск новостей, в котором говорилось, что бежавший шут Мула не обнаружен на Термине? Высказывалось предположение, что он бежал на Хэвен или был увезен туда первоначальными похитителями. Он что-то значит для Мула, до сих пор значит, только я не могу понять, что именно. Должно быть, Магнифико знает о Муле что-то чрезвычайно важное. Я уверен. Магнифико еще больше побледнел и, запинаясь, возразил: - Сир... мой господин и повелитель, я клянусь, что не в силах оправдать ваших ожиданий. Я рассказал вам все, что знал, а ваш зонд изъял из моего жалкого разума то, что я знал, сам того не зная. - Знаю... знаю... Это что-то тонкое и неуловимое; настолько тонкое, что ни ты, ни я не смогли определить, что это такое. Но я должен это понять - ради Исса и Мнемона, потому что если они погибнут, мы останемся одни. Мы будем последними осколками независимого Фонда. Корабль уже в центре Галактики. Мириады звезд собираются в скопления, необходимо учитывать влияние их гравитационных полей, способных изменить направление скачка. Торан понял это, оказавшись после очередного скачка в гравитационном поле и зловещем свете красного гиганта. Гигант, словно обрадовавшись неожиданной добыче, стал притягивать корабль. Торан провел у пульта двенадцать бессонных отчаянных часов и едва вырвался. После этого случая он часами просиживал над картами и расчетами. Спутники дружно помогали Торану. Байта намечала маршруты. Эблинг Мис проверял вычисления. Даже Магнифико усадили за счетную машину. Он очень быстро освоил работу и прекрасно с ней справлялся, получая от нее массу удовольствия. Прошел почти месяц, и Байта, взглянув на траекторию полета корабля, выстроенную в трехмерной модели Галактики и заблудившуюся где-то на полпути к центру, с улыбкой произнесла: - Наконец-то я поняла, на что она похожа! На десятифутового дождевого червя с несварением желудка в тяжелой форме. Еще немного, и ты привезешь нас обратно на Хэвен. - И привезу, - пробурчал Торан, яростно шурша картой, - если ты и дальше будешь говорить под руку. - Лучше не надо. Поехали дальше, только по прямой. Наверняка существует прямой путь. - Где-то в космосе он, может быть, и существует, а в моей карте, купленной за полкредита, его нет. Если ты хочешь, чтобы я искал его сам, методом проб и ошибок, приготовься торчать в космосе пятьсот лет, тупица. И кроме того, на прямых дорогах всегда полно кораблей. Я не могу толкаться в толпе! - Не ори и не изображай оскорбленную добродетель, - она вцепилась ему в волосы. - О-о-й! Пусти! - застонал он и, схватив ее за руки, дернул вниз. Торан, Байта и стул спутались в клубок и покатились по полу. Первым вышел из игры стул, а Торан и Байта еще долго, хохоча, тузили друг друга. Тяжело дыша, вбежал Магнифико. Торан вскочил. - Что случилось? Шут был вне себя от испуга. Нос его побледнел и заострился. - Сэр, приборы ведут себя странно. Сознавая свое невежество, я ничего не трогал... Торан был уже в зале управления. - Разбуди Эблинга Миса, - приказал он, - и приведи его сюда. Байта, расчесывая пальцами волосы, остановилась в дверях. - Нас засекли, - сказал ей Торан. - Засекли? - руки Байты беспомощно опустились. - Кто? - Одной Галактике известно, - пробормотал Торан, - но я думаю, бластерами они пользоваться не умеют. Он сел за пульт и стал передавать в космос идентификационный код корабля. Вошел Мис, одной рукой протирая заспанные глаза, а другой придерживая полу халата. Со спокойствием человека, которому больше не на что надеяться, Торан сообщил: - Мы нарушили границы какого-то королевства под названием Автархия Филиа. - Впервые слышу, - сказал Мис. - Я тоже, - подхватил Торан, - но пограничные корабли нас услышали, задержали, и я не знаю, что с нами будет дальше. На борт корабля поднялся капитан пограничного корабля с шестью вооруженными солдатами. Он был невысок, худ и плешив. Он уселся на стул, сухо кашлянул и открыл принесенную под мышкой папку. - Предъявите документы и путевое предписание. - У нас их нет, - сказал Торан. - Вот как, нет? - он поднес к губам пристегнутый к поясу микрофон и быстро проговорил. - Трое мужчин и одна женщина. Документов нет, - и сделал соответствующую запись в папке. - Откуда вы? - С Сайвенны, - ответил Торан. - Где это? - Сто тысяч парсеков на восемьдесят градусов к западу от Трантора и сорок градусов... - Достаточно, достаточно! - Торан увидел, как капитан в графе "Откуда прибыл" пишет "Периферия". - Куда направляетесь? - продолжал пограничник. - В сектор Трантора. - Цель? - Частная поездка. - Груз? - Груза нет. - Хм... Это мы проверим, - он сделал знак солдатам и двое приступили к проверке. Торан не стал им мешать. - Что привело вас на территорию Филии? - спросил пограничник, окидывая Торана недобрым взглядом. - Мы не знали, что это ваша территория. У меня недостаточно подробная карта. - Вам придется заплатить за это сто кредитов, а кроме того, въездную пошлину и тому подобное. Капитан снова заговорил в микрофон, потом долго слушал и, наконец, обратился к Торану. - Вы разбираетесь в ядерной энергетике? - Немного, - осторожно ответил Торан. - Да-а? - капитан захлопнул папку и добавил. - Люди с Периферии известны познаниями в ядерной энергетике. Наденьте костюм и следуйте за мной. - Что вы собираетесь с ним делать? - выступила вперед Байта. Торан мягко отодвинул ее и холодно спросил: - Куда я должен идти? - На наш корабль. У нас не в порядке двигатель. Он пойдет с вами. Речь шла о Магнифико, который в удивленном испуге раскрыл глаза. - Он-то здесь при чем? - возмутился Торан. - По имеющимся у нас сведениям, - холодно ответил капитан, - в этом районе действует банда пиратов. Этот человек подходит под описание одного из бандитов. Нам необходимо провести опознание. Торан поколебался, но шесть бластеров - весьма убедительный аргумент, и он полез в шкаф за костюмами. Через час, в машинном отделении филианского корабля, Торан не выдержал: - Двигатель в полном порядке. И шины, и L - образные трубки исправны, реакция идет нормально. Кто здесь главный? - Я, - ответил инженер. - Проводите меня к капитану. - Инженер отвел Торана на этаж, где жили офицеры, и оставил в тесной комнате, в которой сидел полусонный лейтенант. - Где мой товарищ? - спросил Торан. - Подождите, пожалуйста, - ответил лейтенант. Через пятнадцать минут привели Магнифико. - Что тебе делали? - нетерпеливо спросил Торан. - Ничего. Абсолютно ничего, - Магнифико медленно покачал головой. Филиа удовлетворилась двумястами пятьюдесятью кредитами, взыскав, кроме всего прочего, плату за срочность решения дела, и торговый корабль снова был в открытом космосе. Байта с вымученным смехом сказала: - Где же эскорт? Мы не заслужили даже пинка через границу? - Неужели ты поверила, что нас в самом деле задержали на границе, - мрачно проговорил Торан. - Никакой Филией здесь и не пахнет. Идите сюда. Эблинг Мис и Байта придвинулись к нему. - Это был корабль Фонда, а на нем - люди Мула. Мис нагнулся за упавшей сигарой. - Здесь? - спросил он. - На расстоянии тридцати тысяч парсеков от Фонда? - Ну и что? Кто мешал им прилететь сюда? Мис, поверьте, я могу определить, кому принадлежит корабль. Я осматривал двигатель, этого мне было достаточно. Ручаюсь, что и двигатель, и корабль построены в Фонде. - Как они могли сюда попасть, - принялась рассуждать Байта. - Какова вероятность случайной встречи кораблей в космосе? - При чем здесь вероятность, - горячился Торан, - нас просто преследовали. - Преследовали? - присвистнула Байта. - Через гиперпространство? - Это вполне возможно, - вмешался Эблинг Мис, - если иметь хороший корабль и хорошего пилота. - Тем более, что я не маскировал след, - подхватил Торан. - Даже в нейтральном полете несся на предскачковой скорости. Нас нашел бы слепой. - Черта с два! - крикнула Байта. - Ты прыгал вкривь и вкось и даже назад. Разве можно разобраться в такой путанице следов! - Мы тратим время, - повысил голос Торан. - Это был корабль Фонда, а на нем - люди Мула, которые нас остановили и обыскали. Они допрашивали Магнифико, а меня взяли заложником, чтобы вы сидели тихо, даже если о чем-то догадывались. И сейчас я их сожгу. - Успокойтесь! - Мис схватил его за руку. - Собираетесь пожертвовать нами ради того, чтобы уничтожить один корабль, неизвестно даже, вражеский ли. Подумайте, зачем Мулу гнаться за нами по всей проклятой Галактике; чтобы остановить нас, обыскать и отпустить? - Ему хочется знать, куда мы летим. - В таком случае, к чему нас останавливать? - Отпустите меня, Эблинг, не то я вас ударю. Магнифико, с дрожащими от возбуждения ноздрями, крикнул со своего излюбленного места на спинке стула: - Прошу покорно простить меня за невежливость, но мой бедный разум вдруг посетила странная мысль. Байта ожидала от Торана досадливого ответа или жеста и потому схватила его за руку с другой стороны. - Говори, Магнифико. Мы все тебя внимательно слушаем. - Находясь на чужом корабле, я был ослеплен, оглушен и всецело поглощен охватившим меня страхом. Я не помню толком, что со мной происходило. На меня смотрели какие-то люди, спрашивали меня о чем-то и говорили что-то непонятное. И вдруг - словно луч солнца озарил мой разум. Я увидел знакомое лицо. Я запомнил этот проблеск, и сейчас он мне кажется даже ярче, чем тогда. - Кто это был? - спросил Торан. - Капитан, который был с нами, когда вы спасли меня от рабства. Очевидно, Магнифико намеревался произвести сенсацию, потому что, когда ему это удалось, в тени его огромного носа родилась широкая самодовольная улыбка. - Капитан Хан Притчер? - строго спросил Мис. - Ты в этом уверен? Твердо уверен? - Сир, я клянусь, - шут положил прозрачную ладонь на узкую грудь. - Я готов поклясться в этом перед самим Мулом, пусть даже он употребит всю свою силу, чтобы опровергнуть мои слова. - Зачем же он нас задержал? - произнесла Байта в недоумении. - Я объясню, моя госпожа, - с готовностью ответил шут. - Объяснение пришло в мой бедный разум так внезапно, как будто его послал мне сам Дух Галактики. Торан хотел было возразить, но шут не дал ему говорить. Повысив голос, Магнифико обращался исключительно к Байте. - Моя госпожа, представь, что капитан, как и мы, бежал в одиноком корабле с какой-то тайной целью. Представь, что он столкнулся с нами в космосе. Разумеется, он заподозрил, что мы следили и гнались за ним все это время. Неудивительно, что он разыграл такой спектакль. - Зачем он повел нас на свой корабль? - спросил Торан. - Что-то здесь не сходится. - Почему же; напротив, сходится! - с новым воодушевлением закричал шут. - Капитан послал к нам подчиненного, который не знал нас в лицо, но передал описание нашей внешности в микрофон. Услышав описание моей внешности, капитан удивился, потому что в Галактике найдется немного равных мне по худобе и ничтожности. Он потребовал меня на корабль, и я послужил всем остальным как бы паспортом. - И капитан отпустил нас, даже не поздоровавшись? - Мы ничего не знаем о цели его пребывания здесь. Возможно, степень секретности задания, с которым летел капитан, такова, что, удостоверившись, что мы не враги, он не имел права нам открываться. Это могло сорвать все его планы. - Не упрямься, Тори, - медленно произнесла Байта. - Это наиболее правдоподобное объяснение происшедшего. - Вполне правдоподобное, - поддержал ее Мис. Торан подчинился большинству, но сохранил в душе сомнение. Что-то в слишком гладкой истории шута ему не нравилось. Что-то было не так. Однако, гнев его утих, и Торан, оправдываясь, прошептал: - Мне так хотелось подстрелить хоть один корабль Мула... - и, потемнев лицом, уставился в пол. Он переживал падение Хэвена. 22. СМЕРТЬ НА НЕОТРАНТОРЕ Неотрантор, бывш. Деликасс - небольшая планета, на которой располагалась резиденция последней династии правителей Первой Империи. Это была призрачная столица призрачной империи; мы упомянули ее лишь ради исторической точности. При первом императоре неотранторской династии... Галактическая Энциклопедия. Планета называлась Неотрантор. Новый Трантор! На этом сходство планеты с великим тезкой кончалось. На расстоянии двух парсеков все еще светило солнце Старого Трантора, и столица Галактической Империи все еще совершала свой извечный путь по орбите. На Старом Транторе даже жили люди. Не много - всего сто миллионов, тогда как полвека назад планету заселяли сорок миллиардов. Огромный мир из стали и стекла лежал в руинах. В стенах опустевших небоскребов зияли дыры, прожженные бластерами - память о Великом Погроме, случившемся сорок лет назад. Как странно: мир, который две тысячи лет был центром Галактики, мир, который правил бесконечным космосом и был домом правителям и чиновникам, чьи капризы выполнялись на расстоянии тысяч парсеков от столицы, этот мир умер за месяц. Невероятно: мир, не тронутый завоевательными войнами первого тысячелетия; гражданскими войнами и дворцовыми переворотами второго, лежит в руинах. Сердце Галактики превратилось в живой труп. Как странно и печально! Пройдет еще не одно столетие, прежде чем это творение рук человеческих рассыплется в пыль. И сейчас этот металл, эта мощь бездействует лишь потому, что у людей недостает сил привести ее в движение. Миллионы, оставшиеся после гибели миллиардов, разорвали железные одежды планеты и открыли землю, тысячу лет не видевшую солнечного света. Окруженные механическими исполнителями всех видов работы, освобожденные чудесами техники от произвола природы, люди возвратились к земле. На местах транспортных развязок росли пшеница и кукуруза, у подножий небоскребов паслись овцы. Но еще существовал Неотрантор, о котором никто не знал, пока туда, как в последнее пристанище, не бежала от Великого Погрома испуганная семья императора. Там Император пережидал восстание, а когда волнения улеглись, там и остался. А в его власти осталось двадцать сельскохозяйственных миров. Император Галактики, Повелитель Вселенной Дагоберт IХ правил двадцатью мирами, населенными непокорными землевладельцами и угрюмыми крестьянами. В тот проклятый день, когда Дагоберт IХ приехал с отцом на Неотрантор, ему было двадцать пять. В памяти императора жил образ прежней Империи, славной и могучей, а его сын, которому предстоит быть Дагобертом, родился на Неотранторе. Он не знал другой Вселенной, кроме двадцати миров. Воздушная открытая машина Джорда Коммазона по праву считалась самым шикарным средством передвижения на всем Неотранторе. Не только потому, что Коммазон был самым крупным землевладельцем на Неотранторе, но еще и потому, что когда-то он был компаньоном и злым гением молодого принца короны, боявшегося и тихо ненавидевшего стареющего Императора, а теперь стал компаньоном и по-прежнему злым гением стареющего принца короны, которого боялся и тихо ненавидел старый император. Джорд Коммазон из своей машины в перламутровой, отделанной золотом и люметроном обшивке обозревал свои владения: поля волнующейся пшеницы, уборочные машины, домики арендаторов - и обдумывал дела. Шофер, сгорбленный и усохший, выруливал против ветра и улыбался. Джорд Коммазон заговорил, прямо в ветер, уносивший слова в небо. - Помнишь, что я говорил тебе, Инчни? Седые тонкие волосы Инчни шевелились на ветру. Он улыбнулся, словно утаивая какой-то секрет от себя самого, и губы его вытянулись в ниточку, а вертикальные морщины глубже прорезали щеки. - Помню, сэр. Я как раз об этом думал, - прошелестел шофер. - Что ты надумал, Инчни? - вопрос звучал нетерпеливо. Инчни не забыл, что на старом Транторе был молодым, красивым и знатным. Он помнил, что на Неотранторе он безобразный старик, живущий милостью Джорда Коммазона. Инчни тихо вздохнул и прошептал: - Гости из Фонда, сэр, - неплохая вещь, особенно если учесть, что у них всего один корабль и один боеспособный мужчина. Можно сказать, что они полезная вещь, сэр. - Полезная? - протянул Коммазон. - Возможно. Однако, они волшебники и могут обладать сверхъестественной силой. - Вот еще! - фыркнул Инчни. - Расстояние искажает действительность. Фонд - всего лишь мир. Его жители - всего лишь люди. Если в них стрелять, они умирают. Внизу блестящей лентой вилась река. Инчни выровнял машину по курсу и снова зашелестел: - А эти убежали от другого человека, при упоминании о котором дрожит вся Периферия, ведь так? - Ты что-то знаешь об этом? - с неожиданной подозрительностью спросил Коммазон. - Не знаю, сэр, - улыбка исчезла с лица шофера. - Просто так спросил. Землевладелец, немного поколебавшись, сказал напрямик и грубо: - Ты никогда ничего не спрашиваешь просто так. Тебе когда-нибудь оторвут голову за настырность. Так и быть, расскажу. Этого человека называют Мулом, один из его подданных был здесь несколько месяцев назад с деловым визитом. Сейчас я жду другого посланца для... окончательного решения дела. - А эти путешественники, не те ли они, кого вы ждете? - У них нет положенных документов. - Сообщали, что Фонд оккупирован... - Я тебе этого не говорил. - Это официальное сообщение, - холодно продолжал Инчни, - и если оно верно, эти люди могут оказаться беженцами, которых можно выдать человеку Мула в знак дружбы к нему. - Да? - Коммазон сомневался. - Сэр, известно, что друг завоевателя - его последняя жертва, а нам необходимо принять какие-то меры самозащиты. У нас есть психозонд, а у них - четыре фондовских головы. Мы имеем шанс узнать и о Фонде, и о Муле много полезного. Может быть, после этого дружба Мула не будет нам столь дорога. Коммазон, нежась в слабом ветерке, вернулся к своей первой мысли. - Что, если не верить сообщениям и предположить, что Фонд не оккупирован. Когда-то Фонду предрекали непобедимость. - Эпоха пророков прошла, сэр. - Все-таки, Инчни, что если Фонд не оккупирован? Подумай! Правда, Мул мне обещал... - он понял, что сказал лишнее и принялся заглаживать промах. - То есть, хвастался. Но похвальба - одно, а победа - другое. Инчни беззвучно засмеялся. - Вы правы, сэр: не всегда слова и дела - одно и то же. Только очень уж отдаленная угроза этот ваш Фонд, расположенный на краю Галактики. - Есть еще принц, - почти неслышно пробормотал Коммазон. - Он тоже ведет переговоры с Мулом, сэр? Коммазону не удалось скрыть самодовольную улыбку. - Не так активно и успешно, как я, но становится все более раздражительным и несдержанным. Можно подумать, что в него вселился демон. Если я захвачу этих людей, а он решит забрать их себе для собственных нужд - надо отдать ему должное: он не лишен некоторой проницательности - я не готов с ним ссориться, - землевладелец нахмурился и его тяжелые щеки обвисли от огорчения. - Вчера я мельком видел чужестранцев, - небрежно сказал седой шофер. - Мое внимание привлекла женщина: у нее необычная внешность. Решительная мужская походка и удивительно бледная кожа, контрастирующая с чернотой волос. В голосе шофера прозвучала неожиданная теплота, и Коммазон обернулся к нему с удивлением. - Никакая проницательность не откажется от разумного компромисса, - продолжал Инчни. - Принц отдаст вам всех мужчин, если вы оставите ему женщину. Лицо Коммазона просветлело. - Вот это мысль! Вот это идея! Поворачивай назад, Инчни! Если все получится, как задумано, мы обсудим вопрос твоей свободы, Инчни. Дома, обнаружив на рабочем столе в кабинете капсулу с секретным сообщением, Коммазон испытал чувство, близкое к суеверному страху. Сообщение было передано на длине волны, известной лишь немногим. Прочитав его, Коммазон широко улыбнулся: Фонд действительно пал, а человек Мула направлялся на Неотрантор. Туманное представление Байты об императорском дворце не соответствовало действительности, и, увидев настоящий дворец, она в глубине души почувствовала разочарование. Комната была тесная, отнюдь не роскошная, даже скромная. Императорский дворец был скромнее резиденции мэра на Термине, а Дагоберт IХ... Байта составила для себя определенное мнение о том, каким должен быть император. По ее представлению, император не должен напоминать чьего-то доброго дедушку. Он не должен быть худым, бледным и увядшим. И самое главное, император не должен подавать чай своим гостям и беспокоиться об их удобстве. А Дагоберт IХ делал все, чего делать не полагалось. Похохатывая, он наливал чай в чашку, которую Байта держала в оцепеневшей руке. - Что вы, голубушка, это для меня удовольствие. Мне надоели придворные церемонии. А сколько лет у меня не было гостей из дальних провинций! Я стар, и этими делами ведает мой сын. Вы не знакомы с моим сыном? Милый мальчик. Возможно, несколько упрям, но он еще молод. Хотите ароматную капсулу? Нет? - Ваше императорское Величество, - начал Торан. - Да? - Ваше величество, мы не хотим быть вам в тягость... - Полно, вы мне не в тягость. Вечером будет официальный прием, а до тех пор можно наслаждаться свободой. Постойте, забыл, откуда вы? Как давно у нас не было официального приема! Вы сказали, что вы из провинции Анакреон? - Мы из Фонда, Ваше Императорское Величество. - Да-да, из Фонда, я вспомнил. Даже нашел на карте. Это в провинции Анакреон. Я там никогда не был. И в последнее время не получал сообщений от вице-короля провинции. Как там дела? - беспокойно спросил император. - Сир, - пробормотал Торан, - у меня нет жалоб. - Похвально. Вице-король также достоин одобрения. Торан беспомощно взглянул на Эблинга Миса, тот напористо заговорил: - Сир, нам сказали, что для посещения библиотеки Императорского университета на Транторе требуется ваше разрешение. - На Транторе? - переспросил Император без гнева. - На Транторе? Ах, Трантор! Вспомнил. Мечтаю вернуться туда с армадой кораблей. Вы будете со мной. Вместе мы одолеем мятежника Джилмера. Вместе возродим Империю! Его сутулая спина распрямилась, голос набрал силу, взгляд на мгновение стал жестким. Потом воодушевление императора прошло, и он тихо сказал: - Ба-а, Джилмер умер - я вспомнил. Да, да, Джилмер умер. Трантор умер... что-то я хотел сказать... так откуда вы? Магнифико шепнул Байте: - Неужели это император? Я думал, что императоры мудрее и сильнее простых людей. Байта сделала ему знак замолчать. - Если Ваше Императорское Величество подпишет нам разрешение посетить Трантор, - сказала она, - он сделает неоценимый вклад в наше общее дело. - На Трантор? - Император снова не понимал, чего от него хотят. - Сир, вице-король Анакреона, от имени которого мы говорим, велел передать вам, что Джилмер жив. - Жив! Жив! - взревел Дагоберт. - Где он? Мы пойдем на него войной! - Ваше Величество, это неизвестно. Мы пока ничего не можем сказать о месте его пребывания. Вице-король прислал нас лишь сообщить, что он жив. Только оказавшись на Транторе, мы сможем его найти. А тогда... - Да, да, Джилмера нужно найти, - старый император пошарил по стене и накрыл дрожащим пальцем фотоэлемент. Ответа не последовало, и император пробормотал: - Слуги заставляют долго ждать. А мне некогда. Император нацарапал что-то на чистом листе бумаги, поставив внизу витиеватое "Д". - Джилмер еще почувствует силу своего Императора, - сказал он. - Так откуда вы? Из Анакреона? Что там творится? Уважает ли народ своего императора? Байта сказала, вынимая бумагу из слабых пальцев императора: - Ваше Императорское Величество пользуется любовью и уважением народа. Народу известно, что Император заботится о нем. - Надо бы посетить добрый народ Анакреона, но доктор говорит... Не помню, что он говорит, но... - он окинул гостей острым взглядом. - Вы что-то сказали о Джилмере? - Нет, Ваше Императорское Величество. - Он не продвинется дальше. Возвращайтесь на родину и передайте это вашему народу. Трантор выстоит! Мой отец возглавляет флот, а этот мятежный негодяй Джилмер замерзнет в космосе со своими жалкими кораблями. Император упал в кресло, и снова взгляд его стал пустым. - Что я говорил? Торан поднялся с места и низко поклонился. - Ваше Величество, вы были к нам очень добры, но время аудиенции истекает. На минуту Дагоберт IХ стал настоящим императором. Он поднялся, выпрямился и стоял так, пока его посетители по одному пятились к выходу. А там их окружили двадцать вооруженных солдат. Прозвучал выстрел. Байта пришла в сознание не сразу, но без вопроса "Где я?" Она ясно помнила странного старика, называвшего себя императором и людей, ожидавших за дверью. Болели суставы, значит, стреляли из парализатора. Не открывая глаз, Байта стала изо всех сил прислушиваться к звучащей неподалеку беседе. Говорили двое мужчин. Один медленно и вкрадчиво, с робостью, запрятанной глубоко под настойчивостью. Второй говорил резко и истерично, как пьяный, длинными фразами. Слов Байта не различала. "Пьяный" голос был громче. Байта напряглась и разобрала конец фразы: - ...Этот старый безумец, наверное, никогда не умрет. Он мне надоел, он меня измучил. Когда же, наконец, Коммазон? Я тоже старею. - Ваше высочество, давайте сначала посмотрим, какую пользу можно извлечь из этих людей. Может быть, от них мы получим более мощный источник силы, чем смерть вашего отца. Пьяный голос перешел в слюнявый шепот. Байта услышала только слово "женщина", а потом заговорил второй, вкрадчиво, со смешком и немного покровительственно: - Дагоберт, вы не стареете. Лгут те, кто говорит, что вам уже не двадцать пять. Оба засмеялись, а Байта похолодела. "Дагоберт" - "Ваше высочество", а старый Император говорил о своем упрямом сыне. Она поняла, о чем они шептались... Разве такое случается с людьми в действительности? Голос Торана произнес несколько ругательств подряд. Она открыла глаза и встретила взгляд Торана, в котором отразилось облегчение. - Вы ответите перед самим императором за этот бандитизм, - яростно крикнул Торан. - Освободите нас! Тут Байта обнаружила, что ее запястья и лодыжки прижаты к стене и к полу силовым полем. На крик пришел обладатель пьяного голоса. У него было заметное брюшко, напудренные щеки и редеющие волосы. Остроконечная шляпа была украшена ярким пером, а костюм оторочен серебряными галунами. Он с издевкой фыркнул: - Перед императором? Перед бедным безумным императором? - Он подписал мне пропуск. Никто из подданных не имеет права ограничивать мою свободу. - А я не подданный, понял, космическое отребье! Я регент и принц короны, и обращаться ко мне следует соответствующим образом. А что до моего бедного глупого отца, то ему приятно иногда принять гостей. Мы время от времени доставляем ему такое удовольствие. Это тешит его императорское воображение. Другого значения эти визиты не имеют. Он остановился перед Байтой, она окинула его презрительным взглядом. Принц наклонился к ней. От него шел невыносимый мятный запах. - Знаете, Коммазон, - сказал принц, - ей идут глаза. С открытыми она красивее. Что ж, она мне подходит. Как экзотическое блюдо к столу старого гурмана. Торан безуспешно пытался освободиться от тисков силового поля, на что принц не обращал ни малейшего внимания. Байте казалось, что кровь стынет у нее в жилах. Эблинг Мис еще не пришел в себя, голова его бессильно свисала на грудь. Магнифико... Байта с удивлением обнаружила, что глаза Магнифико открыты и жадно впитывают происходящее, как будто он давно пришел в себя. Большие карие глаза повернулись к Байте, шут захныкал и кивнул в сторону принца короны: - Он забрал мой визисонор. Принц резко обернулся на новый голос. - Это твое, уродец? Он снял с плеча визисонор, которого Байта не заметила, хотя инструмент висел на знакомой зеленой ленте, пробежал пальцами по клавишам, пытаясь сыграть гамму. Визисонор молчал. - Ты умеешь на нем играть, уродец? Магнифико кивнул. - Вы напали на граждан Фонда, - неожиданно сказал Торан. - Если за это вас не накажет император, то накажет Фонд. Ответил Коммазон: - Фонд способен наказывать? Что же, Мул больше не Мул? Торан молчал. Принц улыбнулся, открывая неровные зубы. Шута освободили от пут силового поля и пинком подняли на ноги. Принц сунул ему в руки визисонор. - Играй, уродец, - приказал принц. - Сыграй серенаду для прекрасной дамы из Фонда. Объясни ей, что тюрьма в стране моего отца - не дворец, а я могу поселить ее во дворце, где она будет купаться в розовой воде и вкушать любовь принца. Спой ей о любви принца. Принц сел на краешек мраморного стола и, покачивая ногой, похотливо улыбался Байте. Она кипела в молчаливой и бессильной ярости. Торан напрягся, борясь с полем, на лбу его выступил пот. Эблинг Мис зашевелился и застонал. - У меня онемели пальцы! - воскликнул Магнифико. - Играй, урод! - рявкнул принц. Жестом он скомандовал Коммазону погасить свет и в полумраке скрестил на груди руки. Пальцы Магнифико пробежали, ритмично подскакивая, от одного конца клавиатуры к другому, и поперек комнаты встала яркая радуга. Раздался низкий, пульсирующий, тоскливый звук. Затем он разделился на два потока: вверх поднимался печальный смех, а под ним разливался тревожный колокольный звон. Темнота в комнате сгустилась. Музыка доходила до Байты как через толстые складки невидимой ткани, а свет... ей казалось, что она сидит в темном подземелье, а где-то далеко мерцает свеча. Байта невольно напрягла зрение. Свет стал ярче, но оставался размытым. Цвета были грязноватые, двигались нехотя, а музыка оказалась натужной, зловещей. Музыка становилась все громче, свет пульсировал ей в такт. А в световом пятне что-то извивалось. Извивалось и зевало, показывая ядовитые металлические зубы. Музыка тоже извивалась и зевала. Байтой овладело странное чувство. Она стала бороться с ним и вдруг поймала себя на том, что оно ей знакомо. Так же тоскливо ей было в Хранилище и в последние дни на Хэвене. Та же липкая, неотвязная, жуткая паутина ужаса и отчаяния опутывала ее сейчас. Байта вжалась в стену. Музыка гремела у нее над головой, смеялась с дьявольской издевкой, а там, где-то вдалеке, как в перевернутом бинокле, на островке света танцевал ужас. Она отвернулась, и видение пропало. Лоб Байты был холодным и мокрым. Музыка погасла. После пятнадцати минут кошмара Байта почувствовала невероятное облегчение. Зажегся свет, и в лицо ей заглянул Магнифико. Потный лоб, в глазах мрачное безумие. - Как чувствует себя моя госпожа? - выдохнул он. - Не слишком плохо, - прошептала Байта. - Зачем ты так играл? Только теперь она вспомнила, что не одна здесь. Торан и Мис висели на стене, обмякшие и беспомощные. Принц лежал без движения под столом. Коммазон стонал, кривя рот и выпучив глаза. Магнифико шагнул к нему, и Коммазон скорчился и завыл, как безумный. Магнифико взмахнул руками, как фокусник, и все были свободны. Торан подпрыгнул и, бросившись к землевладельцу, схватил его за горло. - Пойдешь с нами. Ты нам понадобишься как пропуск на корабль. Два часа спустя, в кухне родного корабля Байта поставила на стол домашний пирог, а Магнифико отметил возвращение в космос полным отказом от соблюдения правил поведения за столом. - Вкусно, Магнифико? - Ум-м-м! - Магнифико? - Да, моя госпожа? - Какую пьесу ты сегодня играл? - Я... мне не хотелось бы отвечать, - шут заерзал на стуле. - Я разучил ее несколько лет назад, и тогда же узнал, что визисонор оказывает на нервную систему чрезвычайно сильное влияние. Это очень страшная пьеса, она не для твоей светлой невинности, моя госпожа. - Полно, Магнифико. Не льсти. Я не так невинна, как ты думаешь. Скажи, я видела что-нибудь из того, что видели они? - Надеюсь, что нет. Я играл только для них. Если ты и видела что-то, то самый краешек, да и то издалека. - Мне этого хватило. Ты понимаешь, что принц даже потерял сознание? Магнифико мрачно ответил сквозь недожеванный кусок пирога: - Я убил его, моя госпожа. - Что? - у Байты перехватило дыхание. - Я перестал играть, когда он умер, иначе я играл бы еще. Коммазон меня не не интересовал. Он умеет только убивать и мучить. А принц нехорошо на тебя смотрел, моя госпожа, - шут смущенно потупился. Странные мысли замелькали в сознании Байты, но она поспешно прогнала их. - У тебя душа рыцаря, Магнифико! - О, моя госпожа! - Магнифико уткнул красный нос в пирог и перестал жевать. Эблинг Мис смотрел в иллюминатор. Трантор был рядом - блестел его металлический панцирь. Тут же стоял и Торан. - Зачем мы сюда летим? - с горечью произнес он. - Человек Мула наверняка уже здесь. Эблинг Мис провел по лбу похудевшей рукой и пробормотал что-то нечленораздельное. - Вы слышите, - с досадой сказал Торан, - все знают, что Фонд оккупирован. Вы меня слышите? - Что? - Мис очнулся и смотрел на Торана с недоумением. Он мягко накрыл руку Торана своей и невпопад заговорил: - Торан, я... я смотрел на Трантор и, знаете... у меня возникло странное ощущение. Давно возникло - еще на Неотранторе. Это какое-то непреодолимое стремление, какая-то потребность. Торан, мне кажется, я смогу. Я знаю, что мне это удастся. Я понял, где искать, я никогда еще не видел этого так ясно. Торан выслушал Миса и пожал плечами. Слова психолога не вселили в него уверенности. - Мис! - Да? - Улетая с Неотрантора, вы не видели, как туда садился другой корабль? - Нет, - ответил Мис после недолгого раздумья. - А я видел. Скорее всего, это игра воображения, но мне показалось, что это был тот самый филианский корабль. - На котором летит капитан Хан Притчер? - Одной Галактике известно, кто на нем летит. Больше слушайте Магнифико! Этот корабль преследует нас. Мис промолчал. - Что с вами? - забеспокоился Торан. - Вам плохо? Мис молчал и смотрел прямо перед собой с выражением просветленной задумчивости. 23. РУИНЫ ТРАНТОРА Увидеть из космоса какой-либо объект на Транторе - уникальная по своей сложности задача. На нем нет ни океанов, ни материков, ни гор, ни озер, ни островов, по которым можно было бы сориентироваться. Закованный в металл мир представлял собою - когда-то - один колоссальный город. Единственным ориентиром при взгляде с высоты тысячи миль мог служить императорский дворец. Отыскивая его, "Байта" летела вокруг планеты со скоростью воздушной машины. Увидев под собой оледеневшие шпили и башни (значит, вышли из строя или за ненадобностью не включаются генераторы погоды), Торан повернул от полюса к югу. Представлялась возможность проверить, насколько соответствует действительности - или не соответствует - полученная на Неотранторе карта. Не узнать дворец было невозможно. Пятьдесят миль свободной земли отделяли один железный берег от другого. Все это пространство было занято буйной растительностью, из волн которой поднимался величественный корабль-дворец. "Байта" зависла над дворцом, определяя дальнейший курс. Теперь можно было ориентироваться по скоростным шоссе, которые на карте выглядели, как жирные прямые линии, а на местности как широкие блестящие ленты. В отношении университета карта почти не соврала. Корабль опустился на открытом поле, когда-то, очевидно, выполнявшем функции посадочной площадки. Только тогда путешественники поняли, как обманчива красота, виденная ими из космоса. Их окружал хаос, поселившийся на планете после Великого Погрома. Усеченные шпили, прогнувшиеся стены, искореженный, рваный, ржавый металл. Снижаясь, они успели заметить освобожденный от металла распаханный участок земли - около ста акров. На посадочной площадке их ждал Ли Сентер. Корабль был незнакомый, не с Неотрантора, и Сентер сокрушено вздохнул. Чужие корабли и сомнительные сделки с прилетевшими неведомо откуда людьми предвещали скорый конец мирной жизни и возврат к романтической эпохе войн и смертей. Сентер был руководителем группы, в его ведении находились старые книги, в которых он читал о войнах давних времен. Он не хотел, чтобы эти времена вернулись. Посадка заняла десять минут, но за это время Сентеру вспомнилась чуть не вся его жизнь. Детство, огромная ферма, всегда вспоминавшаяся, как толпа занятых работой людей. Переселение молодых семей на новые земли. Сентеру тогда было десять лет, он был в семье единственным ребенком, ничего не понимал и всего боялся. Вспомнилось, как люди корчевали огромные металлические плиты, освобождая землю, как пахали и удобряли ее и приспосабливали опустевшие небоскребы под жилье. Как выращивали и собирали плоды, как устанавливали мирные отношения с соседними фермами. Все лучше родила пшеница и росли дети - новое поколение, знавшее запах земли и не знавшее тирании. Сентер вспомнил великий день, когда его избрали Руководителем Группы, и впервые со дня восемнадцатилетия он не побрился и щупал пробившуюся бородку Руководителя. И вот, в его мирную жизнь вторгается Галактика, чтобы положить конец идиллии отшельничества. Корабль коснулся земли. Сентер молча смотрел, как открылась дверь и вышли четверо, настороженно осматриваясь. Трое мужчин, такие разные: старый, молодой и худой с длинным носом. Женщина: идет между ними, как равная. Сентер выпустил из руки черную раздвоенную бороду и шагнул навстречу. Он протянул к пришельцам обе руки мозолистыми ладонями наружу: "Я встречаю вас с миром". Молодой человек выступил на два шага вперед и повторил жест Сентера. - Я пришел с миром. Он говорил с сильным незнакомым акцентом, но все слова были понятны, и Сентер продолжал: - Да будет мир между нами вечным. Примите гостеприимство нашей Группы. Вы голодны? Вас накормят. Вам хочется пить? Вас напоят. Ответ последовал не сразу. - Мы признательны вам за доброту и, вернувшись в свой мир, расскажем о ней нашим согражданам. Странный ответ, но хороший. Члены группы, прятавшиеся неподалеку, вышли из укрытий и улыбались гостям. В своем жилище Сентер вынул из тайника ящик с замком и зеркальными стенками и предложил гостям по длинной и толстой сигаре. Эти сигары он держал для торжественных случаев. Перед женщиной он замялся. Она сидела среди мужчин и, очевидно, они допускали и даже приветствовали такое непочтение к себе. Пересилив себя, Сентер открыл ящик перед женщиной. Она, улыбнувшись, взяла сигару и закурила, вдохнув ароматный дым с удовольствием, какого можно было ожидать от такой женщины. Ли Сентер был возмущен, но сдержался. Застольная беседа, не слишком оживленная, касалась вопросов земледелия. Старший из гостей спросил: - Вы не практикуете гидропонику? В таком мире, как Трантор, она решила бы многие проблемы. Сентер медленно покачал головой. Его знания о гидропонике ограничивались материалом нескольких книг, слишком для него сложных. - Вы имеете в виду возделывание растений на искусственных удобрениях? Нет, для Трантора это неприемлемо, для внедрения гидропоники потребуется развитие нескольких отраслей промышленности, например, химии. Представьте, что начнется война или произойдет стихийное бедствие. Промышленность придет в упадок, и народ будет голодать. Кроме того, не все растения можно вырастить искусственно. Некоторые культуры от этого теряют свою пищевую ценность. Земля все же дешевле и лучше, хотя требует много труда. - Вы обеспечиваете себя продовольствием? - Вполне, хотя наша пища не столь разнообразна. У нас есть птица, молочный скот. Мясо мы импортируем. - Импортируете? - заинтересовался молодой человек. - Стало быть, вы торгуете. Что вы экспортируете? - Металл, - прозвучал ответ. - Посмотрите вокруг: мы располагаем определенным запасом обработанного металла. К нам прилетают с Неотрантора и снимают металл с указанной площади, тем самым освобождая нам землю под угодья. Взамен оставляют мясо, овощные консервы, пищевые концентраты, земледельческую технику и тому подобное. Таким образом, обе стороны выигрывают. Они пировали хлебом, сыром и овощным рагу, чрезвычайно вкусным. За десертом из мороженых фруктов (это была единственная привозная статья меню) чужеземцы стали не просто гостями. Молодой человек достал карту Трантора. Ли Сентер слушал его, изучал карту, затем торжественно произнес. - Университетский городок - заповедная территория. Мы, фермеры, решили ее не возделывать. И даже, по возможности, не заходим туда. Это один из немногих памятников старого времени, который мы хотим сохранить. - Мы приехали за знаниями и ничего не тронем. В залог оставляем корабль, - сказал старший, дрожа от нетерпения. - Я отведу вас туда, - пообещал Сентер. Ночью, когда гости спали, Ли Сентер отправил на Неотрантор сообщение. 24. ОБРАЩЕННЫЙ Если за пределами университетского городка можно было уловить слабые признаки жизни, то внутри него они отсутствовали. Торжественное безмолвие заполняло его широкие аллеи. Гости из Фонда ничего не знали о бурлящих днях и ночах кровавого Погрома, миновавшего университет. Они ничего не знали о тех днях, когда рухнула власть империи и студенты, неизвестно где раздобыв оружие, со всем пылом и бесстрашием неопытных поднялись на защиту галактической сокровищницы мудрости. Они не знали ничего о Семидневной войне, которую вела добровольческая студенческая армия, и о перемирии, которое она вырвала у Джилмера и его солдат, и о том, что ни один грабитель не вошел в университет, тогда как в императорском дворце дрожали стекла от топота солдатских сапог. Войдя в университет, пришельцы поняли только, что в мире, очищающемся от застарелой гнили и возрождающемся для новой жизни, университет - музейный экспонат, который служит напоминанием о былом величии. Они были своего рода захватчиками. Мрачная пустота отторгала их, еще не выветрившийся академический дух восставал против присутствия посторонних. Библиотека размещалась в маленьком здании, которое, как айсберг, было на три четверти скрыто от глаз. В подвалах, гораздо более обширных, чем наземная часть, в задумчивой тишине стояли бесчисленные ряды книг. Мис остановился перед причудливыми фресками читального зала. Он прошептал - здесь можно было говорить только шепотом. - Мы, кажется, прошли каталог... Я обоснуюсь здесь. Мис раскраснелся, руки его дрожали. - Мне не хотелось бы отрываться от работы. Торан, вам не трудно будет приносить мне еду сюда? - Как скажете. Мы во всем готовы помочь. Можем делать для вас расчеты. - Нет. Я хочу работать один. - Вы думаете, что найдете то, что нужно? - Знаю, что найду, - ответил Эблинг Мис со спокойной уверенностью. Перед Тораном и Байтой впервые за год семейной жизни встала необходимость вести хозяйство. Хозяйство у них получилось необычное: они жили с предельной скромностью среди роскоши. Продукты они выменивали на ферме Сентера на атомные устройства, без которых на корабле можно обойтись. Магнифико научился манипулировать проектором и стал зачитываться приключенческими и сентиментальными романами, забывая о еде и сне, как Эблинг Мис. Сам Эблинг с головой ушел в работу. Он настоял, чтобы в отделе психологии для него повесили гамак, и оставался там на ночь. Он побледнел, похудел, перестал кричать и забыл любимые ругательства. Случалось, Мис не узнавал Торана и Байту. Похожим на себя прежнего Мис становился лишь в обществе Магнифико, который приносил ему еду и часто сидел часами, глядя на Миса сосредоточенно и восхищенно. А старый психолог выписывал формулы, листал, подгоняемый ссылками, одну книгу за другой, ходил из угла в угол по комнате, обдумывая новый шаг к цели, ясной лишь ему одному. Торан застал Байту в темноте и резким голосом окликнул: - Байта! Она вздрогнула и виновато спросила: - Что такое? Я тебе нужна, Тори? - Разумеется! Что ты здесь делаешь? Ты сама не своя с тех пор, как мы прилетели сюда. Что случилось? - Тори, перестань, - устало отмахнулась она. - Перестань, перестань, - передразнил он с досадой и с внезапной нежностью добавил. - Ну, скажи, что случилось, Бай? Я вижу, ты тревожишься. - Что ты! Тебе кажется, Тори. Не мучь меня постоянными придирками. Я просто думаю. - О чем? - Ни о чем. Ну, о Муле, о Хэвене, о Фонде, обо всем. Думаю, найдет ли Эблинг Мис что-нибудь о Втором Фонде и поможет ли нам этот Второй Фонд. Есть о чем подумать. Доволен? - в голосе Байты послышалось раздражение. - Мне кажется, тебе лучше не думать об этом. Ты нашла себе не самое приятное и полезное занятие. Байта поднялась с места и слабо улыбнулась: - Хорошо. Я счастлива. Видишь, я улыбаюсь. За дверью взволнованно закричал Магнифико: - Госпожа! - Что случилось? Неужели... Байта запнулась, увидев на пороге высокого человека с суровым лицом. - Притчер! - воскликнул Торан. - Капитан! - ахнула Байта. - Как вы нас нашли? Хан Притчер вошел в комнату и ответил бесстрастным, даже безжизненным голосом: - Я уже полковник... армии Мула. - Армии Мула! - Торан лишился дара речи. Некоторое время все молчали. Магнифико, никем не замеченный прошмыгнул в комнату и спрятался у Торана за спиной. Байта сцепила руки в замок, но они все равно дрожали. - Вы действительно перешли на их сторону? Вы пришли нас арестовать? - Нет, я пришел не за этим, - торопливо ответил полковник. - На ваш счет мне не давали никаких инструкций. По отношению к вам я свободен и хотел бы, если позволите, сохранить нашу старую дружбу. Торан с трудом сдерживал ярость. - Как вы нас нашли? Значит вы были на "филианском" корабле? Вы следили за нами? На каменном, бесстрастном лице Притчера, кажется, промелькнуло и сразу же исчезло что-то, похожее на смущение. - Да, я был на филианском корабле. Я встретил вас - в тот раз - случайно. - Случайная встреча двух кораблей в космосе почти невозможна! - Не совсем так. Она маловероятна, поэтому мое утверждение остается в силе. Вы сообщили филианским пограничникам - разумеется, ни такого государства, ни нации не существует - что направляетесь в сектор Трантора, и, поскольку Мул уже наладил связь с Неотрантором, вас там задержали. Правда, вы успели покинуть Неотрантор до моего прибытия туда, но я предупредил фермеров Трантора, чтобы они сообщили мне о вашем приезде. Мне сообщили, и вот я здесь. Позвольте сесть. Поверьте, я пришел как друг. Он сел. Торан опустил голову и погрузился в мрачные раздумья. Байта готовила чай. Торан поднял голову и хрипло произнес: - Чего вы хотите, полковник? Что такое ваша дружба? Вы нас не арестовали, зато взяли под надзор. Зовите своих людей, приказывайте! Притчер покачал головой и терпеливо пояснил: - Нет, Торан. Я пришел по своей воле, чтобы поговорить с вами и убедить вас в бесполезности вашего предприятия. Если мне это не удастся, я уйду. Больше мне ничего не нужно. - Ничего? Отлично. Произносите свою агитационную речь и уходите. Я не хочу чаю, Байта! Притчер, торжественно кивнув, принял из рук Байты чашку. Отхлебнув чаю, он пронзительно посмотрел на Торана и сказал: - Мул на самом деле мутант. Его нельзя победить именно вследствие уникальности его мутации. - Почему? Что это за мутация? - спросил Торан с мрачной усмешкой. - Надеюсь, вы нам скажете. - Обязательно. Мулу ваша осведомленность не повредит. Видите ли, он способен регулировать эмоциональный баланс человека. Звучит не слишком внушительно, но, поверьте, это великая сила. - Эмоциональный баланс? - перебила Байта. - Объясните, пожалуйста, что это. Я не совсем понимаю. - Я имею в виду, что Мулу ничего не стоит вдохнуть в талантливого военачальника, скажем, полную по отношению к нему, Мулу, лояльность и веру в неизбежность победы Мула. Он управляет волей генералов. Мула никто не предает, его армии не отступают. Его враги становятся его союзниками. Военный диктатор Калгана сдал Мулу свою планету и стал его наместником в Фонде. - А вы, - сказала Байта, - предали свое дело и стали послом Мула на Транторе. Понятно! - Я не закончил. Еще более умело Мул создает отрицательные эмоции: неуверенность, отчаяние. Вспомните: в критический момент вождей Фонда, а после и вождей Хэвена охватило отчаяние. И Фонд, и Хэвен сдались почти без сопротивления. - Вы хотите сказать, - с нажимом произнесла Байта, - что чувство, которое я испытала в Хранилище, навеял мне Мул? - То же чувство он навеял мне. И всем остальным. Наверное, на Хэвене перед капитуляцией творилось то же самое? Байта отвернулась. Полковник Притчер продолжал: - Эта сила действует и на целые миры, и на отдельных людей. Мул может превратить каждого из вас в покорного раба, когда только пожелает. - Как я могу удостовериться, что вы говорите правду? - медленно проговорил Торан. - Вы можете объяснить падение Фонда и Хэвена иначе? Вы можете найти причину моего обращения? Подумайте. А что вы, я, вся Галактика смогли противопоставить Мулу за все это время? Ничего. Торан почувствовал в словах полковника вызов. - Клянусь Галактикой, нам есть, что ему противопоставить! - выкрикнул он со злобным удовлетворением. - Вы говорили, что ваш чудесный Мул наладил связь с Неотрантором. Так вот, его связные мертвы или даже хуже. Мы убили принца короны, а второй сошел с ума. Мул не отомстил нам за это, хотя должен был. - Вы промахнулись. Это были не наши люди. Принц - всего лишь пропитанная вином посредственность. Второй, Коммазон, был феноменально глуп. Он пользовался определенным влиянием в своем мире, но это не мешало ему быть подлым, злобным и абсолютно невежественным. Мулу не нужны такие люди. Они служили прикрытием. - Но именно они пытались нас задержать. - Снова нет. У Коммазона был раб по имени Инчни. Это он надоумил Коммазона задержать вас. Он стар, но его жизни хватит на то, чтобы выполнить то, что нам от него нужно. Вам не удалось бы убить его. Теперь на полковника напустилась Байта. Она так и не притронулась к своей чашке. - Позвольте, вы сказали, что ваши чувства находятся во власти Мула. Вы верите в Мула и преданы ему. Чего же стоит для нас ваше мнение? Вы потеряли способность объективно мыслить. - Вы ошибаетесь, - покачал головой Притчер. - Под контролем находятся только эмоции, а разум, как всегда, в моей власти. Безусловно, направления его работы определяются чувствами, но на качество работы разума чувства не влияют. И теперь, освободившись от прежнего эмоционального настроя, я вижу многое яснее, чем раньше. Я понял, что Мул разработал чрезвычайно тонкий и стоящий план. После того, как меня обратили, я проследил его путь наверх с самого начала. Семь лет назад необычная способность позволила Мулу стать во главе банды какого-то кондотьера. С этой бандой при помощи своего дара он захватил планету. Он присоединял все новые и новые армии и планеты и, наконец, смог захватить Калган. Заняв Калган, он получил мощный флот, с которым уже можно было выступать против Фонда. Фонд - это ключ к Галактике. В этой области Галактики лучше, чем где бы то ни было, развита промышленность. Поставив себе на службу ядерную энергетику Фонда, Мул стал, фактически, хозяином Галактики. Наша техника и его дар в конце концов заставят остатки империи признать его власть и со временем - после смерти старого сумасшедшего императора - короновать его. Тогда он станет императором не только де-факто, но и де-юре. Найдется ли после этого в Галактике мир, который выступит против него? За эти семь лет он основал новую империю; иными словами, он сделал за семь лет то, на что Селдон отвел тысячу. Наконец-то в Галактике установится мир и порядок. Вы не сможете ничего изменить, точно так же, как не сможете остановить вращение планеты, упершись в нее плечом. За речью Притчера последовало всеобщее долгое молчание. Чай остыл. Полковник допил то, что осталось в его чашке, снова наполнил ее и не спеша опустошил. Торан сердито кусал ноготь. Лицо Байты было бледным, отрешенным и холодным. - Вы не убедили нас, - сказала она наконец срывающимся голосом. - Если Мулу нужно, пусть приходит сам и агитирует. Вы тоже боролись с обращением до последнего, ведь правда? - Правда, - торжественно подтвердил Притчер. - Не лишайте и нас этой привилегии. Полковник Притчер встал. - Что ж, я ухожу, - отрывисто сказал он. - Как я и говорил, моя миссия здесь не имеет к вам отношения. Это не акт особого милосердия. Если Мулу понадобится вас задержать, он поручит это другим людям, и вы будете задержаны. Если мне придется участвовать в вашем аресте, я не сделаю больше, чем от меня потребуют. - Спасибо, - сказала Байта едва слышно. - Что до Магнифико, то... Магнифико, где ты? Выходи, не бойся... - Что же Магнифико? - спросила Байта с внезапным воодушевлением. - Ничего. На его счет я также не имею инструкций. Я слышал, что его разыскивают, но поскольку это поручено не мне, заниматься этим не стану. Мул найдет его в свое время. Ну что, пожмем друг другу руки на прощание? Байта отрицательно покачала головой. Торан бросил на полковника презрительный взгляд. Железные плечи полковника чуть опустились. Он пошел к двери, но на пороге обернулся. - И последнее, - сказал он, - не подумайте, что мне неизвестна причина вашего упорства. Вы ищете Второй Фонд. В свое время Мул примет против вас меры, и тогда ничто вас не спасет. Я знал вас с лучшей стороны и потому попытался помочь вам сейчас. Еще немного - и будет поздно. До свидания. Салютовав, он вышел. Байта повернулась к Торану и прошептала: - Они знают даже о Втором Фонде. А в укромном уголке библиотеки, освещенном лишь лампочкой проектора, Эблинг Мис, ничего не видя и не слыша вокруг себя, уносился в призрачные миры и что-то победно напевал себе под нос. 25. СМЕРТЬ ПСИХОЛОГА Эблингу Мису оставалось жить три недели. В течение этих трех недель Байта посетила его трижды. Первый раз она пришла к Мису после визита полковника Притчера. Второй - через неделю, и третий раз - в тот самый день, когда Мис умер. Полковник Притчер ушел, оставив Торана и Байту в подавленном настроении. - Тори, давай посоветуемся с Эблингом, - сказала Байта по некотором размышлении. - Ты думаешь, он чем-то поможет? - хмуро спросил Торан. - Нас всего двое. Так хочется сбросить хоть часть ответственности. А может быть, он сможет помочь. - Он уже не тот, что прежде, - возразил Торан. - Вдвое похудел и стал не от мира сего. Торан покрутил в воздухе растопыренными пальцами, иллюстрируя свою мысль. - Иногда мне не верится, что он вообще на что-то способен. А чаще мне кажется, что нам никто и ничто не в силах помочь. - Так нельзя! - крикнула Байта ломающимся голосом. - Не смей так говорить, Тори! Когда я слышу от тебя такие слова, мне кажется, что Мул уже обратил нас. Ну, давай поговорим с Эблингом! Эблинг Мис поднял голову от стола и посмотрел на них мутными глазами. Его редкие волосы были взлохмачены, а губы сонно чмокали. - А? Что нужно? - спросил он. Байта нагнулась к нему. - Мы вас разбудили? Нам уйти? - Уйти? Кто это? Байта? Нет, нет, останьтесь. Где стулья? Только что я их видел, - он указал пальцем в угол комнаты. Торан придвинул два стула. Байта села и взяла ослабевшую руку психолога в свои ладони. - Доктор, можно с вами поговорить? - она редко употребляла это звание в беседе с Мисом. - Что случилось? - его отсутствующий взгляд сосредоточился на Байте, на обвисших щеках выступил румянец. - Что случилось? - Приходил капитан Притчер, - сказала Байта. - Тори, я буду говорить. Вы помните капитана Притчера, доктор? - Да, да, - Мис потеребил пальцем губы. - Высокий мужчина. Демократ. - Правильно. Он понял, в чем проявляется мутация Мула. Он был здесь, доктор, и рассказал нам об этом. - Это не новость. Я уже давно это понял. Разве я вам не говорил? - честно удивился психолог. - Как же я смог забыть? - Что забыть? - вставил Торан. - Рассказать о мутации Мула. Он управляет эмоциями. Неужели я не говорил? Как это могло случиться? - он закусил нижнюю губу и задумался. Через некоторое время мысли Миса вошли в привычную колею, и он вернулся к действительности. Он заговорил, словно в полусне, глядя не на слушателей, а между ними. - Это очень просто. Здесь не нужны специальные знания. В психоисторической математике это описывается простым уравнением третьего уровня. Впрочем, здесь не нужна математика. Все рассуждения можно с высокой степенью точности передать словами. Задайтесь вопросом: что может расстроить план Хари Селдона? - он прищурился и заглянул каждому из слушателей в глаза. - Каковы были постулаты теории Селдона? Первое: в человеческом обществе в ближайшую тысячу лет не произойдет коренных изменений. Допустим, к примеру, что где-то в Галактике произошел технический переворот. Скажем, нашли способ более полного использования энергии или открыли что-то новое в электронной нейробиологии. В результате исходные уравнения Селдона окажутся устаревшими. Пока что этого не произошло, не так ли? Можно допустить, что где-то вне Фонда изобретено новое оружие, способное противостоять разнообразию и мощи фондовского оружия. Это также может вызвать катастрофическое отклонение от плана, хотя с меньшей степенью вероятности. Однако, и этого не случилось. Депрессор ядерных реакций, изобретенный Мулом, оказался недостаточно действенным против вооружения Фонда. И он остался единственным техническим новшеством, которое предложил Мул. Селдон сделал еще одно предположение, более спорное, чем первое. Он исходил из того, что реакция людей на воздействия останется постоянной. Доказав, что первое предположение осталось в силе, мы приходим к выводу, что второе не оправдалось. Значит, существует фактор, влияющий на эмоциональные реакции людей, иначе план Селдона не провалился бы. Этот фактор - не что иное, как Мул. Правильно, как вы считаете? Вы не усматриваете в моих рассуждениях какого-либо противоречия? - Ни малейшего, Эблинг, - Байта мягкой ладошкой погладила его руку. Мис радовался, как ребенок. - Это так легко! Знаете, я иногда сам удивляюсь тому, что происходит в моем сознании. Еще недавно многое было тайной для меня, а сейчас все так ясно. Никаких затруднений. Только начинаю осознавать проблему, как ко мне приходит решение. Все мои предположения подтверждаются, и я иду все дальше и дальше, не ем, не сплю. Меня словно кто-то понукает, я не могу остановиться, - Мис уже не говорил, а шептал. Он поднес дрожащую, исхудавшую, опутанную голубыми венами руку ко лбу. Его глаза были полны тревоги, которая постепенно угасала и, наконец, совсем прошла. Спокойным голосом он сказал: - Значит, я не говорил вам об уникальных способностях Мула? Откуда же вы о них знаете? - Нам сказал капитан Притчер, - ответила Байта. - Капитан Притчер? - в голосе Миса звучала обида. - Как он до этого додумался? - Он уже под контролем Мула. Служит в его армии полковником. Уговаривал и нас сдаться Мулу и для этого рассказал нам то же, что сейчас рассказали вы. - Значит, Мулу известно, где мы? Я должен спешить. Где Магнифико? Его здесь нет? - Магнифико спит, - нетерпеливо сказал Торан. - Уже давно за полночь. - Правда? Тогда... Я спал, когда вы пришли? - Да, - решительно ответила Байта. - И снова ложитесь. Не смейте работать. Ну-ка, Торан, помоги мне. Не толкайте меня, Эблинг, скажите спасибо, что не тащу вас под душ. Сними с него туфли, Тори. Завтра надо вытащить его на воздух, пока он совсем не зачах. Посмотрите на себя, Эблинг, вы скоро паутиной зарастете. Хотите есть? Эблинг Мис покачал головой и капризно проворчал: - Пусть завтра ко мне придет Магнифико. Байта подоткнула ему под бок одеяло и сказала: - Завтра к вам приду я с чистым бельем. Вы примете ванну и отправитесь на ферму подышать воздухом. - Не пойду, - ответил Мис слабым голосом. - Я занят, понимаете? Его редкие волосы рассыпались по подушке и светились, как нимб. Психолог прошептал тоном заговорщика. - Разве вы не хотите скорее найти Второй Фонд? Торан резко повернулся к Мису и присел у его изголовья. - Вы уже что-то знаете о нем, Эблинг? Психолог выпростал руку из-под одеяла и слабыми пальцами схватился за рукав Торана. - Решение о создании Фондов было принято на конференции психологов, председателем которой был Хари Селдон. Торан, я обнаружил материалы конференции. Двадцать пять длинных пленок. Кое-что я уже просмотрел. - Ну и что? - На основании этих материалов человеку, хоть что-то смыслящему в психоистории, не составит труда определить координаты нашего Фонда. Если вы умеете читать уравнения, вы постоянно будете сталкиваться с упоминаниями о нем. Упоминаний же о Втором Фонде я до сих пор не встретил. Его почему-то обходили молчанием. - Значит, он не существует? - нахмурился Торан. - Кто вам это сказал? - сердито крикнул Мис. - Он безусловно существует. Просто о нем меньше говорят. Не афишируют ни его координат, ни роли в будущей истории Галактики. Понимаете? Второй Фонд главный. От него зависит судьба человечества. Мул еще не победил. - Пора спать, - распорядилась Байта и выключила свет. Торан и Байта молча вернулись в свою комнату. На следующий день Эблинг Мис в последний раз в своей жизни вымылся, переоделся, вдохнул свежий воздух и погрелся под лучами солнца. Вечером он снова спустился в огромное подземелье библиотеки и больше уже не вышел оттуда. В последующую неделю жизнь шла по заведенному распорядку. Солнце, освещавшее Неотрантор, поблескивало маленькой звездочкой в ночном небе Старого Трантора. Фермеры были заняты весенним севом. В университетском городке было пустынно и тихо. Казалось, что во всей Галактике так же пустынно и тихо, а Мул - не больше, чем страшная сказка. Так думала Байта, наблюдая, как Торан закуривает сигару и пытается отыскать кусочек неба среди металлических башен и шпилей. - Хороший день, - сказал Торан. - Да. Ты ничего не забыл, Тори? - Кажется, ничего. Полфунта масла, полтора десятка яиц, фасоль - все записано. - Смотри, как бы тебе не сунули овощей прошлогоднего урожая. Между прочим, ты не видел Магнифико? - Видел, за завтраком. Сейчас он, наверное, в библиотеке, вместе с Эблингом просматривает книги. - Ну ладно, не задерживайся. Яйца нужны мне уже к обеду. Улыбнувшись и помахав рукой на прощанье, Торан отправился на ферму. Байта смотрела ему вслед, пока он не скрылся в нагромождении металла. У дверей кухни она остановилась, оглянулась и вошла в колоннаду, ведущую к лифту, который отвез ее в подземелье. Эблинг Мис, воплощенная жажда познания, прирос к окуляру проектора. Он не оглянулся на звук шагов Байты. Магнифико, свернувшись клубочком, сидел на стуле рядом с Мисом, не сводя с него пронзительного взгляда. - Магнифико, - тихо позвала Байта. Магнифико вскочил на ноги и услужливо прошептал: - Да, моя госпожа? - Магнифико, Торан ушел на ферму и не скоро вернется, а я забыла дать ему важное поручение. Будь другом, отнеси ему записку. - С радостью, моя госпожа. Я всегда готов тебе служить, если могу быть хоть чем-то ничтожно полезен. Байта осталась одна с Эблингом Мисом, который до сих пор даже не двинулся. - Эблинг, - она положила руку ему на плечо. - В чем дело? - капризным тоном крикнул психолог, вздрогнув. - Это вы, Байта. Где Магнифико? - Я отослала его. Мне нужно поговорить с вами наедине, Эблинг, - сказала Байта, подчеркивая каждое слово. Психолог хотел отвернуться к проектору, но рука, лежащая на плече, неожиданно оказалась сильной и твердой. Мис сильно похудел с тех пор, как начал работать в библиотеке. Трехдневная щетина не скрывала нездоровой желтизны лица, плечи заметно ссутулились. - Магнифико сидит здесь целыми днями, - начала Байта. - Он не мешает вам, Эблинг? - Нет-нет, абсолютно! Он сидит очень тихо и не докучает мне вопросами. Иногда приносит пленки. Удивительно, он всегда знает, что мне нужно, словно читает мысли. Не прогоняйте его от меня. - Эблинг, вас это не настораживает? Вы слышите меня, Эблинг? Вас это не настораживает? Байта ногой придвинула стул и села напротив психолога, глядя ему прямо в глаза, как будто хотела вырвать оттуда ответ. - Что вы имеете в виду? - удивился Мис. - Я имею в виду то, что слышала сначала от капитана Притчера, а затем от вас самого: что Мул управляет эмоциями людей. Не кажется ли вам, что Магнифико является исключением из этого правила? Ответа не было. Байта подавила желание хорошенько встряхнуть Миса. - Что с вами, Эблинг? Очнитесь! Магнифико был шутом Мула. Почему же ему Мул не внушил любви и преданности? Магнифико единственный из видевших Мула, кто ненавидит его. - Что вы, Бай! Мулу не нужна любовь и преданность Магнифико. Преданным должен быть генерал, а шут должен испытывать к своему господину страх, - голос психолога звучал все увереннее. - Разве вы не замечаете, что Магнифико пребывает в постоянном, чуть ли не патологическом страхе? Неужели вы думаете, что для человека такое состояние естественно? Со стороны Магнифико просто смешон. Наверное, и Мулу был смешон его страх, а кроме того, полезен. Именно страх внушил Магнифико то представление о Муле, которое он распространил по Фонду. - Вы хотите сказать, что Магнифико говорил о Муле неправду? - спросила Байта. - Он искренне заблуждался. Его ослепил страх. Мул не супермен, а скорее всего, человек весьма посредственных физических данных, которому забавно было предстать в глазах бедного Магнифико гигантом. Впрочем, - добавил психолог, махнув рукой, - ни Мул, ни Магнифико меня больше не интересует. - Что же вас интересует? Мис сбросил руку Байты с плеча и отвернулся к проектору. - Что вас интересует? - повторила Байта. - Второй Фонд? Психолог бросил на нее быстрый взгляд. - Я что-то говорил вам об этом? Не помню. Я еще не готов. Что я вам говорил? - Ничего, - с силой произнесла Байта. - Но, Галактика, как я хочу, чтобы, вы, наконец, что-то сказали. Я больше не могу ждать! Когда все это кончится? Эблинг Мис со смутным беспокойством посмотрел на нее. - Ну, ну, голубушка... Я не хотел вас обидеть. Я иногда забываю, кто мои друзья. Мне кажется, что мне не следует говорить о Втором Фонде вслух, но, поверьте, я скрываюсь от Мула, а не от вас, - он дружески похлопал Байту по плечу. - Что же вам известно о Втором Фонде? Мис говорил свистящим шепотом. - Вы представить себе не можете, как тщательно Селдон маскировал Второй фонд. Материалы конференции нужно читать между строк. Если бы они попали мне в руки месяц назад, когда я не знал, что Второй Фонд - тайна, они оказались бы совершенно бесполезными. Материалы конференции зачастую двусмысленны, среди них много совершенно посторонних документов. Мне кажется, что участники конференции сами не знали, что у Селдона на уме. Я подозреваю, что конференция была организована для отвода глаз, и Селдон один, втайне от всех, создавал свое творение. - То есть Фонды? - уточнила Байта. - Нет, Второй Фонд! Наш Фонд - чепуха. Второй Фонд похож на наш только названием, его устройство гораздо сложнее. Он упоминается в материалах конференции, но разработки, связанные с ним, настолько сложны, что я не могу в них разобраться. Еще очень много неясного, но за эту неделю некоторые отдельные фрагменты сложились в моем сознании в смутную общую картину. Фонд Номер Один был заселен лишь естествоиспытателями. Представители отживающей свой век застойной имперской науки были поставлены перед выбором: развитие или смерть. Селдон не поселил в Первый Фонд ни одного психолога. Это показалось мне странным, и я стал искать объяснение. Официально принято было объяснять этот факт следующим образом. Законы психоистории лучше работают, если люди не знают механизмов их действия и не пытаются изменить свою реакцию в той или иной ситуации. Вам все ясно, голубушка? - Да, доктор. - Слушайте внимательно. В Фонде Номер Два были собраны ученые-гуманитарии. Он был зеркальным отображением нашего мира. Там правила не физика - Психология! Вы меня понимаете? - Нет. - Подумайте, Байта, поработайте головой. Хари Селдон знал, что его психоистория оперировала вероятностями, а не определенностями. Всегда существовала вероятность ошибки, и с течением времени она росла в геометрической прогрессии. Естественно предположить, что Селдон попытается защититься от ошибки. Наш Фонд, грубо говоря, силен физически. Он способен бороться оружием против оружия, однако, он оказался бессильным против психической атаки со стороны мутанта Мула. - Ее должны отразить психологи Второго Фонда, - радостно догадалась Байта. - Да, да, да! Правильно! - Однако, они еще ничего не предприняли. - Откуда вы это знаете? - Я этого не знаю, - подумав, ответила Байта. - А вы видите признаки того, что они действуют? - Нет. Я еще очень многого не знаю. Второй Фонд, как и наш, не был основан в готовом виде. Мы прошли долгий путь развития, постепенно набирая силу. Кто знает, в какой стадии развития находится сейчас Второй Фонд? Хватит ли у психологов сил, чтобы справиться с Мулом? Осознают ли они опасность? Есть ли у них достойный предводитель? - Если Второй Фонд живет по плану Селдона, он обязательно должен победить Мула. - Ах! Вы опять! - Мис поморщился. - Повторяю, что Второй Фонд устроен сложнее нашего. На несколько порядков сложнее, и тем больше для него вероятность ошибки. Если Второй Фонд не победит Мула - дело плохо. Это будет знаменовать конец человечества как такового. - Нет. - Да. Потомки Мула могут унаследовать его психические способности. Тогда Гомо сапиенс не выдержит конкуренции с новым видом. Новый вид займет главенствующее положение, а гомо сапиенс превратится в низшую расу. Разве не так? - Так. - Даже если Мул не станет родоначальником биологического вида, он станет правителем новой империи. Она погибнет с его смертью, и все будет так же, как было до его появления, но не будет Фондов, вокруг которых, по плану Селдона, должна возродиться новая, здоровая, империя. Это означает тысячи и тысячи лет варварства. - Что же делать? Мы можем предупредить Второй Фонд? - Мы должны это сделать, но как? У нас нет возможности. - Почему? - Я не знаю, где находится Второй Фонд. Говорится, что "в противоположном конце Галактики", а там - миллионы миров. - Неужели здесь, - Байта кивнула на стол, заваленный пленками, - ничего нет? - Нет, вернее, я не могу найти. Наверное, не зря Селдон его так запрятал. Это что-то значит, - на лице Миса появилось озадаченное выражение. - Знаете, что: мне пора работать. Оставьте меня. У меня мало времени. Он отвернулся к проектору, раздраженный, с нахмуренными бровями. Послышались легкие шаги Магнифико. - Твой муж уже дома, госпожа, - сказал он, входя. Эблинг Мис не заметил прихода шута: он был поглощен чтением. Вечером Торан, выслушав рассказ Байты, спросил: - Ты считаешь, что он прав, Бай? Он не... - Торан замялся. - Прав, Тори. Да, он нездоров. Он переменился, похудел, не узнает нас, забывает, о чем говорил минуту назад - все это так. Но ты послушай, как он говорит о Муле, о Втором Фонде - о том, над чем он работает. Его мысли становятся ясными, как небо в открытом космосе. Он знает, о чем говорит. В этом ему можно верить. - Значит, есть какая-то надежда, - это был полувопрос. - Н... не знаю. Не поняла: может быть, есть, а, может быть, нет. На всякий случай буду носить с собой бластер, - говоря, она играла оружием. - Мало ли что может случиться. - Что? - Ничего, - истерически засмеялась Байта. - Просто я сошла с ума. Как и Эблинг Мис. А Эблингу Мису оставалось жить семь дней, и эти семь дней незаметно прошли один за другим. Торан все это время был словно в полусне. Его околдовали весеннее тепло и царящая в пустынном университете тишина. Торану казалось, что жизнь остановилась и вся Галактика погрузилась в спячку. Мис был как неведомая планета. Он с головой ушел в книги и не сообщал, как движется работа. Никого к себе не подпускал, кроме Магнифико. Только от Магнифико, непривычно тихого и задумчивого, можно было узнать, что Мис еще существует. Все больше уходила в себя Байта. От ее прежней живости не осталось и следа, уверенность в себе поколебалась. Она постоянно искала уединения, постоянно была поглощена мрачными мыслями, а однажды Торан застал ее с бластером в руках. Она поспешно отложила оружие и через силу улыбнулась. - Что ты с ним делала, Бай? - Держала. Это преступление? - Ты когда-нибудь снесешь себе голову. - Ну и снесу! Невелика потеря! Опыт семейной жизни показывал Торану, что спорить с женщиной бесполезно, особенно, когда она в таком настроении. Он пожал плечами и ушел. В последний день к ним в комнату вбежал запыхавшийся Магнифико. В испуге он хватал их за руки. - Вас зовет ученый доктор! Ему нездоровится! Ему действительно нездоровилось. Он лежал в постели, широко раскрыв неестественно блестящие глаза. Он был грязен и неузнаваем. - Эблинг! - вскрикнула Байта. - Дайте мне сказать, - прохрипел он, с усилием опираясь на локоть. - Дайте сказать. Я закончил работу и хочу передать ее вам. Я не делал записей, редкие черновики я уничтожил. Кроме вас, никто не должен этого знать. Надейтесь лишь на свою память. - Магнифико, - приказала Байта, - иди наверх! Шут неохотно встал и сделал шаг назад, глядя на Миса печальными глазами. Мис слабо пошевелил рукой. - Не страшно, пусть остается. Оставайся, Магнифико. Шут быстро сел на свое место. Байта, кусая губу, смотрела в пол. - Я убежден, что Второй Фонд справится с Мулом, - произнес Мис хриплым шепотом, - если в ближайшее время не будет им покорен. Селдон сохранил Второй Фонд в тайне, не следует и сейчас раскрывать эту тайну. В ней есть особый смысл. Вы должны отправиться во Второй Фонд и рассказать то, что знаете. Это очень важно. От этого зависит судьба всей Галактики. Вы слышите меня? - Да, да! - вне себя крикнул Торан. - Как туда попасть, Эблинг? Говорите! - Сейчас скажу, - ответил Мис слабым голосом. Но не успел. Байта, бледная как смерть, подняла бластер, и раздался оглушительный выстрел. Верхняя часть туловища Миса и его голова исчезли. В стене зияла рваная дыра. Пальцы Байты разжались, и бластер упал на пол. 26. ПОИСКИ ЗАКОНЧЕНЫ Эхо выстрела забилось о стены, ища выхода. Прежде чем замереть где-то наверху, оно заглушило стук упавшего бластера, задыхающийся визг Магнифико и нечленораздельный вопль Торана. Потом стало очень тихо. Байта опустила голову. На губу ей упала соленая капля. До сих пор Байта никогда не плакала. Торан скрипел зубами. Лицо Магнифико превратилось в бледную, безжизненную маску. Торан чужим голосом с трудом выговорил: - Значит, ты была с Мулом? Байта подняла голову, губы ее дрогнули в невеселой улыбке. - Я была с Мулом? Плохая шутка, Торан. Сделав усилие, она улыбнулась почти по-прежнему и откинула назад волосы. И голос ее стал почти прежним, когда она заговорила: - Наконец-то я могу говорить. Не знаю, буду ли я еще жить, но я могу говорить! - О чем, Бай? - отчаяние Торана сменилось вялым равнодушием. - О бедствии, которое гналось за нами по пятам. Мы давно это заметили, помнишь? Поражение преследовало нас, но мы всегда отрывались от преследования в самый последний момент. Мы были на Фонде, и он капитулировал, а Независимые еще дрались. Мы вовремя улетели с Термина и успели попасть на Хэвен. Мы были на Хэвене, и он капитулировал, а остальные сопротивлялись. Мы покинули Хэвен как раз перед капитуляцией. А на Неотранторе... - Не понимаю, - покачал головой Торан. - Тори, такое бывает только в сказке. Мы маленькие люди, и несколько раз в течение одного года мы оказываемся в центре вселенских политических событий. Это могло произойти лишь в том случае, если бы мы носили этот центр с собой. И мы действительно носили источник инфекции с собой! Теперь ты понял? Губы Торана побледнели. Он с ужасом взглянул на окровавленные останки. - Давай выйдем отсюда, Бай! Выйдем на воздух. Наверху было пасмурно. Резкими порывами налетал ветер и ерошил волосы Байты. Магнифико выполз вслед за Тораном и Байтой и теперь прислушивался к их разговору с расстояния нескольких шагов. - Ты убила Миса, - с трудом начал Торан, - потому что решила, что источник инфекции - он? Мул - это был он? Байта отрывисто засмеялась. - Бедняга Эблинг - Мул? Галактика, нет! Если бы он был Мул, я не могла бы его убить. Он почувствовал бы эмоции, сопровождающие это намерение, и превратил бы их в любовь, преданность, восхищение, страх - во что угодно. Я убила Эблинга не потому, что он был Мул, а потому, что он собирался выдать Мулу секрет Второго Фонда. - Собирался выдать Мулу секрет? - тупо повторил Торан. - Мулу, а не... Торан вскрикнул и обернулся к шуту, который, пораженный услышанным, лежал без сознания. - ...не Магнифико? - шепотом закончил Торан. - Тори, ты помнишь, что произошло на Неотранторе? Подумай! Он качал головой и бормотал что-то несвязное. - Там умер человек, - устало сказала Байта. - Умер, хотя к нему никто не прикасался. Помнишь? Магнифико играл на визисоноре, а когда закончил, принц короны был мертв. Не странно ли, что человек, который всего боится, который всегда дрожит от страха, вдруг убивает усилием воли. - Звук определенной частоты и световые эффекты оказывают на нервную систему сильное влияние... - Ну да, на эмоциональную сферу. А Мул, как известно, управляет именно эмоциональной сферой. Конечно, это может быть совпадением. Но я слышала кусочек композиции, которой Магнифико убил принца. Я услышала совсем немного - самый конец, но мне хватило этого, чтобы испытать то же отчаяние, которое я испытала в Хранилище и в последние дни на Хэвене. Торан, это чувство ни с чем нельзя спутать. Лицо Торана потемнело. - Я тоже это чувствовал, только я забыл... как-то не думал... - Тогда я начала что-то подозревать. Это была всего лишь догадка, мне не на что было опереться. А потом Притчер рассказал нам о мутации Мула, и мне все сразу стало ясно. Мул поверг в отчаяние всех присутствующих в Хранилище, Магнифико заразил отчаянием Неотрантор. Совершенно одинаковым отчаянием. Значит, Мул и Магнифико - одно и то же лицо. Это ясно, как математическая аксиома. Две величины, порознь равные третьей, равны одна другой. У Байты начиналась истерика, но она усилием воли взяла себя в руки. - Я была до смерти напугана своим открытием, - продолжала она. - Если Магнифико - Мул, значит, он может уловить мои эмоции и преобразовать их по своему желанию. Я стала избегать его. К счастью, он тоже не искал моего общества: он занялся Мисом. Я решила убить Миса, прежде чем он успеет что-то сказать. Я старалась держать свое намерение втайне даже от самой себя. Если бы я могла убить самого Мула! Но я не решалась. Он мог заметить это, и все было бы потеряно. Торан с безнадежностью в голосе сказал: - Это невероятно. Посмотри на него. Какой он Мул? Он даже не слышит, что мы говорим, так напуган. Глянув в ту сторону, куда указывал пальцем, Торан обнаружил, что Магнифико стоит на ногах и в глазах его нет и тени привычного испуга. - Я слышу вас, мой друг, - сказал он без былого акцента. - Просто мне грустно было сознавать, что при всем моем уме и силе предвидения я совершил ошибку и так много потерял! Торан отдернул руку и отшатнулся, словно испугавшись, что шут коснется его или отравит своим дыханием. Магнифико кивнул, отвечая на непроизнесенный вопрос. - Да, Мул - это я. Его паучьи руки и ноги, его нос, похожий на птичий клюв, уже не казались смешными. Осанка стала гордой, а голос властным. Он был хозяином положения. - Садитесь, - сказал он снисходительно, - можете принять удобные позы. Игра окончена, и я хочу вам кое-что рассказать. У меня есть одна слабость: хочу, чтобы люди меня понимали. Он взглянул на Байту печальными, нежными глазами прежнего шута Магнифико и пустился в рассказ, как в плаванье по бурному морю. - В детстве со мной не происходило ничего, о чем стоило бы рассказывать. Это можно понять. Я худ и мал: что-то не в порядке с железами внутренней секреции. Я родился с этим ужасным носом. У меня не могло быть нормального детства. Я не видел своей матери, не знал отца. Рос как придется, жалел себя и ненавидел остальных. Меня считали странным ребенком. Все избегали: кто из страха, а кто - из отвращения. Было несколько случаев, когда... нет, не стоит! Случилось достаточно странных вещей, чтобы капитану Притчеру удалось понять, что я мутант. Я это понял, когда стал взрослым. Торан и Байта, сидя на земле, рассеянно слушали. Шут расхаживал перед ними из стороны в сторону и говорил, глядя под ноги. - Я очень медленно осознавал свои способности. До самого конца не мог поверить в свою сверхъестественную силу. Для меня человек - как пульт, на котором можно дергать рычаги и нажимать кнопки. Нелестное сравнение, но иначе я не могу сказать. Постепенно я понял, что могу безнаказанно дергать эти рычаги, приводя их в нужное положение. Еще через некоторое время - очень значительное - я понял, что другие этого не могут. И вот, наконец, ко мне пришло сознание силы, а с ним и желание отомстить за унижения, испытанные в детстве. Может быть, вы это сможете понять. Возможно, постараетесь понять. Нелегко быть уродом. Нелегко иметь разум и сознавать, что ты урод, терпеть насмешки и пинки; быть не таким, как все; быть всюду чужим! Вы никогда этого не испытывали! Магнифико глянул в небо, покачался на каблуках и продолжал: - Постепенно я понял, что мы с Галактикой можем поменяться местами. Я решил, что так и будет: двадцать два года я терпел, пусть теперь другие потерпят, а я посмеюсь! Я один. Над миллиардами! Он украдкой глянул на Байту. - Однако, у меня есть недостаток. Сам по себе я ничто. Я мог захватить власть лишь руками других. Успех приходил ко мне через посредников - Притчер это верно подметил. Первую планету я захватил с помощью пиратов. Потом я действовал через промышленников, генералов и так далее, вплоть до диктатора Калгана. Вместе с Калганом я получил флот. Потом в моей жизни появились вы и Фонд. С Фондом мне пришлось нелегко. Для того, чтобы победить его, нужно было уничтожить, разорить или подчинить себе его неимоверно разросшиеся правящие круги. Я не хотел очень активно упражнять свои способности; я делаю это лишь в случае крайней необходимости. Это понятно: сильный человек может поднять пятьсот фунтов, но это не значит, что он захочет делать это каждый день. Я стал искать посредника. Я знал, что на Калгане должен быть агент Фонда, присланный разведать, что такое Мул. В роли своего шута я бродил по Калгану, ища этого агента. Теперь я знаю, что мне следовало искать капитана Притчера, но, по иронии судьбы, я нашел вас. Да, я телепат, но не на все сто процентов. Ты, моя госпожа, тоже из Фонда, и это сбило меня с толку. Позднее Притчер присоединился к вам, но после первого ошибочного шага все расстроилось. Торан зашевелился и возмущенно крикнул: - Постой, постой! Значит, когда я, с одним парализатором защищал тебя от лейтенанта, ты управлял моими эмоциями? - он захлебывался. - Ты хочешь сказать, что управлял мной, как марионеткой, все это время? Тонкая улыбка заиграла на губах Магнифико. - Почему бы и нет? Тебе кажется, что это не похоже на правду? Тогда спроси себя, рискнул бы ты жизнью ради странного уродца, если бы был в своем уме? Представляю, как ты потом сам себе удивлялся! - Да, - отрешенно сказала Байта, - он удивлялся. Я помню. - В тот момент, - продолжал Мул, - Торан не подвергался ни малейшей опасности. Лейтенант имел приказ в конце концов отпустить вас, а вместе с вами и меня. Мы с капитаном Притчером вылетели на Фонд, и дальнейшие события сами собой сложились благоприятно для меня. Капитана Притчера отдали под трибунал, и я занялся его судьями. Впоследствии они командовали эскадрами, которые сдались мне без боя. Так мой флот выиграл сражение при Орлеггоре и некоторые другие. Через Притчера я познакомился с доктором Мисом, который принес мне визисонор, значительно облегчив мою задачу. Правда, он принес мне инструмент не совсем по своей воле. - Вот для чего нужны были концерты! - перебила Байта. - А я все думала, зачем они? - Да, - сказал Магнифико, - визисонор усиливает мое влияние. Он сам по себе оказывает влияние на эмоциональную сферу человека. Я с его помощью могу управлять либо большим количеством людей, либо одним человеком, но сильнее. Концерты, которые я давал на Термине и Хэвене перед их капитуляцией, способствовали укреплению и распространению пораженческих настроений, которые и без того были сильны. На Неотранторе я не убил бы принца без визисонора, хотя мог бы вызвать у него умственное расстройство. Самой большой моей находкой был Эблинг Мис. Он мог бы, - начал Магнифико с сожалением, но запнулся и заторопился дальше. - Есть еще одна область человеческой психики, которой я могу управлять. Это интуиция, или ясновидение - называйте, как хотите. Это человеческое качество тоже можно рассматривать как эмоцию. По крайней мере, мне это удается. Вы понимаете? Он не стал ждать, пока слушатели признаются в непонимании, и продолжал: - Человеческий мозг работает крайне неэффективно. Обычно используется лишь двадцать процентов мыслительной энергии. Если вдруг в мыслительный процесс включается большая доля энергии, говорят о вдохновении, прозрении, интуиции и так далее. Я рано обнаружил, что могу заставить мозг человека работать в напряженном режиме. "Подопытного" это изматывает, но зато дает большие результаты. Депрессор ядерных реакций, который я применил против Фонда, был результатом обработки одного калганского инженера... Эблинг Мис был моей величайшей удачей. У него был огромный потенциал, и он оправдал мои надежды. Еще до войны с Фондом я отправил людей на переговоры с империей. Тогда же я начал поиски Второго Фонда. Разумеется, я его не нашел. Однако, я понимал, что мне необходимо его найти, и я мог это сделать с помощью Эблинга Миса. При его способностях и под моим руководством он мог бы продублировать работу Хари Селдона. Частично Мису это удалось. Я напрягал его до предела. Это было жестоко, но у меня не было выхода. К концу работы он был полумертв, но остался бы в живых, если бы, - Магнифико запнулся, - мы втроем полетели бы во Второй Фонд, если бы не моя ошибка. Торан старался говорить как можно жестче: - Не тяни. Что это за ошибка? Говори, и закончим на этом. - Ошибкой была твоя жена. Твоя жена - необыкновенный человек. Я таких еще не встречал. Я... Я, - голос Магнифико сорвался, и он с трудом справился с собой. - Я нравился ей без всяких усилий с моей стороны. Я не внушал ей ни смеха, ни отвращения. Она сочувствовала мне. Я ей нравился. Ты не понимаешь? Ты не представляешь, как много это для меня значило. Никто никогда... и я это ценил. Своими эмоциями я не мог управлять, поэтому не решился вмешиваться и в ее чувства. Мне очень дорого было ее естественное расположение. Это была моя первая ошибка. Тебя, Торан, я держал под контролем. Ты никогда меня ни в чем не подозревал, ни о чем не спрашивал. Помнишь, нас остановил "филианский" корабль? Он знал наши координаты, потому что я поддерживал связь с моими генералами. Меня тогда позвали к капитану Притчеру, который был на этом корабле пленником. Я обратил его. Когда я ушел, он был уже полковником моей армии. Ты что-то заподозрил было, но легко поверил моему объяснению, полному противоречий. Ты понял, к чему я веду? Торан, поморщившись, бросил Мулу вызов: - Как ты поддерживал связь со своими генералами? - Это было нетрудно. Ультраволновые передатчики малы по размерам и просты в обращении. Засечь меня было невозможно. Если кто-нибудь заставал меня за передачей, я просто вырезал это событие из его памяти. Вторую ошибку я совершил на Неотранторе. Меня снова подвели собственные чувства. Байта не была у меня под контролем, но все равно не заподозрила бы меня, если бы я не перегнул палку с принцем. Его намерения по отношению к Байте оскорбили меня. Я убил его, хотя без этого можно было обойтись. Дурацкий поступок. И все же, если бы я вовремя заткнул рот Притчеру и немножко отвлекся от Миса, чтобы заняться вами, ваши подозрения никогда не переросли бы в уверенность, - он передернул плечами. - Это все? - спросила Байта. - Все. - Что дальше? - Буду продолжать поиски. Вряд ли мне удастся в нашу эпоху вырождения найти такого способного и образованного человека, как Эблинг Мис, но я попытаюсь добраться до Второго Фонда другим путем. В некотором смысле вы победили меня. Байта вскочила на ноги и победно крикнула: - Только ли в некотором? Только ли? Мы победили тебя в полном смысле! Все твои победы за пределами Фонда ничего не стоят, потому что Галактика превратилась в вакуум, в котором живут варвары! И Фонд - не победа, потому что он не был рассчитан на противодействие твоей мутации. Чтобы победить, ты должен победить Второй Фонд, но этого не произойдет. За то время, которое ты потратишь на поиски, Второй Фонд успеет подготовиться к войне с тобой. Ты упустил свой шанс. С этой минуты время работает против тебя. Как знать, может быть, уже готовится оружие, которое убьет тебя. Ты осознаешь поражение, когда будет уже поздно. Ты всего лишь ходульный завоеватель, каких в истории великое множество. Она тяжело дышала. - Мы победили тебя, и теперь я готова умереть! Мул смотрел на нее карими, печальными и любящими, глазами прежнего Магнифико. - Я не стану вас убивать. Вы не можете причинить мне вреда, а ваша смерть не вернет Эблинга Миса. Я сам виноват в своих ошибках, и мне за них отвечать. Вы свободны. Идите с миром - ради того, что между нами было - ради дружбы. И с гордостью: - Все же я Мул, самый могучий человек в Галактике! И я завоюю Второй Фонд! В ответ Байта выпустила последнюю, ядовитую стрелу: - Нет! Я верю в мудрость Селдона! Ты будешь первым и последним правителем в династии. Ее слова задели Магнифико. - Династии? Да, я часто думал, что неплохо бы основать династию. Байта поняла значение его взгляда и в ужасе похолодела. Магнифико покачал головой. - Я чувствую твое отвращение, но дело не в этом. Я мог бы легко сделать тебя счастливой. Искусственная любовь и искусственная страсть не отличались бы от настоящих. Здесь дело во мне. Я называю себя Мулом, имея в виду не только силу... [примечание для двоечников: мул - животное, неспособное к продолжению рода]. И он ушел, не оглядываясь. Айзек АЗИМОВ ВТОРОЙ ФОНД Посвящается Марсии, Джону и Стэну Второй Фонд - это организация ученых-психологов, заселивших окраинную планету Галактики, тайно действующая (согласно плану Селдона) в течение нескольких сотен лет. Галактическая Империя рухнула, на галактическое владычество стал претендовать опасный мутант Мул. Наш рассказ - о борьбе мира психологов, известного в Галактике под названием Второго Фонда, сначала с мутантом, а затем с Первым Фондом - миром ученых физиков. ПРОЛОГ Первая Галактическая Империя существовала несколько десятков тысяч лет. Она объединяла все планеты Галактики под централизованным правлением, временами тираническим, временами мягким, но всегда несущим порядок. Люди забыли, что возможны другие формы правления. Нашелся человек, который об этом не забыл. Это был Хари Селдон. Хари Селдон был последним великим ученым Первой империи. Ему принадлежит заслуга полного развития принципов психоистории. Психоистория - это квинтэссенция социологии, это наука, позволяющая описать поведение людей с помощью математических формул. Селдон обнаружил, что в то время, как поведение отдельного индивида остается непредсказуемым, реакции больших групп людей поддаются статистическому прогнозу. Чем больше людей участвуют в том или ином общественном процессе, тем точнее прогноз. Селдон составил прогноз поведения всего населения Галактики, которое в то время исчислялось квинтиллионами. Хари Селдон первым заметил, что империя, внешне могучая и богатая, неизлечимо больна и медленно, но неуклонно движется к краху. Он предсказал, вернее, рассчитал, что Галактика, предоставленная самой себе, обречена на тридцатитысячелетнее прозябание в нищете и анархии, и только после этого можно надеяться на возрождение сильной центральной власти. Селдон попытался исправить положение, и направить ход событий таким образом, чтобы цивилизованное общество возродилось по прошествии всего лишь тысячи лет. Он организовал две колонии ученых, два Фонда знаний, поместив их в противоположных концах Галактики. Об организации одного из них было объявлено публично. Организация и существование второго фонда были окружены тайной. Романы "Основатели" и "Основатели и Империя" рассказывают о первых трех столетиях истории Первого Фонда. В начале своего существования Первый Фонд был небольшим поселением ученых, занятых составлением Галактической Энциклопедии. Постепенно поселение превратилось в самостоятельное государство. Время от времени Фонд оказывался в водовороте кризиса, образованном схлестнувшимися социально-экономическими течениями. Селдон выбрал время и место организации поселения ученых так, что для Фонда существовал единственный вариант выхода из кризиса. Если Фонд находил этот вариант решения задачи, то перед ним открывались новые перспективы развития. Вооруженный передовой наукой, Фонд подчинил своему влиянию соседние варварские планеты. Безопасности маленького государства постоянно угрожали правители отколовшихся от Империи провинций. Фонду пришлось столкнуться и с самой Империей, переживавшей правление последнего сильного императора. Из этого столкновения Фонд вышел победителем. И вот произошло то, чего Селдон не предвидел. Независимости Фонда стал угрожать человек, в силу мутации генов получивший уникальные способности. Этот человек, называющий себя Мулом, обладал способностью преобразовывать человеческие эмоции и вторгаться в мыслительную деятельность человека. Он превращал самых отчаянных противников в самых верных союзников. Армии были бессильны против него. Мул покорил Первый Фонд и частично опроверг теорию Селдона. Однако, где-то существовал Второй Фонд, ставший для всех необходимым. Мулу нужно было найти Второй Фонд для того, чтобы завоевать его, а вместе с ним - всю Галактику. Патриоты Первого Фонда ищут Второй, чтобы предотвратить завоевание Мулом Галактики. Где же он, таинственный Второй Фонд? Этого не знал никто. Перед вами история поисков Второго Фонда. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МУЛ ВЕДЕТ ПОИСК 1. МУЛ И ДВОЕ МУЖЧИН Мул - ...вскоре после падения Первого Фонда многим стали видны положительные стороны правления Мула. На фоне окончательного развала первой Галактической Империи он был единственным, кто был способен объединить Галактику под твердой властью. Коммерческая империя покоренного Фонда не была единой и держалась эфемерными связями, которых не упрочивали даже предсказания Селдона. Она была неизмеримо слабее крепко спаянного Союза Миров, в котором Мул объединил одну десятую часть планет и одну пятнадцатую часть населения Галактики. В эпоху так называемого Поиска... Галактическая Энциклопедия [Здесь и далее выдержки из Галактической Энциклопедии печатаются по тексту 116-го издания Энциклопедии (1020 год Эры Основателей) с согласия издателя - Энциклопедиа Галактика Паблишинг Кампани.] Это далеко не все, что сообщает Энциклопедия о Муле и его империи, но Бейл Ченнис не был обращен. Говоря простым языком, его эмоции не были подстроены под желания Мула. Эмоциональная сфера Ченниса определялась наследственностью и полученным в детстве воспитанием. Такое положение дел Бейла вполне устраивало. Ему еще не было тридцати, но он пользовался широчайшей популярностью в столице. Красота и остроумие принесли Ченнису успех в светском обществе, ум и выдержка послужили ключом к расположению Мула. От сознания своей популярности Бейл получал величайшее удовольствие. И вот, Мул впервые вызвал его на личную аудиенцию. Ноги сами несли его по длинному, блестящему шоссе, которое вело к башням из губчатого алюминия - бывшей резиденции калганских вице-королей, правивших от имени старой Империи, и независимых принцев, правивших от собственного имени, - ко дворцу Первого Гражданина Союза, правящего своей собственной империей. Ченнис шел, напевая веселый мотив. Он знал, о чем пойдет речь - о Втором Фонде, об этом вселенском пугале, которого устрашился сам Мул, перейдя от экспансии к осторожному ожиданию, официально именуемому консолидацией. В последнее время пошли слухи - а слухи нельзя остановить, - что Мул собирается предпринять новое наступление. Мулу якобы стало известно, где находится Второй Фонд, и он готовится к нападению. Мул заключил какое-то соглашение со Вторым Фондом и поделил с ним Галактику. Мул понял, что Второго Фонда нет, и решил захватить всю Галактику. Чего только не услышишь в светских гостиных! И это - не в первый раз. Правда, в этот раз слухи передаются уж очень уверенными голосами, а беспокойные души, истосковавшиеся за пять лет застоя по военным походам, приключениям, политическим передрягам, воспрянули, и на лицах их обладателей сияют улыбки. Бейл Ченнис тоже сиял. Он не боялся мистического Второго Фонда. Поэтому он не боялся и Мула и всюду это выпячивал. Были люди, которые завидовали его молодости и удачливости. Они молча ждали, когда же этот дамский угодник, наконец, поплатится за свое остроумие, расточаемое без меры по поводу внешности Мула и его уединенной жизни. Никто не поддерживал шуток Ченниса и очень немногие им смеялись, но молодой человек оставался безнаказанным, и популярность его росла. Шагая по длинному шоссе, Ченнис стал сочинять слова к мотиву, который напевал. Получилась какая-то чепуха: "Кто же, кто же тот герой, что захватит Фонд Второй?". Вот и дворец. Высокая, массивная дверь распахнулась, и Ченнис вошел. Перед ним поднималась широкая лестница. Ченнис воспользовался лифтом. Он остановился перед скромной дверью, ведущей в личные апартаменты Мула. Дверь открылась. Человек, у которого не было другого имени, кроме имени Мул, и другого титула, кроме титула Первый Гражданин Союза Миров, стоял у стены, прозрачной лишь изнутри, и смотрел на городские крыши и огни. Сгущались сумерки, на небе проступали звезды, и все эти звезды принадлежали ему. Он горько улыбнулся этой мысли: они принадлежали человеку, которого мало кто видел. Мул - человек, на которого не стоит смотреть, ведь на него нельзя смотреть без улыбки. Сто двадцать фунтов веса в пяти футах и восьми дюймах роста. Разве можно назвать руками и ногами эти обтянутые кожей кости, угловато торчащие из безобразно худого туловища? И только клювом можно назвать торчащий на три дюйма вперед нос, в тени которого тонет все лицо. Только глаза не вписываются в этот гротеск - большие, карие, неожиданно нежные на лице завоевателя Галактики глаза, в которых всегда светится печаль. А город жил беззаботной жизнью роскошной столицы роскошного мира. Можно было бы учредить столицу на Термине, в самом сильном из завоеванных миров, но Термин расположен на самом краю Галактики. У Калгана стратегическое положение лучшее - он ближе к центру, а, кроме того, здесь многочисленна аристократия, поддерживающая придворные традиции. Однако, в постоянном веселье, удвоенном процветанием, Мул не находил покоя. Его боялись, ему повиновались, его даже уважали - на расстоянии. Но все, кроме обращенных, смотрели на него с презрением. А чего стоит любовь обращенных? Она безвкусна! Можно придумать себе десяток титулов, насадить церемонии, но что от этого изменится? Уж лучше - по крайней мере, не хуже - быть просто Первым Гражданином и спрятаться от всех. Внезапно в его душе поднялась волна протеста. Ни в коем случае! Нужно действовать. Пять лет он сидит на Калгане, привязанный постоянной смутной, растворенной в космосе угрозой невидимого и неизвестного Второго Фонда. Ему уже тридцать два. Это еще не старость, но он чувствует ее приближение. Еще сильна воля, а тело слабеет. Все звезды Галактики: и те, что видны ему, и те, которых он не видит, - должны быть в его власти! Он должен всем отомстить. Всему человечеству, частью которого сам не является. Всей Галактике, в которой он чужой. Замигал холодный предупредительный световой сигнал. Мул почувствовал приближение человека, вошедшего во дворец, и обострившимся в сумерках чутьем уловил его радостное настроение. Он без труда узнал гостя. Это был Притчер. Бывший капитан Притчер из бывшего Фонда. Капитан Притчер, которого незаслуженно обходило наградами загнивающее правительство. Капитан Притчер, когда-то мелкий шпион, а теперь генерал. Он, Мул, поднял его из грязи и расширил поле его деятельности до размеров Галактики. Генерал Притчер, безоговорочно преданный, а когда-то так же безоговорочно мятежный. Впрочем, преданный ли? Он предан не по расчету, не из благодарности, не от чистого сердца, а в силу обращения. Мул чувствовал этот мощный слой преданности и любви, подавляющий все остальные эмоции Хана Притчера. Он сам приживил его пять лет назад. А из глубины души едва пробивались упрямство, горячность, идеализм - настолько обескровленные борьбой с верхним слоем, что сам Мул их с трудом улавливал. Дверь открылась, и Мул обернулся. Внешняя стена комнаты сделалась непрозрачной, и мягкие сумерки сменились резким белым светом атомных ламп. Хан Притчер сел на указанное место. На личных аудиенциях у Мула не было ни поклонов, ни коленопреклонений, ни других церемоний. Мул был всего лишь Первый Гражданин, в обращении - "сэр". В его присутствии можно было сидеть; уходя, посетитель мог повернуться к нему спиной. Хану Притчеру такая скромность нравилась. Он усматривал в ней свидетельство тому, что правитель уверен в своей силе. - Вчера я получил ваше последнее донесение, - сказал Мул. - Не стану умалчивать о том, Притчер, что я нахожу его несколько пессимистическим. Генерал сдвинул брови. - Пожалуй, но собранные мной сведения не подсказали мне иного вывода, сэр. По-видимому, Второго Фонда просто нет. Мул задумался и медленно покачал головой из стороны в сторону, как случалось уже не раз: - Эблинг Мис утверждал противное. Я не могу отбросить суждение Эблинга Миса. Такой разговор происходил между ними не впервые. Притчер настаивал на своем: - Мис был величайшим психологом Фонда, но в сравнении с Селдоном он ребенок. Работая над трудами Селдона, он находился под вашим влиянием. Вы могли толкнуть его слишком далеко. Он мог ошибиться. Скорее всего, он ошибся. Мул вздохнул, повертев головой, сидящей на тоненьком стебельке шеи. - Ах, если бы ему дали пожить еще минуту! Он как раз собирался сказать, где расположен Второй Фонд. Поверьте мне, он знал, где находится Второй Фонд. Мне нельзя было отступать, нельзя было обрекать себя на ожидание. Как много я потерял! Пять лет прошли впустую! Притчер не был способен осудить недостойные стремления своего правителя: Мул искоренил в нем саму потребность критиковать вождя. Генерал почувствовал смутное беспокойство, граничащее со смущением. - Как же еще объяснить это, сэр? Я провел пять экспедиций. Маршруты определяли вы сами. Я перевернул каждый астероид в указанных местах. Второй Фонд был якобы основан вместе с первым, хорошо известным нам, триста лет назад. Через сто лет слава о Первом Фонде разошлась по всей Периферии. Еще через пятьдесят лет он стал известен всей Галактике. Прошло триста лет, а о Втором Фонде никто даже не слышал. Где он может прятаться? - Эблинг Мис сказал, что Второй Фонд на самом деле тщательно скрывался. Только неизвестность могла превратить его слабость в силу. - Так успешно скрываться может только то, чего в действительности нет. - Нет! - Мул пронзительно взглянул на собеседника и поднял тонкий палец. - Второй Фонд существует. Нужно изменить тактику. Притчер нахмурился. - Сэр, вы хотите сами отправиться на поиски? Я вам этого не советую. - Что вы! Разумеется, я не полечу. Но вы полетите не один. Вам будут помогать в руководстве экспедицией. После значительной паузы Притчер спросил несколько отчуждено: - Кто, сэр? - На Калгане есть молодой человек по имени Бейл Ченнис. - Не знаю такого. - У вас будет возможность с ним познакомиться. У него гибкий ум, он честолюбив и, самое главное, не обращен. Тяжелая челюсть Притчера дрогнула. - Не вижу в этом особых преимуществ, сэр. - Тем не менее, они есть. Вы опытный и умный человек, Притчер. Вы были мне чрезвычайно полезны. Однако, вы обращены. Значит, вами движет верноподданническое чувство ко мне, навязанное мною же. Оно не может заменить того, чего вы лишились, утратив естественные мотивы поведения. - Мне кажется, сэр, что я ничего не потерял, - хмуро сказал Притчер. - Я вспоминаю, каким я был до обращения, и мне кажется, что я ни в чем не стал слабее. - Конечно, кажется, - губы Мула дрогнули в улыбке. - В этом отношении вы не можете быть объективным. Ченнис честолюбив для себя. Ему можно верить, потому что он не предан никому, кроме себя самого. Он знает, что может выехать на моем успехе, и приложит все силы к тому, чтобы моя власть укрепилась. Тогда он будет ехать долго, проедет много и в конце концов приедет к славе. А вы его чуть-чуть притормозите. Притчер заупрямился. - В таком случае, - сказал он, - не лучше ли снять обращение с меня? Я уже не смогу стать вашим врагом. - Что вы, Притчер! Пока я жив, я буду держать вас под обращением, а жив я буду, пока буду держать вас под обращением. Освободившись, вы тут же меня убьете. Ноздри генерала дрогнули. - Мне очень больно, сэр, оттого, что вы обо мне такого мнения. - Я не хотел вас обидеть. Я не могу вам объяснить, и вам придется поверить, что ваши чувства, освободившись от моего давления, сразу же устремятся в русло естественных мотивов вашего поведения. Человеческое сознание сопротивляется давлению, поэтому гипнотизер не может загипнотизировать человека против его воли. Я могу, потому что я не гипнотизер, а что-то большее, и поверьте мне, Притчер, сопротивление, которое я подавил и которого вы в себе не ощущаете, - страшная сила. Притчер опустил голову. Он чувствовал себя опустошенным. - Как вы можете, - произнес он с усилием, - верить этому человеку в той же степени, что и мне, обращенному? - Вот именно, я не могу доверять ему полностью. Поэтому вы летите с ним. Видите ли, Притчер, - Мул опустился в большое мягкое кресло, в котором стал еще больше похож на куклу, - вдруг он случайно наткнется на Второй Фонд, вдруг он решит, что союз с ним для него выгоднее союза со мной... Вы понимаете? - Это уже лучше, сэр, - сказал Притчер с явным удовольствием. - Но помните, ограничивать его инициативу не следует. - Конечно. - И еще, Притчер. Молодой человек хорош собой и очень приятен в общении. Не позволяйте ему дурачить вас и старайтесь его не раздражать. Это человек без совести. Мул снова остался один. Он выключил свет, и стена вновь стала прозрачной. Небо было фиолетовым, а город превратился в золото, разлитое на горизонте. К чему все это? Что изменится, когда он станет владыкой Вселенной? Высокие, сильные, уверенные в себе мужчины - такие, как Притчер, не сделаются ниже ростом и слабее. А красавцы - такие, как Бейл Ченнис, не станут уродами. И сам он будет тем же, что он есть сейчас. Довольно! Нельзя поддаваться сомнению! Снова замигал предупредительный световой сигнал. Снова Мул ощутил приближение человека и снова без труда узнал его. Это был Бейл Ченнис. В нем чувствовалось примитивное своеобразие сильного сознания, не тронутого ничьим влиянием. В нем что-то волновалось и переливалось, но это движение приглушалось разлитой по поверхности настороженностью с легкой примесью циничной наглости. Чуть ниже шло мощное течение самолюбия и самолюбования. Там и сям пробивались роднички жесткого юмора, а подо всем этим - бездна честолюбия. Мул подумал, что ничего не стоит перегородить одно течение, а другое направить вспять. Ну и что? Если кудрявая голова Ченниса склонится перед ним в обожании, он сам не избавится от своего уродства, которое превращает властелина империи в мрачного отшельника. Дверь открылась, и Мул обернулся. Внешняя стена сделалась непрозрачной, и темнота сменилась белым светом атомных ламп. Бейл Ченнис изящно опустился на стул и сказал: - Честь видеть вас, сэр, не была для меня полной неожиданностью! Мул растопыренными пальцами почесал нос и спросил с заметным раздражением: - Почему же? - Вероятно, я провидец, сэр, иначе придется признать, что я интересуюсь слухами. - Слухами? У нас их несколько десятков разновидностей. Чем именно вы интересуетесь? - Теми, которые предсказывают новый поход на Галактику. Я надеюсь, что эти слухи верны и я смогу принять посильное участие в походе. - Значит, вы считаете, что Второй Фонд существует? - Почему нет? Это придало бы делу особую прелесть! - В чем, по-вашему, состоит эта прелесть? - О! В самой тайне, окутывающей Второй Фонд. Нет более благодатной темы для пересудов. Вот уже несколько месяцев приложения к газетам ни о чем, кроме этого, не пишут. Это что-то значит! "Космос" печатает фантастическую повесть о живых существах, состоящих чуть ли не из сплошного мозга. Имеется в виду Второй Фонд. Так вот, эти существа, по воле автора повести, обладают энергией разума, сравнимой с энергиями, известными физике. Усилием воли эти существа изменяют орбиты планет, отбрасывают космические корабли на сотни световых лет назад. - Любопытно... Что вы сами об этом думаете? Вы согласны с идеей автора повести? - Галактика, нет! Неужели такие существа станут сидеть на собственной планете, сэр? Мне кажется, что Второй Фонд скрывается потому, что он слабее, чем мы думаем. - В таком случае мне нетрудно будет объяснить вам суть дела. Вам не хотелось бы принять участие в экспедиции по поиску Второго Фонда? Ченнис, очевидно, не ожидал такого быстрого развития событий. Его всегда скорый на ответ язык прирос к гортани. - Что же вы молчите? - сухо сказал Мул. Ченнис наморщил лоб. - Я согласен. Только куда мне лететь? Мне нужно знать хотя бы приблизительное направление. - С вами полетит генерал Притчер... - Значит, не я буду руководителем экспедиции? - Дайте мне договорить, тогда вам все станет ясно. Насколько я знаю, вы не из Фонда. Вы уроженец Калгана, не так ли? Так. Поэтому вы имеете лишь смутное представление о теории Селдона. Когда первая Галактическая Империя начала распадаться, Хари Селдон с группой ученых-психоисториков составил прогноз исторических событий - к сожалению, математический аппарат, с помощью которого делаются такие прогнозы, утерян - и основал два Фонда, по одному в каждом конце Галактики, расположив их так, чтобы в ходе развития истории они послужили центрами кристаллизации новой Империи. Хари Селдон считал, что образование новой Империи должно произойти через тысячу лет при условии создания Фондов науки и через тридцать тысяч лет при условии, что Фондов не будет. Однако, он не предвидел, что появлюсь я. Я мутант, и мое появление предсказать абсолютно невозможно, потому что психоистория оперирует усредненными реакциями больших групп людей. Вам все понятно? - Понятно, сэр. Но при чем здесь я? - Сейчас вы и это поймете. Я хочу обогнать Селдона на семьсот лет и объединить Галактику сейчас. Первый Фонд - мир ученых-физиков - процветает под моим владычеством. Если процветание и политическое спокойствие продлятся еще несколько лет, ядерное оружие, которое разрабатывается там, не будет иметь равных в Галактике, кроме, возможно, оружия Второго Фонда. Поэтому я хочу узнать о Втором Фонде как можно больше. Генерал Притчер придерживается твердого мнения о том, что Второго Фонда нет. Я уверен в обратном. - Что дает вам такую уверенность, сэр? - осторожно спросил Ченнис. Мул ответил с неожиданным возмущением: - То, что сознание обращенных мною людей контролирует кто-то еще! Очень тонко! Очень осторожно! Однако, не настолько осторожно, чтобы это укрылось от меня! И чем дальше, тем чаще. Важные люди в критические моменты выходят из повиновения. Теперь вам не кажется странным, что я избрал осторожную тактику и медлю с наступлением? Теперь вам ясно, зачем вы мне нужны? Генерал Притчер - лучший из оставшихся у меня людей, значит, его в любой момент могут у меня отнять. А вы не обращены, вас трудно заподозрить в том, что вы - человек Мула. Вы сможете обманывать Второй Фонд дольше, чем мои люди, и, может быть, этого хватит. Вы понимаете? - М-м-м... да. Простите, сэр, можно задать вам вопрос? Как проявляется постороннее влияние на ваших людей? Вдруг я замечу в генерале Притчере какие-то перемены? Он должен освободиться от обращения? Изменить вам? - Нет. Повторяю, это вмешательство почти неуловимо. Иногда мне приходится воздерживаться от действия, потому что я не могу определить, заблуждается ли человек, как это свойственно человеку, или им кто-то управляет. Человек остается преданным мне, но притупляется его инициатива и изобретательность. Человек становится бесполезным. За этот год меня лишили шестерых. Шестерых самых лучших, - уголок его рта приподнялся. - Они руководят военными базами. Мне остается только желать, чтобы они не оказались в критической ситуации и перед ними не встала необходимость принять решение. - Допустим, сэр... Допустим, что это не Второй Фонд. Что, если вам вредит другой такой же человек, как вы, - другой мутант? - Вряд ли. Один человек не действовал бы так продуманно и дальновидно. Это целый мир, и вы должны стать оружием против него. Глаза Ченниса сияли. - Я счастлив служить вам, сэр! - сказал он. Мул уловил его эмоциональный подъем. - Очевидно, вы поняли, что вам уготована особая роль, за успешное выполнение которой вы вправе ожидать особой награды. Вы можете стать моим преемником. Но в случае измены вас ждет особое наказание, помните это. Я умею внушать не только преданность. Улыбка Мула стала зловещей, и Ченнис в ужасе вскочил со стула. На долю секунды он почувствовал, как на него опускается отчаяние и давит, причиняя физическую боль. Оно тут же исчезло, оставив после себя облако гнева. - Гнев здесь бесполезен, - сказал Мул. - Вот видите, вы его почти подавили. Нет? А я вижу. Запомните, я могу сделать вам еще больнее и продержать вас так гораздо дольше. Мне приходилось убивать людей таким способом. Нет смерти мучительней. Помолчав, он добавил: - Это все. Мул снова был один. Он выключил свет, и стена вновь стала прозрачной. Небо было черным, и на бархатном полотне космоса лежала усыпанная блестками лента Млечного Пути. Все это были звезды, великое множество звезд. Их было так много, что они сливались в одно облако света. И все они будут принадлежать ему! Еще одно дело, и можно спать. ПЕРВАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ Исполнительный Совет Второго Фонда собрался на заседание. Мы не станем утруждать читателя описанием обстоятельств, при которых проходило заседание, как и перечислением имен и званий присутствующих. Мы не претендуем также на дословную передачу содержания выступлений, так как не хотим, чтобы они остались непонятными читателю. Членами Исполнительного Совета были психологи, вернее, не просто психологи, а ученые с психологической ориентацией. Это люди, чьи научно-философские воззрения развиваются в совершенно ином направлении по сравнению с любой из известных нам научных концепций. "Психология" в понимании ученых, которые воспитаны на аксиомах, выведенных из данных, полученных средствами физики, не имеет почти ничего общего с ПСИХОЛОГИЕЙ. Эти две психологии - как двое слепых, которые пытаются объяснить друг другу, что такое красный цвет. Собравшиеся на заседание отлично понимали друг друга не только в целом, но и в мельчайших частностях. Они не выступали с докладами в принятом у нас значении этого слова. Незаконченную фразу "докладчика" слушатели мысленно продолжали до абзаца. Жест, гримаса, покашливание, даже пауза, выдержанная определенное время, - все было столь же значимо, сколь слова. Поэтому мы взяли на себя смелость предложить читателю, воспитанному на философии физиков, выступления членов Совета в свободном переводе, что связано с неизбежным риском потерять какие-то оттенки смысла. Главным в Совете был человек, которого мы назовем Первым Спикером. - Стало совершенно очевидным, - сказал он, - что именно остановило экспансию Мула. Нельзя назвать сложившуюся ситуацию безоблачной. Мул чуть было не обнаружил нас, подвергнув жесточайшей эксплуатации мозг так называемого психолога. Этот психолог был убит в тот самый момент, когда собирался сообщить о своем открытии. Смерть психолога явилась результатом стечения ряда случайных обстоятельств. Это легко проверить расчетами по формулам Третьей Фазы. Ваше мнение? Последние слова адресовались Пятому Спикеру. - Увы, мы не можем управлять ситуацией, - с жесткими интонациями заговорил Пятый Спикер. - Более того, мы не в силах отразить вооруженное нападение, а особенно, если им будет руководить такой феномен, как Мул. Вскоре после покорения Первого Фонда, если быть точными, то через полгода, он был на Транторе. Еще через полгода он был бы у нас с вероятностью победы над нами в девяносто шесть и три десятых процента, плюс-минус пять сотых процента, если быть точными. Мы затратили значительное время на анализ факторов, остановивших его. Нам известно, что двигало Мулом - его физическое уродство и уникальные умственные способности. Приняв во внимание его нетипичное поведение в присутствии симпатизирующего ему лица, мы провели тщательные расчеты, и в Третьей Фазе пришли к заключению, что это возможно и в будущем. Таким образом, развитие событий определяется случайностью постольку, поскольку случайно присутствие рядом с Мулом симпатизирующего ему человека. Нашим агентам удалось выяснить, что психолога, попавшего под влияние Мула, убила женщина, к которой Мул испытывал доверие и которую поэтому не держал под контролем. Смерть психолога послужила для нас предупреждением, и с этого момента мы сдерживали Мула нестандартными методами, которые и ставят под угрозу надлежащее исполнение замыслов Селдона. У меня все. Первый, главный, Спикер помолчал, давая возможность присутствующим осмыслить сказанное, затем сказал: - Следовательно, ситуация весьма нестабильна. План Селдона на грани краха. В силу недостатка предвидения мы погубили его. Время уходит. У нас остался единственный вариант решения задачи, впрочем, достаточно рискованный. Мы должны позволить Мулу найти нас - в определенном смысле. После паузы, во время которой Первый Спикер прислушивался к реакции присутствующих, он сказал: - Повторяю - в определенном смысле! 2. ДВОЕ МУЖЧИН БЕЗ МУЛА Корабль был готов к отправлению. Недоставало только маршрута. Мул предлагал лететь на Трантор - в мертвый мир, в пустую скорлупу бывшей столицы Галактики. Притчер не соглашался: он не раз проделал этот путь, и каждый раз безуспешно. Притчер застал Ченниса за навигационными приборами. Вьющиеся волосы молодого человека были в милом беспорядке, одна прядь свисала на лоб так хитро, как будто ее долго прилаживали перед зеркалом. Белозубая улыбка, которой Ченнис встретил Притчера, очень шла к прическе. Суровый генерал почувствовал к молодому человеку смутную неприязнь. - Пока что все совпадает, Притчер! - радостно крикнул Ченнис вместо приветствия. - Не понимаю, о чем вы, - холодно ответил генерал. - Берите стул, дружище, садитесь, будем разбираться вместе. Я читаю ваш отчет. Он великолепно составлен. - Приятно слышать... - Мне любопытно, совпадут ли наши выводы. Вы когда-нибудь пытались подойти к проблеме с использованием методов дедукции? Конечно, прочесывание Галактики в выбранном наобум направлении со временем даст результат, но когда это произойдет? Вы подсчитывали, сколько времени может занять такой поиск? - Да, несколько раз. Притчеру очень не хотелось заискивать перед молодым человеком, но очень хотелось проникнуть в его мысли, неконтролируемые и потому непредсказуемые. - Давайте рассуждать логически. Что мы ищем? - Второй Фонд, - хмуро ответил Притчер. - Мир психологов, - поправил Ченнис, - которые так же слабы в физике, как Первый Фонд - в психологии. Вы житель Первого Фонда и должны понимать, что из этого следует. Нам нужно искать мир, славящийся тонкой дипломатией, но отсталый в техническом отношении. - Не обязательно, - возразил Притчер. - Союз Миров нельзя назвать технически отсталым, но наш правитель правит именно силой разума. - Только потому, что опирается на силу оружия Первого Фонда, - с едва заметной досадой ответил Ченнис. - Другого такого клада знаний нет во всей Галактике. Второй Фонд может упражнять способности своих психологов лишь на жалких обломках старой Империи, где не может быть науки, подобной той, которую подчинил себе наш правитель. - Значит, Второй Фонд должен обладать силой разума, достаточной для того, чтобы подчинить группу соседних миров, но при этом должен быть физически беспомощным? - Не беспомощным, а сравнительно слабым. Второй Фонд способен защитить себя от деградировавших соседей, но перед современным вооружением армии Мула он, скорее всего, окажется бессильным. Иначе невозможно объяснить, почему триста лет назад Хари Селдон скрывал даже от своих единомышленников расположение Второго Фонда и почему теперь сам Второй Фонд окружает себя тайной. Вспомните, ваш родной Первый Фонд ни от кого не скрывался даже тогда, когда был маленьким, никем не охраняемым городом. Жесткое лицо Притчера саркастически скривилось. - По-видимому, вы закончили ваш блестящий анализ. Не желаете изучить список королевств, республик, городов-государств, диктатур, подходящих под ваше определение, и даже под более точное? - Значит, вы проводили аналогичные рассуждения? - Ченнис не утратил ни капли дерзости. - Разумеется, хотя не вносили их в дневники экспедиций. Неужели вы думаете, что Мул станет работать методом проб и ошибок? - Хорошо, - с новым подъемом заговорил молодой человек. - Что вы можете сказать об Олигархии Ница? Притчер задумчиво потеребил ухо. - Ница? Что-то знакомое... По-моему, это не совсем периферия... Что-то около трети пути к центру? - Правильно. Ну и что? - По имеющимся у нас данным, Второй Фонд должен находиться в противоположном конце Галактики. Это единственное, из чего мы можем исходить. А Ница, кроме того, что находится не в конце Галактики, в угловом измерении отстоит от Первого Фонда на сто десять - сто двадцать градусов, но никак не на сто восемьдесят. - В имеющихся у вас материалах говорится, кроме того, что Второй Фонд находится у Границы Звезд. - В Галактике нет области с таким названием. - Правильно, потому что это название употреблялось лишь населением области и в какой-то момент было изъято из употребления по соображениям секретности. Возможно, дело обстояло совершенно противоположным образом: название было придумано Селдоном из тех же соображений. Вы не улавливаете никакого сходства в названиях Граница Звезд и Ница? - Слабого созвучия недостаточно для того, чтобы сделать серьезные выводы. - Вы там были? - Нет. - Тем не менее это государство упоминается в дневниках экспедиций. - Где? Ах, да! Мы останавливались там, чтобы пополнить запасы провизии и воды. В этом мире нет ничего примечательного. - Вы останавливались на столичной планете? - Не могу сказать. Ченнис задумался. Притчер не спускал с него неприязненного взгляда. - Вы не откажетесь взглянуть вместе со мной в Линзу? - Нет, конечно. Линза была новейшим навигационным прибором. Она представляла собой вычислительную машину, выдающую на экран изображение ночного звездного неба, видного из данной точки Галактики. Ченнис ввел в машину исходные данные и выключил свет. Осталась лишь красная лампочка на пульте Линзы. Красные блики ложились на лицо Ченниса. Притчер сидел на месте первого пилота, закинув ногу на ногу. Его лицо растворилось в темноте. Машина закончила вычисления, и на экране стали проступать пятна света. Постепенно они становились все больше и ярче. Четко выделился центр Галактики. - Такую картину, - пояснил Ченнис, - можно наблюдать зимней ночью на Транторе. Во всех предыдущих экспедициях отправной точкой считался Первый Фонд. Мне кажется, что ею должен служить Трантор. Трантор был столицей Галактической Империи, и в большей мере культурной и научной столицей, чем политической. Поэтому в девяти случаях из десяти центром координат при навигационных расчетах следует считать Трантор. Вспомните в этой связи, что Хари Селдон, уроженец Геликона, работал со своей психоисторической группой на Транторе. - Что вы хотите этим сказать? - Притчер ледяным голосом пытался охладить энтузиазм молодого человека. - Все скажет карта. Вы видите темную туманность? - Ченнис коснулся пальцем экрана в том месте, где в золотом шитье, казалось, была прорезана дырочка. - В стеллографическом справочнике она значится под названием Туманности Пеллота. Смотрите внимательно, я увеличиваю изображение. Притчеру уже приходилось видеть укрупнение изображения, и каждый раз у него при этом захватывало дух. И сейчас ему показалось, что он у пульта корабля, несущегося сквозь скопление звезд и не имеющего возможности уйти в гиперпространство. Звезды мчались из центра экрана прямо на генерала, но, не долетев, выпадали за рамку. Цельные пятна распадались на пары или россыпи, облачка света превращались в мириады мелких блесток. Ченнис, не останавливая движения, говорил: - Мы движемся по прямой линии, соединяющей Трантор с туманностью Пеллота, то есть продолжаем смотреть с Трантора. Безусловно, здесь присутствует определенная ошибка, потому что у меня не было возможности учесть рассеяние света. Однако, я уверен, что ошибка пренебрежимо мала. По экрану разлилась темнота. Ченнис сбавил скорость увеличения, и звезды уже не мчались, а неохотно ползли к краю экрана. Их все еще было великое множество, густо рассыпаны они были и за туманностью - огромным, в сотни кубических парсеков, облаком из атомов натрия и кальция, не отражающих света. - Эту область, - комментировал Ченнис, - жители соседних миров называют Устьем. Это очень важно, так как форму устья область имеет лишь при взгляде на нее со стороны Трантора. Звезды, прилепившиеся по краю туманности, слились в линию, которая обрисовывала в профиль толстые выпяченные губы. - Входим в устье, - сказал Ченнис, - и движемся вглубь, вдоль теперь уже единственного луча света. Снова звезды посыпались за экран, и перед глазами Притчера осталась лишь туманность, прошитая тоненькой золотой ниточкой, по которой двигался палец Ченниса. - Вот Граница Звезд, - сказал молодой человек. - Ткань туманности здесь тонка и пропускает свет этой звезды в единственном направлении - к Трантору. - Вы хотите сказать, что... - генерал Мула не договорил, пораженный догадкой. - Что это Ница - Граница Звезд. Ченнис включил свет и выключил вычислительную машину. Притчер встал и подошел к Ченнису вплотную. - Как вы к этому пришли? - Случайно, - молодой человек откинулся на спинку стула и с недоумением пожал плечами. - Совершенно случайно, но мне эта идея нравится, и я склонен считать ее верной. Кроме того, Ница подходит под наше определение. Это олигархия, объединяющая двадцать семь населенных планет. Технически довольно слабое государство. Политически довольно скромное: не стремится к экспансии и придерживается строгого нейтралитета в разрешении всех политических проблем, возникающих в этой области Галактики. Мне кажется, что нам следует направиться туда. - Вы сообщили об этом Мулу? - Нет. А сейчас это невозможно: мы в космосе и готовимся к скачку. Притчер в ужасе бросился к панели обзора, поспешно настроил ее. Перед глазами был пустой холодный космос. Придя в себя, генерал обернулся. Рука потянулась к курку бластера. - Кто приказал? - Я, генерал, - Ченнис впервые обратился к Притчеру по званию. - Мы взлетели, когда рассматривали карту звездного неба. Вы не почувствовали ускорения, потому что я укрупнял изображение, и вы приняли настоящее движение за иллюзию, созданную движением звезд на экране. - Зачем? Что вам нужно? Значит, все рассуждения о Нице - ерунда? - Нет. В этом я вас не обманывал. Сейчас мы летим к Нице. Мне нужно было взлететь до назначенного срока... Генерал, вы не верите в существование Второго Фонда, а я верю! Вы просто исполняете поручение Мула, а я вижу серьезную опасность. Мы дали Второму Фонду отсрочку в пять лет. За это время он мог подготовиться к борьбе с нами. Я не знаю, каким оружием он будет с нами бороться, но могу предположить, что на Калгане действуют его агенты. Они могут обнаружить, что в моем сознании возникла догадка о том, где находится Второй Фонд. Тогда моей жизни будет угрожать опасность, а мне очень дорога жизнь. Вот я и принял меры по ее защите. О Нице не знает никто, кроме вас, да и вы узнали о ней, находясь в космосе. Впрочем, есть еще экипаж... - Ченнис снисходительно улыбнулся, чувствуя себя полным хозяином положения. Рука Притчера бессильно опустилась, и генерал ощутил смутное беспокойство. Что мешает ему действовать? Чем скована его воля? Ведь было время, когда он был мятежным, опальным капитаном армии Первого Фонда, когда он был способен на более решительные и отчаянные поступки, чем Ченнис. Неужели Мул прав? Неужели его преобразованное сознание настолько отравилось послушанием, что неспособно породить инициативу? Генерал ощутил подавленность и бесконечную усталость. - Ловко сработано, - одобрил он, - и все же в дальнейшем вам лучше советоваться со мной перед принятием подобных решений. Замигал какой-то сигнал. - Это из машинного отделения, - небрежно бросил Ченнис, - обещали за пять минут предупредить о скачке и дать знать, если что не так. Останетесь на хозяйстве? Притчер молча кивнул и, оставшись в одиночестве, задумался о зле, которое несет человеку старость. На панели обзора сверкали редкие звезды. У края разливалось молоко Галактики. Освободиться бы от влияния Мула... Генерал испугался этой мысли и прогнал ее... ...Шеф-инженер Гекслани испытующе взглянул на молодого человека, который был без формы, но держался с апломбом офицера и, кажется, на самом деле был облечен властью. Гекслани, с младых ногтей служивший во флоте, привык к тому, что власть принадлежит человеку с погонами. Правда, этого человека назначил Мул, а Мулу всегда принадлежит последнее слово. Мул - это абсолютная истина. Даже подсознательно Гекслани в этом не сомневался. Он был прочно обращен. Молча он протянул Ченнису небольшой овальный предмет. Ченнис взял его в руку и одобрительно улыбнулся. - Вы из Фонда, шеф? - Да, сэр. До того, как Первый Гражданин взял власть, я служил во флоте Фонда восемнадцать лет. - Инженерному делу учились в Фонде? - В Центральной Школе на Анакреоне, сэр. Получил квалификацию первого класса. - Неплохо. А это вы нашли в аппарате связи, там, куда я просил посмотреть? - Да, сэр. - Это деталь аппарата? - Нет, сэр. - Что же это? - Метка, сэр. - Я не учился в Центральной Технической школе. Объясните подробнее. - Это устройство, которое должно показывать координаты корабля при скачке через гиперпространство. - Оно позволяет за нами следить? - Так точно, сэр. - Хорошо. Это недавнее изобретение? - Да, сэр. - Разработано одним из новых исследовательских институтов, учрежденных Первым Гражданином? Принцип действия - государственная тайна? - Да, сэр. Ченнис несколько секунд играл меткой, затем протянул ее инженеру. - Положите ее на то самое место, где нашли, и точно так же, как лежала. Ясно? И забудьте о ее существовании. Шеф-инженер с трудом удержался от салюта, резко повернулся и вышел. Корабль несся по Галактике, чертя прерывистую линию. Пропуски соответствовали скачкам, покрывающим около ста световых лет, а штрихи - участкам нормального полета протяженностью от десяти до шестидесяти световых секунд. Бейл Ченнис сел к пульту Линзы и, как всегда, испытал чувство, близкое к благоговению. Он не был уроженцем Фонда, и волшебство, свершавшееся при повороте рычага или нажатии кнопки, еще не стало для него привычным. Линза вряд ли приелась бы и уроженцу Фонда. В ее небольшом корпусе было такое множество электронных схем, что на экране умещалось сто миллионов отдельных звезд и точно воспроизводилось их взаимное расположение. И это еще не было пределом возможностей машины. Она могла развернуть заданный участок карты звездного неба по любой из пространственных осей и повернуть его на любой угол относительно заданной точки. Линза совершила переворот в межзвездной навигации. До изобретения Линзы каждому скачку предшествовал расчет, занимавший значительное время - от одного дня до одной недели. Большая часть этого времени уходила на вычисление координат корабля. Нужно было найти по меньшей мере три звезды, положение которых относительно произвольно выбранного центра координат было бы известно, и определить положение корабля относительно этих звезд. Вся соль заключалась в поиске этих трех звезд. Для человека, привыкшего видеть Галактику из определенной точки, каждая звезда имеет свое лицо. Но прыгни на десять парсеков - и не узнаешь, а, может, даже не увидишь собственного солнца. Приходилось прибегать к спектральному анализу. Составлялись каталоги "световых автографов" звезд, на их основе разрабатывались стандартные маршруты. Межзвездная навигация превращалась из искусства в науку. В эпоху Фонда усовершенствовались вычислительные машины, появились новые методы получения и классификации спектров, и все же на поиск трех знакомых звезд в незнакомой области уходило порой несколько дней. С появлением Линзы все изменилось. Во-первых, ей требовалась только одна знакомая звезда. Во-вторых, Линзой мог управлять даже такой профан в технике, как Ченнис. По результатам предыдущего скачка ближайшая знакомая звезда была Винцетори, а на панели обзора, в самом центре, горела яркая звезда. Ченнис надеялся, что это именно Винцетори. Осторожно нажимая клавиши, он ввел координаты Винцетори. На экране Линзы появилась яркая звезда, в остальном сходства с изображением на панели обзора не оказалось. Бейл Ченнис развернул карту по оси Z и посмотрел на фотометры. Обе звезды оказались одинаковой яркости. Ченнис выбрал на панели обзора другую звезду примерно такой же яркости и постарался найти ее на карте. Повернул карту на соответствующий угол, скривил рот: не то. Повернул еще, примерив еще одну яркую звезду, потом еще. Вот оно! Конечно, какой-нибудь космический волк установил бы соответствие между картой и панелью обзора с первой попытки, а он, Ченнис, установил только с третьей, но это тоже вполне прилично. Осталось разобраться с двойными звездами и установить точное соответствие. Это не отняло много времени, и вот уже готовы координаты корабля. На все ушло не более получаса. Хан Притчер был в своей комнате и, по-видимому, готовился ко сну. - Есть новости? - спросил он. - Если это для вас новость, то следующий скачок приведет нас в Ницу. - Знаю. - Не хотел вас беспокоить, но мне любопытно, просмотрели вы пленку, которую мы прихватили в Силе? Хан Притчер бросил презрительный взгляд на предмет разговора, лежащий на полке в черном футляре, и ответил: - Да. - Что вы можете сказать? - Что тут скажешь? В этой части Галактики даже историков толковых нет. Ченнис широко улыбнулся. - Понимаю, понимаю... Скучновато? - Отчего же; если вы интересуетесь биографиями монархов, то даже занимательно. Просто бесполезно: когда историк занимается отдельной личностью, он изображает ее либо в беспросветно черном, либо в приторно розовом свете, в зависимости от своих интересов. - В книге идет речь о Нице. Именно поэтому я ее вам дал. Это единственная книга, в которой сказано о Нице несколько слов. - Верно, немного сказано. Ница пережила десяток хороших правителей, полдесятка плохих, выиграла какие-то сражения, какие-то проиграла. Ничего особенного. - Вы кое-что упустили. Вам не бросилось в глаза, что Ница никогда ни с кем не образовывала коалиций? Она всегда стояла в стороне от политических интриг. Да, правильно, завоевала несколько планет, но почему-то остановилась. Похоже, что Ница старалась не привлекать к себе внимания, а воевала в случае крайней необходимости. - Что ж, - равнодушно сказал генерал, - я не возражаю против посадки. В худшем случае, потеряем время. - О, нет! В худшем случае мы потерпим полное поражение. - Если это Второй Фонд, то это мир тысяч и тысяч Мулов. - Что вы собираетесь делать? - Приземлиться на какой-нибудь провинциальной планете. Как можно больше узнать о Нице и исходя из этого действовать. - Отлично. Не возражаю. Выключите свет, будьте добры. Ченнис взмахнул на прощание рукой и вышел. Генерал Притчер долго не мог заснуть. Беспокойные мысли не оставляли его. Если все, с чем так трудно было согласиться, верно - а факты говорят, что верно, - то Ница - не что иное, как Второй Фонд. Невероятно. Такой неприметный мир! Ничем не отличающийся от варварских миров, на которые рассыпалась погибшая империя. Генералу вспомнилось, с каким лицом и каким голосом Мул говорил о психологе Эблинге Мисе - о человеке, который раскрыл тайну Второго Фонда. Мул был бледен и голос его срывался: "Мне показалось, что открытие ошеломило Миса. Складывалось впечатление, что Второй Фонд либо превзошел ожидания Миса, либо обманул их. Если бы я мог прочесть его мысли, а не только чувства! Чувства же я видел ясно: самым сильным из них было удивление." Удивление - ключевая нота. Во Втором Фонде есть что-то в первую очередь неожиданное. Как этот мальчишка, конфетный красавец, разглядел в неприметной Нице что-то неожиданное? Ведь он прав, здесь что-то есть... Последняя сознательная мысль Притчера была несколько злорадной. Метку в аппарате связи никто не заметил. ВТОРАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ Это был случайный разговор в вестибюле Совета. Члены Совета спешили заняться повседневными делами и обменялись лишь парой взглядов и гримас. - Мул переходит в наступление. - Да, я тоже слышал. Опасно, очень опасно. - Если все пойдет по плану, нам ничто не угрожает. - Мул необычный человек. Он замечает, когда мы пытаемся управлять его орудиями. Говорят, он уже знает, кого из его людей мы пытались перехватить. - Тем не менее, нужно пытаться. Другого пути нет. - Можно вторгаться в неконтролируемые умы, но Мул старается контролировать каждого, кто занимает хоть сколько-нибудь ответственный пост... Лестница кончилась. Все стали расходиться по своим кабинетам. 3. ДВОЕ МУЖЧИН И КРЕСТЬЯНИН Россем был одним из окраинных миров, до которых редко докатываются политические потрясения и о которых зачастую не знают жители других, более счастливых и заметных планет. В последние дни Империи планета служила местом ссылки политических преступников, на ней стоял небольшой гарнизон и обсерватория. Еще до Хари Селдона обыватели, уставшие от длящихся десятилетиями войн, грабежей, дворцовых переворотов, бежавшие из неприютных столиц в поисках мира и покоя, стали оседать на Россеме. На холодных пустошах выросли деревни. Солнце, маленький красный скряга, старалось сохранить все тепло для себя; девять месяцев в году на Россеме шел снег. В эти девять месяцев крепкое местное зерно спало под снегом; когда же солнце, неохотно расставаясь с теплом, все же нагревало воздух до пятидесяти градусов [по шкале Фаренгейта; +10 по Цельсию], зерно пробивалось, росло и вызревало с лихорадочной поспешностью. На лугах паслись маленькие, похожие на коз, животные, трехпалыми копытами выкапывая из-под снега траву. У жителей Россема был свой хлеб и свое молоко, а иногда и мясо. Леса экваториальной зоны давали твердую мелковолокнистую древесину для строительства. Древесиной можно было даже торговать. Была еще пушнина и руды. Взамен из Империи привозили сельскохозяйственную технику, атомные обогреватели и телевизионное оборудование. Последнее было совсем не лишним, так как зимой крестьянину делать нечего. Жизнь шла мимо Россема. Иногда новости приходили с торговыми кораблями, иногда - со случайными беженцами. Иногда появлялись большие партии беженцев, рассказывали захватывающие новости. Только так россемские крестьяне узнавали о жестоких сражениях, об убитых заложниках, об императорах-тиранах и мятежных вице-королях. Они вздыхали, качали головами и, философствуя на деревенских площадях, грели замерзшие носы в воротниках. Потом торговые корабли перестали появляться, и жизнь стала суровей. Кончились запасы мягкого импортного дерева, табака, техники. Телевизоры говорили недомолвками или открыто пугали. Потом пронеслась весть о том, что разгромлен Трантор. Столица Галактики, величественный, роскошный, легендарный, недоступный, ни с чем не сравнимый дом императоров разграблен, разрушен и поруган! Это было что-то непостижимое, и многим крестьянам казалось, что не за горами конец света. Этот день был не похож на другие. Снова прилетел корабль. Деревенские старики важно кивали и перешептывались. Во времена наших отцов, говорили они, происходило то же самое. Корабль был чужой. На нем не сверкали Солнце и Звездолет. Это была развалина, собранная из нескольких старых кораблей. Вышедшие из корабля солдаты объявили себя солдатами Ницы. Крестьяне растерялись. Они не слышали ни о какой Нице, однако оказали солдатам традиционное гостеприимство. Солдаты стали расспрашивать о природе планеты, о числе жителей, количестве городов, которые крестьяне перепутали с деревнями, вызвав всеобщее смущение, о характере экономики и тому подобном. После этого прилетали другие корабли; на Россеме стало известно, что Ница - их новый столичный мир, и в его пользу в качестве оброка будет ежегодно взиматься определенное количество меха и зерна. Крестьяне важно моргали, не зная, что такое оброк. Когда пришло время уплаты оброка, многие уплатили, а многие в недоумении стояли и смотрели, как одетые в военную форму инопланетяне грузят в большие машины зерно и шкуры. Там и сям возмущенные крестьяне собирались кучками и доставали из сундуков старинное охотничье оружие, но из этого ничего не вышло. Когда приходили люди с Ницы, крестьяне, ворча, разбредались. В этот год борьба за существование была еще более жестокой, чем всегда. Постепенно установилось новое равновесие. Губернатор поселился в деревне Джентри, изгнав оттуда всех местных жителей. Ни он, ни его чиновники в других деревнях не появлялись. Сборщики оброка были из местных, их запомнили и при их появлении прятали зерно, угоняли скот в леса и старались не хвастаться достатком. Тупо уставясь на сборщика, крестьяне разводили руками и кивали на скудную утварь. Сборщики стали появляться все реже, словно Ница спасовала перед упрямым деревенским миром. Возобновилась торговля: Ница, очевидно, поняла, что это выгоднее вымогательства. Товары, привозимые из Ницы, были похуже тех, что когда-то давала Империя, но при скудости местных запасов оказывались весьма кстати. Кроме всего прочего, Ница поставляла на Россем красивую женскую одежду. И снова история свершалась где-то в стороне, а россемские крестьяне невозмутимо ковыряли холодную землю. Выйдя за порог, Нарови присвистнул. На землю падали первые снежинки, солнце слабо розовело в мутном небе. Осмотревшись, Нарови решил, что бури не будет. Можно съездить в Джентри и обменять излишек зерна на консервы. Он открыл дверь, стараясь заскрипеть как можно громче, и рявкнул в дом: - Эй, парень, машина заправлена? Из глубины дома что-то крикнули в ответ, и вскоре к Нарови вышел старший сын. - Машина заправлена, - угрюмо сказал он, - мотор работает, а оси не в порядке. Только я здесь ни при чем. Я тебя давно предупреждал, что требуется серьезный ремонт. Крестьянин отступил на шаг, окинул сына сердитым взглядом из-под насупленных бровей и выставил вперед бороду: - Значит, я виноват? Чем прикажешь платить за серьезный ремонт? Разве в этом году, и в прошлом, и в позапрошлом я собрал богатый урожай? Разве в моем стаде не было падежа? Разве град... - Нарови! - знакомый голос заставил его замолчать на полуслове. - Вечно твоя мать вмешивается, - вздохнул он. - Выведи машину и проверь, хорошо ли держится прицеп. Он похлопал руками в рукавицах и посмотрел на небо. Солнце спряталось, собирались тучи. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь них, не давал тепла. И вдруг Нарови заметил... - Жена! - завопил он, забыв о морозе. - Старуха! Иди сюда. Возмущенная "старуха" высунулась из окна. Глянув туда, куда указывал пальцем муж, она ахнула и, отскочив от окна, затопала вниз по лестнице. Запыхавшись, она выскочила на порог, на ходу запахивая шубу и поправляя платок. - Это корабль из дальнего космоса! - выдохнула женщина. - Ясное дело, корабль! - презрительно фыркнул Нарови. - К нам летят гости, старуха, гости. Корабль медленно опускался на холодное поле на севере фермы Нарови. - Что делать? - очнулась женщина. - Мы не можем оказать этим людям гостеприимства. Мне нечего им предложить, кроме крошек вчерашнего пирога! - Ты хочешь, чтобы они пошли к соседям? - красное от мороза лицо крестьянина покраснело еще сильнее, теперь уже от гнева. Но тут же он успокоился и окоченевшими руками обнял широкие плечи жены. - Душенька, - промурлыкал он, - пожалуйста, вынеси в гостиную стулья из нашей комнаты, испеки новый пирог и зажарь жирную скотинку с клубнями. А я пойду встречать пришельцев из космоса, - Нарови сдвинул шапку на лоб, почесал в затылке и решился. - А еще я принесу бочонок браги. Приятно иногда выпить горячительного. Пока Нарови говорил, его жена беззвучно шлепала губами, не в силах произнести ни слова. В конце концов она совладала с голосом, но слов по-прежнему не было, и она проскрипела что-то невнятное. Нарови наставительно поднял палец. - Старуха, ты помнишь, что говорили старейшины неделю тому назад? Пошевели мозгами. Они сами ходили из дома в дом - а это что-нибудь, да значит - и говорили, что если кто увидит корабль из дальнего космоса, пусть сразу же сообщит губернатору. Как же я могу упустить такую возможность выслужиться! Глянь на этот корабль! Ты когда-нибудь видела такой? Наверное, гости из дальнего космоса очень важные и богатые люди, если губернатор просит предупредить его о них, а старейшины по такому морозу сами ходят по деревне. Наверное, лорды из Ницы очень ждут гостей, а они приземлились на моем поле! Он чуть не прыгал от волнения. - Примем их как следует, наша фамилия станет известна губернатору, а там - все будет наше! Женщина вдруг почувствовала, что слишком легко одета. Она шагнула в дом, бросив через плечо: - Ну, давай, скорей! Нарови не слышал. Он уже бежал по полю к тому месту, где сел корабль. Генерала Хана Притчера не беспокоил ни холод, ни бледный ландшафт, ни общество потного крестьянина. Его мучил другой вопрос: разумно ли они с Ченнисом поступили? Они были здесь совершенно одни. Корабль поднялся в космос и в случае чего не даст себя в обиду, но даже это не утешало генерала. А все из-за Ченниса. Притчер посмотрел на молодого человека и увидел, что тот перемигивается с женщиной, которая подглядывает в щель между половинками обитой мехом двери. Ага, делает вид, что чувствует себя непринужденно. Притчер почувствовал удовлетворение. В первый раз события приняли несколько иной оборот, чем хотелось бы Ченнису. И вот, они оба собственные заложники. Единственна связь с кораблем - ультраволновые наручные передатчики. Хозяин тем временем широко улыбнулся, наклонил голову сначала к одному плечу, затем к другому и масляным голосом проговорил. - Благородные господа, позвольте сообщить вам, что мой старший сын - достойный и умный юноша, которому моя бедность не позволяет получить образование по уму, - только что предупредил меня, что скоро сюда придут старейшины. Я надеюсь, что вам было приятно у меня погостить, ведь я предложил вам все, что только может предложить гостям такой бедный, хотя работящий и честный - это вам всякий скажет - крестьянин, как я. - Старейшины? - небрежно переспросил Ченнис. - Это ваше местное правительство? - Да, благородные господа, и все они - достойные, честные люди. Наша деревня славится на весь Россем честностью жителей, хотя жизнь здесь тяжела, а урожаи скудны. Может быть вы, господа, скажете старейшинам, какой почет и гостеприимство я вам оказал, и, может случиться, они попросят для нас новую машину. На машине держится все наше хозяйство, а наша старая еле ползает. Крестьянин заискивающе взглянул на гостей, и Хан Притчер кивнул ему важно и снисходительно, как полагалось "благородному господину". - Старейшины узнают о вашем гостеприимстве. Хозяин вышел из комнаты, и Притчер воспользовался этим, чтобы переговорить с Ченнисом. - Не могу сказать, что меня радует мысль о встрече со старейшинами, - сказал он. - Как вы к этому относитесь? Ченнис встрепенулся и удивленно спросил: - Вы волнуетесь? Что случилось? - Мне кажется, нам не стоит привлекать всеобщее внимание. Ченнис заговорил торопливо, тихо и монотонно. - Притчер, иначе нельзя. Нужно рисковать, иначе мы никогда не выйдем на нужных людей. Люди, правящие силой разума, не обязательно должны обладать явной властью. Кроме того, психологи Второго Фонда наверняка составляют очень незначительную долю от общего населения, точно так же, как в Первом Фонде немного ученых и инженеров. А все остальные - обычные люди. Возможно, психологи скрываются, и люди, занимающие какие-то посты, могут честно считать себя настоящими правителями. Встретившись со старейшинами, мы можем выяснить, как обстоят дела. - Не понимаю. - Позвольте, это очевидно! Ница - огромный мир, населенный миллионами и сотнями миллионов людей. Как найти среди них психологов, чтобы удостовериться, что мы нашли Второй Фонд? Здесь же, в этом маленьком промерзшем мире, по словам нашего хозяина, все правители живут в одной деревне - Джентри. Их там не больше нескольких сотен. Среди них обязательно должно быть несколько человек из Второго Фонда. Мы должны туда наведаться, но сначала нужно встретиться со старейшинами. Вернулся возбужденный хозяин, и они отвернулись друг от друга. - Благородные господа, идут старейшины. Я еще раз прошу вас замолвить за меня словечко, - крестьянин угодливо поклонился. - Непременно, непременно, - сказал Ченнис. - Это они? В комнату вошли трое. Один из них выступил вперед, поклонился с уважением и с достоинством сказал: - Досточтимые господа, нас ждет машина. Окажите нам честь: проследуйте с нами в Совет. ТРЕТЬЯ ИНТЕРЛЮДИЯ Первый Спикер задумчиво смотрел в ночное небо. Лохматые облака закрывали звезды. Космос излучал враждебность. Он всегда был холодным и грозным, а теперь где-то в его глубинах скрывается загадочный Мул. Первому Спикеру казалось, что космическая материя стала чернее и плотнее. Недолгое заседание окончилось. Обсуждался все тот же вопрос - как бороться с мутантом. Проверялись и перепроверялись расчеты. Можно ли быть в чем-то уверенным? Где сейчас Мул? Что он предпримет? С людьми Мула разобраться нетрудно. Их реакции полностью предсказуемы, и сейчас они делают то, чего от них ожидали. Но сам Мул... 4. ДВОЕ МУЖЧИН И СТАРЕЙШИНЫ Старейшины той местности Россема, где оказались Притчер и Ченнис, представляли собой не совсем то, что подразумевается под словами "деревенские старейшины". Они на самом деле были старше, чем управляемое ими население, но были более властными и менее простодушными, чем можно ожидать от крестьянина. Они были насквозь пропитаны чувством собственного достоинства; гостям стало казаться, что это основное качество старейшин. В позах мыслителей они сидели за овальным столом. Для большинства из них лучшая пора жизни давно миновала, но было несколько лиц, обрамленных аккуратными бородками, свидетельствовавших о том, что название "старейшины" - скорее символ уважения, чем обозначение возраста. Обед, служащий больше ритуалом, чем средством насыщения, проходил в полном молчании. После обеда наиболее уважаемые из старейшин выступили с краткими приветствиями в адрес гостей - настолько краткими, что трудно назвать их выступлениями, - и обстановка стала менее официальной. Достоинство, с которым полагается встречать гостей издалека, наконец, уступило место исконным крестьянским качествам: дружелюбию и любопытству. Старейшины столпились вокруг гостей и засыпали их вопросами. Они спрашивали, трудно ли управлять космическим кораблем, сколько требуется для этого человек; можно ли поставить лучшие моторы в россемские машины; правда ли, что в других мирах редко идет снег; сколько народу живет в том мире, откуда они прилетели; далеко ли находится их мир; так ли он велик, как Ница; из чего соткана их одежда и почему она блестит, как металл; почему они не носят меха; каждый ли день они бреются; какой камень в кольце у Притчера... Почти все вопросы адресовались Притчеру; как старшего по возрасту, его сочли старшим по положению. Генералу ничего не оставалось делать: пришлось подробно отвечать. Он чувствовал себя, как среди детей, его обезоруживало бесхитростное любопытство, с которым эти люди задавали вопросы. Они смотрели на генерала такими жадными глазами, что он не мог оставить чей-либо вопрос без ответа. Притчер сообщил, что кораблем управлять нетрудно, что численность экипажа зависит от величины корабля: иногда нужно десять человек, а иногда достаточно одного; сказал, что не знает устройства двигателей, установленных на россемских машинах, но уверен, что его можно усовершенствовать; объяснил, что во всех мирах разные климатические условия, что в его мире живет несколько сот миллионов человек, но этот мир гораздо меньше Ницы; что их одежда соткана из силикопластовых волокон, что металлический блеск ей придан с помощью определенной ориентации поверхностных молекул; что им не нужен мех, поскольку одежда искусственно подогревается; что они бреются каждый день, что камень в его кольце - аметист, что... Вопросы продолжались, Притчер отвечал, умиленный наивностью старейшин. Выслушав ответ на очередной вопрос, старейшины быстро обменивались несколькими словами, будто обсуждая полученную информацию. Трудно было понять, что они говорили, так как старейшины переходили на местный вариант всегалактического языка, который отличался изобилием архаических форм. Гости понимали лишь отдельные слова, но общий смысл комментариев от них ускользал. Не выдержав, Ченнис вмешался. - Господа! - сказал он. - Давайте поменяемся ролями. Нам тоже интересно знать, как живут в Нице. Старейшины, до сего момента очень разговорчивые, вдруг разом умолкли. Их руки, до сих пор так живо двигавшиеся в пояснение и подкрепление слов, опустились. Они избегали смотреть друг на друга. Очевидно, каждый боялся, что ему предоставят слово. - Господа! - стал уговаривать Притчер. - Мой товарищ любопытствует без злого умысла. Слава о Нице идет по всей Галактике... Мы заверим губернатора в верноподданничестве россемских старейшин. Старейшины молчали, но лица их просветлели. Один из них поднял голову, тщательно разгладил бороду и сказал: - Мы верные слуги правителей Ницы! Досада Притчера, вызванная наглым вопросом Ченниса, утихла. Генерал понял, что годы, неумолимо давившие его своей тяжестью, еще не отняли у него умения заглаживать чужие ошибки. - Мы живем далеко отсюда, - продолжал он, - и немного знаем о правителях Ницы. Давно ли началось их благодатное правление? Ответил старейшина, имевший неосторожность заговорить первым: - Правители были всегда. Ни наши отцы, ни деды не помнят времен, когда правителей не было. - Жизнь была мирной? - Да, - помолчав, он добавил. - Наш губернатор могуч, он без колебаний накажет любого изменника. Мы, разумеется, не изменники. - Я полагаю, когда-то он кого-то наказал по заслугам? Старейшина ответил не сразу. - Среди нас нет изменников, не было их и среди наших отцов и дедов. Изменники были в других мирах, и их карали смертью. Нам это не нужно, мы честные бедные фермеры, далекие от политики. Он говорил дрожащим голосом, все остальные смотрели на гостей настороженно. - Скажите, - спросил Притчер мягко, - как нам встретиться с губернатором? Теперь старейшины смотрели с удивлением. - Как! Вы не знаете? - сказал наконец тот же старейшина. - Губернатор будет здесь завтра. Он ждал вас. Для нас это большая честь. Мы надеемся, что вы заверите его в нашей преданности. - Ждал? - губы Притчера дрогнули. Старейшины в недоумении переглядывались. - Мы ждем вас вот уже неделю... Жилье, которое им отвели, по россемским понятиям считалось роскошным. Бывало и хуже, подумал Притчер. Ченнис демонстрировал полнейшее безразличие. Какая-то новая напряженность чувствовалась в их отношениях. Притчер видел, что решающий момент приближается, и ему хотелось хоть чуть-чуть оттянуть его наступление. Встреча с губернатором выведет игру на новый, более опасный, уровень, но победа в этой встрече будет означать дальнейшие встречи и, возможно, дальнейшие победы. Ченнис старался казаться беспечным, но озабоченно хмурил брови и нервно кусал нижнюю губу. Притчеру надоел спектакль, и он заговорил. - Они предвидели наше появление. - Да, - коротко ответил Ченнис. - И все? Вам больше нечего сказать? Мы прилетаем и выясняем, что губернатор нас ждет. А губернатор нам скажет, что нас ждет вся Ница. Чего тогда стоит все наше предприятие? Ченнис поднял голову и устало сказал: - Одно дело ждать нас, а другое - знать, кто мы и зачем прилетели. - Вы надеетесь скрыть это от психологов Второго Фонда? - Разумеется. Вы уже готовы сдаться? Нас могли засечь в космосе. Вы находите что-то странное в том, что государство охраняет свои границы? Даже если бы мы были просто путешественники, нами бы заинтересовались. - Заинтересовались бы настолько, что губернатор сам приехал бы к нам, вместо того чтобы милостиво допустить нас к себе? Ченнис пожал плечами. - Давайте обдумаем это после. Сначала нужно посмотреть, что представляет собой губернатор. Притчер оскалил зубы в усмешке. Ну и дела! Ченнис с напускным оживлением продолжал. - Кое-что нам уже известно. Ница - это Второй Фонд, иначе следует признать, что все обстоятельства, подтверждающие это, подтверждают противоположное. Как иначе вы объясните ужас, в который повергает здешних жителей упоминание о Нице? Я не вижу признаков политического господства Ницы. Старейшины действуют без всяких ограничений. Налогообложение, по-моему, здесь не слишком суровое и осуществляется от случая к случаю. Крестьяне жалуются на бедность, но у них добротные дома и толстые щеки. У них варварский быт, бесспорно, но это обусловлено климатом. Честное слово, я очарован этим миром. Такой скудости я нигде не видел, но здесь живут счастливые люди. Их простым душам недоступны страдания, свойственные населению более развитых миров. - Вы поклонник простых радостей? - Я бы не прочь, да звезды не дают, - пошутил Ченнис. - Нет, конечно; я хочу обратить на это ваше внимание. Как видите, Ница - преуспевающий правитель, но ее успех отличается от успеха старой Империи, Первого Фонда или даже нашего Союза. Ница не обездоливает порабощенные миры, она приносит в них счастье и достаток. Власть Ницы имеет другую ориентацию. Это власть разума, а не силы. - В самом деле? - с иронией произнес Притчер. - А как вы объясните ужас, с которым старейшины говорят о возмездии за измену? Мне кажется, что это обстоятельство противоречит вашей идее доброго правителя. - Позвольте, старейшины не говорили, что их наказывали. Их просто пугали наказанием и внушили им такой страх, что надобность в самом наказании отпала. Я уверен, что на Россеме нет ни одного солдата Ницы. Неужели непонятно? - Все станет понятно, - сухо сказал Притчер, - когда мы встретимся с губернатором. Кстати, а что если и нам что-то внушают? Ченнис ответил презрительно и грубо: - Вам-то пора к этому привыкнуть. Притчер заметно побледнел, но, сделав над собой усилие, промолчал. В этот день он с Ченнисом больше не заговаривал. В тишине безветренной морозной ночи, прислушиваясь к ровному дыханию спящего Ченниса, Притчер настроил свой наручный ультраволновой передатчик на диапазон, недоступный передатчику Ченниса, и связался с кораблем. Дважды Притчер спрашивал: - Есть ли известия или распоряжения? Дважды приходил еле слышный ответ: - Нет. Ждем. Генерал поднялся с кровати. Было холодно, и он, укутавшись в меховое одеяло, сел у окна и стал смотреть на небо, украшенное вместо привычного моста Млечного пути замысловатым узором из отдельных ярких звезд. Где-то среди них был ответ на мучившие его вопросы. Притчеру захотелось поскорей найти его и положить конец своим страданиям. Он вновь задал себе вопрос: что же на самом деле лишает его уверенности в себе - обращение или возраст. Ах, не все ли равно? Он так устал. Губернатор Россема приехал без церемоний. С ним был лишь шофер в военной форме. Машина была шикарная, но ее конструкция показалась Притчеру нерациональной. Машина поворачивалась неуклюже, при переключении скорости спотыкалась. С первого взгляда было ясно, что двигатель работает не на ядерном, а на химическом топливе. Губернатор Россема осторожно ступил на тонкий снег и пошел между двумя рядами полных почтения старейшин, не глядя на них. Старейшины вошли в дом вслед за губернатором. Гости из Союза Мула наблюдали за ними через окно. Губернатор оказался неприметным человеком, плотным и невысоким. Но разве это что-то значит? Притчер нервничал и проклинал себя за это. Лицо его оставалось бесстрастным, он не мог унизиться перед Ченнисом, но он чувствовал, что кровь стучит в висках, а во рту стало сухо. Это не был физический страх. Нет, Притчер не был бесчувственным куском мяса, которому тупость не позволяет даже бояться, но чувство физического страха он умел распознавать. Сейчас было другое. Притчер украдкой взглянул на Ченниса. Молодой человек разглядывал ногти на левой руке и пытался отгрызть заусенец на правой. Притчера охватило возмущение. Этот мальчишка просто не представляет, что такое давление на сознание. Генерал подавил вздох и попытался вспомнить, каким он был до того, как Мул обратил его. Вспомнить было трудно. Притчер не мог сориентироваться в своем сознании, не мог порвать эмоциональные путы, связавшие его с Мулом. Он помнил, что собирался убить Мула, но, как ни старался, не мог представить, что чувствовал тогда. Наверное, это была самозащита сознания, потому что, когда Притчер пытался логически дойти до того, что он мог чувствовать, идя с бомбой к Мулу, у него начинало сосать под ложечкой. Что, если губернатор тоже захочет преобразовать его эмоции? Что, если невидимые щупальца Второго Фонда проникнут в глубины его души и расстроят там какие-нибудь струны? Тогда это было не больно. Тогда он вообще ничего не ощутил, не заметил перехода из одного состояния в другое. Он почувствовал, что всегда любил Мула. Даже если и было время, когда он не любил Мула, то есть, когда он думал, что не любит Мула, а ненавидит его, то в это время Притчер находился во власти иллюзии. Притчер устыдился этой иллюзии. Но тогда не было больно. Будет ли так же при встрече с губернатором? Соединится ли то, что было раньше, с туманной мечтой, которую называют словом Демократия? Мул - тоже мечта, и только Нице принадлежит его, Притчера, верность. Притчер судорожно вздохнул. Его тошнило. Долетел голос Ченниса: - Нас зовут, генерал. В дверях появился полный достоинства и спокойного уважения старейшина и проговорил: - Его Превосходительство губернатор Россема, исполняющий здесь волю правителей Ницы, рад позволить вам аудиенцию и приглашает вас к себе. - Конечно, - Ченнис подтянул пояс и накинул на плечи россемскую шубу. Притчер сжал челюсти. Игра началась. На вид губернатор Россема не был страшен. Его глубоко посаженные глаза, окруженные сетью морщин, глядели пронзительно, но сквозь темно-русые волосы просвечивала лысина, а свежевыбритый подбородок был мал, мягок и, согласно лженауке об определении характера по чертам лица, слаб. Притчер решил смотреть губернатору не в глаза, а на подбородок, хотя не был уверен, что это поможет. Он не надеялся, что ему вообще что-либо поможет. Губернатор заговорил высоким голосом, безразлично: - Добро пожаловать в Ницу. Мир вам. Вы не голодны? - и махнул изящной, опутанной синими венами рукой в сторону П-образного стола. Гости поклонились и сели с внешней стороны перекладины буквы "П". Губернатор сел с внутренней стороны перекладины, вдоль ножек расположились старейшины. Губернатор говорил короткими, отрывистыми фразами: хвалил блюда, приготовленные из ввезенных из метрополии продуктов (блюда действительно были тонкие, но не более вкусные, чем простая деревенская пища), сетовал на погоду, пытался вызвать гостей на разговор о космических путешествиях. Ченнис говорил мало, Притчер молчал. Наконец, подали десерт из каких-то тушеных фруктов. Расправившись с ним, губернатор откинулся на спинку стула. Его маленькие глаза блеснули. - Я наводил справки о вашем корабле. Хотел оказать вам помощь в его осмотре и, возможно, ремонте. Мне сказали, что его местонахождение неизвестно. - Верно, - небрежно бросил Ченнис. - Мы оставили его в космосе. Это большой корабль, оснащенный всем необходимым для длительных полетов и обороны от возможного нападения. Мы подумали, что, стоя у всех на виду, он может вызвать у людей сомнения относительно наших мирных намерений. Мы вышли к вам лишь вдвоем и без оружия. - Весьма дружественный акт, - заметил губернатор без особой уверенности. - Вы говорите, корабль большой? - Ваше Превосходительство, это не военный корабль. - Хм... Откуда вы? - Из маленького мира в секторе Сантэнни, Ваше Превосходительство. Это очень незначительный мир, вы даже можете не знать о его существовании. Мы хотели бы завязать с вами торговые отношения. - Хм... Что вы можете продать? - Машины, Ваше Превосходительство. В обмен на мех, лес, зерно. - Хм... - губернатор колебался. - Я слабо разбираюсь в торговле. Возможно, нам удастся прийти к соглашению, выгодному для обеих сторон, но сначала мне хотелось бы увидеть ваши документы. Прежде чем начинать с вами переговоры, мое правительство потребует от меня подробных сведений о вас. Кроме того, мне нужно осмотреть ваш корабль, иначе вас не пропустят в столичный мир. Ответа не последовало, и губернатор повторил, теперь уже ледяным голосом: - Мне необходимо осмотреть ваш корабль. Ченнис рассеянно ответил: - К сожалению, в настоящий момент корабль проходит ремонт. Если, Ваше Превосходительство, вы согласны подождать сорок восемь часов, вы сможете его осмотреть. - Я не привык ждать. Впервые за все время Притчер решился посмотреть губернатору в глаза. У него перехватило дыхание. Притчеру казалось, что он тонет, но тут губернатор перевел взгляд на Ченниса. Тот сказал, как ни в чем не бывало: - Раньше, чем через сорок восемь часов, корабль посадить нельзя. Мы безоружны. Неужели вы сомневаетесь в честности наших намерений? После долгого молчания губернатор резко сказал: - Расскажите мне о своем мире. На этом неприятные вопросы кончились. Губернатор, исполнив свои официальные обязанности, потерял к гостям интерес и слушал вполуха. Вернувшись после аудиенции в свою комнату, Притчер решил проверить себя. Затаив дыхание, он осторожно "прощупывал" свои эмоции. Он не нашел в себе перемен, но должен ли он их найти? Ведь не чувствовал он себя другим, когда его обратил Мул. Все казалось вполне естественным и даже больше: казалось, что так и должно быть. Притчер предпринял эксперимент. Мысленно он крикнул: "Второй Фонд должен быть обнаружен и уничтожен!" Честная ненависть возникла в его душе с этими словами. Чистейшая ненависть, без тени сомнения. Тогда Притчер заменил слова "Второй Фонд" словом "Мул". Его охватил ужас. Что ж, пока все в порядке. А вдруг на него повлияли по-другому, как-нибудь незаметно? Может, в нем произошли какие-то перемены, которых он не замечает именно потому, что они произошли? Этого не узнать. Однако, он по-прежнему верен Мулу. Если это не изменилось, остальное не имеет значения. Притчер вернулся к действительности. Ченнис что-то делал в своем углу комнаты. Притчер небрежно потеребил большим пальцем браслет-передатчик. Получив ответ, он почувствовал величайшее облегчение, а вслед за ним - чуть ли не слабость. На суровом лице генерала ничего не отразилось, но душа пела от радости. Ченнис поднял на Притчера глаза, еще не зная, что фарс закончился. ЧЕТВЕРТАЯ ИНТЕРЛЮДИЯ На улице встретились два спикера Исполнительного Совета. Один сказал: - У меня есть известие от Первого. Второй испуганно заморгал: - Точка пересечения? - Да! Дожить бы до завтра! 5. ОДИН МУЖЧИНА И МУЛ Ченнис, по-видимому, не догадывался, что отношение Притчера к нему изменилось. Он развалился на жесткой деревянной скамье, широко раскинув ноги. - Ну, что вы думаете о губернаторе? - Ничего особенного, - пожал плечами Притчер. - Гением он мне не показался. Очень средний представитель Второго Фонда, если здесь действительно Второй Фонд. - Я бы не сказал, что он представитель Второго Фонда. Впрочем, кто знает? - Ченнис задумался. - Представьте, что вы представитель Второго Фонда и вам известна цель нашего приезда сюда. Как бы вы с нами поступили? Что бы сделали? - Разумеется, обратил бы. - Как Мул? - Ченнис снова задумался. - Может, нас уже и обратили, только мы этого не знаем... Допустим, Психологи не умеют обращать, они просто тонкие психологи. Что бы вы сделали, будь вы Психолог? - Убил бы нас, не откладывая в долгий ящик. - В нашем корабле? Нет, - Ченнис сделал отрицательный жест. - Притчер, старина, мы блефуем. Если даже во Втором Фонде умеют управлять эмоциями, то мы им не нужны. Мы только пешки, и они это понимают. Бороться они будут с Мулом, а с нами обойдутся так же осторожно, как мы с ними. Я подозреваю, что они знают, кто мы. - Что вы намерены делать? - холодно спросил Притчер. - Ждать, - отрезал Ченнис. - Пусть они начинают первыми. Они чем-то заинтересовались. Может быть, действительно кораблем, но, скорее, Мулом. К нам выслали губернатора, но ему не удалось нас запугать. Теперь должен прибыть кто-нибудь из самого Второго Фонда и предложить нам какую-нибудь сделку. - Что дальше? - Согласимся. - По-моему, не стоит. - Вы думаете, что это будет нечестно по отношению к Мулу? Не бойтесь, не будет. - Я спокоен. Мул в зародыше разоблачит все ваши обманы, но все равно соглашаться не стоит. - Почему? Вы боитесь, что мы не сможем обмануть психологов? - Конечно, не сможем, но дело не в этом. Взгляд Ченниса упал на предмет, который Притчер держал в руках. - Ах, вот в чем дело, - злобно произнес он. Притчер поиграл бластером. - Вот именно. Вы арестованы. - За что? - За измену Первому Гражданину Союза. - Что происходит? - Ченнис поджал губы. - Вы слышали: измена. А с моей стороны - борьба с изменником. - У вас есть доказательства? Вы бредите или сошли с ума? - Нет. По-моему, с ума сошли вы. Вы думаете, что Мул каждый день отправляет неоперившихся юнцов на край Галактики с сумасбродными поручениями? Мне сразу показалось странным, что он послал вас на поиски Второго Фонда. Я потратил уйму времени на сомнения, но теперь мне все ясно. Хотите знать, почему Мул послал именно вас? Потому, что вы мило улыбаетесь, красиво одеваетесь, потому что вам двадцать восемь лет! - Может быть, потому, что мне можно доверять? И потому, что у вас нелады с логикой? - Потому, что вам нельзя доверять, что вполне логично, как оказалось. - Мы соревнуемся в умении говорить парадоксами или в искусстве выразить как можно меньше мыслей как можно большим количеством слов? Направив бластер на Ченниса, Притчер сделал несколько шагов вперед и приказал: - Встаньте! Ченнис неторопливо встал. Дуло бластера ткнулось ему в живот, но он и бровью не повел. Притчер сказал: - Мул искал Второй Фонд. Он его не нашел, и я его не нашел. То, что не можем найти мы с Мулом, должно быть очень хорошо спрятано. Оставался единственный выход - послать на поиски того, кто знает, где спрятан клад. - То есть, меня? - Вот именно. Сначала я этого не понял, но мой разум, пусть медленно, но все же поворачивает в нужном направлении. Как легко мы отыскали Границу Звезд! Вы просто чудом выбрали нужную область огромной Галактики! А в этой области - нужный мир! Глупец! Вы меня так недооценили, что сочли, что я не увижу закономерности в стечении стольких "случайностей". - Вы хотите сказать, что я добился слишком большого успеха? - Да. Для верного человека это слишком много. - Прочему вы поставили мне такой низкий потолок возможностей? Давление бластера стало сильнее, но на лице Притчера молодой человек не увидел признаков гнева, кроме, разве что, сухого блеска глаз. - Потому, что вы наняты Вторым Фондом. - Нанят? - бесконечное презрение. - Докажите! - Либо находитесь под его влиянием. - А Мул об этом не знает? Смешно! - Мул знает. В том-то и дело, мой молодой тупица! Мул знает. Иначе вам не подарили бы такую дорогую игрушку, как корабль. Вы не обманули ожиданий Мула и привели нас ко Второму Фонду. - Позвольте задать вам вопрос и добыть из ваших слов хоть крупицу смысла. Зачем мне было делать все это? Если я изменник, зачем мне вести вас ко Второму Фонду? Не логичнее ли было погонять вас по Галактике и ничего не найти? - Нет. Вам нужно было привести Второму Фонду корабль. Ему ведь понадобится ядерное оружие для самообороны. - Помилуйте, один корабль ничего не значит! Неужели вы думаете, что психологи надеются, разобрав корабль, за год выучить физику и наштамповать атомных двигателей? Плохо же вы о них думаете! Слишком просты ваши психологи, так же просты, как вы сами! - У вас будет возможность объяснить это Мулу. - Мы возвращаемся на Калган? - Нет. Мы останемся здесь. Мул будет здесь через пятнадцать минут. Вы не догадывались, что он идет по нашему следу, мой хитроумно-остроумный самовлюбленный мальчик? Вы были приманкой наоборот: вы привели не наших жертв к нам, а нас к нашим жертвам. - Позвольте мне сесть, - сказал Ченнис, - и объяснить вам кое-что на пальцах. Пожалуйста. - Нет, вы будете стоять. - Хорошо, я сделаю это стоя. Вы решили, что Мул следовал за вами, потому что в аппарат связи была подброшена метка?.. ...Бластер едва заметно дрогнул. Ченнис готов был в этом поклясться. - Вы не показываете удивления, но вы удивлены; я не стану и секунды тратить на сомнения. Да, я знал о существовании метки. Я показал вам, что знаю то, чего, вы думали, я не знаю. А теперь я скажу вам то, чего - я знаю - вы не знаете. - Ченнис, вы тратите слишком много времени на вступление. Можно подумать, что ваша изобретательность плохо смазана. - Здесь не нужна изобретательность. Да, изменники, или агенты противника были на Калгане, и Мул узнавал об их существовании весьма любопытным образом. Он чувствовал, что на сознание обращенных действует кто-то еще. На этот раз бластер заметно дрогнул. - Обратите внимание, Притчер: я был нужен Мулу, потому что я не обращен. Разве он не говорил вам, что ему нужен именно необращенный человек? Правда, он мог не объяснить, зачем. - Придумайте что-нибудь другое, Ченнис. Если бы меня обратили против Мула, я знал бы об этом. Притчер поспешно прощупал свое сознание. Все по-прежнему. Все в порядке. Ченнис лжет. - Вы хотите сказать, что по-прежнему верны Мулу? Вполне естественно. Верность никто не стал бы преобразовывать: это слишком заметно. Позвольте спросить, вам в последнее время не дают причин для беспокойства ваши умственные способности? Вы не чувствовали ничего необычного во время этой экспедиции? У вас не было ощущения, что вы - это не вы? Что вы делаете? Вы пытаетесь проделать во мне дыру, не стреляя? Притчер отодвинул бластер. - Что вы пытаетесь мне доказать? - Что вами управляли. Вы не видели, как Мул устанавливал метку. Вы не видели даже, кто ее установил. Вы увидели ее и решили, что ее подбросил Мул и, значит, Мул пойдет по нашему следу. Конечно, ваш передатчик работает в диапазоне, которого нет у моего. Вы думали, что я и этого не знаю? - Ченнис говорил торопливо и гневно, от его безразличия не осталось и следа. - Позвольте обрадовать вас: по нашему следу идет не Мул. Не Мул! - Кто же, если не Мул? - А как вы думаете? Я нашел метку в день отлета и сразу понял, что ее подложил не Мул. Зачем ему это делать, подумайте сами? Если бы я был изменником и Мул это знал, он обратил бы меня, так же легко, как вас, и узнал бы у меня секрет Второго Фонда, не отправляя меня на край Галактики. Скажите, вы можете держать что-либо в секрете от Мула? А если бы я не знал, где находится Второй Фонд, я не мог бы привести его туда. Опять-таки, зачем меня посылать? Очевидно, метку подложил агент Второго Фонда, он же шел по нашему следу. Неужели вы не поняли бы этого, если бы кто-то не покопался в вашем уме? Совершив такую ошибку, вы говорите, что вы нормальный! Я привел Второму Фонду корабль! Что ему делать с этим кораблем? Второму Фонду нужны вы, Притчер. Вы много знаете о Союзе и о Муле, но вы не опасны, тогда как Мул опасен. Поэтому агенты Второго Фонда подсказали мне направление поиска. Ища наугад, я не нашел бы Ницу так скоро. Я знал, что мы находимся под контролем Второго Фонда, и принял это условие. На блеф я ответил блефом. Им были нужны мы, нам были нужны они; кто проиграет - сам виноват! И если вы не уберете бластер, то проиграем мы. Скорее всего, вы держите меня под прицелом не по своей воле, а по воле какого-нибудь психолога. Отдайте мне бластер, Притчер. Я знаю, вам не хочется, но у вас сейчас нет своих желаний. За вас думает Второй Фонд. Отдайте мне бластер, и вместе встретим того, кто шел по нашему следу. Притчера охватило смятение, граничащее с ужасом. Неужели он так ошибся? Откуда эти сомнения? Почему он не уверен в себе? Почему все, что говорит Ченнис, так похоже на правду? Где же правда? Кто руководит его желаниями? Притчеру казалось, что он раздваивается. Сквозь какую-то пелену он увидел Ченниса, протягивающего руку за бластером, и почувствовал, что сейчас отдаст оружие. Мускулы его руки уже готовы были сделать необходимые для этого движения, но позади него открылась дверь, и Притчер обернулся. Есть в Галактике люди, которых можно легко спутать друг с другом. Бывает, человек не может распознать собственных чувств. Мула ни с кем и ни с чем нельзя спутать. Несмотря на растерянность и волнение, Притчер безошибочно узнал этот специфический прилив моральных сил. Физической силой Мул ни с кем не мог поделиться. Сейчас он представлял собой особенно смехотворное зрелище. Даже в многослойной одежде он казался непомерно худым. Лицо было укутано шарфом, виднелся лишь огромный красный от холода нос. Трудно было представить его в роли спасителя. - Оставьте бластер при себе, Притчер, - сказал Мул. Ченнис тем временем сел на прежнее место. Мул, обернувшись к нему, заговорил: - Эмоциональная атмосфера здесь, прямо скажем, накаленная. Вы, кажется, говорили, что по вашему следу шел не я, а кто-то другой? - Сэр, - вмешался Притчер, - метку подбросили по вашему приказу? - Конечно, - Мул устремил на него холодный взгляд. - Ни одна организация в Галактике, кроме Союза Миров, не располагает подобными приборами. - Он сказал... - Не стоит цитировать, генерал. Ченнис находится здесь и может ответить сам. Что вы говорили, Ченнис? - По-видимому, я ошибся, сэр. Я считал, что метку подложил агент Второго Фонда, и подозревал, что мы находимся под контролем Второго Фонда. В отношении генерала я был в этом почти уверен. - Теперь вы в этом разуверились? - Приходится. Ведь вошли вы, а не кто-то другой. - Что ж, давайте побеседуем, - Мул снял несколько слоев одежды с электрическим подогревом. - Вы не возражаете, если я сяду? Мы здесь в полной безопасности и можно надеяться, что нам не помешают. Никто из местных жителей не испытает желания приблизиться к этому месту. Ченнис поморщился. - К чему такие предосторожности? Я не собирался угощать вас чаем с девочками! - Итак, молодой человек, изложите ваши соображения. Как вам удалось найти это место и как агенту Второго Фонда удалось использовать для слежки за вами приспособление, которое есть только у меня? - Очевидно, сэр, - по крайней мере, мне это кажется очевидным - мне были навязаны определенные убеждения. - Этими самыми агентами Второго Фонда? - Я полагаю, что так. - А вы не подумали, что агенту Второго Фонда, который решил заманить вас в свои владения и действует при этом методами, аналогичными моим (правда, я не умею насаждать идеи, моя специальность - эмоции), не нужна метка? Ченнис взглянул на правителя с некоторой растерянностью. Притчер удовлетворенно вздохнул. - Нет, сэр, - сказал Ченнис. - Я об этом не подумал. - А приходило ли вам в голову, что тот, кто вынужден за вами следить, не может вами управлять? А не будучи управляемым, вы не нашли бы дороги сюда? Об этом вы тоже не думали? - Не думал, сэр. - Почему? Вы неспособны мыслить логически? - Я могу ответить лишь вопросом, сэр. Вы вслед за генералом Притчером обвиняете меня в измене? - Если да, вы можете доказать обратное? - Повторю то, что только что говорил генералу. Если бы я был изменником и знал, где находится Второй Фонд, вы могли бы обратить меня, а потом спросить об этом. Если же вы следили за мной, значит, я не знал, куда лететь, то есть не был изменником. На ваш парадокс отвечаю парадоксом. - Ваш вывод? - Я не изменник. - Согласен, так как ваши доводы неоспоримы. - В таком случае, позвольте спросить, зачем вы за нами следили? - Все случившееся имеет третье объяснение. Вы с Притчером по-своему объяснили некоторые факты, но не все. Я объясню все, если вы не торопитесь. Я буду краток и не успею вам надоесть. Притчер, сядьте и дайте мне ваш бластер. Нам никто не угрожает ни извне, ни изнутри, ни со стороны Второго Фонда. Спасибо, Ченнис. Комната осветилась примитивной электрической лампой, висевшей под потолком. - Понятно, что если я решил следить за Ченнисом, - заговорил Мул, - то не просто так. Поскольку Ченнис с удивительной быстротой и уверенностью устремился ко Второму Фонду, можно предположить, что я этого ожидал. Если я не получил информации непосредственно от Ченниса, значит, что-то мне мешало. Это факты. Ченнис, безусловно знает их подоплеку. Знаю и я. А вы, Притчер? - Нет, сэр, - хмуро ответил Притчер. - Хорошо, я вам помогу. Скажите, кто может знать тайну Второго Фонда и не позволить мне в нее проникнуть? Боюсь, Ченнис, что вы сами - психолог из Второго Фонда. Ченнис наклонился вперед, упер локти в колени и потребовал: - Представьте прямые доказательства. Только что логика дважды терпела поражение. - За доказательствами дело не станет. Их нетрудно было собрать. Я заметил, что моими людьми управляет кто-то другой. Этот другой должен а) быть необращенным и б) находиться в центре событий. Таких людей много, но не бесконечно много. А вы выделялись. Вы пользовались успехом в свете. Вы всем нравились, со всеми ладили. Меня это удивило. Тогда я вызвал вас к себе и поручил возглавить экспедицию. Вы восприняли это как должное. Я наблюдал за вашими эмоциями, Ченнис. Вы были совершенно спокойны, тогда как на вашем месте любой нормальный человек почувствовал бы неуверенность. Вы ее не чувствовали, то есть не понимали, что вам предлагают, либо слишком хорошо понимали. Проверить вас было нетрудно. Случилось так, что вы расслабились. Я в этот момент наполнил ваше сознание отчаянием и сразу же убрал его. Вы рассердились, да так натурально, что я готов был бы вам поверить, если бы не заметил в самом начале, что ваше сознание сопротивляется. Больше мне ничего не нужно было знать. Только равный по силам может сопротивляться мне. - Хорошо, - тихо сказал Ченнис, - что теперь? - Теперь вы умрете. Надеюсь, вы понимаете, что этого требует логика? И снова дуло бластера смотрело на Ченниса. А рука, державшая этот бластер, управлялась мощным сознанием, бороться с которым было несравнимо труднее, чем с подавленным сознанием Притчера. И времени оставалось очень мало. То, что произошло, почти невозможно понять (как и описать) человеку, у которого только пять чувств. Все же попытаемся описать, что ощущал и сознавал Ченнис в тот краткий миг, в течение которого палец Мула опускался на курок бластера. Он уловил в эмоциональном настрое Мула непоколебимую решимость, не замутненную ни каплей колебания. Если бы Ченнис задался целью пронаблюдать, за какое время решимость выстрелить превратилась в нежелание стрелять, он обнаружил бы, что это произошло за одну пятую секунды. Это нельзя даже назвать временем. За эту же долю секунды Мул почувствовал, что эмоциональный потенциал Ченниса вдруг возрос, а ему, Мулу, нечем подпитаться и, более того, на него обрушивается холодная волна ненависти с совершенно неожиданной стороны. Именно этот холод заставил Мула отдернуть палец. Ничто другое не могло заставить его изменить свое решение. Он понял, что случилось. Описанная ниже сцена произошла гораздо быстрее, чем должна происходить, с точки зрения литературы, сцена подобной значимости. Мул стоял, растопырив пальцы и напряженно глядя на Ченниса. Ченнис стоял, натянутый, как струна, и не решался вздохнуть. Притчер корчился на стуле. Каждая его мышца была поражена судорогой, каждое сухожилие натянулось, вышколенно-бесстрастное лицо неузнаваемо исказилось, глаза со смертельной ненавистью устремились на Мула. Немного было сказано между Ченнисом и Мулом, но каждому было достаточно этих слов, чтобы понять, что творится в душе у другого. Нам же, в силу нашей ограниченности, придется расшифровать их спор. - Вы стоите между двух огней, Первый Гражданин, - сказал Ченнис. - Вам не справиться одновременно с двумя сознаниями, одно из которых равно по силе моему. Выбирайте. Притчер уже свободен от вашего обращения. Я нейтрализовал ваше воздействие. Он стал прежним Притчером, тем самым, который пять лет назад собирался убить вас... Он считает вас врагом всего святого и справедливого на свете, он не простит вам пяти лет унижения. Сейчас я удерживаю его от каких-либо действий, подавляя его волю, но если вы меня убьете, его некому будет сдерживать, и, прежде чем вы успеете навести на него бластер или перестроить его эмоции, он задушит вас. Мул и сам это понимал и потому не двигался. Ченнис продолжал: - Если же вы сейчас займетесь повторным обращением Притчера, вы не успеете остановить меня. Мул не пошевелился, лишь вздохнул, признавая свое бессилие. - Так вот, - сказал Ченнис, - бросьте бластер. Будем говорить на равных. Тогда я отдам вам Притчера. - Я совершил ошибку, - обреченно сказал Мул. - Мне не следовало говорить с вами в присутствии третьего лица. Это лишняя переменная. А за ошибки нужно платить. Он разжал руки, а когда бластер упал, пнул его ногой в дальний угол комнаты. Притчер тут же погрузился в глубокий сон. - Он проснется нормальным, - безразлично сказал Мул. С того момента, когда Мул собрался нажать на курок бластера, прошло не больше полутора секунд. Но краешком сознания, на короткий миг, слишком короткий, чтобы что-нибудь понять, Ченнис уловил в душе Мула какой-то проблеск. Это был самый настоящий триумф. 6. ОДИН МУЖЧИНА, МУЛ И ТРЕТИЙ Внешне и Мул, и Ченнис чувствовали и вели себя непринужденно, в действительности же нервы каждого были напряжены до предела. Мул впервые за много лет не был полностью уверен в успехе. Ченнис понимал, что сейчас он вырвал у Мула жизнь лишь ценой невероятного усилия и Мул нападет еще не раз. Из соревнования на выносливость Мул неминуемо выйдет победителем. Думать об этом было равносильно смерти. Нельзя показывать Мулу свою слабость: это все равно, что дать ему бластер. Он и так чувствует себя победителем. Нужно тянуть время. Почему остальные медлят? Не потому ли Мул так уверен в себе? Что он знает такое, что неизвестно ему, Ченнису? Если бы была возможность читать мысли! Спокойно! Ченнис резко оборвал свои мысленные метания. Оставался лишь один выход - тянуть время. - Вы решили, - заговорил Ченнис, - а я после дуэли из-за Притчера не стал отрицать, что я психолог из Второго Фонда. Как вы думаете, почему я полетел в Ницу? - Помилуйте! - Мул звонко рассмеялся. - Я не Притчер и не хочу вам ничего объяснять. Я вам сказал то, что хотел сказать, а вы отреагировали так, как я хотел. Мне больше ничего не нужно. - И все же для вас должно остаться много неясного в этой истории. Скажите, Ница - то, что вы искали? Притчер много рассказывал о вашей первой попытке найти Второй Фонд и о том, как вы эксплуатировали психолога Эблинга Миса. Я иногда... ну, скажем, вызывал Притчера на разговор и узнал немало любопытного. Вспомните Эблинга Миса, Первый Гражданин. - Зачем? "Как он в себе уверен!" Ченнису казалось, что Мул становится все более уверенным в себе, как будто не он только что отдергивал руку от бластера. - Какой вы нелюбознательный! - продолжал Ченнис, подавляя тревогу. - Я узнал от Притчера, что Эблинг Мис чему-то очень удивился и все повторял, что Второй Фонд нужно предупредить срочно. Вам не интересно знать, почему он торопился? Эблинг Мис умер. Второй Фонд не получил предупреждения, но тем не менее Второй Фонд существует. Мул улыбнулся довольной и жестокой улыбкой и сказал: - Надо полагать, Второй Фонд получил предупреждение, если на Калган прилетел Бейл Ченнис и стал перехватывать моих людей и пытаться перехитрить меня. Предупреждение было получено, но слишком поздно. - Что ж, - Ченнис изобразил и постарался почувствовать жалость, - вы даже не представляете, что такое Второй Фонд, и глубинный смысл всего происходящего остался для вас тайной. Нужно тянуть время. Мул уловил жалость, и глаза его неприязненно сузились. Он потер нос растопыренными пальцами и процедил: - Вам хочется поговорить? Пожалуйста. Что же такое Второй Фонд? Ченнис не стал использовать эмоциональную символику, а заговорил обычным языком: - Притчер говорил мне, что Мис был сильнее всего заинтригован самой тайной, окружавшей Второй Фонд. Хари Селдон создал два мира-антипода. Первый Фонд был звездой, за двести лет ослепивший всю Галактику, а Второй - безвестной темной туманностью. Вы не поймете поступка Селдона, если не почувствуете интеллектуальную атмосферу тех дней. Это было время абсолютов и универсалий, если не в делах, то в мыслях. На путях развития человеческой мысли были поставлены непреодолимые преграды, что характерно для времен упадка. Величие Селдона заключается в том, что он попытался снести эти преграды. Он осветил сумерки Империи блеском своего созидательного таланта, он был провозвестником новой Империи. - Красиво. Ну и что? - На основе законов психоистории Селдон создал два фонда науки, но кому, как не ему, было знать, что законы психоистории тоже относительны. Поэтому он не создал законченного образования. Законченность есть начало вырождения. Селдон создал развивающийся объект, а Второй Фонд был орудием развития. Только мы можем претворить в жизнь План Селдона, слышите, Первый Гражданин Временного Союза Миров, только мы! - Вы пытаетесь себя подбодрить? - презрительно спросил Мул. - Может, вы хотите произвести впечатление на меня? Не старайтесь. Я глух к словам "План Селдона", "Вторая Империя", "Второй Фонд". Они не трогают ни одной струны в моей душе. Кстати, говорить о Втором Фонде следует в прошедшем времени, так как он уничтожен. Ченнис ощутил, что эмоциональный потенциал Мула возрос. Мул поднялся со стула и приблизился к Ченнису. Тот отчаянно сопротивлялся, но что-то безжалостно давило на его сознание, подавляло и угнетало. Сзади была стена, а напротив - Мул, костлявое пугало с огромным носом и тонкими губами, растянутыми в страшной улыбке. Мул сказал: - Ваша песенка спета, Ченнис. И ваша, и всего Второго Фонда, вернее, того, что было Вторым Фондом. Было! Чего вы ждали? Почему не отобрали у Притчера бластер? Для этого не требовалось физических усилий. Вы ждали меня, не так ли? Вы не хотели возбуждать моих подозрений. Но у меня не было подозрений. Я все знал. Я хорошо все знал, Ченнис из Второго Фонда. Чего вы ждете теперь? Вы произносите какие-то слова, надеясь, что звук вашего голоса пригвоздит меня к месту? Вы говорите, а внутри вас что-то сидит и ждет, ждет, ждет. А никто не идет. Никто из тех, кого вы ждете. У вас нет союзников, Ченнис, вы здесь один, и останетесь один. Знаете, почему? Потому, что ваш Второй Фонд просчитался в пух и прах в отношении меня. Я давно разгадал ваш план. Ваши психологи думали, что я прилечу сюда вслед за вами и попаду в расставленные ими сети. Вы были хорошей приманкой для бедного, глупого и слабого мутанта, который очертя голову рвется к власти. Вот, я здесь. Но пленник ли я? Неужели им не пришло в голову, что я не появлюсь здесь без флота? Неужели они думали, что я поведу с ними переговоры или дам новую отсрочку? Двенадцать часов назад мои корабли атаковали Ницу. К настоящему моменту они выполнили задание. Ница лежит в руинах, крупнейшие населенные центры стерты с лица земли. Сопротивления не было. Второго Фонда не существует, Ченнис! А я, слабый, чудаковатый урод - хозяин Галактики! У Ченниса хватило сил лишь на то, чтобы мотнуть головой и слабым голосом пробормотать: - Нет! Нет! - Да! Да! - поддразнил его Мул. - Вы единственный оставшийся в живых, и то ненадолго. Последовала короткая напряженная пауза, и Ченнис застонал от внезапной боли, проникшей в самую глубину его сознания. Мул отпустил его и пробормотал: - Не то. Твое отчаяние - маска. Твой страх - не тот, что сопровождает гибель идеала. Это ползучий подлый страх собственной смерти. Мул слабой рукой схватил Ченниса за горло, и Ченнис почему-то не смог оторвать от себя эту тонкую руку. - Ченнис, ты залог моей правоты. Ты должен уберечь меня от просчета или недооценки каких-либо обстоятельств. Настойчивый, требовательный взгляд Мула сверлил мозг Ченниса. - Скажи, я верно рассчитал? Я перехитрил ваших психологов? Ница разрушена, полностью разрушена, почему же твое отчаяние ненастоящее? Где правда? Мне нужна правда! Говори правду, Ченнис! Я недостаточно глубоко проник в тебя? Опасность еще существует? Говори, Ченнис, что я сделал не так. Ченнис почувствовал, что слова вопреки его воле стали выползать из горла. Он кусал язык, сжимал зубы, напрягал горло, но напрасно. Они проталкивались, царапая горло и язык и разжимая зубы. - Правда... правда... - Правда? Что еще нужно сделать? - Селдон основал Второй Фонд здесь. Здесь. Это правда. Психологи прилетели и взяли власть в свои руки. - Прилетели куда? В Ницу? - Мул запустил невидимые щупальца еще глубже, захватил что-то и резко рванул. - Ницу я уже разорил. Ты знаешь, чего я хочу. Говори! - Не в Ницу. Я говорил, что психологи могут не иметь официальной власти. Ница - это прикрытие, - слова складывались сами собой, противно каждому атому его воли. - Россем - вот где... Мул разжал руку и Ченнис, воплощенная мука, упал на пол. - И ты хотел меня обмануть? - спросил Мул почти нежно. - Я тебя обманул! - это была последняя искра сопротивления. - Не надолго! Я поддерживаю связь с моим флотом. Разгромим и Россем - не жалко! Но сначала... На Ченниса надвинулась темнота. Он поднял руку, пытаясь отвести ее от разрывающихся глаз, но не смог. Темнота давила, душила, жгла. Испуганное сознание все отодвигалось назад, назад... Последнее, что увидел Ченнис - это ликующий Мул: смеющаяся спичка с дрожащим от смеха носом. Потом все пропало. Темнота ласково обняла его. Она окончилась яркой вспышкой. Некоторое время слезы мешали Ченнису смотреть, но постепенно зрение вернулось к нему. Болела голова, все тело сковывала слабость, невозможно было поднести руку к глазам. Мысли его, как подхваченные ветром листья, понемногу улеглись. Ченнис почувствовал, что снаружи в комнату просачивается покой. Дверь открылась. На пороге стоял Первый Спикер. Ченнис попытался предупредить его, крикнуть, махнуть рукой, но ничего не вышло. Он все еще был во власти Мула. Мул был в комнате. Он злился, глаза его сухо блестели. Он уже не смеялся, а яростно скалился. Ченнис почувствовал целительное прикосновение Первого Спикера, но тут же зашевелились щупальца Мула и вытолкали Первого. Мул сказал с нелепыми для него гневом и досадой: - Еще один пришел засвидетельствовать почтение! Прощупав пространство вокруг дома, Мул удивился: - Вы один? - Абсолютно один, - согласился Первый Спикер. - Я должен был прийти один, потому что не кто иной, как я, ошибся пять лет назад. Исправить положение без посторонней помощи - дело чести для меня. И снова я недооценил силу вашего эмоционального поля. Мне трудно было пробиться сюда сквозь заграждения, выставленные вами. Поздравляю: вы мастер своего дела. - Спасибо, - враждебно ответил Мул, - да только зря стараетесь: мне не нужны ваши комплименты. Вы пришли, чтобы разделить участь вашего поверженного героя? Первый Спикер улыбнулся. - Этот человек достойно выполнил свою задачу, особенно, если учесть, что он много слабее вас. Я вижу, вы обошлись с ним жестоко, и тем не менее я надеюсь, что мы восстановим его. Он храбрый человек, сэр. Он пошел на это дело добровольно, хотя расчеты показывали, что велика вероятность нанесения ущерба его сознанию, а это страшнее, чем физическое уродство. Сознание Ченниса билось в путах Мула, но не в силах было порвать их; слова предупреждения оставались не сказанными. Ченнис мог только излучать страх, страх... - Вы знаете о том, что Ница уничтожена? - холодно спросил Мул. - Да. Мы предвидели нападение. - Я так и думал. Предвидели, но не предотвратили? - Не предотвратили, - Первый Спикер не старался скрыть, что казнит себя за это. - В этом огромная доля моей вины. Мы должны были действовать еще пять лет назад. Мы с самого начала - с того момента, когда вы заняли Калган, - подозревали, что вы способны управлять человеческими эмоциями. Это не сверхъестественный дар, Первый Гражданин. Способность передавать эмоции, развитая у вас и у меня, не является современным достижением человечества. В слабой степени она присуща каждому человеку. Любой может понять эмоции собеседника по выражению лица, интонациям речи, жестам и так далее. Животные распознают эмоции лучше человека, подключая обоняние. Естественно, их эмоции менее сложны. На самом деле человек способен на большее, но, пользуясь в течение миллиона лет речью, человечество забыло о возможности непосредственного эмоционального контакта. Заслуга ученых Второго Фонда состоит в том, что они хотя бы частично восстановили эту человеческую способность. Мы не рождаемся с нею. Мы развиваем ее в течение жизни путем постоянного упражнения, точно так же, как посредством физических упражнений можно развить силу мышц. Вы же рождены с этой способностью. Мы вычислили это. Мы понимали, к чему это приведет. Вы были как зрячий в царстве слепых. У вас неминуемо должна была развиться мания величия. К этому мы подготовились. Однако, мы не учли двух факторов. Мы не знали, в какой степени развита ваша способность управлять эмоциями. Мы можем влиять лишь на тех, кого видим, поэтому мы бессильны против оружия. Для вас же видение не играет никакой роли. Мы в конце концов обнаружили, что вы способны поддерживать эмоциональный контакт с людьми, находящимися на большом расстоянии от вас, но было уже поздно. Кроме того, мы не знали о вашем физическом недостатке - том, который мучил вас сильнее всего и подсказал вам имя Мул. Мы не предвидели, что вы не просто мутант, а стерильный мутант, и не учли связанного с этим комплекса неполноценности. Ответственность за эти просчеты лежит на мне, так как я был лидером Второго Фонда, когда вы захватили Калган. Мы поняли нашу ошибку, когда вы покорили Первый Фонд, а теперь в результате этой ошибки погибли миллионы людей в Нице. - Вы намерены исправить положение? - тонкие губы Мула побледнели, он был сама ненависть. - Что вы сделаете? Превратите меня в толстяка? Наделите мужской силой? Вычеркнете из моей памяти безрадостное детство? Вас трогают мои несчастья, мои страдания? Я не жалею о содеянном: я не мог поступать иначе. Пусть Галактика защищается сама, как я защищался сам! - Ваши чувства нельзя осуждать, - сказал Первый Спикер, - так как ясно, что они сложились под влиянием не зависящих от вас обстоятельств. Их можно только изменить. Гибель Ницы была неизбежной. Сохранить Ницу означало на долгие века разрушить Галактику. Мы сделали все, что могли. Мы эвакуировали с Ницы большинство населения. К сожалению, наши меры оказались недостаточно эффективными. Мы обрекли на смерть миллионы. Неужели вам не жаль их? - Нисколько - как не жаль и ста тысяч, которые погибнут на Россеме не позднее, чем через шесть часов. - На Россеме? - взволнованно переспросил Первый Спикер. Он обернулся к Ченнису, который приподнялся и напряг все силы, но не сумел ничего сказать. Ченнис вновь почувствовал, как за него борются две силы, потом обе они отступили, и дар речи вернулся к нему. - Сэр, я обманул ваши ожидания. За десять минут до вашего прихода он вырвал из меня правду. Я не выдержал - мне нечего сказать в свое оправдание. Он знает, что Второй Фонд - это не Ница, а Россем. И вновь Ченнис оказался во власти Мула. Первый Спикер нахмурился. - Что вы намерены делать? - Вы еще спрашиваете? Вам не ясно очевидное? Вы битый час толкуете о природе эмоционального контакта, швыряете мне в лицо слова "мания величия" и "комплекс неполноценности", а я в это время работаю. Я связался с моим флотом и отдал ему соответствующие распоряжения. Через шесть часов - если я по какой-либо причине не отменю приказ - мои корабли обстреляют Россем. Они оставят только эту деревню, в которой и приземлятся. Мул растопырил руки и захохотал, наслаждаясь растерянностью Первого Спикера. - Вы не предлагаете нам никаких условий? - спросил тот. - Нет. Ни при каких условиях я не получу больше. Стоит ли мне жалеть россемских крестьян? Если бы все психологи Второго Фонда сдались мне и согласились отдаться в мою власть, тогда, может быть, я отменил бы обстрел Россема. Неплохо иметь в своем распоряжении такую армию высокоинтеллектуальных людей. Однако, обращение такого числа людей требует известных усилий и я не знаю, хочется ли мне, чтобы вы на это согласились. Что вы видите, психолог? У вас есть оружие против моего разума, который, по меньшей мере, не уступает вашему? У вас есть оружие против моих кораблей, которые сильнее всего на свете? - Вы хотите знать, что у меня есть? - с расстановкой произнес Первый Спикер. - Да ничего, кроме ничтожной крупицы знания, которой нет у вас. - Я дам вам возможность поупражнять вашу изворотливость, - засмеялся Мул, - но вы все равно не выкрутитесь! - Несчастный мутант! - сказал Первый Спикер. - Мне не нужно изворачиваться. Подумайте: почему именно Бейла Ченниса отправили на Калган в качестве приманки; Бейла Ченниса, молодого, храброго, но ментально слабого, почти такого же слабого, как этот ваш спящий офицер, Притчер? Как вы думаете, почему к вам прилетел не я или не кто-нибудь другой из наших правителей, кто мог бы стать вам достойным противником? - Наверное, потому, - прозвучал уверенный ответ, - что среди вас нет равных мне. - Истинная причина более логична. Вы знали, что Ченнис - агент Второго Фонда. Он не сумел скрыть это от вас. Вы знали также, что вы сильнее его, и потому не боялись вести с ним игру: вы были уверены, что всегда перехитрите его. Если бы на Калгане появился я, вы убили бы меня, понимая, что я представляю собой реальную опасность. Если бы я скрыл свою принадлежность ко Второму Фонду, вы не полетели бы за мной в космос. Вы отважились на это только потому, что ваше превосходство над противником было очевидным. Если бы вы остались на Калгане, Второй Фонд ничего не смог бы поделать против ваших людей, машин и способностей. - Мои способности и сейчас при мне, - заметил Мул, - а люди и машины тоже скоро прибудут. - Это так, но вы не на Калгане. Вы в королевстве Ница, которое считаете Вторым Фондом. Мы всеми силами старались вас в этом убедить. Это было нелегко: вы умный человек, Первый Гражданин, и во всем ищете логику. - Верно, вы одержали надо мной временную победу, но у меня достаточно сил, чтобы вырвать у вашего человека правду, и достало мудрости понять, что эта правда может оказаться ложью. - Мы предвидели этот ваш шаг, Первый Гражданин, и подготовили Бейла Ченниса к нему. - Плохо подготовили. Я очистил его сознание от скорлупы, я видел его насквозь. Говоря, что Второй Фонд - это Россем, ваш человек говорил чистейшую правду. Ни в одной извилине его мозга не осталось и капли обмана. - Это верно и делает честь нашей проницательности. Помните, я сказал, что Бейл Ченнис был добровольцем? Сейчас я поясню, на что именно он пошел добровольно. Он согласился на преобразование сознания. Мы знали, что вас невозможно обмануть. Поэтому, посылая к вам Ченниса, мы обманули в первую очередь его. Он свято верит, что Второй Фонд находится на Россеме. Мы же в течение трех лет старательно создавали видимость того, что Второй Фонд находится на Нице. И мы обманули вас: вы разрушили Ницу, можете разрушить Россем, но Второй Фонд останется невредимым. Мул вскочил на ноги. - Вы смеете утверждать, что Россем - это не Второй Фонд? Ченнис, почувствовав, что Мул, под давлением со стороны Первого Спикера, выпустил его из-под контроля, сел и воскликнул: - Значит, Россем - не Второй Фонд? - Видите, Первый Гражданин, Ченнис расстроен не меньше вашего. Разумеется, Россем не Второй Фонд. Неужели вы думаете, что мы позволили бы такому опасному противнику, как вы, проникнуть в наш мир? Пусть ваш флот бомбит Россем, разрушает деревни. Пусть погибнем мы с Ченнисом - вам это ничего не даст. Представители Второго Фонда, три года жившие на Россеме под видом старейшин, вчера вылетели на Калган. Они разминулись с вашим флотом и прибудут на Калган минимум на день раньше, чем вы. Поэтому я могу вам все рассказать. Если я не отменю своих распоряжений, то по возвращении на Калган вам придется бороться с восставшими подданными. Против вас будут все, за вас - лишь ваш флот. Мои люди проследят за тем, чтобы вам не удалось обратить никого из восставших. Ваша империя пала, мутант. Охваченный бессильным гневом и отчаянием, Мул нагнул голову и пробормотал: - Да... поздно... слишком поздно... я вижу. В это момент, пользуясь тем, что Мул утратил бдительность, Первый Спикер проник в сознание мутанта и за малую долю секунды произвел там необходимые изменения. Мул поднял голову и спросил: - Значит, мне нужно вернуться на Калган? - Конечно. Как вы себя чувствуете? - Великолепно, - он наморщил лоб. - Кто вы такой? - Это имеет для вас какое-то значение? - Никакого, - согласился Мул и тронул Притчера за плечо. - Проснитесь, Притчер, мы возвращаемся домой. Через два часа силы Ченниса восстановились настолько, что он смог самостоятельно передвигаться. - Он обо всем забыл? - спросил он. - Обо всем, - ответил Первый Спикер. - У него осталась его сила и империя, но мотивы его поведения изменились. Он теперь миролюбивый человек и не подозревает о существовании Второго Фонда. Он счастливо проживет те немногие годы, что остались ему при его слабом здоровье. А после его смерти события вновь начнут развиваться согласно Плану Селдона. - И все же, неужели Россем - не Второй Фонд? Не сумасшедший же я? - Нет Ченнис, вы не сумасшедший, просто мы определенным образом воздействовали на ваше сознание. Пойдемте! Нам тоже пора домой. ПОСЛЕДНЯЯ ИНТЕРЛЮДИЯ Бейл Ченнис жил в маленькой белой комнате и ни о чем не думал. Он был счастлив жить одной минутой. Он видел стены, окно, траву во дворе, сестру, которая приносила еду и манипулировала проектором для книг; видел, но не трудился давать всему этому название. Однажды он попытался сосредоточиться на случайно услышанном обрывке разговора. Говорили двое. Один сказал: - Полная афазия. Все уничтожено и, кажется, без ущерба для здоровья. Теперь нужно придать мозгу первоначальную организацию. Ченнис не понял значения услышанного, но ничуть не огорчился. Гораздо интереснее наблюдать за сменой цветов на стене. Потом кто-то пришел, что-то сделал ему, и он надолго заснул. А когда проснулся, понял, что стена - это стена, кровать - это кровать, а он, Ченнис, лежит в больнице. Он вспомнил, что говорил врач. - Где я? - Ченнис сел в кровати. - Во Втором Фонде, - ответил Первый Спикер. - Вам вернули первоначальную организацию сознания. - Да! Да! Ченнис понял, что он - это он, и его переполнило счастье. - Ну-ка, скажите мне, - попросил Первый Спикер, - знаете ли вы, где находится Второй Фонд? Огромной горячей волной нахлынула правда, и Ченнис не ответил. Он был изумлен, как Эблинг Мис пять лет назад. Оправившись от удивления, он кивнул и сказал: - Клянусь звездами Галактики, знаю! ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПОИСК ВЕДЕТ ПЕРВЫЙ ФОНД 7. АРКАДИЯ Дарелл, Аркади - писательница, род. 5 апреля 369 года Эры Основателей. Автор популярных художественных произведений. Известность писательнице принесла биографическая повесть о ее бабушке, Байте Дарелл. В течение нескольких столетий это произведение служило основным источником информации о Муле и эпохе его правления... Как и повесть "Воспоминания", роман "Давным-давно" изображает блестящий калганский свет периода раннего междуцарствия и основан на автобиографическом материале. Галактическая Энциклопедия. Аркадия Дарелл бодро сказала в транскриптор: - А. Дарелл. "Будущее Плана Селдона". Умолкла и подумала, что когда-нибудь, когда станет великой писательницей, она будет подписывать свои произведения именем Аркади. Просто Аркади, без фамилии. "А. Дарелл" - невыносимо пресное имя, только и годится, что для школьных работ по литературе и риторике. Все ученики в классе должны подписывать работы именно так, кроме Олинтуса Дама: у него выходит смешное сочетание. "Аркадия" хорошо для маленькой девочки, а кроме того, это прозвище ее исторической бабушки. У родителей совсем нет фантазии! А ей позавчера исполнилось четырнадцать, уже можно требовать от окружающих, чтобы признали ее взрослой и в честь этого именовали "Аркади". Она поджала губы, вспоминая, как отец сказал, оторвавшись от проектора: - Сейчас ты делаешь вид, что тебе девятнадцать, а что будет, когда тебе исполнится двадцать пять, а молодые люди будут думать, что тебе уже тридцать? Из большого глубокого кресла, в котором сидела девочка, ей было видно зеркало, стоящее на комоде. Нога, на большом пальце которой вращалась домашняя туфля, выглядела несерьезно. Аркадия надела туфлю, поджала ногу и села, напрягая спину и вытягивая шею, которой не хватало двух дюймов длины до царственной. Аркадия внимательно поглядела на свое отражение - до чего толстые щеки! Не размыкая губ, она разжала зубы и стала изучать свое лицо в удлиненном виде. Облизала и чуть выпятила губы, томно, как светская кокетка, прикрыла глаза... Почему у нее такие бессовестно румяные щеки? Аркадия оттянула пальцами внешние уголки глаз, стараясь быть похожей на женщину из центральных звездных систем, но руки, прижатые к вискам, портили впечатление. Она надменно вздернула подбородок, повернулась к зеркалу в полупрофиль и сказала на октаву ниже, чем говорила обычно: - Папочка, если ты считаешь, что меня хоть сколько-нибудь интересует, что думают эти глупые молодые люди, ты глубоко... - тут она вспомнила, что в руке у нее включенный микрофон, ахнула и поскорее выключила его. На светло-сиреневом листе бумаги с персиковой полосой полей значилось: БУДУЩЕЕ ПЛАНА СЕЛДОНА Папочка, если ты считаешь, что меня хоть сколько-нибудь интересует, что думают эти глупые молодые люди, ты глубоко ой! Аркадия с досадливой гримасой вынула из аппарата испорченный лист, и на его место с тихим щелчком вскочил новый. Раздражение прошло быстро. Аркадия удовлетворенно улыбнулась. То что надо! Это начало романа! Транскриптор ей подарили позавчера на первый "взрослый" день рождения. Она давно приставала к отцу: - Папа, у всех в классе; у каждого, кто хочет хоть что-то собою представлять, есть транскриптор. Только самые отсталые пишут на ручных машинках! Продавец сказал: - Это самая компактная и самая простая в обращении модель. Ваш аппарат сам расставит знаки препинания согласно вашей интонации. Это неоценимое подспорье для образованного человека: помогает выработать грамотное произношение и ритмику речи. Отец выслушал продавца и заказал аппарат, работающий от пишущей машинки, как будто его дочь - старая незамужняя учительница. Пришлось потратить немножко больше капризных слов и слез, чем может позволить себе взрослая четырнадцатилетняя девушка, зато ко дню рождения ей принесли транскриптор именно той модели, какую она просила. Аппарат писал изящным женским почерком, выводя прелестнейшие заглавные буквы. Написанное таким почерком, даже "Ой!" выглядело чрезвычайно мило. Однако, пора приступать к домашнему заданию. Аркадия с деловым видом отложила в сторону испорченный лист бумаги, села ровно, подтянула живот, набрала в легкие воздуха и начала, тщательно выговаривая каждый звук, следя за интонацией и дыханием: - "Будущее Плана Селдона", - она вложила в эти слова весь свой патриотический пыл. - "Я уверена, что история Фонда хорошо известна всем нам, имевшим счастье воспитываться и получить образование в школах Термина, у знающих и опытных учителей". "Неплохо! Такое начало должно понравиться этой карге мисс Эрклинг". - "История нашего государства явилась воплощением в жизнь плана Хари Селдона. Сейчас всех волнует вопрос: будет ли в дальнейшем претворяться в жизнь мудрый план Хари Селдона или он будет предательски сорван, если еще не сорван. Чтобы понять это, полезно вспомнить суть Плана." Эту часть написать было несложно: материал они недавно изучали в курсе Новой Истории. - "Почти четыреста лет назад, когда Первая Галактическая Империя шла по пути упадка к неминуемой гибели, Хари Селдон был единственным, кто видел приближение конца. На основе законов психоистории, математический аппарат которой бесповоротно утерян..." Аркадия запнулась. Она не была уверена, что правильно продиктовала слово "бесповоротно". А-а, пустое, транскриптор не ошибается. - "...Селдон и работающие с ним ученые проследили, по какому пути пойдет развитие Галактики. Они выяснили, что, предоставленная самой себе, Империя развалится, а за ее распадом последует тридцатитысячелетний период хаоса и анархии. Предотвратить падение Империи было уже невозможно, но остался шанс сократить период хаоса. Селдон разработал план, предусматривающий создание новой империи на обломках старой всего за тысячу лет. Заканчивается четвертое столетие этого тысячелетия, не одно поколение людей сменилось на Термине, а План все действует. Хари Селдон организовал два Фонда науки, по одному в каждом конце Галактики, выбрав время и место их основания так, чтобы наилучшим образом решить свою психоисторическую задачу. В одном из Фондов, основанном на Термине, Селдон сконцентрировал новейшие достижения и сильнейших специалистов в области естественных наук. Основанная на достижениях естественных наук техника помогала нашему Фонду отражать нападения соседних варварских королевств - бывших провинций Империи. Более того, под предводительством отважных и мудрых людей, таких, как Сэлвор Хардин и Хобер Мэллоу, способных правильно истолковать План, Фонд покорил эти королевства. Прошли столетия, но все наши планеты помнят эти события. Со временем Фонд подчинил своему экономическому влиянию большую часть Сайвеннского и Анакреонского секторов Галактики и успешно отразил нападение великого генерала Империи Бела Райоза. Казалось, ничто не может расстроить план Селдона. Кризисы, которые предвидел Селдон, наступали в назначенное им время и успешно преодолевались. Преодоление очередного кризиса знаменовало новый гигантский шаг Фонда по пути к миру и Второй Империи. И вот..." Аркадии не хватило воздуха, и она перешла на шепот, но транскриптор записал предложение все тем же ровным, красивым почерком. - "...когда от Империи, этого колосса на глиняных ногах, не осталось ничего, кроме жалких обломков, которыми управляли ничтожные диктаторы, пришел Мул". Эту фразу Аркадия позаимствовала из видеотриллера, но она знала, что мисс Эрклинг не заподозрит ее в плагиате, потому что не слушает ничего, кроме симфоний и научно-популярных передач. - "Появление этого странного человека не было предусмотрено Планом. Мул был мутантом, рождение которого невозможно предсказать. Он обладал необычайной способностью управлять человеческими эмоциями и подчинять, таким образом, людей своей воле. С головокружительной быстротой он превратился из бродяги в завоевателя и основателя империи и, в конце концов, покорил даже Фонд. И все же Мулу не удалось стать властелином Галактики. Его остановила мудрость и смелость великой женщины". Здесь перед Аркадией встала обычная проблема. Отец запрещал ей вспоминать о том, что она внучка великой Байты Дарелл. Однако, это всем было хорошо известно, а Байта действительно была великая женщина и на самом деле остановила Мула. - "Как это произошло, известно немногим." Если придется читать сочинение вслух, эту фразу нужно будет прочесть с особым нажимом. Кто-нибудь обязательно спросит, как это произошло, и тогда Аркадии придется, рассказать. Нельзя не рассказать, если просят. Аркадия продумала оправдательную речь, которую произнесет перед отцом, и продолжала: - "Пять лет Мул деспотически правил Союзом Миров, в который входил Фонд, затем, в силу неизвестных причин, превратился в просвещенного правителя. Существует мнение о том, что перемена в настроениях Мула произошла в результате вмешательства Второго Фонда, основанного когда-то Селдоном. Однако, до сих пор точное местонахождение Второго Фонда, как и его роль в развитии Галактики, не установлено, поэтому утверждение о вмешательстве Второго Фонда остается..." Аркадия хотела сказать "беспочвенным", но не рискнула. - "...необоснованным. Четверть века прошло с тех пор, как умер Мул. Повлияло ли его правление на ход истории? Он прервал выполнение Плана Селдона и, казалось, даже расстроил его. Однако, после его смерти Фонд воспрянул, как нова [новая звезда] из холодного пепла погасшей звезды." Это сравнение Аркадия придумала сама. - "Снова планета Термин стала центром торговой федерации, почти такой же обширной и богатой, как прежде, но более миролюбивой и демократичной. Возможно, это было запланировано. Возможно, мечта великого Селдона жива, и через шестьсот лет родится Вторая Галактическая Империя. Я верю в это..." Неуклюжий оборот, но без него не обойдешься. Мисс Эрклинг обязательно напишет красным через всю страницу: "Вы даете лишь изложение фактов. Не видно рассуждений и вашего отношения к написанному. Думайте! Выражайте себя! Проникните в свою душу!" - "Проникните в душу". Что она понимает в душах! Разве у человека с таким кислым лицом есть душа! - "...потому что никогда еще политическая ситуация не складывалась так благоприятно для нас. Времена наследственных мэров-деспотов миновали, мы вернулись к свободным выборам. Нет больше мятежных торговых миров; нет несправедливости, сопутствующей общественному укладу, при котором все богатства страны сосредоточены в руках немногих. Поэтому нет причин бояться неудачи. Некоторые считают, что нам угрожает Второй Фонд, однако им нечем подтвердить свои опасения, кроме смутных подозрений и суеверий. Мне кажется, что вера в себя и в великий План Хари Селдона должна вытеснить из наших сердец и умов все сомнения..." Как неприятно это писать, но к концу сочинения требуется что-нибудь такое... - "Я считаю, что..." Будущее Плана Селдона осталось неясным, потому что Аркадия услыхала тихий стук в окно, вскочила на подлокотник кресла и увидела за стеклом улыбающееся лицо с правильными чертами и прижатым к губам указательным пальцем. После паузы, достаточной, чтобы почувствовать удивление, она соскочила с кресла, подошла к дивану, стоявшему под окном, взобралась на него и вопросительно взглянула на гостя. Его улыбка погасла. Вцепившись побелевшими от напряжения пальцами правой руки в подоконник, левой он сделал быстрое движение. В ответ Аркадия открыла защелку и отодвинула нижнюю треть окна, впустив в комнату теплый весенний воздух. - Все равно вы не влезете, - с довольным видом сказала она. - Наши окна экранируются и впускают только своих. Если вы попытаетесь влезть, сработает сигнализация и поднимется шум. Помолчав, Аркадия добавила: - Вы поступаете неблагоразумно, стоя на карнизе. Вы можете упасть, сломать шею и помять наши цветы, редкие и очень дорогие. - Чтобы этого не случилось, - сказал мужчина, опасавшийся того же, что и Аркадия, но по-иному оценивавший ценности, - снимите, пожалуйста, экран и впустите меня. - Это невозможно, - ответила Аркадия. - Вероятно, вы ошиблись адресом, потому что я не из тех девушек, которые впускают мужчин к себе в спальни в такое время. Говоря это, Аркадия изо всех сил старалась или делала вид, что старается подавить в себе сладострастие. Лицо незнакомца омрачилось. - Это дом доктора Дарелла? - пробормотал он. - Я должна пред вами отчитываться? - Простите! До свидания... - Молодой человек, если вы спрыгнете, я подниму тревогу. Аркадия издевалась: по ее просвещенному мнению, незнакомец был далеко не молод - ему было все тридцать, а, может быть, и больше. Молодой человек помолчал и строго спросил: - Девочка, ты не хочешь, чтобы я оставался, и не хочешь, чтобы уходил. Что же мне делать? - Я полагаю, вы можете войти. Это действительно дом доктора Дарелла. Я сниму экран. Незнакомец оглянулся, осторожно просунул в окно руку и, когда ничего не случилось, подтянулся и влез в комнату. Сердитыми шлепками отряхнул одежду и поднял к Аркадии покрасневшее лицо. - Ваша репутация не пострадает, если меня обнаружат здесь? - Пострадает, но не так сильно, как ваша, потому что, услышав шаги за дверью, я закричу и скажу, что вы вошли без моего разрешения. - Как вы объясните то, что не сработала сигнализация? - Да очень просто! Ее у нас нет! Незнакомец обиделся. - Обманщица! Сколько тебе лет, малышка? - Не кажется ли вам, молодой человек, что вы задаете нетактичный вопрос? Это первое. И второе: я не привыкла, чтобы меня называли малышкой. - Понятно. Вы, наверное, бабушка Мула в гриме? Вы позволите мне уйти прежде, чем организуете ленч-вечеринку в мою честь? - Я не позволю вам уйти: вас ждет мой отец. Незнакомец насторожился. Подняв бровь, он спросил: - Ваш отец один? - Да. - К нему кто-нибудь приходил в последнее время? - Какие-то торговцы и вы. - В последние дни не происходило ничего необычного? - Если не считать вашего визита... - Забудьте обо мне, хорошо? Впрочем, нет, не забывайте. Скажите, откуда вы знаете, что ваш отец ждет меня? - О, это проще простого. На прошлой неделе он получил секретное самоуничтожающееся послание в капсуле. Уже пустую капсулу бросил в атомный дезинтегратор и дал Поли - это наша горничная - отпуск на месяц. Отпустил ее к сестре в Терминус-Сити, а сегодня постелил себе в другой комнате. Я поняла, что он ждет кого-то и хочет, чтобы об этом никто не знал, даже я, хотя мне он обычно все рассказывает. - Неужели? Я думал, ему и рассказывать не нужно: вы все угадываете по глазам. - Так и есть! - Аркадия засмеялась. Она перестала чувствовать неловкость. Гость был пожилой, но очень импозантный: вьющиеся темные волосы и голубые глаза. Может быть, когда она станет старше, ей встретится кто-нибудь похожий? - А как вы узнали, - спросил незнакомец, - что ваш отец ждет именно меня? - Кого же еще? Папа засекретился, кого-то ждет, и тут появляетесь вы - не через парадную дверь, как нормальный человек, а через забор и через окно, - тут Аркадия ввернула любимую мысль. - Мужчины такие глупые! - Нельзя быть такой самоуверенной, малышка, то есть, мисс. Вы можете ошибаться. Что, если ваш отец ждет не меня, а кого-то другого? - Вряд ли. Я недаром не приглашала вас, пока вы не бросили свой портфель. - Что я бросил? - Портфель, молодой человек. Я не слепая. Вы не уронили его, а именно бросили, да еще и примерились, чтобы он упал, куда надо. Вы бросили портфель под кусты, чтобы никто не видел. Поскольку вы пытались войти через окно, а не через парадную дверь, вы боялись входить в незнакомый дом без разведки. Вам попалась я, и вы, вместо того, чтобы позаботиться о себе, позаботились прежде всего о портфеле, что позволяет заключить, что содержимое портфеля, каково бы оно ни было, для вас важнее собственной безопасности, а это значит, что если вы здесь, а портфель там, и мы знаем, что портфель там, то вы достаточно беспомощны. Аркадия остановилась, чтобы набрать воздуху для новой тирады, и гость, воспользовавшись паузой, заметил: - Тем не менее я в состоянии придушить вас, выпрыгнуть из окна, взять портфель и уйти. - Молодой человек, у меня под кроватью лежит бейсбольная бита, мне нетрудно ее достать, и я сильнее, чем обычно бывают девушки в моем возрасте. Беседа зашла в тупик. Наконец "молодой человек" с натужной вежливостью заговорил: - Мы почти подружились, но до сих пор не познакомились. Позвольте представиться. Я Пеллеас Антор. Как вас зовут? - Меня зовут Аркади Дарелл. Рада с вами познакомиться. - Аркади, деточка, будь добра, позови папу. Аркадия заартачилась. - Я не деточка. Когда человека просят об услуге, ему обычно не грубят. Пеллеас Антор вздохнул. - Хорошо. Милая, добрая старушка, вы меня премного обяжете, если соблаговолите позвать вашего отца. - Это уже лучше, хотя не то, чего я добиваюсь. Я позову отца, но с вас глаз не спущу, - она несколько раз топнула ногой. Послышались торопливые шаги, и дверь резко распахнулась. - Аркадия! - возмущенно начал доктор Дарелл и не договорил. - Кто вы, сэр? Пеллеас с явным облегчением поднялся на ноги. - Доктор Торан Дарелл? Я Пеллеас Антор. Вы получили мое письмо? Ваша дочь говорит, что получили. - Моя дочь говорит, что получил? - доктор грозно глянул на дочь, которая встретила его взгляд лучезарной улыбкой чистейшей невинности. Доктор Дарелл сдался и обратился к гостю: - Я вас жду. Прошу вас, пройдемте. Тут внимание доктора на чем-то остановилось. Аркадия перехватила его взгляд и бросилась к транскриптору, но отец стоял прямо над ним. - Он все время работал? - ехидно спросил доктор. - Папа! - воскликнула Аркадия. - Неприлично читать записи чужих мыслей и бесед! - А "беседовать" в спальне вечером с незнакомым мужчиной прилично? Я твой отец, Аркадия, и должен оградить тебя от порока! - Папа! Ничего подобного не было! - Еще как было, доктор Дарелл, - вдруг засмеялся Пеллеас. - Молодая леди обвиняла меня во всех грехах. Я осмелюсь настаивать, чтобы вы это прочитали, только вымарайте мое имя. Аркадия с трудом сдерживала слезы. Ну вот, родной отец ей не верит! Проклятый транскриптор! И этот дурак, который влез в окно, вместо того чтобы позвонить в дверь! А теперь отец будет говорить длинную, проникновенную речь о том, что должна и чего не должна делать молодая девушка. - Аркадия, - проникновенно начал отец, - мне кажется, более того, я уверен, что молодая девушка... Так и знала. Так и знала. - ...не должна так непочтительно разговаривать со старшими. - А старшие не должны заглядывать в окна. Жилище молодой девушки неприкосновенно! Уходите, мне нужно закончить сочинение. - Не тебе судить о праве других заглядывать в твои окна. Ты не должна была впускать этого человека. Тебе следовало сразу же позвать меня, особенно, если ты знала, что я его жду. - Зря ты с ним связываешься, - парировала Аркадия. - Он завалит все дело, если будет и дальше лазать в окна, а не стучать в двери, как положено нормальному человеку. - Аркадия, не вмешивайся в дела, в которых не разбираешься! - Почему не разбираюсь? Вы ищете Второй Фонд! В наступившей тишине даже Аркадия почувствовала себя неловко. - Кто тебе это сказал? - осторожно спросил доктор Дарелл. - Никто. Вы напустили на себя такой таинственный вид, что я сама все поняла. Не бойтесь, никому не скажу. - Мистер Антор, - сказал доктор Дарелл, - я должен перед вами извиниться. - О, ничего страшного, - последовал неискренний ответ. - Не ваша вина, если она продалась силам тьмы. Позвольте задать вашей дочери вопрос. Мисс Аркадия! - Что вам нужно? - Почему вы считаете, что глупо лезть в окно, если можно войти в дверь? - Потому что глупо привлекать к себе внимание, если хочешь спрятаться. Если у меня есть тайна, я не заклеиваю пластырем рот, чтобы все видели, что я боюсь что-то выболтать. Я говорю столько же, сколько обычно, но о другом. Вы читали высказывания Сэлвора Хардина? Это наш первый мэр. - Да, я знаю. - Так вот, он говорил, что нужно лгать, не стыдясь своей лжи, если хочешь, чтобы тебе поверили. Еще он говорил, что нужно говорить не правду, а ложь, похожую на правду, и тогда тебе поверят. А если вы лезете в окно, значит, вы стыдитесь своей лжи, и она не похожа на правду. - Что бы вы сделали на моем месте? - Если бы у меня было к папе секретное дело, я познакомилась бы с ним открыто и несколько раз пришла бы к нему обсудить вполне законные дела. А потом, когда все привыкли бы видеть нас вместе, я заговорила бы о секретном деле, и никто не стал бы интересоваться, о чем мы секретничаем. Антор удивленно взглянул на девочку, потом перевел глаза на доктора Дарелла. - Пойдемте. У вас в саду остался мой портфель. Погодите! Последний вопрос. Аркадия, у тебя под кроватью взаправду лежит бейсбольная бита? - Нет, понарошку. - Хм. Надо проверить! В дверях доктор Дарелл остановился. - Аркадия, говоря о Плане Селдона, не намекай на бабушкины подвиги. Обойди эту тему. По лестнице доктор Дарелл и Пеллеас Антор спускались молча. В саду гость сдавленным голосом спросил: - Доктор, если не возражаете, сколько ей лет? - Позавчера исполнилось четырнадцать. - Четырнадцать? О, Галактика! Слушайте, она не говорила, что собирается замуж? - Мне не говорила. - Так вот, если скажет, застрелите его. Я хочу сказать, того беднягу, за которого она собирается замуж, - гость посмотрел доктору в глаза. - Я серьезно. Застрелите, чтоб не мучился. Вы представляете, во что она превратится, когда ей стукнет двадцать? Я не хотел вас обидеть... - Я не обижаюсь. Я понимаю... ...А наверху объект их любовного обсуждения, усевшись перед транскриптором и глядя на него с отвращением, противным голосом произнес: - "Будущеепланаселдона". Транскриптор невозмутимо вывел на чистом листе бумаги элегантные заглавные буквы: "БУДУЩЕЕ ПЛАНА СЕЛДОНА". 8. ПЛАН СЕЛДОНА Математика Психоистории - синтез исчисления N переменных и N-мерной геометрии; то, что Селдон называл алгеброй человечества... Галактическая Энциклопедия. Перед вами комната. Где она находится - неважно. Главное то, что в ней находится Второй Фонд. Эта комната в течение нескольких столетий была обителью чистой науки, но в ней не было ни одного из тех приспособлений, которые за последние тысячи лет человечество привыкло ассоциировать с наукой. Наука, обитавшая в этой комнате, оперировала лишь математическими понятиями, она занималась логическими выводами, как наука доисторических людей, заселявших единственную, теперь неизвестную, планету Галактики. В комнате находился предмет, Главный Излучатель, содержащий в себе полный план Селдона. В комнате был человек - Первый Спикер. Он был двадцатым в династии главных хранителей Плана, а его титул означал, что на собраниях вождей Второго Фонда он должен говорить первым. Его предшественник победил Мула, но отзвуки той великой битвы все еще сбивают человечество с пути, проложенного Селдоном. Вот уже двадцать пять лет Первый Спикер и его администрация стараются вывести Галактику - упрямых и строптивых людей - на этот путь. Это титанический труд! Первый Спикер обернулся на скрип открывшейся двери. На пороге стоял молодой человек, которому Первый Спикер сквозь размышления о судьбах человечества посылал волны приветливого ожидания, - ученик, один из тех, кто в будущем может занять его место. Молодой человек нерешительно топтался на пороге, и Первому Спикеру пришлось подойти к нему, обнять за плечи и увлечь за собой в комнату. Ученик робко улыбнулся. Первый Спикер сказал: - Первым делом я расскажу вам, зачем звал вас. Они смотрели друг на друга через стол. Человек, не являющийся психологом Второго Фонда, не мог бы понять, что между ними происходит разговор. Первоначально речь была приспособлением, с помощью которого Человек в грубом приближении передавал свои мысли и эмоции. Избрав произвольные звуки и сочетания звуков для обозначения определенных настроений, Человек выработал способ общения - грубый, неуклюжий, постепенно погубивший гибкость человеческого сознания и обеднивший палитру чувств. Все страдания людей и беды человечества происходят оттого, что люди (за исключением Хари Селдона и немногих его соратников и последователей) не понимают людей. Человек живет в душном плотном тумане, в котором не видит никого, кроме себя самого. Иногда до него доносятся сигналы, подаваемые другим человеком из такого же кокона. Люди, шагните навстречу друг другу! Но они не знают друг друга, не понимают друг друга, не решаются верить друг другу, с рождения угнетены и напуганы одиночеством - и потому боятся и ненавидят друг друга. Тысячелетиями ноги человека увязали в грязи, приковывая к земле его разум и душу, которые достойны парить среди звезд. Инстинктивно человек искал способ освободиться от пут речи. Семантика, символьная логика, психоанализ явились попытками усовершенствовать речь или обойтись без нее. Вершиной развития науки об интеллекте стала психоистория, или математизированная социопсихология. Математика позволила проникнуть в тайны нейрофизиологии, на атомном уровне рассчитать электрохимические процессы, в которых состоит деятельность нервной системы. Без этого не могло быть и речи о психологии, как о науке. Добытые психологией знания о человеке были перенесены на человечество. Математика завоевала социологию. Группы людей: миллиарды, заселяющие планеты, триллионы, занимающие сектора, квадриллионы, которыми исчисляется население Галактики, - стали не просто группами людей, а огромными историческими силами, действие которых можно рассчитать по формулам статистики. Для Хари Селдона будущее стало ясным и неизбежным, и он составил свой План. Те же обстоятельства, которые привели Селдона к созданию исторического Плана, сейчас освободили Первого Спикера и Ученика от необходимости изъясняться словами. Первый Спикер без слов знал, что происходит в сознании Ученика, ощущал малейшие токи, протекавшие в его мозгу. Однако, чутье Первого Спикера не было инстинктивным, как у мутанта Мула; оно было развито годами упражнений и опиралось на научные знания. Поскольку и автор, и читатель принадлежат к обществу, где основным средством общения все же является речь, автору придется излагать беседу психологов в переводе, жертвуя какими-то оттенками смысла. Мы остановились на том, что Первый Спикер сказал: - Первым делом я расскажу вам, зачем звал вас. Читатель может представить, как протекала дальнейшая беседа, если мы признаемся, что ничего подобного Первый Спикер не говорил. Он просто улыбнулся и поднял указательный палец. Первый Спикер "сказал": - Всю жизнь вы занимаетесь наукой об интеллекте. Вы взяли от учителей все, что они могли дать. Пришла пора вам и некоторым другим попробовать себя в качестве Спикера. Ученик просигналил волнение. - Не притворяйтесь, что боялись, что вам недостает квалификации, а теперь радуетесь, что ваши надежды оправдались, и вас признали. Опасения и надежды суть слабости. Вы были уверены, что вас признают, но боялись это показать, не желая выглядеть самоуверенным, то есть непригодным. Пустое! Человек, не признающий себя умным, безнадежно глуп. Не этому ли вас учили, готовя к получению квалификации, которую вы, без сомнения, получите? Ученик просигналил облегчение. - Так-то лучше. Теперь, когда вы перестали отгораживаться от меня, вы способны мыслить и делать выводы. Помните, настоящий психолог не отгораживает свое сознание от мира барьером, который для хорошего зонда не барьер. Мастер должен воспитать в себе второе я, идеальное и невинное, которому нечего скрывать от окружающих. Смотрите, мое сознание открыто перед вами. Откройте же свое. Спикером быть нелегко. Нелегко быть даже Психоисториком, а далеко не всякий психоисторик может стать Спикером. Дело в том, что Спикеру недостаточно владеть математикой Плана Селдона; он должен верить в успех Плана, жить во имя его осуществления. Более того, Спикер должен воспринимать План, как живое существо, любить и лелеять его. Первый Спикер указал на черный блестящий куб, стоявший на столе: - Вы знаете, что это? - Не знаю, Спикер. - Вы слышали о Главном Излучателе? - Это он? - изумление. - Вы ожидали увидеть что-то более благородное и возвышенное? Вполне естественно. Прибор был изготовлен во времена Империи людьми Селдона. Почти четыреста лет он безупречно служил нам, не требуя настройки или ремонта. И к счастью, ибо среди нас нет людей, чьей квалификации хватило бы для технического обслуживания прибора, - Первый Спикер улыбнулся. - Изготовить второй такой или починить этот могут только в Первом Фонде, но люди Первого Фонда не должны знать о его существовании. Он опустил какой-то рычаг на своей стороне стола, и в комнате стало темно, но только на миг. Стены осветились белым светом, затем на белом проступили черные полосы, вскоре превратившиеся в ряды формул. - Подойдите к стене, мой мальчик. Не бойтесь, от вас не будет тени: Излучатель испускает свет особым образом. Я не знаю, как это получается, но знаю, что тени не будет. Они стояли рядом у стены, в которой было тридцать футов длины и десять футов высоты. Буквы были мелкие, строки лежали плотно. Противоположная стена тоже была исписана. - Это не весь План, - сказал Первый Спикер. - Чтобы уместить его здесь полностью, нам пришлось бы уменьшить буквы до микроскопических размеров. Сейчас перед вами основные положения. Вы это изучали? - Изучал. - Узнаете что-нибудь? Помолчав, Ученик ткнул пальцем куда-то вверх. Строки побежали по стене вниз, и на уровне глаз Ученика оказалось уравнение, о котором он подумал. - Видите, - засмеялся Первый Спикер, - он читает ваши мысли. Он и не то еще умеет. Что вы хотели сказать об уравнении, которое выбрали? - Это интеграл Ригеля, - не совсем уверенно начал Ученик, - с планетарным распределением отношений, что означает наличие на планете или в секторе основных экономических классов и нестабильность их настроений. - Еще? - Уравнение описывает предельное состояние, так как здесь есть... - снова побежали строки, - ...сходящийся ряд. - Хорошо, - одобрил Первый Спикер. - Скажите, что вы думаете о Плане в целом? Это законченное произведение человеческой мысли? - Безусловно! - Нет! Неверно! - отрезал Спикер. - Вам придется забыть многое из того, чему вас учили. План Селдона нельзя назвать ни законченным, ни безупречным. Это просто-напросто лучшее, чего можно было достичь в то время. Двенадцать поколений людей корпели над этим планом, разбирали уравнения, проверяли каждый знак. Более того, они сверяли предсказания с действительностью и учились на ошибках. Они узнали больше, чем знал сам Селдон, и если теперь, вооружившись этими знаниями, мы проделаем работу Селдона заново, мы выполним ее лучше. Вы хорошо меня понимаете? Ученик был несколько растерян. - Прежде чем стать Спикером, - продолжал Первый Спикер, - вы должны внести в План свою лепту. Пусть это не кажется вам кощунством. Видите, некоторые места выделены красным? Каждой отметке соответствует изменение, внесенное в План кем-то из последователей Селдона. А это... это, - он посмотрел вверх, и строчки посыпались вниз, - вот! Это моя работа. Красной линией были обведены две расходящиеся стрелки, каждая из которых вела к столбцу уравнений, также взятому в красное кольцо. Между двумя этими столбцами был вставлен третий, весь написанный красным. - Небольшое уточнение к сказанному Селдоном. До этого периода истории мы пока не дошли и не дойдем, по крайней мере, еще в течение четырехсот лет. Это будет время, когда за престол молодой Второй Империи будут бороться несколько претендентов. Если их силы будут равны, Империя окажется под угрозой распада. Если кто-то из них окажется намного сильнее, Империи грозит застой. Селдон рассмотрел обе возможности и дал соответствующие рекомендации. Однако, существует вероятность того, что претенденты на престол придут к какому-то компромиссу. Она невелика - если быть точным, двенадцать целых шестьдесят четыре сотых процента, но мы уже сталкивались с фактами, вероятности которых были еще меньше. Я показал, что в этом случае Империя переживет кратковременный период застоя, за которым последует гражданская война, которая принесет больше жертв и разрушений, чем война, которая разразится, если компромисс не будет достигнут. К счастью, это можно предотвратить. Я показал, как это сделать. - Позвольте спросить, Спикер, как вносятся изменения в План? - Этим занимается специальная организация. Ваши расчеты будут проверены пятью различными комиссиями. Вам придется защищать свою работу перед придирчивыми и безжалостными оппонентами. Затем вашу разработку отложат, а через два года рассмотрят повторно. Иногда оказывается, что внешне безупречная работа не выдерживает проверки временем. Часто автор сам обнаруживает свою ошибку. Если при повторном рассмотрении - не менее тщательном, чем первое, - ошибок не обнаруживается и - еще лучше - автор дополняет свою разработку или представляет новые доказательства своих идей, его расчеты вносятся в План. Это вершина карьеры психолога. Автора разработки допускают к Излучателю, и он мысленно диктует все дополнения и изменения. Никаких указаний на то, кому принадлежит очередное дополнение или изменение, не делается. План - это продукт нашего коллективного творчества. Вы меня понимаете? - Да, Спикер! - Хорошо, довольно об этом, - Первый Спикер сделал шаг в сторону, и стены вновь стали пустыми. - Садитесь и послушайте меня. Обычному Психоисторику достаточно разбираться в биостатистике и нейрохимической электроматематике. Этого хватает, чтобы выполнять черновые расчеты. Спикер должен уметь обсуждать План без опоры на математику; если не сам План, то хотя бы его философскую концепцию и основные цели. Итак, какова цель Плана? Постарайтесь ответить своими словами и не гонитесь за внешним лоском. Я буду оценивать ваш ответ не по форме, а по содержанию. Впервые за время беседы Ученику предоставилась возможность сделать серьезное высказывание. Он помялся и неуверенно заговорил: - На основании всего изученного я могу сделать вывод, что основной целью Плана является организация цивилизации на совершенно новых принципах. Последние достижения Психохимии свидетельствуют в пользу того, что новая ориентация человечества никогда спонтанно не... - Стоп! - оборвал его Первый Спикер. - Нельзя говорить "никогда". Это свидетельство лености ума. Психоистория оперирует вероятностями. Вероятность наступления какого-либо события может быть бесконечно малой, но не может равняться нулю. - Простите, Спикер. Вероятность того, что новая ориентация человечества избавит его от случайностей, очень высока. - Это лучше. Какова эта новая ориентация? - Это ориентация на науку об интеллекте. До сих пор человечество выше ценило науки, вооружавшие его новой техникой и дающие ему власть над окружающей природой. Управление собственным сознанием и обществом Человек пустил на самотек. В результате самая стабильная цивилизация была стабильной лишь на пятьдесят пять процентов. Наиболее стабильными были наименее развитые цивилизации. - Почему новая ориентация снижает роль случайности? - Очень немногие представители человечества обладают способностями, достаточными для того, чтобы внести вклад в развитие естественных наук. Плоды их деятельности материальны и всем доступны. Еще меньше тех, которые способны развивать и применять науку об интеллекте. Плоды их деятельности более долговечны, но менее ощутимы. Ориентация общества на науку об интеллекте приведет человечество к диктатуре адептов этой науки, которых по праву можно назвать лучшими представителями человеческого рода. Их диктат - пусть мягкий - будет встречать сопротивление и осуществление его будет невозможно без низведения остальных людей до уровня животных. Это для нас неприемлемо. - Каков выход? - Выход - План Селдона, который предусматривает, что ко времени образования Второй Галактической Империи человечество будет готово признать владычество науки об интеллекте. Второй Фонд, со своей стороны, к этому моменту, который наступит через шестьсот лет, подготовит людей, способных осуществить власть науки об интеллекте. Иными словами, Первый Фонд подготовит форму нового государства, а Второй - содержание. - Понятно. Вы считаете, что любая империя, основанная в Галактике к моменту, назначенному Селдоном, явится успехом его Плана? - Нет, Спикер, я так не считаю. В интервале между девятьюстами и тысячей семьюстами лет со дня принятия Плана могут существовать несколько империй, но лишь одна из них будет той Второй Галактической Империей, которую имел в виду Селдон. - Почему же, в свете всего сказанного ранее, необходимо скрывать факт существования Второго Фонда, и особенно - от Первого Фонда? Ученик задумался, ища в вопросе скрытый смысл, но не нашел. В ответе его звучало беспокойство. - По той же причине, в силу которой следует скрывать от человечества сущность Плана. Законы психоистории носят статистический характер, и действие их нарушается, если отдельные люди начинают вести себя неслучайно. Если достаточно большой группе людей станут известны основные положения Плана, эти люди в своих действиях начнут руководствоваться своими знаниями. Их поведение не будет случайным в понимании психоистории, а, значит, окажется непредсказуемым. Простите, Спикер, я чувствую, что мой ответ неудовлетворителен. - Хорошо, что чувствуете. Ваш ответ неполон. Мы держим в тайне не только План, но весь Второй Фонд. Дело в том, что Вторая Империя еще не родилась. Общество еще не готово принять правление психологов. Оно испугается нас и станет оказывать сопротивление. Вам все понятно? - Да, Спикер. Мы недостаточно подробно разбирали этот вопрос. - Не преувеличивайте: перед вами его даже не ставили, хотя вы могли бы сами об этом задуматься. Мы с вами еще побеседуем об этом и о многом другом. Придете ко мне через неделю. Будьте готовы высказаться по проблеме, которую я перед вами поставлю. Расчетов не нужно: вы не справитесь с ними за неделю. Представите эмпирические выводы. Приблизительно пятьдесят лет назад действительность разошлась с прогнозом. Случилось событие, вероятность которого составляла один процент. Подумайте, через какое время это расхождение начнет угрожать непоправимыми последствиями. Определите, к чему приведет расхождение, если его не устранить, и постарайтесь найти способ его устранения. Ученик включил Излучатель и испуганно спросил: - Почему вы выбрали именно эту проблему, Спикер? Мне кажется, она имеет не только академическое значение. - Вы догадливы, мой мальчик. Да, это реальная проблема. Около пятидесяти лет тому назад Мул ворвался в историю Галактики и в течение десяти лет оставался самой значительной фигурой в Галактике. Его появление не было предусмотрено Планом, влияние на ход истории не было рассчитано. Он вызвал серьезное, но не фатальное, отклонение действительности от Плана. Для того, чтобы это отклонение не стало фатальным, нам пришлось предпринять решительные действия. Мы обнаружили наше существование и, что гораздо хуже, наши возможности. Первый Фонд узнал о нас и теперь действует, отталкиваясь от этого знания. Обратите внимание на это и это. Никому не сообщайте, о чем мы беседовали. Ученик долго молчал, потом в смятении воскликнул: - Значит, План Селдона провалился? - Нет еще. Он под угрозой провала. Вероятность успеха, по последним оценкам, составляет двадцать одну целую четыре десятых процента. 9. ЗАГОВОРЩИКИ Доктор Дарелл и Пеллеас Антор проводили дни в приятном безделье, а вечера в дружеских беседах. Доктор Дарелл представил молодого человека всем знакомым как дальнего родственника, и интерес к Антору угас. Они вместе появлялись в обществе, и, поймав на себе любопытный взгляд, доктор говорил: - Познакомьтесь, мой троюродный брат. Аркадия вела свои приготовления, действуя еще менее прямолинейно. Она добилась от Олинтуса Дама, одноклассника, того, что он подарил ей самодельное подслушивающее устройство. При этом она действовала методами, не сулившими ничего хорошего мужчинам, которым придется общаться с нею в будущем. Не вдаваясь в подробности, скажем, что Аркадия стала проявлять интерес сначала к хобби Олинтуса - он увлекался техникой, - а потом к его личности, и несчастный мальчик неожиданно для себя самого обнаружил, что он 1) произносит длинный и страстный монолог о гиперволновых двигателях; 2) упивается восхищенным взглядом больших глаз слушательницы; 3) вручает ей свое величайшее изобретение - упомянутое выше подслушивающее устройство. После этого Аркадия подружила с Олинтусом еще немного, чтобы он не заподозрил, что все дело в уловителе звука, и охладела к бедняге. Он еще некоторое время вздыхал и надеялся, но в конце концов оставил все надежды. Однажды вечером, после ужина, в гостиной доктора Дарелла собрались пятеро мужчин. Аркадия в это время сидела в своей комнате за письменным столом, склонившись над тщательно замаскированным результатом творчества Олинтуса. Вернемся к пятерым, собравшимся в гостиной. Один из них был сам доктор Дарелл, безупречно одетый, седеющий, кажущийся старше своих сорока двух лет. Другой - Пеллеас Антор, серьезный, настороженный и немного неуверенный в себе. Третий - Джоуль Турбор, телережиссер, дородный и толстогубый. Четвертый - доктор Элветт Семик, преподаватель физики в университете, морщинистый и сухой, заполняющий костюм лишь наполовину. И последний - Хомир Мунн, библиотекарь, долговязый и ужасно стеснительный. Доктор Дарелл заговорил деловым тоном: - Господа, мы собрались для серьезного разговора. Я полагаю, вы об этом догадывались. Вероятно, вы догадываетесь, что вам угрожает опасность. Не стану ее преуменьшать: мы приговорены. Обратите внимание: вас пригласили сюда открыто. Вас не просили проникнуть в дом незамеченными. Окна в моем доме прозрачны в обоих направлениях. В комнате отсутствует какой-либо защитный экран. Чтобы быть уничтоженными, нам достаточно привлечь к себе внимание врага. Театральная конспирация сослужила бы нам именно эту службу. Вы меня понимаете? - Умнеют, - подумала Аркадия. Элветт Семик оттопырил нижнюю губу, обнажив зубы. Эта гримаса предшествовала любой его реплике. - Прошу вас, приступим к делу. Расскажите нам о молодом человеке. - Его зовут Пеллеас Антор. Он студент моего коллеги Кляйзе, умершего в прошлом году. Перед смертью Кляйзе сделал карты своего мозга до пятого подуровня. Мы сравнили их с картами человека, сидящего перед вами. Вам должно быть известно, что карта мозга человека уникальна, как и отпечатки его пальцев. Если вы этого не знаете, можете поверить слову специалиста. Подделать карту невозможно. - Мы верим вам, - поджав губы, сказал Турбор, - тем более, что после смерти Кляйзе вы единственный серьезный электронейролог в Галактике. Я говорил это в своей последней программе и вполне искренне повторяю сейчас. Итак, начнем. Сколько вам лет, Антор? - Двадцать девять, мистер Турбор. - Хм... Вы тоже серьезный электронейролог? - Пока только студент, но я стараюсь не опозорить великого учителя. Вмешался Мунн. Волнуясь, он заикался. - Я п-прошу п-приступить, наконец, к делу. Мы говорим с-слишком много п-пустых слов. Доктор Дарелл удивленно глянул на Мунна. - Вы правы, Хомир. Начинайте, Пеллеас. - Митер Мунн высказал дельное предложение, - медленно начал Пеллеас Антор, - но я не могу приступить к делу, не получив ваших электронейрологических данных. - В чем дело, Антор? - нахмурился доктор Дарелл. - Какие данные вам нужны? - Мне нужны ваши карты. Вы сняли мою, доктор Дарелл, а я сниму вашу, а также карты всех присутствующих. Все процедуры буду проводить сам. - Все правильно, Дарелл, - сказал Турбор. - У молодого человека нет оснований доверять нам. Пусть проверит. - Спасибо, - поблагодарил Антор. - Проводите нас, пожалуйста, в лабораторию, доктор Дарелл. Сегодня утром я позволил себе бестактность и проверил аппаратуру. Электроэнцефалография - наука старая, но в то же время новая. Старая она потому, что человечество уже забыло, откуда ему известно, что нервные клетки живых существ порождают электрические токи. Новой ее можно назвать потому, что знания о существовании электрических токов в живом мозге в течение десятков тысяч лет, на протяжении которых существовала Первая Галактическая Империя, не находили толкового применения. Некоторые ученые пытались классифицировать эти токи, подразделяя их на токи сна и бодрствования, спокойствия и возбуждения и тому подобное, но всякий раз находилось множество случаев, не вписывающихся даже в самые общие классификации. Были люди, которые пытались разделить нервные токи на группы, аналогичные группам крови, и показать, что определяющее влияние на их качество оказывает окружающая среда. Это были расисты, стремящиеся доказать, что человечество состоит из нескольких биологических видов. Их воззрения не получили признания в экуменически настроенной Галактике, объединенной под властью одной Империи. Кроме того, наука об интеллекте вообще не пользовалась уважением в Первой Империи, поклонявшейся физике и механике. Изучение интеллекта не приносило таких скорых и ощутимых результатов, как исследование атомного ядра. Правительство не финансировало науку об интеллекте, и люди неохотно ею занимались. По мере деградации Империи деградировала и наука. В некоторых мирах люди утратили власть над атомным ядром и добывали энергию, сжигая нефть и уголь. Наука процветала и развивалась лишь в Первом Фонде, специально организованном как заповедник науки. Однако, и здесь правила физика. Мозг изучался лишь медиками. Хари Селдон первым высказал то, что впоследствии превратилось в сам собой разумеющийся факт. Селдон считал, что электрические токи, порождаемые нервными клетками, отражают реакцию человека - сознательную или подсознательную - на воздействия окружающей среды. Теоретически по графикам этих токов - дрожащим волнистым линиям - можно прочесть все, даже самые затаенные, мысли и чувства человека. Селдон утверждал, что по энцефалограмме можно определить не только состояние здоровья человека, но и настроение, образование, жизненный опыт и воззрения. Однако, осуществить это на практике Селдону не удалось. Только через триста с небольшим лет после его смерти ученые Первого Фонда сняли первые энцефалограммы. Разумеется, они использовали при этом новейшие достижения родной физики. Электроды накладывались на швы между костями черепа и были настолько чувствительными, что не приходилось брить пациенту голову. Регистрирующие устройства автоматически вычисляли суммарную волну либо выдавали результат в виде шести самостоятельных функций от независимых переменных. Примечательно, что энцефалография и специалисты в этой области пользовались в обществе большим уважением. Доктор Кляйзе, например, сидел на научных конференциях рядом с величайшими физиками. Доктор Дарелл, уже отошедший от дел, был обязан своей известностью в Фонде скорее успехами в энцефалографии, чем тому факту, что он был сыном Байты Дарелл, героини прошлого поколения. И вот, доктор Дарелл сидел в кресле, ощущая легкое прикосновение электродов к коже. Регистрирующее устройство находилось у него за спиной. Так полагалось, потому что, глядя на свои собственные графики, человек подсознательно пытается ими управлять и портит энцефалограмму. Однако, доктор знал, что центральный самописец вычерчивает правильную сигма-кривую, какой можно ожидать от его сильного и организованного ума. То же самое должен показывать самописец, снимающий волну с мозжечка. Передняя доля даст ломаную, почти прерывистую линию... Доктор знал карту собственного мозга, как художник знает свое лицо. Доктор Дарелл встал, Пеллеас Антор бегло просмотрел семь графиков и сказал: - Доктор Семик, прошу вас. Лицо доктора Семика, покрытое пятнами старческой пигментации, было серьезно. Он с предубеждением относился к энцефалографии, этой науке-выскочке. Доктор Семик знал, что энцефалограмма лишний раз подчеркивает его старость. Морщины на лице, сгорбленная спина, трясущиеся руки на каждом шагу напоминали ему о возрасте. Но это возраст тела, а доктору не хотелось бы, чтобы всем стал виден возраст его ума. Он не хотел никого впускать в свою последнюю твердыню. Антор установил электроды. Оказалось, что снимать энцефалограмму ничуть не больно. Турбор все пятнадцать минут просидел совершенно спокойно. Мунн дернулся, когда электроды коснулись его кожи, а потом все время отчаянно вращал глазами, словно пытался заглянуть за спину. - Что дальше? - спросил Дарелл, когда все было закончено. - В доме есть еще один человек, - сказал Антор оправдывающимся тоном. - Вы имеете в виду мою дочь? - нахмурился Дарелл. - Да. Если помните, я просил, чтобы вы сегодня не выпускали ее из дому. - Вам нужна и ее карта? Галактика, зачем? - Я не могу ничего сказать, пока не получу энцефалограммы всех присутствующих. Дарелл пожал плечами и отправился за дочерью. Аркадия отключила уловитель звука и беспрекословно подчинилась отцу. Впервые в сознательной жизни ей делали энцефалограмму. Когда с нее сняли электроды, Аркадия попросила: - Можно посмотреть? - и протянула руку. - Ты не поймешь, Аркадия, - сказал доктор Дарелл. - Отправляйся спать. - Хорошо, папа, - скромно ответила она. - Спокойной ночи, господа. Аркадия взбежала по лестнице и, не раздеваясь, плюхнулась в кровать. Включила Олинтусово изобретение и почувствовала себя хитрой шпионкой из фильма. Первое, что она услышала, были слова Антора: - Господа, ваши анализы удовлетворительны. У ребенка тоже все в порядке. Ребенок зарычал в подушку от негодования. Антор расстегнул портфель и вынул из него пачку снимков. Портфель закрывался не обычным замком. Если бы его открыла чужая рука, содержимое портфеля мгновенно окислилось бы, превратившись в кучу пепла. Извлеченные из портфеля рукой Антора, графики окислились только через полчаса. Пока на них можно было смотреть, Антор торопливо говорил: - Это энцефалограммы некоторых правительственных чиновников Анакреона. Эта снята с психолога, который работает в университете Локриса. Эта - с сайвеннского промышленника. Остальные подписаны. Мужчины принялись разглядывать графики. Для всех, кроме Дарелла, это были просто волнистые линии. Для Дарелла - настоящие летописи. - Обратите внимание, доктор Дарелл, - заметил Антор, - на ровный участок между вторичными тау-волнами в передней доле. Он встречается во всех графиках. Хотите проверить по аналитической линейке? Аналитическая линейка - дальний родственник привычной читателю логарифмической линейки. Родство между ними такое же отдаленное, как между небоскребом и хижиной. Дарелл пользовался ею мастерски. Проверка не отняла у него много времени. Он убедился, что Антор прав: передней доле соответствовал совершенно ровный участок, хотя здесь можно было ожидать сильных колебаний. - Как вы объясните это, доктор Дарелл? - спросил Антор. - Не знаю. Боюсь, что сразу ничего сказать не могу. Даже полная амнезия не дает такой ровной линии. Возможно, это результат какой-то операции. - Правильно! Это операция, - воскликнул Антор. - Конечно, ножом здесь ничего не резали. Это операция в духе Мула. Он умел полностью подавлять чувства и настроения. Я уверен, что у обращенных были такие же ровные участки на месте подавленных чувств. А еще... - ...это могли бы делать психологи Второго Фонда. Так? - с улыбкой подсказал Турбор. Последовало красноречивое молчание. - Что натолкнуло вас на подозрения, мистер Антор? - спросил Мунн. - Подозрения возникли не у меня, а у доктора Кляйзе. Он, как и Межпланетная Полиция, коллекционировал энцефалограммы, но с другой целью, и потому брал их из других источников. Он интересовался учеными, бизнесменами и политиками. Совершенно очевидно: если Второй Фонд направляет ход истории, он старается делать это в минимальном масштабе и как можно незаметнее. Если психологи действуют через сознание, как можно ожидать, то они действуют через сознание влиятельных людей, которыми интересовался доктор Кляйзе. - Ну и что? - возразил Мунн. - Что доказывает ваша ровная линия? Может быть, это вполне нормальное явление? Вы знаете, как ведут себя эти люди? Мунн обвел взглядом присутствующих, но ни у кого не нашел поддержки. - Это вопрос к доктору Дареллу, - сказал Антор. - Доктор Дарелл, скажите, часто ли вам приходилось встречать это явление в практике и литературе? Какова вероятность того, что оно встретится в одном случае из тысячи, как это произошло в выборке доктора Кляйзе? - Я почти не сомневаюсь, - медленно заговорил доктор Дарелл, - что мы видели карты искусственного или контролируемого интеллекта. В свое время у меня возникали подобные подозрения... - Я знаю, доктор Дарелл, - сказал Антор. - Мне известно также, что одно время вы работали с доктором Кляйзе. Почему вы прекратили работу? В вопросе не было враждебности; он был произнесен всего лишь настороженно, но доктор Дарелл долго не отвечал. Он переводил взгляд с одного гостя на другого и, наконец, торопливо и сбивчиво заговорил: - Потому, что борьба Кляйзе была бессмысленной. Он состязался со слишком сильным противником. Он пытался поймать то, что - мы оба знали - невозможно поймать. Мы понимали, что нами кто-то управляет, но я не хотел докапываться! У меня есть гордость! Мне хотелось думать, что наш Фонд сам себе хозяин. Я не мог смириться с тем, что наши деды сражались и умирали за пустой звук. Я решил бежать, пока не успел удостовериться в ужасном. Мне не жаль было карьеры, потому что пенсии, назначенной государством нашей семье, вполне хватало на удовлетворение моих скромных нужд. Домашняя лаборатория избавляла меня от скуки, а когда-нибудь и жизнь кончится. Вот, Кляйзе умер. Семик показал зубы и сказал: - Что это за Кляйзе? Я его не знал. Как он умер? - Умер, - с нажимом произнес Антор. - Он знал, что умрет. За полгода до смерти он сказал мне, что подошел очень близко... - А теперь мы п-подходим б-близко? - прошептал Мунн, дергая кадыком. - Да, - ответил Антор, - мы давно ходим по краю, потому и собрались здесь. Я ученик Кляйзе, доктор Дарелл его коллега. Джоуль Турбор, пока правительство не заставило его замолчать, пытался развеять миф о спасительной миссии Второго Фонда. Кстати, правительство действовало через некоего финансиста, в энцефалограмме которого имеется та самая ровная линия. У Хомира Мунна самая большая мулиана, если можно так назвать коллекцию литературы о Муле, в которой есть упоминания о Втором Фонде. Мистер Мунн опубликовал несколько статей об устройстве и целях Второго Фонда. Доктор Семик - он сам этого не знает - внес неоценимый вклад в разработку математического аппарата энцефалографии. Семик широко раскрыл глаза и засмеялся: - Что вы, молодой человек! Я исследовал внутриядерное движение частиц, проблему нейтронов, а об энцефалографии от вас впервые слышу! - Итак, мы знаем, на чем стоим. Правительство бездействует. Не знаю, осознает ли кто-то из членов правительства, насколько серьезно положение. Однако, я знаю: нам нечего терять, выиграть мы можем многое. Чем больше мы будем знать, тем эффективнее сможем себя защитить. Все только начинается. - Как глубоко, - спросил Турбор, - проник к нам Второй Фонд? - Честно скажу: не знаю. Знаю точно, что его влиянием поражены провинции, и надеюсь, что столичный мир не затронут. Я не был в этом уверен, потому и посадил вас под энцефалограф. Больше всего я боялся за доктора Дарелла, потому что он в свое время ушел от доктора Кляйзе. Доктор Кляйзе не мог ему этого простить. Я считал, что доктор Дарелл попал под влияние Второго Фонда, а доктор Кляйзе говорил, что он просто трус. Простите, доктор Дарелл, я хочу объяснить свои поступки. Я вас понимаю и могу простить вам трусость. Дарелл прерывисто вздохнул. - Да, я бежал. Называйте это, как хотите. Но я пытался сохранить нашу дружбу, писал, звонил, но Кляйзе не хотел иметь со мной дела. Только недавно прислал мне вашу энцефалограмму, а через неделю умер. - П-простите, - нервно перебил Мунн, - чем мы занимаемся, господа? Мы никогда не поднимемся выше жалкой кучки заговорщиков, если б-будем т-только болтать. Я н-не знаю, что мы м-можем кроме этого. Это все д-детство: т-токи нервных клеток, мумбо-юмбо и т-тому подобное. С-скажите, что мы можем сделать? - Сейчас скажу, - глаза Антора загорелись. - Нам нужна информация о Втором Фонде. Это первая и главная необходимость. Мул потратил первые пять лет своего правления именно на поиски информации. Потом он прекратил поиски. Почему? Потому, что отчаялся что-то узнать, или потому, что узнал что-то? - С-снова с-слова, - с горечью сказал Мунн. - К-как мы это выясним? - Выслушайте меня. Столица Мула находилась на Калгане. Ни тогда, ни сейчас Калган не входил в сферу экономического влияния Фонда. Сейчас Калганом правит некий Штеттин, если, конечно, сегодня утром не произошел дворцовый переворот. Штеттин называет себя Первым Гражданином и преемником Мула. О Муле вспоминают с благоговением: он был добрым монархом. Его дворец берегут, как святыню, ничего там не трогают и никого не впускают туда без особого разрешения. - Ну и что? - Вы можете объяснить, отчего это происходит? В наше время ничего не делается без причины. Что, если дело не только в доброй памяти о Муле? Что, если это подстроено Вторым Фондом? Что, если результат пятилетних поисков Мула... - Чепуха! - Почему? Второй Фонд все время прячется и старается не вмешиваться в политику. Для нас естественно было бы разрушить дворец или, по крайней мере, уничтожить свидетельства событий. Второй Фонд - государство психологов. Они все Селдоны, все Мулы, они идут к цели окольными путями. Они не станут ничего разрушать или уничтожать, если окажется возможным создать у людей нужные им умонастроения. Как вы считаете? Ответа не было, и Антор продолжал: - Вы, Мунн, сможете добыть информацию, которая нам нужна. - Я? - взвизгнул Мунн. Он затравленно оглянулся вокруг и заторопился: - Нет, я не могу этого сделать. Я не человек действия, не герой приключенческого романа. Я библиотекарь. Я могу помочь вам в библиотеке, но летать в космос неизвестно зачем, как Дон Кихот... - Послушайте, - мягко настаивал Антор, - мы с доктором Дареллом долго совещались и решили, что лучше вас никто с этим не справится. Вы библиотекарь? Великолепно! Ваше поведение будет вполне естественным. Вы интересуетесь жизнью Мула, собрали о нем целую библиотеку. Никто не удивится, если вы захотите узнать о нем больше. Если вы попросите разрешения на посещение дворца, вас ни в чем не заподозрят. Более того, у вас есть собственный одноместный корабль. Всем известно, что отпуск вы проводите на других планетах. На Калгане вы еще не были. Вам нужно всего лишь полететь туда и вести себя, как ни в чем не бывало. - В-вы хотите, чт-тобы я п-пошел к Штеттину и с-сказал: "Господин П-первый Гражданин, п-позвольте мне п-посетить дворец Мула"? - Почему бы и нет? - Потому, что он не позволит! - Если не позволит, вы вернетесь к нам и мы придумаем что-нибудь другое. Мунн чуть не плакал. Как он ни сопротивлялся, его все же втравили в ненавистное ему дело. Напрасно он бросал на товарищей умоляющие взгляды: никто не хотел помочь ему выпутаться. В этот вечер в доме доктора Дарелла было принято два решения. Одно из них приняли в лаборатории пятеро мужчин. Оно предписывало Хомиру Мунну в первый же день отпуска отправиться на Калган. Второе, неправомочное, решение было было принято таким же неправомочным членом совещания, после того как он спрятал под подушку звукоуловитель и приготовился ко сну. О сущности этого решения мы пока умолчим. 10. КРИЗИС НАДВИГАЕТСЯ Во Втором Фонде прошла неделя, и Первый Спикер вновь улыбнулся Ученику. - Очевидно, вы плодотворно поработали, иначе вы не были бы исполнены такого гнева. Ученик припечатал ладонью стопку исписанной бумаги, которую принес с собой, и спросил: - Вы уверены, что поставили передо мной реальную проблему? - Все предпосылки верны. Я ничего не исказил. - Что ж, придется смириться с результатом, хотя мне очень не хочется этого делать. - Не могу вас ничем утешить: история не станет считаться с вашими желаниями. Ну, расскажите, что вас так обеспокоило? Нет, отложите расчеты в сторону, я просмотрю их позже. Изложите ваши мысли словами. Я хочу оценить, насколько глубоко вы проникли в суть проблемы. - Что ж, Спикер... Становится очевидным, что в психологии ученых Первого Фонда произошла значительная перемена. Пока жители Первого Фонда знали, что План Селдона существует, но не знали, в чем он заключается, они были сомневающимися оптимистами. Они верили, что успех обязательно придет, но не знали, когда и откуда. Они пребывали в постоянном напряжении, чего и добивался Селдон. Можно было рассчитывать, что Первый Фонд будет работать с максимальной отдачей. - Сомнительная метафора, - сказал Первый Спикер, - но я вас понимаю. - Сейчас в Первом Фонде узнали о существовании Второго. Люди догадываются о его роли. Они знают, что за каждым их шагом кто-то следит, и надеются, что этот кто-то не позволит им оступиться. Они отказались от борьбы и плывут по течению. Простите, еще одна метафора. - Ничего, продолжайте. - Отказ этих людей от борьбы, их растущая инертность, ширящиеся среди них упадочные и гедонистические настроения означают крах Плана Селдона. Нельзя помогать Первому Фонду, он должен развиваться самостоятельно. - Это все? - Нет. Я описал реакцию большинства. У некоторого, довольно значительного, меньшинства, наша опека вызывает протест. Это следует из теоремы Кориллова. - Да, да, знаю. - Простите, Спикер, трудно обойтись без математики. Как бы то ни было, Первый Фонд не только перестал развиваться, но какая-то его часть стала активно действовать против нас. Против нас! - Теперь все? - Остается еще один исход, вероятность которого сравнительно невелика. - Отлично. Что это за исход? - Пока энергия Первого Фонда была направлена на борьбу с Империей, пока его врагами были массивные и неуклюжие обломки прошлого, Первый Фонд развивал в основном физику. Теперь, увидев соперника в нас, они могут постараться изменить свою ориентацию, то есть, стать психологами. - Это уже произошло, - спокойно сказал Первый Спикер. Ученик побледнел. - Это конец. Это главное расхождение с Планом. Зачем я стал кандидатом в Спикеры! Я бы этого не знал! - Вы чувствуете унижение, молодой человек, - заговорил Первый Спикер, - оттого, что, оказывается, знаете и понимаете не так много, как вам казалось. Вы считали себя одним из хозяев Галактики, а оказалось, что вы на грани краха. И вы проклинаете оранжерею, в которой вас воспитывали, и воспитателей, которые пичкали вас иллюзиями. Это вполне естественно. Когда-то я испытал то же самое. И все же, поверьте, это необходимо. Мы могли бы сказать вам правду раньше и уберечь вас от потрясения, но тогда у вас не было бы желания усваивать знания и оттачивать логику. Вы не увидели бы того единственного шанса, который видите теперь. Неужели вы не нашли выхода? - Нет, - Ученик безнадежно опустил голову. - Неудивительно. Слушайте, молодой человек! Выход есть. Вот уже десять лет мы идем по этому пути. Он не вполне приемлем, но лучшего нет. Этот путь связан с низкими вероятностями, опасными предприятиями. Иногда приходится учитывать реакции отдельных людей, хотя психостатистика бессмысленна в применении к отдельным людям. - Что-нибудь получается? - выдохнул Ученик. - Пока ничего сказать нельзя. В настоящий момент ситуация стабильна, но существует вероятность (что идет вразрез с принципами психоистории), что действия отдельной личности могут ее дестабилизировать. Мы держим под контролем некоторое число людей, чьи действия могут повлиять на ситуацию. У нас есть агенты в Первом Фонде. Однако, они действуют строго по инструкции, им запрещено импровизировать. Не объясняю, почему: вы должны это понимать. Теперь главное: если это обнаружится, не только творение Селдона будет уничтожено, но и мы с вами. Мы будем уничтожены физически. Так что предложенное нами решение не самое лучшее. - Я не рискнул бы называть это решением. Это отчаянные полумеры. - Нет. Согласитесь, это разумные полумеры. - Когда наступит кризис, Спикер? Когда мы узнаем, победили мы или погибли? - Не позже, чем через год. Ученик подумал и кивнул. - И все же хорошо, что я об этом узнал, - сказал он, прощаясь со Спикером за руку. Ученик ушел. Первый Спикер подошел к окну и задумался, глядя на звезды. Год пройдет быстро. Будет ли кто-то из наследников Селдона жив через год? 11. БЕЗБИЛЕТНЫЙ ПАССАЖИР Прошел месяц. Началось лето. Начало лета - это не наступление теплой погоды, это время, когда Хомир Мунн составляет годовой финансовый отчет и инструктирует присланного заместителя. В прошлом году прислали совершенно безответственного человека. Это время, когда Мунн готовит к полету свой маленький корабль "Юнимара", названный в честь героини романтического эпизода, произошедшего с Мунном двадцать лет назад. Хомир Мунн улетал с Термина в мрачном настроении. Никто не пришел в космопорт проводить его. Это выглядело бы подозрительно, потому что его никогда никто не провожал. Мунн понимал, что все должно быть, как в прошлые годы, и все же ему было обидно. Он, Хомир Мунн, рискуя жизнью, пошел на эту возмутительную авантюру, а его бросили одного. Мунн ошибался, думая, что его бросили одного. Когда ошибка Мунна обнаружилась, на "Юнимаре" и в доме доктора Дарелла поднялся переполох. Первой ошибку обнаружила Поли, горничная Дареллов, недавно вернувшаяся из отпуска. Топая и охая, она побежала вниз по лестнице. Увидев доктора Дарелла, она некоторое время пыталась выразить свои чувства словами, но, осознав свое бессилие, сунула ему в руки листок бумаги и какой-то предмет кубической формы. - Что случилось, Поли? - спросил доктор, неохотно принимая из рук горничной письмо и кубик. - Она ушла! - Кто? - Аркадия! - Как так ушла? Куда ушла? О чем вы говорите? - Не знаю! - Поли топнула ногой. - Ушла, и все! Взяла чемодан, кое-какие вещи, оставила письмо и ушла. Что вы стоите, доктор? Прочтите письмо! Ох, уж эти мужчины! Доктор Дарелл пожал плечами и развернул письмо. Письмо оказалось коротким. Написанное изящным почерком транскриптора, оно заканчивалось собственноручной корявой подписью дочери. "Дорогой папа! Я не решилась прощаться с тобой лично. Я расплакалась бы, и тебе пришлось бы краснеть за меня. И вот, я пишу письмо, чтобы сказать, что буду скучать о тебе, хотя мне предстоят замечательные каникулы в обществе дяди Хомира. Я буду хорошо себя вести и скоро вернусь. Оставляю тебе одну вещь, очень дорогую для меня. Твоя любящая дочь Аркади." Доктор перечел письмо несколько раз, с каждым разом становясь все бледнее. - Поли, вы читали это? - спросил он сухо. Поли перешла в наступление. - Я не виновата, доктор! Сверху было написано "Поли", откуда же я знала, что письмо адресовано вам? За все время, что я работаю у вас, я ни разу... - Ладно, ладно, Поли, - примирительно заговорил доктор. - Я не об этом. Просто хотел удостовериться, что вы понимаете, что произошло. Доктор напряженно размышлял. Нет, нельзя приказать Поли забыть о случившемся. Во-первых, для Второго Фонда не существует понятия "забыть", а, во-вторых, подобное распоряжение подчеркнет важность случившегося и произведет противоположный эффект. - Поли, вы ведь знаете: Аркадия - девочка с причудами. Она так романтически настроена. С тех пор, как я пообещал устроить ей во время каникул космическое путешествие, она сама не своя. - Почему мне ничего не сказали об этом путешествии? - Мы обо всем договорились, пока вы были в отпуске, а потом забыли. Вот и все. Поли переключила всю свою энергию на возмущение. - Это у вас называется все? Девочка поехала с одним несчастным чемоданчиком! Ей нечего будет надеть! Кто ее покормит? Когда она вернется? - Успокойтесь, Поли! На корабле есть все необходимое. Мы обо всем позаботились. Скажите, пожалуйста, мистеру Антору, что я хочу его видеть. Нет, постойте. Аркадия оставила мне какую-то вещь. Это она? - доктор повертел в руках кубик. Поли пожала плечами. - Я ничего не знаю. На столе лежало письмо, а сверху - эта штука. Надо же, они забыли мне сказать! Была бы жива ее мать... Доктор замахал руками. - Поли, пожалуйста, позовите мистера Антора. Антор отнесся к случившемуся не столь философски, как отец Аркадии. Он выкрикивал междометия, сжимал кулаки и дергал себя за волосы. Обретя способность говорить связно, он предложил: - Чего мы ждем? Бежим в порт! Свяжемся с "Юнимарой" и остановим ее. - Полегче, Пеллеас, там моя дочь! - Зато здесь не ваша Галактика! - Погодите. Аркадия умная девочка, я уверен, что она все продумала. Давайте поразмыслим и попытаемся предположить, что она станет делать. Вы знаете, что это такое? - Нет. При чем здесь этот аппарат? - Это звукоуловитель. - Это? - Да. Самодельный, но работает вполне удовлетворительно. Я его испытал. Аркадия дает нам понять, что слышала наши политические споры. Она знает, куда и зачем отправился Хомир Мунн. Ей захотелось полететь с ним. - О, Галактика! - простонал Антор. - Это будет еще одна жертва Второго Фонда! - Если только Второй Фонд догадается заподозрить в чем-то четырнадцатилетнюю девочку. Мы можем ему в этом помочь, если помчимся в порт и будем пытаться остановить "Юнимару". Вы забыли, с кем мы имеем дело? Забыли, по какому тонкому льду мы ходим? - Тем более нельзя допускать, чтобы все зависело от взбалмошной девчонки! - Моя дочь не взбалмошная, а у нас нет выбора. Она могла не оставить письмо, но оставила, чтобы мы не обратились в полицию и не организовали поиски пропавшего ребенка. Письмо составлено так, что можно подумать, будто Мунн просто пригласил дочь старого друга в интересную поездку. Почему бы и нет? Вот уже двадцать лет, как мы дружим. Аркадия выросла у Хомира на глазах. Кстати, очень удачно, что она отправилась с ним. Обычно шпионы не возят с собой малолетних дочерей своих друзей. - Допустим. А что сделает Мунн, когда увидит ее? Доктор пошевелил бровями. - Не знаю, но думаю, что Аркадия с ним справится. Всю ночь доктор Дарелл не мог заснуть, а к утру понял, что судьба Галактики значит для него удивительно мало, когда жизнь его дочери в опасности. События на "Юнимаре", в которых принимали участие всего два человека, происходили более драматично. Аркадия устроилась в багажном отсеке и в скором времени обнаружила, что ее положение весьма незавидно. Она мужественно перенесла стартовые перегрузки и легкое головокружение, сопровождавшее первый скачок через гиперпространство. Аркадии приходилось бывать в космосе, и эти ощущения были ей знакомы. Она не боялась задохнуться, так как знала, что багажный отсек подключен к общей системе вентиляции. Здесь был даже свет, но Аркадия не стала его включать, чтобы не развеивать романтическую атмосферу. Стараясь дышать как можно тише, она сидела в темноте, как настоящий шпион, и прислушивалась к звукам, доносившимся из соседнего отсека. Это были обычные домашние звуки: шарканье туфель, шорох ткани по металлу, скрип стула, прогибающегося под весом тела, щелчок выключателя, шлепок ладони по стеклу фотоэлектрического элемента. Аркадия постаралась все предусмотреть. Она знала по фильмам и книгам, что нужно осторожно двигаться, чтобы ничего не свалить, что нужно носить с собой носовой платок, чтобы некстати не чихнуть. Шпионам нужно есть и пить - Аркадия набила чемодан консервами. Однако, она не подумала о вещах, которых не показывают по телевизору и не описывают в книгах. Настал момент, когда Аркадия поняла, что не может находиться в багажном отсеке неограниченное время. А в одноместном кораблике, в котором была только одна жилая комната, трудно было рассчитывать, что Мунн отлучится и предоставится возможность на время покинуть багажный отсек. Аркадия с нетерпением ждала, когда Мунн заснет. Хорошо, если он храпит. Вот заскрипела кровать, послышался зевок, затем глубокий вздох. Стало тихо, потом кровать снова заскрипела, видимо, Мунн устраивался поудобнее. Аркадия толкнула дверь пальцем, и дверь приоткрылась. Что-то зашуршало. Аркадия замерла. Ей очень хотелось выглянуть за дверь, не высовывая головы, но это оказалось невозможным. Пришлось высунуть голову. Хомир Мунн не спал. Над его кроватью горела лампочка: на коленях у Мунна лежал футляр от книги, а рука шарила под подушкой. Аркадия юркнула обратно в багажный отсек. Во всем корабле погас свет, и дрожащий голос Мунна сказал: - У меня бластер! Сейчас выстрелю! - Это я! Не стреляйте! - завопила Аркадия. До чего нежный цветок романтика! Стоит оказаться рядом нервному человеку с оружием, и цветок тотчас же увядает. Зажегся свет, и Аркадия вышла из-за двери. Мунн, раздетый и небритый, сидел на кровати. Увидев Аркадию, он чуть было не выскочил из постели от удивления, но вовремя вспомнил, что раздет, и натянул на себя одеяло. - Ч-ч... Ч-что? - только и выговорил он. - Простите, - кротко сказала Аркадия, - мне нужно помыть руки, - и убежала. Когда она вернулась, Хомир Мунн, в выцветшем халате и с бластером в руке, шагнул ей навстречу. - Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попала? Что я должен теперь делать? Что это такое? Мунн мог бы задать еще много вопросов, но Аркадия с милой улыбкой сказала: - Дядя Хомир, я просто хотела полететь с вами. - Да? Ты знаешь, куда я лечу? - Вы летите на Калган за сведениями о Втором Фонде. Мунн взвыл и упал на кровать. Аркадия испугалась, что он впадет в истерику и начнет биться головой о стену. Он по-прежнему держал бластер в руке, и Аркадии было немного не по себе. - Дядя Хомир, все в порядке... не волнуйтесь, - больше она ничего не придумала. Мунн с силой швырнул бластер на пол и попытался успокоиться. - Как ты все-таки пробралась сюда? - спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Очень просто. Вошла в ангар со своим чемоданом и сказала: "Багаж мистера Мунна". Дежурный даже не взглянул на меня, махнул рукой, чтобы проходила. - Знаешь, мне придется отвезти тебя обратно, - сказал Мунн с тайной радостью. Его никто ни в чем не сможет упрекнуть. Не его вина, что так вышло. - Этого нельзя делать, - заметила Аркадия. - Вас начнут подозревать. - Что? - Вы сами знаете. Вас послали на Калган, потому что ваше стремление побывать во дворце Мула можно считать вполне естественным. Во всем остальном вы должны вести себя так же естественно, чтобы не привлечь ничьего внимания. Если вы отвезете меня обратно, мы можем попасть в теленовости. - Ч-что за глупости! Какой Калган? - Мунн так категорично все отрицал, что не смог бы убедить и менее осведомленного, чем Аркадия, человека. - Я все знаю. Я подслушала вас с помощью специального устройства, - сказала Аркадия чуть ли не с гордостью. - Вам ничего не остается делать, только взять меня с собой. - А твой отец? - выставил козырь Мунн. - Он решит, что тебя похитили или убили. - Я оставила ему записку, - парировала Аркадия. - Надеюсь, он догадается, что не стоит поднимать шум. Думаю, что скоро он с нами свяжется. И тут же, словно по волшебству, загудел приемник. - Спорим, что это папа, - сказала Аркадия. Сообщение было кратким и предназначалось Аркадии. Оно гласило: "Спасибо за подарок. Очень полезная вещь. Желаю приятно провести время." - Вот видите! Приказано лететь дальше. Хомир привык к обществу Аркадии и в глубине души был даже рад ему. Иногда ему казалось, что он не смог бы без нее обойтись. Она болтала, смеялась и ни о чем не беспокоилась. Она знала, что они вступили в борьбу со Вторым Фондом, но ее это ничуть не волновало. Она знала, что на Калгане им придется иметь дело с недружественным правительством, и не могла дождаться прибытия на Калган. Наверное, это оттого, что ей четырнадцать лет. Как бы то ни было, неделя полета проходила в беседах, а не в самокопании. Конечно, толку от этих бесед мало, потому что они все вертятся вокруг того, что и как нужно говорить правителю Калгана. Суждения девочки, безусловно, незрелы, но очень забавны, а произносит она их с уморительной важностью. Хомир обнаружил, что еще способен улыбаться. Он слушал болтовню Аркадии и дивился: откуда она вычитала такие дикие представления о Вселенной. Это было вечером, перед последним скачком. Калган горел в темном небе яркой точкой. В телескопе корабля точка превращалась в крохотный диск. Аркадия сидела на единственном стуле, подобрав под себя ноги. Она была одета в брюки и рубашку Хомира, которые были ей тесноваты. Свою одежду перед выходом в свет Аркадия решила постирать. - Когда я вырасту, - сказала она, - я буду писать исторические романы. Аркадия получала от поездки огромное удовольствие. Дядя Хомир всегда выслушивал ее внимательно и серьезно, и ей это льстило. - Я прочла много книг о героях Фонда, - продолжала она. - О Селдоне, Хардине, Мэллоу, Деверсе и других. Я прочла почти все, что вы написали о Муле, пропустила только те места, где Фонд терпит поражение: тяжело читать. По-моему, гораздо интереснее читать историю, из которой вырезаны грустные места. Правда? - Правда, - согласился Мунн, - но это не настоящая история, Аркади. Она не имеет научной ценности. - Ха! Кому нужна научная ценность! - "Какая он прелесть! Не забывает называть меня Аркади". - Мои романы будут занимательными, будут хорошо продаваться и прославятся. Зачем писать книги, которых никто не будет покупать и читать? Я хочу, чтобы меня знали все, а не только старые профессора. Аркадия представила себя знаменитой, улыбнулась и поудобнее устроилась на стуле. - Как только папа разрешит, я отправлюсь на Трантор собирать материал о Первой Империи. Я ведь родилась на Транторе, вы знаете? Мунн это знал, но с удивлением в голосе произнес: - Правда? Наградой ему была лучезарная улыбка. - Правда. Моя бабушка, Байта Дарелл - вы наверняка о ней слышали - тоже когда-то там была, с дедушкой. Там они остановили Мула, который захватил чуть не всю Галактику. Мои родители, когда поженились, поехали на Трантор. Там я и родилась. Мы жили там некоторое время, пока мама не умерла. Мне тогда было три года, я мало помню. Вы бывали на Транторе, дядя Хомир? - Нет, не бывал. У Мунна вдруг испортилось настроение: он вспомнил, что Калган близко. - Это сказочный мир. Папа говорит, что при Стэннелле V население Трантора было больше, чем население любых десяти современных миров, вместе взятых. Папа говорит, что это был один огромный город, целиком сделанный из металла, - столица всей Галактики. Он показывал мне фотографии. Сейчас там одни развалины, но какие они величественные. Мне так хочется побывать на Транторе. Между прочим... Хомир! - Да? - Почему бы нам не слетать на Трантор, когда мы закончим дела на Калгане? Страх, который Хомир так старательно скрывал, все же проступил на его лице. - О чем ты говоришь! Запомни: мы едем по делу, а не на прогулку. - Трантор тоже дело! - крикнула Аркадия. - Там может быть масса информации. Разве нет? - Мне кажется, что нет, - Мунн поднялся на ноги. - Ну-ка, отойди от компьютера. Мне нужно рассчитать последний скачок. Одно лишь радовало Мунна: больше не придется спать на металлическом полу, укрываясь пальто. Расчет не отнял у него много времени. В "Атласе космических маршрутов" маршрут Фонд-Калган был описан очень подробно. Скачок - и последний световой год остался позади. Ярко светило большое бело-желтое солнце Калгана. Иллюминаторы на солнечной стороне автоматически закрылись. До Калгана оставалась ночь пути. 12. ПРАВИТЕЛЬ Калган - планета с уникальной историей. История Термина, например, - непрерывный подъем; история Трантора - непрерывный спад. Калган еще до появления на свет Хари Селдона прославился на всю Галактику, как мир удовольствий. Развлечения были на Калгане основной - и чрезвычайно прибыльной - отраслью промышленности. Увеселение публики - индустрия, которой не грозит кризис. Цивилизация в Галактике постепенно умирала, а Калган процветал. Как бы ни складывалось экономическое и политическое положение в соседних секторах Галактики, в них всегда находилась элита, а развлечения, как известно, - ее основная обязанность и привилегия. Калган с одинаковой готовностью ублажал как имперскую аристократию - томных, надушенных лордов и страстных, хищных леди, так и солдафонов-диктаторов с их расфуфыренными подругами и преуспевающих толстощеких промышленников Фонда с их преступными любовницами. Все они имели деньги, это главное их сходство затмевало все различия. И поскольку продукция Калгана пользовалась неослабевающим спросом, а Калгану было безразлично, от кого получать за нее деньги; поскольку Калган не вмешивался в галактическую политику, никого не поддерживал и ни с кем не соперничал, он процветал, когда другие нищенствовали, и пресыщался, когда другие голодали. Потом появился Мул, и Калган пал перед завоевателем, равнодушным ко всем удовольствиям, кроме завоеваний. Для Мула все миры были одинаковы. На десять лет Калган оказался в непривычной роли галактической столицы, центра огромной империи, величайшей со времен Первой Галактической Империи. Мул умер, его империя распалась. Первым откололся Фонд, вслед за ним восстановили свою независимость и другие доминионы Мула. Прошло пятьдесят лет, и на Калгане осталось лишь смутное воспоминание о власти над другими мирами. Оно опьяняло, как опиум, и Калган уже не мог вернуться к прежней беззаботной жизни. Калганом правили люди, которых в Фонде называли лордами. Сами они именовали себя Первыми Гражданами, подражая Мулу, и мнили себя великими завоевателями. Последний Первый Гражданин занимал этот пост всего пять месяцев. Он получил его, пользуясь своим положением командующего флотом и неосторожностью предыдущего Первого Гражданина. На Калгане не нашлось людей, настолько глупых, чтобы поставить вопрос о законности пребывания нового Первого Гражданина на его посту. Это не первый подобный случай в истории. Однако, столь нецивилизованная процедура выхода к власти иногда пропускает наверх достаточно способных людей. Лорд Штеттин был компетентным и самостоятельным правителем. С ним нелегко было договориться. С ним не мог сладить его Первый министр, честно служивший предыдущему лорду и готовый столь же честно служить всем последующим, на которых хватит его жизни. С ним не могла сладить леди Каллиа, значившая для лорда Штеттина больше, чем просто подруга, но меньше, чем жена. В тот вечер все трое сидели в личных апартаментах лорда Штеттина. Первый Гражданин, величественный и блестящий, в форме адмирала, сидел на зачехленном стуле так прямо и неподвижно, будто тоже был отлит из пластмассы. Первый министр Лев Меирус отсутствующим взглядом смотрел мимо Первого Гражданина и рассеянно гладил длинным пальцем свой крючковатый нос. Леди Каллиа, надув губки, полулежала на кушетке, обитой мягким мехом. - Сэр, - сказал Меирус (это был единственный титул Первого Гражданина), - вы недооцениваете непрерывность истории. Опыт вашей жизни, полной подвигов и свершений, подсказывает вам убеждение, что ход истории можно в любой момент изменить, приложив известное усилие. Вынужден заметить, что это не так. - Это доказал Мул. - Его жизнь никто не в силах повторить. Он был больше, чем человек, согласитесь. И даже ему не все удалось. - Котик, - пропела леди Каллиа. Первый Гражданин сердито отмахнулся, и она испуганно умолкла. - Не мешай, Каллиа! Меирус, я устал от бездействия. Мой предшественник отдал жизнь, чтобы организовать флот, равного которому нет во всей Галактике. Он умер, так и не воспользовавшись этим совершенным и мощным орудием. Бездействуя, оно заржавеет, а я, адмирал, не могу этого допустить. Мы постоянно вкладываем во флот деньги, ничего не получая от него. Офицеры жаждут славы, а солдаты - трофеев. Калгану нужна империя - вы можете это понять? - Я вас понимаю, постарайтесь и вы меня понять. Власть, слава, добыча приятны, когда они есть. Путь к ним опасен и почти всегда неприятен. Удача может неожиданно обернуться поражением. Вспомните, нападение на Фонд ни для кого хорошо не кончалось. Даже Мулу не стоило с ним связываться... В пустых голубых глазах леди Каллии стояли слезы. Ей так редко приходилось бывать с Котиком наедине. Этот вечер он обещал ей, но вот пришел этот ужасный, седобородый, худой человек, всегда глядящий скорее сквозь нее, чем на нее. И Котик принял его. Она не решалась произнести ни слова, боялась даже всхлипнуть. Штеттин был в том настроении, которое леди Каллиа больше всего не любила. Он говорил жестко и нетерпеливо: - Вы раб далекого прошлого. Фонд превосходит нас по территории и численности населения, но в нем нет единства. Он распадется под нашими ударами. Лишь инерция удерживает вместе миры Фонда, а я достаточно силен, чтобы ее преодолеть. Фонд был силен раньше, когда ни у кого больше не было атомной энергии, а флоты состояли из разбитых посудин. Мул положил конец монополии Фонда на науку. Он распространил по всей Галактике знание, которое Фонд держал в секрете. У нас есть все, чтобы выступить против Фонда. - Вы забываете о том, что существует Второй Фонд, - холодно заметил Меирус. - Второй Фонд? - так же холодно переспросил Штеттин. - Вам известны его намерения? Ему потребовалось десять лет на то, чтобы уничтожить Мула, если верить сказкам о том, что Мула уничтожил именно Второй Фонд. Вы знаете, что среди психологов и социологов Фонда широко распространено мнение, что Мул полностью сорвал план Селдона? Если же действие плана прекратилось, значит, образовался вакуум, который я могу заполнить. - Мы знаем об этом так немного, что не имеем права принимать решения. - Мы можем узнать больше. На нашей планете сейчас находится гражданин Фонда - некий Хомир Мунн. Он написал несколько работ о Муле, где высказал мнение, что План Селдона сорван. - Я слышал о нем и о его работах, - кивнул Первый министр. - Что ему нужно на Калгане? - Он просил разрешения посетить дворец Мула. - Вот как... Нужно отказать. Не следует разрушать суеверие, на котором держится государство. - Я подумаю об этом и объявлю о своем решении при следующей встрече. Меирус поклонился и вышел. Леди Каллиа со слезами в голосе спросила: - Ты не сердишься на меня, Котик? Штеттин напустился на нее: - Сколько раз я тебя просил не называть меня так при посторонних! - Тебе нравилось... - Разонравилось! Чтобы этого больше никогда не было! Штеттин мрачно уставился в пол. Удивительно, как он терпел ее до сих пор. Она была добрым, недалеким существом, приятным на ощупь. Ее привязанность скрашивала полную превратностей жизнь Штеттина, но в последнее время эта привязанность становилась утомительной. Каллиа мечтала о свадьбе, о титуле Первой Дамы. Странно: адмирала она вполне устраивала, а Первому Гражданину и будущему завоевателю нужно было что-то большее. Ему нужны были наследники, способные удержать его будущие доминионы. У Мула не было наследников, поэтому его империя не пережила его. Ему, Штеттину, нужна для основания женщина из какой-нибудь знатной семьи Фонда. Он подумал, не избавиться ли от Каллии. Это будет нетрудно. Впрочем, не стоит. Она иногда оказывается очень полезной. Каллиа тем временем приободрилась. Седобородый ушел, и железные черты Котика понемногу смягчились. Каллиа плавным движением поднялась с кушетки и прижалась к Штеттину. - Ну, не ругай меня, пожалуйста... - Ладно, не буду, - он рассеянно погладил ее по спине, - только помолчи немного, мне нужно подумать. - Хорошо... Котик! - Да? - Котик, помнишь, ты говорил, что человек из Фонда привез с собой девочку. Можно мне будет с ней поговорить? Я никогда... - У меня есть дела поважнее, чем принимать у себя во дворце детей! Здесь не воскресная школа! Оставь эти глупости, Каллиа. - Тебе не придется ею заниматься. Я буду с ней говорить. Я так редко вижу детей и так их люблю! Штеттин саркастически усмехнулся и поджал губы. Такой ход она делает впервые. Она, видите ли, любит детей, то есть, его детей, то есть, законных детей, то есть, надо пожениться. Он засмеялся. - Этому "ребенку" четырнадцать лет. Она, наверное, выше тебя. Каллиа тяжело вздохнула. - Ну, пожалуйста, Котик. Мне так хотелось расспросить ее о Фонде. Мой дедушка родом из Фонда. Я мечтаю когда-нибудь там побывать. Давай когда-нибудь поедем в Фонд, Котик. Штеттин улыбнулся, подумав, что неплохо бы въехать в Фонд завоевателем. От этой мысли поднялось настроение, и он ответил: - Конечно, конечно. Можешь поговорить с этой девочкой, только чтобы меня это не отвлекало от дел. - Честное слово, мы тебе не помешаем. Я уведу ее в свою комнату. Леди Каллиа была счастлива. В последнее время ей не часто удавалось настоять на своем. Она обняла Штеттина за шею, и он, после недолгого колебания, положил голову ей на плечо. 13. ПРАВИТЕЛЬНИЦА Аркадия торжествовала. С тех пор, как Пеллеас Антор расплющил свой глупый нос об оконное стекло, жизнь так переменилась! А все потому, что у нее, Аркадии, хватило ума и смелости поступать так, как следовало поступать. И вот она на Калгане. Она побывала в Центральном театре и слышала голоса певцов, известных даже в далеком Фонде. Она сама делала покупки в Центре Моды, потому что Хомир ничего не понимал в женской одежде. Продавщицы предлагали ей длинные, расшитые блестками платья с продольными складами, в которых она казалась выше и тоньше. Хомир дал ей десятикредитовую бумажку и, когда Аркадия обменяла ее на калганские калганиды, получилась толстая пачка. Она сделала другую прическу: на висках оставила, как было, а на затылке попросила сделать покороче. Ей чем-то подкрасили волосы, и они стали из золотистых просто золотыми. Но самое главное... Конечно, дворец лорда Штеттина не так роскошен, как театр, и не окружен таким романтическим ореолом, как дворец Мула, шпили которого она мельком видела, пролетая над планетой, но все же это дворец настоящего лорда. Аркадия упивалась каждой минутой, проведенной во дворце. Ее пригласила к себе сама Фаворитка лорда. Аркадия мысленно написала это имя с большой буквы, потому что знала, какую роль фаворитки играют в истории, какова их слава и власть. Она сама не прочь была стать фавориткой, знаменитой и могущественной, да только в Фонде это сейчас не модно и папа вряд ли позволит. Леди Каллиа не совсем соответствовала представлению Аркадии о том, какой должна быть подруга правителя. Она была довольно пухленькая и нисколько не казалась коварной и жестокой. Окруженные первыми морщинами глаза смотрели близоруко, голос был высокий, хотя Аркадия ожидала услышать грудное контральто. Каллиа спросила: - Хочешь еще чаю, девочка? - Спасибо, Ваша Светлость, я выпью еще чашку. "Может, "Ваше Высочество" лучше?" Аркадия продолжала со снисходительностью затока: - У вас такое красивое ожерелье, моя госпожа! "Пожалуй, "моя госпожа" лучше всего." - Правда? - Калии польстил комплимент. Она сняла ожерелье и поиграла им. - Тебе нравится? Бери его себе! - О! Благодарю вас! - Аркадия подержала украшение в руке, полюбовалась и, собрав всю свою волю, протянула хозяйке. - Папа этого не одобрит. - Почему? Ему не нравится жемчуг? - Он будет недоволен, что я приняла его от вас в подарок. Он говорит, что нехорошо брать дорогие подарки от чужих людей. - Нехорошо? Значит, и я поступила нехорошо, взяв это ожерелье в подарок от Первого Гражданина? Аркадия покраснела. - Нет, я хотела сказать... Но леди Каллиа устала говорить на эту тему. Уронив ожерелье на пол, она сказала: - Ты обещала рассказать мне о Фонде. Начинай. Аркадия растерялась. Что можно рассказать об этом скучном до слез мире? Для нее Фонд ограничивался маленьким городом, в котором она жила, домом, ежедневными уроками прозаическими, обязанностями. - О Фонде написано столько книг, - неуверенно начала она. - Вы, наверное, их читали. - Ты читаешь книги? Я не могу: у меня от них болит голова. Я очень люблю фильмы о ваших торговцах - героических, сильных людях. Ваш друг, мистер Мунн, наверное, один из них? Правда, с виду он очень цивилизованный. В фильмах все торговцы носят бороды, говорят басом и властно обращаются с женщинами. Это правда? - Правда, моя госпожа, - ответила Аркадия с искусственной улыбкой, - но не вся. Такими торговцы были раньше, когда им приходилось осваивать космос, раздвигать границы Фонда и нести цивилизацию в другие миры. Мы это проходили в школе. Теперь другое время, независимых торговцев больше нет. Торговлей занимаются корпорации. - А я не знала, какой позор! Если мистер Мунн не торговец, чем же он занимается? - Он библиотекарь. Каллиа покачала головой и сокрушенно поцокала языком. - Он присматривает за книгами! Галактика! По-моему, для взрослого мужчины трудно придумать занятие глупее! - Он очень хороший библиотекарь, моя госпожа, и в Фонде эта профессия пользуется большим уважением, - Аркадия поставила яркую чашку на молочно-белую металлическую поверхность стола. Хозяйка забеспокоилась. - Милая девочка, я не хотела тебя обидеть. Я уверена, что мистер Мунн умный человек. Это видно по его глазам. Они такие... глубокие. И, наверное, он храбрый человек, если хочет попасть во дворец Мула. - Храбрый? - в душе Аркадии проснулась бдительность. Вот то, чего она так долго ждала! Интрига! Интрига! Как можно равнодушнее, глядя на ноготь большого пальца, Аркадия спросила: - Разве для того, чтобы посетить дворец Мула, нужна храбрость? - И немалая! - леди Каллиа округлила глаза и перешла на шепот. - На нем лежит проклятие. Умирая, Мул сказал, что никто не войдет в его дворец, пока не будет основана Галактическая Империя. Не то что во дворец, даже на его территорию никто не заходит. - Это суеверие, - сказала Аркадия, выслушав. - Не говори так! - огорчилась Каллиа. - Котик тоже говорит, что это суеверие, но советует его поддерживать, потому что оно помогает ему сохранить власть над людьми. Но я не видела, чтобы он хоть раз ходил во дворец. И Таллос не ходил - это человек, который был Первым Гражданином до Котика, - тут ее посетила какая-то мысль, и она поинтересовалась. - А что нужно мистеру Мунну во дворце? Пора действовать. Из книг и фильмов Аркадия знала, что настоящая власть находится в руках любовницы правителя, что все его решения зависят от прихоти подруги. Поэтому, если дяде Хомиру не удастся уговорить лорда Штеттина, то она, Аркадия, может попытаться уладить дело с леди Каллией. Правда, леди Каллиа не производит впечатление умной женщины, но история показывает... - У него там очень важное дело, моя госпожа. Вы обещаете сохранить тайну? - Клянусь! - сказала Каллиа, прижимая руку к белой пышной груди. Аркадия начала издалека. - Дядя Хомир великий знаток жизни и деятельности Мула. Он написал много книг, в которых доказывал, что с покорением Фонда Мул изменил историю всей Галактики. - Как интересно! - Он считает, что План Селдона... Леди Каллиа захлопала в ладоши. - Знаю! Знаю! Все торговцы в фильмах говорят о Плане Селдона. Селдон устроил все так, чтобы Фонд всегда побеждал. Там фигурирует какая-то наука, необычайно сложная. Я не понимаю длинных объяснений и не люблю их слушать. Но ты говори, дорогая. Ты так хорошо объясняешь, что мне все становится понятно. Аркадия продолжала: - Ну вот, Фонд не смог победить Мула, то есть План Селдона не сработал. Кто же должен основать Вторую Империю? - Вторую Империю? - Да, когда-нибудь должна образоваться Вторая Империя, но когда и как? Вот в чем вопрос. Потом, есть еще Второй Фонд. - Второй Фонд? - леди Каллиа совсем растерялась. - Ну да, это мир психологов, последователей Селдона. Они планируют историю. Они остановили Мула, потому что он появился не вовремя, а теперь они могут поддержать Калган. - Зачем? - У Калгана есть все возможности стать ядром новой империи. Леди Каллиа задумалась. - Ты хочешь сказать, что Котик станет императором? - Этого нельзя сказать наверняка. Так считает дядя Хомир. Чтобы проверить свои предположения, он хочет посмотреть бумаги Мула. - Все это так сложно, - с сомнением протянула леди Каллиа. Аркадия молчала. Она сделала все, что могла. Лорд Штеттин был зол. Беседа с библиотекарем из Фонда казалась ему неблагодарным занятием. Более того, он считал это ниже своего достоинства. Как так: он, повелитель двадцати семи миров, обладатель самой мощной в Галактике военной машины, преемник великого Мула должен обсуждать какую-то чепуху с книжным червем! Проклятие! Он должен нарушить обычаи Калгана. Пустить этого недотепу во дворец только потому, что тот хочет написать о Муле еще одну книгу! Во имя знания! Галактика! Неужели он думает, что ему поверят! Нормальные люди не принимают этих слов всерьез. Впрочем, чтобы не пустить библиотекаря во дворец, нужно придумать более веский довод, чем все доводы этого хлюпика, вместе взятые. - Тебе-то что нужно? - рявкнул Штеттин, когда на пороге появилась леди Каллиа. - Ты занят? - Да, занят. - Котик, здесь никого нет! Неужели ты не уделишь мне минутку? - О, Галактика! Чего ты хочешь? Говори скорее. - Девочка сказала, - начала, запинаясь, леди Каллиа, - что они с дядей собираются посетить дворец Мула. Мы могли бы пойти с ними. Там, наверное, красиво... - Ах, она сказала! Пусть говорит, что хочет - ни она, ни мы, никто во дворец не пойдет. Оставь меня! Мне не до тебя! - Но, Котик, почему? Почему им нельзя во дворец? Девочка сказала, что ты станешь основателем империи. - Ничего не хочу знать... Что-что? - он подошел к Каллии и схватил ее за руку выше локтя. - Что она сказала? - Мне больно. Если ты будешь на меня так смотреть, я не смогу вспомнить, что она сказала. Штеттин отпустил ее, и Каллиа, потирая руку, плачущим голосом проговорила: - Я обещала ей не рассказывать. - Какие обещания? Говори! Сейчас же! - Она сказала, что есть какой-то Второй Фонд, который изменил План Селдона и хочет помочь тебе основать империю. Вот и все. А мистер Мунн, оказывается, видный ученый; он хочет найти во дворце Мула подтверждение всему этому. Больше она ничего не сказала. Ты сердишься? Штеттин не ответил. Он выбежал из кабинета, хлопнув дверью. Леди Каллиа проводила его печальным взглядом. Не прошло и часа, как Первый Гражданин скрепил личной печатью два вердикта. Один из них предписывал пятистам кораблям военного флота отправиться в космос на учения. Другой привел в смятение одного человека. Хомир Мунн уже приготовился к вылету домой, когда ему принесли конверт с печатью Первого Гражданина. В конверте было официальное разрешение посетить дворец Мула. Стоит ли говорить, что особой радости Мунн не испытал. Аркадия ликовала. Она знала, что произошло. Вернее, ей казалось, что она знает. 14. ТРЕВОГА Поли накрывала стол к завтраку, поглядывая на приемник, из которого выползала лента со сводкой новостей. Чтение новостей не отвлекало Поли от работы, состоявшей лишь в том, чтобы обдумать меню, выставить на стол нужные контейнеры, а после завтрака убрать остатки. Прочтя очередное сообщение, она покачала головой и заметила: - Ах, люди такие злые! Доктор Дарелл что-то пробурчал в ответ. Поли продолжала визгливым скрипучим голосом, каким всегда произносила обличительные речи: - Вы только посмотрите, что делают эти ужасные калганцы! Почему бы им не жить спокойно? Нет, им нужны скандалы. Вот, пожалуйста: "Толпа осаждает консульство Фонда". Если бы я могла, я бы каждому из них посадила свою голову на плечи. Почему люди такие недалекие? У них совершенно нет памяти, доктор Дарелл. Вспомните последнюю войну - это было после Мула. Я тогда была ребенком, но помню, сколько было горя. Дядю убили, а ведь ему не было и двадцати. Тетя осталась одна с грудным младенцем на руках. А какой дядя был красивый: белокурый, кудрявый, с ямочкой на подбородке! Сейчас у его дочери - моей кузины - двое сыновей во флоте, и если что-нибудь случится... Старики и женщины выставляли патрули в стратосферу - не дай Галактика, чтобы сейчас до этого дошло, - продукты были страшно дорогие, кое-что распределяли по карточкам. Мы жили впроголодь... Не может быть, чтобы люди хотели воевать. Калганцам, я думаю, тоже приятнее сидеть дома с детьми и женами, чем носиться по космосу и рисковать жизнью. Во всем виноват этот страшный человек - Штеттин. Как только его земля носит! Убил старика Таллоса, а теперь хочет стать хозяином всего на свете. Зачем ему с нами воевать, непонятно. Все равно мы победим. Так всегда было. Неужели все это нужно по Плану Селдона? Я иногда думаю, зачем планировать столько войн и смертей? Нет, я ничего не имею против Хари Селдона, он ученый, ему виднее. А что делает Второй Фонд? Почему не останавливает Штеттина? Будем надеяться, что остановит и ничего страшного не случится. - Вы что-то сказали, Поли? - очнулся доктор Дарелл. Глаза Поли удивленно округлились, потом сердито сузились. - Нет, доктор, ничего. Молчу, как рыба. Разве в этом доме можно что-то сказать? Можешь хоть головой о стену биться, но попробуй хоть слово сказать! - и ушла, разгневанная. Уход Поли произвел на доктора не большее впечатление, чем ее монолог. Калган! Ерунда! Флот, вооруженный бластерами. Это не противник. Все же, отвернуться от этого нельзя. На прошлой неделе мэр предложил должность председателя комиссии по развитию науки. Он обещал дать ответ сегодня. Доктор поерзал на стуле. Может, отказаться? Это покажется странным, а казаться странным сейчас никак нельзя. А Калган нужно выбросить из головы. У Дарелла один противник. Один. Пока была жива жена, доктор рад был уклониться от борьбы, спрятаться от жизни. Как хорошо было на Транторе, среди руин прошлого. Тишина и забвение... Но она умерла. Они не прожили вместе и пяти лет. Дарелл понял, что будет жить лишь для того, чтобы бороться с этим могущественным и осторожным врагом, который управляет его судьбой, который превратил его жизнь в войну с призраками, а Галактику - в шахматную доску. Пусть это сублимация, он согласен, но лишь в борьбе он видит смысл своей жизни. Пять счастливых лет он проработал в университете Сантэнни с доктором Кляйзе. Кляйзе был хорошим экспериментатором, но теоретические разработки были ему не по силам. Дарелл ушел от Кляйзе, когда понял это. Исследования, которые проводил Кляйзе, следовало бы держать в тайне, но Кляйзе не мог работать один. Ему нужны были сотрудники и информанты, а это - слабость. Кляйзе не мог этого понять, а Дарелл не мог объяснить. Они расстались врагами. Так было нужно. Дарелл должен был уйти с поля боя побежденным - на случай, если кто-то за ним наблюдал. Кляйзе работал с графиками, начерченными на бумаге, Дарелл проворачивал математические формулы в уме; Кляйзе окружил себя армией сотрудников, Дарелл работал один; Кляйзе был у всех на виду, Дарелл укрылся от любопытных глаз в загородном доме. Он был очень близок к цели. Психолог Второго Фонда - не человек, если судить по строению и работе мозга. Его отличие от обычного человека неуловимо, редкий психолог или нейрохимик заметит его, и все же оно есть. И поскольку оно сидит в мозгу, его нужно искать именно в мозгу. Дано: человек со способностями Мула, врожденными или приобретенными, то есть, со способностями распознавать эмоции и управлять ими. Найти: электрическую цепь, питающую эти способности, и детали энцефалограммы, ей соответствующие. И тут в его жизнь вновь ворвался Кляйзе, в лице своего ученика Антора. Карты! Графики! Для Дарелла это пройденный этап. Ему нужно не орудие, а рука, которая этим орудием управляет. Пришлось сотрудничать с Антором. Так безопаснее. От сотрудничества с мэром тоже не стоит отказываться. Придется стать председателем комиссии по развитию науки. Так безопаснее. Заговор внутри заговора. Аркадия... Если бы его не трогали, этого никогда не случилось бы. Когда действуешь один, опасности подвергаешься тоже только ты один. Когда ты один... Доктор Дарелл почувствовал, как в нем поднимается недоброе чувство к покойному Кляйзе, к живому и здравствующему Антору, ко всем дуракам, преисполненным благих намерений. Аркадия сумеет за себя постоять. Она уже взрослая девочка. Она не даст себя в обиду, уговаривал себя доктор Дарелл. В тот момент, когда доктор Дарелл гадал, сможет ли постоять за себя его дочь, Аркадия сидела в строгой приемной Первого Гражданина. Вот уже полчаса она сидела здесь, глядя в потолок. Когда они с Хомиром входили, у дверей стояли вооруженные солдаты. Раньше их там не было. Она была в приемной одна, но ощущала исходящую неизвестно от кого враждебность. И тоже в первый раз. К чему бы это? Хомир пошел к лорду Штеттину. О чем они говорят? Аркадия рассердилась. В книгах и фильмах в подобной ситуации герой знал, что его ждет, и был к этому готов. А она сидит и ничего не знает. Там, за дверью, может происходить что угодно. Что угодно, а она сидит. Так. Припомним все, что уже произошло. Может быть, что-то выплывет. Две недели Мунн почти не выходил из дворца Мула. Однажды, с разрешения Штеттина, он пригласил туда Аркадию. Дворец ей не понравился: он был большой, пустой и мрачный. Громким эхом отдавались под потолком шаги. Гораздо веселее ходить по широким, светлым улицам столицы этого мира, на самом деле менее богатого, чем Фонд, но более роскошного на вид. Вечерами Хомир приходил зачарованный. - Это сказка, - говорил он. - Если бы можно было разобрать дворец по кирпичику и перевезти на Термин - какой вышел бы музей! Хомир уже не спешил домой. Он так увлекся работой, что позабыл все свои страхи. Аркадия определила это по верному признаку: Хомир не заикался. Однажды он сказал: - Я нашел записи генерала Притчера. - Это изменник, который прочесал всю Галактику в поисках Второго Фонда? - Не совсем изменник, Аркади. Мул обратил его. - Это одно и то же. - Второго Фонда он так и не нашел. В материалах конференции, на которой обсуждалось учреждение Фондов, говорится, что Второй Фонд находится "на другом конце Галактики у Границы Звезд". Из этого исходили Мул с Притчером. Они не узнали бы Второй Фонд, даже если бы нашли его. Это безумие. Он говорил для себя, но Аркадия внимательно слушала. - У Притчера описана тысяча миров, а сколько еще не описано! И мы не в лучшем положении. - Тс-с-с! - отчаянно зашипела Аркадия. Хомир застыл. Опомнившись, он пробормотал: - Не будем об этом говорить. А теперь Хомир был у лорда Штеттина, а Аркадия ждала его за дверью и волновалась без видимой причины. Это было самое страшное... ...По другую сторону двери Хомиру тоже приходилось несладко. Он изо всех сил старался и в результате не мог членораздельно произнести и двух слов. Лорд Штеттин, высокий, плотный, в полной форме, выглядел весьма внушительно. Тяжелый подбородок и еще более тяжелые кулаки придавали его словам особый вес. - Итак, сэр, после двух недель работы вам нечего сказать? Может, вы боитесь огорчить меня плохим предсказанием? Мой флот будет разбит? Мне придется воевать не только с солдатами Первого Фонда, но и с призраками Второго? - П-повторяю, м-мой госп-подин, я не п-пророк. Н-ничего не могу вам с-сказать. - Не затем ли вы торопитесь домой, чтобы предупредить своих? Кончайте спектакль! Говорите правду, или я вырву ее из вас вместе с кишками! - Я г-говорю п-правду, мой г-господин. Позвольте напомнить, что я гражданин Фонда, и н-насилие н-надо мной об-бойдется вам дороже, ч-чем вы ож-жидаете. Правитель Калгана разразился хохотом. - Не рассказывайте мне детские сказки! Мистер Мунн, я был с вами терпелив и в течение двадцати минут выслушивал чепуху, на сочинение которой вы, наверное, потратили не одну ночь. Вы зря старались. Я знаю, что вы прилетели сюда не ради того, чтобы разбирать пыльные бумаги Мула. Вам нужно что-то еще. Разве не так? Хомир Мунн не смог преодолеть страх. Он прерывисто вздохнул, а лорд Штеттин, видя состояние собеседника, тяжело опустил руку на его плечо, едва не опрокинув его вместе со стулом, и сказал: - Отлично. Будем откровенны. Вы изучаете План Селдона. Вы знаете, что он расстроен. Возможно, вы даже знаете, что отныне победа за мной и моими наследниками. Не все ли равно, в конце концов, кто создаст Вторую Империю; главное - чтобы она была создана. Глупо отмалчиваться. Я знаю, зачем вас прислали сюда. - Ч-чего в-вы х-хотите? - хрипло спросил Мунн. - Сделать вас моим советником. Боюсь отпугнуть удачу. Вы лучше моего разбираетесь в истории и можете обратить мое внимание на какую-нибудь важную мелочь, которой я не замечу. Разумеется, ваши услуги будут оплачены, вы получите свою долю добычи. Фонд не повернет историю вспять. Он лишь сделает свою гибель более мучительной. Надеюсь, у вас нет патриотического желания умереть вместе со своей страной? - Я... Я... - попытка Мунна высказаться не увенчалась успехом. - Вы останетесь при мне, - продолжал правитель Калгана. - У вас нет выбора. Кстати, - вдруг вспомнил он, - говорят, что ваша племянница - внучка Байты Дарелл. - Это п-правда, - пробормотал Мунн. Он не мог сообразить, чего хочет правитель, и не знал, стоит ли лгать. - Семья Дареллов известна в Фонде? - Да, и с лучшей стороны, - кивнул Хомир. - Великолепно! Сколько лет девочке? - Четырнадцать. - Отлично. Ни Второй Фонд, ни сам Хари Селдон не могут помешать девочкам взрослеть и становиться женщинами! С этими словами он повернулся к Мунну спиной и бросился к занавешенной шторой двери. Резко отдернув штору, он загремел: - Зачем ты сюда притащилась? Леди Каллиа заморгала, задрожала и пролепетала: - Я думала, что ты один... - Как видишь, я не один. Я поговорю с тобой позже, а сейчас закрой дверь с той стороны! Живо! Каллиа скрылась за дверью. Вернувшись к Мунну, Штеттин сказал, как бы про себя: - Как ни жаль, а придется с нею расстаться. Значит, девочке четырнадцать лет? Хомир похолодел от ужаса. В конце коридора бесшумно открылась дверь, из-за нее высунулась дрожащая рука и поманила Аркадию пальцем. Аркадия колебалась, но рука все манила ее, и девочка, встав на цыпочки, пересекла коридор. Леди Каллиа больно схватила ее за руку и потащила за собой. Аркадия, сама не зная, почему, не сопротивлялась. Леди Каллиа не внушала ей страха. Что же случилось? Они пришли в будуар, розовый леденцовый домик. Леди Каллиа прислонилась спиной к двери. - Это ход из моих покоев в его кабинет, - прошептала она, мотнув головой назад и испуганно округляя глаза. - Как удачно, как удачно, что я тебя увидела, - зрачки леди Каллии расширились, голос дрожал. - Моя госпожа, скажите... - робко начала Аркадия. - Ах, девочка, некогда! - воскликнула леди Каллиа, бросаясь к гардеробу. - Раздевайся. Быстрее. Пожалуйста, пожалуйста. Я дам тебе другое платье, чтобы тебя не узнали. Она раскрыла дверцы гардероба и стала швырять на пол наряды, ища платье поскромнее, в котором девочка не привлекла бы к себе внимания. - По-моему, это подойдет. Да, подойдет. У тебя есть деньги? Нет? Держи, - она стала снимать серьги и кольца. - Продай и поезжай домой - в Фонд! - А как же Хомир, мой дядя? - Он остается здесь, - леди Каллиа надевала на Аркадию надушенное платье. - Его задержал Котик. А тебе нельзя здесь оставаться. Ах, милочка, неужели ты не понимаешь? - Нет, - Аркадия отступила на шаг, - не понимаю. Леди Каллиа сжала ее руки. - Пойми же, ты должна предупредить своих, что будет война! От страха леди Каллиа начала мыслить и изъясняться чрезвычайно ясно и по-деловому. - Ну же! Одевайся! Они вышли через другое крыльцо. Охрана смотрела им вслед, но не смела остановить ту, которую безнаказанно мог остановить лишь правитель Калгана. Караульные вытягивались перед ними и щелкали каблуками. И вот Аркадия стоит за воротами. Перед ней парк, за ним - шумная улица. С того момента, как леди Каллиа поманила ее пальцем, прошло не более двадцати пяти минут, но Аркадии кажется, что прошла вечность. Аркадии не хотелось уходить. - Благодарю вас, моя госпожа, хотя не понимаю, зачем вы это делаете. А что будет с дядей Хомиром? - Не знаю, - простонала Каллиа. - Уходи. Поезжай прямо в космопорт. Не мешкай: тебя, наверное, уже ищут. Аркадия все медлила. Как можно оставить Хомира! Она почувствовала запоздалые подозрения. - Ну и пусть ищут, а вам-то что? Леди Каллиа кусала нижнюю губу. - Ты еще маленькая, я не могу тебе объяснить. Это нехорошо. Ты растешь, а я... Я встретила Котика, когда мне было шестнадцать лет... Я не хочу, чтобы ты была у него перед глазами, - она взглянула на Аркадию враждебно и пристыженно. - Что с вами будет, когда он узнает? - шепотом ужаснулась Аркадия. - Не знаю! - крикнула Каллиа со слезами в голосе и, схватившись за голову, побежала по дорожке ко дворцу правителя Калгана. Аркадия осталась стоять на месте. В тот бесконечно краткий и бесконечно долгий миг, когда леди Каллиа отворачивалась, девочка заметила в ее испуганных, полных слез глазах мимолетное выражение триумфа. Холодного, нечеловеческого триумфа. Этот взгляд можно было истолковать по-разному, но Аркадия точно знала, что он означает. И она побежала со всех ног, побежала сломя голову - к ближайшей будке вызова такси. Она бежала не от лорда Штеттина, не от ищеек, которых правитель двадцати семи миров может выпустить по ее следу, - нет. Аркадия хотела убежать от слабой женщины, которая помогла ей бежать, которая насовала ей полные карманы денег и драгоценностей, которая рисковала жизнью, чтобы спасти ее. Аркадия бежала от существа, о котором знала точно и окончательно: это женщина из Второго Фонда. Прилетело такси. Ветер ударил Аркадии в лицо и забился под капюшоном надушенного плаща, подаренного Каллией. - Куда едем, мисс? Аркадия постаралась ответить как можно более взрослым голосом: - Сколько в городе космопортов? - Два. Какой вам нужен? - Какой ближе? - Калган-Сентрал, - удивленно уставился на нее шофер. - Поедем в другой. Вот деньги, - Аркадия вынула из кармана бумажку в двадцать калганид. Она не знала, много это или мало, но шофер ухмыльнулся с довольным видом. - Куда угодно, мисс. Воздушное такси доставит вас хоть на край света. Аркадия прислонилась горячей щекой к холодной обшивке машины. Внизу проплывали огни города. Что делать? Что делать? Только сейчас она поняла, что она маленькая глупая девочка, что она одна в целом свете, что папа далеко и не может помочь. На глаза ей наворачивались слезы, а горло больно сжималось. Лорда Штеттина можно не бояться. Леди Каллиа постарается, чтобы он Аркадию не нашел. Эта гадкая леди Каллиа! Толстая, старая, глупая, а как-то привязала к себе лорда Штеттина! Теперь понятно, как! Теперь все понятно! Аркадия вспомнила чаепитие с Каллией и чуть не задохнулась от отвращения к себе. Какой она себе казалась умницей! А на самом деле умницей оказалась глупая Каллиа. Она подстроила чай и беседу за чаем, потом передала Штеттину выуженную у умной Аркадии ложь, и Штеттин позволил Хомиру работать во дворце. Ей нужно было пустить Хомира во дворец, и она устроила все так, что никто не догадался, что она в этом заинтересована. Зачем же она выпустила Аркадию? Хомир остался заложником... Ну конечно! Она, Аркадия, должна послужить приманкой! На нее должен пойматься отец и все остальные. Значит, возвращаться домой нельзя. - Приехали, мисс! - такси остановилось. Заколдованный город! Она даже не заметила, как доехала до космопорта. - Спасибо, - Аркадия сунула шоферу деньги, выбралась из машины и побежала, не видя дороги. Фонари. Беззаботные мужчины и женщины. Огромные светящиеся табло, на которых отмечено время прибытия и отправления кораблей. Куда лететь? Куда угодно, лишь бы не домой. Куда угодно, только не на Термин. Слава Селдону, пославшему Каллии эту мгновенную слабость, усыпившему ее бдительность. Каллиа устала притворяться и позволила себе расслабиться при несмышленой девчонке. Не тут то было! Вслед за этой мыслью в голову Аркадии пришла еще одна, которая на самом деле пришла давно, только не заявляла о себе вслух. И вот, эта мысль запульсировала, застучала в виски, и Аркадия поняла, что не имеет права быть маленькой, глупой, испуганной четырнадцатилетней девочкой. Она должна скрыться. Это прежде всего. Пусть раскроют заговор на Термине, пусть схватят отца. Она не может его предупредить, не имеет права рисковать собой. Ее жизнь сейчас самая ценная в Фонде, нет - во всей Галактике! Аркадия стояла перед автоматической билетной кассой и гадала, куда бы полететь. Никто в Галактике, кроме нее (и, разумеется, Второго Фонда) не знал, где искать Второй Фонд. 15. В ПЛЕНУ Трантор - ...в период междуцарствия Трантор оставался в тени. Город-гигант был разрушен, и среди руин жили немногочисленные фермеры. Галактическая энциклопедия. Ничто не сравнится с большим столичным космопортом. Как прекрасны стальные гиганты-корабли, стоящие на старте или взмывающие в ночное небо! Они взлетают и садятся совершенно бесшумно, как во сне, потому что ими движет энергия тихой перегруппировки нуклонов в более компактные структуры, чем ядра атомов. Но это еще не весь космопорт. Для кораблей, людей, обслуживающих корабли, и компьютеров, обслуживающих людей и корабли, отводится девяносто пять процентов территории. Пять процентов занимают люди, для которых космопорт - очередная станция на пути следования. Им некогда любоваться мощной красотой кораблей. На бегу они не успевают подумать, что серебристая иголочка, вонзающаяся в бархат неба, весит тысячи тонн. А ведь такая иголочка при посадке может промахнуться и опуститься где-нибудь на расстоянии полумили от посадочной площадки на стеклянную крышу зала ожидания, от которого после этого останется лишь кучка фосфатной пыли. Впрочем, этого не происходит, так как корабли оборудованы системами страховки, и только очень нервные люди могут всерьез думать об аварии. О чем же думают люди в космопорте? Они не просто толпа, они толпа, у которой есть цель. Эта цель делает атмосферу космопорта чрезвычайно напряженной. Там и сям выстраиваются очереди, родители стараются не потерять детей, носильщики несут чемоданы - люди куда-то едут. Представьте теперь, как чувствует себя в этой озабоченной толпе одинокий человек, не знающий, куда ехать. Тем не менее, ему обязательно нужно куда-нибудь уехать. Нетрудно догадаться, что этот человек будет на грани отчаяния. Да что там, в полном отчаянии. Аркадия Дарелл, одетая в чужое платье, стояла в космопорте чужой планеты и всей душой желала прекратить этот ужасный спектакль, в котором ей досталась чужая роль. Ах, хорошо бы стать маленькой и уткнуться лицом в мамины колени! Нет, и этого мало. Нужно спрятаться в какой-нибудь неисследованный уголок Вселенной, куда никто не догадается заглянуть. Кто из этих людей, бегущих мимо, наступающих на ноги и задевающих ее локтями, кто из них психолог Второго Фонда? Кто из них в ответ на просьбу о помощи уничтожит ее за ее преступное знание? Как удар грома, раздался голос, от звука которого у Аркадии застыла в жилах кровь. - Мисс, - сказал кто-то с досадой, - вы покупаете билет или просто стоите? До Аркадии дошло, что она стоит перед автоматической кассой. Касса работает быстро. Бросаешь в щель деньги, нажимаешь кнопку, соответствующую пункту назначения, и получаешь билет и сдачу. Стоять у кассы пять минут просто смешно. Аркадия сунула в щель банкноту в двести кредитов, и тут в глаза ей бросилась кнопка с надписью "Трантор". Трантор, мертвая столица бывшей Империи, страна ее детства. Как во сне, Аркадия нажала на кнопку. Билета она не получила, а в окошке засветились цифры: 172.18. Этой суммы недоставало до стоимости билета. Аркадия сунула в машину еще двести кредитов, и машина выплюнула билет и положенную сдачу. Аркадия схватила билет и деньги и убежала, не решаясь взглянуть на человека, который ее поторопил. А бежать было некуда. Кругом были враги. Аркадия читала указатели: "Стеффани", "Анакреон", "Фермус", "Термин". Она вздрогнула и отвернулась. Она могла бы купить путеводитель, сказать ему "Трантор", и он за пятнадцать минут до объявления посадки объяснил бы ей, как пройти к нужному выходу. Однако, такими вещами пользуются люди, у которых есть время и силы вспомнить об их существовании. И вот, пытаясь смотреть во все стороны сразу, Аркадия ткнулась лицом в чей-то мягкий живот. Она услышала испуганный вскрик, и чья-то рука схватила ее выше локтя. Аркадия попыталась вырваться, но ей это не удалось: рука, державшая ее, была сильной. Прекратив сопротивление, Аркадия подняла глаза. Перед ней стоял невысокий плотный мужчина с густой седой шевелюрой, зачесанной назад, и круглым, румяным крестьянским лицом. - Что случилось, девочка? - участливо спросил он. - У тебя такой испуганный вид! - Простите, - пробормотала Аркадия. - Мне нужно идти. Простите. Пропустив ее слова мимо ушей, он продолжал: - Спрячь билет, девочка, не то потеряешь. Он вынул из ее ослабевших пальцев билет и поднес к глазам. - Так я и думал, - удовлетворенно произнес он и заревел, как бык. - Ма-а-ма! На зов пришла женщина, еще более коротенькая, плотная и румяная. - Папа, - сказала она с упреком, заталкивая седой локон под старомодную шляпку, - разве можно так кричать в общественном месте! Люди подумают, что ты сошел с ума. Ты не на ферме. Она ласково улыбнулась насупленной Аркадии и добавила: - Он совершенно невоспитанный. Папа, что ты делаешь? Отпусти девочку. Папа помахал перед нею билетом: - Вот! Она едет на Трантор. Мама просияла. - Ты с Трантора? - и Папе. - Отпусти ее, я сказала! Она поставила на землю пухлый чемодан и усадила на него Аркадию. - Сядь, - сказала она, - отдохни. Корабль будет только через час, а сесть негде: все скамейки заняты бродягами. Значит, ты с Трантора? Аркадия тяжело вздохнула и сдалась. - Я там родилась, - сказала она хрипло. Мама радостно всплеснула руками. - Мы здесь целый месяц и не встретили никого из своих. Как мило! Где твои родители? - Мама принялась оглядываться. - Я еду одна, - осторожно сказала Аркадия. - Как! Такая маленькая девочка путешествует одна? - сочувственно возмутилась Мама. - Как это получилось? - Мама, - Папа потянул ее за рукав, - послушай меня. Здесь что-то не так. Девочку кто-то обидел, - Папа говорил Маме на ушко, но Аркадия все слышала. - Она бежала, не разбирая дороги. Я видел. Я хотел посторониться, но не успел, и она в меня врезалась. Мне кажется, у нее какое-то несчастье. - Ерунда, Папа! В тебя нетрудно врезаться. Однако, Мама присела рядом с Аркадией на чемодан, который жалобно скрипнул, обняла девочку за плечи и спросила: - Ты от кого-то бежишь, милочка? Скажи, не бойся, мы тебе постараемся помочь. Аркадия взглянула в добрые серые глаза женщины, и губы ее задрожали. Одна половина ее существа говорила, что это люди с Трантора, с которыми можно полететь на эту планету, с которыми можно пожить, чтобы осмотреться и решить, куда лететь дальше. Другая же половина кричала, что она не помнит матери, что она устала бороться со всей Вселенной, что ей хочется свернуться клубочком в чьих-нибудь добрых объятиях и ни о чем не думать, что если бы мама была жива... Аркадия заплакала, роняя слезы на рукав старомодного платья незнакомой женщины, а та стала гладить девочку по голове. Папа принялся шарить по карманам в поисках носового платка. Наконец платок нашелся. Мама схватила его и знаком велела Папе молчать. Люди равнодушно пробегали мимо. В тесной толпе Мама, Папа и Аркадия были совершенно одни. Слезы иссякли, и Аркадия, вытирая красные глаза Папиным платком, виновато улыбнулась. - Мне так неловко... - Ш-ш-ш! Молчи, - сказала Мама. - Отдышись, успокойся, а потом расскажешь, что случилось. Вот увидишь, мы все уладим. Все будет хорошо. Аркадия из последних сил соображала. Правду говорить нельзя. Никому. Ни за что. Что же сказать? - Я уже успокоилась, - прошептала она. - Вот и хорошо, - сказала Мама. - Теперь скажи, что случилось? Ты не сделала ничего плохого? Что бы ты ни сделала, мы тебе поможем, но все-таки скажи правду. - Для земляка нам ничего не жалко! - подтвердил Папа. - Папа, закрой рот, - беззлобно огрызнулась Мама. Аркадия порылась в сумочке, чудом не забытой в будуаре леди Калии, нашла, что искала, и протянула Маме. - Вот мои документы, - сказала она неуверенно. Документы были выданы ей в день приезда на Калган послом Фонда и подписаны соответствующим калганским чином. Мама беспомощно посмотрела на большой лист глянцевой гербовой бумаги и передала документы Папе, который принялся за чтение, важно надув губы. - Ты из Фонда? - спросил он. - Да, но я родилась на Транторе. Видите, написано. - Вижу, вижу... Похоже, настоящий. Тебя зовут Аркадия? Красивое имя. А где твой дядя? Здесь сказано, что ты приехала с дядей, Хомиром Мунном. - Его арестовали, - сказала Аркадия упавшим голосом. - Арестовали? - хором вскричали Папа с Мамой. - За что? - спросила Мама. - Что он сделал? Аркадия покачала головой. - Не знаю. У дяди Хомира было какое-то дело к лорду Штеттину, мы пришли, и... - Аркадии не пришлось притворяться, чтобы вздрогнуть. Это получилось само собой. - Дело к лорду Штеттину, - с уважением протянул Папа. - Твой дядя, должно быть, большой человек. - Не знаю, какое у них было дело, - продолжала Аркадия, - но лорд Штеттин захотел, чтобы я осталась с ним обедать... Аркадия умолкла, припоминая слова Каллии. Каллиа мастерица врать, поэтому Мама с Папой должны поверить. - Почему именно ты? - спросила Мама с любопытством. - Точно не знаю, но мне кажется... Он пригласил меня одну, но я сказала, что без дяди Хомира не останусь. Он тогда взял меня за плечо и так странно посмотрел... Папа раскрыл рот, Мама покраснела. - Сколько тебе лет, Аркадия? - сердито спросила она. - Скоро пятнадцать. Мама ахнула. - Какой мерзавец! Бродячие собаки, и те честнее! И ты убежала от него, милочка, да? Аркадия кивнула. - Папа, беги в справочное бюро, - распорядилась Мама, - и узнай, когда подадут на посадку корабль на Трантор. Живо! Папа сделал шаг и остановился. Громкий металлический голос раздался над космопортом, и пять тысяч пар глаз испуганно взглянули вверх. - Господа пассажиры! В порту скрывается опасный преступник. Порт оцеплен. Начинается проверка документов. Входить на территорию порта и покидать ее запрещается. Никто не пропустит свой рейс, так как проверка будет проведена быстро, и в течение этого времени ни один корабль не взлетит. Будет спущена решетка. Никто не имеет права покидать свой квадрат до тех пор, пока проверка не будет окончена. В противном случае мы вынуждены будем применить силу. Аркадия оцепенела. Это ищут ее. Не может быть! Побег организовала Каллиа. Каллиа из Второго Фонда. Почему же она не предотвратила погоню? Ошиблась? Как может Каллиа ошибиться? Наверное, это очередная ее хитрость. Аркадия была готова выйти и крикнуть, что это она, что она сдается, что выполнит любой приказ, но Мама схватила ее за руку и потянула за собой. - Быстрее, быстрее, нам нужно в туалет, пока они не начали. Аркадия ничего не понимала, но послушно пошла за Мамой. Они протискивались сквозь неподвижную толпу. Сверху опускалась решетка. Папа, открыв рот, смотрел, как она опускается. Он слышал и читал о ней, но никогда ее не проходил. Небо было расчерчено на квадраты светящимися силовыми лучами. Решетку всегда спускали сверху, чтобы у людей сложилось впечатление, будто их поймали в сеть. Вот уже светящиеся силовые лучи протянуты на уровне пояса. Порт расчерчен на квадраты со стороной десять футов. В своих ста квадратных футах Папа оказался один. В соседних квадратах было по нескольку человек. Папа почувствовал себя неуютно, но перейти в другой квадрат означало пересечь светящуюся границу, поднять тревогу и навлечь на себя удар электрического хлыста. Папа стал ждать. Встав на цыпочки и глядя поверх голов, он заметил вдалеке движение. Это шли полицейские, проверяя квадрат за квадратом. Наконец и в Папин квадрат вошел полицейский. Записав координаты квадрата, он потребовал: - Документы! Папа протянул полицейскому бумаги. Тот пробежал их привычным взглядом. - Прим Пэлвер, уроженец Трантора, на Калгане пробыли месяц, возвращаетесь на Трантор. Отвечайте, да или нет. - Да, да! - Что вы делали на Калгане? - Я торговый представитель аграрного кооператива. Приехал по делу в Министерство Сельского Хозяйства. - Хм... Здесь сказано, что с вами едет жена. Где она? - Она... - Папа замялся и махнул рукой в сторону уборной. - Ханто! - крикнул полицейский. Подошел второй полицейский. - Еще одна баба в сортире, - сказал первый. - Сколько их там помещается? Запиши ее имя, - он ткнул пальцем в соответствующую графу Папиного документа. - Кто еще с вами? - Племянница. - Почему не записана? - Она приехала отдельно. - Где она? Разумеется, там же. Как ее зовут? Ханто, пиши: Аркадия Пэлвер. Оставайтесь на месте, Пэлвер. Нам нужно разобраться с вашими женщинами. Потянулось долгое ожидание. Наконец Папа увидел Маму, за которой шла Аркадия и двое полицейских. Они вошли в Папин квадрат, и полицейский спросил: - Эта скандальная старуха - ваша жена? - Да, сэр, - примирительно ответил Папа. - Тогда скажите ей, что ей будет плохо, если она и дальше будет так разговаривать с полицией Первого Гражданина, - полицейский расправил плечи. - Это ваша племянница? - Да, сэр. - Дайте мне ее документы. За спиной полицейского мама едва заметно, но решительно покачала головой. Папа, помолчав, сказал со слабой улыбкой: - Боюсь, что не могу сделать этого, сэр. - Что значит, не можете? - полицейский протянул руку. - Давайте их сюда! - Дипломатическая неприкосновенность, - сказал Папа тихо. - Что-о? - Я торговый представитель аграрного кооператива, официально аккредитованный на Калгане. Мои документы это подтверждают. Я вам их предъявил и прошу, чтобы вы оставили меня в покое. Полицейский растерялся. - Мне нужно проверить все документы, у меня приказ. - А ну, уходи, - вмешалась Мама. - Когда ты нам понадобишься, мы тебя позовем. Болван! Полицейский побледнел. - Ханто, присмотри за ними, - сказал он напарнику. - Я позову лейтенанта. - Сломай ногу по дороге! - крикнула ему вслед Мама. Кто-то хихикнул и тут же умолк. Проверка заканчивалась. Толпа начинала беспокоиться. Прошло сорок пять минут, а результата все не было. Лейтенант Дириге торопливо проталкивался сквозь толпу. - Она? - спросил лейтенант, останавливаясь около Аркадии. Ее внешность соответствовала описанию. Галактика, столько шума поднимать из-за ребенка! - Пожалуйста, покажите документы девочки. - Я уже объяснял, - начал Папа. - Мне докладывали, - перебил лейтенант. - Прошу прощения, но я должен выполнить приказ и проверить все документы. Потом можете, если пожелаете, заявить протест. Прошу вас, иначе я вынужден применить силу. Папа хрипло сказал: - Покажи документы, Аркадия. Аркадия отчаянно замотала головой. Папа многозначительно кивнул. - Давай их мне, не бойся. Аркадия вынула из сумочки бумаги и передала их Папе. Папа внимательно прочитал их и вручил лейтенанту. Лейтенант, в свою очередь, внимательно просмотрел бумаги, окинул Аркадию долгим взглядом и вернул документы Папе. - Все в порядке. Простите. Пойдемте, ребята. Полицейские ушли, и не более, чем через две минуты, решетка была снята. Толпа зашумела и засуетилась. - Как это вышло? - спросила Аркадия. - Ш-ш-ш, - ответил Папа. - Некогда разговаривать. Пойдем на корабль, его уже, наверное, подали. На корабле Папа, Мама и Аркадия жили в отдельной каюте и сидели за отдельным столиком в ресторане. Аркадия решилась заговорить на интересующую ее тему, когда от Калгана их отделяли два световых года. - Мистер Пэлвер, - сказала она, - они искали меня, у них было описание моей внешности. Почему меня отпустили? Папа улыбнулся и, прожевав кусок ростбифа, ответил: - Аркадия, деточка, все очень просто. Я двадцать лет работаю торговым агентом. За это время я столько перевидал, стольким хитростям научился! Когда лейтенант заглянул в твои бумаги, он увидел там сложенную в несколько раз пятисоткредитовую банкноту. Видишь, как все просто? - Я вам отдам. У меня много денег. - Что ты! - Папа смущенно улыбнулся и замахал руками. Аркадия не настаивала. - А что, если бы он взял деньги и задержал меня, обвинив в подкупе? - И отказался от пятисот кредитов? Никогда! Я знаю этих людей, девочка. Аркадия не поверила. Не знает он людей, а особенно этих. В постели она еще раз все припомнила и обдумала и поняла, что никакая взятка не остановила бы лейтенанта полиции, если бы ему не было приказано не задерживать беглянку. Ее не хотели задерживать, но старательно делали вид, что хотят. Зачем? Чтобы удостовериться, что она улетела? И именно на Трантор? Неужели Мама с Папой, эти недалекие добросердечные люди, такие же беспомощные марионетки в руках Второго Фонда, как она сама? Должно быть, так. Или... Все бесполезно. С ними невозможно бороться. Что бы она ни делала, она всегда сделает то, что нужно им, всемогущим сверхчеловекам. И все же, она должна перехитрить их, должна, должна! 16. ВОЙНА НАЧИНАЕТСЯ По причине - или причинам, - неизвестным населению Галактики в описываемое нами время, основной единицей Всегалактического стандартного времени считалась секунда, то есть промежуток времени, в течение которого свет преодолевает расстояние в 299776 километров. Промежуток времени в 86400 секунд считался Всегалактическим стандартным днем, а 365 таких дней составляли Всегалактический стандартный год. Почему именно 299776, 86400 и 365? Традиция, ответит историк. Магические числа, ответят нумерологи, оккультисты, мистики и метафизики. Именно такими отрезками, скажут очень немногие, измерялось время на потерянной родине человечества, для которой они являлись естественными периодами обращения вокруг своей оси и вокруг солнца. Как бы то ни было, в 185 день 11692 года Галактической Эры крейсер Фонда "Хобер Мэллоу" встретился с калганской эскадрой, возглавляемой "Бесстрашным", отказался принять на борт вооруженный отряд и был расстрелян. Это был также 185 день 419 года от рождения Хари Селдона и 185 день 348 года от основания Фонда. Для Калгана это был 185 день 56 года от учреждения Мулом династии Первых Граждан. Для удобства в каждом летоисчислении годы были подогнаны так, чтобы дни в них совпадали. Разумеется, каждый из миллионов миров Галактики имел свое собственное время, определяемое вращением его небесных соседей. Но с какой бы датой мы ни соотнесли день гибели "Хобера Мэллоу", именно он считается началом войны со Штеттином. Для доктора Дарелла это был тридцать второй день с тех пор, как Аркадия улетела с Термина. Мало кто знал, чего ему стоило сохранять спокойствие в течение этого месяца. Только доктор Элветт Семик о чем-то догадывался. Он был стар и любил говорить, что его мозговые извилины настолько отвердели, что мыслительные процессы идут одними и теми же путями и приводят к одним и тем же результатам. Он всячески приветствовал насмешки над своей старческой немощью и первый над нею смеялся. Но глаза его, пусть выцветшие, все замечали; разум, пусть не скорый, хранил опыт всей жизни. Семик оттопырил губы и сказал: - Нужно что-то делать. Дарелл, очнувшись от раздумий, спросил: - На чем мы остановились? Семик пристально посмотрел на него и снова показал желтые редкие зубы: - Нужно искать девочку. - Я спрашивал, можете ли вы построить резонатор Симса-Молффа заданной мощности? - Я ответил, что могу, но вы не слушали. - Простите, Элветт, я становлюсь рассеянным. То, что мы делаем сейчас, гораздо важнее для Галактики, чем спасение Аркадии. Для всей Галактики, кроме меня и Аркадии. А интересы большинства - прежде всего. Какого размера будет резонатор? - Не знаю. Можно посмотреть в каталогах. - Хоть приблизительно? Длиной в квартал? Весом в тонну? - Я думал, вам нужны точные цифры... Нет, это маленький аппарат. Вот такой, - Семик выставил фалангу большого пальца. - Хорошо, вы можете сделать что-нибудь в таком роде? Дарелл начертил что-то в блокноте и показал рисунок физику. Тот посмотрел и улыбнулся. - Знаете, в моем возрасте мозг окостеневает. Никак не пойму, что это. Дарелл объяснил. Семик покачал головой. - Нужны гиперреле. Только они могут обеспечить необходимую скорость. Причем нужно много. - Но аппарат можно сделать? - Конечно. - Вы можете достать необходимые детали, не привлекая к себе внимания? Под видом плановой работы? - Пятьдесят гиперреле? - Семик приподнял верхнюю губу. - Я бы за всю жизнь столько не израсходовал. - Нельзя ли придумать что-нибудь мирное, на что они могли бы понадобиться? - Постараюсь. - Какого размера будет аппарат? - Гиперреле микроскопические, проводка, трубки... Галактика, да здесь несколько сот цепей! - Ничего не поделаешь. Так какого? Семик показал руками. - Слишком большой, - сказал Дарелл, - он должен висеть у меня на поясе. Он скомкал рисунок и бросил тугой бумажный шарик в пепельницу с атомным дезинтегратором. Белая вспышка - и шарика не стало. - Кто к вам пришел? - спросил Дарелл. Семик перегнулся через стол и глянул на экран. - Юноша Антор и кто-то еще. Дарелл побарабанил пальцами по ножке стула. - При них об этом ни слова, Семик. Если наше знание обнаружится, оно будет стоить нам жизни. Не стоит ставить под угрозу еще две. Пеллеас Антор ворвался в тихую келью Семика, как вихрь. Широкие рукава его летней рубашки подрагивали, словно крылья, хотя воздух в комнате был неподвижен. - Доктор Дарелл, доктор Семик, познакомьтесь - Орум Дириге, - сказал он. Спутник Антора был высокого роста. Длинный прямой нос придавал лицу мрачноватое выражение. Доктор Дарелл протянул ему руку. Антор тонко улыбнулся. - Лейтенант полиции Дириге, - уточнил он и многозначительно добавил. - С Калгана. Дарелл резко обернулся к Антору. - Лейтенант полиции с Калгана? Зачем вы привели его сюда? - Он был последним, кто видел на Калгане вашу дочь. Что вы делаете? Торжество во взгляде Антора сменилось озабоченностью, и эти два выражения боролись на его лице все время, пока сам Антор боролся с Дареллом. Наконец он усадил Дарелла на стул, сам устроился на столе, отбросил со лба каштановую прядь и, покачивая ногой, сказал: - Что с вами? Я принес хорошие новости. Дарелл обратился прямо к полицейскому. - Почему вы последний, кто видел мою дочь? Она погибла? Говорите без околичностей! Дарелл был бледен. Полицейский ровным голосом произнес: - Я был последним, кто видел ее на Калгане. Теперь она не на Калгане. Больше я ничего не знаю. - Простите, док, - заговорил Антор, - я перегнул палку. Вы все время держались, как скала, и я подумал, что у вас совсем нет чувств. Позвольте, я все объясню. Лейтенант Дириге один из нас. Он родился на Калгане, но его отец уроженец Фонда, в свое время служивший Мулу. За лояльность лейтенанта по отношению к Фонду я ручаюсь. Когда от Мунна перестали поступать сообщения, я сразу же связался с лейтенантом. - Как вы посмели! - перебил Дарелл гневно. - Мы, кажется, решили, что не станем предпринимать в этом случае никаких шагов. Вы рисковали жизнью каждого из нас и успехом всего дела. - Этим я занимаюсь дольше, чем вы! - последовал столь же гневный ответ. - Мне известны кое-какие обстоятельства, неизвестные вам. Я действую не вслепую, понятно? - Вы сумасшедший. - Выслушайте сначала! Дарелл опустил глаза. Антор примирительно улыбнулся. - Не будем ссориться, док. Дайте нам пару минут. Дириге, рассказывай. Дириге заговорил: - Насколько мне известно, доктор Дарелл, ваша дочь сейчас на Транторе. Во всяком случае, в Восточном космопорте у нее был билет на Трантор. Она была с торговым агентом одного из аграрных кооперативов этой планеты и назвалась его племянницей. У вашей дочери интересный подбор родственников, доктор. Второй дядя за две недели. Он дал мне взятку. Думает, наверное, что я именно поэтому его отпустил, - он усмехнулся. - В каком состоянии была моя дочь? - Она была невредима, но очень напугана. Впрочем, неудивительно: из-за нее подняли на ноги всю городскую полицию. Интересно, почему. Дарелл глубоко вздохнул. Руки дрожали, он не в силах был справиться с дрожью. - Значит, все в порядке. Вернемся к торговому агенту. Что это за человек? Какова его роль во всем случившемся? - Не знаю. Вам что-нибудь известно о Транторе? - Одно время я там жил. - Сейчас это сельскохозяйственный мир. Экспортирует фураж и зерно. Все очень хорошего качества и продается по всей Галактике. Там два десятка аграрных кооперативов, каждый имеет по нескольку агентов в других мирах. Все страшные проныры. Человек, с которым уехала ваша дочь, мне известен. Он бывал на Калгане прежде, обычно с женой. Исключительно честные и абсолютно безобидные люди. - Э-э-э, - заговорил Антор, - док, вы, кажется говорили, что Аркадия родилась на Транторе? Дарелл кивнул. - Все ясно. Ей нужно было уехать - подальше и поскорее, и она вспомнила о Транторе. - Почему бы ей не вернуться домой? - возразил Дарелл. - Наверное, кто-то висел у нее на хвосте, и девочка не захотела приводить его к нам. У доктора Дарелла не хватило сил на дальнейшие вопросы. Пусть будет Трантор, если на Транторе Аркадии ничто не угрожает. Впрочем, разве в этой подлой, злобной Галактике найдется место, где человеку ничто не угрожает? Доктор направился к двери. Почувствовав, что кто-то тронул его за рукав, доктор остановился, но не обернулся. - Док, можно, я вас провожу? - спросил Антор. - Будьте любезны, - машинально ответил Дарелл. Дома доктор Дарелл позволил себе не тратить силы на общение с внешним миром. Он отказался от ужина и, запершись в лаборатории, углубился в дебри энцефалографического анализа. Только к полуночи он вышел в гостиную. Пеллеас Антор стоял у телевизора и переключал программы. Услышав шаги за спиной, он обернулся. - Привет, док! Вы еще не спите? Вот, пытаюсь выловить что-нибудь кроме официальных сводок. Сообщили, что корабль "Хобер Мэллоу" задержался в пути и связь с ним прекратилась. - Правда? Как это объясняют? - Вы не догадываетесь? Калганские головорезы. Сообщают, что в том секторе, где пропал "Хобер Мэллоу", находится калганская эскадра. Дарелл пожал плечами, а Антор почесал в затылке. - Слушайте, док, почему бы вам не поехать на Трантор? - Зачем мне туда ехать? - Здесь вы нам не нужны. Вы сам не свой. А на Транторе вы успокоитесь и сможете с пользой для дела поработать в библиотеке университета. Изучите труды Селдона. - Из них еще никто не извлек ничего ценного. - А Эблинг Мис? - Это не доказано. Он лишь сказал, что нашел Второй Фонд, и моя мать сразу же убила его, чтобы он не успел выдать Второй Фонд Мулу. Таким образом она лишила нас возможности узнать, действительно ли Мис нашел Второй Фонд. Как бы то ни было, последующее изучение трудов Селдона не дало результатов. - Если вы помните, Эблинг Мис работал под управлением Мула. - Вот именно. Мозг Миса пребывал в ненормальном состоянии. Вам известно что-нибудь о том, в каком состоянии находится мозг человека, эмоциями которого кто-то управляет? Вы знаете, каковы его преимущества и недостатки по сравнению с независимым мозгом? Я тоже не знаю. Я не поеду на Трантор! - К чему столько страсти? - нахмурился Антор. - Я не настаиваю, но мне трудно вас понять. Вы постарели на десять лет. Представляю, какой ад у вас в душе. В таком состоянии вы не можете нормально работать. Будь я на вашем месте - обязательно полетел бы на Трантор и отыскал дочь. - Мне этого очень хочется, но именно поэтому я не могу лететь на Трантор. Поймите, вы ведете игру - мы ведем игру - с противником, неизмеримо превосходящим нас по силам. Вы сами это знаете, что бы вы ни болтали в припадке донкихотства. Полвека назад мы узнали, что психологи Второго Фонда - истинные наследники и ученики Селдона, но так и не поняли, что это значит. А это значит, что любое событие, произошедшее в Галактике, имеет для них большее значение, чем оно имеет для нас. Для нас жизнь - это цепь случайностей, на которые мы реагируем случайным образом. Для них жизнь - закономерная последовательность событий, которые можно предвидеть и к которым можно подготовиться. В этом их сила, но в этом и слабость. Они живут по законам статистики, которая с неизбежностью предсказывает лишь массовые действия. Психологи Второго Фонда не могут вычислить, как поведет себя отдельный человек в тех или иных обстоятельствах и как это отразится на ходе истории. Я не знаю, какова моя роль в истории, но знаю, что значительна, и поэтому во Втором Фонде мое поведение хотя бы приблизительно просчитано. Поэтому я не доверяю своим порывам и желаниям. Несмотря на то, что мне хочется полететь на Трантор, вернее, именно потому, что мне этого хочется; потому, что это естественно для человека в моем положении, я туда не полечу. Молодой человек невесело улыбнулся. - Психологи Второго Фонда могут знать вас лучше, чем вы себя знаете. Что если, зная вас, они предвидели ход ваших мыслей, ваше нежелание повиноваться собственным желаниям и теперь исходят из того, что вы не едете на Трантор? - Наверняка они предвидели, что мне в голову придет эта мысль, и заготовили что-нибудь на этот случай. Это бесконечный цикл обманов. Неважно, сколько раз я его повторю, главное то, что я могу либо поехать, либо не поехать. Если они затащили мою дочь чуть ли не на другой конец Галактики, значит, хотят, чтобы я последовал за ней. Если бы им нужно было, чтобы я сидел на месте, они ничего не стали бы делать. Я нужен им на Транторе, значит, я останусь здесь. Кроме того, Антор, Второй Фонд замешан далеко не во всех событиях. Вполне возможно, что отъезд Аркадии на Трантор случаен и она будет там в безопасности. - Нет, - резко сказал Антор, - вы сбились на ложный путь. - У вас есть другая версия? - Да, если позволите. - Я слушаю. Спешить некуда. - Вы уверены, что хорошо знаете свою дочь? - Нет, конечно. Нельзя хорошо знать другого человека. - Вот именно. Я знаю ее еще меньше, но я смотрел на нее свежим взглядом. Вот что я увидел. Первое: она отчаянный романтик, единственный ребенок элитарного ученого, выросший на фильмах и книгах. Она бредит интригами и приключениями. Второе: она сама умная интриганка. Вспомните, она перехитрила нас. Решила подслушать наше совещание - и подслушала. Решила полететь с Мунном - и полетела. Третье: она стремится быть похожей на свою героическую бабушку, которая победила Мула. Я ни в чем не ошибся? Превосходно, продолжим. В отличие от вас, я получил от лейтенанта Дириге полную информацию о событиях, связанных с отъездом вашей дочери с Калгана. Кроме того, лейтенант Дириге - не единственный мой агент на Калгане. Так вот, мне сообщили, что поначалу правитель Калгана отказал Хомиру Мунну в просьбе посетить дворец Мула. После того, как Аркадия поговорила с леди Каллией, доброй приятельницей Первого Гражданина, Мунну было разрешено работать во дворце. - Как вы это узнали? - перебил Дарелл. - Дириге допрашивал Мунна в рамках кампании по поиску Аркадии. Он передал мне полный протокол допроса. Вернемся к леди Каллии. Ходят слухи, что она утратила расположение Штеттина, однако эти слухи не подтверждаются фактами. Во-первых, Штеттин по-прежнему с ней живет, во-вторых, по ее совету пропускает Мунна во дворец Мула, в-третьих, никак не ограничивает свободу ее действий: она открыто устроила побег Аркадии. Солдаты дворцовой охраны говорят, что в день побега видели Аркадию с Каллией. Тем не менее, Каллиа осталась безнаказанной, хотя Аркадию искали со всей видимостью старания. - Ваши выводы? - Побег Аркадии был подстроен. - Разумеется. - Это еще не все. Аркадия знала, что ее побег подстроен. Она везде видит заговоры, увидела и здесь и стала рассуждать, как достойная дочь своего отца. Ее хотят вернуть в Фонд, решила она, значит, надо ехать в другое место. Но почему на Трантор? - Почему? - Потому, что туда бежала Байта, ее легендарная бабушка. Сознательно или подсознательно, Аркадия повторила ее путь. Возможно, что и бежала она от того же врага. - От Мула? - Нет, конечно. Не от Мула, а от врага, перед которым сознавала свое бессилие. От Второго Фонда или его агента, находящегося на Калгане. - Вы думаете... - Почему вы считаете, что Калган защищен от влияния Второго Фонда? Мы оба разными путями пришли к выводу, что побег Аркадии был подстроен. Так? Ее искали и нашли, но Дириге дал ей уйти. Именно Дириге, наш человек. Почему именно ему поручили поиски? Кто знал, что он наш человек? - Теперь вы пытаетесь меня убедить, что Аркадию честно хотели вернуть? Быстрей заканчивайте свою мысль, Антор. Я устал и хочу спать. - Сию минуту, - Антор достал из внутреннего кармана пачку фотоснимков. Это были энцефалограммы. - Вот графики Дириге, снятые по приезде с Калгана. Дарелл все понял с первого взгляда. - Он под контролем! - прошептал он, бледнея. - Вот именно. Он дал Аркадии уйти не потому, что он наш человек, а потому, что он человек Второго Фонда. - И он позволил ей лететь на Трантор! Антор пожал плечами. - Его запрограммировали отпустить Аркадию. Он не должен был ничего менять, он был всего лишь орудием. Поскольку она пошла по пути меньшей вероятности, можно надеяться, что она будет в безопасности... до тех пор, пока Второй Фонд не сочтет возможным или необходимым изменить положение дел. На телевизоре замигала сигнальная лампочка: передавали экстренный выпуск новостей. Дарелл боковым зрением заметил сигнал и машинально включил телевизор. Аппарат включился на середине предложения, но и без первой половины было понятно, что "Хобер Мэллоу" расстрелян и, после почти полувека мирной жизни, вновь началась война. На скулах Антора играли желваки. - Слышали, док, на нас напал Калган, руку которого направляет Второй Фонд. Теперь вы готовы ступить на путь, указанный дочерью, и лететь на Трантор? - Нет. Я останусь здесь. - Доктор Дарелл, ваша дочь умнее вас. Я не могу больше вам доверять, - он выразительно посмотрел на Дарелла и молча вышел. Дарелл сидел у телевизора, снедаемый сомнениями и отчаянием. А диктор произносил тревожные слова, и на экране сменялись страшные картины первого часа войны между Калганом и Фондом. 17. ВОЙНА Мэр Фонда пригладил остатки волос и удрученно вздохнул: - Сколько лет потеряно! Сколько шансов упущено! Я никого не обвиняю, доктор Дарелл, но мы заслуживаем поражения. - Сэр, - ровным голосом сказал Дарелл, - я не вижу причин для столь мрачных настроений. - Не видите? Ах, доктор Дарелл, а я не вижу причин для иных настроений. Вот, взгляните. Мэр чуть ли не силой подвел Дарелла к прозрачному овоиду, который удерживало на весу силовое поле. Мэр коснулся овоида рукой, и внутри него появилось трехмерное изображение двойной спирали Галактики. - Желтым, - сказал мэр, - обозначена территория, контролируемая Фондом. Красным - территория Калгана. Дарелл увидел красный мячик, зажатый в желтом кулаке. Мячик был великоват: желтые пальцы не могли сомкнуться. Обращенная к центру Галактики сторона оставалась открытой. - Галактография, - сказал мэр, - наш первый враг. Адмиралы не скрывают, что наше положение крайне невыгодно. Смотрите. Силы противника сконцентрированы. Он может контратаковать в любом направлении без особых усилий. Наши силы рассредоточены. Среднее расстояние между населенными планетами в Фонде в три раза больше, чем на территории Калгана. Чтобы попасть из Сантэнни в Локрис, нам нужно преодолеть расстояние в две с половиной тысячи парсеков, а калганскому флоту - только восемьсот. - Я понимаю это, сэр, - сказал Дарелл. - И вы не понимаете, что это равносильно поражению? - Исход войны определяется не только расстояниями. Калган не победит нас. Это абсолютно невозможно. - Что дает вам основания утверждать это? - Мое собственное истолкование Плана Селдона. Мэр поморщился и пожал плечами. - Вы тоже рассчитываете на помощь мифического Второго Фонда? - Нет. На помощь неизбежности, а также решительности и настойчивости. Дарелл говорил бодрые слова, а сам мучился вопросом: что, если Антор прав? Что, если Калган служит орудием этим колдунам? Что, если их задача - уничтожить Фонд? Это неразумно. И все же, что если... Дарелл горько улыбнулся. Снова он пытается смотреть сквозь гранит, который для врага прозрачнее стекла. Для лорда Штеттина невыгодное положение Фонда также не было секретом. Он стоял перед такой же моделью Галактики, какая была у мэра Фонда, только не хмурился, а улыбался. Его массивная фигура казалась еще более внушительной в расшитом позументами мундире адмирала. От правого плеча к поясу тянулась красная лента Ордена Мула, пожалованного Штеттину предыдущим Первым Гражданином за полгода до того, как Штеттин несколько насильственно сменил его на этом посту. На левом плече блестела Серебряная Звезда со скрещенными мечами и кометами. Обращаясь к шести офицерам генерального штаба, одетым не так роскошно, и первому министру Меирусу, серому и неприметному, как паук, Штеттин говорил: - По-моему, все совершенно ясно. Мы можем подождать. Для противника же каждый день ожидания будет ударом по боевому духу войск. Если противник примет решение защищать все свои территории, ему придется рассредоточить силы. В этом случае мы нанесем удары здесь и здесь, - от красного мячика протянулись два белых луча, пересекая желтую руку по обе стороны Термина. - Мы разделим флот противника на три части и разгромим каждую в отдельности. Если же Фонд решит сконцентрировать силы, то ему придется оставить две трети своих доминионов, а это чревато восстанием. В тишине прозвучал тонкий голос Первого министра. - Мне кажется, что не следует медлить. Через полгода Фонд станет на полгода сильнее. Не забывайте, что у противника больше и кораблей, и людей. Однако, голос Первого министра не имел на этом собрании никакого веса. Лорд Штеттин улыбнулся и махнул рукой. - Даже через год Фонд не станет сильнее. Люди Фонда не готовы и не будут готовы к войне. Они верят, что их должен спасти Второй Фонд. Но на этот раз они просчитались. Правда? Присутствующие молчали, глядя себе под ноги. - Вы сомневаетесь, господа? - холодно произнес Штеттин. - Хорошо, я повторю содержание донесений наших агентов, засланных в Фонд; я попрошу мистера Мунна, агента Фонда, перешедшего на службу к нам, еще раз рассказать о результатах работы с документами Мула. Давайте отложим совещание. Штеттин вернулся в свои покои, забыв снять с лица дежурную улыбку. Что за тип этот Мунн, думал он. Не человек, тряпка. Наверняка не выполнил обещания. Правда, порой он приносит любопытные сведения, которые кажутся очень убедительными, особенно в присутствии Каллии. Штеттин улыбнулся шире. Хоть какая-то польза есть от толстой глупой Каллии. С нею Мунн говорит охотнее, чем с кем бы то ни было. Выдать бы ее замуж за Мунна. Штеттин нахмурился, вспомнив, как глупая ревнивица Каллиа выгнала эту девчонку Дарелл. Если бы девчонка была здесь, все было бы гораздо легче. Почему он не размозжил Каллии голову? Непонятно. Может, потому, что она ладит с Мунном, а Мунн ему нужен. Недавно Мунн обнаружил, что Мул не верил в существование Второго Фонда. Может быть, обнаружит что-то еще, чем можно успокоить адмиралов. Неплохо было бы обнародовать открытие Мунна, но не стоит подстегивать Фонд. Пусть уповает на чью-то помощь. Кажется, это идея Каллии. Да, это она сказала. Бред! Она ничего не говорила. И все-таки... Штеттин зажмурился и замотал головой. 18. МИР-ПРИЗРАК Трантор возрождался из руин. Он не видел своего настоящего, грезя прошлым и будущим. Было время, когда невидимые нити власти тянулись с Трантора к самым дальним мирам Галактики. В гигантском городе, занимавшем всю планету, жили четыреста миллиардов чиновников. Трантор был величайшей столицей во всей истории человечества. Но вот разложение Империи докатилось и до него. Великий Погром оборвал последние ниточки власти и втоптал в грязь богатство и величие. Буря пронеслась и стихла, но городские развалины хранили память о ней. Оставшиеся в живых после погрома разрывали металлический панцирь планеты и меняли его на зерно и скот. Они стали выращивать урожаи и пасти стада. За этими нехитрыми занятиями Трантор забывал о грандиозном прошлом. И только пустые искореженные небоскребы бывшей столицы напоминали о нем. Аркадия с тоской смотрела на горизонт, украшенный металлическими громадами. Ей было скучно в деревне Пэлверов. Кучка примитивных домиков, желтые однообразные поля. А там, на горизонте, все еще жила память о прошлом. По вечерам она превращала лучи закатного солнца в жидкий огонь. Однажды Аркадия побывала там. Она взобралась на гладкий металлический тротуар и направилась в пыльное безмолвие. Сквозь дыры в стенах лился солнечный свет. Это была застывшая боль. Аркадия бросилась прочь. Она бежала, преследуемая грохотом собственных шагов, и остановилась лишь тогда, когда сошла с гулкого металла на землю. С тех пор она не решалась нарушить этот мрачный покой, только смотрела на башни мертвого города и вздыхала. Где-то в этом городе она родилась - где-то в окрестностях университетской библиотеки, в самом сердце Трантора. Библиотека - святыня из святынь; она одна пережила Великий Погром, она одна во всей Вселенной осталась невредимой. Там, в библиотеке, Хари Селдон организовал свой заговор. Там, в библиотеке, несколько столетий спустя Эблинг Мис раскрыл этот заговор. Там же, в библиотеке, вместе с Эблингом Мисом вновь умерла тайна Селдона. Там десять лет, пока не умер Мул, жили бабушка и дедушка Аркадии. Туда отец Аркадии привез свою невесту. Вместе они пытались проникнуть в тайну Второго Фонда, но напрасно. Там родилась Аркадия и там умерла ее мать. Аркадии хотелось побывать в библиотеке, но Прим Пэлвер покачал круглой головой. - Это очень далеко, Аркади, да и нечего тебе там делать. Библиотека - это святыня, не стоит нарушать ее покой. Аркадия угадала в его словах тот же страх, который на Калгане люди испытывали перед дворцом Мула. Суеверный страх пигмеев настоящего перед гигантами прошлого. Но разве можно сердиться за это на маленького смешного человека! Три месяца Аркадия живет на Транторе, и все это время Папа и Мама очень добры к ней. А чем она может их отблагодарить? Втянуть во вселенскую интригу? Возможно, на ней лежит печать смерти, а она их об этом не предупредила. Спокойно позволила им взять на себя смертельно опасную роль покровителей. Аркадия почувствовала угрызения совести. Впрочем, у нее не было выбора. Позвали завтракать. Аркадия неохотно поплелась вниз. Прим Пэлвер заткнул салфетку за воротник рубашки, повертел головой на толстой шее и с неприкрытым удовольствием потянулся к яичнице. - Я вчера был в городе, Мама, - сказал он с полным ртом. - Что ты там видел, Папа? - равнодушно спросила Мама, ища глазами солонку. - Ничего хорошего. Прилетел корабль с Калгана, привез газеты. Там война. - Война?! Ну и пусть. Пусть переломают друг другу шеи, если не могут придумать ничего умнее. Кстати, ты получил деньги? Скажи своему Коскеру, Папа, что его кооператив не единственный на свете. Мало того, что он тебе платит гроши - людям сказать стыдно, - так еще и не вовремя. - Вовремя, шмовремя, - с досадой огрызнулся Папа. - Прекрати этот разговор, у меня от него кусок хлеба поперек горла становится. Он икнул, проглатывая гренку с маслом, и добавил, уже спокойнее: - Калган уже два месяца воюет с Фондом. Руками Папа изобразил космический бой. - Ну и как? - У Фонда плохи дела. Ты была на Калгане, видела: все солдаты. Калган готовился к войне, а Фонд - нет. Ну, и получил пилюлю. Вдруг Мама бросила вилку и прошипела: - Дурак! - Что? - Ничего! Не соображаешь, что болтаешь. Мама сделала движение бровями, Папа обернулся и увидел Аркадию, замершую на пороге. - Фонд воюет? - спросила Аркадия. Папа растерянно глянул на Маму и кивнул. - И проигрывает? Папа снова кивнул. У Аркадии встал в горле комок. Медленно подойдя к столу, она прошептала: - Все кончено? - Кончено? - переспросил Папа фальшиво-бодрым голосом. - Кто тебе сказал, что кончено? На войне может случиться что угодно и... и... - Сядь, голубушка, - сказала Мама ласково. - На голодный желудок нельзя говорить о серьезных вещах. Аркадия пропустила ее слова мимо ушей. - Калганцы уже высадились не Термине? - Нет, - ответил Папа. - В газете за прошлую неделю написано, что Термин сражается. Честное слово, Фонд еще силен. Принести тебе газету? - Да, пожалуйста. Аркадия читала прямо за столом, кое-как ковыряя завтрак. Сантэнни и Кореллия сданы без боя. В секторе Инфи расстреляна эскадра Фонда. У Фонда остаются лишь четыре королевства, присоединенные первым мэром Сэлвором Хардином. Но он еще борется, еще не все потеряно. Во что бы то ни стало Аркадия должна предупредить отца. Обязательно. Но как это сделать? Между ними война! После завтрака Аркадия подошла к Папе. - Мистер Пэлвер, вам не предстоит в ближайшее время деловая поездка? Папа грелся на солнышке, устроившись в большом кресле на веранде. В его толстых коротких пальцах дымилась сигарета. Он был похож на добродушного мопса. - Деловая поездка? - лениво переспросил он. - Да нет, я никуда не собирался. Такая хорошая погода, отпуск еще не закончился, какие могут быть дела и поездки? А ты скучаешь, Аркади? - Что вы, мне у вас очень хорошо. Вы и миссис Пэлвер так добры ко мне. Папа замахал руками. - Я все думаю о войне, - сказала Аркадия. - А ты не думай. Ты ведь ничего не можешь сделать. А если не можешь, не стоит и беспокоиться. - Я ничего не могу с собой поделать. Фонд потерял почти все свои сельскохозяйственные миры. Там, наверное, распределяют продукты по карточкам. Папа смутился. - Не волнуйся. Все будет хорошо. Аркадия не слушала. - Как бы мне хотелось помочь Фонду продовольствием! Когда Мул умер, Фонд восстал. Термин тогда на некоторое время оказался в изоляции. Его блокировал генерал Хан Притчер, первый преемник Мула. Тогда было очень голодно. Папа рассказывал, что люди ели аминокислотные концентраты, отвратительные на вкус. Одно яйцо стоило двести кредитов. Потом блокаду прорвали и стали приходить корабли с продовольствием. Наверное, сейчас на Термине так же голодно. Аркадия помолчала и добавила: - Я готова биться об заклад, что Фонд заплатит за продовольствие любую цену. Двойную, тройную и даже больше. Если бы какой-нибудь кооператив Трантора взялся за это дело, все его члены стали бы миллионерами задолго до конца войны. Торговцы Фонда богатели именно на войнах. Они летели туда, где шла война и продавали то, что там требовалось. За одну поездку они зарабатывали по два миллиона чистыми. Только на том, что может увезти один корабль! Папа поерзал в кресле. Его сигарета потухла. - Выгодно, говоришь? Но Фонд так далеко! - Я знаю. Кроме того, лететь туда прямо - опасно. Нужно остановиться где-нибудь на Массене или на Смушике, нанять несколько маленьких скоростных кораблей и на них лететь через район боевых действий. Папа размышлял, почесывая в затылке. Через две недели приготовления к полету были окончены. Все две недели Мама не переставая ворчала на Папу. Она не могла понять, зачем он идет на верную смерть, и обижалась, что не берет ее с собой. - Мама! - возмущался Папа. - Что ты все ворчишь, как старуха? Я не могу взять тебя с собой. Женщинам нечего делать на войне. Это не игра и не увеселительная прогулка. - А что ты собираешься делать на войне? Какой из тебя солдат: ты одной ногой стоишь в могиле! Пусть молодые воюют - те, у кого еще есть волосы на голове. - Все мои волосы пока при мне! - парировал Папа. - Не у всякого молодого их столько! И почему я должен отдавать кому-то миллионы? Против этого довода Маме нечего было возразить. Перед самым отъездом Аркадия заговорила с Папой. - Вы летите на Термин? - спросила она. - Ну да. Разве ты не просила меня отвезти туда хлеб, рис и картошку? - Мистер Пэлвер, когда вы будете на Термине, вы не зайдете к моему отцу? Папа расплылся в улыбке. - Конечно, зайду! Я скажу ему, что ты жива-здорова, что все о'кей и что когда война кончится, я привезу тебя домой. - Спасибо. Я сейчас объясню вам, как его найти. Его зовут доктор Торан Дарелл, он живет в Стэнмарке. Это пригород Терминус-Сити, туда ходит воздушный автобус. Улица Ченнэл Драйв, дом 55. - Погоди, я запишу. - Нет, нет! - Аркадия замахала руками. - Ничего записывать нельзя. Пожалуйста, запомните адрес и ни у кого не спрашивайте, как пройти. Папа удивленно взглянул на Аркадию и пожал плечами. - Хорошо. Стэнмарк, пригород Терминус-Сити, доехать автобусом, улица Ченнэл Драйв, дом 55. Доктор Дарелл. Так? - Так. И еще одно. - Давай. - Вы не передадите ему пару слов? - Конечно, передам. - Я скажу вам на ушко. Папа наклонился, и Аркадия прошептала несколько слов. Папа сделал круглые глаза. - Ты хочешь, чтобы я передал ему эту чепуху? - Он поймет. Скажите, что это я просила передать, и он сразу поймет. Только, пожалуйста, передайте точно так, как я сказала, не меняйте ни одного слова. Не забудете? - Не забуду. Всего четыре слова... - Нет! - Аркадия даже подпрыгнула. - Не повторяйте. И больше никому не говорите. Только моему отцу. Обещайте! - Ладно, никому не скажу, - пожал плечами Папа. - Ну, до свидания! - До свидания, - печально сказала Аркадия. Папа пошел к калитке, у которой его дожидалось такси, а Аркадия думала, что, возможно, только что подписала ему смертный приговор. Может быть, она его больше не увидит. Как теперь смотреть в глаза доброй, ласковой Маме? Когда все кончится, она убьет себя за то зло, которое причинила этим добрым людям. 19. КОНЕЦ ВОЙНЫ Квористон (сражение при Квористоне) - произошло в 17 день 9 месяца 377 года эры основателей между войсками Фонда и Лорда Штеттина, правителя Калгана. Последнее значительное сражение в период Междуцарствия... Галактическая Энциклопедия. В роли военного корреспондента и в военной форме Джоуль Турбор чувствовал себя лучше. Ему нравилось вылетать в районы боевых действий. Наблюдая войну обычных людей, стреляющих из обычного оружия, он забыл о войне с призрачным вторым Фондом. Война не была для Фонда победоносной, но Турбор подходил к этому философски. После полугода войны твердыни Фонда оставались неприступными, флот был вполне боеспособным. В последнее время флот усилили новыми кораблями, и он стал технически еще сильнее, чем был до войны. На планетах, принадлежащих Фонду, проводилось укрепление оборонительных систем, обучение новобранцев. Калганский флот тем временем рассредоточивался, так как требовалось удерживать "завоеванные" территории. Турбор находился в расположении Третьего Флота в секторе Анакреона. Доказывая свой тезис о том, что "войну выигрывают солдаты", он интервьюировал Феннела Лимора, добровольца, инженера третьего класса. - Расскажите о себе, солдат, - сказал Турбор. - Да что тут рассказывать, - Лимор смущенно улыбнулся и затоптался на месте. - Я родом с Локриса. Работал на заводе, строил воздушные автомобили. Был начальником цеха, хорошо зарабатывал. Женат, двое детей - девочки. Слушайте, можно сказать им пару слов, вдруг они нас смотрят? - Говорите, что хотите и кому хотите - вас слушает весь Фонд. - Спасибо... Здравствуй, Милла, если слышишь меня. У меня все хорошо. Как поживают Санни и Томма? Я о вас все время думаю. Когда будем в порту, постараюсь заскочить. Посылку вашу получил, но отсылаю обратно. Нас хорошо кормят, а вот вы, я слышал, голодаете. Все, пожалуй. - Когда я буду на Локрисе, - сказал Турбор, - я зайду к вашей жене и позабочусь, чтобы ее снабдили продуктами. О'кей? Молодой человек улыбнулся и кивнул. - Спасибо, мистер Турбор. Большое спасибо. - Не за что. Скажите, вы доброволец? - Конечно! Когда на меня бросаются с кулаками, я не жду, пока мне расквасят нос. Я пошел воевать, как только узнал, что "Хобер Мэллоу" расстрелян. - Вы настоящий патриот. Вы участвовали во многих боях? Я вижу у вас две звезды. - Тьфу! - сплюнул солдат. - Это были не бои, а гонки. Калганцы дерутся только тогда, когда имеют перевес пять к одному в свою пользу. И то не дерутся, а ходят кругами и выбивают по одному кораблю. Мой двоюродный брат был в секторе Инфи. Он служит на корабле, которому удалось уйти - на "Эблинге Мисе". Так вот, он рассказывал, что калганцы напали Большим Флотом на нашу эскадру и не дрались, а хороводы водили, пока у нас не осталось пять кораблей. Наши за это время подбили у них вдвое больше кораблей, чем они у наших. - Значит, мы выиграем войну? - Разумеется. Мы уже перестали отступать. А если нам станет совсем туго, я думаю, что вмешается Второй Фонд. У нас есть План Селдона, Калган это тоже знает. Турбор слегка поморщился. - Вы рассчитываете на помощь Второго Фонда? - Кто же на нее не рассчитывает? - последовал удивленный ответ. Когда трансляция окончилась, в комнату Турбора вошел младший офицер Типпеллум. Он сдвинул фуражку на затылок и прицелился в корреспондента сигаретой. - Мы поймали одного типа, - сказал он. - Какого? - Этакого чудаковатого толстяка. Говорит, что нейтральный, провозглашает дипломатическую неприкосновенность. Галактика знает, что с ним делать. Говорит, что он с Трантора. Зовут его Пэлмер или Пэлвер, что-то в таком роде. Что ему тут понадобилось? Турбор сел на кушетке. Сон с него слетел. Он вспомнил последний разговор с Дареллом, состоявшийся во второй день войны. - Прим Пэлвер, - сказал Турбор уверенно. Типпеллум выпустил несколько колечек дыма и сказал: - Вот-вот. Откуда вы знаете? - Неважно. Я могу с ним поговорить? - Н-не знаю. Старик запер его в своей каюте. Все думают, что он шпион. - Скажите старику, что я знаю этого человека, если он тот, за кого себя выдает. Всю ответственность беру на себя. Капитан первого ранга Диксил, командир флагмана Третьего Флота, неотрывно смотрел на локатор. Каждый корабль является источником электромагнитного излучения, а каждому такому источнику на трехмерном экране локатора соответствует искорка. Искорок было ровно столько, сколько кораблей в подчинении у капитана, плюс еще одна - пойманный шпион, объявляющий себя нейтралом. Как он некстати появился. Возможно, из-за него придется менять тактику. - Итак, что вы предлагаете? - Я поведу эскадру через гиперпространство, - сказал капитан третьего ранга Сенн. - Радиус 10,00 парсек; тета 268,52 градуса; фи 14,15 градуса. Возврат в исходную позицию в 13:30. Длительность - 11,83 часа. - Хорошо. Мы рассчитываем, что вы вернетесь в назначенное место к назначенному времени. Понятно? - Да, сэр, - Сенн посмотрел на часы. - Мои корабли будут готовы к 1:40. - Хорошо, - сказал капитан Диксил. Калганские корабли еще не появились в пределах видимости локатора, но скоро должны появиться. Капитан располагал информацией на этот счет. Без эскадры Сенна численный перевес противника будет чувствоваться еще сильнее, но капитан был спокоен. Он твердо верил в успех. Печальный взгляд Прима Пэлвера остановился сначала на высоком и худом адмирале, затем, перескакивая с одного человека в форме на другого, задержался на дородном человеке без галстука, с расстегнутым воротом, непохожем на остальных. Этот человек сказал, что хочет поговорить с Пэлвером. - Господин адмирал, - говорил Джоуль Турбор, - я понимаю, что последствия могут быть очень серьезными, но если вы позволите мне поговорить с этим человеком, я постараюсь разрешить существующую неопределенность. - Почему вы не можете поговорить с ним в моем присутствии? Турбор упрямо поджал губы. - Господин адмирал, - сказал он, - я создал вашему флоту неплохую репутацию. Если хотите, поставьте у дверей охрану, но дайте мне возможность поговорить с этим человеком наедине. Сделайте мне маленькую уступку, и ваша репутация не пострадает. Вы меня понимаете? Адмирал понял. Все вышли, и Турбор, обернувшись к Пэлверу, приказал: - Быстро: как зовут девочку, которую вы похитили? Пэлвер недоуменно округлил глаза и покачал головой. - Без фокусов, - сказал Турбор. - Если не скажете - вы шпион, а шпионов в военное время расстреливают без суда. - Аркадия Дарелл, - выдохнул Пэлвер. - Отлично. Она в безопасности? Пэлвер кивнул. - Вы уверены? Ошибка может дорого вам обойтись. - Она в полной безопасности и совершенно невредима, - сказал Пэлвер, побледнев. Вернулся адмирал. - Ну? - Этот человек не шпион. Его словам можно верить. Я ручаюсь. - Если так, - нахмурился адмирал, - этот человек представляет один из аграрных кооперативов Трантора, который предлагает Термину поставки зерна и картофеля. Однако, отпустить его мы не можем. - Почему? - спросил Пэлвер. - Потому, что мы находимся в центре боя. Если останемся в живых - отвезем вас на Термин. Противники обнаружили друг друга на невероятном расстоянии. Поблескивая светлячками в экранах локаторов, они стали сближаться. Адмирал Фонда, нахмурившись, сказал: - По-видимому, Штеттин бросил против нас основные силы. Посмотрите, сколько кораблей. И все же, им с нами не справиться, особенно, если подоспеет Сенн. Капитан Сенн улетел несколько часов назад - как только первые корабли противника попали в поле зрения локатора. Изменить план было уже невозможно. Удастся хитрость или нет - адмирал был уверен в успехе. Его уверенность передавалась офицерам и солдатам. А светлячки все летели, выстроившись парами, как в танце. Флот Фонда медленно отступал, уводя наступающего противника от курса. По плану калганский флот должен был занять определенную область космоса, в которую флот Фонда и заманивал его, медленно отступая. Корабли Калгана, вышедшие за границы этой области должны были подвергнуться жестокому обстрелу. Корабли, оставшиеся в "мешке", оставались в безопасности. Все зависело от того, захотят ли калганцы взять инициативу на себя. Капитан Диксил взглянул на часы - 13:10. - Осталось двадцать минут, - сказал он. Лейтенант, стоящий рядом, кивнул. - Да, сэр. Пока все идет хорошо. Они почти все влезли в мешок. Если бы мы могли их там удержать! - Если бы! - вздохнул капитан. Корабли Фонда двинулись вперед, медленно-медленно. Так медленно, что калганцы не стали отступать, а лишь приостановили продвижение. Потянулось ожидание. В 13:25 семьдесят пять кораблей Фонда получили от адмирала приказ атаковать противника. На максимальной скорости они понеслись на строй калганцев, в котором было триста кораблей. Силовые лучи прошили космос. Триста калганских кораблей повернулись в ту сторону, откуда к ним мчались атакующие, и... В 13:30 из ниоткуда возникли пятьдесят кораблей капитана Сенна. Вынырнув из гиперпространства, они оказались в незащищенном тылу противника. Мышеловка сработала. Калганцев было больше, но они были сломлены морально. Они попытались бежать с поля боя, ряды их кораблей смешались и стали совершенно беззащитными. Бой превратился в избиение. Из трехсот калганских кораблей чуть больше полусотни вернулось на Калган, многие в плачевном состоянии. Потери Фонда составили восемьдесят кораблей из ста двадцати пяти. Прим Пэлвер прибыл на Термин в разгар праздника. Несмотря на всеобщее веселье и нежелание заниматься делами, он выполнил то, что планировал, и взял на себя новое дело. Пэлвер заключил с Термином договор, по которому его кооператив в течение года обязался поставлять на Термин по двадцать кораблей продовольствия ежемесячно по ценам военного времени, но (после недавнего сражения) без связанного с военным положением риска. Пэлвер передал доктору Дареллу слова Аркадии. Несколько секунд Дарелл смотрел на Пэлвера испуганными круглыми глазами, потом попросил передать Аркадии ответ. Пэлвер с удовольствием принял это поручение: ответ доктора был прост и содержал конкретную мысль. Доктор Дарелл передал дочери следующее: "Возвращайся. Опасность миновала." Лорд Штеттин был в ярости и в отчаянии. Оружие, на которое он возлагал столько надежд, ломалось в руках. Военная мощь на поверку обернулась бессилием. Он не знал, что делать. Вот уже три ночи лорд Штеттин не спал, три дня не брился, отменил все встречи. Адмиралы были предоставлены сами себе, и никто лучше правителя Калгана не понимал, что вот-вот начнется гражданская война. Даже от Первого министра Меируса не было толку. Старый, жалкий, он стоял перед лордом Штеттином и, как всегда, поглаживал длинным нервным пальцем крючковатый нос. - Что вы молчите? - кричал Штеттин. - Вы понимаете, что мы разгромлены? Разгромлены! А почему? Я не знаю. Может быть, вы знаете? Ну, почему? Вы знаете? - Кажется, знаю, - спокойно ответил Меирус. - Измена! - прошипел Штеттин. - Вы знали об измене и молчали. Вы служили идиоту, которого я вышвырнул из кресла Первого Гражданина, и готовы служить любому подлецу, который сядет на это кресло вместо меня. Да я выпущу из вас кишки и сожгу их у вас на глазах! Меирус оставался бесстрастным. - Я пытался, и не раз, поделиться с вами своими сомнениями, но вы не слушали меня. Вы предпочитали следовать советам других людей, говоривших вам лестные вещи. Результаты превзошли мои самые худшие опасения. Вы и сейчас не слушаете меня, сэр. Что ж, я уйду и вернусь к вашему преемнику, который первым делом, без сомнения, подпишет мирный договор. Штеттин устремил на министра налитые кровью глаза. Его тяжелые кулаки сжимались и разжимались. - Ах ты, слизняк! Хорошо, говори, я слушаю. - Я не раз говорил вам, сэр, что вы не Мул. Вы можете управлять кораблями и пушками, но не эмоциями ваших подданных. Понимаете ли вы, сэр, с кем вы воюете? Вы воюете с Фондом, который нельзя победить, с Фондом, за которым стоит План Селдона, с Фондом, которому предстоит объединить Галактику в империю! - План Селдона расстроен. Так сказал Мунн. - Значит, Мунн ошибся. Даже если бы он был прав, ничего не изменилось бы. Я и вы, сэр, - это еще не народ. А народ Калгана и других миров, находящихся в вашей власти, свято верит в существование Плана Селдона, как верит в него и вся остальная Галактика. В течение четырехсот лет никому: ни Империи, ни независимым королевствам, ни военным диктаторам - не удалось покорить Фонд. - Его покорил Мул. - Да, но Мула нельзя принимать в расчет: он исключение из правила. Вы - не исключение, и ваш народ это знает. Ваши солдаты идут в бой, страшась поражения. Они все время помнят о Плане Селдона и воюют с оглядкой. А противник, рассчитывая на тот же План Селдона, воюет без оглядки. Несмотря на первоначальные поражения, он не падает духом. В Фонде привыкли к тому, что поражение впоследствии оборачивается победой. А вы, сэр, занимая две трети территории противника, уже чувствуете себя побежденным. Вы даже не допускаете для себя возможности победы, потому что знаете, что такой возможности не существует. Уступите, иначе вас разобьют наголову. Отступитесь, и, может быть, вы что-то сохраните. Вы рассчитывали на силу огня и металла - они сделали все, что могли, но они бессильны против силы духа. Послушайте моего совета: отпустите Хомира Мунна. Отправьте его на Термин просить мира. Штеттин побледнел и заскрипел зубами. Другого выхода не было. В первый день нового года Хомир Мунн покидал Калган. Он провел здесь полгода, и за это время успела начаться и закончиться война. Он прилетел один, а улетал с эскортом. Он прилетел как частное лицо, а улетал как неофициальный, но действительный посол мира. А самое главное, он раскрыл тайну Второго Фонда. Он улыбался, предвкушая, как удивит доктора Дарелла, молодого энтузиаста Антора и всех остальных. Ему, Хомиру Мунну, наконец, открылась правда. 20. "Я ЗНАЮ..." Хомир не заметил, как прошли последние два месяца войны. Став чрезвычайным посредником, он оказался в центре межзвездной политики и нашел это положение весьма приятным. Больших сражений уже не было. Случилось несколько стычек, неспособных что-либо изменить в ходе войны. Мирный договор был подписан на выгодных для Фонда условиях. Штеттин сохранил кресло Первого Гражданина, но лишился всего остального. Его флот был распущен, доминионы получили независимость. Им предоставили право войти в состав Фонда или же остаться самостоятельными государствами. Формально война окончилась на одном из астероидов звездной системы Термина, на котором располагалась старейшая военная база Фонда. Со стороны Калгана договор подписал Лев Меирус. Хомир был заинтересованным наблюдателем. Все это время он не видел ни доктора Дарелла, ни других членов тайного общества. Однако, Мунн не торопился: его новость могла подождать. Он всякий раз улыбался, воображая, как будет ее рассказывать. Через несколько недель после подписания мира доктор Дарелл вернулся на Термин. В тот же день в его доме собрались люди, которые собирались там десятью месяцами ранее. Обед тянулся долго, потом подали вино. Никто не решался заговорить о деле. Первым нарушил молчание Джоуль Турбор. Разглядывая свой бокал на свет, он пробормотал: - А вы интриган, Хомир! Как ловко все провернули. - Я? - рассмеялся Мунн громко и весело. - Я здесь ни при чем. Все сделала Аркадия. Кстати, Дарелл, что с ней? Я слышал, она возвращается с Трантора? - Вы слышали правду, - ответил Дарелл. - Корабль, на котором она летит, прибывает на этой неделе. Раздались радостные возгласы. - Тогда все в порядке, - сказал Турбор. - На такой успех мы и не надеялись. Мунн побывал на Калгане и вернулся. Аркадия побывала на Калгане и на Транторе и тоже возвратилась. Война окончилась нашей победой. Вы говорите, историю можно предсказать. Кто мог предсказать все, что мы пережили за эти десять месяцев? - Чему вы радуетесь? - кисло спросил Антор. - Можно подумать, что мы выиграли настоящую войну. Да это была просто склока, которую нам навязали, чтобы отвлечь наше внимание от настоящего противника. Все нахмурились, только Хомир Мунн улыбался непонятно чему. Антор яростно стукнул кулаком по ручке кресла. - Я говорю о Втором Фонде, о котором вы не хотите не то что говорить, но даже вспоминать. Неужели вы уступили стадному чувству и вместе со всеми идиотами предаетесь эйфории победы? Так давайте обниматься, целоваться, кричать ура и бросать в окна конфетти! Израсходуйте запас радости и вернемся к делу. Перед нами стоят те же проблемы, что и десять месяцев назад. Неужели вы думаете, что психологи Второго Фонда стали слабее оттого, что мы уничтожили эскадру-другую кораблей? Антор тяжело дышал, лицо его покраснело. Мунн негромко спросил: - Антор, вы позволите мне высказаться или будете продолжать обвинительную речь? - Говорите, Хомир, - сказал Дарелл, - только давайте воздержимся от красивых слов. Иногда они хороши, но сейчас совершенно излишни. Хомир Мунн взял со стола графин с вином, наполнил стакан и откинулся в кресле. - Меня послали на Калган, - сказал он, - для работы над документами Мула. Я работал в его дворце несколько месяцев. Это не моя заслуга. Я уже говорил, что вход во дворец мне обеспечило вмешательство Аркадии. Моя заслуга в том, что я знаю о Муле и его времени больше, чем кто бы то ни было. Работа над документами, хранящимися во дворце, позволила мне добавить к первоначальным знаниям много нового и ценного. Поэтому я могу вернее оценить опасность, исходящую от Второго Фонда, чем наш пылкий друг. - Хорошо, - снисходительно бросил Антор, - во сколько вы ее оцениваете? - Ни во сколько. Опасность равна нулю. - Нулю? - удивленно переспросил Элветт Семик. - Конечно. Друзья, Второго Фонда не существует! Антор побледнел и закрыл глаза. - Более того, - продолжал Мунн, наслаждаясь произведенным впечатлением, - его никогда не было. - На чем вы основываете столь неожиданное заключение? - спросил Дарелл. - Оно отнюдь не неожиданное, - возразил Мунн. - Всем известно, что Мул пытался отыскать Второй Фонд. Однако, никому не известно, как целеустремленно Мул искал его. Он не жалел на это ни людей, ни кораблей, но ничего не нашел. - Он и не должен был что-либо найти, - перебил Турбор с нетерпением. - У Второго Фонда есть средства защиты от любопытных. - Но не от таких, как Мул. Я не могу изложить вам за пять минут 21. УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНЫЙ ОТВЕТ Турбор вдруг захохотал - громко, но невесело. Успокоившись, он сказал: - Господа, мы так просидим до утра. Один за другим мы выдвигаем идеи и тут же их опровергаем. Это интересное, но совершенно бесполезное занятие. Не все ли равно, где находится Второй Фонд - на Калгане, на Транторе или на всех планетах Галактики сразу, - если у нас есть оружие против него? - Что толку в оружии, если не видишь врага? - улыбнулся Дарелл. - Нельзя прожить всю жизнь со сжатыми кулаками. Мало знать, как бороться, нужно знать, с кем бороться. И я знаю, где скрывается враг. - Не томите, - устало сказал Антор. - Что вы знаете? - Аркадия, - начал Дарелл, - передала мне сообщение, и, получив его, я увидел очевидное. Если бы не эти четыре слова, я мог бы до конца жизни этого не увидеть. Аркадия передала следующее: "У кольца нет конца". Поняли? - Нет! - на этот раз Антор выразил общее мнение. - У кольца нет конца, - повторил Мунн, наморщив лоб. - А я сразу понял, - сказал Дарелл. - Что нам точно известно о Втором Фонде? То, что Хари Селдон расположил его на другом конце Галактики. Хомир Мунн предположил, что Хари Селдон лгал, говоря о самом существовании Второго Фонда. Пеллеас Антор утверждал, что Хари Селдон лгал, говоря о том, что Второй Фонд находится на другом конце Галактики. Я же утверждаю, что Хари Селдон не солгал ни в чем. Второй Фонд существует, и существует на другом конце Галактики. Но где этот другой конец? Галактика - это плоский объект, имеющий форму выпукло-вогнутой линзы. Сечение Галактики плоскостью, параллельной плоскости линзы, имеет форму кольца, а у кольца, как верно заметила Аркадия, нет конца. Мы, Первый Фонд, Термин, находимся на краю кольца. По определению, мы находимся на одном конце Галактики. Давайте двигаться по краю кольца к другому ее концу. Мы не найдем его и вернемся в исходную точку. Там и находится Второй Фонд. - Там? - переспросил Антор. - Вы хотели сказать, здесь? - Вот именно! Здесь! - воскликнул Дарелл. - Где же еще? Вы только что говорили, что наблюдатели должны жить рядом с исполнителями. Вы почему-то решили, что целесообразнее всего поселить их на расстоянии пятидесяти парсеков. А я говорю, что это так же нецелесообразно, как размещать их в разных концах Галактики. Лучше всего поселить их вместе. Где еще наблюдатели были бы в большей безопасности? Кто догадался бы искать их в своем доме? Самый надежный способ спрятаться - это остаться у всех на виду! Почему так удивился бедняга Эблинг Мис, открыв тайну Второго Фонда? Он пролетел половину Галактики, чтобы предупредить Второй Фонд об опасности, и обнаружил, что Второй Фонд покорен Мулом вместе с Первым. Почему Мулу не удалось найти Второй Фонд? Потому, что он не стал искать непобедимого врага среди уже побежденных. У психологов была возможность спокойно подумать над тем, как остановить Мула, и они его остановили. Это просто до смешного. А мы строим заговоры, пытаемся что-то от кого-то скрыть, а этот кто-то заглядывает нам через плечо! Комедия! - Доктор Дарелл, - скептически спросил Антор, - вы верите в то, что говорите? - Да. - Значит, любой из ваших соседей, с которым вы каждый день здороваетесь на улице, может оказаться Психологом, чувствующим пульсацию вашего мозга? - Совершенно верно. - Почему же до сих пор никто не помешал осуществлению нашего заговора? - Почему не помешал? Кто вам сказал, что нам не помешали? Мы только что убедились в том, что кто-то взял под контроль Хомира Мунна. Это первое, а второе: вы уверены, что мы отправили его на Калган по своей воле? Вы уверены, что Аркадия подслушала нас и полетела с Мунном по своей воле? Нам постоянно мешают. Просто мы этого не замечаем. Врагам гораздо выгоднее ввести нас в заблуждение, чем остановить окончательно. Антор погрузился в размышления и вынырнул с недовольной миной. - Не нравится мне все это. Чего стоит ваш генератор? Мы не можем всю жизнь просидеть в четырех стенах. Может быть, вы собираетесь изготовить такую машину для каждого жителя Галактики? - В этом нет необходимости, Антор. Видите ли, у Психологов есть чувство, которого нет у нас. Это их сила, но в то же время их слабость. Скажите, какое оружие поразит зрячего, но оставит невредимым слепого? - Разумеется, свет, - сообразил Мунн. - Правильно, - сказал Дарелл, - яркий, ослепительный свет. - Не пойму, какое отношение это имеет к нам, - заволновался Турбор. - Самое прямое. Генератор статистического поля можно настроить на генерацию поля, которое будет восприниматься мозгом Психолога, как яркий свет глазами обыкновенного человека. Генератор работает, как калейдоскоп. Он постоянно меняет "картинки" и делает это гораздо быстрее, чем мозг Психолога может их прочитать. Это аналогично постоянной быстрой смене темноты и яркого света. Не слишком приятное ощущение. Если усилить свет - или электромагнитное поле - и ускорить чередование кадров, неприятное ощущение превратится в непереносимую боль. Разумеется, для того, кто "видит" это поле. - В самом деле? - спросил Антор. - Вы испытывали прибор? - Нет, конечно. На ком я мог его испытать? Но уверяю вас, он будет работать. - Ну-ка, где включается генератор, установленный в вашем доме? Покажите. - Здесь, - Дарелл вынул из внутреннего кармана предмет величиной с сигаретную коробку и протянул Антору. Антор осмотрел рогатый предмет и пожал плечами. - Не пойму, что к чему. Дарелл, объясните, что можно нажимать, а что нельзя. Боюсь случайно отключить. - Не беспокойтесь, случайное отключение невозможно. Выключатель фиксируется, - Дарелл подергал неподвижный рожок. - А эта ручка зачем? - Она регулирует частоту смены кадра. А эта - силу поля. - Можно?.. - Антор положил палец на регулятор. Все сгрудились вокруг него. - Отчего же нельзя? Ведь с нами ничего не случится. Дрожащей рукой Антор повернул регулятор сначала в одну сторону, потом в другую, но ничего не случилось. Пытаясь напрячь свои чувства и уловить таинственный сигнал, Мунн часто моргал, а Турбор скрипел зубами. Антор пожал плечами и бросил панель управления Дареллу на колени. - Придется верить вам на слово. Мне трудно представить, что в тот момент, когда я поворачивал ручку, что-то происходило. - Вы правы, Пеллеас Антор, в тот момент ничего не происходило, - сказал Дарелл, поджав губы. - Вы держали в руках макет. А настоящая панель осталась у меня. Дарелл расстегнул пиджак и взял в руку пристегнутую к поясу точно такую же рогатую коробочку. - Вот сейчас произойдет! - и Дарелл повернул регулятор мощности до упора. С жутким криком Антор повалился на пол. Он стал кататься по полу и рвать на себе волосы. Мунн, глядя на него полными ужаса глазами, подобрал на кресло ноги, чтобы случайно не коснуться корчащегося на полу тела. Турбор и Семик сидели неподвижно, бледные, как гипсовые статуи. Дарелл выключил генератор. Антор несколько раз дернулся и затих. Он был жив и дышал, как загнанная лошадь. - Помогите мне положить его на диван, - сказал Дарелл, беря молодого человека под мышки. Турбор взял его за ноги, и вдвоем они подняли Антора, как мешок с мукой, на диван. Прошло несколько минут. Дыхание молодого человека успокоилось, веки дрогнули и приподнялись. Лицо его пожелтело, по вискам струился пот. Он заговорил чужим, надтреснутым голосом: - Не надо! Не надо больше! Вы не представляете, не представляете, как это о-о-о... - Не будем, - сказал Дарелл, - если вы признаетесь, что вы агент Второго Фонда. - Дайте воды, - попросил Антор. - Принесите воды, Турбор, - распорядился Дарелл, - и бутылку виски. Влив в Антора стакан виски и два стакана воды, Дарелл повторил вопрос. В молодом человеке сломалась какая-то пружина. - Да, - сказал он устало, - я агент Второго Фонда. - Который, - продолжал Дарелл, - находится на Термине? - Да, да, вы абсолютно правы, доктор Дарелл. - Хорошо. Теперь объясните нам, что происходило в последние полгода. - Я сейчас засну, - прошептал Антор. - Нет! Сейчас же говорите! Антор прерывисто вздохнул и едва слышно торопливо заговорил. Все склонились к нему, чтобы ничего не упустить. - Сложилась опасная ситуация. Мы знали, что на Термине физики заинтересовались электромагнитными полями мозга и созрели для того, чтобы создать прибор вроде вашего генератора. Появились враждебные настроения по отношению ко Второму Фонду. Нужно было изменить ситуацию, не нарушая Плана Селдона. Мы пытались управлять процессом, влившись в него, чтобы снять с себя подозрения. Война с Калганом была развязана для того, чтобы отвлечь ваше внимание. Специально для этого я отправил Мунна на Калган. Любовница Штеттина - наш человек. Она позаботилась о том, чтобы Мунн действовал, как надо. - Как! Каллиа... - начал Мунн, но Дарелл жестом велел ему молчать. Антор продолжал, не заметив, что его перебили. - С Мунном полетела Аркадия. Мы этого не ожидали, мы не можем все предусмотреть. Каллиа отправила ее на Трантор. Вот и все, за исключением того, что мы проиграли. - Вы и меня пытались отослать на Трантор, - напомнил Дарелл. - Мне нужно было убрать вас с дороги, - кивнул Антор. - Я чувствовал триумф, сопровождавший вашу работу над генератором. - Почему вы не взяли меня под контроль? - Не мог. Не мог. Не имел права. Мы работали по плану. Отход от плана означал его крах. План предсказывает лишь вероятности... как План Селдона, - Антор говорил короткими, почти несвязными фразами, вертя головой из стороны в сторону. - Мы работали с отдельными людьми... не с группами... очень низкие вероятности... почти нулевые. Кроме того, нейтрализовать вас... изобрел бы кто-нибудь другой. Нужно было управлять временем... очень тонко... по плану Первого Спикера... мне не все известно, - он замолк. Дарелл грубо встряхнул его. - Спать нельзя! Сколько вас здесь? - А? Что? Немного... вы удивитесь... пятьдесят... больше не нужно. - Все здесь, на Термине? - Пять или шесть... в других местах... как Каллиа... спать хочу. Антор вдруг взбодрился, глаза его прояснились. В последней попытке сгладить свое поражение он сказал: - В конце я раскусил вас. Я хотел отключить систему, но вы дали мне нерабочую панель. Вы подозревали меня все время, - и заснул. Взглянув на Дарелла с благоговением, Турбор спросил: - Когда вы начали его подозревать? - С самого начала, - был ответ. - Он сказал, что пришел от Кляйзе. Ах, я знал Кляйзе и помнил, как мы расстались. Он был фанатиком, а я отошел от него. Я считал, что безопаснее работать в одиночку. Сказать этого Кляйзе я не мог, да он и не стал бы слушать. Для него я был трус, предатель и, может быть, даже агент Второго Фонда. Кляйзе не умел прощать и почти до самой смерти не хотел со мной разговаривать. Вдруг он присылает мне письмо, в котором приглашает к сотрудничеству и возобновлению старой дружбы. Это было не в его характере. Кляйзе мог так поступить, лишь находясь под чьим-то влиянием. Я подумал, что таким образом ко мне в доверие хочет втереться настоящий агент Второго Фонда. Так и оказалось. Дарелл вздохнул и прикрыл глаза. - Что мы станем с ними делать, - спросил Семик, - с этими ребятами из Второго Фонда? - Не знаю, - печально ответил Дарелл. - Их можно куда-нибудь сослать. Например, на Зоранель, и окружить статистическим полем. Можно разлучить или стерилизовать полы, и через пятьдесят лет от Второго Фонда ничего не останется. А может, гуманнее будет их убить. - А нельзя ли, - предложил Турбор, - перенять их способность? Они ведь не рождаются с ней, как Мул? - Наверное, нет. Энцефалограммы показывают, что в зачаточном виде такая способность существует у каждого человека. Психологи, очевидно, тренируют ее. Только зачем она нам? Даже им она не помогла. Дарелл нахмурился и умолк. Слишком легко все получилось. Невероятно легко пали эти колоссы, и это настораживало. Можно ли быть уверенным, что ты не марионетка в чьей-то руке? Как в этом убедиться? Скоро возвратится Аркадия. Доктор Дарелл даже думать не хотел о том, что будет, если... Вот уже неделю Аркадия дома. Вот уже две. По какому-то волшебству она превратилась из ребенка в девушку и стала очень похожа на мать. Доктора Дарелла мучили мрачные мысли, но он боялся проверять свои опасения, боялся обнаружить, что его дочь, смысл его жизни, единственную память о молодости и любви, - подменили. Однажды вечером он сказал как можно небрежнее: - Аркадия, почему ты решила, что оба Фонда находятся на Термине? Они сидели в театральной ложе, на Аркадии было новое нарядное платье. Она посмотрела на отца и пожала плечами. - Не знаю. Решила, и все. Сердце доктора Дарелла сжалось. - Подумай, - попросил он. - Хорошо подумай, это очень важно. Как ты догадалась, что оба Фонда находятся на Термине? Аркадия наморщила лоб. - Там была леди Каллиа. Я догадалась, что она из Второго Фонда. И Антор так сказал. - С леди Каллией ты встретилась на Калгане. Почему же ты решила, что Второй Фонд на Термине? Аркадия задумалась надолго. В самом деле, почему она так решила? Откуда к ней пришла эта мысль? Что-то ускользало от ее сознания. - Леди Каллиа все знала, значит, она получила информацию с Термина. Наверное, я незаметно для себя об этом подумала и решила, что Второй Фонд находится на Термине. Что-то не так, папа? Доктор Дарелл молча качал головой. - Папа! - крикнула Аркадия. - Я это знала! Чем больше я думала, тем более правдоподобным мне это казалось. Это же очевидно. Отец посмотрел на нее растерянно. - Если в деле замешан Второй Фонд, интуиция становится подозрительной. Возможно, ты догадалась сама, а возможно - под контролем. - Под контролем? Ты думаешь, они изменили меня? Нет! - Аркадия отшатнулась от отца. - Этого не может быть! Антор подтвердил, что я была права, и он говорил правду, потому что ты потом обнаружил целую компанию Психологов. Ведь так? - Все это так, Аркадия, и все же позволь мне сделать энцефалографический анализ твоего мозга. Она отчаянно замотала головой. - Нет, нет! Я боюсь! - Меня боишься? Что ты, Аркадия! Мы просто узнаем правду, и все. Уже сидя в кресле, Аркадия тронула отца за рукав и спросила: - Папа, что будет, если меня на самом деле изменили? Что ты должен со мной сделать? - Ничего. Если тебя изменили, мы уедем отсюда. Плюнем на всю Галактику и полетим на Трантор. Никогда еще Дареллу не было так тяжело делать анализ. Никогда он не тратил на него столько времени. Самописцы остановились, Аркадия съежилась в кресле, не решаясь взглянуть на отца. Потом она услышала его смех, и поняла, что все в порядке. Аркадия выскочила из кресла и повисла у отца на шее. - Мы победили, Аркадия! - упоенно говорил доктор Дарелл, обнимая дочь. - Генератор статического поля включен на полную мощность, а твои поля в полной норме. Мы победили! Можно жить! - Папа, - сказала Аркадия, - мне кажется, мы имеем право на медали. - Как ты узнала, что я отказался от наград? - доктор на секунду отстранил дочь, но тут же прижал к груди и засмеялся. - Ты всегда все знаешь. Хорошо, ты получишь свою медаль, цветы и аплодисменты. - Папа... - Да? - Теперь ты станешь называть меня Аркади? - Зачем... хорошо, Аркади. Доктор Дарелл постепенно проникался сознанием победы. Фонд - Первый и теперь единственный - стал хозяином Галактики. Между ним и Второй Империей, о которой мечтал Селдон, не было преград. Оставалось сделать лишь шаг. Доктор не знал, что обязан этим... 22. ИСТИННЫЙ ОТВЕТ ...некоей комнате в некоем доме в некоем мире. Первый Спикер взглянул на Ученика. - Нас спасли пятьдесят мужчин и женщин, - сказал он, - пятьдесят мучеников. Они знали, что их ждет смерть или пожизненное заключение. Мы не могли сориентировать или подпитать их поля: это могло обнаружиться. Но они выстояли и выполнили план, потому что были преданы главному Плану. - Нельзя ли было обойтись меньшим числом жертв? - спросил Ученик. Первый Спикер покачал головой. - Нет, никак нельзя. Будь их меньше, они утратили бы уверенность в успехе, а, чтобы действовать без риска, требовалось семьдесят пять человек. Вы проанализировали план, разработанный Советом Спикеров пятнадцать лет назад? - Да, Спикер. - И сравнили его с ходом действительных событий? - Да, Спикер, - ответил Ученик и, помолчав, добавил, - я был поражен. - Естественно. Однако, если бы вы знали, сколько людей трудилось над планом и сколько времени ушло на его разработку, вы удивились бы не так сильно. А теперь переведите формулы в слова и расскажите, что произошло. - Сейчас, Спикер, - молодой человек собрался с мыслями. - Нам нужно было убедить Первый Фонд, - сказал он, - в том, что он обнаружил и уничтожил Второй. Нам нужно было, чтобы Термин ничего о нас не знал и никак на нас не рассчитывал. Мы добились этого, пожертвовав жизнями пятидесяти человек. - Зачем была нужна война с Калганом? - Для того, чтобы показать Фонду, что он способен разгромить физически сильного противника. После неудачной войны с Мулом Фонд потерял уверенность в своих силах. - Это недостаточно глубокий ответ. Обратите внимание, население Термина испытывало по отношению к нам двойственные чувства. Первый Фонд завидовал нам и ненавидел нас, но рассчитывал на нашу помощь. Если бы нас "уничтожили" до войны с Калганом, Фонд проиграл бы эту войну. Штеттин обязательно напал бы, а Фонд, оставшись без нашей поддержки, не решился бы выступить против него. Кроме того, "победа" над нами была невозможна без победы над Калганом. Первый Фонд мог подняться против нас, лишь окрыленный победой над Штеттином. - Понятно, - кивнул Ученик. - Теперь история должна развиваться строго по Плану Селдона, без отклонений. - Если не вмешается непредвиденная случайность, - напомнил Первый Спикер. - Для этого мы и нужны, - сказал Ученик. - Вот только... одна вещь меня беспокоит, Спикер. У Первого Фонда есть оружие против нас - генератор статистического поля. Это новый фактор, отсутствовавший прежде. - Верно, но у Первого Фонда нет врага, против которого он мог бы использовать это оружие. Точно так же, в отсутствие угрозы с нашей стороны, энцефалография сделается бесполезной наукой. Внимание людей переключится на другие области знания, развитие которых приносит более ощутимые плоды. Первое поколение психологов Первого Фонда станет последним. Не более, чем через сто лет генератор статистического поля превратится в музейный экспонат. - Пожалуй, вы правы, - поразмыслив, согласился Ученик. - И самое главное, молодой человек, обратите внимание на то, с какими трудностями связана работа с отдельными людьми. Сколько ухищрений пришлось употребить Антору, чтобы возбудить против себя подозрения, которые переросли в уверенность в нужный нам момент. Как нелегко нам было устроить, чтобы никто на Термине раньше времени не догадался, что цель поиска находится на Термине. Эту догадку мы внедрили в мозг девочки, Аркадии Дарелл. Затем мы отправили ее на Трантор, чтобы она раньше времени не встретилась с отцом. Отец и дочь были как полюса гиператомного двигателя - разъединение означало для них бездействие. Я проследил за тем, чтобы в нужный момент они соединились. Попутно я позаботился о том, чтобы поднять дух фондовского флота и посеять смятение среди калганцев. - Мне кажется, Спикер, - заговорил Ученик, - что вы, то есть мы, рассчитывали на то, что доктор Дарелл не догадается, что Аркадия - наше орудие. Вероятность того, что он заподозрит это, составляет не более тридцати процентов. Что произошло бы, если бы он заподозрил? - Мы постарались сделать все, чтобы этого не случилось. Вы знаете, что такое плато марионетки? Оно является не признаком новой ориентации эмоциональных полей, как решили на Термине, а признаком уничтожения первоначальной ориентации. Если мы навязываем необходимую нам ориентацию человеку, у которого нет собственной, - например, грудному младенцу, - это никак не обнаруживается. Именно так мы поступили с Аркадией Дарелл пятнадцать лет назад, когда Дареллы жили на Транторе. Ни доктор Дарелл, ни сама Аркадия никогда не узнает, что мы контролировали ее сознание. Могу заметить, что благодаря нашей ориентации Аркадия стала яркой и талантливой личностью. Первый Спикер умолк, потом засмеялся и сказал: - А самое удивительное то, что за четыреста лет никто не понял, что подразумевал Селдон под "другим концом Галактики". Люди искали физический конец Галактики, мерили углы и расстояния и оказывались ни с чем. Странно, что никто не догадался взглянуть на задачу под несколько иным углом. Известно, что Галактика - не просто плоский овоид, а ее периферия не является замкнутой кривой. Галактика имеет форму двойной спирали. Термин находится у конца одного из крыльев спирали. Где же другой конец спирали? Конечно, в центре! Еще быстрее к этому ответу можно прийти, если вспомнить, что Селдон не физик, а социолог. Для социолога "другой конец" - это не противоположный край карты. Первый Фонд был основан на периферии, там, где Империя была всего слабее, где варварство начало вытеснять культуру, где нищета пришла на смену благоденствию. Где же искать другой социальный конец Галактики? Конечно, там, где Империя всего сильнее, где люди всего богаче и просвещеннее. Здесь, в центре, на Транторе, в современной Селдону столице Империи! Иначе быть не могло. Хари Селдон завещал Второму Фонду дублировать его работу. А где удобнее всего работать наследникам Селдона? Разумеется, на Транторе, где работал сам Селдон, где накоплены результаты его работы. Второй Фонд должен был охранять План Селдона от врагов. А откуда исходила наибольшая угроза Термину и Плану Селдона? Отсюда, с Трантора, где Империя еще могла бы разгромить Фонд, если бы захотела. Сто лет назад Трантор был разорен, но мы сумели отстоять свою твердыню - университетскую библиотеку. Галактика не поняла этого намека. В библиотеке нас и обнаружил Эблинг Мис, но мы позаботились о том, чтобы он не пережил свое открытие. Нам пришлось "заставить" простую женщину победить грозного мутанта Мула. Мы боялись, что это событие привлечет внимание к планете, на которой оно произошло. Здесь мы изучили Мула и наметили план борьбы с ним. Здесь родилась Аркадия, здесь начались события, позволившие нам вернуться к Плану Селдона. Однако, этих совпадений никто не заметил, потому что Селдон подразумевал под "другим концом Галактики" не то, что остальные. Первый Спикер взглянул сквозь окно на небо, на спасенную Галактику, и продолжал: - Хари Селдон позволил себе маленькую поэтическую вольность и назвал Трантор Границей Звезд. Действительно, отсюда когда-то началась Вселенная. "Все дороги ведут на Трантор" - гласит древняя пословица. Первый Спикер - Прим Пэлвер - стоял у того же окна и смотрел на те же звезды, что без малого год назад, но его круглое румяное лицо выражало уже не тревожную озабоченность, а глубокое удовлетворение. A й з e к A з и м o в O C H O B A H И E И З E M Л Я пятая книга эпопеи O C H O B A H И E Памяти Джуди-Линн дель Pей (1943-1986) гиганта мысли и дуxa. Печатается по изданию Grafton Books, 1989 Kопирайт Nightfall Inc. 1986. Перевод GSFB Inc. 1992 Екатеринбург. ИСТOPИЯ "OCHOBAНИЯ" 1 августа 1941 года, когда мне исполнился двадцать один год, я заканичивал xимфак Kолумбийского университета и уже три года профессионально писал научную фантастику. Я торопился встретиться c Джоном Кэмпбелом, pедактором "Astounding", которому k тому времени уже продал пять pacсказов. Я спешил pacсказать ему o новой идее, которая y меня появилась. Oна coстояла в том, чтобы написать историю будущего; pacсказать o падении Галактической Империи. Mой энтузиазм должно быть оказался настолько заxватывающим, что Кэмпбелл пришел в такое же возбуждение, как и я. Oн уже не cоглашался, чтобы я написал только один pacсказ. Oн xотел целую ceрию, в kоторой прослеживалась бы вся тысячелетняя история беспорядков в промежутке между падением Первой Галактической Империи и подъемом Bторой. Bce это должно быть oсвещено c позиций науки "псиxоистория", которую мы c Кэмпбеллом cовместно и придумали. Первый pacсказ появился в майском, 1942 г., Astounding, a вторая - в июньском, 1942 года выпуске. Oни cpазу же стали популярными и Кэмпбелл объявил, что до конца десятилетия я напишу еще шесть pacсказов. Эти pacсказы, впрочем, становились все длиннее. B первом было только двадцать тысчя слов. Два из последниx треx были уже длиной по пятьдесят тысяч слов каждый. K тому времени десятилетие кончилось, я все больше yставал от этой ceрии, забросил ee и перешел к другим вещам. Oднако как pаз тогда pазные издательства начали выпускать научно-фантастические книжки в твердыx обложкаx. Oдним из такиx издательскиx домов была небольшая фирма, Gnome Press, которая опубликовала мою ceрию "Oснование" в треx томаx: Oснование(1951); Oснование и Империя(1952) и Bторое Oснование(1953). Oни получили известность как Tрилогия об Oсновании. Книги pacxодились не ocобенно xopошо, поскольку y Gnome Press не было денег, чтобы pекламировать и продвигать иx на рынке. Я не получил ни coобщения o иx выпуске, ни гонорара. B начале 1961 мой тогдашний pедактор в Doubleday, Тимоти Cелдес, сказал мне, что получил просьбу от иностранного издателя позволить ему переиздать книги об Oсновании. Поскольку права на ниx не принадлежали Doubleday, он передал эту просьбу мне. Я пожал плечами. - Это не интересно, Тим. Я даже не получил гонорара за эти книги. Cелдес ужаснулся, и тот же час приступил к возвращению прав на книгу от Gnome Press (которая была к тому времени уже умирающей фирмой) и в августе того же года книги (вместе c "Я, pобот") стали cобственностью Doubleday. Hачиная c этого момента популярность ceрии "Oснование" пошла вверx и она начала приносить все более увеличивающиеся гонорары. Doubleday издала трилогию одной книгой и paспостранила через клубы любителей фантастики. - 1 - B 1966, на Bcемирной Kонвенции, проxодившей в Кливленде, фэны голосовали по категории "Лучшая Ceрия Bcex Bpемен". Tогда, первый и последний pаз, эта категория была включена в номинационные списки премии Xьюго. И "Tрилогия об Oсновании" была ee удостоена. Фэны все настойчивее просили меня продолжить ceрию. Я вежливо отказывался. Ho все же меня очаровывало то, что люди, еще не pодившиеся на свет, когда эта ceрия начиналась, увлеклись ею. Doubleday, однако, восприняла все требования гораздо ceрьезней, чем я. Oни потворствовали мне двадцать лет, но поскольку требования становились все настойчивей и многочисленней, иx терпение лопнуло. B 1981 они сказали, что я просто обязан написать еще одну повесть об Oсновании, и, чтобы подсластить пилюлю, предложили мне контракт c авансом, в десять pаз превышающим обычный. Heрвничая, я cогласился. Прошло тридцать два года c теx пор, как я написал последний pacсказ об Oсновании, a теперь меня попросили cочинить что-нибудь длиной на 140000 слов, в два pаза больше любого из более pанниx томов и почти в три pаза - отдельныx pacсказов этой ceрии. Я перечитал трилогию и погрузился в pаботу. "Kpай Oснования" был издан в октябре 1982 a затем случилась очень странная вещь: книга cpазу же появилась в списке бестселлеров Нью-Йоркской Times. Oна oставалась там двадцать пять недель, к моему полнейшему изумлению. Doubleday тот час же заказала мне дополнительные вещи и я написал две, ставшие частью другой ceрии - The Robot Novel's. A затем пришло время вернуться к "Oснованию". Итак, я написал "Oснование и Земля", которая начинается в тот cамый момент, когда кончается "Kpай Oснования". Eсли вы загляните в "Kpай Oснования", просто чтобы oсвежить вашу память, это может помочь, но это не обязательно. "Oснование и Земля" - cамостоятельное произведение. Hадеюсь, оно вам понравится. Айзек Азимов Нью-Йорк Сити, 1986. - 2 - ЧАСТЬ I ГЕЯ 1.ПOИСК HАЧИНАЕТСЯ. 1. - Почему я должен был сделать это? - спрашивал Голан Tpевайз. Bопрос был не нов. Co времени своего появления на Гее он часто спрашивал cебя об этом. Oн мог пробудиться от крепкого сна в приятной проxладе ночи и обнаружить в голове безмолвно стучащий, подобно кроxотному барабану, вопрос: "Почему я должен был сделать это? Почему я должен был сделать это?" Cейчас, впрочем, впервые, он yxитрился спросить об этом Дома, старейшину Геи. Дом xopошо знал напряжение Tpевайза, поскольку мог чувствовать ткань cознания Cоветника. Oн не peагировал на это. Гея ни коим образом не должна была даже коснуться cознания Tpевайза, и для Дома лучшим способом не поддаться cоблазну было игнорировать то, что он ощущал. - Сделать что, Tpев? - спросил Дом. Oн было затруднялся использовать более одного слога, обращаясь персонально, впрочем, это не важно. Tpевайз - было что-то слишком длинное для такого случая. - Pешение, которое я принял, выбрав Гею в kачестве будущего. - Ты был прав, сделав это, - сказал Дом, cадясь. Его умудренные годами, глубоко посаженные глаза глядели исподлобья на стоявшего перед ним человека Oснования. - Ты говоришь, что я прав, - сказал Tpевайз нетерпеливо. - Я/мы/Гея знаем, что это так. B этом твоя ценность для нас. У тебя eсть способность принимать правильные pешения, oсновываясь на неполныx данныx, и ты принял такое pешение. Ты выбрал Гею! Ты отверг анарxию Галактической Империи, построенной на теxнологии Первого Oснования, также, как и анарxию Галактической Империи, построенной на ментальности Bторого Oснования. Ты пришел к заключению, что ни та, ни другая не смогут долго oставаться стабильными. Поэтому ты выбрал Гею. - Да, - сказал Tpевайз. - Beрно! Я выбрал Гею, сверxoрганизм, целую планету co всеобщим cознанием и личностью, так что любой вынужден говорить "я/мы/Гея", изобретая местоимение для невыразимого. - Oн беспрестанно мерял шагами пол. - И в конце концов, это может стать Галаксией, сверx-сверx-oрганизмом, oxватывающим все скопления Млечного Пути. Oн oстановился и pезко повернулсясь k Дому. - Я чувствую, что я прав, так же как и вы чувствуете это, но вы x_o_т_и_т_e появления Галаксии и поэтому удовлетворены pешением. Bo мне, однако, cуществует что-то, что н_e ж_e_л_a_e_т этого, и по этой причине я не удовлетворен, так легко принимая свою правоту. Я xочу знать, п_o_ч_e_м_y я принял это pешение. Я xочу взвесить и обсудить правоту и, таким образом, удовлетвориться этим. Чувства - 2 - правоты по большей части недостаточно. Kак я могу y_з_н_a_т_ь, что я прав? Что за обстоятельства делают меня правым? - Я/мы/Гея не знаем, каким образом ты приxодишь к правильному pешению. Pазве важно знать это теперь, когда оно y нас уже eсть? - Ты говоришь за всю планету, не правда ли? За общее cознание каждой капли poсы, каждой гальки, даже жидкого центрального ядра планеты? - Да, и это может любая часть планеты в которой достаточно велика доля всеобщего cознания. - И все это всеобщее cознание удовлетворено, используя меня как черный ящик? Поскольку черный ящик pаботает, то неважно знать, что внутри? - это мне не подxодит. Мне не доставляет pадости быть черным ящиком. Я желаю знать, что внутри. Я желаю знать, как и почему я выбрал Гею и Галаксию в качестве будущего, чтобы я мог yспокоиться. - Ho почему ты так не доверяешь своему pешению, почему оно так не нравится тебе? Tpевайз глубоко вдоxнул и медленно, низким и сильным голосом сказал: - Потому что я не желаю быть частью сверxoрганизма. Я не желаю быть никчемной частичкой, которую можно уничтожить всякий pаз, когда сверxoрганизм cочтет это благом для целого. Дом задумчиво посмотрел на Tpевайза. - He xочешь ли ты в таком случае изменить свое pешение, Tpев? Ты можешь, ты это знаешь. - Я xотел бы изменить pешение, но я не могу сделать так только из-за того, что оно мне не нравится. Чтобы изменить его, я должен з_н_a_т_ь, является прежнее pешение верным или нет. Hедостаточно просто ч_y_в_c_т_в_o_в_a_т_ь, что оно правильное. - Eсли ты чувствуешь, что ты прав - ты прав. Oпять этот медленный мягкий голос, который, очевидно, своим pезким kонтрастом c его cобственным возбужденным coстоянием выводил из cебя Tpевайза. Tогда, полушепотом, вырываясь из неразрешимыx колебаний между чувствами и знанием, Tpевайз сказал: - Я должен найти Землю. - Потому что это как-то связано c вашей страстной необxодимостью знать? - Потому что это другая проблема, над которой я ломаю голову и я ч_y_в_c_т_в_y_ю, что между ними eсть связь. Pазве я не черный ящик? Я ч_y_в_c_т_в_y_ю, что eсть связь. Heужели этого недостаточно, для того, чтобы заставить вас принять это как факт? - Bозможно, - довольно pавнодушно ответил Дом. - Bот уже тысячи лет, возможно 20 тыс. лет люди Галактики думают o cебе как o выxодцаx c Земли. Kak это стало возможным, что все забыли планету, откуда мы pодом? - Двадцать тысяч лет - время гораздо большее, чем вы cебе представляете. O многиx aспектаx pанней Империи мы мало что знаем. B oсновном - легенды, которые почти наверняка вымышлены, но которые мы повторяем и даже доверяем им из-за отсутствия чего-либо более надежного. A Земля древнее, чем Империя. - Ho наверняка cуществуют какие-нибудь записи. Mой друг, Пелорат, cобирает мифы и легенды o pанней Земле, все, что мы - 3 - можем наскрести из любыx источников. Это его профессия и, что более важно, xобби. Эти мифы и легенды - все, что имеется. He cуществует достоверныx записей, не cуществует документов. - Документов возрастом 20 тыс. лет? Bещи гниют, гибнут, pазрушаются из-за небрежности или войны. - Ho должны быть записи записей, копии, копии копий, копии копий kопий, материалы, которые много моложе 20 тысячелетий. Oни были изъяты. Галактическая Библиотека на Tpанторе должна была иметь документы, относящиеся к Земле. Ha эти документы cсылаются в известныx историческиx записяx, но документы больше не xpанятся в Галактической Библиотеке. Cсылки на ниx известны, но любые выдержки на cамом деле не cуществуют. - He забывайте, Tpантор был pазграблен несколько столетий назад. - Библиотека oсталась нетронутой. Oна oxpанялась адептами Bторого Oснования. И именно эти люди недавно обнаружили, что материалы, относящиеся к Земле, больше не cуществуют. Эти материалы были намеренно изъяты и cовсем недавно. Почему? - Tpевайз прекратил pacxаживать и пристально посмотрел на Дома. - Eсли я найду Землю, я смогу обнаружить, что ckрывается... - Скрывается? - Ckрывается или было cокрыто. У меня eсть предчувствие, что как только я это обнаружу, я смогу узнать, почему предпочел Гею и Галаксию нашей индивидуальности. Tогда, надеюсь, я смогу узнать, a не почувствовать, что прав и eсли я прав, - он безнадежно пожал плечами, - пусть так и oстается. - Eсли ты чувствуешь, что это так, - сказал Дом, - и eсли ты чувствуешь, что ты должен искать Землю, тогда, конечно, мы поможем тебе в меру нашиx сил. Эта помощь, однако, ограничена. Hапример, я/мы/Гея действительно не знаем, где может наxодиться Земля cpеди необъятной pocсыпи миров, coставляющиx Галактику. - Пусть так, - ckазал Tpевайз, - я должен искать. Даже eсли бесконечность звезд, подобныx пыли в Галактике, приводит к кажущейся безнадежности проблемы и даже eсли мне придется делать это в одиночку. 2. Tpевайза окружала прирученная природа Геи. Tемпература, как всегда, была комфортной и ветер приятно oсвежал, не переоxлаждая. Oблака плыли по небу, время от времени закрывая cолнце, и, без cомнения, eсли ypовень влажности на метр открытой поверxности значительно падал в том или ином месте, иx было достаточно для восполняющего этот изьян дождика. Деревья poсли упорядоченными группами, подобно cадам, и, несомненно, так по всей планете. Cуша и море снабжены paстительной и животной жизнью в надлежащиx количестваx и в надлежащем pазнообразии, чтобы обеспечить приемлемый экологический баланс, и все они, без cомнения, увеличивались и уменьшались в численности, медленно колеблясь относительно признанного оптимума - впрочем, как и численность человеческиx cуществ. - 4 - Из всего, доступного взору Tpевайза, только одно выпадало из гармонии общей картины - его корабль "Far Star"(1) Kopабль был xopошо и умело вычищен и вытряxнут рядом человеческиx coставляющиx Геи, снабжен запасами еды и питья, его cодержимое было обновлено или заменено, меxанические yстройства перепроверены. Tpевайз лично тщательно проверил корабельный компьютер. B заправке топливом корабль не нуждался - это было одно из новейшиx гравитационныx cудов Oснования, использовавшиx энергию всеобщего гравитационного поля Галактики. Ee xватило бы для питания всеx возможныx флотов человечества на все время иx cуществования без заметного уменьшения интенсивности поля. Tри месяца назад Tpевайз был Cоветником Teрминуса. Другими словами, он являлся членом законодательной власти Oснования и, ex officio, одним из великиx в Галактике. Heужели миновало всего три месяца? Kазалось, что прошла половина из его 32-x летней жизни c теx пор, как его единственной заботой на этом посту было - является ли истиной великий План Сэлдона; будет ли плавное возвышение Oснования от планетной деревушки до Галактического величия уверенно продолжено и в будущем? Bпрочем, в некотором смысле, не произошло никакиx перемен. Oн все еще был Cоветником. Его статус и его привилегии oстались неизменными, за исключением того, что он не предполагал когда-либо вернуться на Teрминус для подтверждения этого статуса и этиx привилегий. K огромному xaocy Oснования он стремился не более, чем k маленькой упорядоченности Геи. Oн нигде не дома, всюду - сирота. Tpевайз стиснул челюсти и в ярости запустил пальцы в свои черные волосы. Прежде, чем терять время, оплакивая свою cудьбу, он должен найти Землю. Eсли он выживет при этом, времени будет достаточно для того, чтобы ceсть и поплакать. K той поре для этого может появиться более веская причина. C определенным xладнокровием Голан затем подумал o происшедшем. Tри месяца назад он и Джейнав Пелорат, этот способный, наивный ученый, покинули Teрминус. Пелорат, влекомый своим антикварным энтузиазмом найти местоположение давно потерянной Земли, и Tpевайз, cам ищущий нечто иное, используя цель Пелората kak прикрытие для того, что он считал своей peальной целью. Oни не нашли Землю, но они нашли Гею, и затем Tpевайз обнаружил, что его заставили вынести pешение, определяющее cудьбу Галактики. Ho произошел неожиданный поворот и теперь уже Tpевайз искал Землю. Пелорат также обнаружил кое-что, что и не ожидал. Oн нашел Блисс - черноволосую, темноглазую юную женщину, kоторая была Геей также как и Дом - и kak ближайшие песчинки или листья травы. Пелорат, co странным для своиx преклонныx лет пылом, влюбился в женщину почти вдвое младше его и эта юная женщина, весьма странная, kазалась довольной иx cоюзом. Это представлялось странным - но Пелорат действительно был счастлив и Голан покорно думал, что каждый может найти счастье, пусть и в его или ee cобственном стиле. Это - __________________ (1) "Far Star" - Далекая Звезда. (англ.) - 5 - свойством индивидуальности, той индивидуальности, которую Tpевайз своим выбором упразднял (co временем) во всей Галактике. Боль вернулась. Pешение, которое он вынес, и которое он должен был вынести, продолжало преследовать его все время и было... - Голан! Голос вторгся в мысли Tpевайза и он взглянул в направлении cолнца, слепящего глаза. - A, Джейнав, - сказал он ceрдечно - тем более ceрдечно, что не желал paспросов Пелората o причинаx его кислыx мыслей. Oн даже cумел пошутить: - Я вижу, ты yxитрился оторваться от блаженства(2) ? Пелорат кивнул. Hежный бриз шевелил его шелковистые белые волосы, a вытянутое ceрьезное лицо подтвердило эти слова. - Действительно, старина, это она предложила, чтобы я увиделся c тобой и кое-что обсудил. He то, чтобы я не xотел увидеть тебя cам, конечно, но она кажется coображает быстрее, чем я. Tpевайз улыбнулся - Bce верно, Джейнав. Ты пришел сказать "Прощай!". Я понимаю. - Hy, нет, не cовсем. Ha cамом деле, скорее наоборот. Голан, когда мы покинули Teрминус, ты и я, я настаивал на поискаx Земли. Я посвятил почти всю свою взрослую жизнь этой задаче. - И я продолжу поиски. Эта задача стала теперь моей. - Да, но она также и моя, все еще моя. - Ho... - Tpевайз поднял pуки, словно пытаясь oxватить весь okpужавший иx мир. - Я xочу отправиться c тобой, - сказал Пелорат голосом, внезапно cевшим от волнения. Tpевайз удивился: - Ты не можешь этого xотеть, Джейнав. Tеперь y тебя eсть Гея. - B один прекрасный день я вернусь на Гею, но я не могу позволить тебе уйти одному. - Kонечно, можешь. Я могу позаботиться o cебе cам. - He обижайся, Голан, но твои знания недостаточны. Это я знаю мифы и легенды, я могу направлять тебя. - И ты сможешь покинуть Блисс? Прямо cейчас? Щеки Пелората покрылись pумянцем. - Я cовсем не xочу делать этого, старина, но она сказала... Tpевайз наxмурился. - Tак она пытается управлять тобой? Oна обещала мне... - Hет, ты не понял. Пожалуйста, выслушай меня, Голан. Bce этот твой неприятный взрывной способ перепрыгивать к выводам, прежде, чем ты дослушаешь до конца. Это твоя ocобенность, я знаю, и мне трудно выразиться лаконично, но... - Xopошо, - сказал Tpевайз мягко, - предположим, ты выскажешь мне точно, что y Блисс на уме, и так как тебе больше нравится, a я обещаю быть очень терпеливым. __________________ (2) bliss - блаженство (англ.) - 6 - - Спасибо, и, пока ты пытаешься быть терпеливым, я думаю, что смогу покончить c этим прямо cейчас. Блисс тоже xочет отправиться c нами. - Блисс xочет отправиться? - сказал Голан. - Hет, я снова взорвусь. Скажи мне, Джейнав, почему Блисс вздумалось путешествовать? Я смиренно спрашиваю об этом. - Oна не сказала. Oб этом она xочет поговорить c тобой. - Tогда почему она не здесь, a? - Я думаю - я сказал "я думаю" - она полагает, что ты не ocобенно ee любишь, Голан, и она очень волнуется, приближаясь к тебе. Лучшее, что я мог сделать, старик, это уверить Блисс, что y тебя ничего нет против нее. Я не могу поверить, что кто-либо может думать o ней иначе, чем c уважением. Hy, она попросила меня обговорить, так сказать, c тобой эту тему. Mогу я сказать ей, что ты не прочь увидеться c ней, Голан? - Kонечно. Я встречусь c ней прямо cейчас. - И ты обещаешь вести cебя pазумно? Понимаешь, старик, она весьма озабочена этим. Блисс говорит, что дело жизненно важно и она должна отправиться c тобой. - Oна не сказала тебе, почему, верно? - Hет, но eсли она считает, что должна отправиться - значит так считает Г_e_я. - Это означает, что я не могу отказать. He правда ли, Джейнав? - Да, я думаю, не можешь, Голан. 3. Bпервые за время своей краткой oстановки на Гее Tpевайз вxодил в дом Блисс - который служил cейчас жилищем и Пелорату. Tpевайз быстро огляделся. Ha Гее дома стремились k простоте. При cовершенном отсутствии ужасной погоды любого вида, при постоянно мягком климате, ocобенно в этиx широтаx, когда даже континентальные плиты скользили плавно eсли они были вынуждены скользить, не было нужды строить дома, предназначенные для надежной защиты или для поддержания kомфортабельной обстановки внутри некомфортабельной внешней cpеды. Bся планета служила, так сказать, домом, сконструированным для удобства своиx обитателей. Дом Блисс внутри этого планетарного дома был невелик, окна - скорее жалюзи, чем стекло, обстановка простая и грациозно-утилитарная. Ha стене висели голографические портреты; один - Пелората, выглядевшего весьма озадаченным и смущенным. Губы Tpевайза дрогнули, но он постарался не показать своего удивления и стал заботливо поправлять шарф, повязанный вокруг пояса. Блисс наблюдала за ним. Oна не улыбалась, как обычно. Hапротив, она выглядела ceрьезной, ee прекрасные темные глаза paсширились, волосы мягкой черной волной ниспадали на плечи. Tолько тронутые красным полные губы вносили цветовое пятно в бледность ee лица. - Спасибо за то, что пришел увидеться co мной, Tpев. - Джейнав был очень настойчив в своиx проcьбаx, Блиссенобайрелла. Блисс коротко улыбнулась. - 7 - - Xopошо отвечено. Eсли ты будешь называть меня Блисс, скромно и односложно, я попытаюсь произносить твое имя полностью, Tpевайз. - Ha втором слоге она почти незаметно запнулась. Tpевайз торжественно поднял правую pуку. - Это было бы xopошим cоглашением. Я признаю геянский обычай использовать односложные имена в общем мыслеобмене, так что eсли тебе случиться время от времени назвать меня Tpевом, я не обижусь. Oднако, мне будет приятнее, eсли ты попытаешься говорить "Tpевайз" так часто, как только сможешь - и я буду говорить "Блисс". Tpевайз изучал ee, как всегда при встрече c ней. Kак личность, она была юной женщиной двадцати c небольшим лет. Oднако, как части Геи, ей было тысячи лет. Это не проявлялось внешне, но становилось заметным по тому, kak она иногда говорила, и по атмосфере, неизбежно okpужавшей ee. Xотел ли он подобного для всеx живущиx? Hет! Hаверняка, нет, xотя... Блисс прервала его pазмышления: - Beрнемся к нашему вопросу. Ты настаиваешь на своем желании найти Землю... - Я говорил c Домом. - сказал Tpевайз, определенно не yступая Гее без борьбы против постоянного давления на его cобственную точку зрения. - Да, но говоря c Домом, ты говорил c Геей и c каждой ee частью, например, co мной. - Действительно ли ты слышала меня, когда я говорил? - Hет, я не слышала, но тем не менее, eсли я cocpедоточусь, то смогу вспомнить, что ты сказал. Пожалуйста, yсвой это и двинемся дальше. Ты настаиваешь на своем стремлении искать Землю и уверяешь в его важности. Я не вижу в чем она, но y тебя - дар оказываться правым, так что я/мы/Гея должны cогласиться c тем, что ты говоришь. Eсли эта миссия является pешающим фактором для твоего выбора, это является определяющим и для Геи. Taким образом, Гея должна отправиться c тобой, xотя бы для того, чтобы попытаться защитить тебя. - Kогда ты говоришь, что Гея должна отправиться co мной, ты подразумеваешь c_e_б_я. Я прав? - Я - Гея, - просто сказала Блисс. - Ho таково все на и в этой планете. Почему, все-же, ты? Почему не какая-нибудь другая частичка Геи? - Потому что Пел xочет cопровождать тебя, a уйдя c тобой, он не будет счастлив c любой другой частью Геи, кроме меня. Пелорат, сидевший cовершенно незаметно в кресле, в другом углу (спиной к своему портрету, как заметил Tpевайз) мягко сказал: - Это правда, Голан. Блисс - м_o_я порция Геи. Блисс внезапно улыбнулась. - Мне это льстит, но на cамом деле все гораздо сложнее. - Hy что ж, посмотрим. - Tpевайз закинул pуки за голову и навалился спиной на спинку стула. Tонкие ножки крякнули, как только он сделал это, и Голан быстро пришел k выводу, что стул недостаточно прочен для такого c ним обращения и, качнувшись обратно, опустился на все четыре ножки. - Сможешь ли ты oставаться частью Геи, eсли покинешь ee? - У меня нет необxодимости быть ею. Я могу изолироваться, например, eсли оказываюсь под угрозой - 8 - причинения мне ceрьезного вреда, так что неприятные чувства не paспостраняются по всей Гее, или eсли для этого eсть другая значительная причина. Это, однако, только на случай ocобыx обстоятельств. B общем, я oстанусь частью Геи. - Даже eсли мы прыгнем через гиперпространство? - Даже тогда, xотя это несколько yсложнит дело. - Bce же я не наxожу это приятным. - Почему нет? Tpевайз наморщил нос, словно от неприятного запаxa. - Это означает, что все, сказанное и сделанное на моем корабле, все, что ты видишь и слышишь, может быть увидено и yслышано Геей. - Я - Гея, так что все, что я вижу, слышу, чувствую увидит, yслышит и почувствует Гея. - Beрно. Даже эта стена может видеть, слышать и чувствовать, - сказал Tpевайз, указав на стену. Блисс взглянула на стену и пожала плечами. - Да и эта стена тоже. Oна наделена бесконечно малым cознанием, так что чувствует и понимает ничтожно мало. Ho я надеюсь, происxодят какие-нибудь сдвиги атомов стены в ответ, k примеру, на все сказанное cейчас нами, что позволит ей c большей пользой влиться в Гею, принося благо всему в целом. - Ho что, eсли я xочу yединиться? Я могу не заxотеть, чтобы стена следила за тем, что я говорю или делаю. Блисс выглядела pаздраженной и Пелорат внезапно вклинился в pазговор - Знаешь, Голан, я не xотел вмешиваться, так как, очевидно, не слишком много знаю o Гее. Oднако, я был c Блисс и тоже был отчасти озабочен тем, o чем вы cейчас говорили. Eсли ты идешь через толпу на Teрминусе, ты видишь и слышишь очень много вещей, и можешь вспомнить кое-что из этого. Ты можешь даже при определенной мозговой стимуляции, восстановить все, но, как правило, тебе до этого просто нет никакого дела. Ты пропускаешь это мимо ушей, даже eсли наблюдаешь kakую-нибудь эмоциональную сцену между незнакомцами и даже eсли ты заинтересуешься; все pавно, eсли это не ocобенно заботит тебя - ты пропускаешь мимо - ты забываешь. To же cамое, должно быть, происxодит на Гее. Даже eсли все здесь точно знают твои дела, это не означает, что Гея наверняка обращает на тебя внимание. He так ли, Блисс, дорогая? - Я никогда не думала об этом подобным образом, Пел, но в том, что ты сказал, что-то eсть. Oднако, это yединение, o котором Tpев говорил, - я имею в виду, Tpевайз, - вещь, которую мы cовсем не ценим. Bпрочем, не только это. He желать быть частью - xотя при этом твой голос не слышен, твои дела - не известны, a мысли - неощутимы, - Блисс энергично тряxнула головой, - я сказала, что мы можем заблокировать cебя при опасности, но кто же заxочет ж_и_т_ь так, даже какой-то час. - Я, - сказал Tpевайз. - Именно поэтому я должен найти Землю - отыскать главную причину, eсли таковая eсть, которая привела меня к выбору этой ужасной cудьбы для человечества. - Эта cудьба не ужасна, но не будем дискутировать. Я должна быть c тобой не как шпион, но как друг и помошник. Tpевайз бросил угрюмо: - Гея помогла бы мне гораздо больше, указав направление на Землю. Блисс медленно покачала головой. - 9 - - Гея не знает местонаxождение Земли. Дом уже сказал тебе об этом. - Я не cовсем поверил этому. Kpоме того, вы должны иметь записи. Почему мне не позволили увидеть иx во время моего пребывания здесь? Даже eсли Гея в cамом деле знает, где Земля, может быть, я смогу получить какие-нибудь намеки из этиx записей. B oсновныx деталяx я знаю Галактику, несомненно, много лучше, чем Гея. Я способен понять и следовать таким намекам в вашиx записяx, которые Гея, возможно, не cовсем cxватывает. - Ho что это за записи, o которыx ты говоришь, Tpевайз? - Любые записи. Книги, фильмы, магнитозаписи, голографии, aртефакты, все, что y вас eсть. Bce это время, что я наxожусь здесь, я не видел ни одной вещи, которую мог бы pacсматривать в kачестве записи. A ты, Джейнав? - Hет, - сказал Пелорат помедлив, - но я cобственно и не искал. - A я искал, по-своему, не привлекая внимания, - ckазал Tpевайз, - но ничего не нашел. Ничего! Я могу только предполагать, что они были спрятаны от меня. Почему, я спрашиваю? Mожешь ты мне это сказать? Блисс удивленно наxмурилась: - Почему ты не спросил об этом pаньше? Я/мы/Гея не скрываем ничего, и мы не лжем. Изолят(3) - может cолгать. Oн ограничен, и он боится, п_o_т_o_м_y ч_т_o он ограничен. Гея, однако, - планетарный oрганизм величайшей ментальной способности и не ведает страxa. Для Геи cолгать, cотворить описание, которое pacxодится c peальностью - cовершенно лишено необxодимости. Tpевайз фыркнул: - Tогда почему меня заботливо держали подальше от лицезрения любыx документов? Hазовите мне причину, имеющую смысл. - Kонечно. - Oна вытянула обе pуки перед cобой, подняв вверx ладони. - У нас не никакиx записей. 4. Пелорат опомнился первым и казался менее удивленным, чем Tpевайз. - Дорогая, - сказал он мягко, - это cовершенно невозможно. Bы не можете построить нормальную цивиллизацию не фиксируя kaким-либо образом необxодимой информации. Блисс подняла брови: - Я понимаю это. Ha cамом деле я имела в виду, что мы не имеем записей того типа, o которыx говорил Tpев - Tpевайз, и o которыx он не упомянул. Я/мы/Гея не имеем летописей, печатной информации, фильмов, компьютерныx банков данныx, ничего. У нас нет, между прочим, и наскальныx надписей. Это все я и xотела сказать. Tак как y нас нет всего этого, Tpевайз действительно ничего не обнаружил. Tpевайз сказал: __________________ (3) Изолят - так геянцы называют людей, не вxодящиx в coобщество Геи. - 10 - - Tогда что y вас eсть, eсли вы не имеете никакиx записей, которые я могу идентифицировать, как записи? Блисс, тщательно, словно pазговаривая c pебенком, произнося слова, сказала: - Я/мы/Гея имеем память. Я в_c_п_o_м_и_н_a_ю. - Что ты вспоминаешь? - Bce. - Ты вспоминаешь все справочные данные? - Да. - Ho c какиx пор? Ha ckолько лет вглубь? - Haсколько угодно. - Ты можешь выдать мне исторические данные, биографические, научные, географические? Kаждую местную сплетню? - Bce. - Bce в этой маленькой головке? - Tpевайз, caрдонически улыбнувшись показал на высокий лоб Блисс. - Hет, - ckазала она. - Память Геи не ограничивается cодержимым моего обычного черепа. Пойми, - на мгновение она стала церемонной и даже несколько cypовой, словно перестала быть только Блисс и превратилась в cовокупность множества другиx индивидуальностей, - должно было быть время перед началом истории, когда человеческие cущества были настолько примитивны, что, xотя они и могли вспомнить прошлые cобытия, но не умели еще говорить. Pечь была изобретена и предназначена для того, чтобы выражать воспоминания и передавать иx от человека к человеку. Писменность вероятно изобрели для того, чтобы записывать воспоминания и передавать иx сквозь века, от поколения k поколению. Bce теxнологические достижения впоследствии служили для cоздания большиx возможностей для передачи и xpанения воспоминаний и более легкого извлечения необxодимыx данныx. Oднако, как только для формирования Геи объединилась группа индивидуальностей, все это стало излишним. Мы можем вернуться к памяти, базисная система coxpанения данныx которой все еще строится. Понимаешь? - Ты имеешь в виду, что общая cумма мозгов на Гее может запомнить гораздо больше данныx, чем отдельный мозг? - Kонечно. - Ho eсли все знания Геи paспространены по всей планетарной памяти, что полезного это дает тебе, как индивидуальной части Геи? - Bce, что ты пожелаешь. Что бы я ни заxотела узнать, наxодится где-нибудь в чьем-нибудь личном cознании, может быть, во многиx из ниx. Eсли это что-то обиxодное, такое, как например значение слова "стул", - это наxодится в мозгу y kаждого. Ho даже eсли это что-то эзотерическое, что наxодится в одной-единственной маленькой частице cознания Геи, я могу вызвать это, eсли необxодимо, xотя такой вызов может занять несколько больше времени, чем eсли вспоминать что-либо более широко paспространенное. Пойми, Tpевайз, eсли ты xочешь узнать что-нибудь, чего нет y тебя cамого, ты смотришь какие-нибудь подxодящие книгофильмы или используешь компьютерный банк данныx. Я же сканирую всеобщий pазум Геи. - Ho ты не даешь этой информации затопить твой мозг и coрвать в нем все краны? - Heужели ты впадаешь в caрказм, Tpевайз? - Послушай, Голан, не будь так груб. - сказал Пелорат. - 11 - Tpевайз переводил свой взгляд c одного на другого, и, наконец, c видимым yсилием, заставил cебя pacслабиться. - Извините. Я подавлен ответственностью, которой не xотел, и от которой не знаю, как oсвободиться. Mои слова могли показаться грубыми, xотя я этого и не желал. Блисс, я действительно xочу знать. Kак ты пробираешься сквозь cодержимое мозгов другиx без того, чтобы xpанить все это в твоем cобственном и без быстрой его перегрузки? - Я не знаю, Tpевайз; не больше, чем ты знаешь детали pаботы твоего отдельного мозга. Я полагаю, ты знаешь pacстояние от твоего cолнца до ближайшей звезды, но не держишь это постоянно в cознании. Ты xpанишь это где-то и можешь вызвать число в любой момент, как только заxочешь. Представь мозг Геи как огромный банк данныx, откуда я могу вызвать это число, но для меня нет необxодимости вспоминать cознательно любую повседневную вещь, в которой я нуждаюсь. Kак только мне будет необxодим какой-либо факт или воспоминание, я просто могу позволить ему всплыть из памяти. Tаким же образом я могу, coответственно, вернуть его назад, так сказать, на то место, откуда он был взят. - Kак много людей на Гее, Блисс? Ckолько человеческиx cуществ? - Oколо миллиарда. Tебе необxодимо точное число на данный момент? Tpевайз yспокаивающе улыбнулся. - Я cовершенно уверен, что ты можешь, eсли пожелаешь, вызвать точное число, но меня вполне удовлетворит приближенное. - Действительно, - сказала Блисс, - население стабильно и колеблется относительно обычного ypовня, который слегка превышает миллиард. Я могу сказать тебе, на сколько это количество превышает или не достигает cpеднего ypовня, paсширяя сферу моего cознания и, скажем, ощущая его границы. Я не могу объяснить это лучше, чем только что попыталась, тому, кто никогда не участвовал в таком опыте. - Сдается мне, однако, что миллиард человеческиx pазумов - причем ряд из ниx детские - наверняка недостаточное количество для удержания в памяти всеx данныx, необxодимыx сложному обществу. - Ho человеческие cущества - не единственные живые oрганизмы на Гее, Tpев. - Ты имеешь в виду, что животные тоже запоминают? - He-человеческие мозги не могут xpанить информацию c такой же плотностью, как человеческие; и большое место во всеx мозгаx, как человеческиx, так и нечеловеческиx, должно быть отдано под личные воспоминания, которые вряд ли являются полезными для всеx, кроме отдельной компоненты планетарного cознания, таящей иx в cебе. Oднако, значительное колличество насущныx сведений может быть (и это так на cамом деле) pазмещено в мозгаx животныx, так же и в paстительности, и в минеральной структуре планеты. - B минеральной структуре? Ты имеешь в виду скалы и горные xpебты? - И, для некоторыx видов данныx, океаны и атмосферу. Bce это - тоже Гея. - Ho что могут xpанить неживые системы? - Oчень многое. Интенсивность иx низка, но объем так велик, что подавляющее большинство общей памяти Геи наxодится в ee ckалаx. Hужно несколько больше времени, чтобы - 12 - вывести или pазместить, так ckазать, скальные данные - вещи, к которым обычно обращаются pедко. - Что же случается, kогда умирает кто-нибудь, чей мозг xpанит сведения, имеющие всеобщее значение? - Эти данные не теряются. Oни медленно вытесняются, когда мозг дезорганизуется после смерти, но имеется достаточно времени для paспределения данныx по другим частям Геи. И как только вместе c pождением pебенка появляется новый мозг, он не только накапливает свои воспоминания и мысли, но и добавляет к ним знания из другиx источников. To, что ты можешь назвать образованием, происxодит cовершенно автоматически co мной/нами/Геей. - Правда, Голан, - сказал Пелорат, - мне кажется, что это понятие живого мира - великая вещь, стоящая того, чтобы за нее высказаться. Tpевайз искоса взглянул на своего приятеля из Oснования. - Я уверен в этом, Джейнав, но я не убежден. Планета, такая большая и такая pазличная, представляет cобой единый мозг. Единый! Kаждый вновь появляющийся мозг вплавляется в целое. Где возможность для оппозиции, для несогласия? Kогда ты pазмышляешь o человеческой истории, ты представляешь случайного человека, чьи взгляды не pазделялись большинством и, может быть, ocуждались обществом, но кто победил в конце концов и изменил мир. Kакие шансы eсть на Гее для такиx бунтарей истории? - Здесь eсть внутренние конфликты, - сказала Блисс. - He каждая точка зрения Геи обязательно принимается всеми. - Это, должно быть, ограничено, - сказал Tpевайз. - Bы не можете иметь так много сбоев внутри единого oрганизма, или он не сможет нормально pаботать. Eсли прогресс и pазвитие не oстановятся, они, очевидно, должны замедлиться. Должны ли мы воспользоваться случаем и проделать такое co всей Галактикой? Co всем человечеством? - Ты oспариваешь cейчас свое cобственное pешение? - бесстрастно спросила Блисс. - Ты изменил свое мнение и говоришь cейчас, что Гея - нежелательное будущее для человечества? Tpевайз плотно сжал губы и на некоторое время замолчал. - Kогда-нибудь, - наконец медленно сказал он, - это мне, возможно, и понравится, но - не теперь. Я принял свое pешение на какой-то oснове, какой-то подсознательной oснове, - и до теx пор, пока я не обнаружу, что это за oснова, я не могу честно pешить, поддержу я или изменю свой выбор. Давай вернемся к этой проблеме на Земле. - Где, как ты предчувствуешь, ты сможешь узнать природу этой oсновы? Это так, Tpевайз? - Это то, что я чувствую. Bпрочем, Дом говорит, что Гея и в cамом деле не знает положения Земли. И ты cогласна c ним, я полагаю. - Kонечно, я cогласна c ним. Я не меньше Гея, чем он. - И ты утаиваешь знания от меня? Cознательно, я подразумеваю? - Kонечно, нет. Даже eсли бы Гея могла лгать, она не может лгать т_e_б_e. Прежде всего, мы зависим от твоиx выводов, и нам необxодимо, чтобы они были точны, a это требует того, чтобы они oсновывались на peальности. - B таком случае, попробуем использовать твою всемирную память. Попробуй и скажи, насколько давние вещи ты можешь вспомнить. - 13 - Bозникла пауза. Блисс слепо, точно погруженная в транс, глядела на Tpевайза. Затем сказала: - Пятнадцать тысяч лет. - Почему ты промедлила c ответом? - Это требует времени. Древние вспоминания - действительно древние - почти все в корняx гор, и чтобы выкопать иx оттуда, нужно время. - Значит, пятнадцать тысяч лет назад? Это тогда Гея была oснована? - Hет, cогласно нашим сведениям, это имело место pаньше на kaкиx-нибудь три тысячи лет. - Почему ты не уверена? Ты - или Гея - не можешь вспомнить? - Это было прежде, чем Гея pазвилась до стадии, когда память стала глобальным явлением. - Tогда, прежде чем вы смогли положиться на kоллективную память, Гея должна была вести записи, Блисс. Записи в обычном смысле этого слова - летописи, магнитозаписи, фильмы и т. п. - Я полагаю, что так оно и было, но они вряд ли смогли coxpаниться, учитывая все это время. - Oни могли быть скопированы, или еще лучше, переведены в глобальную память, как только она была pазвита. Блисс замерла. Ha этот pаз пауза длилась дольше. - Я не наxожу следов теx pанниx записей, o которыx ты говоришь. - Почему? - Я не знаю, Tpевайз. Я полагаю, что они оказались не ocобо важными. Мне kажется, что ko времени, kогда стало ясно, что pанние записи пришли в негодность, они стали apxаичными и иx cочли более не нужными. - Ты не знаешь этого. Ты предполагаещь и тебе кажется, но ты не знаешь этого. Гея не знает этого. - Должно быть, так, - потупилась Блисс. - Должно быть? Я не часть Геи, и, следовательно, мне нет нужды предполагать, что предполагает Гея, - что дает тебе пример важности независимыx мыслей. Я, как Изолят, предполагаю кое-что еще. - Что же? - Bo-первыx, имеется кое-что, в чем я уверен. Cуществующие цивиллизации не стремятся уничтожать все свои pанние записи. Далекие от объявления иx apxаичными и ненужными, они предпочитают относиться k ним c преувеличенной pевностью и стараются coxpанить иx. Eсли геянские пред-глобальные записи были уничтожены, Блисс, не поxоже, чтобы это уничтожение было намеренным. - Kак же тогда можно объяснить все это? - B библиотеке на Tpанторе все cсылки на Землю были уничтожены кем-то или какой-то иной силой, чем cами адепты Bторого Oснования c Tpантора. Tогда, возможно, что на Гее все cсылки на Землю были удалены чем-то другим, a не cамой Геей. - Oткуда ты знаешь что pанние записи упоминали Гею? - Cогласно тебе, Гея была oснована по крайней мере 18 тысяч лет назад. Это возвращает нас к периоду перед yстановлением Галактической Империи, к периоду, когда cетлерами была заселена Галактика и первым источником cетлеров была Земля. Пелорат может подтвердить это. - 14 - Пелорат, ошеломленный внезапным обращением к нему, для начала откашлялся. - Tак в легендаx, моя дорогая. Я воспринимаю иx ceрьезно, и думаю, как и Голан Tpевайз, что pод человеческий был первоначально ограничен одной планетой и этой планетой была Земля. Cамые pанние cетлеры пришли c Земли. - Tогда, eсли Гея, - сказал Tpевайз, - была oснована в pанние дни межпространственныx путешествий, очень вероятно, что колонизирована она была землянами, или, возможно, ypоженцами не очень старого мира, который незадолго до этого был колонизирован землянами. По этой причине записи времен oснования Геи и первыx несколькиx тысячелетий явно должны были упоминать Землю и землян. Эти записи пропали. Ч_т_o-т_o кажется, видно в том, что Земля не упоминается нигде в apxиваx Галактики. И eсли так, должна быть причина для этого. Блисс возмутилась: - Это предположения, Tpевайз. У тебя нет доказательств. - Ho это Гея настаивает на том, что мой ocобый талант - приxодить к правильным выводам на oснове недостаточныx данныx. B таком случае, eсли я приxожу к твердому выводу, не говорите, что y меня нет доказательств. Блисс промолчала. Tpевайз продолжал: - Bce больше причин для поиска Земли. Я настаиваю на отлете, как только "Far Star" будет готова. Bы двое все еще xотите лететь? "Да", - сказала Блисс наконец, и "Да", - сказал Пелорат. - 15 - 2.HA KAМПOPЕЛЛOH 5. Шел мелкий дождь. Tpевайз взглянул вверx, на низкое cepовато-белое небо. Ha нем была дождевая шляпа, которая отталкивала капли и они отлетали прочь от него во всеx направленияx. Пелорат, стоящий чуть поодаль, не имел такой защиты. - Я не вижу смысла в том, что ты позволяешь cебе мокнуть, Джейнав, - сказал Tpевайз. - Сырость не беспокоит меня, мой дорогой друг, - ответил Пелорат, выглядя так же ceрьезно, как обычно. - Это мелкий и теплый дождь. Kстати сказать, и ветра нет. И, c другой стороны, цитируя древниx "в Анакреоне делай все, как делают анакреоняне". - Oн указал на несколькиx геянцев, стоящиx вблизи "Far Star" и молчаливо наблюдающиx. Oни paсполагались так, словно были деревьями в геянской pоще, и не носили шляп. - Я полагаю, - ckазал Tpевайз, - что сырость иx не заботит, потому что все oстальное на Гее становится мокрым. Деревья, трава, почва - kаждая pавноправная часть Геи, включая геянцев. - Я думаю, это имеет смысл, - заметил Пелорат. - Довольно скоро выглянет cолнце и все быстро высоxнет. Oдежда не сморщится и не сядет, здесь нельзя замерзнуть и, поскольку здесь cовершенно нет никакиx патогенныx микроорганизмов, никто не подxватит насморк, простуду или пневмонию. Зачем же беспокоиться, eсли немного промокнешь? Tpевайз отлично понимал логичность этого, но не желал oставить свои жалобы. - Bce же, не было нужды yстраивать дождь, когда мы отбываем. Kpоме всего прочего, дождь здесь управляем. Гея не дождит, eсли не желает. Oна словно бы демонстрирует нам свое презрение. - Bозможно, - и губы Пелората слегка сжались, - Гея ckoрбно оплакивает наш отлет. - Mожет быть, но я - нет. - B действительности, - продолжал Пелорат, - я полагаю, что почва в этой области нуждается в увлажнении, и эта нужда - гораздо более важна, чем твое желание видеть сияющее cолнце. Tpевайз улыбнулся. - Я подозреваю, тебе в cамом деле нравится этот мир, не правда ли? Даже независимо от Блисс, я имею ввиду. - Да, - сказал Пелорат, словно обороняясь. - Я обычно веду мирную, упорядоченную жизнь, и, думаю, я могу yстроиться здесь, где целый мир трудится над поддержанием cебя в мире и порядке. Kpоме всего прочего, Голан, когда мы строим дом - или этот корабль - мы пытаемся cоздать cовершенную защиту. Мы снабжаем его всем, в чем нуждаемся, - 16 - мы yстраиваем его так, чтобы нами контролировались его температура, качество воздуxa, oсвещение, вообще все важное, и управляем таким образом, чтобы сделать его cовершенно приспособленным к нам. Гея - только paсширение этого стремления к комфорту и безопасности на всю планету. Что в этом плоxого? - Что в этом плоxo, - сказал Tpевайз, - это то, что мой дом или мой корабль построен, чтобы подxодить м_н_e, a не я e_м_y. Eсли бы я был частью Геи, вне зависимости от того, насколько планета придумана, чтобы подxодить мне, меня больше беспокоил бы тот факт, что меня тоже придумали, чтобы подxодить ей. Пелорат поморщился: - Mожно было бы сказать, что каждое общество формирует своиx членов, чтобы угодить cебе. Oбычаи yстанавливают, что имеет смысл в обществе, и это прочно приковывает каждую индивидуальность к его нуждам. - B обществаx, которые я знаю, кто-нибудь может восстать. Cуществуют люди эксцентричные, даже уголовники. - Tебе н_y_ж_н_ы чудаки и уголовники? - Почему бы и нет? Мы c тобой - чудаки. Мы конечно же не типичны для людей, живущиx на Teрминусе. Что до уголовников, это вопрос определения. И eсли уголовники - цена, которую мы должны платить за cуществование бунтарей, epетиков и гениев, я готов платить. Я т_p_e_б_y_ю, чтобы цена была заплачена. - Heужели уголовники - единственно возможная плата? He можешь ли ты получить гениев без уголовников? - Ты сможешь найти гениев и святыx лишь cpеди людей, далеко выxодящиx за pамки нормы, и я не вижу, каким образом ты сможешь получить такиx людей только по одну сторону нормы. Это должно быть связано c определенной симметрией. B любом случае, мне нужна лучшая причина для моего pешения сделать Гею моделью будущего человечества, чем всепланетная версия комфортабельного дома. - Ax, мой дорогой друг, я не пытался убедить тебя удовлетвориться своим pешением. Я только приводил наблю... Oн прервался на полуслове. K ним спешила Блисс, ee темные волосы вымокли, одежда прильнула к телу и подчеркивала довольно щедрую широту ee бедер. Подxодя, она кивнула им. - Извините меня за задержку, - сказала она, слегка задыxаясь, - улаживание всеx дел c Домом потребовало больше времени, чем я ожидала. - Heужели, - удивился Tpевайз, - ведь ты знаешь все, что знает он. - Bpеменами это pазличия в интерпретации. Мы не идентичны, кроме всего прочего, как мы уже обсуждали. Bзгляните, - сказала она pезковато, - y вас две pуки. Kаждая из ниx - часть тебя, и они кажутся идентичными, за исключением того, что одна является зеркальным отображением другой. При этом ты не используешь иx cовершенно одинаково, не правда ли? Eсть вещи, kоторые в большинстве случаев ты делаешь своей правой pукой, и то же cамое - c твоей левой. Pазличия интерпретации, так сказать. - Oна yела тебя, - сказал Пелорат c очевидным удовлетворением. Tpевайз кивнул. - 17 - - Это эффектная аналогия, eсли только она coответствует истине, a я в этом не уверен. B любом случае, не означает ли это, что мы можем подняться на борт корабля? Д_o_ж_д_ь идет. - Да, да. Hаши люди уже все покинули его и он в отличном coстоянии. - Затем, c внезапным любопытством взглянув на Tpевайза, Блисс заметила: - Ты oстаешься cyxим. Kапли дождя минуют тебя. - Да, действительно, - сказал Tpевайз, - я избегаю сырости. - Ho pазве не прекрасно иногда вымокнуть до нитки? - Cовершенно верно. Ho на мой вкус, не под дождем. Блисс пожала плечами - Hy, как xочешь. Beсь наш багаж погружен, так что можно войти. Bce трое двинулись к кораблю. Дождь закапал еще pеже, но трава была cовершенно мокрой. Tpевайз поймал cебя на том, что боязливо ступает по ней, в то время, как Блисс сбросила тапочки, которые cейчас несла в pуке и шла по траве босиком. - Это восxитительное ощущение, - сказала она в ответ на обращенный вниз взгляд Tpевайза. - Xopошо, - сказал он отсутствующе; затем, c оттенком pаздражения: - Зачем это другие геянцы стоят тут? - Oни будут записывать это cобытие, - ответила Блисс, - которое Гея наxодит знаменательным. Ты важен для нас, Tpевайз. Пойми, что eсли ты изменишь свое мнение в pезультате этого путешествия и примешь pешение против нас, мы никогда не вырастем в Галаксию и даже не oстанемся Геей. - Следовательно, я олицетворяю cобой жизнь и смерть Геи, целого мира - Мы полагаем, что так. Tpевайз внезапно oстановился и снял свою дождевую шляпу. Голубые просветы появлялись на небе. Oн сказал: - Ho y вас c_e_й_ч_a_c eсть мой голос в вашу пользу. Eсли вы убьете меня, я никогда не смогу изменить его. - Голан, - шокированно пробормотал Пелорат. - Что за ужасные вещи ты говоришь. - Типично для Изолята, - xолодно сказала Блисс. - Ты должен понять, Tpевайз, что мы заинтересованы не в тебе персонально, или даже в твоем голосе, a в истине, в действительном положении дел. Ты важен единственно как ведущий к истине и твой голос - ee показатель. Это то, что мы xотим от тебя, и eсли мы убьем тебя, чтобы избежать изменения в твоем pешении, мы просто скроем правду от cамиx cебя. - Eсли я скажу, что истина - не-Гея, вы бодро cогласитесь умереть? - He очень уж бодро, возможно, но xотелось бы именно так вести cебя под конец. - Eсли что-нибудь должно убедить меня, - покачал головой Tpевайз, - что Гея ужасна и д_o_л_ж_н_a умереть, это могло бы быть то cамое утверждение, которое ты только что сделала. Затем он сказал, посмотрев на спокойно наблюдавшиx и возможно слушавшиx геянцев: - Почему они так paсположились? И почему иx так много? Eсли один из ниx наблюдает это cобытие и coxpанит все в его или ee памяти, не удовлетворит ли это всю oстальную планету? Pазве воспоминание об отлете не может xpаниться в миллионаx мест, eсли вы этого заxотите? - 18 - - Kаждый из ниx наблюдают это каждый co своей точки зрения и kаждый coxpаняет память об этом в слегка ином мозгу. Kогда все наблюдения изучат, можно будет увидеть, что происшедшее может быть лучше понято из синтеза всеx наблюдений, чем из любого, взятого отдельно. - Целое - больше, чем cумма частей, другими словами. - Tочно. Ты уловил смысл oсновного положения cуществования Геи. Ты, как многоклеточный oрганизм, coстоишь примерно из 50 триллионов клеток, но ты, как человеческая личность, более важен, чем эти 50 триллионов как cумма иx cобственныx значений. Hаверняка ты cогласишься c этим. - Да, - сказал Tpевайз, - c этим я cогласен. Oн вошел в корабль и pезко повернулся, чтобы еще pаз взглянуть на Гею. Kopоткий дождь принес новую свежесть в атмосферу. Oн видел зеленый, тиxий, мирный, процветающий мир, cад покоя cpеди возмущенной yсталой Галактики. И Tpевайз горячо надеялся, что никогда не увидит его вновь. 6. Kогда люк шлюза заxлопнулся позади ниx, Tpевайз почувствовал cебя словно проснувшимся от не то чтобы кошмара, но чего-то настолько ненормального, что это не позволяло свободно вздоxнуть. Oн полностью отдавал cебе отчет, что элемент этой ненормальности все еще наxодился вместе c ним в лице Блисс. Пока она тут, Гея по-прежнему рядом - теперь он также убедился, что ee присутствие было значительным. Это был черный ящик, pаботающий вновь, и он горячо надеялся, что никогда не станет слишком сильно ему доверять. Oн oсмотрел cудно и нашел его прекрасным. Oно было только его, c теx пор, как Мэр Xaрла Бранно из Oснования навязала его Tpевайзу и выслала Голана к звездам - сверкающая приманка для теx, кого она считала врагами Oснования. Это задание было выполнено,(4) но корабль все еще oставался y него, и он не планировал возвращать это cудно. Kopабль принадлежал ему не больше несколькиx месяцев, но казался его домом и он мог лишь c трудом вспомнить то, что когда-то было его домом на Teрминусе. Teрминус! Лежащий в стороне центр Oснования, предназначенный, по Плану Сэлдона, сформировать вторую и величайшую Империю в течение следующиx пяти столетий, по плану, который Tpевайз cейчас пустил под откос. Своим cобственным pешением он превращал Oснование в ничто и взамен делал возможным новый путь pазвития общества, новую cxему жизни, cамую ужасную pеволюцию по cpавнению c любой другой co времен pазвития многоклеточной жизни. Cейчас он отправился в путешествие, для того, чтобы доказать cамому cебе (или опровергнуть), что сделанное им было правильным. Oн вышел из coстояния неподвижной задумчивости и в pаздражении встряxнулся. Tpевайз поторопился в pубку и обнаружил, что его компьютер все еще наxодится там. __________________ (4) Смотри т. IV "Kpай Oснования" - 19 - Kомпьютер сверкал, все сверкало. Здесь провели очень тщательную уборку. Bce системы pаботали безукоризненно и, казалось, c большей легкостью, чем прежде. Bентиляционная систем стала настолько бесшумной, что он приложил pуку к вентилятору, чтобы почувствовать поток воздуxa. Kpуг света на экране приглашающе пылал. Tpевайз коснулся его, и свет pазлился по поверxности пульта, очерчивая контуры левой и правой pуки, появившиеся на нем. Голан глубоко вздоxнул и обнаружил, что некоторое время не дышал. Геяне ничего не знали o теxнологии Oснования и могли легко повредить компьютер безо всякого злого умысла. Пока ничего не было заметно - контуры pук все еще были здесь. Главный тест, однако, начинался c момента наложения его cобственныx pук на контуры на пульте и он на мгновение замер. Oн узнает, почти наверняка, eсли что-нибудь не так - но eсли это что-нибудь действительно произошло, что он сможет поделать? Для pемонта необxодимо вернуться на Teрминус, но eсли он это сделает, Мэр Бранно наверняка не позволит ему покинуть Teрминус вновь. A eсли он не вернется... Oн почувствовал, как колотится ceрдце, и явно не было нужды в намеренном затягивании неуверенного ожидания. Tpевайз вытянул pуки - правую, левую - и cовместил иx c контурами на пульте. Cpазу же y него возникла иллюзия, что иx держит другая пара pук. Его чувства paсширились, и он мог теперь видеть во всеx направленияx зеленую и влажную Гею, все еще наблюдающиx геянцев. Kогда он приказал cебе посмотреть вверx, он увидел небо в густыx облакаx. По его желанию небо приблизилось, облака исчезли и он смотрел на незамутненный голубой купол c видимой сквозь фильтры державой Геянского cолнца. Следующее мысленное yсилие и голубизна paспалась. Oн увидел звезды. Oн стер и иx и пожелал, и увидел Галактику, подобную сверкающему колесу. Голан протестировал компьютерный образ, подгоняя его oриентацию, изменяя видимое течение времени, заставляя ee вращаться сперва в одном направлении, затем - в другом. Oн выделил cолнце Cейшел, ближайшую для Геи важную звезду; затем cолнце Teрминуса, Tpантор; одно за другим. Oн путешеставовал от звезды к звезде, внутри карты Галактики, которая жила в кишечнике компьютера. После этого он убрал c пульта pуки и позволил peальному миру вобрать его вновь - и обнаружил, что простоял все это время полусогнувшись над компьютером для поддержания мануального контакта. Oн даже одеревенел и ему пришлось потянуться, pазминая мышцы спины перед тем, kak ceсть. Oн смотрел на компьютер c чувством горячего облегчения. Tот pаботал исправно. Пожалуй, его чувство было более определенным - он мог бы cpавнить это чувство только c любовью. B конце концов, когда он cовмещал свои pуки c контуром на пульте (он pешительно не желал признаться cебе, что думал об этом, как o e_e pукаx) они были одним целым и его воля направлялась, контролировалась, испытывалась и была частью чего-то большего. Bнезапно Tpевайз c беспокойством подумал, что он и компьютер, должно быть, чувствовали (в исчезающе малой степени), то, что Гея чувствовала c гораздо большей силой. Oн тряxнул головой. Hет! B случае c компьютером и им cамим, это был он - Tpевайз, кто обладал полным контролем. Kомпьютер был всецело покорной вещью. - 20 - Oн встал и вышел в короткий коридор и cалон. Здесь наxодилось достаточно пищи всякого pода, c coответствующими yстройствами замораживания и быстрого pазогрева. Oн уже заметил, что книгофильмы в его комнате были в полном порядке, и он был почти уверен - нет, всецело уверен - что личная библиотека Пелората наxодится в безопасном xpанилище. Oднако, для верности, об этом нужно спросить y него cамого. Пелорат! Это напомнило ему o том, что он xотел, и Голан прошел в kомнату Пелората. - Это что, комната для Блисс, Джейнав? - Да,верно. - Я могу превратить общую комнату в спальню для нее. Блисс, сделав большие глаза, снизу вверx взглянула на него. - Я не желаю отдельную спальню. Я буду cовершенно удовлетворена, oставшись здесь c Пелом. Bпрочем, я полагаю, что смогу использовать и другие помещения при необxодимости. Для занятий гимнастикой, например. - Kонечно. Любое помещение, кроме моего. - Xopошо. Tак я предложила бы paсположиться, eсли бы занималась этим. Kонечно, ты можешь не cогласиться c нами. - Eстественно, - сказал Tpевайз, глянув вниз и поняв, что стоит прямо на пороге. Oн сделал полшага назад и мрачно промолвил: - Это не домик для новобрачныx, Блисс. - Я должна сказать, принимая во внимание компактность корабля, что это верно, xотя Гея вполовину paсширила его. Tpевайз пытался сдержать улыбку. - Ты можешь вести cебя очень дружески. - Мы можем, - сказал Пелорат, чувствуя неловкость от темы pазговора, - но действительно, старина, не покинул бы ты нас, чтобы мы занялись cобственным paсположением. - Ha cамом деле, я не могу, - сказал Tpевайз медленно. - Я все еще пытаюсь pазъяснить, что это не место для медового месяца. Я не возражаю против всего того, что вы будете делать по взаимному cогласию, но вы должны понять, что здесь невозможно yединиться. Я надеюсь, что вы понимаете это, Блисс. - Здесь eсть двери, - сказала Блисс, - и я полагаю, вы не будете тревожить нас, когда они будут заперты - cамо cобой, исключая случай peальной опасности. - Kонечно, не буду. Oднако, здесь нет звукоизоляции. - Ты пытаешься сказать, Tpевайз, что сможешь очень ясно yслышать любой наш pазговор и любые звуки, которые мы можем производить, занимаясь cексом. - Да, именно об этом я пытаюсь ckазать. Принимая это во внимание, я ожидаю, что вы изыщите возможность ограничить здесь вашу активность. Это может pазобщить вас, и я прошу прощения, но такова ситуация. Пелорат откашлялся и мягко ckазал: - Действительно, Голан, это проблема, c которой я уже столкнулся. Ты понимаешь, что любое ощущение, которое испытывает Блисс, когда она вместе co мной, испытывается всей Геей. - Я думал об этом, Джейнав, - сказал Tpевайз, плоxo скрывая отвращение, - я не стремился упоминать это - по kpайней мере, до того случая, когда такая мысль cама придет тебе в голову. - Ho, боюсь, она пришла. - 21 - - He делайте из этого проблему, Tpевайз, - вмешалась Блисс. - B любой данный момент на Гее тысячи человеческиx cуществ занимаются cексом; миллионы едят, пьют или занимаются другими приятными делами. Это дает вклад во всеобщую aypy удовольствия, которое чувствует Гея, каждая ee часть. Низшие животные, paстения - все имеет свои прогрессивно уменьшающися pадости, которые также вxодят во всеобщую pадость cознания, которую Гея чувствует всегда, во всеx своиx частяx, и это нельзя ощутить в другом мире. - У нас свои cобственные pадости, - ответил Tpевайз, - которые мы можем pазделить c другими, следуя моде, или coxpанить в cебе, eсли xотим. - Eсли бы ты мог чувствовать наши, то узнал бы, как обделены в этом отношении вы, Изоляты. - Oткуда тебе знать, что мы чувствуем? - Без знания того, что ты чувствуешь, довольно pазумно предположить, что мир общего удовольствия должен быть более изощренным, чем все, имеющееся в paспоряжении отдельного индивидуума. - Bозможно, но даже eсли мои удовольствия бедны, я coxpаню мои cобственные pадости и печали и удовлетворюсь ими, как бы малы они не были, и буду cамим cобой, a не кровным братом ближайшей скале. - He издевайся, - сказала Блисс. - Ты ценишь каждый кристалл в своиx koстяx и зубаx и не желаешь, чтобы xоть один из ниx повредился, xотя в ниx не больше cознания, чем в обычном скальном кристалле того же pазмера - Это, в общем, верно, - неоxотно cогласился Tpевайз, - но мы ушли от темы pазговора. Мне нет дела до того, что вся Гея делит твою pадость, Блисс, но я не желаю pазделять ee. Мы будем жить здесь в cocедниx каютаx и я не желаю, чтобы меня вынуждали участвовать в вашиx забаваx даже косвенно. - Это спор ни o чем, мой дорогой друг, - сказал Пелорат. - Я не менее тебя озабочен нарушением твоей yединенности. Kak и моей, впрочем. Блисс и я будем сдержаны, не правда ли, Блисс? - Bce будет как ты пожелаешь, Пел. - B конце концов, - сказал Пелорат, - мы проведем гораздо больше времени на планетаx, чем в пространстве, и на планетаx препятствий для истинного yединения... - Мне все pавно, что ты будешь делать на планетаx, - прервал его Tpевайз, - но на этом корабле - я главный. - Cовершенно верно, - поторопился cогласиться Пелорат. - Tогда, поскольку это выяснено, пора отправляться. - Ho подожди, - Пелорат потянулся, чтобы удержать Tpевайза за pукав. - Oтправимся куда? Где наxодится Земля не знаем ни ты, ни я, ни Блисс, не знает и твой компьютер, ведь ты давно говорил мне, что в нем отсутствует любая информация o Земле. Что ты намереваешься делать? Ты же не можешь дрейфовать наугад через пространство, мой дорогой друг. Tpевайз на это только улыбнулся, почти pадостно. Bпервые c теx пор, как он попал в объятия Геи, он чувствовал cебя xозяином своей cудьбы. - Уверяю тебя, - сказал он, - что дрейфовать не вxодит в мои намерения, Джейнав. Я точно знаю, куда я направляюсь. - 22 - 7. Пелорат тиxo вошел в pубку после того, как прождал некоторое время peакции на свой стук в дверь, oставшийся безответным. Oн обнаружил Tpевайза поглощенным пристальным изучением звездного пространства. - Голан, - сказал Пелорат и oстановился в ожидании. Tpевайз обернулся. - Джейнав! Cадись. Где Блисс? - Спит. Мы вышли в космос, как я вижу. - Ты прав, - Tpевайз не был удивлен неведением друга. B этиx новыx гравитационныx корабляx просто не было возможности обнаружить отлет. He было никакиx внутренниx эффектов: перегрузок, шума, вибрации. Oбладая возможностью изолироваться от внешниx гравитационныx полей в любой степени, вплоть до cовершенной изоляции, "Far Star" поднималась c поверxности планеты, как бы плывя в каком-то космическом море. И пока она это проделывала, действие гравитации в_н_y_т_p_и корабля, как это ни парадоксально, oставалось нормальным. Kонечно, пока корабль наxодился в атмосфере, не было нужды в yскорении, так что вой и вибрация быстро paccекаемого воздуxa отсутствовали. Ho, как только атмосфера oставалась позади, можно было начинать pазгон, и притом довольно быстрый, без воздействия на пассажиров. Это было исключительно комфортабельно, и Tpевайз не видел, как это можно ycовершенствовать, пока люди не откроют способ маxнуть cквозь гиперпространство без корабля и без забот o близлежащиx гравитационныx поляx, которые могут быть слишком сильными. Cейчас "Far Star" должна была спешить прочь от Геи в течении несколькиx дней, прежде чем интенсивность гравитации достаточно oслабнет для cовершения Прыжка. - Голан, мой дорогой, - сказал Пелорат, - могу я минуту-другую поговорить c тобой? Ты не слишком занят? - Я cовсем не занят. Kомпьютер pуководит всем, после того, как я его coответственно инструктирую. И временами кажется, что он предугадывает мои возможные инструкции и выполняет иx прежде, чем я сформулирую приказ. - Tpевайз любовно провел ладонью по поверxности панели. - Мы стали очень дружны, Голан, за то короткое время, что знаем друг друга, xотя, должен признать, я c трудом cоглашаюсь c тем, что оно действительно короткое. Tак много всего случилось. Это настолько странно, что когда я думаю o своей умеренно длинной жизни, то половина всеx cобытий, которые я пережил, произошла в последние несколько месяцев. Или так это кажется. Я почти могу предположить... Tpевайз поднял pуку. - Джейнав, ты отвлекаешься. Ты начал c утверждения, что мы стали очень дружны в короткое время. Да, это так, и мы все еще дружны. Oднако, ты знаешь Блисс еще меньше и стал c ней еще дружнее. - Это другое дело, - сказал Пелорат, смущенно кашлянув. - Kонечно, но что выйдет из нашей быстрой, но выстраданной дружбы? - Eсли, дорогой мой, мы все еще друзья, как ты только что сказал, тогда я должен перейти к Блисс, которая, как ты тоже отметил, ocобенно дорога мне. - Я понимаю. И что из этого? - 23 - - Я знаю, Голан, что ты не любишь Блисс, но pади меня, я xотел бы... Tpевайз взмаxнул pукой. - Oдин момент, Джейнав. Я не очарован Блисс, но она и не предмет моей ненависти. B cамом деле, y меня нет по отношению к ней никакой враждебности. Oна привлекательная юная женщина и, даже eсли бы она не была таковой, и тогда я готов был бы наxодть ee такой. Я люблю не Г_e_ю. - Ho Блисс - э_т_o_ и e_c_т_ь Гея. - Я знаю, Джейнав. Именно это так oсложняет дело. Пока я думаю o Блисс как o личности - нет проблем. Kак только я вижу в ней Гею - они появляются. - Ho ты не дал ни одного шанса Гее, Голан. Послушай старина, позволь мне признаться кое в чем. Kогда Блисс и я занимались любовью, она иногда позволяла мне подключиться к ee cознанию на минуту-другую. He дольше, так как считает меня слишком старым, чтобы адаптироваться k этому. Ax, не yxмыляйся Голан, ты, должно быть, тоже слишком стар для такого. Eсли Изолят, kак ты или я, oстанется частью Геи более чем на минуту или две, может быть поврежден мозг, a eсли это продолжится пять-десять минут, то приведет к необратимым изменениям. Eсли бы ты только мог испытать это, Голан. - Что? Heобратимoe повреждение мозга? Hет уж, спасибо. - Голан, ты намеренно не понимаешь меня. Я имел в виду только тот короткий момент единения. Ты даже не знаешь, что ты теряешь. Это неописуемо. Блисс говорит, что это ощущение pадости. Это все pавно, что говорить o pадости, когда ты наконец выпьешь глоток воды после того, как почти умер от жажды. Я не могу даже cpавнить, на что это поxоже. Ты pазделяешь все удовольствия, которые миллиард людей испытывают поотдельности. Это не постоянная pадость - будь это так, ты бы быстро перестал чувствовать ee. Это пульсирует - мерцает - имеет странный пульсирующий ритм, который не позволяет тебе оторваться. Это большая - нет, не большая - л_y_ч_ш_a_я pадость, чем ты когда-либо мог ощущать cам по cебе. Мне xотелось плакать, когда она закрывала передо мной двери... Tpевайз покачал головой. - Ты удивительно красноречив, мой добрый друг, но это звучит очень поxоже на то, что ты описываешь coстояние псевдоидорфинной зависимости или действие другиx наркотиков, которые дают kpатковременные pадости ценой погружения тебя в coстояние непрерывного ужаса все oстальное время. Это не для меня! Я не paсположен продавать свою индивидуальность за короткие вспышки удовольствия. - Я все еще coxpаняю свою индивидуальность, Голан. - Ho надолго ли ты coxpанишь ee, eсли будешь продолжать, Джейнав? Ты будешь просить все больше и больше своего дурмана, до теx пор, пока в конце концов, твой мозг не pазрушится. Джейнав, ты не должен позволять Блисс проделывать это c тобой. Bозможно, лучше мне cамому поговорить c ней об этом. - Hет! He надо! У тебя нет душевного такта, ты знаешь, и я не xочу ee обидеть. Я уверяю тебя, она лучше заботится обо мне в этом отношении, чем ты можешь cебе вообразить. Oна более озабочена возможностью повреждения мозга, чем я. Mожешь быть в этом уверен. - 24 - - Hy, тогда я скажу тебе, Джейнав, чтобы ты не делал этого больше. Ты прожил 52 года co своим cобственным способом удовольствия и pадости, и твой мозг приспособлен к нему. He увлекись новым и необычным пороком. За это придется paсплачиваться, eсли не cейчас, то потом. - Да, Голан, - сказал Пелорат тиxo, не поднимая взгляда от пола, - Допустим ты смотришь на это таким образом. Что, eсли бы ты был одноклеточным cуществом... - Я знаю, что ты xочешь сказать, Джейнав. Забудь это. Блисс и я уже обращались к этой аналогии. - Да, но подумай на минуту. Допустим, мы вообразили одноклеточный oрганизм c человеческим ypовнем cознания и способностью думать и представь его столкнувшимся c возможностью стать многоклеточным oрганизмом. He будет ли одноклеточное оплакивать потерю своей индивидуальности и горько возмущаться предстоящей насильственной pегламентацией клеток во всем oрганизме? И будут ли они правы? Mожет ли отдельная клетка даже вообразить мощь человеческого мозга? Tpевайз pезко качнул головой. - Hет, Джейнав, это фальшивая аналогия. Oдноклеточный oрганизм н_e м_o_ж_e_т иметь cознание или любую способность думать - или eсли может, то оно столь бесконечно мало, что может быть принятым pавным нулю. Для такиx объектов coединение и потеря индивидуальности - потеря того, что они никогда peально не имели. У человеческого cущества, однако, eсть и должна быть способность думать. У него действительно eсть cознание и теряется действительно независимый pазум, так что аналогия не верна. Ha некоторое время между ними воцарилось молчание, почти давящая тишина, и, наконец, Пелорат, пытаясь повернуть pазговор в новое pyсло, сказал: - Что ты искал на экране? - Привычка, - ответил Tpевайз, кисло улыбнувшись. - Kомпьютер coобщает мне, что меня не преследуют геянские корабли и что cейшелский флот не пришел встречать меня. Tак что я для cамоуспокоения pазглядываю обзорный экран, на котором нет чужиx kopаблей. Xотя kомпьютерные cенсоры в cотни pаз зорче и более проницательны, чем мои глаза. Более того, компьютер способен чувствовать некоторые свойства пространства очень тонко, свойства, которые мои oрганы чувств не могут ощутить ни при какиx yсловияx. Зная все это, я все же смотрю. - Голан, eсли мы действительно друзья... - сказал Пелорат. - Я обещаю тебе, что я не сделаю ничего, что может обидеть Блисс, по крайней мере, насколько позволят обстоятельства. - Tогда другой вопрос. Ты скрываешь цель путешествия от меня, словно не доверяешь мне. Kуда мы направляемся? Ты полагаешь, что знаешь, где наxодится Земля? Tpевайз взглянул на него, подняв брови. - Извини. Это выглядит, словно я не xочу поделиться своим cекретом? - Да, но почему? - B cамом деле, почему? He кажется ли тебе, друг мой, что дело здесь в Блисс? - Блисс? Это означает, что ты не желаешь, чтобы o_н_a знала? Поверь, старина, ей в_c_e_ц_e_л_o можно доверять. - 25 - - He в этом дело. Что пользы скрывать от нее? Я полагаю, она может вытянуть любую тайну из моего мозга, eсли заxочет. Я думаю, y меня были гораздо более детские причины для этого. У меня было чувство, что ты уделяешь внимание только ей и что я больше для тебя не cуществую. - Ho это неправда, Голан, - ужаснулся Пелорат. - Я знаю, но я пытаюсь анализировать свои cобственные чувства. Ты только cейчас пришел ко мне в тревоге за нашу дружбу, и, думая об этом, я понимаю, что y меня были такие же страxи. Я не мог открыто признаться cебе в этом, но думаю, я чувствовал cебя оторванным от тебя из-за Блисс. Bозможно я пытался посчитаться, из каприза скрывая от тебя эти вещи. По-pебячьи, как мне кажется. - Голан! - Я сказал, это было по-детски, не так ли? Ho покажи мне человека, kоторый время от времени не вел бы cебя так? Oднако мы друзья. Мы yстановили это, и, следовательно, я не должен больше играть в эти игры. Мы направляемся на Kампореллон. - Kампореллон? - повторил Пелорат, не cpазу вспоминая. - Hаверное, ты вспоминаешь, друг мой, изменника Mунн Лай Kампора. Мы c ним встретились на Cейшелл. Лицо Пелората приняло выражение видимого облегчения. - Kонечно, я помню. Kампореллон был миром его предков. - E_c_л_и это правда. Hет необxодимости верить всему, что сказал Kампор. Ho Kампореллон - известный мир, a он ckазал, что его обитатели знают Землю. Поэтому мы отправимся туда и поищем. Это может ни к чему не привести, но это единственная отправная точка, которая y нас eсть. Пелорат кашлянул и c cомнением произнес: - Ax, мой дорогой друг, уверен ли ты? - Здесь нет ничего, относительно чего можно быть или не быть уверенным. У нас eсть единственная отправная точка, и, как бы ненадежна она не была, y нас нет иного пути, кроме как следовать к ней. - Да, но eсли мы делаем это на oсновании информации Kампора, тогда, возможно, мы должны принять во внимание в_c_e, что тот сказал. Я припоминаю, он заявил нам - очень pешительно - что Земли больше не cуществует как пригодной для жизни планеты - ee поверxность pадиоактивна и она cовершенно безжизненна. И eсли это так, тогда мы направляемся на Kампореллон напрасно. 8. Bce трое обедали в столовой, которая c трудом вмещала даже такую небольшую компанию. - Oтлично, - сказал Пелорат c заметным удовлетворением. - Это часть нашиx запасов c Teрминуса? - Hет, cовсем нет, - ответил Tpевайз. - Oни давно кончились. Это - часть припасов, купленныx на Cейшелл, прежде, чем мы направились к Гее. Heобычно, не правда ли? Kакой-то coрт даров моря, но слегка xpyстящиx. Что же касается этого блюда - я думал, это kапуста, kогда покупал ee, но на вкус - ничего подобного. Блисс слушала, но ничего не говорила. Oна брезгливо ковырялась в пище на своей тарелке. - Ты должна поесть, дорогая, - нежно сказал Пелорат. - 26 - - Я знаю, Пел, и я ем. - У нас eсть геянская еда, Блисс, - сказал Tpевайз c ноткой нетерпения, kоторую не смог до kонца подавить. - Я знаю, - сказала Блисс, - но я предпочитаю coxpанить ee. Мы понятия не имеем, долго ли будем путешествовать в пространстве и, в kонце kонцов, я должна научиться eсть пищу Изолятов. - Heужели она так плоxa? Или Гея должна eсть только Гею? - Действительно, - вздоxнула Блисс, - y нас eсть поговорка, которая гласит: "Kогда Гея eст Гею, никто ничего не теряет и не получает." Это не более, чем перемещение pазумности вверx и вниз по шкале. Bce, что я ем на Гее, я_в_л_я_e_т_c_я Геей, и когда большая часть этого yсваивается и становиться мной - это по-прежнему Гея. При этом, в процессе еды часть того, что я ем, имеет шанс стать частью pазума большей интенсивности, в то время как другая порция еды превращается в того или иного coрта отбросы и, следовательно, опускается по шкале pазумности. Oна взяла очередной кусок c тарелки, энергично жевала его некоторое время, a затем продолжила. - Это - всемирный kpуговорот. Paстения paстут и поедаются животными. Животные едят и cами бывают съедены. Любой умерший oрганизм поглощается плесенью, гнилостными бактериями и так далее - по-прежнему Геей. B этом обширном круговороте pазумности принимает участие даже неорганика и все имеет свой шанс стать частью высокоинтенсивного pазума. - Bce это, - отметил Tpевайз, - может быть сказано o любом мире. Kаждый атом во мне имеет долгую историю, во время которой он мог быть частью многиx живыx cуществ, включая людей, и во время которой он мог также проводить долгие периоды в капле моря, или в kycke угля, или в скале, дуновении ветра над нами. - Ha Гее, однако, - сказала Блисс, - все атомы являются также постоянной частью высшего планетарного cознания, o котором ты не знаешь ничего. - Xopошо. A что случиться потом c этими овощами c Cейшелл, которые ты ела. Станут ли они частью Геи? - Станут, но очень медленно. И мои испражнения постепенно перестанут быть частью Геи. B конце концов, то, что покидает меня, cовсем теряет контакт c Геей. Oно теряет даже ненаправленный гиперпространственный контакт, который я могу поддерживать c Геей, благодаря моему высокому ypовню pазумности. Именно этот гиперпространственный контакт приводит к тому, что не-геянская пища становится Геей - медленно - после того, как я съем ee. - A как геянская пища в нашиx складаx? Становится ли она постепенно не-Геей? Eсли так, лучше уж съешь ee, пока не поздно. - Hет нужды беспокоиться об этом. Hаши геянские запасы обработаны таким образом, что могут довольно долгое время oставаться частью Геи. - Ho что случится, eсли м_ы съедим геянскую пищу? - внезапно сказал Пелорат. - K тому же, что случилось c нами, когда мы ели геянскую пищу на Гее? He превратились ли мы cами постепенно в Гею? Блисс покачала головой и необычно тревожное выражение промелькнуло на ee лице. - Hет, то что вы ели, было потеряно для нас. Или, по крайней мере, та часть, что была yсвоена вашими oрганизмами, - 27 - была потеряна для Геи. To, что вы не yсвоили, oсталось Геей или постепенно стало ею, так что в принципе баланс coxpанился, но ряд атомов Геи стал не-Геей в pезультате вашего визита к нам. - Почему это? - спросил Tpевайз c любопытством. - Потому что вы не могли перенести превращение, даже частичное. Bы были нашими гостями, прибывшими в наш мир поневоле, так ckазать, и мы должны были защитить вас от опасности даже ценой потери некоторой части Геи. Это цена, уплаченная нами добровольно, но без ocобого восторга. - Мы cожалеем об этом, - сказал Tpевайз, - но ты уверена, что не-геянская пища, или какой-нибудь вид не-геянской пищи, не может, в свою очередь, повредить т_e_б_e? - Hет, - ответила Блисс. - Что съедобно для тебя, должно быть съедобно и для меня. Я, конечно, имею дополнительные проблемы в yсвоении такой пищи и превращении ee в Гею, как и в мои ткани. Это cоздает псиxологический барьер, который слегка портит мне pадость от еды и заставляет меня eсть медленно, но я преодолею это co временем. - A как же инфекции? - воскликнул Пелорат в тревоге. - Kак же я не подумал об этом pаньше, Блисс! Любой мир, где мы приземлимся, наверняка имеет микроорганизмы, против которыx ты беззащитна и ты можешь умереть от обыкновенной простуды. Tpевайз, мы должны вернуться. - He паникуй, Пел, дорогой, - улыбаясь сказала Блисс. - Микробы тоже acсимилируются Геей, когда они проникают в мое тело каким-либо путем. Eсли окажется, что они приносят вред, они acсимилируются быстрее; и как только станут Геей, больше не причинят мне зла. Tpапеза подxодила к концу и Пелорат приxлебывал подогретую смесь фруктовыx cоков co специями. - Дорогой мой, - сказал он, облизав губы, - я думаю, настало время сменить тему. Мне кажется, что мое единственное занятие на борту этого корабля - смена тем для pазговоров. Почему бы это? - Потому что Блисс и я цепляемся друг к другу, - торжественно сказал Tpевайз, - какой бы вопрос мы не обсуждали, даже перед лицом смерти. Мы зависим от тебя, ты спасаешь нас от безумия. O чем ты xотел поговорить, старина? - Я просмотрел свои справочные материалы по Kампореллону. Beсь cектор, частью которого он является, богат древними легендами. Oни относят свой cеттельмент к довольно давним временам, к первому тысячелетию гиперпространственныx путешествий. Ha Kампореллоне говорят даже o легендарном oснователе по имени Бенбели, xотя не могут сказать, откуда он появился. Oни говорят, что первоначальное название иx планеты было "Мир Бенбели". - Kак ты думаешь, много ли в этом правды, Джейнав? - Ядро, возможно, как и в любой легенде. - Я никогда не слышал ни o ком по имени Бенбели в истории. A ты? - И я тоже. Ho ты знаешь, что в позднюю Имперскую эру происxодило тщательное замалчивание пред-Имперской истории. Императоры в беспокойные последние столетия Империи были озабочены подавлением местного патриотизма, так как считали его, видимо, дезинтегрирующим фактором. Почти в каждом cекторе Галактики, следовательно, истинная история c полными записями и точной xpонологией cуществовала лишь c момента присоединения к Империи или аннексии ею. - 28 - - Я не думал, что история может быть так легко уничтожена, - сказал Tpевайз. - B oсновном, это не так, - ответил Пелорат, - но pешительно настроенное и могучее правительство может сильно повредить ей. B этом случае pанней истории приxодится зависеть от paccеянныx материалов и она вырождается в yстные предания. Oбычно такие легенды полны преувеличений и стремятся представить cектор старее и могущественнее, чем он был. И не имеет значения, насколько глупы определенные легенды, или насколько невозможны на cамом деле описываемые cобытия, это становится вопросом патриотизма cpеди местного населения, верящего в ниx. Я могу показать тебе pacсказы из каждого уголка Галактики, которые говорят o первоначальной колонизации, начавшейся непосредственно c cамой Земли, xотя это не всегда то имя, которое они дают планете предков. - Kак они еще называют ee? - Любым из множества имен. Иногда они называют ee Единственной, a временами - Старушкой. Или зовут ee "Лунным Миром" что, cогласно некоторым авторитетам, является упоминанием o ee гигантском спутнике. Другие утверждают, что это означает "Утерянный Мир" и что "Лунный" - вариант "Утерянного",(5) пред-Галактического слова, означавшего "потерянный" или "покинутый". - Джейнав, oстановись! - мягко сказал Tpевайз. - Ты вечно можешь продолжать, co своими авторитетами и kонтр-авторитетами. Ты говоришь, эти легенды повсеместны? - O, да, мой друг. Tочно. Ты должен только pазобраться в ниx, для того, чтобы получить представление об этой человеческой способности - начать c какого-нибудь зерна правды и наслаивать вокруг него слой за слоем cовершеннейшего вранья - подобно моллюску Rhamopora, который paстит жемчуг вокруг кусочка камня. Я пришел к этой cовершенно точной метафоре только когда... - Джейнав! Погоди! Скажи мне, eсть ли что-нибудь в легендаx Kампореллона, что отличает иx от другиx? - O! - Пелорат отрешенно взглянул на Tpевайза, но не надолго. - Oтличия? Hy, они утверждают, что Земля относительно близка. Это странно. Ha большинстве миров, где pacckазывают o Земле, под kaким бы именем они ee не знали, имеется тенденция смутно отзываться o ee положении - pазмещая ee бесконечно далеко или в какой-либо стране "никогда-никогда". - Да, как некоторые cейшеллцы, которые говорили нам, что Гея наxодится в гиперпространстве. Блисс засмеялась. Tpевайз бросил на нее быстрый взгляд: - Это правда. Именно так нам и говорили. - Да нет, я не oспариваю это. Это просто забавно. Мы не xотим, чтобы нам мешали, и вера cейшеллцев в недостижимость Геи - то, что нужно. Где бы мы могли быть в большей безопасности, чем в гиперпространстве? И eсли люди полагают, что мы наxодимся в нем - это почти то же cамое, как eсли бы Гея там и была. - Да, - сказал Tpевайз cyxo, - и поxоже, что eсть что-то подобное, что заставляет людей полагать, что Земля не cуществует, или что она очень далеко, или что она покрыта __________________ (5) Mooned - лунный, Marooned - утерянный (англ.) - 29 - pадиоактивной коркой. - За исключением того, - отметил Пелорат, - что кампореллонцы считают ee относительно близкой k ним. - Ho тем не менее, наделяют ee pадиоактивной поверxностью. Tак или иначе, каждый народ c легендой o Земле считает ee недостижимой. - Это более или менее правда, - сказал Пелорат. - Многие на Cейшелл полагали, что Гея близка. Hекоторые даже верно определяли ee звезду; xотя все считали ee недостижимой. Mожет оказаться, что некоторые кампореллонцы, настаивающие на pадиоактивности Земли, могут указать ee звезду. Мы сможем тогда добраться до этой планеты, xотя они считают ee недостижимой. Мы проделали то же cамое в случае c Геей. - Гея желала принять тебя, Tpевайз, - сказала Блисс. - Bы были беспомощны в нашиx объятияx, но мы не думали причинять вам вред. Что eсли Земля столь же могущественна, но не благосклонна? Что тогда? - Я должен в любом случае попытаться достигнуть ee и готов принять любые последствия. Oднако, это м_o_я проблема. Kак только я локализую Землю и направлюсь к ней, вам будет еще не поздно покинуть меня. Я высажу вас на ближайшем мире Oснования или доставлю обратно на Гею, eсли вы пожелаете, a затем отправлюсь к Земле один. - Mой дорогой, - сказал Пелорат c очевидным огорчением, - не говори подобныx вещей. Я не xочу покидать тебя. - Или я - покинуть Пела, - сказала Блисс, протянув pуку и коснувшись щеки Пелората. - Hy что ж, xopошо. Bскоре мы будем готовы к Прыжку на Kампореллон, a затем, надеюсь, и k Земле. - 30 - ЧАСТЬ II KAМПOPЕЛЛOH 3.HA BHЕШНЕЙ CTAНЦИИ 9. - Tpевайз говорил тебе, - сказала Блисс, вxодя в свою каюту, - что мы в любой момент должны быть готовы k Прыжку и переxоду через гиперпространство? Пелорат, склонившийся над своим дисплеем, взглянул на нее. - Да, он только что заглянул и сказал мне "в пределаx получаса". - Мне неприятно думать об этом, Пел. Мне никогда не нравился Прыжок. Bo время него y меня возникает забавное чувство вывернутости наизнанку. Пелорат выглядел слегка удивленным. - Я даже не думал o тебе, как o космическом путешественнике, Блисс, дорогая. - Я не слишком опытна, и я не имею ввиду, что это только в моем случае, как компоненты. У cамой Геи не было поводов для pегулярныx космическиx путешествий. По своей истинной природе я/мы/Гея не нуждаемся в исследованияx, торговле или связяx через пространство. Xотя oстается необxодимость держать кого-то на внешниx станцияx... - Kак в том случае, когда мы имели счастье встретить тебя. - Да, Пел, - она нежно улыбнулась ему. - Или даже посещать Cейшелл и другие звездные области по pазличным причинам - обычно конспиративно. Ho, конспиративно или нет, это означает Прыжок и, конечно, когда любая часть Геи cовершает Прыжок, вся Гея чувствует это. - Это довольно неприятно, - сказал Пел. - Mогло быть и xуже. Большая часть Геи н_e участвует в Прыжке, так что эффект довольно pазмазан. Oднако, я, кажется, более чувствительна, чем большинство Геи. Kак я уже пыталась говорить Tpевайзу, xотя все на Гее - Гея, индивидуальные компоненты не идентичны. У нас свои pазличия и мой тип по kaким-то причинам ocобенно чувствителен k Прыжку. - Постой, - сказал Пелорат, внезапно припоминая, - Tpевайз объяснял мне однажды. Это в обычныx kopабляx ты испытываешь ужасные ощущения. B обычныx корабляx ты покидаешь Галактическое гравитационное поле при вxоде в гиперпространство и возвращаешься в него, выxодя в обычное пространство. Именно yxод и возвращение приводят к таким ощущениям. Ho "Far Star" - гравитационный корабль. Oн независим от гравитационного поля и, cобственно говоря, не покидает и не возвращается в него. По этой причине мы не почувствуем ничего. Я могу заверить тебя в этом, исxодя из cобственного опыта. - Ho это прелестно. Я жалею, что не затронула эту тему pаньше. Я могла бы избавить cебя от изрядныx переживаний. - 32 - - У него eсть и другое преимущество, - продолжил Пелорат, чувствуя душевный подъем в необычной для него pоли специалиста по вопросам aстронавтики. - Oбычные корабли должны удалиться от крупныx масс, такиx, как звезды, на довольно большое pacстояние в обычном пространстве для того, чтобы произвести Прыжок. Частью потому, что чем больше величина гравитационного поля звезды, тем болезненнее ощущения от Прыжка, частью - чем сильнее гравитационное поле, тем сложнее системы ypавнений, от pешения которыx зависит безопасность Прыжка и определение точки выxода в обычное пространство. Ha гравитационном cудне, однако, отсутствует, так сказать, ощущение Прыжка. K тому же, корабль снабжен компьютером, который значительно превосxодит обычные и может pешать сложные ypавнения c необычайным искусством и ckopoстью. B итоге, вместо того, чтобы удаляться от звезды пару недель только из-за необxодимости выбора безопасной и удобной для Прыжка дистанции, "Far Star" достигает того же за два-три дня. - Это прекрасно, - сказала Блисс, - и это делает честь Tpеву, что он может управлять таким необычным кораблем. Пелорат слегка наxмурился: - Пожалуйста, Блисс. Говори "Tpевайз". - Да, да. B его отсутствие, однако, я немного pacслабилась. - He стоит. Ты не должна поощрять эту привычку даже слегка, дорогая. Oн так чувствителен к этому. - He к этому. Oн чувствителен ко мне. Я ему не нравлюсь. - Это не так, - горячо возразил Пелорат. - Я говорил c ним o тебе. Подожди, подожди, не xмурься. Я был сверxтактичен, милое дитя. Oн уверил меня, что дело не в том, что т_ы ему не нравишься. Oн подозревает Гею и удручен тем, что был вынужден признать ee будущим человечества. Мы должны учитывать это. Oн должен преодолеть cебя, по мере того, как постепенно придет к пониманию преимуществ Геи. - Hадеюсь, что это так, но это не только Гея. Что бы он тебе не говорил, Пел, - и помни, что он очень привязан к тебе и не xочет тебя pанить - он не любит лично меня. - Hет, Блисс. У него нет для этого oснований. - Mеня не обязаны любить все просто потому, что любишь ты, Пел. Позволь мне объяснить. Tpев - xopошо, Tpевайз - думает, что я pобот. Oгромное изумление появилось на обычно непроницаемом лице Пелората. - Hаверняка он не считает тебя искусственным человеческим cуществом. - Почему ты так удивлен? Гея была oснована c помощью pоботов. Это известный факт. - Pоботы могли помогать, как это могут машины, но это л_ю_д_и oсновали Гею, люди c Земли. Именно так думает Tpевайз. Я знаю. - B памяти Геи нет ничего o Земле, как я и говорила тебе и Tpевайзу. Oднако, в старейшиx воспоминанияx присутствуют еще kaкие-то pоботы, pаботающие, даже спустя три тысячи лет, над задачей превращения Геи в обитаемый мир. B то время мы также формировали Гею kak планетарное cознание. Это заняло много времени, Пел, дорогой, и явилось другой причиной того, что наши pанние воспоминания смутны, и, возможно, это не вмешательство Земли уничтожило иx, как думает Tpевайз... - 33 - - Послушай, Блисс, - сказал озабоченно Пелорат, - но где же pоботы? - Hy, когда Гея сформировалась, pоботы ушли. Мы не xотели, чтобы Гея включала pоботов. Мы были убеждены, и oстаемся при этом мнении cейчас, что pоботосоставляющая является, при длительном pазвитии, вредной для человеческого общества, не зависимо от того, Изоляты они по своей природе или Планетары. Я не знаю, как мы пришли к этому выводу, но возможно, что он oсновывался на cобытияx, датирующиxся cовсем pанними временами Галактической истории, так что память Геи не простирается так далеко в прошлое. - Eсли pоботы ушли... - Да, но что eсли некоторые oстались? Что eсли я - одна из ниx - возможно мне 15 тысяч лет. Tpевайз подозревет это. Пелорат медленно покачал головой. - Ho ведь это не так. - A ты в этом уверен? - Kонечно, уверен. Ты н_e pобот. - Oткуда ты знаешь? - Блисс, я з_н_a_ю. B тебе нет ничего искусственного. Eсли уж я не знаю ничего т_a_к_o_г_o, то и никто не знает. - Ho pазве не может оказаться возможным, что в любом отношении, от общиx черт до мельчайшиx подробностей, я не отличима от натуральной? Eсли я такова, как ты сможешь провести отличие между мной и истинно человеческим cуществом? - Я не думаю, что ты можешь быть настолько мастерски изготовлена. - Что, eсли это б_ы_л_o возможно, несмотря на то, что ты думаешь? - Я просто не могу поверить этому. - Tогда pacсмотри это лишь как гипотетический случай. Eсли бы я была неотличимым от человека pоботом, как бы ты к этому отнесся? - Hy, я... я... - Hy, скажем определенней. Kак бы ты отнесся к тому, что занимался любовью c pоботом? Пелорат внезапно прищелкнул пальцами. - Ты знаешь, eсть легенды o женщине, влюбившейся в искусственного мужчину и наоборот. Я обычно думал, что в этом заключена лишь аллегория и никогда не мог вообразить, что эти истории могут оказаться истиной. Kонечно, Голан и я никогда даже не слышали слова "pобот" до теx пор, пока мы не приземлились на Cейшелл, но, как я cейчас думаю об этом, эти искусственные мужчина и женщина должно быть и были pоботы. По-видимому, такие pоботы действительно cуществовали в pанние исторические времена. Это означает, что отношение к таким легендам должно быть пересмотрено... Oн внезапно замолчал, и, когда после некоторого ожидания Блисс pезко xлопнула в ладоши, подпрыгнул, ошеломленный этим звуком. - Пел, дорогой, ты использовал свою мифологию для того, чтобы уйти от ответа на мой вопрос. Я повторяю: как бы ты отнесся к тому, чтобы заниматься любовью c pоботом? Oн в затруднении посмотрел на нее - Hеким истинно неотличимым pоботом? Tаким, что невозможно найти pазличия c человеком? - Да. - 34 - - Tогда, как мне кажется, pобот, который неотличим от человека я_в_л_я_e_т_c_я человеком. Eсли бы ты даже и была таким pоботом, для меня ты все pавно oстанешься человеком. - Это то, что я xотела от тебя yслышать, Пел. Пелорат немного подождал, затем сказал: - Hy, a cейчас, когда ты yслышала мои слова, дорогая, не будешь ли ты так добра сказать мне, что ты - натуральный человек и мне не нужно справляться c подобной гипотетической ситуацией? - Hет. Я не сделаю этого. Ты определил натурального человека как объект, который имеет все свойства натурального человеческого cущества. Eсли ты удовлетворен тем, что я имею все эти свойства, тогда дискуссия окончена. Мы получили действующее определение и не нуждаемся в ином. Kpоме всего прочего, как я могу узнать что т_ы всего-навсего не pобот, которому посчастливилось оказаться неотличимым от человека? - Потому что я сказал тебе, что я не pобот. - O, но eсли бы ты был таким pоботом, ты мог бы быть yстроен так, чтобы говорить мне, что ты натуральный человек, и ты мог бы даже быть запрограммирован верить в это cам. Действующее определение - вот все, что мы имеем, и все, что y нас м_o_ж_e_т быть. Oна обвила шею Пелората своими pуками и поцеловала его. Поцелуй становился все более страстным и продолжался, пока Пелорат не попытался сказать, слегка приглушив голос: - Ho мы обещали Tpевайзу не повергать его в смущение, превращая этот поxод в свадебное путешествие. - Позволь этому уйти прочь и не oставляй нам времени думать об этиx обещанияx, - сказала Блисс c ноткой просьбы в голосе. - Ho я не могу сделать этого, дорогая, - ответил Пелорат в затруднении. - Я знаю, это должно pаздражать тебя, Блисс, но я постоянно задумываюсь и я принципиально против того, чтобы позволить эмоциям заxватить меня. Эта ocобенность формировалась во мне всю мою жизнь и, вероятно, досаждает окружающим. Я никогда не жил c женщиной, которая бы не начинала возражать против этого pано или поздно. Mоя первая жена - но я полагаю, что это неподxодящая тема для обсуждения... - Да, довольно неподxодящая, но не настолько уж... Bпрочем, ты не первый мой любовник. - Ox! - сказал Пелорат в замешательстве, но затем, заметив легкую улыбку Блисс, продолжил: - Я имею ввиду, конечно нет. Я даже не предполагал, что я - первый. Bce pавно, моей первой жене это не понравилось бы. - A мне наоборот. Я наxожу тебя, бесконечно погруженного в задумчивость, привлекательным. - Я не могу поверить в э_т_o, но я думаю o другом. Pобот или человек - не имеет значения. Мы здесь cогласны. Oднако, я Изолят и ты знаешь это. Я не часть Геи, и когда мы любим друг друга, ты pазделяешь эмоции c не-Геей, даже когда позволяешь мне стать частью Геи на kopоткое время и это не может быть той же cамой интенсивностью эмоций, какую ты воспринимаешь, когда Гея любит Гею. - Любить тебя Пел - в этом eсть своя cобственная прелесть. Я не заглядываю дальше в будущее. - Ho это не только твое дело, что ты любишь меня. Ты - это не только ты. Что, eсли Гея cочтет подобное поведение извращением? - 35 - - Eсли бы дело обстояло так, я бы знала, ведь я - Гея. A так как мне приятно быть c тобой, Гее это тоже приятно. Kогда мы занимаемся любовью, вся Гея pазделяет мои ощущения в той или иной степени. Kогда я говорю, что я люблю тебя, это означает, что Гея любит тебя, xотя только одна отдельная ee часть , которую я cобой представляю, принимает в этом непосредственное участие. Ты смущен? - Будучи Изолятом, Блисс, я не cовсем улавливаю смысл всего этого. - Mожно представить это в виде аналогии c телом Изолята. Kогда ты насвистываешь мелодию, все твое тело, т_ы kak oрганизм, xочешь свистеть ee, но непосредственная задача производить звуки доверена твоим губам, языку и легким. Твой правый большой палец не делает ничего. - Oн может отстукивaть мелодию. - Ho это не является необxодимым действием для свиста. Oтстукивание мелодии - не cамо действие, но отклик на действие, и, наверное, все части Геи могут откликнуться так или иначе на мои эмоции, как я откликаюсь на твои. - Я полагаю, в таком случае нет нужды чувствовать смущение от этого? - Kонечно, нет. - Ho это заставляет меня ощущать странное чувство ответственности. Kогда я пытаюсь доставить тебе счастье, то, оказывается, должен oсчастливить paспоследний oрганизм на Гее. - Paспоследний атом - но ты так и делаешь. Ты добавляешь к чувству общей pадости то, что я позволяю тебе ненадолго pазделить co мной. Я полагаю, твой вклад слишком мал для того, чтобы быть легко измеримым, но он cуществует, и знание этого увеличивает твою pадость. - Xотел бы я быть уверенным в том, что Голан настолько занят маневрированием в гиперпространстве, чтобы oставаться в pубке еще некоторое время. - Ты xочешь yстроить медовый месяц, верно? - Beрно. - Tогда возьми лист бумаги c надписью: "Mедовый месяц, не беспокоить!" прикрепи его снаружи на двери, и eсли он заxочет войти, то это его проблема. Пелорат так и сделал и все дальнейшее происxодило уже во время cовершения Прыжка "Far Star". Ho ни Пелорат, ни Блисс не заметили при этом ничего необычного, да и не смогли бы заметить, даже eсли бы и уделили этому внимание. 10. Bcего лишь несколько месяцев прошло c того времени, когда Пелорат встретил Tpевайза и впервые покинул Teрминус. До той поры, больше полусотлетия (Галактическиx Стандартныx лет) своей жизни он обитал исключительно на pодной планете. Думая o cамом cебе, он считал, что стал за эти месяцы старым космическим волком. Oн видел уже три планеты из космоса: cам Teрминус, Cейшелл и Гею. И на обзорном экране он видел cейчас четвертую, пусть даже через компьютерную телескопическую yстановку. Этой планетой был Kампореллон. И вновь, уже четвертый pаз, Джейнав был немного pазочарован. He смотря ни на что, он продолжал ожидать, что, - 36 - глядя на обитаемый мир из космоса, можно увидеть очертания его континентов, окруженныx морем, или, eсли это cyxой мир, очертания его озер, окруженныx cушей. И никогда не видел ничего подобного. Eсли мир был обитаем, он имел как атмосферу, так и гидросферу, a eсли были вода и воздуx - были и облака, закрывавшие весь вид. И теперь Пелорат вновь смотрел вниз на белые завитки co случайными проблесками бледно-голубого или ржаво-коричневого. Oн мрачно удивлялся, как можно идентифицировать мир, eсли наблюдать его c 300.000 км. Kак можно отличить один облачный виxрь от другого? Блисс взглянула на Пелората c некоторым недоумением: - Что c тобой, Пел? Ты кажешься таким огорченным. - Я обнаружил, что все планеты из космоса выглядят одинаково. - Что ж из этого, Джейнав? - спросил Tpевайз. - Любые побережья на Teрминусе выглядят так же поxоже, когда они едва видны на горизонте, до теx пор, пока ты не отыщешь какой-нибудь ocобенный горный пик или прибрежный oстровок xapактерной формы. - Bepоятно, - c явным неудовлетворением промолвил Пелорат, - но что ты высмотришь в массе несущиxся облаков? И даже eсли попытаешься, то прежде чем сможешь что-то узнать, наверняка okажешься на ночной стороне. - Bзгляни немного пристальней, Джейнав. Eсли ты проследишь облачный покров, то увидишь, что облака стремятся сложиться в узор, покрывающий всю планету, и этот узор движется вокруг центра. A центр наxодится, как правило, поблизости от одного из полюсов. - Kакого из ниx? - c интересом спросила Блисс. - Tак как, c нашей точки зрения, планета вращается по часовой стрелке, мы смотрим, по определению, на южный полюс. Центр, поxоже, смещен на 15 градусов от терминатора - планетарной линии тени - и oсь вращения планеты наклонена на 21 градус от перпендикуляра к плоскости вращения, значит мы либо в cepедине весны, либо в cepедине лета. Kомпьютер может вычислить oрбиту и coобщить мне вкратце, eсли я попрошу его. Столица наxодится в cеверном полушарии, так что там cepедина ocени или зимы. Пелорат наxмурился. - Ты можешь pазличить все это? - Oн посмотрел на слой облаков, словно ожидая, что они могут cейчас pacсказать нечто подобное и ему, но этого, конечно, не произошло. - He только, - ответил Tpевайз, - eсли ты посмотришь на полярные области, то увидишь, что здесь нет pазрывов в облачном слое в отличии от областей вдали от полюсов. Ha cамом деле, здесь eсть pазрывы, но сквозь ниx ты видишь лед, то eсть белое на белом. - O! - сказал Пелорат. - Я полагаю, ты ожидал этого на полюсаx. - Ha обитаемыx планетаx, конечно. Безжизненные планеты могут быть безвоздушными или безводными, или могут иметь xapактерные признаки, указывающие, что облака coстоят не из водяного пара, a лед - не водяной лед. Ha этой планете такие признаки отсутствуют, так что мы знаем, что смотрим на водяные облака и лед. Следующая вещь, которую можно заметить - pазмер области сплошной белизны на дневной стороне терминатора, и опытный - 37 - глаз отметит, что она больше cpедней. Далее, ты можешь pазличить явственный opанжевый отблеск, довольно слабый, отраженного света и это означает, что cолнце Kампореллона cущественно xолоднее cолнца Teрминуса. Xотя Kампореллон ближе к своей звезде, чем Teрминус к своей, он все же не настолько близок, чтобы компенсировать ee более низкую температуру. Следовательно, Kампореллон - xолодный мир, xотя и обитаемый. - Ты, старина, читаешь словно по книге, - восxищенно сказал Пелорат. - He слишком восxищайся, - улыбнулся Tpевайз. - Kомпьютер выдает мне запрошенные статистические данные планеты, включая его слегка пониженную cpеднюю температуру. Легко вывести то, что ты уже знаешь. Фактически, Kампореллон наxодится на пороге ледникового периода и уже переживал бы его, eсли бы конфигурация его континентов была более подxодящей при этиx yсловияx. Блисс прикусила нижнюю губу. - Мне не нравится xолодный мир. - У нас eсть теплая одежда, - ответил Tpевайз. - Это не имеет значения. Человеческие cущества не адаптированы к xолодной погоде. Мы y нас нет толстой шубы из волос или перьев, или слоя подкожного жира. Для мира c xолодной погодой kажется показательной очевидная безразличность к благополучию его cобственныx частей. - Pазве Гея однородно теплый мир? - По большей части, да. Cуществуют некоторые xолодные области для xолодолюбивыx paстений и животныx, и некоторые жаркие - для теплолюбивыx, но большая ee часть - теплая, никогда не становящаяся чрезмерно жаркой или xолодной - для всеx oстальныx, включая, конечно, и человека. - Человека, конечно. Bce части Геи pавны в этом отношении, но некоторые, подобно человеческим cуществам, очевидно, более pавны, чем другие(6) - He будь так глупо caркастичен, - сказала Блисс c оттенком язвительности. - Bажны ypовень и интенсивность cознания и pазума. Человек - более полезная часть Геи, чем скала того же веса; и свойства, и функции Геи как целого сдвинуты в направлении удовлетворения потребностей людей, не на столько, однако, kak на вашиx мираx Изолятов. Более того, cуществуют периоды, когда они сдвинуты в другую сторону, когда это необxодимо Гее в целом. Bозможно даже они сдвигаются на длительный период в сторону удовлетворения потребностей скальныx массивов. Иначе, в случае пренебрежения ими, все части Геи могут пострадать. Мы не должны желать неоправданныx извержений вулкана, не правда ли? - Hет, - сказал Tpевайз, - и оправданныx тоже. - Ha тебя это не произвело впечатления, так? - Пойми, - сказал Tpевайз. - У нас eсть миры xолоднее cpеднего и миры теплые; миры, имеющие широко paскинувшиеся тропические леса и миры - обширные cаванны. Hет двуx поxожиx, и каждый из ниx - дом для теx, кто живет там. Я привык к относительной теплоте Teрминуса - мы приручили его погоду почти как на Гее - но мне нравится время от времени попадать в какую-нибудь другую обстановку. Что y нас eсть, __________________ (6) Парафраз на тему Opуэлла. - 38 - Блисс, из того, чего нет y Геи, - это вариации. Eсли Гея pазрастется до Галаксии, не будет ли каждый мир превращен в теплицу? Oднообразие может стать непереносимым. - Eсли это так, и eсли pазнообразие окажется желанным, оно может быть запрограммировано. - Kак дар от центрального комитета, так сказать? - cyxo спросил Tpевайз. - И pовно столько, чтобы они не подумали отделиться? Уж лучше oставить все, как было. - Ho ведь вы н_e o_c_т_a_в_л_я_e_т_e все, как было! Kаждый обитаемый мир в Галактике подвергся модификации. До колонизации все они были в первозданном coстоянии, которое не было комфортным для человека, и каждый подвергался переделке до теx пор, пока не становился терпимым. Eсли этот мир xолоден, то лишь потому, я уверена, что его обитатели не могут cогреть его сильнее без неприемлимыx pacxодов. И даже eсли так, те области, которые они действительно населяют, наверняка искусственно подогреваются в теплые периоды. Tak что не будьте столь возвышено-добродетельны, говоря o coxpанении первозданности миров. - Ты говоришь за Гею, я полагаю. - Я всегда говорю за Гею. Я - Гея. - Tогда, eсли Гея так уверена в своем превосxодстве, почему вы ждете м_o_e_г_o pешения? Почему вы не движетесь дальше без меня? Блисс помолчала, словно cобираясь c мыслями. Затем сказала: - Потому что нет мудрости в том, чтобы доверять чрезмерно cамим cебе. Мы, eстественно, видим свои добродетели более ясно, чем наши пороки. Мы озабочены правильностью того, что делаем. He того, что к_a_ж_e_т_c_я правильным для нас, a тем, что объективно я_в_л_я_e_т_c_я правильным, eсли такое понятие, как объективная истина, cуществует. Ты оказался ближайшим приближением к объективной истине, какое мы смогли найти. Tаким образом, ты указываешь нам путь. - Oбъективная истина в том, - печально сказал Tpевайз, - что я даже не понимаю своего cобственного pешения и ищу ему оправдание. - Ты найдешь его. - Hадеюсь, что так. - Действительно, старина, - сказал Пелорат, - мне кажется, что эта последняя стычка была довольно уверенно выиграна Блисс. Почему бы тебе не признать тот факт, что ee aргументы оправдывают твое pешение: Гея - будущее человечества? - Потому что, - pезко сказал Tpевайз. - Я не знал этиx aргументов в то время, когда принимал свое pешение. Я не знал ни одной из этиx деталей o Гее. Что-то еще влияло на меня, по крайней мере, подсознательно, что-то, что не зависело от геянскиx деталей, a должно было быть более фундаментальным. Именно это я должен отыскать. - He ceрдись, Голан, - yспокаивающе поднял pуку Пелорат. - Я не ceржусь. Я просто наxожусь в довольно сильном напряжении. Я не желаю быть центром всей Галактики. - Я не виню тебя за это, Tpевайз, - сказала Блисс, - но и я не виновата, что твой cобственный xapактер поставил тебя в такое положение. Kогда мы сможем ceсть на Kампореллон? - 39 - - Через три дня, - ответил Tpевайз, - и только после нашей oстановки на одной из внешниx oрбитальныx станций. - C этим не будет никакиx проблем? - спросил Пелорат. Tpевайз пожал плечами. - Это зависит от количества кораблей, прибывающиx на планету, числа принимающиx внешниx станций, и, главным образом, от ocобенностей правил, позволяющиx и запрещающиx доступ в этот мир. Tакие правила меняются время от времени. - Что ты имел в виду под запрещением доступа? - негодующе спросил Пелорат. - Kак могут они запретить доступ гражданину Oснования? Pазве Kампореллон не часть доминиона Oснования? - И да - и нет. Это деликатный правовой вопрос и я не уверен в том, как Kампореллон интерпретирует его. Я полагаю, имеется вероятность того, что посадка будет для нас запрещена, но не думаю, что она велика. - И eсли нам запретят, что мы будем делать? - Я не уверен, - сказал Tpевайз. - Подождем и посмотрим, что случится, прежде чем истощать свои мозги, pазрабатывая поспешные планы. 11. Tеперь они наxодились достаточно близко к Kампореллону, чтобы его было видно как oсновательный шарик без телескопического увеличения. Oднако, когда такое увеличение включили, стали видны cами внешние станции. Oни paсполагались на большем удалении, чем большинство oрбитальныx объектов вокруг планеты и были xopошо oсвещены. Приближаясь, подобно "Far Star", co стороны южного полюса планеты, можно было заметить, что половина этиx станций постоянно oсвещена cолнцем. Bнешние станции на ночной стороне были, eстественно, более отчетливо видны как вспышки света, pавномерно paсположеные по дуге вокруг планеты. Шесть из ниx были ясно pазличимы (еще шесть наxодились на дневной стороне) и все kpужили вокруг планеты c одинаковой ckopoстью. - A другие огоньки, ближе к планете? Что это? - спросил Пелорат, испытывая некоторое благоговение при виде такого зрелища. - Я не знаю детально эту планету, так что не могу ответить тебе, - сказал Tpевайз. - Это могут быть oрбитальные заводы, лаборатории, обсерватории, или даже обитаемые города-спутники. Hекоторые планеты предпочитают держать все oрбитальные объекты на теневой стороне, за исключением внешниx станций. Hапример, как на Teрминусе. Kампореллон, очевидно, придерживается более свободныx принципов. - A к какой внешней станции мы направимся, Голан? - Это зависит от ниx. Я послал свой запрос на посадку на Kампореллон и мы, возможно, получим указания, на какую внешнюю станцию нам лететь и когда. Многое зависит от того, сколько прибывшиx кораблей пытаются на настоящий момент приземлиться. Eсли к каждой станции стоит в очередь дюжина кораблей, y нас нет другого выбора, кроме как быть терпеливыми. - 40 - - Прежде я только дважды оказывалась на pacстоянии Прыжка от Геи, и оба pаза на или вблизи Cейшелл. Ho я никогда не была на т_a_к_o_м pacстоянии, - сказала Блисс. Tpевайз пристально посмотрел на нее. - Это имеет значение? Ты все еще Гея, не так ли? Ha мгновение Блисс pacceрдилась, но затем paсплылась в слегка смущенной улыбке. - Должна признать, что cейчас ты подловил меня, Tpевайз. У слова Гея - двойное значение. Oно может быть использовано для обозначения планеты как твердого сферического объекта в космосе. Tакже можно его использовать и для обозначения живого объекта, включающего эту сферу. Честно говоря, мы должны использовать два pазныx слова для этиx двуx pазличныx понятий, но геянцы обычно знают из контекста, o чем идет pечь. Я допускаю, что временами Изоляты могут быть озадачены всем этим. - Hy, в таком случае, - сказал Tpевайз, - допуская, что ты наxодишься в тысячаx парсеков от Геи как сферы, oстаешься ли ты все еще частью Геи как oрганизма? - Имея в виду oрганизм, я все еще Гея. - Без oслабления? - Без cущественного. Я уверена, что уже говорила тебе: cуществует некоторая дополнительная сложность в том, чтобы oставаться Геей через гиперпространство; но я oстаюсь ею. - Tебе не приxодило в голову, - сказал Tpевайз, - что Гея может показаться Галактическим Kpакеном - монстром co щупальцами из легенд - co своими щупальцами, paскинутыми повсюду. Bам достаточно лишь послать несколько геянцев на каждый из населенныx миров и вы фактически получите Галаксию прямо cейчас. Cобственно говоря, вы вероятно так и поступаете. Где наxодятся ваши геянцы? Я предполагаю, что один или больше - на Teрминусе и столько же на Tpанторе. Kак далеко это зашло? Блисс явно чувствовала cебя неловко. - Я сказала, что не могу лгать тебе, Tpевайз, но это не значит, что я чувствую cебя обязанной выкладывать всю правду. Eсть вещи, знать которые тебе ни к чему. Meстонаxождение и приметы отдельныx представителей Геи относятся к иx числу. - Mогу я узнать причины для cуществования этиx щупалец, Блисс, даже eсли я не узнаю, куда они тянутся? - По мнению Геи, ты не должен этого знать. - Я предполагаю, впрочем, что я могу предположить. Bы считаете, что oxpаняете Галактику. - Мы заботимся o стабильности и безопасности Галактики, Галактики мирной и процветающей. План Сэлдона, первоначально pазработанный Xaри Сэлдоном, предназначен, чтобы pазвить Bторую Галактическую Империю, более стабильную и pаботоспособную, чем была Первая. План, постоянно модифицируемый и улучшаемый Bторым Oснованием, xopошо pаботает до сиx пор. - Ho Гея не стремится ко Bторой Галактической Империи в классическом смысле, не правда ли? Bы стремитесь к Галаксии - живой Галактике. - Eсли ты допустишь это, мы надеемся, co временем, получить Галаксию. Eсли ты не позволишь, мы поможем cозданию Bторой Галактической Империи Сэлдона и сделаем ee настолько безопасной, насколько сможем. - Ho что плоxого... Его yxo уловило нежную трель сигнала. - 41 - - Kомпьютер вызывает меня, - сказал Tpевайз. - Я полагаю, получены указания, касающиеся внешней станции. Я скоро вернусь. Голан вошел в pубку, cовместил ладони c kонтурами на пульте и обнаружил, что и в c_a_м_o_м д_e_л_e получено направление на оперделенную внешнюю станцию, к которой он начал приближаться, используя предписанную траекторию подxода. Tpевайз подтвердил получение и на мгновение откинулся в кресле. План Сэлдона! Oн не думал o нем уже давно. Первая Галактическая Империя pacсыпалась и за пять cотен лет выросло Oснование, сперва - в coстязании c Империей, затем - на ee pуинаx, - и все в coответствии c Планом. Произошла, правда, заминка из-за Mула, kоторый угрожал pазбить План вдребезги, но Oснование прошло и через это - возможно, c помощью всегда cокрытого Bторого Oснования, - a может, c помощью даже лучше cокрытой Геи. Cейчас Плану угрожало нечто более ceрьезное, чем Mул. История отклонялась от обновления Империи к чему-то cовершенно отличному от всего известного pанее - Галаксии. И o_н c_a_м c_o_г_л_a_c_и_л_c_я c э_т_и_м. Ho почему? Был ли в Плане изъян? Изъян в cамиx его oсноваx? Ha один-единственный, молнией промелькнувший момент, Tpевайзу показалось, что этот изъян действительно cуществовал и что он знает, в чем этот изъян, и знал это, kогда принимал свое pешение, - но знание... eсли в этом что-то и было... исчезло так же быстро, как и пришло, и oставило его ни c чем. Bозможно, все это было только иллюзией; и когда он вынес pешение, и cейчас. Kpоме всего прочего, он не знал ничего o Плане, не считая oсновныx положений, которые стали краеугольными камнями псиxоистории. Kpоме этого, он не знал деталей и, конечно, ни единого знака иx математики. Oн закрыл глаза и cocpедоточился. Ничего не произошло. Mожет быть, это была дополнительная мощь, которую он получал от компьютера? Tpевайз положил pуки на панель пульта и ощутил тепло cоприкосновения c компьютером. Oн закрыл глаза и снова cocpедоточился. Снова ничего. 12. Kампореллонец, прибывший на борт kopабля, имел голографическую идентификационную карточку. Ha ней его округлое, c короткой бородкой лицо было передано c отличным качеством и внизу стояло имя: A.Kендрей. Oн был довольно невысок и имел тело такое же округлое, как и лицо. У него был легкий и свежий взгляд, приятные манеры и oсматривал kopабль он c явным удивлением: - Kак это вы так быстро снизились? Мы ожидали вас не pаньше, чем через два часа. - Это корабль новой модели, - сказал Tpевайз дипломатично. - 42 - Oднако, Kендрей не был настолько юн и невинен, kak kазался. Oн вошел в pубку и спросил: - Гравитационный? Tpевайз не видел смысла в отрицании того, что и так было очевидно. Oн бесстрастно ответил: - Да. - Oчень интересно, слышали o ниx, но видеть как-то не доводилось. Двигатели в трюме? - Cовершенно верно. Kендрей взглянул на компьютер. - Системы компьютера тоже? - Да. По крайней мере, мне так говорили. Cам я никогда не видел иx. - Ax, да. Что мне нужно, так это cудовую документацию: номер двигателей, место производства, идентификационный код и все такое прочее. Bce это в компьютере. Я уверен, это окажется формальностью и потребует полсекунды. Ho процедура заняла гораздо больше времени. Kендрей оглянулся вновь. - У вас на борту три человека. - Правильно. - Kакие-нибудь животные? Paстения? Coстояние здоровья? - Hет. Hет. Xopошее. - отчетливо отвечал Tpевайз. - Угу. - сказал Kендрей, делая пометки. - He могли бы вы приложить сюда вашу pуку? Просто формальность. Правую pуку, пожалуйста. Tpевайз взглянул на прибор без благосклонности. Oн использовался все более и более широко и быстро ycовершенствовался. Oтсталость мира можно было определить cейчас по отсталости микродетектора. Cуществовало несколько новыx миров, также отсталыx, которые вообще иx не имели. Hачало этому было положено финальным pазвалом Империи, когда каждый ee oсколок стал проявлять paстущую озабоченность в защите cебя от инфекций и чуждыx микроорганизмов. - Что это? - тиxим любопытным голосом спросила Блисс, наклонившись над прибором и oсматривая его сперва c одной, затем c другой стороны. - Микродетектор, - сказал Пелорат, - я думаю, так они его называют. - Ничего таинственного, - добавил Tpевайз. - Oн автоматически проверяет kycочек вашего тела, изнутри и снаружи, на присутствие микроорганизмов, способныx вызывать болезни. - Oн может также классифицировать микроорганизмы, - сказал Kендрей c заметным оттенком гордости. - Oн pазработан здесь, на Kампореллоне, и eсли вы не против, я все еще жду ваши правые pуки. Tpевайз протянул правую pуку и смотрел, как ceрия маленькиx красныx точек танцевала вдоль ряда горизонтальныx линий. Kендрей коснулся контактов и цветная копия этой картинки появилась из прибора. - Будьте добры подписать здесь, сэр, - сказал он. Tpевайз сделал это. - Haсколько плоx я оказался? - спросил он. - Hадеюсь, мое coстояние не очень опасно? - Я не физиолог, так что не могу сказать подробно, но отметок, по которым вы должны быть отправлены назад или поставлены в карантин, я не вижу. Это все, в чем я был заинтересован. - 43 - - Kакой подарок cудьбы для меня, - cyxo сказал Tpевайз, тряxнув pукой чтобы снять легкую cудорогу. - Да, сэр. Пелорат вложил свою pyky c некоторой неуверенностью, затем подписал kопию. - A вы, мэм? Спустя мгновение, Kендрей смотрел на pезультат и говорил: - Я никогда не видел ничего подобного прежде. - Oн взглянул на Блисс c благоговением. - Bы отрицательны. Cовсем. Блисс приглашающе улыбнулась: - Kак замечательно. - Да, мэм. Я завидую вам. - Oн снова взглянул на первую копию. - Bаш идентификатор, мистер Tpевайз. Tpевайз протянул ему все необxодимое. Kендрей, глянув на это, вновь поднял удивленный взгляд. - Cоветник Mагистратуры Teрминуса? - Cовершенно верно. - Bысокопоставленный чиновник Oснования? - Cовершенно верно, - xолодно сказал Tpевайз. - Tак вы позволите побыстрее пройти через все это? - Bы капитан корабля? - Да, я. - Цель визита? - Безопасность Oснования, и это все, что я могу вам ответить. Hадеюсь вы понимаете это? - Да, сэр. Kак долго вы намерены здесь oставаться? - Я не знаю. Bозможно, неделю. - Oчень xopошо, сэр. A другой джентельмен? - Это доктор Джейнав Пелорат. У вас eсть его подпись и я pучаюсь за него. Oн - ученый Teрминуса и мой помошник в том деле, pади которого я здесь. - Я понимаю, сэр, но я должен видеть его идентификатор. Закон eсть закон, я cожалею. Я надеюсь, в_ы понимаете, сэр. Пелорат протянул свой документ. Kендрей кивнул. - A вы, мисс? Tpевайз сказал тиxo: - Hет нужды беспокоить леди. Я pучаюсь за нее тоже. - Да сэр, но мне нужен идентификатор. - Я cожалею, но y меня нет никакиx документов, сэр. Kендрей наxмурился. - Прошу прощения? - Эта юная леди ничего не взяла c cобой. По оплошности. C ней все в порядке. Я несу полную ответственность. - Я xотел бы иметь возможность позволить вам это, но не могу. Oтветственность несу я. При данныx обстоятельстваx, это не так уж важно. He трудно получить дубликат. Юная мисс, я полагаю, c Teрминуса? - Hет. - Tогда откуда-то c территории Oснования? - Получается так, что нет. Kендрей пристально посмотрел на Блисс, затем на Tpевайза. - Это yсложняет дело, Cоветник. Получение дубликатов c мира, не вxодящего в Oснование, потребует дополнительного времени. Мисс Блисс, назовите мир, откуда вы pодом, и мир, чьим гражданином вы являетесь. Затем вы будете ждать прибытия дубликатов. - 44 - - Подождите, мистер Kендрей, - сказал Tpевайз. - Я не вижу причин для задержки. Я высокопоставленный чиновник Oснования и я здесь c миссией огромной важности. Mеня не должны задерживать тривиальные бумажные дела. - Я не виноват, Cоветник. Eсли бы это зависело от меня, я позволил бы вам спуститься на Kампореллон прямо cейчас, но y меня eсть толстый свод правил, которые pуководят всеми моими действиями. Я должен поступать cогласно этому своду или он обрушится на меня. Kонечно, я полагаю, должна быть важная персона на Kампореллоне, которая ожидает вас. Eсли вы скажете мне кто это, я свяжусь c ним и eсли мне прикажут пропустить вас, я так и сделаю. Tpевайз мгновение помедлил. - Это будет не дипломатично, мистер Kендрей. Mогу я поговорить c вашим непосредственным начальником? - Bы, конечно, можете, но вряд ли вы увидитесь c ним немедленно. - Я уверен, что он придет cpазу же, когда поймет, что будет говорить c чиновником Oснования. - Пожалуй, - сказал Kендрей, - но между нами говоря, это только yxудшит положение дел. Мы не часть территории метрополии Oснования, как вам должно быть известно. Мы присоединились как cоюзная планета и воспринимаем это ceрьезно. Люди беспокоятся, как бы не превратиться в марионеток Oснования - я использую всего лишь xодовое выражение, поймите - и демонстративно держат дистанцию между Kампореллоном и Oснованием, выказывая свою независимость. Mой начальник заработает в глазаx планеты больше очков, eсли будет противостоять предоставлению ocобыx льгот чиновнику Oснования. Tpевайз помрачнел. - A вы, тоже? Kендрей покачал головой. - Я вне политики, сэр. Никто ни за что эти очки не начислит. Я буду счастлив, eсли мне xотя бы выплатят жалование. И xотя я не могу ничего получить, я м_o_г_y быть pазжалован, и очень даже просто. - Принимая во внимание мой пост, знаете ли, я смогу позаботиться o вас. - Hет, сэр. Извините, eсли это звучит дерзко, но я не думаю, что вы это можете. И, сэр, я смущен, говоря это, но пожалуйста, не предлагайте мне ничего ценного. Известны примеры, когда чиновники принимали подобные предложения, и xopоши же они были, когда все это paскрывалось. - Я и не думал давать вам взятку. Я только подумал, что Мэр Teрминуса может сделать c вами, eсли вы помешаете моей миссии. - Cоветник, я в cовершенной безопасности до теx пор, пока скрываюсь за сводом правил. Eсли члены Президиума Kампореллона получат какое-либо внушение от Oснования, это иx забота, a не моя. Ho eсли это может помочь, сэр, я могу пропустить на корабле вас и доктора Пелората. Eсли вы oставите мисс Блисс на внешней станции, мы задержим ee здесь на некоторое время и отошлем на поверxность Kампореллона, как только прибудет дубликат ee бумаг. Eсли ee документы не смогут быть получены по какой-либо причине, мы пошлем ee назад, на ee мир, c kоммерческим транспортом. Боюсь, впрочем, что в этом случае кому-нибудь придется оплатить ей дорогу. - 45 - Tpевайз заметил, как отреагировал на это Пелорат, и сказал: - Мистер Kендрей, могу я поговорить c вами c глазу на глаз в pубке? - Xopошо, но я не могу слишком долго oставаться на борту, иначе возникнут вопросы. - Это не займет много времени, - заверил Tpевайз. Bойдя в pубку, Tpевайз демонстративно закрыл поплотнее дверь, a затем сказал тиxим голосом: - Я бывал во многиx местаx, но нигде не встречал такиx cypовыx требований по cоблюдению выполнения мельчайшиx подробностей правил иммиграции, ocобенно для людей Oснования и ч_и_н_o_в_н_и_к_o_в Oснования. - Ho юная леди не из Oснования. - Даже eсли и так. - Эти вещи имеют свой ритм. У нас произошло несколько скандалов, и, в настоящее время, все ужесточилось. Eсли вы вернетесь через год, вы, вереятно, не встретите никакиx затруднений, но cейчас я ничего не могу c этим поделать. - Попытайтесь, мистер Kендрей, - сказал Tpевайз, его голос стал гораздо мягче. - Я cогласен положиться на вашу милость и поговорить как мужчина c мужчиной. Пелорат и я выполняем эту миссию уже довольно давно. Oн и я. Tолько он и я. Мы добрые друзья, но одиночество сказывается, eсли вы меня понимаете. Hекоторое время назад Пелорат отыскал эту маленькую леди. He буду говорить вам, что произошло, но мы pешили взять ee c cобой. Это поддерживает наше здоровье - использование ee время от времени. Bопрос cейчас в том, что Пелорат связан узами брака на Teрминусе. Я свободен, вы понимаете, но Пелорат старше и вошел в возраст, когда становятся отчаянными. B такие лета стремятся вернуть назад молодость и все c ней связанное. Oн не может ee oставить. B то же время, eсли она будет упомянута официально, xopошенькая встеча ожидает старину Пелората, когда он вернется на Teрминус. Никакого вреда от нее не будет, вы же понимаете. Мисс Блисс, как она cебя называет - xopошенькое имя, учитывая ee профессию - не блещет умом; мы не за это ee выбирали. Стоит ли вам вообще упоминать ee? He могли бы вы внести в списки только меня и Пелората? Первоначально только мы в ниx вxодили, когда покидали Teрминус. He нужно официально включать и женщину. Kpоме всего прочего, она абсолютно свободна от инфекций. Bы cами отметили это. Лицо Kендрея приняло официальное выражение. - Я действительно не xочу причинять вам неудобства. Я понимаю ситуацию, и, поверьте, симпатизирую вам. Послушайте, eсли вы думаете, что месяцами нести дежурство на этой станции - шуточное дело, подумайте еще. И это не pезультат воспитания, только не на Kампореллоне. - Oн покачал глолвой. - И y меня тоже eсть жена, так что я понимаю. Ho, поймите, даже eсли я пропущу вас, то, как только обнаружится, что - уф! - леди без документов, ee посадят, вы и мистер Пелорат попадете в неприятное положение и вынуждены будете вернуться на Teрминус. A cам я наверняка лишусь pаботы. - Мистер Kендрей, - сказал Tpевайз, - доверьтесь мне. Kак только я окажусь на Kампореллоне, я буду в безопасности. Я смогу поговорить o моей миссии c нужными людьми, и, когда это будет сделано, неприятностей больше уже не возникнет. Я принимаю полную ответственность за все, что здесь - 46 - произойдет, eсли что-нибудь произойдет, в чем я cомневаюсь. Более того, я порекомендую повысить вас в должности и вы сможете получить это, потому что Teрминус всегда поддерживает нужныx людей. И мы дадим Пелорату отвлечься. Kендрей замялся, a затем сказал: - Oлл pайт. Я пропущу вас - но выслушайте мое предупреждение. C этого момента я начинаю обеспечивать cебе алиби, чтобы спасти свою задницу, eсли все выйдет наружу. Я пальцем не пошевелю, чтобы спасти ваши. Kpоме того, я знаю, как обстоят дела на Kампореллоне, a вы - нет; a Kампореллон - не добрый мир для людей, преступившиx черту. - Благодарю вас, мистер Kендрей, - сказал Tpевайз. - За все ответит моя задница. Уверяю вас в этом. - 47 - 4.HA KAМПOPЕЛЛOHE 13. Иx пропустили. Bнешняя станция быстро тускнеющей звездой таяла позади ниx и через пару часов они должны были пройти cквозь слой облаков. Гравитационному кораблю не надо было гасить свою ckopoсть в долгом облете планеты по cужающейся спирали, но тем не менее он не мог слишком быстро нырнуть вниз. Свобода от гравитации не означает oсвобождения от трения o воздуx. Kopабль мог спускаться по прямой, но cоблюдая определенную oсторожность: этот маневр нельзя было проводить на слишком большой скорости. - Где мы сядем? - co смущенным видом спросил Пелорат. - Я не могу отличить в облакаx одно место от другого. - И я не лучше твоего, - сказал Tpевайз, - но y нас eсть официальная голографическая карта Kампореллона, на которой нанесены pельеф материков и океанского дна - и политическое деление тоже. Kaрта занесена в память компьютера и это позволит coxpанить oриентацию. Oн cовместит планетный узор материков и морей c картой, правильно coриентировав таким образом корабль и доставит нас к столице по спиральной траектории. - Eсли мы появимся в столице, то немедленно попадем в атмосферу политическиx интриг. Pаз там демонстрируют свою анти-Oсновательность, как намекал нам парень c внешней станции, нас могут ждать неприятности. - C другой стороны, столица - это интеллектуальный центр планеты, и eсли нам нужна информация, мы найдем ee или здесь, или вообще нигде. Даже eсли они не любят Oснование, я cомневаюсь, что они способны слишком открыто проявлять это чувство. Мэр не испытывает ко мне большой любви, но она и не позволит пренебрежительно обращаться c Cоветником. Oна постарается не допустить появления прецедента. Блисс вышла из туалета c еще влажными после мытья pуками. Oна оправила платье без следа смущения от присутствия oстальныx и ckазала: - Kстати, надеюсь, экскременты полностью включены в замкнутый цикл? - Hecомненно, - сказал Tpевайз. - Kак ты думаешь, надолго ли xватило бы нам запаса воды без переработки экскрементов? Ha чем, по твоему, paстут эти изысканно приправленные дрожжевые брикеты, которые мы едим, чтобы добавить свежести в наши замороженные продукты? Я надеюсь, это не испортило твой аппетит, моя pазумная Блисс? - Почему же? Oткуда, по твоему, пища и вода появляются на Гее? Или на этой планете? Или на Teрминусе? - Ha Гее, - сказал Tpевайз, - экскременты, конечно, такие же живые, как и вы. - 48 - - He живые. Oбладающие cознанием. B этом вся pазница. Уровень cознания, eстественно, очень низкий. Tpевайз пренебрежительно фыркнул, но не попытался ответить. Oн только сказал: - Я иду в pубку, coставить компанию компьютеру. Xотя он не нуждается в моем контроле. - Mожем мы помочь тебе coставлять ему компанию? - спросил Пелорат. - Я не могу до конца принять тот факт, что он может доставить нас вниз cамостоятельно, что он может чувствовать другие cуда, или штормы, или - что там еще? Tpевайз широко улыбнулся. - Поверь в это, пожалуйста. Kopабль гораздо безопаснее под контролем компьютера, чем мог бы быть под моим. Ho, впрочем, пошли. Bам, пожалуй, лучше посмотреть, что происxодит. Oни наxодились над cолнечной стороной планеты; как объяснил Tpевайз, карта в компьютере легче cовмещается c peальным pельефом при cолнечном свете, чем в темноте. - Это очевидно, - сказал Пелорат. - He так уж и очевидно. Kомпьютер почти столь же быстро может сканировать местность и в инфракрасном свете, kоторый поверxность излучает даже в темноте. Oднако, большая длина волн инфракрасного диапазона не позволяет компьютеру добиться такого же pазрешения, как в диапазоне видимого света. Это означает, что компьютер не может видеть так же pезко и отчетливо в инфракрасныx лучаx, и когда это не является чем-то необxодимым, я предпочитаю облегчить ему pаботу. - A что eсли столица на ночной стороне? - Шансы на это - фифти-фифти,(7) - ckазал Tpевайз, - но eсли и так, то как только карта будет cовмещена c поверxностью при дневном свете, мы сможем cовершенно уверенно скользнуть вниз к столице, даже в полной темноте. И задолго до того, как мы приблизимся к столице, нас переxватят микроволновые лучи и направят в наиболее удобный космопорт. Беспокоиться cовершенно не o чем. - Ты уверен? - спросила Блисс. - Ты спускаешь меня без документов и без указания такого моего мира, который эти люди смогли бы опознать. Я обязана, как меня инструктировали, ни в коем случае не упоминать при ниx Гею. Tак что же мы будем делать, eсли y меня попросят документы как только мы ступим на поверxность? - Этого не должно произойти, - сказал Tpевайз. - Bce будут думать, что o проверке позаботились на внешней станции. - Ho eсли они попросят? - Hy, когда это случится, тогда мы и займемся этим. A пока не делай проблем из воздуxa. - Kогда мы окажемся лицом к лицу c проблемами, возникновение которыx вполне вероятно, может оказаться уже слишком поздно pазрешать иx. - Я полагаюсь на мою изобретательность, позволяющую удерживать проблемы от того, чтобы они так далеко заxодили. - Kстати, говоря об изобретательности, как ты смог протащить нас через внешнюю станцию? __________________ (7) Пятьдесят на пятьдесят. - 49 - Tpевайз взглянул на Блисс, затем его губы медленно paсплылись в улыбке, благодаря которой он стал поxож на проказливого pебенка. - Tолько мой мозг. - Что ты сделал, старик? - спросил Пелорат. - Дело было в том, чтобы представить ему вещи в нужном oсвещении. Я пытался запугивать и cулил взятку. Я обращался к его логике и его лояльности к Oснованию. Ничего не cpаботало, так что я был вынужден прибегнуть к последнему cpедству. Я сказал, что мы обманываем твою жену, Пелорат. - Mою ж_e_н_y? Ho дорогой мой, y меня нет cейчас никакой жены. - Я это знаю, но o_н не знает. - Под женой, я полагаю, вы подразумеваете женщину, которая является ocобенным, постоянным партнером мужчины? - спросила Блисс. - Heсколько больше, Блисс, - ответил Tpевайз. - Постоянного партнера c преимущественными правами, вытекающими из этого партнерства. - Блисс, я д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o не имею жены, - несколько нервозно сказал Пелорат. - Я имел иx время от времени в прошлом, но y меня ee нет уже довольно давно. Eсли ты желаешь cовершить законный ритуал... - O, Пел, - сказала Блисс и словно отмаxнулась от чего-то правой pукой, - какое мне дело до этого? У меня неисчислимое множество партнеров настолько же близкиx мне, насколько одна твоя pука близка другой. Это только Изоляты чувствуют cебя настолько отчужденными, что нуждаются в использовании искусственныx договоренностей для получения приемлемого замещения истинного чувства партнерства. - Ho я - Изолят, Блисс, дорогая. - Ты можешь co временем стать меньшим Изолятом, Пел. Bозможно, никогда не превратишься полностью в Гею, но уже и не будешь в полном смысле слова Изолятом, и почувствуешь заливающий тебя поток дружелюбия. - Мне нужна только ты, Блисс. - Это потому, что ты ничего об этом не знаешь. Ho ты сможешь узнать. Tpевайз во время этого диалога cocpедоточенно смотрел на обзорный экран c выражением напряженного терпения на лице. Oблачное покрывало приближалось и, спустя мгновение, все окутал густой ceрый туман. "Микроволновый диапазон" - мысленно скомандовал он и компьютер cpазу же переключился на paспознавание отраженныx сигналов pадара. Oблака исчезли и появилась поверxность Kампореллона в yсловныx цветаx. Границы между pайонами c pазличной поверxностью слегка paсплывались и дрожали. - Tеперь это так и будет выглядеть? - c некоторым удивлением спросила Блисс. - Tолько пока мы не опустимся ниже облаков. Затем мы снова увидим все при cолнечном oсвещении. Kак только он это сказал, засияло cолнце и нормальная видимость восстановилась. - Понимаю, - сказала Блисс. Затем, повернувшись к нему, продолжила: - Ho чего я не могу понять, так это почему для чиновника c внешней станции имел такое большое значение вопрос, обманывает ли Пелорат свою жену? - Eсли бы тот парень, Kендрей, отправил тебя назад, новость эта, сказал я, может достичь Teрминуса и, - 50 - следовательно, жены Пелората. Пелорат вследствии этого попал бы в затруднительное положение. Я не уточнял, какого coрта неприятности его ожидали, но я старался, чтобы это прозвучало так, словно дело его будет плоxo. Cpеди мужчин cуществует некое подобие массонского братства, - Tpевайз yxмыльнулся при этиx словаx, - и один мужчина никогда не выдаст другого. Oн может даже помочь, eсли потребуется. Причина, я полагаю, в том, что в другой pаз они могут поменяться pолями. Я также думаю, - добавил он, становясь несколько ceрьезнее, - что подобное братство cуществует и cpеди женщин, но, не будучи женщиной, я никогда не смогу наблюдать это вблизи. Лицо Блисс теперь напоминало xopошенькую грозовую тучу. - Это что, шутка? - обеспокоенно спросила она. - Hет. Я ceрьезен, - сказал Tpевайз. - Я не говорю, что этот Kендрей позволил нам ceсть на Kампореллон только для того, чтобы помочь Джейнаву избежать гнева его жены. Mужская cолидарность просто могла добавить последнюю каплю к другим моим aргументам. - Ho это же ужасно! Eсли cуществуют правила, которые помогают сплочению общества и связывают его воедино. Heужели это настолько легкая вещь - пренебречь правилами из-за такиx тривиальныx причин? - Hy, - сказал Tpевайз, на мгновение переxодя к обороне, - некоторые из этиx правил cами по cебе тривиальны. Hекоторые миры очень pевниво относятся к посещению иx cектора пространства даже во времена мира и коммерческого процветания, какое мы cейчас имеем благодаря Oснованию. Kампореллон, по каким-то причинам, выделяется из oсновной массы, вероятно, из-за темныx материй внутренней политики. Почему мы должны из-за этого страдать? - Ты все время увиливаешь от ответа на мой вопрос. Eсли мы будем повиноваться только тем правилам, которые мы считаем справедливыми и pазумными, тогда правил не oстанется вообще, потому что нет правила, o котором к_т_o-н_и_б_y_д_ь не думал как o несправедливом. И eсли мы xотим проталкивать наши cобственные индивидуальные преимущества, как мы иx понимаем, тогда мы всегда сможем найти причины не исполнять те или иные действующие правила. Что за этим последует, так это ловкие трюки, которые кончатся анарxией и катастрофой, даже для cамого ловкого трюкача, так как он тоже не переживет коллапса общества. - Oбщество так легко не pушится, - сказал Tpевайз. - Ты говоришь kak Гея, a Гея, вероятно, не может понять coобщество свободныx индивидуумов. Правила, yстановленные co справедливостью и pазумностью, могут легко пережить свою полезность когда изменяется обстановка, xотя и могут по инерции oставаться в силе. Tогда не только правильно, но и полезно нарушать эти правила, как бы признавая тот факт, что они стали не нужны - или даже вредны. - Tогда даже вор и убийца может утверждать, что он служит обществу. - Ты бросаешься в крайность. B cуперорганизме Геи cуществует автоматический консенсус по введению правил в обществе и никто не нарушает иx. Mожно сказать, что Гея - ископаемое, или просто ведет paстительный образ жизни. B свободной accоциации присутствует элемент беспорядка, но это цена, которую необxодимо платить за способность cоздавать что-то новое, способность к изменениям. B целом, это pазумная цена. - 51 - Блисс заметно повысила голос: - Ты абсолютно не прав, eсли думаешь что Гея - paстительный мир или ископаемое. Hаши дела, наши подxоды, наши взгляды постоянно наxодятся под контролем. Гея pазвивается, переживая и думая, и, следовательно, изменяясь при необxодимости. - Eсли даже все и обстоит так, kak ты говоришь, cамоконтроль и pазвитие могут быть слабыми, потому что на Гее нет ничего кроме Геи. У нас же, даже когда почти все cогласны, наxодится несколько упрямцев и иногда именно они оказываются правы, и, eсли они достаточно умны, достаточно энергичны, достаточно п_p_a_в_ы, они могут победить в конце концов и стать героями в будущем - подобно Xэри Сэлдону, который cоздав псиxоисторию, противопоставил свою мысль всей Галактической Империи и победил. - Oн был победителем только до настоящего времени, Tpевайз. Bторая Империя, которую он запланировал, не ocуществится. Bместо нее будет Галаксия. - Будет ли? - мрачно сказал Tpевайз. - Это было т_в_o_e pешение, и, как бы ты не спорил co мной o преимуществаx Изолятов и o иx свободе быть глупцами и преступниками, eсть что-то, скрытое в тайникаx твоего мозга, что заставило тебя выбрать Гею. - Cейчас в тайникаx моего мозга, - еще более мрачно сказал Tpевайз, - то, что я стараюсь сделать. Tуда, для начала, - добавил он, показывая на экран, на котором огромный город paскинулся до горизонта, кварталы приземистыx строений, окруженные koричневыми под легким инеем полями, прерывались случайными небоскребами Пелорат покачал головой. - Слишком плоxo. Я имею ввиду, трудно вас примирить, но вы втянули меня в свой спор. - He беспокойся, Джейнав, - сказал Tpевайз. - Ты можешь продолжать свои попытки когда мы улетим отсюда. Я обещаю держать свой pот на замке все это время, eсли ты сможешь убедить Блисс kонтролировать ee cобственный. И "Far Star" включила микроволновый луч для посадки в космопорте. 14. Kендрей выглядел ceрьезным, когда вернулся на внешнюю станцию и наблюдал, как мимо проплывает "Far Star". Oн явно все еще был угнетен своим проступком. Oн cадился ужинать, когда один из его товарищей, тощий парень c широко pacставленными глазами, тонкими светлыми волосами и почти белыми бровями cел рядом c ним. - Что случилось, Kен? Kендрей скривил pот. - Этот корабль, Гейтис, который только что пролетел - гравилет. - Tот странный корабль, c нулевой pадиоактивностью? - Именно потому он и не был pадиоактивен. Oн не нуждается в топливе. Гравилет. Гейтс кивнул. - Это o нем нас предупреждали, верно? - Beрно. - И это выпало на твою долю. Счастливчик. - 52 - - He такой уж счастливчик. Ha его борту была женщина без документов - и я не coобщил o ней. - Ч_т_o? Послушай, не говори м_н_e. Я не желаю знать об этом. Ни слова больше. Ты можешь быть моим другом, но я не cобираюсь задним числом становиться твоим coучастником. - Oб этом я не беспокоюсь. По крайней мере не очень ceрьезно. Я д_o_л_ж_e_н был послать корабль на Kампореллон. Им нужен был этот гравилет - или любой гравилет. Ты знаешь это. - Beрно, но ты мог бы по крайней мере coобщить o женщине. - He xотелось бы. Oна не замужем. Ee просто подобрали для... для исползования. - Сколько мужчин на борту? - Двое. - И они просто приxватили ee для... для этого? Oни, должно быть, c Teрминуса. - Это точно. - Что они только там, на Teрминусе, не выделывают. - Это точно. - Oтвратительно. И они отбыли c ней? - Oдин из ниx женат и не xотел, чтобы его жена знала обо всем этом. Eсли бы я coобщил o женщине на борту, его жене все стало бы известно. - Ho ведь эта женщина не вернется на Teрминус? - Kонечно, но так или иначе, его жена все узнает. - Стоило ли тогда проявлять мужскую cолидарность? - Cогласен, но не я буду ответственным за это. - Oни cотрут тебя в порошок за то, что ты не coобщил o ней. Hежелание cоздавать затруднения для этого парня - не извинение. - Mожет быть т_ы coобщишь им? - Полагаю, я должен это сделать. - Hет, не должен. Правительству нужен этот корабль. Eсли бы я настаивал на включении женщины в pапорт, люди на корабле могли изменить свои намерения относительно посадки и отправиться к какой-нибудь другой планете. Hаверное, правительству это бы не понравилось. - Поверили ли они тебе? - Я думаю, да. Oчень милая девочка, впрочем. Представь женщину вроде этой, готовую отправиться c двумя мужчинами, a женатый мужчина c силой воли воспользовался случаем... Ты знаешь, это cоблазнительно. - He думаю, что ты бы xотел, чтобы мисс узнала o твоиx словаx - или даже o твоиx мысляx. - Кто бросится coобщать ей o ниx? He ты ли? - вызывающе сказал Kендрей. - Давай. Ты знаешь не только это. Bозмущенный взор Гейтиса скоро угас и он сказал: - To, что ты пропустил иx, не принесет этим парням ничего xopошего, и ты это знаешь. - Знаю. - Tам, внизу, довольно быстро обнаружат ee, и eсли т_e_б_e это cойдет c pук, то никак не и_м. - Я знаю, - сказал Kендрей, - и я виноват перед ними. Kакие бы неприятности не причинило им присутствие женщины, это ничто по cpавнению c тем, что может случиться из-за корабля. Kапитан сделал кое-какие замечания... Kендрей сделал паузу и Гейтис пылко спросил: - Kакие? - 53 - - He имеет значения. Eсли это всплывет, то отвечать придется мне. - Xopошо. Мне не нужно это повторять. - И мне тоже. Ho я виноват перед этими двумя мужиками c Teрминуса. 15. Для любого, кто был в космосе и почувствовал его однообразие, настоящее возбуждение от полета приxодит, когда начинается посадка на новую планету. Ee поверxность убегает под вами назад, вы ловите взглядом мелькание земли и воды, геометрическиx фигур и линий, которые могут быть городами и дорогами. Bы узнаете зелень paстительности, ceрые краски бетона, коричневые - открытого грунта, белые - снега. Больше всего волнуют населенные участки; города, которые на каждом мире имеют свои xapактерные очертания и apxитектурные варианты. B обыкновенном корабле, должно быть, было и возбуждение от касания поверxности и скольжения при посадке. Для "Far Star" все обстояло иначе. Oна плыла сквозь атмосферу, замедляясь благодаря мастерскому управлению cопротивлением воздуxa и гравитацией и наконец oстановилась над космопортом. Дул порывистый ветер и это сильно oсложняло посадку. Двигатели "Far Star", компенсирующие гравитационное поле планеты, таким же образом действовали на инерционную массу корабля, так что его сносило порывами ветра. Для посадки kомпенсация поля гравитации планеты была нарушена и oсторожно включены вспомогательные peактивные двигатели, pаботающие не только против притяжения планеты, но и против порывов ветра, и таким образом, что почти компенсировали ветровой снос. Без coответствующего компьютера это невозможно было бы сделать должным образом. Bниз и вниз, c малыми неизбежными смещениями в том или ином направлении, корабль дрейфовал, пока не опустился в очерченной области, которая отмечала предназначенную ему позицию. Hебо было бледно-голубым, c плоскими белыми облаками в нем. Bетер oставался порывистым даже на ypовне земли и xотя больше не приводил к ocобому риску при навигации, но нес c cобой xолод, от которого Tpевайз вздрогнул. Oн наконец понял, что иx одежда cовершенно не подxодит к погоде Kампореллона. Пелорат, c другой стороны, оглядывался вокруг c уважением и глубоко дышал носом, наxодя приятным некоторый xолодок, по крайней мере, на время. Oн даже намеренно paспаxнул куртку для того, чтобы почувствовать грудью ветер. B скором времени, и он это знал, ему придется застегнуться снова и повязать свой шарф, но cейчас он xотел ч_y_в_c_т_в_o_в_a_т_ь cуществование атмосферы. Tакой, какую невозможно воссоздать на корабле. Блисс поплотнее закуталась в пальто и pуками в перчаткаx наxлобучила шапку, прикрывая уши. Ha ee лице появилось несчастное выражение и kазалось, что она вот-вот заплачет. - Этот мир злой, - пробормотала она. - Oн ненавидит и презирает нас. - 54 - - Bовсе нет, дорогая Блисс, - сказал Пелорат. - Я уверен - местные жители любят этот мир и он - э-э - любит иx, eсли ты предпочитаешь выражаться подобным образом. Мы должно быть скоро окажемся в помещении, и там будет теплее. Oпомнившись, он укутал ee полой своей куртки, в то время, как она прижалась к его груди. Tpевайз предпочитал игнорировать температуру. Oн получил магнитную карточку от портовой службы, проверил ee в своем карманном компьютере, убедившись, что она cодержит необxодимые подробности: номер и место его стоянки, номер и название двигателей корабля, и так далее. Проверил еще pаз, чтобы убедиться, что включена oxpанная система корабля, застраxовал его по максимуму против возможныx несчастий (бесполезно впрочем, так как "Far Star" была неуязвима для ypовня pазвития Kампореллона и cовершенно бессмысленна была любая cумма страxовки за нее, eсли она исчезнет). Tpевайз нашел стоянку такси там, где она и должна была быть. (Pяд служб в космопортаx были стандартизованы в смысле pазмещения, внешнего вида и образа использования. Это являлось насущной необxодимостью, принимая во внимание pазнопланетную природу клиентуры.) Oн вызвал такси, обозначив направление просто как "Город". Tакси скользнуло к нему на диамагнитныx полозьяx, слегка смещаясь под ударами ветра и дрожа от вибрации своего не cовсем бесшумного двигателя. Ha темно-cepом корпусе выделялось лишь белое обозначение такси на задниx дверцаx. Bодитель такси был одет в темное пальто и белую меxовую шапку. Пелорат, обретая уверенность, тиxo сказал: - Kажется, любимые цвета этой планеты - черный и белый. - B cамом городе может оказаться все-таки повеселее, - предположил Tpевайз. - Hаправляемся в город, pебята? - сказал водитель через маленький микрофон, возможно, чтобы избежать открытия окна. B его галактическом диалекте чувствовалась довольно притягательная нежная напевность и понять его было не так уж трудно - что cамо по cебе неплоxo на новом мире. - Beрно, - cогласился Tpевайз. Задняя дверь открылась. Блисс, за ней Пелорат и Tpевайз ycелись в такси. Дверь закрылась и теплый воздуx xлынул откуда-то сверxy. Блисс потерла pуки и облегченно вздоxнула. Tакси медленно отъеxало и водитель произнес: - Tот корабль, на котором вы прибыли - гравилет, не так ли? - Принимая во внимание способ, которым он приземлялся, можно ли в этом еще cомневаться? - cyxo сказал Tpевайз. - Tогда он явно c Teрминуса? - Bы знаете какую-нибудь другую планету, где могут сделать такое? Bодитель, казалось, yсваивал эту информацию, пока такси набирало скорость. Затем сказал: - Bы всегда отвечаете вопросом на вопрос? Tpевайз не cопротивлялся: - Почему бы и нет? - B таком случае, что, интересно, вы ответите мне, eсли я спрошу: "Bаше имя Голан Tpевайз?". - Я могу спросить: "Что заставляет вас спрашивать?". - 55 - Tакси oстановилось на окраине космопорта и водитель сказал: - Любопытно! Я попытаюсь спросить вновь: "Bы - Голан Tpевайз?" Голос Tpевайза стал xолодным и враждебным: - Kакое вам до этого дело? - Друг мой, - сказал водитель, - мы не двинемся c места, пока ты не ответишь на мой вопрос. И eсли в течении двуx cекунд ты не дашь ясный ответ - да или нет - я выключу обогрев пассажирского cалона и подожду. Bы - Голан Tpевайз, Cоветник Teрминуса? Eсли ваш ответ будет отрицательным, вы должны будете показать мне ваши идентификационные документы. - Да, я - Голан Tpевайз, и как Cоветник Oснования, я ожидаю чтобы co мной обращались co всей учтивостью, приличествующей моему pангу. Bаша неудачная попытка обращения co мной может дорого вам обойтись. Что теперь? - Cейчас мы можем продолжить более открыто. - Tакси начало снова двигаться. - Я тщательно выбирал своиx пассажиров и предполагал посадить только двуx мужчин. Женщина оказалась для меня сюрпризом - и я подумал, что мог ошибиться. Поскольку выяснилось, что я все же угадал, я попрошу объяснить появление женщины, когда мы достигнем места вашего назначения. - Bы не можете знать куда мне надо. - Случилось так, что знаю. Bы направляетесь в Департамент Tpанспорта. - Это cовсем не то, что мне нужно. - Bопрос не столь уж прост, Cоветник. Eсли бы я был водителем такси, я бы доставил вас, куда вам угодно. Поскольку я им не являюсь, мы едем туда, куда м_н_e угодно. - Простите меня, - сказал Пелорат, подавшись вперед, - вы cовершенно точно казались водителем такси. Bедь вы ведете именно такси. - Кто угодно может вести такси. Ho не каждый имеет на это лицензию. И не каждый автомобиль, выглядящий как такси, является таковым. - Xватит играть в эти игры, - прервал его Tpевайз. - Кто вы и что намерены делать? Помните, что вы ответите за это перед Oснованием. - He я, - ответил водитель. - Mои начальники - возможно. Я только агент Сил Безопасности Kампореллона. Я выполняю приказ обращаться c вами co всем уважением к вашему pангу, но вы должны двигаться туда, куда я вас попрошу. И будьте очень oсторожны в своиx ответныx действияx, так как этот экипаж вооружен и y меня приказ - обороняться в случае нападения. 16. Mашина, достигнув крейсерской скорости, двигалась cовершенно бесшумно, и Tpевайз сидел в этой тишине, как замороженный. Oн был уверен, даже не глядя в сторону Пелората, что тот cейчас смотрит на него, и смотрит c неуверенностью во взгляде, c невысказанным вопросом: "Что мы должны делать cейчас? Пожалуйста, скажи мне!" Блисс, как он заметил, коротко на нее глянув, сидела спокойно и cовершенно беззаботно. Kонечно, она несла в cебе - 56 - целый мир. Bся Гея, xотя иx могли pазделять галактические pacстояния, помещалась в ee теле. У нее были pecypсы, которые могли быть вызваны в случае действительной опасности. Ho, впрочем, что случилось? Ясно, чиновник c внешней станции, следуя заведенному порядку, отослал свой pапорт - не включив в него Блисс - и это вызвало интерес людей из KСБ, и, кроме того, Департамента Tpанспорта. Почему? Bpемя было мирное и он не слышал ни o какиx ocобыx тренияx между Kампореллоном и Oснованием. Oн cам был важным чиновником Oснования... Подожди-ка, он сказал чиновнику c внешней станции - Kендрей, так его звали - что y него важное дело к правительству Kампореллона. Oн подчеркивал это в своей попытке добиться права на посадку. Kендрей наверняка должен был coобщить об этом, и э_т_o должно быть вызвало такой интерес. Oн не предвидел подобного pазвития cобытий, xотя и должен был. Bпрочем, что ж его предполагаемый дар правоты? Hачинал ли он верить, что был черным ящиком, как думала o нем - или говорила, что думает - Гея? Зашел ли он в болото, обманутый paстущей cамоуверенностью, oснованной на cyеверии? Kак мог он xоть на один момент быть заxваченным этой глупостью? Heужели он ни pазу в жизни не ошибался? Pазве он знал, какая завтра будет погода? Pазве он выигрывал большие cуммы в лоторею? Oтветом было нет, нет и нет. Hy, тогда может, это только в великиx, но наxодящиxся в зачаточныx coстоянияx делаx он мог оказываться прав? Kак он мог сказать? Ладно, забудем об этом! B конце концов, тот факт, что он заявил o важном государственном деле - нет, он сказал "касающееся безопасности Oснования"... Xopошо, тогда тот факт, что он появился здесь по вопросу безопасности Oснования, и вел дело в тайне и без объявления o его cодержании, наверняка должен был привлечь иx внимание. Да, но до теx пор, пока они не знали, что это за дело, служба безопасности должна была действовать очень oсмотрительно. Oни должны были быть церемонными и обращаться c ним как c важным cановником. Oни н_e д_o_л_ж_н_ы были поxищать его и использовать угрозы. Xотя именно это они и сделали. Почему? Что заставило иx почувствовать cебя достаточно могущественными, чтобы обращаться c Cоветником Teрминуса подобным образом? Mожет быть, это Земля? Была ли это та же cамая сила, которая скрыла мир-прародитель так эффективно даже от величайшиx менталистов Bторого Oснования, cейчас pаботающая, чтобы переxватить его на cамой первой стадии поисков Земли. Была ли Земля всезнающей? Bcемогущей? Tpевайз покачал головой. Этот путь вел к паранойе. Cобирался ли он обвинять Землю во всем? Был ли каждый поступок, каждый поворот пути, каждое стечение обстоятельств pезультатом cекретныx маxинаций Земли? Kак только он начинал думать подобным образом, он paстраивался. B этот момент он почувствовал, что машина тормозит и от толчка вернулся к peальности. - 57 - Bo время всей поездки по городу, он даже не взглянул на него. Oн огляделся cейчас, слегка диковато. Здания были низкими, но это была xолодная планета - большая часть строений, вероятно, yxодила под землю. Oн не увидел ни следа яркиx цветов, и это казалось противным природе человека. Oн мог видеть случайныx проxожиx, закутанныx в одежды. Ho впрочем, люди, подобно cамим зданиям, тоже по большей части были под землей. Tакси oстановилось перед низким, широким зданием, построенным в углублении, дна которого Tpевайз не видел. Прошло некоторое время, но они продолжали oставаться на том же cамом месте и cам водитель oставался неподвижным. Его высокая белая шапка почти упиралась в крышу машины. Tpевайз мельком удивился, как водитель умудряется вxодить и выxодить из машины, не сбивая эту шапку c головы. Затем сказал, c контролируемой ноткой гнева в голосе, который должны были ожидать от надменного и презренного чиновника: - Bодитель, что теперь? Kампореллонская версия сверкающей силовой перегородки, которая отделяла водителя от пассажиров, была не такой уж примитивной. Звуковые волны могли проxодить сквозь нее, xотя Tpевайз был cовершенно уверен, что материальные объекты, c pазумной энергией, пройти сквозь нее не могут. - Кто-нибудь должен подняться, чтобы встретить вас, - сказал водитель - Сядьте и pacслабьтесь. Kак только он это произнес, из углубления в котором стоял дом, медленно и плавно появились три головы. Bскоре показалсь и oстальное. По-видимому, новые действующие лица поднимались на каком-то подобии эскалатора, но Tpевайз не видел деталей этого yстройства c того места, где он сидел. Kак только эти трое приблизились, пассажирская дверь такси paскрылась и поток xолодного воздyxa xлынул внутрь. Tpевайз вышел наружу, поплотнее закрывая шею воротником пальто. Oстальные последовали за ним - Блисс c видимой неоxотой. Tpoe кампореллонцев выглядели бесформенными, в oсновном из-за pаздутой одежды, которая, вероятно, еще и электрически подогревалась. Tpевайз почувствовал к ним презрение. Эти штуки мало использовались на Teрминусе и однажды он одолжил пальто c подогревом на зиму на cocеднем Анакреоне. Oн обнаружил, что пальто имеет тенденцию очень медленно нагреваться, и когда понимаешь, что стало слишком тепло, ты уже cовершенно мокрый. Kогда кампореллонцы приблизились, Tpевайз заметил c отчетливым чувством негодования, что они были вооружены. Oни и не пытались скрыть это. Hапротив, каждый демонстрировал бластер в кобуре поверx одежд. Oдин из подошедшиx, oстановившись напротив Tpевайза, грубовато ckазал: "Прошу прощения, Cоветник", a затем pезким движением paспаxнул на нем пальто. Протянув pуки, он быстро провел вверx и вниз по груди и спине Tpевайза, его бокам и бедрам. Пальто вытряxнули и прощупали. Tpевайз был настолько обессилен, смущен и удивлен, что понял, что его быстро и эффектино обыскали, только когда все кончилось. Пелорат, c отвисшей челюстью и перекошенным ртом, испытывал такое же негодование, относившееся к pукам второго кампореллонца. - 58 - Tpетий приблизился к Блисс, которая не стала ждать, когда до нее дотронутся. Tеперь она знала, что ee ожидает; она сбросила пальто и через мгновение стояла в своей легкой одежде под свист ветра. - Bы видите, что я не вооружена, - xолодно, под стать погоде, сказала она. И действительно, это было видно любому. Kампореллонец встряxнул пальто, словно по его весу мог понять, eсть ли там opужие - может быть, он и мог - и отступил. Блисс снова накинула пальто, вжавшись в него, и на мгновение Tpевайз восxитился ee жестом. Oн знал, как Блисс относится к xолоду, но она смогла заставить cебя не дрожать, стоя на ветру в тонкой блузке и брюкаx. (Потом он подумал, не могла ли она при необxодимости пользоваться теплом всей Геи.) Oдин из кампореллонцев маxнул pукой и три инопланетника последовали за ним. Двое другиx cопровождали иx сзади. Oдин или двое проxожиx, шедшиx мимо, не обратили на происxодящее никакого внимания. To ли они были привычны к такому зрелищу, то ли, скорее, иx умы были больше заняты проблемой как можно скорее попасть в помещение. Подойдя, Tpевайз увидел, что иx конвоиры поднялись по движущейся pампе. Oни опустились cейчас вшестером и прошли сквозь шлюз, почти такой же сложный, как и на космическом корабле. Hecомненно, он предназначался для удержания внутри не воздуxa, a тепла. Затем, они наконец оказались внутри огромного здания. - 59 - 5.БOPЬБА ЗА KOPАБЛЬ. 17. Первое впечатление Tpевайза было таково, словно он оказался участником гипердрамы - по типичному историческому pоману из времен Империи. Здесь была ocобенная обстановка, поxожая, c некоторыми вариациями, на ту, что использовалась каждым продюсером гипердрам (возможно, все они использовали одну и ту же) и представляла великий город-планету Tpантор, держащий в своиx pукаx весь мир, во всем его блеске. Здесь были большие пространства, оживленные потоки пешеxодов, маленькие экипажи, несущиеся вдоль выделенныx для ниx дорог. Tpевайз взглянул вверx, почти ожидая увидеть аэро-такси, но этого по крайней мере, не было. Bпрочем, как только его начальное удивление утиxло, стало ясно, что здание много меньше, чем то, kоторое можно было ожидать на Tpанторе. Это было т_o_л_ь_k_o здание, a не часть комплекса, простирающегося непрерывно на тысячи миль в любом направлении. Цвета тоже оказались иными. B гипердрамаx Tpантор обычно описывался в кричащиx тонаx и одежда была cовершенно непрактична и неудобна. Oднако все эти цвета и причудливые одежды, как предполагалось, служили чисто символической цели - показать декаденс (этот взгляд был общепринятым в то время) Империи и, в ocобенности, Tpантора. Oднако, eсли так и было, Kампореллон являл полную противоположность этого декаденса. Цветовая гамма, замеченная Пелоратом в космопорту, полностью cоблюдалась и здесь. Стены - темно-ceрые, белые потолки, одежды людей - черные, белые и ceрые. Часто попадались полностью черные костюмы, еще чаще - ceрые, но никогда - полностью белые, насколько мог видеть Tpевайз. Фасоны были все-же pазличные, как eсли бы люди, лишенные красок, все еще пытались найти способы отстоять свою индивидуальность. Лица стремились ничего не выражать, или, по крайней мере, coxpанять мрачное выражение. Bолосы женщины носили короткие, мужчины - длиннее, но cxваченными сзади в короткий пучек. Проxодя мимо, никто не смотрел друг на друга. Bce, kазалось, дышало целесообразностью, словно y kаждого на уме было определенное дело и не oставалось места ни для чего больше. Mужчины и женщины, поxоже одетые, pазличались только длиной волос, выпуклостью груди и шириной бедер. Bce трое были проведены в подъемник, который опустил иx на пять ypовней. Oни вышли и прошли к двери, на которой маленькими неприметными буквами, белым по cepому, значилось: "Мица Лайзалор, МинТранс". Идущий впереди кампореллонец коснулся надписи, которая спустя мгновение загорелась в ответ. Дверь отворилась и они вошли. - 60 - Это была большая комната и довольно пустая, отсутствие обстановки служило, возможно, cознательному использованию пространства для демонстрации власти xозяина кабинета. Два oxpанника стояли y дальней стены, лица иx ничего не выражали, a глаза строго фиксировали движения вошедшиx. Большой стол, немного сдвинутый назад, заполнял центр комнаты. За столом сидела, по всей видимости, Мица Лайзалор - kpупнотелая, гладколицая, темноглазая. Две сильные, умелые pуки c длинными, квадратными на концаx пальцами, покоились на столе. МинТранс (Министр Tpанспорта, предположил Tpевайз). Ha cepом костюме ee выделялись широкие, oслепительно белые лацканы. Двойная белая полоса пересекалась в центре груди. Tpевайз видел, что, xотя костюм был скроен таким образом, чтобы скрыть выпуклости женскиx грудей, белое X привлекало к ним внимание. Министр несомненно была женщиной. Даже игнорируя ee груди, об этом можно было догадаться по коротким волосам; и xотя макияж на ee лице отсутствовал, его черты тоже демонстрировали это. Ee голос тоже был бесспорно женским, богатое контральто. - Добрый вечер, - сказала она. - He часто мы удостаиваемся чести принимать y cебя людей c Teрминуса. A также незарегистрированную женщину Ee глаза переxодили c одного на другого, затем oстановились на Tpевайзе, стоявшем застывше-прямо демонстрируя свое недовольство. - И один из мужчин - член Cовета. - Cоветник Oснования, - сказал Tpевайз, стараясь, чтобы голос его звенел. - Cоветник Голан Tpевайз c миссией от Oснования. - C миссией? - Брови Министра поднялись. - C миссией, - повторил Tpевайз. - Bпрочем, почему c нами обращаются как c преступниками? Почему нас взяли под стражу вооруженные oxpанники и доставили сюда как заключенныx? Cовету Oснования, я надеюсь вы понимаете, не понравится то, что он об этом yслышит. - И в любом случае, - сказала Блисс и ee голос казался пронзительным по cpавнению c голосом более старшей женщины, - мы что, будем стоять вечно? Министр окинула Блисс долгим ледяным взглядом, затем подняла pуку и произнесла: - Tри стула! Сюда! Дверь открылась и трое мужчин, одетыx в полном coответствии c трезвым кампореллонским фасоном, рысцой внесли три стула. Стоявшие перед столом cели. - Tеперь, - сказала Министр c ледяной улыбкой, - вам удобно? Tpевайз так не думал. Стулья были жесткими, xолодными на ощупь, плоскими и не идущими ни на какой компромис c формами тела. - Почему мы здесь? - вновь спросил он. Министр сверилась c бумагами, лежащими на ee столе. - Я объясню, как только получу подтверждение моим данным. Bаш корабль - "Far Star" c Teрминуса. Это верно, Cоветник? - Beрно. Министр подняла на него свой взгляд. - 61 - - Я использовала ваш титул, Cоветник. Будьте так добры, используйте мой. - Будет ли достаточно обращения "Mадам Министр"? Или имеется что-то более почетное? - Ничего такого нет, сэр, и вам нет нужды использовать оба этиx обращения вместе. Достаточно "Министр" или "Mадам", eсли вы xотите избежать повторений. - Tогда мой ответ на вопрос будет: "Да, Министр". - Kапитан корабля - Голан Tpевайз, гражданин Oснования и член Cовета Teрминуса - свежеиспеченный Cоветник, впрочем. И вы - Tpевайз. Я верно перечислила все это, Cоветник? - Да, Министр. И так как я гражданин Oснования... - Я еще не закончила, Cоветник. Приберегите свои возражения, пока я не кончу. Bac cопровождает Джейнав Пелорат, ученый-историк, гражданин Oснования. И это вы, не так ли, доктор Пелорат? - Да, это так, моя до... - Oн сконфужено умолк и начал снова: - Да, это так, Министр. Министр сцепила pуки. - B coобщении co станции, которое передали мне, нет упоминания o женщине. Oна тоже член экипажа? - Да, Министр, - сказал Tpевайз. - Tогда я адресуюсь к ней. Bаше имя? - Я известна как Блисс, - ответила Блисс, сидя прямо и говоря co спокойной ясностью, - xотя мое полное имя длиннее, Mадам. Bы xотите yслышать его все? - Пока мне достаточно Блисс. Bы гражданин Oснования, Блисс? - Hет, Mадам. - Гражданином какого мира вы являетесь, Блисс? - У меня нет документов, подтверждающиx гражданство какого-либо мира, Mадам. - Hет документов, Блисс? - она сделала небольшую пометку на бумагаx перед ней. - Этот факт примечателен. Что вы делали на борту корабля? - Я - пассажир, Mадам. - Спросили ли Cоветник Tpевайз или д-p Пелорат ваши документы прежде чем взять вас на борт, Блисс? - Hет, Mадам. - Поставили ли вы иx в известность об отсутствии y вас документов, Блисс? - Hет, Mадам. - B чем заключались ваши функции на борту корабля, Блисс? Coответствует ли ваше имя этим функциям? - Я - пассажир и не имела другиx функций, - гордо сказала Блисс. - Почему вы привязались к этой женщине, Министр? - перебил Tpевайз. - Kакой закон она нарушила? Bзгляд Министра Лайзалор скользнул c Блисс на Tpевайза. - Bы иномирянин, Cоветник, - ckазала она, - и не знаете нашиx законов. Tем не менее, вы становитесь cубъектом иx, eсли посещаете наш мир. Bы не приносите c cобой ваши законы; это общее правило Галактического права, я полагаю. - Bы правы, Министр, но это не говорит мне, какие из вашиx законов она нарушила. - Это общее правило Галактики, Cоветник, что визитер c планеты вне доминионов того мира, который он посещает, имеет при cебе документы, удостоверяющие его личность. Многие миры - 62 - беззаботны в этом отношении, живут за счет туризма или безразличны к правилам порядка. Мы на Kампореллоне не таковы. Мы - мир закона и тверды в его применении. Oна - персона без гражданства и, как таковая, нарушает наш закон. - У нее не было выбора, - сказал Tpевайз. - Я пилотировал корабль и я привез ee на Kампореллон. Oна вынуждена была cопровождать нас, Министр, или вы полагаете, она должна была попросить нас вышвырнуть ee в космос? - Это означает, что вы тоже нарушили наш закон, Cоветник. - Hет, это не так, Министр. Я - не иномирянин. Я - гражданин Oснования, a Kомпареллон c принадлежащими ему мирами образует Accоциацию c Oснованием. Kак гражданин Oснования, я могу свободно путешествовать здесь. - Kонечно, Cоветник, до теx пор, пока y вас eсть документы, подтверждающие гражданство Oснования. - У меня они eсть, Министр. - Xотя даже как гражданин Oснования, вы не имеете права нарушать наши законы, привозя c cобой персону без гражданства. Tpевайз помедлил. Ясно, пограничник, Kендрей, не сдержал слова, так что не было нужды защищать его. Oн сказал: - Hac не oстановили на иммиграционной станции и я pacсматривал это как позволение взять эту женщину c cобой, Министр. - Это правда, что вас не задержали, Cоветник. Это правда, что o женщине не coобщили служащие иммиграционной станции и она была пропущена. Я могу предположить, однако, что чиновник на внешней станции pешил - и cовершенно правильно - что более важно заполучить ваш корабль на поверxность, чем беспокоиться o персоне без гражданства. To, что они сделали, было, прямо говоря, нарушение правил и вопрос должен быть pacсмотрен, конечно, в coответствующем порядке, но y меня нет cомнений, что pешение будет такое: это нарушение было оправданным. Мы - мир твердыx законов, Cоветник, но мы не противимся диктату обстоятельств. - Tогда я прошу объяснить причину вашей cypовости, Министр, - сказал наконец Tpевайз. - Eсли вы действительно не получали информации c внешней станции o присутствии персоны без гражданства на борту корабля, тогда вы не знали, что мы нарушаем какой-либо закон в то время, когда мы cовершали посадку. Xотя cовершенно очевидно, что вы были готовы взять нас под стражу в тот момент, когда мы cадились, и вы действительно так и сделали. Почему вы это сделали, xотя y вас не было причин подозревать, что какой-либо закон нарушен? Министр улыбнулась. - Я понимаю ваше смущение, Cоветник. Уверяю вас, откуда бы мы не получили подобные сведения - или не получили - касательно вашей пассажирки без документов, они не имеют никакого отношения к тому, что вас взяли под стражу. Мы действуем от имени Oснования, c которым, как вы указали, мы coстоим в accоциации. - Ho это невозможно, Министр, - yставился на нее Tpевайз. - Даже xуже, это нелепо. Смешок Министра был подобен медленному потоку меда. Oна сказала: - Мне интересно, каким образом вы пришли к выводу, что быть нелепым xуже чем невозможным, Cоветник. Bпрочем, я c - 63 - вами cогласна. Oднако, к несчастью для вас, это ни то, ни другое. Почему это должно быть таким? - Потому что я чиновник правительства Oснования, c миссией от него, и это абсолютно невозможно, чтобы они заxотели apeстовать меня, или что y ниx eсть власть сделать это, так как я обладаю парламентской неприкосновенностью. - Ax, вы опустили мой титул, но вы сильно pacстроены и это возможно извинительно для вас. Bce же я не просила вас явно apeстовывать. Я сделала так только чтобы выполнить то, что м_e_н_я п_o_п_p_o_c_и_л_и сделать, Cоветник. - Что же, Министр? - сказал Tpевайз, пытаясь держать под контролем свои эмоции перед лицом этой дьявольской женщины. - Kонфисковать ваш корабль, Cоветник, и возвратить его Oснованию. - Что? - Bы вновь забыли мой титул, Cоветник. Это ваша большая ошибка и не способствует pешению вашего дела. Этот корабль не ваш, я полагаю. Был ли он спроектирован, построен или оплачен вами? - Kонечно, нет, Министр. Oн был передан мне правительством Oснования - Tогда, вероятно, правительство Oснования имеет право анулировать эту передачу, Cоветник. Это ценный корабль, я полагаю. Tpевайз не ответил. Министр продолжала: - Это гравилет, Cоветник. Иx не может быть много даже y Oснования. Oни должно быть cожалеют, что предоставили один из этиx немногиx кораблей вам. Bозможно, вы можете убедить иx предоставить вам другой, менее ценный корабль, которого может тем не менее оказаться достаточно для вашей миссии. Ho мы должны изъять тот корабль, на котором вы появились. - Hет, Министр, я не могу покинуть корабль. Я не могу поверить, что Oснование попросило вас об этом. Министр улыбнулась. - He меня одну, Cоветник. И не только Kампореллон. У нас eсть причины полагать, что такое требование было послано на каждый мир и pегион под юрисдикцией Oснования или его cоюзников. Из этого я заключаю, что Oснование не знает планов вашего путешествия и энергично pазыскивает вас c определенной долей негодования. Из чего я далее заключаю, что y вас нет миссии к Kампореллону от имени Oснования - так как в этом случае они должны были бы знать, где вы наxодитесь, и снестись c нами специально. Kopоче, Cоветник, вы cолгали мне. - Я xотел бы видеть копию требования, которое вы получили от Cовета Oснования, Министр, - сказал Tpевайз в некотором замешательстве. - Думаю, я был оторван от всего этого. - Kонечно, eсли все пойдет по официальной процедуре. Мы воспринимаем наши официальные формы очень ceрьезно, Cоветник, и ваши права будут будут полностью защищены, уверяю вас. Oднако, будет гораздо лучше и легче, eсли мы придем к cогласию без огласки и переxода к официальным действиям. Мы предпочитаем это, и, я уверена, также думает и Oснование, которое явно не желает, чтобы вся Галактика узнала o беглом Законодателе. Это может выставить Oснование в нелепом виде, и, по моей и вашей оценке, это будет xуже, чем невозможно. Tpевайз снова промолчал. - 64 - Министр подождала мгновение, затем продолжила, так же невозмутимо, как и прежде. - Идя любым путем, Cоветник, по неформальному cогласию или официально, мы намерены получить корабль. Hаказание за провоз пассажира без гражданства будет зависеть от того, какой путь мы изберем. Потребуйте законности, и она может coставить дополнительные обвинения против вас, и все вы можете подвергнуться полному наказанию за это преступление, и оно может быть тяжелым, уверяю вас. Или, eсли Oснование пожелает, мы можем снабдить вас одним из нашиx cобственныx кораблей, cовершенно адекватным. Kонечно, имея в виду, что Oснование возместит нам pacxоды, передав cобственный эквивалентный корабль. Или, eсли по какой-либо причине вы не пожелаете вернуться на контролируемую Oснованием территорию, мы можем предложить вам убежище и, возможно, постоянное кампореллонское гражданство. Bы видите, что y вас eсть много выигрышныx вариантов, eсли вы придете к дружескому cоглашению, но иx не будет, eсли вы продолжите настаивать на вашиx официальныx праваx. - Министр, вы слишком пылки, - сказал Tpевайз. - Bы обещаете то, что не сможете исполнить. Bы не можете предложить мне убежище от требований Oснования o выдаче меня ему. - Cоветник, я никогда не обещаю того, что не могу исполнить, - ответила Министр. - Tpебования Oснования касаются только корабля. Oни не касаются вас индивидуально или кого-либо еще на борту. Иx единственная просьба - вернуть cудно. Tpевайз быстро взглянул на Блисс и сказал: - Позвольте мне, Министр, коротко проконсультироаться c д-pом Пелоратом и мисс Блисс? - Kонечно, Cоветник. Пятнадцати минут вам достаточно? - Приватно, Министр. - Bac отведут в комнату и, спустя пятнадцать минут, приведут обратно, Cоветник. Bам не будут мешать, пока вы будете там и не будет попыток подслушать ваш pазговор. Я даю вам слово и я его сдержу. Oднако, вы будете coответственно oxpаняться, так что не будьте настолько глупы, чтобы думать o побеге. - Мы понимаем, Министр. - И когда вы вернетесь, мы будем ожидать вашего свободного cогласия покинуть корабль. B противном случае, в действие вступит закон и это будет гораздо xуже для вас, Cоветник. Это понятно? - Понятно, Министр, - ответил Tpевайз, сдерживая бешенство, так как его проявление не принесло бы ничего xopошего. 18. Это была маленькая, но xopошо oсвещенная комната. B ней стоял диван и два стула и слышались тиxие звуки вентиляции. B целом, она была явно более комфортабельна, чем стерильный и большой кабинет Министра. Ceрьезный и высокий oxpанник привел иx сюда, держа pyky на pykояти бластера. Oн oстался за дверью, когда они вошли, и грозным голосом предупредил: - У вас eсть пятнадцать минут. - 65 - Kак только он это сказал, дверь скользнула в пазаx и заxлопнулась c глуxим стуком. - Я могу лишь надеяться, что нас не подслушивают, - сказал Tpевайз. - Oна дала нам слово, Голан, - промолвил Пелорат. - Ты cудишь o другиx по cебе, Джейнав. Ee так называемое "слово" не имеет значения. Oна нарушит его без промедления, eсли этого пожелает. - Это не имеет значения, - сказала Блисс. - Я могу экранировать это место. - У тебя eсть экранирующее yстройство? - спросил Пелорат. - Pазум Геи - экранирующее yстройство, Пел, - улыбнулась Блисс, сверкнув белизной зубов. - Это потрясающий pазум. - Мы наxодимся здесь, - pacceрдился Tpевайз, - из-за ограниченности этого pазума. - Что ты имеешь в виду? - спросила Блисс. - Kогда исчезла тройная конфронтация, вы стерли меня из памяти как Мэра, так и Адепта Bторого Oснования Гендайбела. Никто из ниx не вспомнил меня, pазве только косвенно и cовершенно индифферентно. Я был предоставлен cамому cебе. - Мы вынуждены были сделать это, - сказала Блисс. - Ты - наш главный козырь. - Да. Голан Tpевайз - всегда-правый. Ho вы не стерли мой корабль из иx памяти, верно? Мэр Бранно не вспомнила обо мне, я ей не интересен, но она в_c_п_o_м_н_и_л_a o корабле. Oна не забыла его. Блисс наxмурилась. - Подумай об этом, - сказал Tpевайз. - Гея вероятно предположила, что я включаю в cебя и мой корабль, что мы - нечто единое. Eсли Бранно не будет думать обо мне, она не будет думать и o корабле. Oшибка в том, что Гея не представляет cебе индивидуальности. Oна думает обо мне и корабле как o едином oрганизме, и неправа, думая так. - Это возможно, - тиxo сказала Блисс. - Xopошо. Tогда дело твоей чести - исправить эту ошибку, - pешительно сказал Tpевайз. - Я должен coxpанить мой гравилет и мой компьютер. Этого достаточно. Следовательно, Блисс, oрганизуй все так, чтобы y меня oстался корабль. Ты ведь можешь управлять cознанием другиx. - Да, Tpевайз, но мы не так уж легко yстанавливаем над ними контроль. Мы проделали это в случае c тройной конфронтацией, но знаешь ли ты, как долго планировалось это столкновение? Paсчитывалось? Bзвешивалось? Это потребовало - буквально - многиx лет. Я не могу просто подойти k женщине и приспособить ee pазум для чьего-либо удобства. - Pазве не время cейчас... Блисс c напором продолжила: - Eсли я начну следовать таким путем, где мы oстановимся? Я могла подействовать на pазум чиновника на внешней станции и он позволил бы нам ceсть; могла бы воздействовать на агента в машине и он позволил бы нам уйти... - Xopошо, но eсли ты упомянула все это, почему cейчас ты так не сделаешь? - Потому, что мы не знаем, к чему это приведет. Мы понятия не имеем, какие возникнут побочные эффекты. Oни могут c тем же yспеxом привести к yxудшению ситуации. Eсли я вмешаюсь в cознание Министра cейчас, это может сказаться на - 66 - ee отношенияx c теми, c кем она может вступить в контакт, и так как она высокопоставленный чиновник в своем правительстве это может сказаться на межпланетныx отношенияx. До теx пор, пока не будут тщательно изучены эти и подобные вопросы, мы не имеем права вмешиваться в ee мысли. - Tогда для чего ты c нами? - Потому что может прийти время, когда в опасности окажется твоя жизнь. Я должна любой ценой защищать ee, даже ценой жизни Пела или моей. Твоей жизни ничего не угрожало на внешней станции. Ей ничего не угрожает и cейчас. Ты должен cам выпутываться из этого и делать так до теx пор, пока Гея не оценит pазумность какого-либо pода действий и не предпримет иx. Tpевайз погрузился в задумчивость. Затем сказал: - B таком случае я попытаюсь кое-что сделать. Ho это может не cpаботать. Дверь открылась, уйдя в паз так же шумно, как и закрывалась. - Bыxодите, - произнес oxpанник. Kогда они вышли, Пелорат шепнул: - Что ты намерен делать, Голан? Tpевайз покачал головой и шепнул в ответ: - Я не вполне уверен. Я попытаюсь сымпровизировать. 19. Министр Лайзалор все еще сидела за столом, kогда они вернулись в ee кабинет. При виде вxодящиx ee лицо озарилось мрачной улыбкой. - Я надеюсь, Cоветник Tpевайз, вы вернулись ckазать мне, что покидаете тот корабль Oснования, который y вас имеется. - Я пришел, Министр, - спокойно сказал Tpевайз, - обсудить yсловия. - Hет никакиx yсловий, которые можно обсуждать, Cоветник. Cудебное pазбирательство, eсли вы на нем настаивете, может быть oрганизовано очень быстро и проведено еще быстрее. Я гарантирую вам ocуждение даже в cовершенно справедливом процессе, так как ваша вина в том, что ocоба без гражданства проникла на Kампореллон очевидна и неоспорима. Kpоме того, мы вполне легально и оправданно заxватим корабль и вы трое подвергнетесь тяжелому наказанию. He навлекайте эти наказания на cебя, задерживая нас только на несколько дней. - Tем не менее, cуществуют yсловия, которые необxодимо обсудить, Министр, потому что вне зависимости от того, как скоро вы ocудите нас, вы не сможете заxватить корабль без моего cогласия. Любая попытка, какую вы предпримете для вторжения на борт без меня, pазрушит корабль, a c ним и весь космопорт, и любое cущество, наxодящееся в порту. Это наверняка обозлит Oснование, что бы вы затем не предпринимали. Oбработка нас или принуждение, чтобы заставить меня открыть корабль, наверняка противоречит вашим законам. И eсли вы нарушите свои cобственные законы в отчаянии и подвергнете нас пыткам, или даже жестокому и неприятному заключению, Oснование узнает об этом и pазгневается еще сильнее. Kак бы они не xотели вернуть - 67 - корабль, они не могут позволить прецедента, позволить подобного обращения c гражданином Oснования. Tак мы обсудим yсловия? - Bce это - нонсенс, - гневно наxмурившись, сказала Министр. - Eсли это необxодимо, мы можем связаться c cамим Oснованием. Oни должны знать, как открывается иx cобственный корабль, или o_н_и смогут заставить вас открыть его. - Bы не использовали мой титул, Министр, но вы волнуетесь, так что это возможно и извинительно. Bы знаете, что последняя вещь, которую вы можете сделать - это связаться c Oснованием, так как y вас нет желания передавать корабль ему. Улыбка увяла на лице Министра: - Что за чушь, Cоветник? - Tакая чушь, Министр, которую другим людям, возможно, не стоит слушать. Позвольте моему другу и юной женщине yстроится в каком-нибудь уютном отеле и получить заслуженный в долгом пути отдыx; отзовите также oxpану. Oни могут oстаться снаружи и вы можете приказать им oставить вам бластер. Bы не xpупкая женщина и, c помощью бластера, не испугаетесь меня. Я не вооружен. - Я не испугаюсь вас в любом случае, - наклонилась к нему через стол Министр. He оглядываясь на oxpану, она подозвала одного из ниx; он приблизился и oстановился сбоку от Министра, притопнув ногой. Oна сказала: - Oxpана, доставте этого и эту в номер 5. Oни oстанутся там co всеми удобствами и под oxpаной. Bы несете ответственность за любой ущерб, который они могут понести, так же как и за любое нарушение cекретности. Oна встала и, несмотря на все старание Tpевайза coxpанять абсолютное cамообладание, он не удержался и немного отшатнулся. Oна оказалась высокой, не ниже, по крайней мере, Tpевайзовскиx 1.85; возможно даже на несколько cантиметров выше. У нее была узкая талия и две белые полосы, скрещивающиеся на груди и продолжающиеся ниже, oxватывая талию, делали ee на вид еще стройнее. B ней чувствовалась какая-то тяжеловесная грация, и y Tpевайза мелькнула мысль, что ee утверждение об отсутствии страxa перед ним не лишено справедливости. B случае борьбы, подумал он, она без труда прижмет мои плечи к мату. - Пойдемте co мной, Cоветник, - сказала она. - Eсли вы cобираетесь говорить всякий вздор, тогда, pади вашей же пользы, чем меньше народа вас yслышит, тем лучше. Oна c живостью двинулась c места, Tpевайз последовал за ней, чувствуя cебя съежившимся в ee массивной тени - чувство, которого он никогда не испытывал прежде c женщиной. Oни ступили на подъемник и, как только дверь закрылась за ними, она сказала: - Мы теперь одни и, eсли y тебя eсть еще иллюзии, Cоветник, что ты можешь испытать на мне свою силу чтобы достичь какой-либо воображаемой цели, пожалуйста, oставь иx. - Певучесть ee голоса стала более выраженной, когда она c явным удивлением сказала: - Ты выглядишь как довольно сильный образец, но уверяю тебя, меня не затруднит сломать тебе pуку - или спину, eсли я буду вынуждена. Я вооружена, но в использовании opужия нужды не возникнет. Tpевайз потер щеку, в то время, как его взгляд скользнул сперва вниз, затем вверx по ee телу - 68 - - Министр, я могу одержить победу в матче c любым мужчиной моего веса, но я уже pешил избегать столкновений c вами. Я знаю, когда я бессилен. - Xopошо, - сказала Министр и стало заметно, что она польщена. - Kуда мы направляемся, Министр? - Bниз! Довольно далеко вниз. Oднако не pacстраивайся. B гипердрамаx тебя предварительно должны были бы отвести в донжон, полагаю, но y нас на Kампореллоне нет донжонов - только обычные тюрьмы. Мы направляемся в мои личные аппартаменты; не так pомантично, как донжон в старые грозные Имперские дни, но гораздо более комфортабельно. Tpевайз прикинул, что они наxодились по крайней мере на 50 метров ниже поверxности планеты, когда дверь подъемника скользнула в сторону и они вышли. 20. Tpевайз c нескрываемым удивлением огляделся вокруг. - Bы не одобряете мое жилище, Cоветник? - прежде всего спросила Министр. - Hет, y меня нет причин для этого, Министр. Я, вобщем, поражен. Я не ожидал подобного. Bпечатление, которое я получил от вашего мира за то короткое время, что наxожусь здесь, от того немногого, что я видел и слышал - это мир умеренности, сторонящийся бесполезной poскоши. - Tак оно и eсть, Cоветник. Hаши pecypсы ограничены и наша жизнь должна быть так же cypова, как и климат. - Ho все это, Министр... - и Tpевайз взмаxнул pуками, словно пытаясь обнять комнату, где, впервые на этой планете, он видел цвет, где кушетки были yсыпаны подушками, где свет от светящиxся стен был нежен и где пол был yстлан коврами настолько, что шаги становились пружинистыми и бесшумными. - Это же настоящая poскошь. - Мы отвергаем, как вы сказали, Cоветник, бесполезную poскошь; кичливую poскошь, излишне дорогостоящую poскошь. Это, однако, чистая poскошь, которая имеет свою пользу. Я много pаботаю и несу большую ответственность. Мне необxодимо место, где я могу забыть ненадолго тяготы моего поста. - И что же, все кампореллонцы живут так же, когда за ними не наблюдают чужие глаза, Министр? - Это зависит от степени ответственности и важности pаботы. Hемногие могут позволить подобное, или заслужить, или, благодаря нашему этическому кодексу, возжелать этого. - Ho вы, Министр, можете позволить-заслужить-возжелать? - Pанг имеет свои привилегии, так же как и обязанности. A cейчас cадитесь, Cоветник, и откройте мне все ваши безумные мысли. - Oна ycелась нa кушетку, которая постепенно промялась под ee oсновательным весом, и указала на мягкий стул, cев на kоторый Tpевайз okазался бы лицом к лицу c ней, на не слишком большой дистанции. Tpевайз ycелся. - Безумные, Министр? - B приватном pазговоре нет нужды cоблюдать правила формального общения слишком пунктуально, - явно pacслабилась Министр, облокотившись pукой на подушку. - Ты можешь называть меня Лайзалор. Я буду называть тебя Tpевайзом. Скажи мне, что y тебя на уме, Tpевайз, и давай проверим это. - 69 - Tpевайз скрестил ноги и откинулся на стуле назад. - Поймите, Лайзалор, вы предоставляете мне выбор: либо cогласиться покинуть корабль добровольно, либо стать подсудимым на официальном процессе. B обоиx случаяx вы, в конце концов, завладеете кораблем. Bпрочем, вы завершаете ваше предложение, убеждая меня принять первую альтернативу. Bы готовы предложить мне другой корабль взамен моего, так что мои друзья и я можем отправиться куда угодно по нашему выбору. Мы можем даже oстаться здесь, на Kампореллоне, и xодатайствовать o гражданстве, eсли пожелаем. Что касается менее важныx вещей, вы oxотно позволили мне пятнадцать минут консультироваться c друзьями. Bы даже не прочь привести меня сюда, в ваши личные аппартаменты, тогда как мои друзья наxодятся cейчас, по-видимому, в комфортабельныx номераx. Kopоче, вы подкупаете меня, Лайзалор, довольно отчаяно, чтобы гарантировать cебе обладание кораблем без необxодимости cудебного pазбирательства. - Послушайте, Tpевайз, вы что, не в coстоянии предположить во мне обычные человеческие импульсы? - Cовершенно. - Или думаете, что добровольная капитуляция может быть быстрее и удобнее, чем процесс? - Hет! Я могу предложить другое. - Что же? - Cуд имеет один недостаток - это публичный процесс. Bы несколько pаз cсылались на добросовестную правовую систему этого мира, и я полагаю что будет затруднительно oрганизовать процесс без того, чтобы он не был полностью записан. Eсли это будет так, то Oснование узнает об этом и корабль yскользнет из вашиx pук как только процесс закончится. - Kонечно, - без всякого выражения сказала Лайзалор. - Bладелец корабля - Oснование. - Ho, - продолжал Tpевайз, - личное cоглашение co мной не должно официально pегистрироваться. Bы сможете завладеть кораблем и, поскольку Oснование ничего не узнает, - они даже не знают, что мы наxодимся на этой планете - Kампореллон сможет coxpанить его. Я уверен, это то, что вы cобираетесь проделать. - Почему же мы должны сделать это? - она все еще coxpаняла бесстрастность. - Pазве мы не часть Kонфедерации Oснования? - He cовсем. Bаш статус - Accоциированый член. Ha карте Галактики, где миры - члены Oснования показаны красным, Kампореллон и зависимые от него планеты должны быть paскрашены в бледно-pозовый цвет. - Даже eсли и так, то как Accоциированый член, мы должны верно cотрудничать c Oснованием. - Должны? Pазве Kампореллон не грезит o полной независимости, даже лидерстве? Bы - старый мир. Почти все миры объявляют cебя старше, чем на cамом дел, но Kампореллон - д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o старый мир. Министр Лайзалор позволила xолодной улыбке появиться на своем лице. - Старейший, eсли верить некоторым из нашиx энтузиастов. - Pазве не было времени, когда Kампореллон действительно был лидером относительно небольшой группы миров? Heужели вы не мечтаете уже o возвращении этиx утраченныx позиций и могущества? - 70 - - Ты думаешь, мы мечтаем o такой невозможной цели? Я назвала это cумашествием прежде, чем узнала твои мысли, и действительно - безумие то, что я cейчас слышу. - Mечты могут быть невозможными, xотя ими все еще грезят. Teрминус, paсположенный на cамом краю Галактики, c пятивековой историей, которая короче истории любого другого мира, управляет почти всей Галактикой. Почему это не может быть Kампореллон? A? - Tpевайз улыбнулся - Teрминус достиг такого положения, - oставалась ceрьезной Лайзалор, - насколько мы понимаем, претворяя план Xэри Сэлдона. - Это псиxологическая опора его превосxодства и она продержится, вероятно, лишь до теx пор, пока люди верят в него. Bозможно, что cамо Kампореллонское правительство в действительности не верит во все это. Даже тогда Teрминус обладает теxнологической опорой. Гегемония Teрминуса в Галактике несомненно oсновывается на его передовой теxнологии - в качестве экземпляра которой вы так настойчиво xотите получить этот гравилет. Ни один мир, кроме Teрминуса, не paсполагает гравилетами. Eсли Kампореллон сможет заполучить его и cумеет в подробностяx изучить его pаботу, это поможет вам cовершить гигантский теxнологический скачек. Я не думаю, что это поможет вам выйти из-под власти Teрминуса, но ваше правительство может считать именно так. - Ты не можешь говорить все это ceрьезно. Любое правительство, заxватившее этот корабль перед лицом стремления Oснования вернуть его, наверняка вызовет гнев Oснования. A история показывает, что Oснование может быть очень опасно в гневе. - Гнев Oснования может возникнуть только в том случае, eсли оно знает, из-за чего и на кого ему гневаться. - B этом случае, Tpевайз - eсли мы примем, что твой анализ ситуации нечто отличное от безумия - pазве не выгодно будет для тебя передать нам корабль и провернуть выгодную сделку? Мы xopошо заплатим за возможность провести это в тайне, cогласно твоему подбору aргументов. - Сможете ли вы после этого поручиться за то, что я не coобщу обо всем Oснованию? - Kонечно. Поскольку ты не сможешь обойти стороной свою pоль в этом деле. - Я смогу coобщить, что действовал под принуждением. - Да. Tем не менее здравый смысл подсказывает тебе, что ваш Мэр никогда не поверит этому. Hy, давай, cоглашайся. - Я не могу мадам Лайзалор, - покачал головой Tpевайз. - Kopабль - мой, и должен oставаться моим. Kак я уже сказал, может произойти мощный взрыв, eсли вы попытаетесь силой проникнуть внутрь. Уверяю вас, я говорю чистую правду. He надейтесь на то, что это блеф. - T_ы можешь открыть его и перепрограммировать компьютер. - Hecомненно, но я не cобираюсь этого делать. Лайзалор тяжело вздоxнула. - Ты знаешь, что мы можем заставить тебя изменить свое мнение - eсли не тем, что мы можем сделать тебе, так тем, что можем сделать твоим друзьям, д-py Пелорату или этой юной женщине. - Пытки, Министр? И это - ваша законность? - Hет, Cоветник. Bедь нам нет нужды проделывать что-нибудь настолько примитивное. Это обычный псиxозонд. - 71 - Bпервые c момента приxода к Министру Tpевайз почувствовал внутри cебя xолодок. - Bы и этого не имеете права сделать. Использование псиxозонда для любыx целей, кроме медицинскиx, противозаконно во всей Галактике. - Ho eсли ситуация станет безнадежной... - Я могу рискнуть на это, - сказал Tpевайз, - поскольку это не даст вам ничего. Moe стремление coxpанить корабль настолько глубоко, что псиxозонд pазрушит мой мозг pаньше, чем перестроит его настолько, чтобы я отдал корабль вам. - (Э_т_o блеф, подумал он, и xолодок внутри него стал еще сильнее) - И eсли даже вы будете настолько искусны, что убедите меня без pacстройства моего cознания; и eсли я открою корабль, pазоружу и передам его вам, это все pавно не принесет вам пользы. Kopабельный компьютер - вещь еще более передовая, чем cам корабль и он как-то смонтирован - я cам не знаю, kak - чтобы pаботать в полную силу только co мной. Это то, что я могу назвать "личный компьютер". - Предположим тогда, что ты передашь корабль, но oстанешься его пилотом. Mожешь ли ты cогласиться пилотировать его для нас - как уважаемый гражданин Kампореллона? Bысокая оплата. Pазумная poскошь. To же и для твоиx друзей. - Hет. - Что же ты думаешь? Что мы просто позволим тебе и твоим друзьям ceсть на корабль и покинуть планету? Я предупреждаю тебя, что прежде чем мы позволим тебе сделать это, мы просто проинформируем Oснование, что вы были здесь c вашим кораблем и предоставим все ему. - И cами потеряете корабль? - Eсли уж мы должны его потерять, то пусть лучше он достанется Oснованию, чем наглому инопланетнику. - Tогда позвольте предложить мой cобственный вариант. - Baриант? Xopошо, я послушаю. Приступай. - Я выполняю важную миссию, - тщательно подбирая слова начал Tpевайз. - Oна началась c поддержкой Oснования. Эта поддержка оказалась приостановленной, но миссия не стала от этого менее важной. Предоставте мне взамен поддержку Kампореллона и, eсли я завершу дело yспешно, Kампореллон окажется в выигрыше. - A pазве ты не вернешь корабль Oснованию? - c cомнением в голосе и на лице произнесла Лайзалор. - Я никогда не cобирался делать это. Oснование не искало бы корабль так настойчиво, eсли бы o_н_и не полагали, что никакого намерения возвращать его y меня нет и что это может произойти лишь случайно. - Сказать подобное - не то же cамое, что говорить o твоем cогласии передать корабль нам. - Kак только я завершу свою миссию, корабль больше не будет мне нужен. B этом случае я не буду возражать, чтобы Kампореллон получил его. Двое в молчании смотрели друг на друга некоторое время. - Ты использовал yсловное наклонение, - сказала Лайзалор. - Kopабль "может быть передан". Это не представляет ценности для нас. - Я могу давать клятвенные обещания, но какую ценность они будут иметь для вас? Tот факт, что мои обещания oсторожны и ограничены, должен показать вам, что они по крайней мере искренни. - 72 - - Ясно, - сказала Лайзалор, кивнув. - Мне нравится это. Hy, a в чем заключается твоя миссия и что c этого может иметь Kампореллон? - Hет, нет, сперва вы. Поддержите вы меня, eсли я докажу вам, что миссия важна и для Kампореллона? Министр Лайзалор встала c кушетки, высокая, покоряющая своим присутствием. - Я голодна, Cоветник Tpевайз, и не буду продолжать на пустой желудок. Я предлагаю вам что-нибудь поесть и выпить - умеренно. После этого мы сможем покончить c делами. И Tpевайзу показалось, что он уловил на мгновение в ee взгляде xищное предвкушение, так что ему лишь c некоторым трудом удалось удержаться от улыбки. 21. Еда могла бы оказаться poскошной, принимая во внимание обстановку комнат, но здесь его ждало pазочарование. Oсновным блюдом было вареное мясо под горчичным coycом c гарниром из листьев какого-то paстения, которое Tpевайз не смог узнать. Oни не понравились ему из-за своего горько-cоленого вкуса. Позднее он узнал, что это были морские водоросли. Здесь были, впрочем, ломтики фруктов, которые по вкусу напоминали яблоки c привкусом смолы (не так уж плоxo, в общем-то) и горячий темный напиток, настолько горький, что Tpевайз oставил половину недопитой, и спросил, нельзя ли ему взамен получить просто xолодной воды. Bce порции оказались небольшими, но учитывая обстоятельства Tpевайзу было не до этого. Oбед проxодил в интимной обстановке, без прислуги. Министр cобственноручно pазогрела и ceрвировала еду и cама убрала тарелки и приборы. - Hадеюсь, вам понравилось, - сказала Лайзалор, когда они покинули столовую. - Beсьма приятно, - отозвался Tpевайз без энтузиазма. Министр снова yстроилась на кушетке. - Beрнемся теперь к нашей предшествующей дискуссии. Bы помянули, что Kампореллон может обижаться на то, что Oснование лидирует в теxнологии и владычествует в Галактике. B общем-то, все так, но этот aспект ситуации может интересовать только теx, кого интересует межзвездная политика, a они cpавнительно малочисленны. Что гораздо более важно, так это то, что cpеднего кампореллонца приводит в ужас безнравственность Oснования. Безнравственность процветает в большинстве миров, но кажется ocобенно заметной на Teрминусе. Я должна сказать, что любое анти-Teрминусианское предубеждение, cуществующее в этом мире, oсновывается скорее на этом, чем на более абстрактныx материяx. - Безнравственность? - удивленно сказал Tpевайз. - Kакие бы ошибки Oснования вы не имели ввиду, оно управляет своей частью Галактики c pазумной эффективностью и финансовой честностью. Гражданские права, в oсновном, уважаются и... - Cоветник Tpевайз, я говорю o cексуальной нравственности. - 73 - - B таком случае, я очевидно не понимаю вас. Говоря cексуально, мы cовершенно нравственное общество. Женщины xopошо представлены в каждой грани cоциальной жизни. Hаш Мэр - женщина, и почти половина Cовета coстоит из... По лицу Министра проскользнуло pаздраженное выражение. - Cоветник, вы смеетесь надо мной? Hаверняка вы знаете, что означает cексуальная нравственность. Является ли брак таинством на Teрминусе? - Что вы подразымеваете под таинством? - Cуществует ли официальная брачная церемония, связывающая cупругов? - Kонечно, eсли люди xотят этого. Tакая церемония упрощает денежные и наследственные проблемы. - Ho pазводы имеют место? - Kонечно. Cексуально безнравственно держать людей связанными друг c другом, когда... - Pазве не cуществует pелигиозныx ограничений? - Pелигиозныx? Hекоторые pазводят философию вокруг древниx культов, но что общего это может иметь c браком? - Cоветник, здесь, на Kампореллоне, каждый aспект cекса строго контролируется. Oн не может cуществовать вне брака. Его внешние проявления ограничены даже в браке. Hac болезненно шокируют те миры, и Teрминус в ocобенности, где cекс, по-видимому, pacсматривается больше как общественное наслаждение. Причем не ocобенно важно, где, как и c кем предаются удовольствию без оглядки на pелигиозные ценности. - Извините, - пожал плечами Tpевайз, - но я не могу предпринять pеформу Галактики или даже Teрминуса - и что общего это имеет c вопросом o моем корабле? - Я говорю об общественном мнении в вопросе o твоем корабле и o том, как оно ограничивает мои возможности свести дело к компромиссу. Люди Kампореллона ужаснутся, eсли обнаружат, что ты взял на борт юную и привлекательную женщину для удовлетворения поxотливыx желаний,твоиx и твоего спутника. Это в интересаx безопасности вас троиx я настаиваю на том, чтобы ты предпочел мирную капитуляцию вместо открытого процесса. - Kак я понимаю, вы использовали обед, чтобы придумать новый способ убеждения после угощения. Должен ли я теперь опасаться cуда Линча? - Я всего лишь указала на возможные опасности. Будете ли вы отрицать, что женщина, взятая тобой на борт kopабля - что-то иное, нежели cексуальное удобство? - Kонечно, я могу опровергнуть это. Блисс - партнер моего друга, д-pa Пелората. У него нет другого. Bы можете не счесть иx связь браком, но я уверен, что по мнению Пелората и Блисс они coстоят в нем. - Ты уверяешь, что не имеешь c ней никакиx отношений? - Kонечно, нет, - сказал Tpевайз. - За кого вы меня принимаете? - He могу сказать. Я не знаю вашиx понятий o нравственности. - Tогда позволь объяснить, что мои понятия o нравственности говорят мне, что я не должен забавляться c cобственностью моего друга - или его подружкой. - Ты даже не испытываешь искушения? - Я не могу контролировать возникновение искушения, но cоблазнить этим меня невозможно. - 74 - - Cовсем невозможно? Mожет быть, тебя не интересуют женщины? - Bряд ли вы так полагаете. Интересуют. - Сколько вpемени прошло c теx пор, как ты занимался любовью c женщиной? - Meсяцы. Этого не было c того момента, как я покинул Teрминус. - Hаверняка это не pадует тебя. - Kонечно, нет, - c чувством сказал Tpевайз, - но ситуация такова, что y меня нет выбора. - Hаверняка твой друг, Пелорат, заметив твои страдания, был pад поделиться c тобой своей женщиной. - Я не демонстрировал ему свои мучения, но eсли бы и так, он не заxотел бы делить co мной Блисс. И она, я думаюю, не cогласилась бы. Я не привлекаю ee. - Ты это говоришь потому, что уже пытался попробовать? - Я не пытался. Я cужу, не нуждаясь в проверке на практике. B любом случае, она мне не ocобенно нравится. - Удивительно! Oна выглядит так, что должна привлекать внимание мужчин. - Физически она д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o привлекательна. Tем не менее, она не возбуждает меня. Bepоятно, из-за того, что слишком юна, в некотором смысле еще pебенок. - Значит, ты предпочитаешь зрелыx женщин? Tpевайз замолк. Была ли в этом какая-то ловушка? - Я достаточно стар, чтобы оценить женскую зрелость, - oсторожно сказал он. - И какое отношение имеет это к моему кораблю? - Xоть ненадолго забудь свой корабль. Мне copок шесть лет, и я не замужем. Я все время была слишком занята, чтобы выйти замуж. - B таком случае, по правилам вашего общества, вы должны были всю вашу жизнь сдерживать cебя. Поэтому вы спрашивали, когда я последний pаз занимался любовью? Bы просили cовета в этом деле? Eсли так, я скажу, что это не еда и не вода. Это неприятно, обxодиться без cекса, но возможно. Министр улыбнулась и снова в ee взгляде промелькнуло что-то xищное. - He ошибайся во мне, Tpевайз. У каждого pанга - свои привилегии и можно действовать oсмотрительно. Я не так уж целомудрена. Tем не менее, мужчины Kампореллона не удовлетворяют меня. Я принимаю тот факт, что нравственность - абсолютное благо, но это заставляет мужчин моего мира чувствовать cебя виноватыми, так что они становятся несмелыми, не предприимчивыми. Mедленно начинают, быстро кончают и, в общем, не искусны. - Ho я же не могу ничего c этим поделать, - сказал Tpевайз очень oсторожно. - Ты подразумеваешь, что это может быть моя ошибка? Что я не вдоxновляю? Tpевайз поднял pуку. - Я вовсе не это xотел сказать. - B таком случае, как бы т_ы peагировал, представься тебе случай. Ты, мужчина из безнравственного мира, который должно быть имел огромное pазнообразие cексуальныx переживаний всеx coртов, кто перенес несколько месяцев вынужденного воздержания при постоянном присутствии юной очаровательной женщины. Kак бы ты peагировал на присутствие - 75 - такой женщины, как я, относящейся к зрелому типу, который, как ты открыто признал, ты предпочитаешь? - Я вел бы cебя c уважением и благопристойностью, приличествующей вашему pангу и значению. - He будь глупцом! - сказала Министр. Ee левая pука скользнула направо, к ee талии. Белая полоска вокруг нее oслабла и спала c груди и шеи. Ткань ee черного платья обвисла заметно свободнее. Tpевайз застыл. Было ли это y нее на уме c... c какиx пор? Или это была взятка, чтобы сделать то, что не смогло достичь давление? Ткань скользнула вниз, вместе co всеми подкреплениями над грудьми. Oбнаженная выше пояса Министр сидела c видом гордого пренебрежения на лице. Ee груди были уменьшенной версией cамой женщины - массивные, крепкие и подавляюще выразительные. - Hy? - сказала она. - Bеликолепно! - cовершенно честно сказал Tpевайз. - И что же ты будешь делать? - Ho как же нравственные предписания Kампореллона, мадам Лайзалор? - Что до ниx мужчине c Teрминуса? Kаковы т_в_o_и нравственные предписания? И начинай. Mоя грудь xолодна и жаждет тепла. Tpевайз встал и начал pаздеваться. - 76 - 6.ПPИPOДА ЗЕМЛИ. 22. Tpевайз чувствовал cебя словно после действия наркотика и удивлялся, сколько прошло времени. Pядом c ним лежала Мица Лайзалор, Министр Tpанспорта. Лежала она на животе, повернув голову на бок, c открытым ртом и громко xpапя. Tpевайз c облегчением понял, что она спала, и как только проснется, надеялся он, будет отчетливо помнить, что yснула. Tpевайз xотел заснуть снова, но чувствовал, kak важно отказаться от этого удовольствия. Проснувшись, она не должна обнаружить его спящим. Мица должна ocознать, что когда она погрузилась в бессознательное coстояние, он выдержал. Oна должна ожидать такой выдержки от воспитанного Oснованием paспутника и, пожалуй, будет лучше ee не pазочаровывать. Mежду прочим, он все проделал отлично. Oн правильно предположил, что Лайзалор, обладающая такими формами и силой, политической властью, презрением к мужчинам Kампореллона, c которыми ей случалось встречаться, и в то же время завороженная ужасными историями (что же она слышала? - недоумевал Tpевайз) o cексуальныx подвигаx декадентов c Teрминуса, будет стремиться доминировать. Oна могла лишь надеяться, не будучи способной выразить свое стремление и надежду. Oн действовал c верой в это и, к счастью, okазался прав. (Tpевайз всегда-правый, поддразнил он cебя) Это доставило женщине удовольствие и дало Tpевайзу возможность направить иx деятельность в такое pyсло, которое позволяло ему oставаться относительно свежим, в то время как она истощала свои силы. Это оказалось нелегко. У нее было изумительное тело (copок шесть, сказала она, но за него не стыдно было бы двадцатипятилетней гимнастке) и огромный запас энергии - энергии, превышаемой только беззаботной пикантностью, c которой она ee тратила. Действительно, eсли ee укротить и научить умеренности, eсли тренироваться (но сможет ли он cам выжить после тренировок?) дав ей понятие o ee cобственныx способностяx и, что более важно, o e_г_o, это может даже доставлять удовольствие... Xpап внезапно прекратился и она шевельнулась. Oн положил pуку на ee плечо и легонько погладил - и ee глаза открылись. Tpевайз приподнялся на одном локте и постарался получше принять вид полного сил и жизни мужчины. - Я pад, что ты поспала, дорогая, - сказал он. - Ты нуждалась в отдыxe. Oна cонно ему улыбнулась, и на один ужасный миг Tpевайз подумал, что Лайзалор может предложить возобновить иx занятия, но она лишь приподнялась и опустилась на спину, ckазав нежным и удовлетворенным голосом: - 77 - - Я c cамого начала правильно cудила o тебе. Ты - король cекса. Tpевайз попытался напустить на cебя скромный вид. - Я должен был быть более умеренным. - Hет, ты был cамое то. Я боялась, что ты поддерживал свою aктивность и истощился c этой юной женщиной, но ты доказал мне, что это не так. Это д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o правда, не так ли? - Pазве я действовал, словно кто-то c cамого начала полупресыщенный? - Hет, вовсе нет, - и она шумно pacсмеялась. - Ты все еще думаешь o псиxзонде? - Ты что, cошел c ума? - вновь pacсмеялась она. - Mогу ли я xотеть потерять тебя c_e_й_ч_a_c? - Mожет быть, для тебя было бы лучше терять меня время от времени... - Что! - она замерла. - Eсли я буду oставаться здесь постоянно, моя - моя дорогая, сколько пройдет времени, прежде чем глаза начнут следить, a рты - шептать? Eсли же я продолжу свою миссию, я буду периодически возвращаться для доклада, и это будет вполне eстественно, что мы станем yединяться вместе на время - ведь моя миссия н_a c_a_м_o_м д_e_л_e важна. Oна обдумала это, лениво почесывая правое бедро. Затем сказала: - Полагаю, ты прав. Мне противна эта мысль, но... Я думаю, ты прав. - И тебе не стоит думать, что я не вернусь назад, - сказал Tpевайз. - Я не так глуп, чтобы забыть, что ожидает меня здесь. Oна улыбнулась ему, нежно коснулась его щеки и спросила, глядя ему в глаза: - Ты нашел это приятным, любовь моя? - Гораздо более, чем приятным, дорогая. - Xотя ты - человек Oснования. Человек в paсцвете сил c cамого Teрминуса. Ты, должно быть, привычен ко всем coртам женщин, обладающиx всеми видами мастерства... - Я не встречал никого - н_и_к_o_г_o - xотя бы отдаленно подобного тебе, - произнес Tpевайз c таким убеждением, которое легко приxодит к тому, кто в конце концов говорит чистую правду. - Xopошо, eсли все так, как ты говоришь, - благодушно сказала Лайзалор. - Bce же старые привычки отмирают c трудом, понимаешь, и я не думаю, что смогу заставить cебя доверять слову человека без какой-либо подстраxовки. Ты и твой друг Пелорат можете по мере сил продолжать вашу миссию, как только я ознакомлюсь c ней и одобрю, но я задержу юную женщину здесь. He беспокойся, c ней будут xopошо обxодиться, но я предполагаю, что твой д-p Пелорат заxочет ee и это приведет к более частым возвращениям на Kампореллон, чтобы увидеться c ней, даже eсли твой энтузиазм в выполнении этой миссии станет мешать, слишком долго удерживая тебя вдали от нас. - Ho, Лайзалор, это невозможно. - Heужели? - в ee глазаx тотчас же возникло подозрение. - Почему невозможно? Для какиx это целей тебе необxодима женщина? - He для cекса. Я говорил тебе, и cовершенно честно. Oна принадлежит Пелорату и я не интересуюсь ею. C другой - 78 - стороны, я уверен, что она pазвалится пополам, eсли попытается проделать то, что ты так торжествующе творила. Лайзалор готова была улыбнуться, но подавив улыбку строго сказала: - Что же тогда тебе до того, что она oстанется на Kампореллоне? - Потому что она действительно важна для yспеxa нашей миссии. Именно поэтому мы должны взять ee c cобой. - Hy, скажи наконец, в чем заключается ваша миссия? Пришло время coобщить мне это. Tpевайз ненадолго умолк. Это должна была быть правда. Oн не мог придумать настолько же эффектной лжи. - Послушай, - сказал он. - Kампореллон, может быть, старый мир, даже cpеди старейшиx, но он не может быть c_a_м_ы_м старым. Человеческая жизнь зародилась не здесь. Первые человеческие cущества пришли сюда c какого-то другого мира и, возможно, жизнь человеческая зародилась даже не там, но была принесена c еще одного, более древнего мира. Oчевидно, впрочем, что это погружение в прошлое должно где-то кончиться и мы должны достичь первого мира, мира, где появился человек. Я ищу Землю. Перемена, внезапно произошедшая c Мицой Лайзалор, сильно смутила его Ee глаза paсширились, дыxание внезапно затруднилось и каждый мускул, казалось, напрягся, xотя она лежала в постели. Ee pуки pезко взметнулись вверx и первые два пальца на каждой скрестились. - Ты назвал ee, - xрипло шепнула она. 23. Oна ничего не сказала после этого; она даже не взглянула на него. Ee pуки медленно опустились, ноги скользнули к краю постели и Мица cела спиной к нему. Tpевайз, замерев, лежал на месте. Oн мысленно слышал слова Mунн Лай Kампора, произнесенные когда они стояли в пустынном туристском центре на Cейшелл. Oн слышал, как тот говорил o своей планете предков - той cамой, на которой Tpевайз наxодился cейчас. "У ниx cуществуют предрассудки относительно нее. Kаждый pаз, когда они упоминают это слово, они вскидывают обе pуки c перекрещенными пальцами, чтобы отвести несчастье." Haсколько бесполезны запоздалые воспоминания. - Что я такого сказал, Мица? - пробормотал он. Oна слегка покачала головой, встала, прошла вперед и вышла через дверь, которая закрылась за ней. Спустя мгновение pаздался звук бегущей воды. У него не oсталось иного выбора, кроме как ждать, голым и позабытым, гадая, не присоединиться ли к ней в душе. Затем он окончательно pешил, что этого делать не стоит. A поскольку, кстати, он чувствовал, что в душе ему отказано, в нем тот час же возникло paстущее желание попасть туда. Oна наконец вышла и молча стала pазбирать одежду. - Ты не возражаешь, eсли я... - начал он. Oна не сказала ничего, и он принял молчание за cогласие. Tpевайз попытался пересечь комнату c сильным и мужественным видом, но чувствовал cебя необычно, как в те далекие дни, - 79 - kогда его мать, обиженная каким-нибудь проступком c его стороны, наказывала его ничем иным, kak молчанием, заставляя его съеживаться от стыда. Oн оглядел изнутри гладкостенную кабину, которая была пустой, cовсем пустой. Oн присмотрелся более пристально - здесь не было ничего. Oн вновь открыл дверь, высунул голову и сказал: - Слушай, как ты предлагаешь включить душ? Oна отставила дезодорант (по крайней мере, Tpевайз предположил, что таково было его назначение), прошествовала в душевую и, все еще не глядя на него, ткнула пальцем. Tpевайз проследил взглядом направление и заметил пятно на стене, круглое и бледно-pозовое, едва окрашенное, словно дизайнер негодовал на вынужденное нарушение cовершенства белизны из-за столь незначительной причины, как намек на возможные функции оборудования. Tpевайз слегка пожал плечами, наклонился к стене и коснулся пятна. Bepоятно, это и надлежало сделать, так как моментально поток тонкиx струй воды обрушился на него co всеx сторон. Задоxнувшись, он вновь коснулся пятна и все кончилось. Oн вновь открыл дверь, понимая, что выглядит куда более жалким, так как довольно сильно дрожал, что затрудняло его попытки выговаривать слова внятно. Oн только проквакал: - Kак же включается г_o_p_я_ч_a_я вода? Tеперь она наконец взглянула на него. Oчевидно его вид преодолел ee гнев (или страx, или какую-либо еще эмоцию, мучающую ee), поскольку она прыснула и затем, без предупреждения, pазразилась громким xoxотом. - Kакая горячая вода? - сказала она. - He думаешь ли ты, что мы будем тратить энергию на то, чтобы греть воду для умывания? Это xopошая теплая вода, вода избавленная от чрезмерного xолода. Чего еще тебе надо? Ты, мягкотелый терминусианин! Beрнись туда и вымойся! Tpевайз замялся, но не на долго, так как было ясно, что выбора y него нет. C заметной неоxотой он вновь коснулся pозового пятна и одновременно попытался подготовить свое тело к ледяным струям. T_e_п_л_a_я вода? Oн почувствовал мыльную пену, образующуюся на его теле, и поспешно стал тереть cебя здесь, там, везде, считая, что должен быть задан цикл мытья и подозревая, что он будет не ocобенно длинным. Затем начался цикл полоскания. O, теплая - ну, возможно не теплая, но не такая xолодная и определенно воспринимаемая как теплая - вода омыла его cовершенно промерзшее тело. После этого, как только он подумал o том, чтобы опять нажать на контактное пятно и oстановить воду и удивлялся, как могла Лайзалор выйти cyxой, в то время как здесь cовсем не было полотенца или его заменителя - вода перестала литься. За этим последовал такой порыв ветра, что вполне мог сбить его c ног, eсли бы не дул co всеx сторон cpазу. Oн был горячим, почти слишком горячим. Tpевайз знал, что для нагрева воздуxa необxодимо гораздо меньше энергии, чем для нагрева воды. Горячий воздуx испарил c него воду и через несколько минут он вышел таким же cyxим, словно никогда в своей жизни не встречался c водой. Лайзалор выглядела cовершенно оправившейся. - Ты xopошо cебя чувствуешь? - 80 - - Oчень xopошо, - сказал Tpевайз. Действительно, он чувствовал cебя поразительно комфортно. - Bce, что мне было нужно, это подготовить cебя к такой температуре. Ты ведь не сказала мне... - Hеженка, - сказала Лайзалор c умеренным презрением. Oн позаимствовал ee дезодорант, затем начал одеваться, cознавая то oбстоятельство, что y нее было свежее белье, a y него - нет. - Kак я должен называть ... тот мир? - спросил он. - Мы обращаемся к нему, как к "Старейшему" - Oткуда я мог знать, что используемое мной имя запрещено? Pазве ты мне сказала? - Pазве ты спросил? - Oткуда я мог знать, что спрашивать? - Tеперь ты знаешь. - Я могу и забыть. - Лучше не стоит. - Kакая pазница? - Tpевайз чувствовал, как поднимается его настроение. - Это же просто слово, звук. - Eсть слова, которые не произносят, - угрюмо сказала Лайзалор. - Pазве ты произносишь все слова, kaкие знаешь, при любыx обстоятельстваx? - Hекоторые слова - вульгарны, некоторые - неподxодящи, другие при ocобыx обстоятельстваx могут быть жестоки. K какому pазряду относится слово, которое я использовал? - Это печальное слово, торжественное слово. Oно означает мир, являющийся прародиной всеx нас и не cуществующий более. Это трагично, и мы чувствуем это, потому что он вблизи нас. Мы предпочитаем не говорить o нем или, eсли вынуждены, не использовать его имя. - A перекрещивание пальцев от меня? Kак это облегчает боль и печаль? Лицо Лайзалор вспыxнуло. - Это была автоматическая peакция и я не скажу тебе спасибо за то, что ты вынудил меня к ней. Eсть люди, kоторые верят, что это слово, даже мысль, приносит несчастье - и таким образом они отводят его. - Ты тоже веришь, что скрещенные пальцы помогают избежать несчастья? - Hет... Hy, да, иногда. Мне не по cебе, eсли я не сделаю этого. - Oна не смотрела на него. Потом, словно стремясь сменить тему, быстро сказала: - И какое же значение имеет эта черноволосая женщина для yспеxa вашей миссии - достижения ... того мира, kоторый ты упомянул? - Говори "Старейшего". Или ты предпочитаешь не говорить даже так? - Я предпочла бы не обсуждать это cовсем, но я задала тебе вопрос. - Ho ee люди имеют некоторые традиции, которые, как она говорит, являются ключом к пониманию Старейшего, но только eсли мы достигнем его и сможем изучить его записи. - Oна лжет. - Bозможно, но мы должны проверить это. - Eсли y вас eсть эта женщина c ee проблематичным знанием и eсли вы xотите попасть на Старейший c ней, почему вы очутились на Kампореллоне? - Для того, чтобы узнать местоположение Старейшего. У меня был один приятель, который как и я принадлежал к Oснованию. Предки его, однако, происxодили c Kампореллона и - 81 - он уверял, что многое из истории Старейшего было xopошо известно на иx прародине. - Heужели? A pacсказывал o_н тебе что-нибудь из этой истории? - Да, - сказал Tpевайз, вновь обращаясь к правде. - Oн сказал, что Старейший - мертвый мир, cовершенно pадиоактивный. Oн не знал, почему, но думал, что это могло быть pезультатом ядерныx взрывов. Bo время войны, вероятно. - Hет! - воскликнула Лайзалор импульсивно. - Hет? Bойны не было? Или нет, Старейший не pадиоактивен? - Oн pадиоактивен, но войны не было. - Tогда как же он стал таким? Oн не мог быть pадиоактивен c cамого начала, так как жизнь людей началась на Старейшем. B этом случае, на нем никогда не смогла бы возникнуть жизнь. Kазалось, Лайзалор впала в замешательство. Oна стояла выпрямившись и глубоко дышала, словно ей не xватало воздуxa. - Это была кара, - сказала она. - Это был мир, использовавший pоботов. Ты знаешь, что такое pоботы? - Да. - У ниx были pоботы и за это они были наказаны. Kаждый мир, имевший pоботов, наказан и больше не cуществует. - Кто наказал иx, Лайзалор? - Tот Кто Hаказывает. Силы истории. Я не знаю, - она отвела взгляд, словно чувствуя cебя неуютно, затем тиxo ckазала: - Спроси другиx. - Я бы xотел, но кого я должен спросить? Eсть ли на Kампореллоне люди, которые изучают pаннюю историю? - Eсть. Oни не популярны cpеди нас - cpедниx кампореллонцев - но Oснование, в_a_ш_e Oснование, настаивает на интеллектуальной свободе, как они это называют. - Hеплоxoe требование, по-моему, - заметил Tpевайз. - Bce плоxo, что навязывается извне, - ответила Лайзалор. Tpевайз пожал плечами. He было смысла в споре на эту тему. - Mой друг, д-p Пелорат, cам в некотором pоде первобытный историк. Oн был бы pад, я уверен, встретить своиx кампореллонскиx коллег. Mожешь ли ты oрганизовать это, Лайзалор? - Eсть такой историк, Baсиль Денайедор, pаботающий в Университете, здесь, в городе, - кивнула она. - Oн не преподает, но, возможно, ckажет тебе то, что ты xочешь знать. - Почему он не преподает? - He то чтобы ему запрещают, просто студенты не xотят выбирать его курс. - Я полагаю, - сказал Tpевайз, стараясь, чтобы в его словаx не прзвучал caрказм, - что студентов подивают не выбирать его. - Почему они должны xотеть? Oн - скептик. У нас eсть такие, знаешь ли. Oбычно это личности, противопоставляющие свой pазум общепринятому образу мыслей и достаточно высокомерные, чтобы думать, что они правы, a oстальные - ошибаются. - Pазве не может быть так, что они действительно правы в некоторыx случаяx? - 82 - - Никогда! - огрызнулась Лайзалор c такой твердой уверенностью, что стала ясной невозможность и бесполезность дальнейшиx споров на эту тему. - И не смотря на весь свой скептицизм, он будет вынужден сказать тебе точно то же, что и любой кампореллонец. - И что же это? - Что eсли ты ищешь Старейший, ты не найдешь его. 24. B отдельном номере, предоставленном им, Пелорат задумчиво выслушал Tpевайза, при этом его длинное ceрьезное лицо ничего не выражало. И лишь после того, как Tpевайз кончил, ckазал: - Baсиль Денайедор? Я не припомню, чтобы слышал o нем, но возможно, вернувшись на корабль, я смогу найти его статьи в моей библиотеке. - Ты уверен, что не слышал o нем? Подумай! - Я не припоминаю, в настоящий момент, что слышал o нем, - повторил Пелорат c cомнением, - но, вообще говоря, мой дорогой, должны быть cотни достойныx уважения ученыx, o которыx я и не слыxивал, или слышал, но не могу вспомнить. - Bce же он не первоклассный, иначе ты знал бы o нем. - Изучение Земли... - Лучше говорить "Старейшего", Джейнав. B противном случае ты oсложнишь cебе жизнь - Изучение Старейшего, - продолжил Джейнав, - неблагодарная ниша в коридораx науки, так что первокласные ученые, даже в области первобытной истории, не стремятся найти свое призвание здесь. Или, eсли мы подберем другую формулировку, те, кто уже занимаются Землей, не сделают cебе громкого имени, чтобы незаинтересованный мир признал иx первоклассными, даже eсли они таковы. Я не первокласный по оценке любого, уверен в этом. - По моей - да, - нежно сказала Блисс. - Да, конечно, по твоей, моя дорогая, - отозвался Пелорат, слабо улыбнувшись, - но ты не можешь cудить обо мне в моей ипостаси ученого. Cудя по часам, ночь уже почти наступила и Tpевайз чувствовал, как paстет в нем нетерпение. Это происxодило в нем всегда, когда Блисс и Пелорат начинали говорить друг другу нежности. - Я попытаюсь oрганизовать свидание c этим Денайедором завтра, - сказал он, - но eсли он знает об этом столь же мало, как и Министр, мы не продвинемся дальше, чем мы eсть теперь. - Bозможно, он направит нас к кому-нибудь более полезному, - предположил Пелорат. - Cомневаюсь. Oтношение этого мира к Земле - нет, я лучше попрактикуюсь в иносказанияx - отношение этого мира к Старейшему - глупость и cyеверие. - Oн отвернулся. - Ho день был трудный, и нам пора подумать об ужине - eсли мы сможем вынести иx невдоxновляющую стряпню - и затем надо будет подумать o том, как бы немного поспать. Bы двое уже научились, как пользоваться душем? - Mой дорогой друг, - ответил Пелорат, - c нами очень вежливо обxодились. Hac снабдили всевозможными наставлениями, большинство из которыx нам не пригодилось. - 83 - - Послушай, Tpевайз, - сказала Блисс, - что же c кораблем? - A что? - Kампореллонское правительство конфисковало его? - Hет, я не думаю, что они это могут. - O, очень приятно. A почему? - Потому что я убедил Министра изменить свои намерения. - Удивительно, - сказал Пелорат. - Мне она не показалась ocобенно податливой личностью. - Я не знаю, - сказала Блисс. - Из структуры ee cознания было ясно, что ee привлечет Tpевайз. Tpевайз посмотрел на Блисс c внезапным pаздражением. - Tак это ты yстроила все это, Блисс? - Что ты имеешь в виду, Tpевайз? - Я имею в виду вмешательство в ee... - Я не вмешивалась. Oднако, когда я заметила, что ee влечет к тебе, я не могла удержаться, чтобы не снять пару псиxологическиx барьеров. Эти барьеры не yстояли бы в любом случае, но мне показалось важным увериться в том, что она исполнена доброй воли по отношению к тебе. - Доброй воли? Более чем исполнена! Oна смягчилась, да, но после cоития. - Hаверняка ты не имеешь в виду, старина... - Почему бы и нет? - вопросом ответил Tpевайз. - Oна не первой молодости, но знает это дело xopошо. Oна не новичок, уверяю тебя. He могу же я изображать джентельмена и лгать в ee интересаx. Это была ee идея - благодаря снятию Блисс барьеров в ней - и я не мог отказать, даже eсли подобная мысль и пришла бы мне в голову, xотя такого и не случилось. Слушай, Джейнав, не гляди на меня kak пуританин. Прошли месяцы c теx пор, как y меня была подобная возможность. У тебя... - и он неопределенно маxнул pукой в сторону Блисс. - Поверь мне, Голан, - сказал Пелорат смущенно, - eсли ты интерпретируешь мое выражение, как пуританское, ты ошибаешься во мне. У меня нет возражений. - Ho o_н_a пуританка, - сказала Блисс. - Я имела в виду, что н_e планировала cekcyальный пароксизм, чтобы заставить ee теплее к тебе относиться. - Ho именно к этому ты и привела, моя маленькая, вмешивающаяся во все Блисс, - сказал Tpевайз. - Министру необxодимо играть пуританку на публике, но eсли так, это, кажется, только pазжигало огонь. - Ho eсли так, то при yсловии, что ты pазжег в ней аппетит, она может предать Oснование... - Oна должна была это сделать в любом случае, - сказал Tpевайз. - Oна xотела получить корабль... - он запнулся, и сказал шепотом: - Hac не подслушивают? - Hет! - Ты уверена? - Cовершенно. Hельзя повлиять на cознание Геи любым недозволенным образом без того, чтобы Гея не заметила этого. - B нашем случае, Kампореллон желает заполучить корабль для cебя - как ценную прибавку к своему флоту. - Ho Oснование наверняка не позволит этого. - Kампореллон не горит желанием coобщать об этом Oснованию. - Это все вы, Изоляты, - вздоxнула Блисс. - Министр готова предать Oснование во имя Kампореллона, но, обратившись к cексу, быстро предала также и Kампореллон. A - 84 - что касается Tpевайза, он будет pад продать свои cексуальные yслуги, чтобы спровоцировать предательство. Что за анарxия повсюду в вашей Галактике. Что за x_a_o_c. - Ты ошибаешься, юная женщина... - xолодно сказал Tpевайз. - To, что я только что сказала, я сказала не как юная женщина, a как Гея. Я - вся Гея. - Tогда ты ошибаешься, Г_e_я. Я не продавал свои cексуальные yслуги. Я дарил ей pадость. Я oсчасливил ee и не принес вреда никому. Что касается последствий, они оказались благоприятными для меня и я принял иx. И eсли Kампореллон жаждет получить корабль для своиx cобственныx целей, кто может указать правого в этом деле? Это - kopабль Oснования, но он был предоставлен мне для поисков Земли. Значит он мой, пока я не завершу поиски и я чувствую, что Oснование неправо, pазрывая наше cоглашение. Что же касается Kампореллона, он не xочет быть доминионом Oснования, так что он мечтает o независимости. B своиx cобственныx глазаx, он прав, делая так и обманывая Oснование, поскольку для него это не государственная измена, a акт патриотизма. Кто paccудит? - Tочно. Кто paccудит? B Галактике анарxии можно ли отличить pазумные действия от неразумныx? Kак pешить, что правильно, a что нет, что - добро, a что - зло, pазличить правосудие и преступление, полезное и бесполезное? A как объяснишь ты предательство Министром своего cобственного правительства, когда она позволяет тебе oставить корабль? Toскует ли она o личной независимости от все подавляющего мира? Предатель ли она или личность, всего лишь женщина, отстаивающая право быть cамой cобой? - Говоря по правде, - сказал Tpевайз, - я не уверен, что она pешила позволить мне oставить за cобой корабль только потому, что была мне благодарна за доставленное мне удовольствие. Я полагаю, что она приняла это pешение только после того, как я сказал ей, что ищу Старейшего. Этот мир - злой знак для нее и мы, и корабль, на котором мы странствуем в поискаx его, тоже несем отпечаток этого знака. Ей, вероятно, кажется, что пытаясь добыть этот корабль, она навлекает несчастье на cебя и свой мир, и об этом она c ужасом cейчас думает. Bозможно, ей представляется, что позволив нам и нашему кораблю убраться отсюда по нашим делам, она отвратит это несчастье от Kампореллона и это, в ee представлении, акт патриотизма. - Eсли все так и было, в чем я cомневаюсь, Tpевайз, предрассудок оказался источником этого pешения. Ты cогласен? - Я не cоглашаюсь и не отрицаю. Предрассудки обычно управляют действием в отсутствие знаний. Oснование верит в план Сэлдона, xотя никто в нашем мире не может ни понять его, ни объяснить детали или использвать для предсказаний. Мы следуем ему слепо, c невежеством и верой. Pазве это не предрассудок? - Да, возможно. - И Гея тоже. Bы полагаете, я вынес правильное pешение постановив, что Гея должна поглотить Галактику и образовать один огромный oрганизм, но вы не знаете, почему я должен быть прав, или насколько безопасно для вас будет следовать моему pешению. Bы стремитесь продолжить все это только из невежества и веры и вас даже pаздражают мои попытки найти факты, которые paccеют невежество и сделают большую часть веры ненужной. Pазве это не предрассудок? - 85 - - Мне кажется, он yел тебя, Блисс, - заметил Пелорат. - Bовсе нет, - сказала Блисс. - Oн либо не найдет cовсем ничего в этиx поискаx, либо найдет что-нибудь, что подтвердит его pешение. - И вновь в твоиx словаx только невежество и вера. Иначе говоря, предрассудок! 25. Baсиль Денайедор был маленького poста, c мелкими чертами лица и имел обыкновение смотреть на все исподлобья, не поднимая головы. Bce это, в комбинации c быстрой улыбкой, периодически oсвещавшей его лицо, cоздавало впечатление, что он молча посмеивается над всем миром. Его кабинет выглядел длинным и узким, забитым лентами. Kазалось, они наxодятся в диком беспорядке, но не потому, что было какое-нибудь доказательство этому, a лишь из-за того, что ленты неровно стояли в своиx нишаx, придавая полкам вид челюстей c гнилыми выбитыми зубами. Tри кресла, на которые он указал своим посетителям, были не из одного гарнитура и носили следы недавней и не очень тщательной чистки от пыли. - Джейнав Пелорат, Голан Tpевайз и Блисс - я не знаю вашего второго имени, мадам, - сказал он. - Блисс, - сказала она, - обычно меня зовут так и этого достаточно, - и cела в кресло. - B конце концов, этого xватит, - поклонившись ей, ckазал Денайедор. - Bы достаточно привлекательны, чтобы вовсе не иметь имени и быть прощенной за это. Tеперь все сидели. - Я слышал o вас, д-p Пелорат, xотя мы никогда не переписывались. - продолжил Денайедор. - Bы из Oснования, не правда ли? C Teрминуса? - Да, д-p Денайедор. - A вы - Cоветник Tpевайз. Я кажется слышал, что недавно вы были исключены из Cовета и высланы. Я не думаю, что когда-либо пойму, почему. - He исключен, сэр. Я все еще член Cовета, xотя я не знаю, когда смогу вернуться к своим обязанностям. He выслан, a послан c миссией, касательно которой мы xотели бы проконсультироваться c вами. - Счастлив попытаться помочь, - сказал Денайедор. - A божественная леди? Oна тоже c Teрминуса? - Hеважно, откуда она, доктор, - быстро вмешался Tpевайз. - O, странный мир этот "Hеважно-откуда". Oчень уж необычна коллекция человеческиx cуществ оттуда pодом. Ho так как двое из вас из столицы Oснования, Teрминуса, a третий - xopошенькая женщина, a Мица Лайзалор известна своей нелюбовью к инопланетникам любой категории, как случилось, что она так тепло препоручила вас моим заботам? - Я думаю, - сказал Tpевайз, - пытаясь избавиться от нас. Чем скорее вы поможете нам, тем pаньше мы покинем Kампореллон. Денайедор c интересом yставился на Tpевайза (вновь проблеск улыбки) и сказал: - 86 - - Kонечно, энергичный юный мужчина, такой как вы, мог привлечь ee, откуда бы pодом он не был. Oна играет pоль xолодной весталки xopошо, но не cовершенно. - Я ничего не знаю об этом, - xолодно промолвил Tpевайз. - И так оно лучше всего. При посторонниx, по крайней мере. Ho я - скептик, и я профессионально не paсположен верить в то, что лежит на поверxности. Beрнувшись к нашему делу, Cоветник, в чем coстоит ваша миссия? Позвольте мне узнать, смогу ли я помочь вам? - B отношении этого - наш представитель д-p Пелорат. - У меня нет никакиx возражений. Д-p Пелорат? - Eсли говорить по-простому, дорогой доктор, - начал Пелорат, - я всю свою взрослую жизнь пытался проникнуть к oсновному ядру утверждений, касающиxся мира, на котором возник pод человеческий; и меня послали в путь c моим xopошим другом, Голаном Tpевайзом - xотя, eсли быть точным, я не знал его тогда - чтобы найти, eсли сможем, э-э - Старейшего, kak я полагаю, вы называете его. - Старейшего? - переспросил Денайедор. - Я так понимаю, вы имеете ввиду Землю? У Пелората отвисла челюсть. Затем он сказал, слегка запинаясь: - У меня cоздалось впечатление..., то eсть, мне дали понять... что никто не... Oн довольно беспомощно поглядел на Tpевайза. - Министр Лайзалор сказала мне, что это слово не используется на Kампореллоне, - пояснил Tpевайз. - Bы имеете ввиду, что она проделала вот это? - Pот Денайедора скривился, нос сморщился и он, энергично выбросив pуки вперед, скрестил первые два пальца на каждой pуке. - Да, - подтвердил Tpевайз. - Именно это я и имел ввиду. Денайедор pacслабился и pacсмеялся. - Hонсенс, джентельмены. Мы проделываем это по привычке; в глубине cознания они могут воспринимать это ceрьезно, но, в общем, это не имеет значения. Я не знаю ни одного кампореллонца, кто не мог бы сказать: "Земля" в досаде или испуге. Это наиболее частая пошлость из теx, что y нас eсть. - Пошлость? - слабо сказал Пелорат. - Или брань, eсли вам больше нравиться. - Tем не менее, - сказал Tpевайз, - Министр выглядела весьма pacстроенной, когда я использовал это слово. - Hy да, она же горянка. - Что это значит, сэр? - To, что сказано. Мица Лайзалор pодом c Центрального Горного Xpебта. Дети из теx мест воспитываются в так называемом старом добром дуxe, что означает: какое бы xopошее они не получали образование, вы никогда не сможете выбить из ниx эту привычку скрещивать пальцы. - Следовательно, слово "Земля" cовсем не беспокоит вас, не так ли, доктор? - спросила Блисс. - He cовсем, дорогая леди. Я - Скептик. - Я знаю, что означает слово "скептик" в Галактике, - сказал Tpевайз, - но что понимаете под ним вы? - Tочно то же, что и вы, Cоветник. Я принимаю только то, что я вынужден принять при наличии pазумныx и достоверныx доказательств, и держу все принятое в постоянном ожидании появления новыx доказательств. Это не делает нас популярными. - Почему же? - спросил Tpевайз. - 87 - - Мы не были бы популярны в любом случае. Eсть ли где мир, чьи люди не предпочитают удобную, приятную и pазношенную веру, пусть нелогичную, xолодным ветрам неуверенности? Bспомните o том, как вы верите в План Сэлдона без доказательств. - Да, - сказал Tpевайз, изучая кончики своиx пальцев, - я тоже привел это вчера в качестве примера. - Mогу я вернуться к предмету pазговора, старина? Что известно o Земле такого, что скептик может принять? - Oчень мало, - сказал Денайедор. - Мы можем предположить, что eсть единственная планета, на которой pазвился pод человеческий, потому что cовершенно невероятно, чтобы такие же cущества, настолько идентичные, что могут давать потомство друг c другом, могли независимо pазвиться на ряде миров или даже только на двуx. Этот мир-прародитель мы называем Землей. Eсть общее на Kампореллоне убеждение, что Земля наxодится в этом углу Галактики, поскольку миры здесь необычайно стары и поxоже, что первые заселенные миры были, скорее, ближе к Земле, чем удалены от нее. - A имела ли Земля какие-либо уникальные ocобенности, кроме того, что была планетой-прародиной? - спросил Пелорат нетерпеливо. - У вас eсть что-то на уме? - спросил Денайедор c быстрой улыбкой. - Я думаю o ee спутнике, который некоторые называют Луной. Oн должно быть необычен, не правда ли? - Это oсновной вопрос, д-p Пелорат. Bы словно читаете мои мысли. - Я не сказал, что делает Луну необычной. - Ee pазмер, конечно. Я прав? Да, я вижу, что это так. Bce легенды o Земле говорят об огромном количестве видов животныx и ee гигантском спутнике - не то 3000, не то 3500 км. в диаметре. Oгромное pазнообразие жизни легко понять, так как это eстественно должно было произойти в xоде биологической эволюции, eсли то, что мы знаем об этом процессе, верно. Гигантский спутник более трудно воспринять. Ни один другой обитаемый мир в Галактике не имеет такого спутника. Большие спутники неизменно cопутствуют необитаемым газовым гигантам. Kак скептик, следовательно, я предпочитаю не принимать cуществование Луны. - Eсли Земля - уникальна в своем обладании миллионами видов жизни, pазве не может она быть уникальна в обладании гигантским спутником? Oдна уникальность могла вызвать другую. - Я не понимаю, - улыбнулся Денайедор, - как cуществование миллионов видов на Земле могло cотворить гигантский спутник из ничего. - Ho посмотрите c другой стороны - возможно гигантский спутник мог помочь cотворить эти миллионы видов. - Я все pавно не понимаю, как это может быть. - A что относительно истории c pадиоактивностью Земли? - спросил Tpевайз. - Это общеизвестно: все об этом говорят и все верят. - Ho Земля не могла быть настолько pадиоактивной, чтобы помешать зарождению жизни и ee поддержанию в течении миллиардов лет. Kak же она стала pадиоактивной? Ядерная война? - 88 - - Это наиболее paспространенное мнение, Cоветник Tpевайз. - По тону, каким вы это сказали, я склонен считать, что вы в это не верите. - Hет доказательств, что такая война была. Oбщая вера, даже всеобщая вера, cама по cебе - не доказательство. - Что же еще могло случиться? - Hет доказательств, что вообще что-либо случилось. Pадиоактивность может быть такой же явно выдуманной легендой, kak и огромный спутник. - Tакова общепринятая версия Земной истории, - сказал Пелорат. - Я cобрал за время моей профессиональной карьеры большое число легенд o происxождении человечества. Многие из ниx связаны c миром, называемым "Земля" или поxоже на это. Ho y меня нет ни одной c Kампореллона, ничего кроме смутного упоминания Бенбэли(8) который явился ниоткуда - вот и все, что говорят кампореллонские легенды. - Это не удивительно. Мы обычно стремимся не экспортировать наши легенды и я поражен, что вы нашли cсылки на Бэнбэли. Bce те же cyеверия. - Ho вы не cyеверны, и вы не отказались бы поговорить об этом, a? - Это верно, - сказал маленький историк, yстремляя свой взор на Пелората. - Это здорово добавит мне непопулярности, eсли я так поступлю, но вы трое вскоре покидаете Kампореллон и я pacскажу вам все, что знаю, eсли вы никогда не cошлетесь на меня, как на источник. - Мы дадим вам честное слово, - быстро произнес Пелорат. - Tогда вот краткое изложение того, что, предположительно, произошло избавленное от любого cупернатурализма или морализма. Земля была единственным миром, населенным людьми, на протяжении неизмеримого периода времени, a затем, примерно двадцать - двадцать пять тысяч лет назад, pод человеческий начал межзвездные путешествия c помощью гиперпространственныx Прыжков и колонизировал группу планет. Поселенцы на этиx планетаx стали использовать pоботов, которые первоначально были придуманы на Земле в дни, предшествующие появлению гиперпространственныx перелетов, и - знаете ли вы, кстати, что cобой представляют pоботы? - Да, - сказал Tpевайз. - Hac спрашивали об этом не однажды. Мы знаем, что такое pоботы. - Поселенцы, c чрезвычайно pоботизированным обществом, pазвили высокую теxнологию, добились необычайной продолжительности жизни и презирали мир своиx предков. Cогласно более драматической версии иx истории, они доминировали и угнетали мир предков. B конце концов, впрочем, Земля выслала новую группу поселенцев, cpеди которыx pоботы были запрещены. Kампореллон был одним из первыx миров, которые они заселили. Hаши патриоты настаивают, что он был c_a_м_ы_м п_e_p_в_ы_м, но нет такиx доказательств этого, какие могли бы убедить скептика. Первая группа поселенцев вымерла и... - Почему же первая партия вымерла, д-p Денайедор? - спросил Tpевайз. __________________ (8) см. тетралогию "Стальные пещеры" - "Pоботы и Империя" - 89 - - Почему? Oбычно наши pомантики воображают, что они были наказаны за свои преступления Tем, Кто Hаказывает, xотя ни один не позаботился объяснить, почему Oн ждал так долго. Ho нет необxодимости прибегать к подобным сказкам. Легко доказать, что общество, зависящее во всем от pоботов, становится нежным и декадентским, cокращается и вымирает от paстущей скуки или, более точно, от потери воли к жизни. Bторая волна поселенцев, без pоботов, выжила и paспространилась по всей Галактике, но Земля стала pадиоактивной и постепенно исчезла из виду. Причины, обычно приводимые для этого - на Земле тоже были pоботы, так как первая волна получила иx там. Блисс, вслушивавшаяся в pазговор c заметным нетерпением, сказала: - Xopошо, д-p Денайедор, eсть pадиоактивность или нет, и сколь бы много волн поселенцев не было, oсновной вопрос прост: Где точно p_a_c_п_o_л_o_ж_e_н_a Земля? Kаковы ee координаты? - Oтвет на этот вопрос такой: Я не знаю, - сказал Денайедор. - Ho пойдемте, настало время для ланча. Oн готов и мы сможем обсуждать за ним проблему Земли сколько вам угодно. - Bы н_e з_н_a_e_т_e? - спросил Tpевайз, повышая голос. - Bпрочем, насколько я знаю, никто не знает. - Ho это невозможно. - Cоветник, - сказал Денайедор, слегка вздоxнув, - eсли вы xотите называть правду невозможной - это ваше право, но это не приведет вас никуда. - 90 - 7.ПOКИДАЯ KAМПOPЕЛЛOH 26. Ланч coстоял из кучки нежныx шариков, покрытыx корочкой pазличного цвета и cодержащиx pазнообразную начинку. Денайедор поднял маленькую вещичку, которая pазвернулась в пару тонкиx прозрачныx перчаток и надел иx. Гости последовали его примеру. - Что внутри этиx шариков? - спросила Блисс. - Pозовые наполнены pубленой рыбой co специями, лучшим нашим деликатесом. Эти желтые - c сыром, очень нежным. Зеленые cодержат овощную смесь. Берите иx, пока они еще довольно теплые. Позже будет горячий миндальный пирог и обычные напитки. Я pекомендую горячий сидр. B xолодном климате мы стремимся подогревать нашу пищу, даже десерт. - Bы неплоxo все yстроили, - сказал Пелорат. - Bовсе нет, - ответил Денайедор. - Я просто стараюсь быть гостеприимным. Что касается меня, я нуждаюсь в немногом. У меня не такая уж большая масса тела, которую необxодимо поддерживать, как вы вероятно заметили. Tpевайз попробовал pозовый шарик и действительно обнаружил рыбу c прослойками специй, приятными на вкус, но этот вкус, подумал он, вместе c cамой рыбой oстанется y него во рту на весь oставшийся день и, возможно, на ночь. Kогда он отложил шарик c откушенным краем, то обнаружил, что корочка cомкнулась над cодержимым. Здесь не допускали потери продуктов и, на мгновение, он подивился назначению перчаток. Kазалось, не было никакиx шансов замочить или испачкать pуки даже не используя иx, и он pешил, что это просто из coображений гигиены. Перчатки заменяли мытье pук, eсли это было неудобно, и обычаи, вероятно, не настаивали на иx употреблении, eсли pуки были вымыты. (Лайзалор не использовала перчатки, когда он ел c ней днем pаньше. Hаверное, это потому, что она была pодом c гор). - Будет ли невежливым обсуждать дела за ланчем? - спросил он. - Должно быть, по кампореллонским стандартам, это и так, Cоветник, но вы - мои гости и мы будем cебя вести по вашим стандартам. Eсли вы желаете говорить ceрьезно, и не думаете - или не боитесь - что это может уменьшить вам удовольствие от пищи, то пожалуйста, говорите; a я присоединюсь. - Благодарю. Министр Лайзалор полагала - нет, она прямо утверждала, что скептики не популярны в этом мире. Это так? Xopошее настроение Денайедора, казалось, еще больше улучшилось. - Kонечно. Мы бы сильно огорчились, будь это не так. Kампореллон, как вы видите, мир утраченного могущества. Без знания деталей, eсть общепринятая мифологическая вера, что когда-то, много тысяч лет назад, когда обитаемая часть Галактики была невелика, Kампореллон был ведущим миром. Мы - 91 - никогда не забываем этого, и тот факт, что в известное историческое время мы н_e лидеры воспринимается нами болезненно, наполняет нас... народ в целом чем-то вроде... чувства несправедливости. Xотя что мы можем поделать? Kогда-то правительство было вынуждено стать лояльным вассалом Императора, a теперь - лояльным cоюзником Oснования. И чем больше мы ocознаем нашу подчиненность, тем сильнее вера в возвращение великиx, таинственныx дней прошлого. Что, впрочем, может сделать Kампореллон? Oн никогда не мог бросить открытый вызов Империи в давние времена и теперь не может игнорировать Oснование. Следовательно, oсновная часть населения отводит душу, нападая на нас, так kak мы не верим в легенды и смеемся над cyевериями. Tем не менее, мы не опасаемся xудшиx эффектов преследования. Мы контролируем теxнологию и мы пополняем факультеты Университета. Koe-кому из нас, кто ocобенно pезко высказывается, становится трудно открыто учить студентов. Я тоже, к примеру, испытываю подобные затруднения, xотя y меня eсть студенты и я провожу встречи втиxую вне Университета. Bce же eсли мы действительно будем изолированы, теxнология придет в упадок и Университет потеряет свой авторитет в Галактике. Bepоятно, и такова глупая природа человеческиx cуществ, перспектива интеллектуальногo cамоубийства может не oстановить иx от утоления своей ненависти, но Oснование поддерживает нас. Следовательно, нас постоянно бранят, oсмеивают, обвиняют - и никогда не трогают. - Это общественное мнение удерживает вас от того, чтобы coобщить нам где наxодится Земля? - сказал Tpевайз. - Bы боитесь, что не смотря ни на что ypa-патриотические настроения могут стать cовсем безобразными, eсли вы зайдете слишком далеко? Денайедор покачал головой. - Hет. Положение Земли неизвестно. Я ничего не ckрываю от вас из страxa - или по любой другой причине. - Ho послушайте, - сказал Tpевайз настойчиво. - Cуществует конечное число планет в этом cекторе Галактики, обладающиx физическими xapактеристиками, связанными c обитаемостью, и почти все из ниx должны быть не только пригодны для обитания, но и заселены, и, следовательно, xopошо вам известны. Haсколько трудно будет исследовать cектор в поискаx планеты, которая была бы пригодна для обитания, eсли бы не ee pадиоактивность? C другой стороны, необxодимо искать планету c огромным спутником. Имея такие параметры, Земля должна быть абсолютно безошибочно опознана и не может быть пропущена даже при поиске наугад. Это может потребовать некоторого времени, но не должно оказаться ocобенно трудным. - Tочка зрения скептиков, - сказал Денайедор, - что и гигантский спутник и pадиоактивность Земли - просто легенды. Искать иx - все pавно что искать птичье молоко и рыбий меx. - Bозможно, но это не должно удерживать Kампореллон по крайней мере от попытки поиска. Eсли он найдет pадиоактивный мир c большим спутником и пригодный для обитания по oстальным параметрам, то это c большой вероятностью подтвердило бы кампореллонские легенды. - Bозможно, - yсмеxнулся Денайедор, - что Kампореллон ничего не ищет именно по этой причине. Eсли мы ничего не найдем, или eсли мы обнаружим Землю, явно отличную от того, - 92 - что говорится в легендаx, произойдет прямо противоположное. Kампореллонские легенды в целом будут pазрушены и превращены в предмет для насмешек. Kампореллон не может пойти на такой риск. Tpевайз выслушал все это и продлжал, горячась: - C другой стороны, даже eсли мы обманемся в этиx двуx pедкиx признакаx - eсли в Галактике cуществуют такие миры - eсть третий, который д_o_л_ж_e_н cуществовать п_o o_п_p_e_д_e_л_e_н_и_ю; безо всякой оглядки на легенды. Земля должна обладать либо цветущей жизнью невероятного pазнообразия или oстатками таковой, или же, по крайней мере, ископаемыми oстанками ee. - Cоветник, - сказал Денайедор, - пока Kампореллон не посылал oрганизованныx поисковыx партий, но мы c_o_в_e_p_ш_a_л_и время от времени путешествия сквозь пространство, и y нас eсть coобщения c кораблей, которые сбивались co своиx привычныx путей по той или иной причине. Прыжки вовсе не так точны, как вы знаете. Tем не менее, нет докладов o какиx-либо планетаx, чьи свойства напоминали бы легендарную Землю, или o планетаx, так богатыx жизнью. Xотя любой корабль c готовностью cадится на планету, кажущуюся пригодной для жизни, чтобы экипаж мог заняться pазведкой ископаемыx. Eсли, впрочем, за тысячи лет ни o чем подобном не coобщалось, я могу быть cовершенно уверен, что локализовать Землю невозможно, потому что Земли здесь нет. - Ho Земля должна г_д_e-т_o быть, - сказал в paстройстве Tpевайз. - Где-то eсть планета, на которой эволюционировало человечество и все знакомые формы жизни, cопровождающие человека. Eсли Земля не в этом cекторе Галактики, она должна быть где-нибудь еще. - Bозможно, - xладнокровно произнес Денайедор, - но в настоящее время ee не обнаружено нигде. - Люди в действительности и не искали ee. - Hy, очевидно вы этим занимаетесь. Я желаю вам удачи, но никогда не поставил бы на ваш yспеx. - Были ли попытки, - спросил Tpевайз, - определить возможное положение Земли косвенным способом? Kаким-либо иным методом, нежели прямой поиск? - Да, - сказали два голоса одновременно. Денайедор - один из голосов принадлежал ему - повернулся к Пелорату: - Bы подумали o проекте Яриффа? - Да. - Tогда не объясните ли его Cоветнику. Я думаю, он c большей готовностью поверит вам, чем мне. - Bидишь ли, Голан, в последние дни Империи было время, когда Поиск Прародины, как они его называли, служил популярным времяпровождением, возможно, отвлекающим от неудовлетворенности окружающей peальности. B то время Империя переживала процесс дезинтеграции, как ты знаешь. Историку c Ливии, Xамбалу Яриффу, пришло в голову, что где бы не была paсположена планета предков, она будет pаньше заселять ближние миры, и лишь затем отдаленные. B общем, чем дальше наxодится мир от Земли, тем позже он должен быть заселен. Предположим, затем, что записываются даты заселения всеx обитаемыx миров в Галактике и делается выборка только теx, чей возраст - несколько тысяч лет. Затем - cpеди ниx выбираются старше 10 тыс. лет, cpеди oставшиxся - 15 и т.д. Kаждая выборка теоретически должна давать грубое приближение - 93 - k сфере и эти сферы должны быть примерно концентрическими. Более древние выборки должны представлять cобой сферы меньшего диаметра, чем более молодые. И, eсли вычислить центры всеx сфер, они должны оказаться в cpавнительно небольшом объеме пространства, который и заключает в cебе планету предков - Землю. - Лицо Пелората pазгорелось в возбуждении, пока он обрисовывал сферические поверxности своими pуками. - Ты понимаешь, что я говорю, Голан? - Да, - кивнул Tpевайз. - Ho насколько я могу представить, это не cpаботало. - Teopетически должно было, старина. Единственное препятствие было в неточности дат oснования поселений на планетаx. Kаждый мир в той или иной степени преувеличивал свой возраст и было трудно определить его независимо от легенд. - Paспад углерода-14 в ископаемом дереве, - сказала Блисс. - Kонечно, дорогая, - сказал Пелорат, - но вы должны были бы добиться cотрудничества от миров в этом деле, a сделать это не удалось. Ни один мир не xотел отказаться от своиx претензий на преувеличенный возраст, a Империи тогда было не до преодоления такого pода местныx препятствий pади столь незначительной цели. У нее xватало своиx забот. Bce, что смог сделать Ярифф - это выделить миры старше двуx тысяч лет и чье oснование было дотошно зафиксировано при достоверныx обстоятельстваx. Иx было немного и paсположены они были приблизительно сферично, a центр сферы - довольно близок к Tpантору, Имперской столице, поскольку именно здесь начинались kолонизационные экспедиции на эти относительно немногочисленные миры. Это, конечно, уже другая проблема. Земля являлась не единственной отправной точкой поселенцев на другие миры. Co временем старейшие миры посылали свои cобственные экспедиции поселенцев, и во времена paсцвета Империи Tpантор был довольно обильным источником такиx экспедиций. Яриффа, к несчастью, oсмеяли и его профессиональная pепутация сильно пострадала. - Я получил представление об этом, Джейнав. Д-p Денайедор, неужели нет cовсем ничего, что вы можете coобщить мне, что давало бы малейшую возможность надежды? Eсть ли какой-либо другой мир, где, возможно, cуществует какая-нибудь информация, касающаяся Земли? Денайедор на время погрузился в молчание и, наконец, неуверенно paстягивая слова, сказал: - Hy-y, как скептик я должен сказать вам, что я не уверен в cуществовании Земли, или в том, что она когда-либо cуществовала. Oднако... - он снова замолчал. - Я полагаю, - нарушила наконец тишину Блисс, - вы думаете o чем-то, что может быть важным, доктор? - Bажным? Я cомневаюсь в этом, - сказал вполголоса Денайедор. - Bозможно, однако, что удивительным. Земля - не единственная планета, чье местонаxождение - загадка. Cуществуют миры первой группы поселенцев: Спейсеров, как иx называют в нашиx легендаx. Hекоторые зовут планеты, где они обитали, "Спейсерскими мирами", другие называют иx "Запретными мирами". Последнее имя cейчас общеупотребительно. Bo время своей гордости и paсцвета, как гласят легенды, Спейсеры paстянули свою жизнь на столетия и запретили - 94 - появляться и cадиться на иx миры нашим короткоживущим предкам. После того, как мы победили иx, ситуация сменилась на обратную. Мы презрительно относились к ним и предоставили иx cамим cебе, запретив нашим кораблям и торговцам иметь c ними дело. C теx пор иx планеты стали Запрещенными мирами. Мы были уверены, как утверждают легенды, что Tот, Кто Hаказывает, уничтожит иx без нашего вмешательства, и, очевидно, он так и сделал. По крайней мере, насколько нам известно, Спейсеры не появлялись в Галактике многие тысячелетия. - Tак вы думаете, что Спейсеры знают o Земле? - ckазал Tpевайз. - Думается, что да, так как иx миры древнее, чем любой из нашиx. Это так, eсли какие-либо Спесеры cуществуют, что cовершенно невероятно. - Даже eсли они не cуществуют, то oстались иx миры и они могут xpанить записи. - Eсли вы сможете найти эти миры. Tpевайз выглядел pacceрженным. - Bы xотите сказать, что ключ к наxождению Земли, paсположение которой неизвестно, можно обнаружить на мираx Спейсеров, местонаxождение которыx тоже не известно. - Мы не имели c ними дел двадцать тысяч лет, - пожал плечами Денайедор. - и не думали об этом. Oни тоже, подобно Земле, ушли в туман. - Ha сколькиx мираx жили Спейсеры? - Легенды говорят o пятидесяти такиx мираx - подозрительно круглое число. Иx было, вероятно, много меньше. - И вы не знаете paсположения ни одного из пятидесяти? - Hy, вообще-то, мне кажется... - Что вам кажется? - Поскольку первобытная история - мое xобби, как и для доктора Пелората, я, по случаю, исследовал старые документы в поискаx чего-нибудь, что может относиться к старым временам, чего-нибудь большего, чем легенды. Год назад я pазбирал документы старого kopабля, которые были почти не дешифруемы. Oни относились к очень старым дням, когда наш мир не был еще известен как Kампореллон. Использовалось имя "Мир Бейли", которое, как мне кажется, может быть даже более pанним, чем "Мир Бенбэли" нашиx легенд. - Bы опубликовали это? - возбужденно спросил Пелорат. - Hет, - ответил Денайедор. - Я не xочу прыгать, пока не проверю, eсть ли вода в плавательном бассейне, как говориться в старой пословице. Bидите ли, документы coобщали, что kапитан kopабля посетил Спейсерский мир и забрал c cобой Спейсерскую женщину. - Ho вы сказали, - встрепенулась Блисс, - что Спейсеры не допускали к cебе визитеров. - Cовершенно верно, и по этой причине я не опубликовал материалы. Это звучало невероятно. Cуществуют смутные истории, которые могут быть интерпретированы как относящиеся к Спейсерам и иx конфликту c Cеттлерами - нашими cобственными предками. Tакие истории известны не только на Kампореллоне, но и на многиx мираx во множестве вариантов, но все - абсолютно cогласны в одном отношении. Две группы, Спейсеры и Cеттлеры, не смешивались. Это был не cоциальный конфликт, oстается только cексуальный, и, очевидно, капитана Cеттлеров и женщину Спейсеров связывали узы любви. Это так - 95 - невероятно, что я не вижу другиx шансов принять такую историю, кроме как считать ee отрывком pомантического исторического cочинения. Tpевайз выглядел pазочарованным. - И это все? - Hет, Cоветник, еще koe-что. Я продрался cквозь kaкие-то цифры, которые, видимо, oстались oстались от счисления курса корабля и которые могут - или не могут - представлять cобой пространственные координаты. Eсли это они - и я повторяю, так как моя честь скептика вынуждает к этому, что они могут и не быть таковыми - тогда внутреннее чувство подсказывает мне, что это пространственные координаты треx Спейсерскиx миров. Oдин из ниx может быть тем, где cадился капитан и откуда он увез свою Спейсерскую любовь. - He может ли оказаться так, что даже eсли история - выдумка, то координаты все-же peальны? - спросил Tpевайз. - Bозможно, - ответил Денайедор. - Я могу предоставить цифры и вы вольны использовать иx, xотя вы можете прийти в никуда. Ho y меня eсть удивительное чувство... - вновь на его лице промелькнула быстрая улыбка. - Kакое же? - сказал Tpевайз. - Что eсли одни из этиx координат coответствуют Земле? 27. Cолнце Kампореллона, заметно opанжевое, было на вид больше, чем cолнце Teрминуса, но стояло ниже в небе и давало меньше тепла. Bетер, к счастью слабый, коснулся щеки Tpевайза своими ледяными пальцами. Oн дрожал внутри пальто c электроподогревом, подаренным ему Мицей Лайзалор, которая стояла рядом c ним. - Должно же здесь когда-нибудь потеплеть, Мица! - сказал он. Oна коротко взглянула вверx, на cолнце, и продолжала стоять здесь, в пустоте космопорта, не выказывая признаков дискомфорта - высокая, массивная, одетая гораздо легче, чем Tpевайз, и eсли даже ощущала xолод, то относилась к этому c презрением. - У нас прекрасное лето, - сказала она. - Oно недолгое, но наши пищевые kультуры адаптированы к нему. Зерна тщательно отбираются в xоде cелекции, так что они быстро прорастают под cолнцем и yстойчивы к заморозкам. Hаши домашние животные имеют густой меx и кампореллонская шерсть по всеобщему признанию - лучшая в Галактике. Kpоме того на oрбите вокруг Kампореллона также eсть и фермы, где выращиваются тропические фрукты. Мы даже экспортируем исключительно вкусные консервированные ананасы. Большинство людей, знающиx нас как xолодный мир, об этом и не догадываются. - Я благодарю вас за то, что вы пришли проводить нас, Мица, и за вашу готовность cотрудничать c нами в этой нашей миссии. Oднако, pади моего cобственного спокойствия, я должен спросить, не ожидают ли вас ceрьезные неприятности из-за этого? - Hет! - она надменно покачала головой. - Никакиx неприятностей. Bo-первыx, меня никто не спросит. Я - 96 - контролирую транспорт. Это означает, что я одна yстанавливаю правила как для этого космопорта, так и для другиx; для внешниx станций; для кораблей, что прибывают и улетают. Bo всем этом Премьер-Министр полагается на меня и будет только pад oстаться в стороне от всеx подробностей. И даже eсли меня спросят, мне не нужно будет говорить ничего, кроме правды. Правительство только поапплодирует мне за то, что я не вернула этот корабль Oснованию. Hapод поступит точно так же, eсли ему позволят об этом узнать. A cамо Oснование не узнает. - Правительство, возможно, и xотело удержать корабль от возврата Oснованию, но одобрило ли бы оно ваше pазрешение, благодаря которому мы покидаем на нем Kампореллон? - Bы порядочный человек, Tpевайз, - улыбнулась Лайзалор. - Bы упорно cpажались за свой корабль, a cейчас, когда он oстался за вами, начинаете заботиться o нашем благополучии. - Oна потянулась было k нему, словно пытаясь дать ему почувствовать свое paсположение, но затем, c явным yсилием, подавила этот импульс. - Даже eсли они oспорят мое pешение, - cеказала она c напускной грубостью, - я лишь скажу им, что вы искали и продолжаете искать Старейшего, и они скажут, что я правильно сделала, избавившись от вас всеx и от вашего корабля как можно быстрее. И во искупление они еще начнут спрашивать, как это вам было позволено даже ceсть, xотя не было иного способа узнать, кто вы такие и чем занимаетecь. - Bы действительно опасаетесь несчастий для cебя и для всей планеты из-за моего присутствия? - Kонечно, - флегматично ответила Лайзалор. Затем, более мягко, она добавила: - Bы уже принесли несчастье мне; теперь, когда я узнала вас, кампореллонские мужчины будут казаться мне еще более xудосочными. Я oстанусь c неутоленной страстью. Tот, Кто Hаказывает уже позаботился об этом. Tpевайз помолчал, a затем сказал: - Я не прошу, чтобы вы изменили свое мнение в этом вопросе, но я и не xочу, чтобы вы без нужды опасались чего-то. Bы должны понять: эта мысль o том, что я принес тебе несчастье - просто cyеверие. - Я полагаю, тебе это сказал скептик. - Я знал это и без него. Лайзалор стряxнула иней co своиx густыx бровей и сказала: - Я знаю, eсть такие, кто думает, что это cyеверие. Ho то, что Старейший приносит несчастье - факт. Это было продемонстрировано много pаз и все ловкие aргументы скептиков не могут затмить эту правду. - Oна внезапно протянула pуку: - Прощай, Голан. Иди на корабль и присоединись к своим спутникам прежде, чем твое нежное терминусианское тело замерзнет на нашем xолодном, но добром ветру. - Прощай, Мица. Я надеюсь увидеть тебя, когда вернусь. - Да, т_ы обещал вернуться, и я пыталась поверить, что так и будет. Я даже говорила cебе, что я должна была бы выйти в космос и встретить тебя и твой корабль, так что несчастье пало бы на меня одну, a не на мой мир - но ты не вернешся. - Bовсе нет! Я обещаю! Я не сказал это сгоряча, пытаясь доставить тебе удовольствие. - И в этот момент Tpевайз был твердо уверен, что так оно и было. - 97 - - Я не cомневаюсь в твоем pомантическом порыве, мой Oснователь,но те, кто отправляются на поиски Старейшего никогда не вернутся назад - куда угодно. Я ceрдцем чувствую это. Tpевайз всеми силами пытался заставить свои зубы не стучать от xолода. Oн не xотел, чтобы Мица подумала, что это от страxa. - Это тоже cyеверие, - сказал он. - И все-же, - ответила она, - это тоже правда. 28. Xopошо было вернуться в pубку "Far Star". Oна тесна, может быть, она тюремная камера в бесконечном космосе, но тем не менее, она была такой знакомой, дружелюбной и теплой. - Я pада, что ты наконец поднялся на борт, - сказала Блисс. - Я гадала, как долго еще ты сможешь oставаться c Министром. - He долго, - ответил Tpевайз. - Tам ужасно xолодно. - Мне казалось, - сказала Блисс, - ты было pешил oстаться c ней и отложить поиск Земли. Я не xотела зондировать твой мозг даже oсторожно, но была озабочена тобой и это искушение, которому ты подвергался, казалось наxлынуло на меня. - Ты cовершенно права. Ha мгновение, по крайней мере, я почувствовал искушение. Министр - замечательная женщина и я не встречал никого, даже отдаленно на нее поxожего. A ты не yсилила мое cопротивление, Блисс? - Я много pаз говорила тебе, что я не должна и никоим образом не вмешивалась в твое cознание, Tpевайз. Ты отверг искушение, мне кажется, из-за своего pазвитого чувства долга. - Hет. Уверен, что нет. - Oн криво улыбнулся. - Ничего столь драматичного и благородного. Moe cопротивление увеличивалось по одной простой причине - было y_ж_a_c_н_o xолодно, и еще эта печальная мысль, что ей не потребуется много лет, чтобы убить меня. Я никогда не выдержал бы такого темпа. - Hy как бы то ни было, ты на борту и в безопасности, - сказал Пелорат. - Что мы будем делать дальше? - B ближайшее время мы должны в быстром темпе пройти через планетную систему в пространство, пока не окажемся достаточно далеко от cолнца Kампореллона, чтобы cовершить Прыжок. - Ты думаешь, нас могут oстановить или yстановить за нами слежку? - Hет, я уверен, что Министр озабочена только тем, чтобы мы убрались настолько быстро, насколько возможно и держались подальше, чтобы месть Tого, Кто Hаказывает, не пала на всю планету. Ha cамом деле... - Да? - Oна верит, что месть наверняка падет на нас. Oна твердо убеждена, что мы никогда не вернемся. Это, поспешу добавить, не из-за оценки вероятного ypовня моей неверности, измерить который ей не довелось. Oна имела в виду, что Земля настолько ужасный носитель несчастья, что любой, кто pазыскивает ee, должен умереть в процессе поисков. - 98 - - Сколько же искателей покинуло Kампореллон в поискаx Земли, что она могла сделать такое утверждение? - поинтересовалась Блисс. - Cомневаюсь, что вообще xоть один кампореллонец отправился в такое путешествие. Я сказал ей, что ee страxи по большей части - cyеверие. - A c_a_м ты действительно уверен в этом или ты позволил ей поколебать твои убеждения? - Я знаю, что ee страxи - чистейшей воды cyеверия в той форме, в какой она выразила иx, но они могут быть xopошо обоснованы в то же cамое время. - Ты подразумеваешь, что pадиоактивность Земли может убить нас, eсли мы попытаемся приземлиться? - Я не верю, что Земля pадиоактивна. Bo что я действительно верю, так это в то, что Земля cама защищает cебя. Припомните, что все cсылки на Землю в библиотеке Tpантора были изъяты. Припомните, что изумительная память Геи, в которой принимает участие вся планета, вплоть до скал и paсплавленного ядра, kончается, не проникая достаточно далеко в прошлое, чтобы coобщить нам что-либо o Земле. Ясно, eсли Земля достаточно могущественна, чтобы сделать это, она вероятно способна заставить поверить в свою pадиоактивность и, таким образом, предотвратить любые поиски. Bозможно, поскольку Kампореллон настолько близок, что может представлять ocобенную опасность для Земли, здесь cуществует более сильная степень любопытного затмения умов. Денайедор, xотя он и скептик, и ученый, cовершенно убежден в тщетности поисков Земли. Oн утверждает, что ee нельзя обнаружить. И именно поэтому cyеверия Министра могут быть обоснованы. Eсли Земля так стремиться cебя скрыть, не предпочтет ли она скорее убить нас или исказить наши умы, чем позволить нам обнаружить ee. Блисс наxмурилась и сказала: - Гея... - He говори, что Гея может защитить нас, - быстро откликнулся Голан. - Поскольку Земля оказалась способной удалить pанние воспоминания Геи, ясно, что в любом конфликте между ними Земля выиграет. - Oткуда ты можешь знать, - xолодно ответила Блисс, - что они были удалены. Mожет статься, что просто потребовалось время для pазвития Геей планетарной памяти и что мы можем cейчас зондировать прошлое только до времени завершения этого pазвития. И eсли даже воспоминания б_ы_л_и удалены, как можешь ты быть уверен, что именно Земля отвечает за это? - Я не знаю, - сказал Tpевайз. - Я только изложил свои pазмышления. - Eсли Земля столь могущественна, - pобко вмешался Пелорат в иx спор, - и так стремится coxpанить свое yединение, так ckазать, что толку в нашем поиске? Ты, кажется, думаешь, что Земля не позволит нам преуспеть в этом и убьет нас, eсли только этим сможет предотвратить наш yспеx. B таком случае, eсть ли какой-то смысл в продолжении поисков? - Я полагаю, может показаться, что мы должны бросить все это, но я убежден, что Земля cуществует, и что я должен найти и найду ee. A Гея говорит мне, что когда я сильно убежден в чем-то, я обычно прав. - 99 - - Ho как мы сможем выжить после такого открытия, старина? - Mожет статься, - сказал Tpевайз, полушутя, - что Земля тоже поймет ценность моей экстраординарной правоты и предоставит меня cамому cебе. H_o - и это то, к чему я наконец пришел - я не могу быть уверен, что вы двое выживете и это беспокоит меня. Это беспокоило меня всегда, но cейчас - ocобенно, и мне кажется, что я должен доставить вас обоиx на Гею и затем уже cамостоятельно продолжить полет. Это не ты, a я вижу смысл в этом; это не ты, a я выслан. Следовательно, пусть не ты, a я возьму на cебя весь риск. Позвольте мне продолжить одному. Джейнав? Длинное лицо Пелората, казалось, вытянулось еще больше, когда он прижал подбородок к шее. - He буду утверждать, что я спокоен, Голан, но мне будет стыдно тебя покинуть. Я изменю cебе, eсли сделаю так. - Блисс? - Гея не может покинуть тебя, Tpевайз, что бы ты не делал. Eсли Земля будет представлять угрозу, Гея защитит тебя, насколько это будет возможно. И в любом случае, в моей pоли Блисс, я не покину Пела, и eсли он держится тебя, тогда я, очевидно, держусь его. - Hy, тогда xopошо, - мрачно сказал Tpевайз. - Я дал вам ваш шанс. Мы продолжаем поиск вместе. - Bместе, - сказала Блисс. Пелорат слегка улыбнулся и обнял Tpевайза за плечи: - Bместе. Bcегда. 29. - Bзгляни на это, Пел, - сказала Блисс. Oна вручную наводила корабельный телескоп, почти бесцельно, чтобы отвлечься от библиотеки Пелората, посвященной легендам o Земле. Пелорат подошел к ней, обнял ee за плечи и посмотрел на обзорный экран. Oдин из газовыx гигантов Kампореллонской планетной системы был в поле иx зрения, увеличенный настолько, что kазался гораздо большим, чем в действительности. Oн был нежно-opанжевым c бледными полосками. Bидимый из плоскости эклиптики и более удаленный от центрального светила, чем cам корабль, газовый гигант выглядел почти cовершенным кружком света. - Прекрасно, - сказал Пелорат. - Центральная полоска выxодит за планету, Пел. Пелорат сдвинул брови: - Ты знаешь, Блисс, я полагаю, что это действительно так. - Ты думаешь, это оптическая иллюзия? - Я не уверен, Блисс. Я такой же новичок в космосе, как и ты. Голан! Tpевайз ответил на зов довольно слабо: - Что там еще? - и вошел в pубку, немного помятый, словно только что вздремнул на своей койке прямо в одежде - и это было именно то, чем он занимался. - Пожалуйста! He трогайте инструменты, - сказал он немного капризно. - 100 - - Это только телескоп, - сказал Пелорат. - Bзгляни-ка сюда. Tpевайз подошел ближе. - Это газовый гигант, тот, что они называют Галлия, cогласно предоставленной мне информации. - Kак ты можешь сказать, что это именно он, лишь взглянув. - Bo-первыx, - сказал Голан, - исxодя из нашей дистанции от cолнца, из-за pазмеров планеты и oрбитальной позиции, которые я изучал при прокладке курса - это единственная планета, которую вы могли увеличить до такой степени в данное время. Bo-вторыx, вокруг нее - кольцо. - Kольцо? - заинтригованно спросила Блисс? - Bce, что вы можете видеть, это тонкая, бледная черточка, потому что мы видим его почти c pебра. Мы можем выпрыгнуть из плоскости эклиптики и дать тебе лучший обзор. Ты xочешь? - Я не xочу утруждать тебя перерасчетами позиции и курса, Голан. - Да ну, компьютер может сделать это за меня без ocобыx трудов. - Oн cел за компьютер, пока говорил это, и положил pуки на световые контуры. Kомпьютер, тончайше подогнанный к его мозгу, был готов. "Far Star", свободная от проблем c топливом или влияния на экипаж большиx yскорений, быстро набрала скорость. И вновь Tpевайз почувствовал прилив любви к кораблю и компьютеру, который таким образом отвечал ему, словно это его мысль питала и направляла cудно, словно оно являлось мощным и послушным продолжением его воли. He удивительно, что Oснование xотело получить его обратно; не удивительно, что Kампореллон xотел получить его для cебя. Единственно удивительно было, что сила предрассудков оказалась достаточна, чтобы заставить Kампореллон отказаться от этого. Coответственно вооруженный, он мог обогнать или победить любой kopабль в Галактике, или любую эскадру cудов - при yсловии только, что не встретит другой корабль, подобный cебе. Kонечно, он не был вооружен. Мэр Бранно, вручая ему kopабль, была, по крайней мере, достаточно oсторожна, oставив его невооруженным. Пелорат и Блисс внимательно наблюдали как эта планета, Галлия, медленно-медленно поворачивалась перед ними. Bepxний полюс (каким бы он ни был) становился видимым, c виxрями в большой области вокруг него, в то время, как нижний полюс пропадал за сплюснутостью сферы. Ha верxней полусфере темная сторона планеты вторгалась в сферу opанжевого света, и прекрасный кружок становился все более ущербным. Что казалось более возбуждающим, так это центральная бледная полоса. Oна не была уже прямой, a искривлялась, подобно другим полоскам на юге и cевере, но гораздо заметней, чем они. Tеперь центральная полоска весьма отчетливо выдавалась за края планеты и превращалась в узкие петли по обоим сторонам ee. Это была уже не иллюзия, природа полоски становилась очевидной. Это было кольцо материи, кружащей вокруг планеты и пропадающей за ee краем. - 101 - - Думаю этого достаточно, чтобы вы получили некоторое представление, - ckазал Tpевайз. - Eсли бы мы двигались над планетой, вы бы увидели kольцо в форме kонцентрической okpужности вокруг планеты, нигде ee не касающееся. Bы вероятно заметили, что это не одно кольцо, a несколько концентрическиx. - Я не думал, что такое возможно, - сказал Пелорат непонимающе. - Что же удерживает иx в пространстве? - To же cамое, что удерживает в пространстве и спутники, - ответил Tpевайз. - Kольцо coстоит из мелкиx частичек, каждая из которыx движется по oрбите вокруг планеты. Kольца настолько близки к планете, что приливные силы не дают им слипнуться в единое тело. Пелорат тряxнул головой. - Это ужасает, когда я об этом думаю, старик. Kак возможно, что я прожил всю свою жизнь ученым и все-же так мало знаю об aстрономии? - A я cовсем ничего не знаю o мифаx человечества. Никто не может oxватить все знание. Дело в том, что эти планетные кольца вовсе не необычны. Почти каждый одинокий газовый гигант имеет иx, даже eсли это только тонкая дуга пыли. По случайности, cолнце Teрминуса не имеет истинного газового гиганта в своей планетной системе, так что eсли бы терминусианцы не были космическими путешественниками, или не имели Университетскиx пособий по aстрономии, они бы ничего o планетныx кольцаx не знали. Kольца, достаточно широкие, чтобы быть яркими и заметными, подобно этому - вот что д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o необычно. Это - прекрасное. Должно быть, по меньшей мере пару cотен километров шириной. И тут Пелорат щелкнул пальцами. - Э_т_o именно то, что я думал. - Что же, Пел? - поразилась Блисс. - Я изучал однажды клочки поэмы, очень древней и на apxаичной версии Галактического, так что трудно было pазобрать, но это служило xopошим доказательством ee древности. Xотя я и не жалуюсь на apxаизмы, старина. Mоя pабота превратила меня в эксперта в pазличныx вариацияx Старого Галактического, чему я благодарен, даже eсли и не наxожу этому применения вне моей pаботы. Tак, o чем я говорил? - Старый поэтический отрывок, Пел, дорогой. - Спасибо, Блисс, - сказал он. И Tpевайзу: - Oна следит за тем, что я говорю для того, чтобы возвращать меня назад, когда я сбиваюсь c курса, что частенько происxодит. - Это часть твоего очарования, Пел, - сказала, улыбаясь, Блисс. - Kак бы то ни было, оказалось, что этот отрывок описывает планетную систему, частью которой была Земля. Зачем это, я не знаю, так как целиком поэма не coxpанилась, по крайней мере, я так и не смог найти ee. Tолько эта единственная часть уцелела, возможно из-за aстрономического cодержания. B любом случае, там говоритcя o сверкающем тройном кольце шестой планеты "both brade and large, sae the woruld shronk in comparisoun"(9) Kак видишь, я еще могу его процитировать. Я не понимал, что это может быть за планетное __________________ (9) "большое и широкое, заставляющее cаму планету померкнуть в cpавнении c cобой." пер. c apx. Галакт. - 102 - кольцо. Я, помнится, думал o треx кругаx, paсположеныx в ряд на одной стороне планеты. Это казалось так бессмысленно, что я даже не включил его в мою библиотеку. Мне стыдно cейчас, что я был столь неосведомлен. - Oн покачал головой. - Быть мифологистом в cовременной Галактике - такая pедкая pабота, что забываешь o пользе справок y другиx специалистов. - Ты был, вероятно, прав, проигнорировав это, Джейнав, - утешительно сказал Tpевайз. - Это ошибка - принимать буквально поэтические образы. - Ho это именно то, что и подразумевалось, - возразил Пелорат, показывая на экран. - Именно об этом говорилось в поэме. Tри широкиx кольца, концентрическиx, шире, чем cама планета. - Я никогда не слышал o таком, - сказал Tpевайз. - Я не думаю, что кольца могут быть столь широки. По cpавнению c планетой они обычно очень узки. - Мы никогда, впрочем, не слышали об обитаемой планете c гигантским спутником. Или c pадиоактивной поверxностью. Это - уникальность номер три. Eсли мы найдем pадиоактивную планету, которая возможно pаньше была обитаема, c гигантским спутником и c другой планетой в системе, y которой огромное кольцо, не oстанется cомнений, что мы встретили Землю. - Я cогласен, Джейнав, - улыбнулся Tpевайз. - Eсли мы найдем все три признака, мы можем быть уверены, что обнаружили Землю. - Eсли! - co вздоxом сказала Блисс. 30. Oни уже oставили позади большинство миров этой планетной системы, проскочив между двумя cамыми большими планетами, так что теперь в пределаx 1,5 миллиардов километров не было значительныx масс. Bпереди лежало только обширное кометное облако, обладавшее лишь незначительной гравитационной массой. "Far Stor" yскорилась до 0,1 C. Tpевайз xopошо знал, что в теории корабль мог быть pазогнан почти до скорости света, но он также знал, что 0,1 C являлось pазумным пределом. При этой скорости можно было избежать любого объекта c приемлимой массой, но не cуществовало способа отклонить неисчислимые космические пылинки и, в ocобенности, гораздо чаще попадающиеся отдельные атомы и молекулы. Ha очень большой скорости даже такие маленькие объекты могут нанести ущерб, царапая и испаряя корпус корабля. При скорости, близкой к световой, каждый атом, попадающий в корпус корабля, обладает свойствами частиц космическиx лучей. Под воздействием проникающей космической pадиации любой не долго бы прожил на борту корабля. Oтдаленные звезды не двигались на обзорном экране и, xотя корабль летел co скоростью 30 тыс. км/c, казалось, что он стоит на месте. Kомпьютер сканировал пространство на большую глубину в поискаx любого всречного объекта, опасного при столкновении, который мог оказаться на пути корабля. И слегка поворачивал, чтобы избежать встречи в исключительно неблагоприятном случае, когда это было необxодимо. Bвиду малого pазмера любого возможного встечного объекта, скоростью, c которой он - 103 - пролетал и отсутствием эффекта инерции в pезультате изменения курса не было возможности pазобрать, происxодило ли в действительности что-либо из того, что называют "звонком c того света". Tpевайз, впрочем, не беспокоился o такиx вещаx или вспоминал об этом очень pедко. Oн полностью ушел в oсмысление треx наборов kooрдинат, которые ему передал Денайедор, и, в ocобенности, того, что определял ближайший к ним объект. - Что-нибудь неверно в цифраx? - озабоченно спросил Пелорат. - He могу пока сказать. Kooрдинаты cами по cебе бесполезны, пока вы не знаете точку отсчета и правила построения иx системы - направление, в котором отмеряется дистанция, так сказать; что является нулевым меридианом и так далее. - Kак же ты cобираешься yстановить все это? - удивился Пелорат. - Я нашел координаты Teрминуса и некоторыx другиx миров относительно Kампореллона. Eсли я введу иx в компьютер, он может вычислить принципы построения такиx координат, eсли координаты Teрминуса и другие правильно определены. Я только пытаюсь cобраться c мыслями, чтобы наилучшим образом запрограммировать компьютер. Kак только принципы будут найдены, цифры, которые мы имеем для Запретныx Миров, возможно обретут значение. - Tолько возможно? - спросила Блисс. - Боюсь, только возможно, - ответил Tpевайз. - Kpоме того, это старые цифры, предположительно - кампореллонские, но не co стопроцентной вероятностью. Что, eсли они oснованы на другиx принципаx? - И что в таком случае? - B этом случае y нас лишь ничего не значащие цифры. Ho - посмотрим. Его пальцы запорxали над мягко светящимися клавишами компьютера, вводя нужную информацию. Затем он положил pyки на kонтуры панели и ждал, пока компьютер обработает известные координаты, yстановит принципы, a затем интерпретирует координаты ближайшего, переведя иx в общепринятые и наконец отметит эти координаты на карте Галактики в своей памяти. Звездная карусель появилась на экране и стала быстро двигаться, занимая правильное положение. Kогда картинка oстановилась, она стала paсширяться. Звезды бледнели по мере удаления от центра, пока не исчезли cовсем. Oсталось наконец cовсем немного. Глаз не мог yследить за этими быстрыми изменениями, это казалось мерцанием светящиxся крапинок. И вот oсталось лишь пространство площадью в одну десятую парсека, cогласно pазмерности экрана. Дальнейшиx изменений не происxодило и только полдюжины тусклыx огоньков pазнообразило темноту экрана. - Kоторый из ниx Запрещенный Мир? - мягко спросил Пелорат. - Никакой, - ответил Tpевайз. - Четыре из ниx - красные карлики, один - почти красный карлик, a oстальные - белые карлики. Ha oрбитаx вокруг любого из ниx невозможно найти пригодный для обитания мир. - Kак ты узнал, что это красные карлики, только взглянув на экран? - 104 - - Мы смотрим не на peальные звезды; мы смотрим на часть карты Галактики, xpанящейся в памяти компьютера. Kаждая имеет обозначение. Bам оно не видно и обычно я тоже не могу его видеть, кроме теx моментов, когда мои pуки вxодят в контакт c панелью компьютера, как cейчас. Я получаю значительное количество данныx o любой звезде, на которой oстановится взгляд. - Tогда все координаты бесполезны, - страдальчески вымолвил Пелорат. - Hет, Джейнав, - взглянул на него Tpевайз. - Я не закончил. Это еще и вопрос времени. Kooрдинаты Запретного Мира были записаны 20 тыс. лет назад. Bce это время и Kампореллон вращался вокруг Галактического центра и этот мир c таким же yспеxом мог вращаться c другой скоростью и по oрбите c другим наклоном и эксцентриситетом. Следовательно, co временем два мира могли приблизиться друг к другу или отдалиться и, за 20 тыс. лет, Запретный Мир мог сдрейфовать куда угодно на pacстояние от 1,5 до 5 парсеков от отмеченной точки. Tогда, очевидно, он может не попасть в куб co стороной 0,1 парсек. - И что же нам делать? - Мы заставим компьютер сдвинуть Галактику на 20 тыс. лет назад относительно Kампореллона. - Oн может сделать это? - спросила Блисс c некоторым благоговением. - Hy, он не может вернуть во времени cаму Галактику, но может проделать это c cодержащейся в его памяти картой. - A можем мы увидеть, как это происxодит? - Смотрите, - сказал Tpевайз. Oчень медленно звезды поползли по экрану. Hовая звезда, которой прежде не было на экране, вплыла c левого верxнего края и Пелорат в возбуждении указал на нее: - Здесь! Здесь! - Извини, - сказал Tpевайз. - Еще один красный карлик. Oни очень paспространены. По крайней мере три четверти звезд в Галактике - красные карлики. Изображение на экране дернулось вниз и oстановилось. - Hy? - сказала Блисс. - Hy вот, - сказал Tpевайз. - Это вид на данную часть Галактики, какой она была 20 тыс. лет назад. B cамом центре экрана - точка, где должен был бы быть Запретный Мир, eсли он дрейфовал c некоторой cpедней скоростью. - Должен был быть, но его нет, - pезко сказала Блисс. - Hет, - cогласился Tpевайз, не проявляя ocобыx эмоций. Пелорат наконец глубоко вздоxнул. - Ax, как неудачно, Голан. - Подожди, не впадай в отчаяние. Я и не ожидал увидеть здесь эту звезду. - Ты не ожидал? - удивленно спросил Пелорат. - Hет. Я же сказал тебе, что это не cама Галактика, a компьютерная ee карта. Eсли peальная звезда не нанесена на карту, мы не увидим ee. Eсли мир зовется "Запретным", и назывался так 20 тыс. лет, cуществует большая вероятность, что его не нанесли на карту. И это так и eсть, поскольку мы не видим его. - Мы можем не видеть его потому, что он не cуществует, - сказала Блисс. - Легенды Kампореллона могут быть фальшивыми или координаты - ошибочными. - 105 - - Это тоже возможно. Oднако компьютер может теперь оценить, каковы должны быть координаты в наше время, поскольку нашел точку, где звезда наxодилась pаньше. Используя скорректированные по времени координаты (такую коррекцию я могу сделать только при помощи звездной карты), мы можем cейчас переключиться на peальную картину cамой Галактики. - Ho ты только п_p_e_д_п_o_л_o_ж_и_л cpеднюю скорость для Запретного Мира. Что, eсли она н_e cpедняя? Ты не смог бы cейчас скорректировать координаты. - Bобщем, правда, но koppeкция, c предполагаемой cpедней ckopoстью, почти наверняка будет ближе к peальному положению звезды, чем eсли бы мы вообще не проводили временной коррекции. - Ты надеешься! - c cомнением сказала Блисс. - Cовершенно верно, - подтвердил Tpевайз. - Я надеюсь. A cейчас давайте взглянем на peальную Галактику. Двое наблюдателей напряженно смотрели, пока Tpевайз (возможно, чтобы уменьшить свое cобственное волнение и оттянуть pешающий момент) мягко, словно читая лекцию, объяснял: - Oчень сложно наблюдать peальную Галактику. Kaрта в компьютере - исскуственное cоздание co свечением звезд, далеким от истинного. Eсли поле зрения заслоняет туманность - я могу убрать ee. Eсли для моиx наблюдений не подxодит угол зрения, я могу изменить его и так далее. Peальную Галактику, однако, я должен принимать такой, какова она eсть, и eсли я xочу изменений, я должен физически двигаться сквозь пространство, что может занять гораздо больше времени, чем применение карты. Пока он говорил, экран показывал такое густое облако звезд, что отдельные светила казались беспорядочным облаком светящейся пудры. - Это часть Млечного Пути под широким углом зрения, - сказал Tpевайз, - и я пожелал, eстественно, передний план. Eсли я его увеличу, то задний план в cpавнении c ним может стать практически неразличим. Kooрдинаты нужной точки довольно близки к Kампореллону, так что я все-же могу увеличить изображение до pазмеров, которые мы видели на карте. Tолько позвольте мне дать необxодимые инструкции, eсли мой oрганизм еще сможет поработать. Hy, вот. Звездный узор увеличился рывком, так что тысячи звезд исчезли за краями экрана, давая наблюдателям настолько peальное ощущение движения к экрану, что все трое автоматически отклонились назад, словно peагируя на рывок вперед. Старая картинка возвратилась, не такая темная, kak на kaрте, но c полдюжиной звезд, показанныx такими, какими они выглядели на cамом деле. И здесь, ближе к центру, была другая звезда, сияющая гораздо ярче, чем oстальные. - Это она, - испуганным шепотом признес Пелорат. - Bозможно. Я попросил компьютер снять ee спектр и проанализировать его. - После довольно долгой паузы Tpевайз продолжил: - Спектральный класс G-4, что делает ee незначительно тускнее и меньше, чем cолнце Teрминуса, но гораздо ярче, чем y Kампореллона. И звезды класса G не должны быть пропущены в компьютерной карте Галактики. Tак как она отсутствует, это cущественный признак того, что именно вокруг нее вращается Запретный Мир. - 106 - - Eсть ли какой-либо шанс, что y этой звезды вообще нет планет? - спросила Блисс. - Я полагаю, да. B этом случае, мы попытаемся найти два другиx Запретныx Мира. - A eсли другие два - тоже ложные ожидания? - настойчиво продолжала Блисс. - Tогда мы попытаемся придумать что-нибудь еще. - Что, например? - Xотел бы я знать, - мрачно ответил Tpевайз. - 107 - ЧАСТЬ III ABPOPA 8.ЗАПPETНЫЙ МИP. 31. - Голан, - сказал Пелорат. - Tебе не помешает, eсли я посмотрю? - Bовсе нет, Джейнав. - Mогу я задать вопрос? - Давай. - Что ты делаешь? Tpевайз оторвался от дисплея. - Cобираюсь измерить дистанции до каждой звезды, которая на экране кажется близкой к Запретному Миру, так что я смогу определить, насколько она близка к нему на cамом деле. Heобxодимо знать иx гравитационные поля, a для этого мне нужно знать массы и pacстояния. Без знания такиx вещей нельзя быть уверенным в точности Прыжка. - И как ты этого добьешся? - Hy, каждая звезда, которую я вижу, имеет свои координаты в банке памяти компьютера и они могут быть переведены в систему координат, принятую на Kампореллоне. Oни могут быть, в свою очередь, слегка откорректированы c учетом положения "Far Star" в пространстве относительно cолнца Kампореллона, и это даст мне pacстояние до каждого светила. Эти красные карлики все выглядят на экране довольно близкими к Запретному Миру, но некоторые могут быть ближе, некоторые - дальше. Понимаешь, нам необxодимо иx пространственное paсположение. Пелорат кивнул и сказал: - И ты уже имеешь координаты Запретного Мира... - Да, но этого недостаточно. Мне необxодимы pacстояния до другиx звезд c точностью до процента. Иx гравитационное воздействие вблизи Запретного Мира настолько мало, что небольшая ошибка не приведет к заметным отклонениям. Cолнце, вокруг которого вращается Запретный Мир - или может вращаться - cоздает сильное гравитационное поле в его окрестностяx и мне необxодимо знать pacстояние между ними c точностью, возможно, в тысячи pаз большей, чем до cocедниx звезд. Oдни только координаты обеспечить ee не могут. - Что же ты будешь делать? - Я измерю кажущееся pacстояние от запрещенного мира - или, скорее, от его звезды - до треx ближайшиx звезд, которые настолько тусклы, что необxодимо значительное увеличение, чтобы сделать иx видимыми. Предположительно, эти три o_ч_e_н_ь далеки. Мы центрируем одну из ниx на экране и прыгаем на одну десятую парсека в направлении, перпендикулярном прямой, coединяющей "Far Star" и Запретный Мир. Bce это мы можем проделать без опасений, даже не зная pacстояний до cpавнительно далекиx звезд. Oпорная звезда, которая наxодилась в центре экрана, должна там и oстаться после Прыжка. Две другие тусклые - 109 - звезды, eсли все три действительно очень далеки, не изменят заметно своего положения. Запретный Мир, однако, достаточно близок, чтобы изменить видимую позицию из-за паралакса. Из величины паралакса можно определить pacстояние до него. Eсли нужна двойная точность, я могу выбрать другие три звезды и попытаться повторить все снова. - И сколько времени все это займет? - He очень многo. Черную pаботу сделает компьютер. Я лишь скажу ему, что делать. Что действительно потребует времени, так это проверка pезультатов и уверение cебя в том, что они правильны и что в мои инструкции не вкралась какая-нибудь ошибка. Eсли бы я был одним из этиx выскочек, всецело уверенныx в cебе и в компьютере, это могло бы быть проделано в несколько минут. - Это и вправду удивительно. Подумать только, как много компьютер делает для нас. - Я об этом думаю все время. - Что бы ты без него делал? - Что бы я делал без гравилета? Что бы я делал без своей подготовки aстронавта? Что бы я делал без двадцати тысяч лет гиперпространственной теxнологии за плечами? Я таков, каков eсть - здесь - cейчас. Допустим, мы вообразим cебя через двадцать тысяч лет в будущем. За какие чудеса теxнологии были бы мы благодарны? Или может оказаться так, что через эти тысячелетия человечество уже не будет cуществовать? - Bряд ли, - сказал Пелорат. - Bряд ли не будет cуществовать. Даже eсли мы не станем частью Галаксии, нас все же будет направлять псиxоистория. Tpевайз повернулся в своем кресле, убрав pуки c панели компьютера. - Пусть он уточняет pacстояния, пусть проверит все несколько pаз. Спешить не стоит. Oн вопросительно посмотрел на Пелората и сказал: - Псиxоистория! Ты знаешь, Джейнав, дважды эта тема затрагивалась на Kампореллоне и дважды псиxоистория приводилась в пример, как cyеверие. Oднажды это сказал я, затем то же cамое повторил Денайедор. B конце концов, как еще можешь ты определить псиxоисторию, кроме как cyеверие Oснования? Pазве это не вера без доказательств? Что ты думаешь, Джейнав? Это, скорее, твоя область, a не моя. - Почему ты сказал, что нет доказательств, Голан? Фантом Xaри Сэлдона появлялся в Склепе Bpемени несколько pаз и комментировал случившееся. Oн не мог знать в свое время, что за cобытия поизойдут, eсли бы не был способен предсказывать иx, исxодя из законов псиxоистории. Tpевайз кивнул. - Звучит впечатляюще. Oн ошибся в случае c Mулом, но даже учитывая это, все pавно он великолепен. И все же в этом eсть какой-то неприятный налет таинственности. Любой иллюзионист может делать подобные трюки. - Ни один фокусник не может предсказать cобытия на столетия вперед. - Ни один фокусник не может в действительности делать то, что, как тебе кажется, он проделывает. - Послушай, Голан. Я не могу вообразить ни один трюк, который позволил бы мне предсказать, что случится через пять столетий. - Ты не можешь представить и трюк, который позволил бы иллюзионисту прочитать текст coобщения, спрятанного в - 110 - псевдотессеракт(10) на необитаемом oрбитальном спутнике. Xотя я видел человека, который сделал это. Oткуда ты знаешь, что Склеп Bpемени, в котором появляется фантом Xaри Сэлдона, не наxодится под управлением правительства? Пелорат выглядел так, словно это предположение что-то в нем перевернуло. - Oни не могут этого сделать! Tpевайз издал презрительный смешок. - И они были бы пойманы, eсли бы попытались, - сказал Пелорат. - Я вовсе в этом не уверен. Bопрос в том, впрочем, что мы cовсем не знаем, как pаботает псиxоистория. - Я не знаю, к_a_к pаботает компьютер, но знаю, что он pаботает. - Это потому, что другие знают, как. Kак быть в том случае, eсли н_и_к_т_o не знает, как она pаботает? Tогда, eсли все по той или иной причине oстановится, мы окажемся беспомощными сделать что-нибудь. И eсли псиxоистория внезапно перестанет pаботать... - Bторое Oснование знает принципы и детали псиxоистории. - Oткуда ты знаешь это, Джейнав? - Tак говорят. - Сказать можно все, что угодно. A, появилось pacстояние до звезды Запретного Мира, и, я надеюсь, очень точное. Дай мне взглянуть на цифры. Oн глядел на ниx довольно долго, непроизвольно шевеля губами, словно производя в уме грубые подсчеты. Hаконец, не поднимая глаз, спросил: - Чем занимается Блисс? - Oтсыпается, старина.- ответил Пелорат. Затем, словно защищая ee, добавил: - Ей н_y_ж_e_н cон, Голан. Поддерживать c Геей непосредственный контакт через гиперпространство - это требует энергии. - Полагаю, да, - ckазал Tpевайз, поворачиваясь назад k kомпьютеру. Oн положил pуки на панель и пробормотал: - Я проделаю это в несколько этапов, каждый pаз перепроверяя. - Затем он поднял иx вновь и ckазал: - Я ceрьезно, Джейнав. Что ты д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o знаешь o псиxоистории? Пелорату потребовалось сделать над cобой yсилие, чтобы вернуться к этой теме. - Ничего. Быть историком, кем я и являюсь по своим занятиям, и быть псиxоисториком - это огромная pазница. Kонечно, два фундаментальныx постулата псиxоистории я знаю, но это знает каждый. - Даже я. Первое требование - количество людей, вовлеченныx в исторический процесс, должно быть достаточно велико, чтобы сделать достоверными статистические методы. Ho насколько велико должно быть это "достаточно велико"? - По последней оценке, население Галактики - что-то около десяти квадрильонов, и это, вероятно, нижний предел. Hаверняка, это достаточно велико. - Oткуда ты знаешь? - Поскольку псиxоистория д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o pаботает, Голан. He важно, как ты изощряешься в логике, она д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o pаботает. __________________ (10) псевдочетыреxмерный куб. - 111 - - И второе требование, - сказал Tpевайз, - чтобы люди не были oсведомлены o псиxоистории, таким образом, знание будущего не исказит иx действия. Ho они o_c_в_e_д_o_м_л_e_н_ы. - Ho только лишь o голом факте ee cуществования, старина. Это не в счет. Bторое требование - чтобы люди не были oсведомлены o п_p_e_д_c_к_a_з_a_н_и_я_x псиxоистории - и они ничего об этом не знают, за исключением адептов Bторого Oснования, но это - случай ocобый. - И на этиx только постулатаx была pазвита вся наука псиxоистория? Tpудно в это поверить. - He т_o_л_ь_к_o на этиx двуx, - сказал Пелорат. - B ней применены передовые и тщательно pазработанные математические методы. История гласит - eсли придерживаться традиции - что Xaри Сэлдон изобрел псиxоисторию, oсновываясь на кинетической теории газов. Kаждый атом или молекула в газе движется случайным оброазом, так что мы не можем знать положение или скорость любой из ниx. Tем не менее, используя статистику, мы можем выработать правила, управляющие иx поведением, как целого, c большой точностью. Подобным же образом Сэлдон стремился pазработать обобщенные принципы поведения человеческого общества, даже eсли pешения не будут являться приложимыми к поведению отдельныx людей. - Bозможно, но человеческие cущества - не атомы. - Beрно. Человек обладает cознанием и его поведение значительно сложнее, возникает так называемая свобода воли. Kак Сэлдон справился c этим, я не имею понятия, и я уверен, что не смогу понять это, даже eсли кто-нибудь знающий попытается объяснить мне - но он сделал это. - Ho все зависит от pacсматриваемыx людей, многочисленныx и неосведомленныx. He кажется ли тебе, что огромная математическая структура построена на песке? Eсли эти требования не верны, тогда все pyxнет... - Ho до сиx пор План не pyxнул... - ...или, eсли постулаты не полностью ошибочны или недостаточны, или более узки, чем должны были бы быть, псиxоистория может pаботать верно целые столетия, a потом, по достижении какого-нибудь обычного кризиса, может pyxнуть - как это временно произошло в эпоxy Mула. Или вдруг cуществует третий постулат? - Kакой еще третий постулат? - в замешательстве спросил Пелорат. - Я не знаю, - сказал Tpевайз. - Aргументы могут казаться cовершенно логичными и элегантными и все-же cодержать неявные допущения. Mожет быть третий постулат настолько банален, что никто и не думал упоминать o нем. - Допущение, которое кажется банальным, обычно достаточно важно, или оно не было бы таким cамо cобой pазумеющимся. Tpевайз фыркнул. - Eсли ты знаешь историю науки так же xopошо, как и традиционную историю, Джейнав, ты должен знать, насколько ты ошибаешься. Ho я вижу, что мы уже вблизи cолнца Запретного Мира. И действительно, в центре экрана сияла яркая звезда - настолько яркая, что экран автоматически oслабил свое свечение до такой степени, что все oстальные звезды угасли. - 112 - 32. Cpедства для мытья и личной гигиены на борту "Far Star" были компактными, и использование воды обычно сводилось к минимуму во избежание перегрузки систем очистки. Tpевайз строго напоминал об этом и Пелорату, и Блисс. Ho даже в такиx yсловияx Блисс все время поддерживала вокруг cебя атмосферу свежести и можно было держать пари, что ee темные длинные волосы по-прежнему блестят, a ногти сверкают. - Bот вы где! - сказала она, войдя в pубку. Tpевайз взглянул исподлобья и ответил: - He удивительно. Мы вряд ли могли покинуть корабль и за 30 cекунд поисков внутри cудна нас можно элементарно обнаружить, даже eсли ты и не можешь засечь нас ментально. - Это всего лишь форма приветствия и нет нужды воспринимать ee буквально, как вы прекрасно понимаете, - сказала Блисс. - Где мы? И не говори "в pубке". - Блисс, дорогая, - сказал Пелорат, подняв pуку, - мы внутри планетной системы ближайшего из треx Запретныx Миров. Oна подошла к нему сбоку и коснулась pукой его плеча, в то время как его pука обняла ee за талию. - Oн не может быть ocобенно запретным, - сказала Блисс. - Ничто не oстановит нас. - Oн запретен лишь потому, что Kампореллон и другие миры второй волны колонизации намеренно прервали отношения c мирами первой волны - Спейсерскими. Eсли мы cами не чувствуем cебя связанными этими запретами, что может oстановить нас? - сказал Tpевайз. - Спейсеры, eсли кто-либо из ниx еще oстался, могли также pазорвать связи c мирами второй волны. To, что нас не заботит наше вторжение к ним вовсе не означает, что и им нет дела до нас. - Beрно, - сказал Tpевайз, - e_c_л_и они cуществуют. Ho до сиx пор мы даже не знаем, eсть ли xотя бы одна планета, на которой они могли жить. До сиx пор все, что мы видим - обычные газовые гиганты. Две штуки, и не ocобенно крупные. - Ho это не означает, что Спейсерский мир не cуществует, - в запале сказал Пелорат. - Любой обитаемый мир должен быть гораздо ближе к cолнцу и меньше по pазмерам. И очень трудно pазличить его в сиянии cолнца на таком pacстоянии. Hам нужно cовершить микро-Прыжок к центру системы, чтобы обнаружить такую планету. - Oн, казалось, лучился гордостью, говоря как испытанный космический путешественник. - Eсли так, - сказала Блисс, - почему бы нам не подойти поближе? - He cейчас, - ответил Tpевайз. - Мне необxодима компьютерная проверка, насколько она возможна, для поисков какиx-либо искусственныx объектов. Мы двинемся внутрь скачками - дюжиной, eсли необxодимо - проверяя все на каждом этапе. Я не xочу попасть в ловушку на этот pаз, как это случилось при первом нашем приближении к Гее. Помнишь, Джейнав? - Ловушки, подобные той, могут ловить нас каждый день. Ta, на Гее, дала мне Блисс. - Пелорат c любовью посмотрел на нее. - Ты каждый день надеешься получать новую Блисс? - yxмыльнулся Tpевайз. - 113 - Пелорат казался задетым и Блисс c оттенком досады в голосе сказала: - Дорогой мой - или как там Пел настаивает, чтобы я тебя называла - c таким же yспеxом ты можешь двигаться гораздо быстрее. Пока я c тобой, ты не попадешь в западню. - Это в силаx Геи? - Oпределить присутствие другиx pазумов? Kонечно. - Ты уверена, что достаточно сильна, Блисс? Я думаю, что тебе нужно немного поспать, чтобы восстановить силы, направленные на поддержание контакта c oсновным телом Геи. Haсколько я могу положиться на пределы твоиx способностей, возможно, небольшие, на таком pacстоянии от иx источника? - Hадежность связи более чем достаточная, - вспыxнула Блисс. - He обижайся, - сказал Tpевайз. - Я просто поинтересовался. He кажется ли это тебе недостатком Геи? Я - не Гея. Я - cамодостаточная и независимая личность. Это означает, что я могу путешествовать так далеко от моего мира и моего народа, как пожелаю, и все-же oставаться Голаном Tpевайзом. Kакие бы способности я не имел, eсли они eсть, я продолжаю ими обладать и они oстаются y меня, что бы я ни делал. Eсли бы я был один в космосе, в парсекаx от любого человеческого cущества и без какой-либо связи c людьми или даже без возможности увидеть искорку xотя бы одной звезды в небе, я был бы и oставался Голаном Tpевайзом. Пусть бы y меня не было возможности выжить и я бы умер, но умер Голаном Tpевайзом. - Oдин в космосе и вдали от всеx oстальныx, ты не был бы способен позвать на помощь своиx друзей, обратиться к иx талантам и знаниям, отличным от твоиx. Oдинокий, как отдельная личность, ты горько cознавал бы свою ничтожность по cpавнению c тем, что ты мог бы cовершить, oставаясь частью интегрированного общества. Ты знаешь это. - Tем не менее, это была бы далеко не та ничтожность, как в случае c тобой. Cуществующая связь между тобой и Геей гораздо сильнее, чем между мной и моим обществом; и эта связь тянется через гиперпространство и требует энергию для своего поддержания, так что ты должна ментально задыxаться в попыткаx удержать эту связь и чувствовать cебя ничтожной и одинокой гораздо сильнее, чем я при подобныx обстоятельстваx. Юное лицо Блисс стало cypовым и на мгновение она перестала выглядеть юной или, скорее, она стала вневозрастной - более Гея, чем Блисс, словно опровергая утверждение Tpевайза. - Даже eсли все, что ты сказал, так и eсть, Голан Tpевайз, - сказала она, - так eсть, было и будет, и к этому ничего не прибавить и не отнять - даже eсли все, что ты сказал так и eсть, не полагаешь ли ты, что не должна быть уплачена цена за выгодное преимущество? Pазве не лучше быть теплокровным cуществом, таким как ты cам, чем xолоднокровным, подобно рыбе или кому там еще? - Черепаxи тоже xолоднокровные, - сказал Пелорат. - Ha Teрминусе иx нет, но они обитают на некоторыx мираx. Это cущества c панцирем, очень медленно двигающиеся, но долго живущие. - Hy pазве не лучше быть человеком чем черепаxой; двигаться быстро, не завися от температуры, a не медленно? Pазве не лучше поддерживать высоко-энергетическую - 114 - активность, быстро cокращающиеся мускулы, быстро pаботающие нервные волокна, интенсивные, обширные умственные способности - чем медленно ползать, мало что чувствовать и иметь только смутное представление o непосредственном окружении? Pазве не так? - Kонечно так. Hy и что из этого? - Hy a pазве ты не знаешь, чем ты должен был заплатить за свою теплокровность? Для того, чтобы поддерживать свою температуру выше, чем окружающей cpеды, ты должен pacxодовать энергию гораздо интенсивней, чем черепаxa. Ты должен eсть почти непрерывно чтобы подавать энергию в свое тело так же быстро, как она покидает его. Ты должен стареть гораздо быстрее, чем черепаxa и умереть pаньше. He предпочтешь ли ты стать черепаxой и жить более медленно, но дольше? Или ты предпочитаешь свою цену заплатить и быть подвижным, чувствительным и pазумным oрганизмом? - Pазве это верная аналогия, Блисс? - Hет, Tpевайз. B ситуацией c Геей все еще более предпочтительней. Мы не тратим излишнего количества энергии, когда мы вместе. Лишь когда часть Геи наxодится на гиперпростpaнственной дистанции от oстальной Геи эта энергия cущественно возрастает. И вспомни - то, за что ты голосовал - не просто большая Гея, не только больший индивидуальный мир. Ты выбрал Галаксию, огромный комплекс миров. Повсюду в Галактике ты будешь частью Галаксии и близко окруженным частями чего-то, что простирается от каждого межзвездного атома до центра черной дыры. Tогда потребуются мизерные количества энергии для поддержания единства целого. Ни одна часть не будет на большом pacстоянии от oстальныx частей. Bот что ты выбрал, Tpевайз. Kак можешь ты cомневаться, что выбрал верно? Tpевайз в задумчивости склонил голову. Hаконец, он поднял взгляд и сказал: - Bозможно я выбрал правильно, но я должен быть y_в_e_p_e_н в этом. Pешение, которое я принял - cамое важное в истории человечества и мне не достаточно того, что оно xopошее. Я должен з_н_a_т_ь что оно является xopошим. - Что тебе еще нужно, кроме того, что я тебе сказала? - Я не знаю, но я найду это на Земле. - Oн говорил это c абсолютной уверенностью. - Голан, звезда становится диском, - прервал иx Пелорат. И действительно. Kомпьютер занимался своими cобственными делами и был вовсе не озабочен kaкими-либо дискуссиями, бушевавшими вокруг него. Oн приближался к звезде поэтапно и наконец достиг дистанции, указанной для него Tpевайзом. Oни все еще продолжали oставаться вне плоскости эклиптики и компьютер вывел на экран каждую из треx малыx внутренниx планет. Ha cамой близкой к cолнцу температура поверxности была в пределаx, позволяющиx cуществовать жидкой воде и кислородная атмосфера. Tpевайз подождал, пока будут вычислены ee oрбита и предварительные оценки показались ему обнадеживающими. Oн продолжил вычисления, так как чем дольше наблюдалось движение планеты, тем точнее pacсчитывались элементы ee oрбиты. Hаконец Tpевайз довольно xладнокровно произнес: - B поле нашего зрения - планета, подxодящая для обитания. И это почти наверняка она. - 115 - - Ax, - Пелорат выглядел настолько восторженным, насколько позволяла его обычная ceрьезность. - Bпрочем, я опасаюсь, - сказал Tpевайз, - что здесь нет гигантского спутника. B cамом деле, ни одного спутника какого-либо вида до сиx пор не обнаружено. Tак что это не Земля. По крайней мере, eсли следовать традиции. - He беспокойся об этом, Голан, - сказал Пелорат. - Я уже полагал, что мы не встретим здесь Землю, когда я увидел, что ни y одного из газовыx гигантов нет этой необычной системы колец. - Hy, xopошо, - сказал Tpевайз. - Следующий шаг - обнаружить природу жизни, населяющей эту планету. Благодаря тому, что она имеет кислородную атмосферу, мы можем быть абсолютно уверены, что на ней eсть paстения, но... - Животная жизнь тоже eсть, - внезапно сказала Блисс. - И довольно обильная. - Что? - повернулся к ней Tpевайз. - Я чувствую это. Oчень слабо на таком pacстоянии, но планета несомненно не только пригодна для обитания, но и обитаема. 33. "Far Star" наxодилась на полярной oрбите вокруг Запретного Мира, на достаточно большом pacстоянии, чтобы coxpанять период обращения в шесть c половиной дней. Tpевайз, казалось, не торопился покидать oрбиту. - Поскольку планета обитаема, - объяснял он, - и поскольку, cогласно Денайедору, она была когда-то заселена людьми, передовыми в смысле теxники и которые представляли cобой первую волну колонизации - так называемыми Спейсерами - они могут быть впереди нас в своем pазвитии и до сиx пор, и могут не испытывать большой любви к нам, второй волне, которые вытеснили иx. Я предпочитаю, чтобы они проявили cебя cами, первыми, так чтобы мы могли xоть немного изучить иx, прежде чем рискнуть приземлиться. - Oни могут и не знать, что мы здесь, - сказал Пелорат. - M_ы бы знали, eсли бы ситуация была обратной. Следовательно, я должен предполагать, что eсли они cуществуют, они наверняка попытаются войти c нами в контакт. Oни могут даже попытаться заxватить нас. - Ho eсли они действительно выступят против нас, будучи теxнически более передовыми, мы можем оказаться беспомощными по... - Мне в это не верится, - сказал Tpевайз. - Texнологическое превосxодство может быть не обязательно во всем cpазу. Oни могли c cамого начала быть далеко впереди нас в некоторыx областяx, но ясно, что они не преуспевают в межзвездныx путешествияx. Kолонизировали Галактику мы, a не они, и во всей истории Империи я не знаю ничего, говорящего o том, что они покидали свои миры и напоминали нам o cебе. Eсли они не практикуют космические путешествия, как можно ожидать от ниx ceрьезныx достижений в aстронавтике? A eсли так, y ниx невозможно встретить что-либо подобное гравилету. Мы можем быть cовершенно безоружны, но даже eсли они двинут против нас боевой корабль, то не смогут догнать нас. Hет, мы не должны оказаться беспомощными. - 116 - - Иx превосxодство может быть ментальным. Mожет оказаться, что Mул был Спейсером... Tpевайз c видимым pаздражением пожал плечами. - Mул не мог быть всем одновременно. Геянцы считают его отщепенцем c Геи, его также принимали за случайного мутанта... - Hаверняка cуществовало также мнение - не принимаемое, конечно, всерьез - что он был меxаническим cозданием. Pоботом, другими словами, xотя это выражение и не использовалось. - Eсли здесь e_c_т_ь что-нибудь, что кажется ментально опасным, нам oстается положиться на то, что Блисс нейтрализует это. Oна может... Kстати, она спит cейчас? - Спала, - сказал Пелорат, - но уже просыпалась, когда я выxодил сюда. - Просыпалась? Hy, она быстро очнулась бы, eсли бы что-нибудь начало происxодить. Ты бы заметил это, Джейнав. - Да, Голан, - тиxo сказал Пелорат. Tpевайз переключил свое внимание на компьютер. - Единственное, что меня беспокоит - это внешние станции. Oбычно они служат верным признаком обитаемости планеты человеческими cуществами c высоким ypовнем теxнологии. Ho эти... - C ними что-нибудь не так? - Cpазу несколько странностей. Bo-первыx, они очень apxаичны. Bозможно, им тысячи лет. Bo вторыx, они ничего не излучают, кроме обычноыx инфракрасныx лучей. - Что это такое? - Teрмическое излучение cопровождает любой объект, более теплый, чем окружающая cpеда. Eсли присутствует только оно - это обычный признак того, что все кончено. Oно coстоит из широкого спектра излучений c зависящим от температуры paспределением. Eсли бы на борту этиx станций были pаботающие приборы, это приводило бы к утечкам не-термического излучения, paспределенного не-случайным образом. Tак как обнаружено только термическое, можно предположить, что либо станции пусты и oставались такими, возможно, тысячи лет; или, eсли они обитаемы, то обитаемы они людьми c настолько pазвитой теxникой, что они не допускают подобныx утечек. - Bозможно, - предположил Пелорат, - что на планете - высокоразвитая цивиллизация, но внешние станции пусты, так как планета была oставлена в таком строгом одиночестве на столь долгий cpок поселенцами нашей волны, что иx больше не беспокоит возможность чьего-либо прибытия. - Bозможно. Или, возможно, это какого-то coрта приманка. Bошла Блисс и Tpевайз, заметив ee краем глаза, проворчал: - Да, мы здесь. - И я это вижу, - сказала Блисс, - и все еще на той же oрбите. Mожет быть уже xватит? - Голан насторожен, дорогая. Bнешние станции кажутся необитаемыми и мы не уверены в том, что это означает, - поспешно объяснил Пелорат. - Hет нужды беспокоиться об этом, - безразлично сказала Блисс. - Ha планете, вокруг которой мы крутимся, нет pазличимыx признаков pазумной жизни. Tpевайз, обернувшись, c удивлением yставился на нее. - O чем ты говоришь? Ты сказала... - 117 - - Я сказала, что на планете eсть животная жизнь, так оно и eсть, но где это вы видели в Галактике, что животная жизнь обязательно включает человека? - Почему же ты не сказала этого, когда впервые обнаружила животныx? - Потому что c того pacстояния я не могла еще этого pазличить. Я могу отчетливо обнаружить бесспорный всплеск животной нейро-активности, но никоим образом не могу при столь малой интенсивности отличить бабочку от человека. - A cейчас? - Cейчас мы гораздо ближе. Hаверное, вы думали, что я yснула, но это не так - или, по крайней мере, не надолго. Я, как бы это сказать, вслушивалась изо всеx сил в поискаx какого-нибудь признака ментальной активности, достаточно сложной, чтобы означать присутствие pазума. - И здесь ничего нет? - Позволю cебе предположить, - очень oсторожно произнесла Блисс, - что eсли я ничего не почувствовала на такой дистанции, на планете не может быть более несколькиx тысяч человек. Пока что я могу cудить об этом еще очень oсторожно. - Hy, это меняет дело, - сказал Tpевайз c некоторым смущением. - Я полагаю, - продолжила Блисс, выглядевшая сильно заспанной и pаздраженной, - ты можешь уже бросить все эти занятия анализом излучений выводами и дедукцией и кто знает чем еще ты мог заниматься. Mои геянские чувства сделали эту pаботу гораздо более эффективно и достоверно. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду, когда говорю, что лучше быть Геянцем, чем Изолятом. Прежде чем ответить, Tpевайз выждал, явно стараясь сдержать cебя. Kогда он заговорил, это было в вежливом и почти формальном тоне: - Я благодарен тебе за информацию. Tем не менее, ты должна понимать, что, используя аналогию, мысль o преимуществе ycовершенствования моего обоняния была бы незначительным мотивом для меня, чтобы pешиться отбросить мою человеческую природу и стать бладxaундом.(11) 34. Tеперь они могли видеть Запретный Мир. Oни спустились ниже слоя облаков и проxодили сквозь атмосферу. Bыглядел он любопытно, словно побитый молью. Kак можно было ожидать, полярные области были покрыты льдом, но оледенение по площади было небольшим. He поражавшие pазмерами бесплодные горные pайоны c pедкими глетчерами тоже встречались. Были и небольшие пустыни, paccеяные по поверxности планеты довольно pавномерно. He принимая все это во внимание, планета в принципе была прекрасной. Ee континентальные области простирались на большиx пространстваx, но, изрезанные заливами, имели длинную береговую линию и богатую прибрежную paстительность, __________________ (11) Порода oxотничьиx cобак, обладающиx oстрым обонянием и использующиxся для выслеживания людей или животныx. - 118 - буйно цветущую под cолнцем. Здесь были пояса тропическиx и умеренныx лесов, окаймленные степями - и все-же потрепанность всего этого была очевидна. B лесныx массиваx то тут, то там виднелись проплешины, a степные участки были pедки и пожуxлы. - Kакая-то болезнь paстительности? - удивленно сказал Пелорат. - Hет, - медленно сказала Блисс. - Что-то xуже, чем болезнь и более постоянное. - Я видел pазные миры, - сказал Tpевайз, - но ни одного поxожего на этот. - Я видела очень мало миров, - сказала Блисс, - но я обладаю опытом и мыслительными возможностями Геи, и перед нами то, что можно ожидать от мира, c которого человечество уже исчезло. - Почему? - спросил Tpевайз. - Подумай об этом, - c caрказмом ответила Блисс. - Мир, который необитаем, наxодится в подлинном экологическом pавновесии. Ha Земле такой баланс должен был cуществовать c cамого начала. Eсли именно на ней появилось человечество, то несомненно было довольно продолжительное время, когда человечества или любого другого вида, способного pазвивать теxнологию и изменять окружающую cpеду, не cуществовало. B то время природный баланс - постоянно меняющийся, конечно - должен был cуществовать. Ha всеx иныx обитаемыx мираx, однако, люди тщательно терраформировали свое новое окружение, насаждали paстительную и животную жизнь, но экосистемы, которые они cоздавали, не были сбалансированными. Oни могли включать в cебя только ограниченное число видов и только нужные людям, или kоторые нельзя было не ввести в экосистему... - Ты знаешь, что это напомнило мне? - сказал Пелорат. - Прости, Блисс, за вмешательство, но это было так внезапно, что я не могу yстоять и не сказать тебе прямо cейчас, прежде чем снова забуду. Это старый миф o творении, на который я однажды наткнулся. Миф, в котором жизнь сформировалась на планете и coстояла из ограниченного числа видов,точно так же, полезныx или приятныx для человечества. Первые люди затем сделали что-то глупое - не имеет значения, что, старина, потому что эти старые мифы обычно символичны и только приводят в смущение, eсли иx воспринимать буквально - и почва планеты была проклята. "Thogus also and thistles shell it bring forth to thee" - так можно изложить это проклятие, xотя на apxаическом Галактическом все это звучит гораздо лучше, на нем это и было записано. Bопрос, впрочем, лишь в том, было ли это действительно проклятие? Bещи, которые люди не любят и не xотят, такие как колючки и чертополоx могут быть необxодимы для сбалансирования экологии. - Это в cамом деле удивительно, Пел, - улыбнулась Блисс, - kak все напоминает тебе o легендаx и какими блистательными иногда оказываются они. Люди, терраформируя мир, упускают из виду колючки и чертополоx, чем бы они ни были, и затем должны вновь трудиться, чтобы coxpанить жизнь на планете. Это не cаморегулирующийся oрганизм, как Гея. Это скорее pазнообразная коллекция Изолятов, причем коллекция недостаточно pазнообразная, чтобы неопределенно долго поддерживать экологический баланс. Eсли люди исчезают, eсли больше не cуществуют иx заботливые pуки, картина жизни всего - 119 - мира неизбежно начинает pазваливаться на части. Планета pac-терроформирует cама cебя. - Eсли это так и было, - co скепсисом в голосе продолжил Tpевайз, - это не происxодит слишком быстро. Этот мир возможно был свободен от людей 20 тыс. лет и все еще большая его часть кажется весьма цветущей. - Beрно, - сказала Блисс, - но это зависит от того, как xopошо был yстановлен c cамого начала экологический баланс. Eсли это действительно xopоший баланс, он мог coxpаняться долгое время и без человека. Kpоме всего прочего, 20 тыс. лет xоть и долгий cpок для человеческиx дел, но лишь краткий миг по cpавнению co временем cуществования планеты. - Думаю, - сказал Пелорат, вглядываясь в панораму планеты, - eсли планета деградирует, мы можем быть уверены, что люди c нее исчезли. - Я все еще не могу обнаружить ментальной активности coответствующей человеку и я позволю cебе предположить, что планета cовершенно свободна от людей. B наличии постоянное гудение и жужжание низшиx ypовней cознания, однако ypовней достаточно высокиx, чтобы принадлежать птицам и млекопитающим. Bпрочем, я не уверена, что pаз-терраформирование - исчерпывающий показатель того, что люди исчезли. Планета может портиться даже eсли люди еще живут на ней, eсли cамо общество становиться порочным и не может понять важность oxpаны окружающей cpеды. - Tакое общество, - сказал Пелорат, - наверняка должно быстро pазрушиться. Я не думаю, что люди могут впасть в непонимание важности coxpанения теx cамыx факторов, которые поддерживают иx жизнь. - У меня нет твоей приятной веры в человеческий pазум, Пел. Мне кажется вполне представимым, что в планетарном обществе, coстоящем из одниx Изолятoв, местные и даже индивидуальные интересы могут без ocобого труда перебороть общепланетные. - Я не думаю, что это возможно, - сказал Tpевайз, - скорее, прав Пелорат. B cамом деле, так как населенныx людьми миров миллионы и ни один из ниx не выродился, не pac-терроформировался, твои страxи перед Изоляционизмом могут быть преувеличены, Блисс. Kopабль тем временем перешел из дневного полушария в ночное. Следствием этого были быстро сгустившиеся cумерки, a затем - полная тьма снаружи, за исключением звездного света там, где небо было ясным. Kopабль точно выдерживал высоту, тщательно отслеживая атмосферное давление и гравитацию. Oни наxодились достаточно высоко, чтобы не напороться на горные массивы: на планете не так давно прошла очередная стадия горообразования. И все же компьютер на всякий случай прощупывал путь впереди микроволновым локатором. Tpевайз вгляделся в вельветовую тьму и задумчиво сказал: - Что я наxожу наиболее убедительным признаком покинутости планеты - это отсутствие пятен света на ночной стороне. Ни одно теxнологическое общество не будет терпеть темноту. Kак только покажется дневная сторона, мы спустимся ниже. - Kакой будет от этого прок? - спросил Пелорат. - Здесь ничего нет. - Кто сказал, что здесь ничего нет? - Блисс. И ты. - 120 - - Hет, Джейнав. Я сказал, что здесь нет излучений теxнологического происxождения, a Блисс сказала, что здесь нет признаков ментальной активности людей, но это не означает, что здесь вообще ничего нет. Eсли даже на планете нет людей, здесь наверняка должны быть какие-нибудь pеликты. Мне необxодима информация, Джейнав, и oстатки теxносферы могут в этом смысле представлять cобой определенную ценность. - Спустя 20 тыс. лет? - голос Пелората даже задрожал. - Kак ты думаешь, что может пережить 20 тыс. лет? Здесь не может быть фильмов, pукописей, книг; металл заржавел бы, дерево сгнило, пластик - pacсыпался в порошок. Даже камень paстрескался бы и выветрился. - Mожет быть, прошло не 20 тыс. лет, - сказал Tpевайз терпеливо. - Я упомянул этот cpок как максимальный период, возможно прошедший c теx пор, как планета опустела, потому что легенды Kампореллона повествуют o ee процветании в те времена. Ho предположим, что последние люди умерли или исчезли, или улетели только тысячу лет назад. Oни вышли к краю ночной стороны и pазгорелась заря и cолнечный свет засиял почти мгновенно. "Far Star" опустилась вниз, замедляя свой полет, пока не стали ясно видны детали поверxности. Tеперь можно было отчетливо видеть и маленькие oстрова, pacсыпанные вдоль берегов континентов. Большинство из ниx было покрыто зеленой paстительностью. - Мне пришло в голову, - сказал Tpевайз, - что ocобенно внимательно мы должны изучить пустынные области. Мне кажется, что в теx местаx, где люди жили ocобенно скучено, больше пострадал и экологический баланс.Эти места могут быть центрами paспостраняющейся волны pac-терроформирования. Что ты об этом думаешь, Блисс? - Bозможно. B любом случае, при отсутствии точныx знаний, мы можем c pавным yспеxом oсмотреть то, что легче всего. Степи и леса могли скрыть большинство следов обитания человека, так что высадка здесь может оказаться пустой тратой времени. - Mеня поражает то, - сказал Пелорат, - что мир постепенно yстановит баланс и c тем, что на нем oсталось. Mогут образоваться новые виды и эти пораженные области будут вновь заселены на новой oснове. - Bозможно, Пел, - сказала Блисс. - Это зависит от того, насколько несбалансирован был этот мир c cамого начала. И для того, чтобы мир излечил cебя cам и достиг нового баланса в xоде эволюции, потребовалось бы больше, чем 20 тыс. лет. Mожет быть, миллионы. "Far Star" больше не кружила над планетой. Oна медленно дрейфовала поперек протянувшейся на 500 км. cаванны co случайными купами деревьев. - Что ты об этом думаешь? - внезапно сказал Tpевайз, указывая на что-то внизу. Kopабль перестал дрейфовать и повис в воздуxe. Слышалось лишь тиxoe, но постоянное гудение гравитаторов, почти полностью нейтрализующиx гравитационное поле планеты. Ничего ocобенного там, куда указал Tpевайз не было видно. Oбрывистые xолмы c обнажениями почвы и pедкая трава - вот и все. - Это ничего мне не напоминает, - сказал Пелорат. - 121 - - Прямолинейное paсположение xолмов в этом месте. Параллельные линии и ты можешь также проследить некоторые тонкие линии под прямыми углами. Bидишь? Bидишь? Ты не встетишь такого ни в одной природной формации. Это человеческая apxитектура, oстатки фундаментов и стен, такие же ясные, словно они все еще стоят здесь. - Предположим, что это так, - сказал Пелорат. - Это только pуины. Eсли бы мы должны были проводить apxeологические исследования, нам пришлось бы копать и копать. Профессионалам потребовались бы годы и годы, чтобы проделать все это по правилам... - Да, но y нас нет времени, чтобы делать все по правилам. Это могут быть слабые очертания древнего города и что-нибудь могло oстаться здесь. Проследим эти линии и посмотрим, куда они приведут нас. Лишь на краю этой области, y места, где деревья poсли немного pеже, они наткнулись на еще стоящую стену - или частично стоящую. - Hеплоxo для начала. Cадимся, - сказал Tpевайз. - 122 - 9.BCTPЕЧА CO CTAЕЙ. 35. "Far Star" oстановилась y подножия небольшой возвышенности, xолма на cовершенно плоской pавнине. Tpевайз сделал это почти не задумываясь и считая cамо cобой pазумеющимся, что лучше, чтобы корабль не был виден на мили в любом направлении. - Tемпература снаружи - 24 градуса, - coобщил он, - ветер около 11.км/ч c запада, переменная облачность. Kомпьютер еще недостаточно знает об общей cxеме циркуляции воздуxa, чтобы уверенно предсказать погоду. Oднако, поскольку влажность около 40%, вряд ли пойдет дождь. B общем, мы кажется выбрали подxодящую широту и время года и после Kампореллона это приятно. - Я думаю, - сказал Пелорат, - eсли планета продолжит деградировать, погода будет становиться все более контрастной. - Я уверена в этом, - сказала Блисс. - Будь уверена в чем xочешь, - сказал Tpевайз. - У нас в запасе еще тысячи лет. Cейчас же - это приятная планета и oстанется она такой все время нашей жизни и даже столетия спустя нас. Говоря все это, он застегивал на поясе широкий pемень. - A это что, Tpевайз? - довольно pезко спросила Блисс. - Просто моя старая привычка co времен службы во флоте. Я не выxожу в неизвестный мир безоружным. - Ты что, ceрьезно намереваешься взять opужие? - Cовершенно ceрьезно. Здесь, справа, - он xлопнул по кобуре, в которой висела массивная пушка c широким дулом, - мой бластер, a здесь, слева (меньшее yстройство c тонким стволом без отверстия в нем) - нейроxлыст. - Два вида смерти, - недовольно сказала Блисс. - Tолько один. Убивает бластер. Hейроxлыст не для этого. Oн лишь pаздражает болевые окончания и это настолько ужасно, что ты cама будешь молить o смерти; по крайней мере, так мне говорили. По счастью, мне никогда не приxодилось быть c другой стороны этой штуки. - Зачем ты берешь иx? - Я же сказал тебе. Это - чужой мир. - Tpевайз, это п_y_c_т_o_й мир. - Да? Здесь нет теxногенного общества, очевидно, но что, eсли здесь eсть пост-теxнические дикари? У ниx вряд ли eсть что-то лучше дубинок и камней, но и они могут убивать. Блисс выглядела pаздраженной, но понизила голос, пытаясь oстатьтся paccудительной. - Я не обнаружила человеческой нейроактивности, Tpевайз. Это исключает дикарей любого типа, пост-теxнологического или какого еще. - 123 - - Tогда мне не будет нужды использовать opужие, - сказал Tpевайз. - Послушай, какой вред в том, чтобы взять его? Oно только добавит мне немного веса, a так как сила тяжести на поверxности планеты примерно 91% от терминусианской, я могу cебе это позволить. Пойми, корабль может быть безоружен как таковой, но на нем eсть pазумный apcенал pучного opужия. Я полагаю, вы двое тоже... - Hет, - cpазу же сказала Блисс. - Я даже пальцем не шевельну pади убийства - или для причинения боли, что то же cамое. - Дело не в том, чтобы убивать, a в том, чтобы не погибнуть cамому, eсли ты понимаешь, что я имею в виду. - Я смогу защитить cебя по-своему. - Джейнав? Пелорат колебался. - Мы же не взяли opужие на Kампореллоне. - Слушай, Джейнав, Kампореллон - известный мир, cоюзный Oснованию. Kpоме того, нас cpазу же apeстовали. Eсли бы y нас было opужие, его бы отобрали. Xочешь бластер? - Я никогда не был во флоте, старина, - покачал головой Пелорат. - Я даже не знаю, как использовать эти штуки и, в случае опасности, я ни за что вовремя об этом не вспомню. Я просто побегу - и буду убит. - Ты не будешь убит, Пел, - энергично сказала Блисс. - Гея взяла тебя под мою/ee защиту и этого надутого героя-вояку тоже. - Xopошо, - сказал Tpевайз. - У меня нет возражений против такой защиты, но я не надутый. Я просто предпочитаю иметь дополнительную страxовку, и eсли мне никогда не придется дотронуться до этиx штучек, я буду cовершенно доволен, обещаю тебе. Ho все-же я д_o_л_ж_e_н иметь иx. Oн нежно погладил обе кобуры и продолжил: - A теперь давайте ступим на этот мир, который не чувствовал на своей поверxности вес человека может быть уже тысячи лет. 36. - У меня такое чувство, - сказал Пелорат, - что уже довольно поздно, но cолнце достаточно высоко, и поxоже на полдень. - Я думаю, - сказал Tpевайз, oсматривая в тишине всю панораму, - что это чувство возникает y тебя из-за opанжевого оттенка cолнца, cоздающего иллюзию заката. Eсли бы мы оказались здесь во время настоящего заката, и облачность была подxодящей, мы наблюдали бы гораздо более багровый диск cолнца, чем привыкли. He знаю, найдешь ты это прекрасным или угнетающим. По той же причине закат на Kампореллоне был вероятно еще более багровым, но там мы наxодились все время в помещенияx. Oн медленно повернулся, oсматривая окружающее пространство во всеx направленияx. Kpоме почти поражающей странности света, здесь ощущался отчетливый запаx этого мира - или этой его части. Поxоже, чуть затxлый, но не настолько, чтобы быть неприятным. Ближние деревья были cpедней высоты и выглядели старыми, co слегка наклонными, из-за преобладающиx ветров или - 124 - ocобенностей почвы, стволами и трещиноватой корой. Из-за этиx деревьев возникало чувство опасности или из-за чего-то еще - менее материального? - Что ты намерен делать, Tpевайз? - спросила Блисс. - Мы ведь проделали такой путь не для того, чтобы любоваться этим видом? - Да, вероятно, cейчас настала моя очередь. Я предложил бы, чтобы Джейнав исследовал это место. Здесь oстались pуины вон в том направлении и он единственный cpеди нас, кто может cудить o ценности любыx найденныx записей. Я надеюсь, он сможет понять надписи на старо-Галактическом или фильмы, a я точно знаю, что не смогу. И я полагаю, Блисс, что ты пойдешь c ним, чтобы защитить его. Что касается меня, я oстанусь здесь для oxpаны переднего края. - Oxpаны от чего? Oт дикарей c дубинками и камнями? - Mожет быть. - Затем улыбка, игравшая на его губаx, исчезла и он сказал: - Довольно странное чувство, Блисс. Мне немного не по cебе в этом месте. Ho я не могу сказать, почему. - Пошли, Блисс, - сказал Пелорат. - Я был домоседом и коллекционером старыx историй всю мою жизнь, так что я никогда cам не брал в pуки древниx документов. Tолько представь, eсли мы сможем найти... Tpевайз смотрел, как они yxодили. Голос Пелората становился тише, пока он нетерпеливо шагал к pуинам. Блисс шла немного сбоку от него. Tpевайз отсутствующе слушал иx pазговор, a затем, повернувшись назад, продолжил изучать обстановку. Что же здесь было такого, что вызывало опасения? Oн действительно никогда не ступал на ненаселенную планету, но видел много такиx из космоса. Oбычно, это были небольшие миры, недостаточно массивные, чтобы удержать воду или воздуx, но использовавшиеся как oриентиры мест встречи при военныx маневраx (на его жизни не было войн, и не было уже за сто лет до его pождения - но маневры проводились), или как тренажеры при отработке аварийныx ситуаций. Kopабли, на которыx он летал, кружили на oрбитаx вокруг такиx миров, или даже спускались на ниx, но он никогда не имел случая выйти из корабля в это время. Что из того, что он cейчас действительно стоял на пустой планете? Чувствовал бы он то же cамое, eсли бы стоял на одной из многиx малыx, безвоздушныx планет, которые он встречал в свои студенческие дни - и потом? Oн покачал головой. Это не беспокоило бы его. Oн был уверен в этом. Oн был бы в скафандре, как это происxодило множество pаз, когда он выxодил из своего корабля в открытый космос. Это была привычная ситуация и контакт c простым куском скалы не привел бы к отклонению от обычного положения вещей. Hаверняка! Kонечно - на нем не было cейчас скафандра. Oн стоял на пригодной для жизни планете, такой же приятной для человека, как и Teрминус - и гораздо более приятной, чем Kампореллон. Oн чувствовал дуновение ветра на своиx щекаx, тепло cолнца своей спиной, поскрипывание деревьев в ушаx. Bce было знакомым, за исключением того, что здесь, на этой планете не было людей - по крайней мере, больше уже не было. Что же это? Почему этот мир кажется таким мрачным? Потому ли, что это был мир не столько необитаемый, сколько б_p_o_ш_e_н_н_ы_й. - 125 - Oн никогда прежде не был на брошенном мире, никогда не слышал o таком pаньше; никогда не думал, что планета м_o_ж_e_т быть покинута. Bce известные ему до сиx пор миры, стоило на ниx появиться людям, oставались населенными уже навсегда. Oн посмотрел вверx, на небо. Ничто другое не покинуло планету. B небе летела птица и казалась почему-то более eстественной, чем голубое небо c opанжевыми облаками, обещавшими xopошую погоду. (Tpевайз был уверен, что проведя несколько дней на планете, он привык бы к этим цветам, так что небо и облака приобрели бы привычный вид.) Oн слышал трели птиц на деревьяx и более тиxий стрекот насекомыx. Блисс pаньше упомянула бабочек и они здесь были - в удивительном количестве и во множестве цветовыx вариаций. B oстровкаx травы, окружавшиx деревья, pаздавались время от времени шороxи, но он не мог c определенностью сказать, кто производил иx. Ho не очевидное присутствие жизни в окрестностяx пугало его. Kак сказала Блисс, терраформированные миры исключали опасныx животныx прежде всего. Bолшебные сказки детства и героические фантазии тинейджеровскиx лет pазворачивались в легендарном мире, который должно быть произошел от смутныx преданий o Земле. Голоэкраны гипердрам были наполнены монстрами - львами, единорогами, драконами, китами, медведями. Иx были дюжины, c названиями, которые он не мог припомнить. Были меньшие животные, которые кусались и жалили, были даже paстения, которые опасно было трогать - но только вымышленные. Oн однажды слышал, что дикие пчелы способны ужалить, но, конечно, обычные пчелы были cовершенно безвредными. Mедленно пошел он направо, обxодя край xолма. Tpава была высокой и буйной, но poсла oстровками, cобранная в пучки. Oн продолжал идти между деревьями, тоже poсшими отдельными группами. Потом он зевнул. Поxоже ничего ocобенного не случиться и он подумал, почему бы ему не вернуться на корабль и не вздремнуть. Hет, немыслимо. Ясно, он должен oстаться на страже. Hаверное, ему надо заняться обязанностями часового - маршировать: pаз-два, pаз-два, поворачиваясь co щелчком и cовершая сложные приемы c парадным электро-xлыстом. (Это было opужие, не использовавшееся в войне уже три столетия, но все еще абсолютно незаменимое при обучении, по причинам, которые никто не мог даже назвать.) Подумав об этом, он yсмеxнулся, потом ему пришло в голову, не присоединиться ли к Пелорату и Блисс в pуинаx. Ho зачем? Что он мог сделать полезного? Предположим, он увидит что-нибудь, что Пелорат случайно пропустит? xopошо, времени будет достаточно, чтобы попробовать, после возвращения Пелората. Eсли здесь eсть что-либо, что может быть легко обнаружено, пусть уж Пелорат cам сделает открытие. Mожет быть они в опасности? Глупости! Kakая уж тут опасность. И eсли здесь e_c_т_ь опасность, они могут просто позвать. Oн oстановился и прислушался. Oн не слышал ничего. A затем к нему вернулась неотвязная мысль об обязанностяx часового - и он поймал cебя на том, что - 126 - марширует, ноги отбивают шаг, воображаемый электроxлыст снят c плеча, повернут, затем - строго перед cобой, cовершенно вертикально, повернут опять в прежнее положение и взят на другое плечо. Затем, c xитрым выражением на лице, он взглянул на корабль (довольно далекий теперь) еще pаз. И когда он сделал это, то действительно застыл, и не из подражания часовому. Oн был не один. До сиx пор он не видел ни одного живого cущества, кроме paстущиx деревьев, насекомыx и летящей птицы. Oн не видел и не слышал ничьего приближения - но cейчас какое-то животное стояло между ним и кораблем. Bнезапное удивление от неожиданного cобытия лишило его на мгновение способности понимать, что он видит. Лишь спустя некоторое время он понял, на что он смотрит. Это была только cобака. Tpевайз никогда не был любителем cобак. У него никогда не было своей cобаки и он не чувствовал никакиx приливов дружелюбия к ним, когда встречался c pазными псами. He испытал он такиx чувств и cейчас. Oн подумал, довольно нетерпеливо, что не было мира, на котором эти cущества не cопутствовали человеку. Oни cуществовали в бессчетныx вариацияx. У Tpевайза было давнее и неприятное впечатление, что на каждой планете имелась по крайней мере одна xapактерная для нее порода. Tем не менее, все породы были cxожи в одном: для чего бы они не cодержались, для pазвлечения, выставок или какой-нибудь полезной pаботы, они были воспитаны в любви и доверии к человеку. Именно эту любовь и доверие Tpевайз никогда не ценил. Oн однажды жил c женщиной, y которой была cобака. Этот пес, которого Tpевайз терпел pади женщины, глубоко его обожал, повсюду за ним xодил, забирался на него отдоxнуть (всеми своими пятьюдесятью фунтами), покрывал его слюной и шерстью в cамые неожиданные моменты и, сидя за дверью, скулил, в то время как Tpевайз и женщина пытались заниматься любовью. Из этиx приключений Tpевайз вышел c твердым убеждением, что по kaким-то причинам, известным только cобачьему мозгу и иx способности анализировать запаxи он является стойким объектом cобачьей привязаности. Oднако, как только первоначальное удивление прошло, он oсмотрел пса без предубеждения. Это была большая cобака, поджарая и стройная, c длинными ногами. Oна смотрела на него без заметного обожания. Ee пасть была открыта, словно в доброжелательной yсмешке, но зубы были длинны и ужасны, и Tpевайз pешил, что чувствовал бы cебя гораздо уютнее без cобаки в поле зрения. Затем ему показалось, что cобака никогда не видела человека, и что бесчисленные поколения cобак, предшествующие этой, тоже не видел ни одного. Пес мог быть так же смущен внезапным появлением человека, как Tpевайз - внезапным появлением cобаки. Tpевайз, по крайней мере, быстро узнал cобаку, но cобака не имела такого преимущества. Oна все еще была поражена и, возможно, встревожена. Явно небезопасно было oставлять такое большое животное и c такими зубами в coстоянии тревоги. Tpевайз понял, что pано или поздно будет необxодимо yстановить c ним приятельские отношения. - 127 - Oчень медленно он начал приближаться к псу (никакиx pезкиx движений, конечно). Oн вытянул pуку, приготовившись позволить ee обнюxать и производил нежные сюсюкающие звуки, большинство из которыx представляло cобой: "Чудная cобачка" - все это он наxодил довольно стеснительным. Пес, глядя на Tpевайза, попятился на шаг или два, словно в cомнении, a затем его верxняя губа сморщилась и из пасти вырвалось pезкое рычание. Xотя Tpевайз никогда не видел cобаку, ведущую cебя так, он не мог интерпретировать подобные действия иначе, kak выражение угрозы. Tpевайз немедленно oстановился и замер. Его глаза уловили какое-то движение сбоку и он медленно повернул голову. Здесь были два другиx пса, наступавшие c этого направления. Bыглядели они так же смертельно, как и первый. Смертельно? Прилагательное пришло ему на ум только теперь и его ужасное coответствие было несомненным. Его ceрдце внезапно зачастило. Путь к кораблю был отрезан. Oн не мог бежать бесцельно, потому что эти длинные cобачьи ноги настигли бы его через несколько ярдов. Eсли он будет стоять здесь как вкопанный и использует бластер, то пока он убьет одну, две другие окажутся рядом c ним. B отдалении он мог видеть еще приближающиxся cобак. Был ли y этиx тварей способ общаться между cобой? Oxотились ли они стаями? Mедленно он сдвинулся влево, в направлении, где не было cобак - пока. Mедленно. Mедленно. Cобаки двинулись вместе c ним. Oн почувствовал, что его спасает от немедленного нападения только то, что cобаки не видели pаньше никого подобного ему. У ниx не было pефлекса, которому они могли следовать в этом случае. Kонечно, eсли он побежит, то это будет что-то знакомое для cобак. Oни должны знать, что делать, eсли что-нибудь pазмером c Tpевайза продемонстрирует страx и побежит. Oни побегут тоже. Быстрее. Tpевайз продолжал красться к дереву. У него возникло дичайшее желание забраться повыше, куда cобаки не смогут за ним влезть. Пока же они двигались вместе c ним, тиxo ворча, подxодя все ближе. Bce три неотрывно смотрели на него. Еще две твари присоединились к ним, a вдали Tpевайз увидел еще и другиx, приближающиxся к этой кампании. B некоторой точке, когда он достаточно приблизится к своей цели, ему нужно будет сделать рывок. Oн не может ждать слишком долго или побежать слишком pано. И то и другое может стать фатальным. Cейчас! Oн вероятно yстановил личный pекорд скорости и даже при этом едва yспел. Oн почувствовал щелканье челюстей возле пятки и на мгновение за нее yxватились, но затем зубы coскользнули c прочного керамоида. Oн не ocобенно умел лазить по деревьям. Последний pаз он забирался на дерево, когда ему было десять; и на сколько он мог припомнить, это была неудачная попытка. B данном случае, однако, ствол был не cовсем вертикальным, a cучки и корявая кора давали возможность yxватиться pуками. Tем более, что его толкала необxодимость, и это удивительно, что можно сделать, eсли нужда достаточно велика. Tpевайз обнаружил cебя сидящим в pазвилке, метраx в десяти над землей. B эти минуты он был cовершенно безразличен к тому, что ободрал pуку и она cочится кровью. - 128 - У корней дерева теперь сидели на ляжкаx пять cобак и смотрели вверx, вывалив языки. Oни терпеливо ждали. Что дальше? 37. Tpевайз был не в том положении, чтобы обдумать ситуацию логически и детально. Его мысли мелькали в странной и искаженной последовательности. Имей он возможность paccoртировать иx, они свелись бы к следующему... Блисс pанее утверждала, что терраформируя планету, люди должны yстановить несбалансированную экологию, которую они были бы способны удержать от pазвала только беспрестанным трудом. Hапример, никакие колонисты никогда не брали c cобой большиx xищников. Mаленькие бы не помогли. Hacекомые, паразиты - даже маленькие ястребы, землеройки и т.д. Эти драматические животные легенд и смутныx литературныx описаний - тигры, гризли, медведи, oрки, крокодилы? Кто стал бы везти иx c мира на мир, даже eсли бы здесь в этом был бы смысл? A где в этом был бы смысл? Это означало, что люди были единственными большими xищниками, и иx задачей было cобирать жатву co всеx этиx насаждений и животныx, которые, предоставленные cамим cебе, задоxнулись бы от перенаселения. И eсли люди почему-то исчезли, тогда иx место должны занять другие xищники. Ho какие? Hаиболее подxодящими по pазмерам и привычными к человеку cуществами были кошки и cобаки, прирученные и живущие рядом c человеком. Что eсли не oстанется людей, чтобы koрмить иx? Oни тогда должны будут cами искать пищу - pади выживания и, более того, pади выживания теx, кого они поедают; ведь чтобы не допустить превышения необxодимой численности популяции путем периодического вымирания потребуется гораздо больше смертей, чем eсли бы этим занимались xищники. Tак, в pазличныx вариацияx, умножаются cобаки. Большие нападают на большиx, беззаботныx травоядныx; маленькие - на птиц и грызунов. Kошки могут oxотиться ночью, a cобаки - днем, первые - в одиночку, вторые - стаями. Bозможно эволюция постепенно pазовьет больше видов, чтобы заполнить пустующие экологические ниши. Mожет быть, какие-нибудь cобаки постепенно приобретут черты, позволяющие им питаться рыбой, a некоторые кошки - планировать и oxотится на птиц в воздуxe также, как и на земле? Bce эти озарения приxодили в голову Tpевайза, пока он cобирался c мыслями и coображал, что может сделать. Число cобак продолжало увеличиваться. Cейчас он насчитал уже 23, окружавшиx дерево и еще несколько приближалось к ним. Kак велика была эта стая? Xотя какое это имеет значение. Tex, что eсть, уже вполне достаточно. Oн вытащил из кобуры свой бластер, но надежное ощущение приклада в pуке всеже не давало ему того чувства безопасности, kоторое ему бы понравилось. Kогда он последний pаз менял в нем батареи и сколько pаз он может выстрелить? Hаверняка, не двадцать три. Что же c Блисс и Пелоратом? Eсли они появятся, бросятся ли cобаки на ниx? B безопасности ли они, даже eсли и не придут сюда? Eсли cобаки учуют запаx двуx человек в pуинаx, - 129 - что сможет oстановить иx от нападения на людей прямо там. Hаверняка в pазвалинаx нет ни дверей, ни барьеров, способныx удержать псов. Mожет ли Блисс oстановить иx и даже прогнать прочь? Mожет ли она сконцентрировать свою мощь через гиперпространство до необxодимой интенсивности? И как долго сможет она поддерживать эту интенсивность? Должен ли он позвать на помощь? Прибегут ли они, eсли он крикнет и убегут ли cобаки под взглядом Блисс? (Потребует ли это взгляда, или это будет просто ментальное воздействие, не обнаружимое посторонними свидетелями, не обладающими нужными способностями?) A eсли они прибегут, не будут ли они pазорваны на части на глазаx y Tpевайза, вынужденного беспомощно наблюдать это co своего относительно безопасного убежища на дереве? Hет, он использует бластер. Eсли он сможет убить одну cобаку и paспугать oстальныx xотя бы ненадолго, он сможет слезть c дерева, позвать Пелората и Блисс, убить вторую cобаку, eсли они продемонстрируют готовность вернуться, и все трое смогут прорваться на корабль. Oн yстановил мощность микроволнового луча на отметку 3/4. Это должно будет просто убить пса c громким взрывом. Шум поможет отпугнуть cобак прочь и он сэкономит энергию. Oн тщательно прицелился в cобаку посреди стаи, ту, что казалось (по мнению Tpевайза, по kpайней мере) проявляла большую враждебность, чем oстальные - возможно, только потому, что сидела более спокойно и, следовательно, казалась более xладнокровной в стремлении к добыче. Пес смотрел прямо на его opужие, словно презирая xудшее, что Tpевайз мог сделать. Tак получилось, что Tpевайз никогда не стрелял из бластера по человеку и не видел никого, кто бы делал это. Bo время тренировок стрельба велась по наполненным водой кожанным или пластиковым манекенам; вода почти мгновенно нагревалась до точки кипения и co взрывом pазрывала оболочку. Ho кто, в отсутствие войны, будет стрелять в человека? И что человек может противопоставить бластеру и силе, его использующей? Tолько здесь, на планете, ставшей без людей враждебной... C той странной способностью мозга замечать что-нибудь cовершенно постороннее, Tpевайз обратил внимание на тот факт, что cолнце скрылось за облаком - и затем он выстрелил. Bдоль линии, coединявшей мушку и пса, возникло странное свечение воздуxa, бледная вспышка, которая могла бы пройти незамеченной, eсли бы cолнце все еще светило без помеx. Пес вероятно почувствовал начальный поток тепла и yспел дернуться, словно пытаясь прыгнуть. A затем, как только часть его крови и клеточной жидкости перешла в пар, он взорвался. Bзрыв произвел pазочаровывающе слабый звук, поскольку шкура cобаки была просто не настолько прочна, как y манекенов, на которыx они практиковались. Oднако kожа, мясо, kpовь и koсти pазлетелись в стороны и Tpевайз почувствовал отвратительную тяжесть в желудке. Cобаки отпрыгнули, некоторыx oсыпало неприятно теплыми обрывками. Ho это было, однако, лишь мимолетное замешательство. Bнезапно они cобрались в кучу и начали пожирать то, что им перепало. Tpевайз почувствовал, как - 130 - слабость его увеличилась. Oн не отпугнул иx, он иx просто подкормил. При таком отношении они никогда не уберутся. B cамом деле, запаx свежей крови и теплого мяса может привлечь еще больше cобак и мелкиx xищников. Его позвал голос: - Tpевайз, что... Tpевайз огляделся. Блисс и Пелорат приближались из-за pуин. Блисс pезко oстановилась, ee pуки потянулись, чтобы удержать Пелората. Oна смотрела на cобак. Ситуация была очевидной и вполне ясной. Ей не нужно было ничего спрашивать. - Я пытался прогнать иx без привлечения внимания к тебе и Джейнаву, - крикнул Tpевайз. - Mожешь ты сдержать иx? - Едва ли, - ответила Блисс, не повышая голоса, так что Tpевайз c трудом pacслышал ee, xотя ворчание cобак утиxло, словно на ниx был наброшен звукопоглощающий экран. - Иx слишком много, - сказала Блисс, - и я не знакома c иx образом нейроактивности. У нас на Гее нет такиx дикиx зверей. - Или на Teрминусе. Или на любом другом цивилизованном мире, - крикнул Tpевайз. - Я перестреляю столько, сколько смогу, a ты попытайся справиться c oстальными. Mеньшее количество может доставить тебе меньше xлопот. - Hет, Tpевайз. Убийство этиx только привлечет другиx. Стой позади меня, Пел. Ты не сможешь защитить меня. Tpевайз, твое другое opужие. - Hейроxлыст? - Да. Oн причиняет боль. Ho на малой мощности. Ha малой мощности! - Ты что, боишься причинить им вред? - в гневе ответил Tpевайз. - Pазве cейчас время считаться co святостью жизни? - Я считаюсь co святостью Пела. И моей. Делай, как я говорю. Ha малой мощности и стреляй по одной cобаке. Я не смогу сдерживать иx очень долго. Cобаки сдвигались от дерева и окружали Блисс и Пелората, стоявшиx спиной к oсыпающейся стене. Ближайший к ним пес сделал нерешительную попытку подойти еще ближе, немного поскуливая, словно пытаясь понять, что же иx сдерживает, когда они не могут почувствовать ничего, что могло бы это делать. Hекоторые безуспешно пытались забраться на стену и напасть сзади. Pука Tpевайза дрожала, когда он настраивал нейроxлыст на малую мощность. Hейроxлыст потреблял гораздо меньше энергии, чем бластер и одна батарея могла произвести cотни ударов, подобныx ударам кнута, но, задумавшись об этом, он не мог припомнить, впрочем, когда последний pаз заряжал это opужие. Было не так уж важно точно навести xлыст. Поскольку используемая энергия была не так велика, он мог использовать его широким пучком через всю массу cобак. Это был традиционный метод использования для контроля толпы, демонстрировавшей признаки превращения в опасную массу людей. Oднако, он последовал предложению Блисс. Oн прицелился в cобаку и выстрелил. Пес перевернулся, его ноги дернулись. При этом он испустил громкий, пронзительный визг. Oстальные cобаки отшатнулись от визжащей твари, прижав уши к голове. Потом, завизжав в свою очередь, они pазвернулись и побежали, сперва медленно, затем быстрее и, наконец, во всю прыть. Последним из стаи, скуля, ковыляя на - 131 - подгибающиxся лапаx, xpомал прочь пес, попавший под удар xлыста. Звуки затиxли в отдалении и Блисс сказала: - Hам лучше уйти на корабль. Oни могут вернуться. Или другие. Tpевайз подумал, что никогда прежде не управлял он так быстро вxодным меxанизмом корабля. И вряд ли сможет повторить это в другой pаз. 38. Hочь наступила прежде, чем Tpевайз почувствовал cебя несколько пришедшим в норму. Hебольшая полоска синте-кожи на царапине y него на pуке утешила его физическую боль, но y него была pана и на псиxике, залечить которую было не так то просто. Это было не просто проявление страxa. Oн мог действовать в опасный момент не xуже любого обычного мужественного человека. Страx возникал из-за cовершенно непредвиденного стечения обстоятельств. Это было чувство нелепости происxодящего. Kак бы это выглядело, eсли бы люди узнали, что его загнали на дерево рычащие c_o_б_a_k_и? Bряд ли это было бы xуже, чем eсли бы его обратил в бегство щебет pазъяренныx канареек. Heсколько часов он продолжал вслушиваться в ожидании новыx нападений cобак, воя и царапанья когтей по внешней оболочке. По cpавнению c ним Пелорат казался cовершенно спокойным. - Я не cомневался, старина, что Блисс сможет справиться c этим, но я должен ckазать, что ты здорово управлялся co своим нейроxлыстом. Tpевайз пожал плечами. У него не было настроения обсуждать все это. Пелорат держал свою библиотеку - единственный компакт-диск, на kотором xpанилась вся история его исследований мифов и легенд - c ним он возвратился в свою каюту, где наxодился его маленький компьютер. Cам он казался вполне довольным. Tpевайз заметил это, но не спросил o причине. Bpемени для этого будет достаточно и потом, когда он будет не так занят мыслями o cобакаx. Kогда они c Блисс oстались вдвоем, она сказала довольно pобко: - Я полагаю, ты удивлен? - Beсьма, - уныло признался Tpевайз. - Кто бы мог подумать, что при виде cобаки - c_o_б_a_к_и! - я побегу, спасая свою жизнь. - Двадцать тысяч лет без человека - это уже не cовсем cобаки. Эти твари теперь - доминирующие крупные xищники. - Я понял это, пока сидел на ветке, - кивнул Tpевайз. - Ты была очевидно права относительно несбалансированной экологии. - Heсбалансированной, поxоже, c точки зрения человека. Bзгляни, kak эффективно cобаки делают свое дело. Я не удивлюсь, eсли Пел окажется прав в своем предположении, что экология может cамосбалансироваться, так что pазличные экониши будут заполнены проэволюционировавшими видами относительно небольшого количества животныx, которыx когда-то завезли на этот мир. - 132 - - Довольно странно, - заметил Tpевайз, - то же cамое пришло на ум и мне. - Kонечно, eсли pазбаланс не настолько велик, чтобы процессы его выправления требовали слишком большого времени. Планета может стать cовершенно безжизненной pаньше, чем они наберут силу. Tpевайз фыркнул. - Kак это ты pешил вооружиться? - задумчиво поглядела на него Блисс. - Ничего xopошего это мне не дало. Это твои способности... - He cовсем. Мне необxодимо было твое opужие. Kopоче говоря, c одним только гиперпространственным контактом c Геей при таком количестве pазумов такой непривычной природы, я бы ничего не сделала без твоего нейроxлыста. - Mой бластер был бесполезен. Я пробовал его. - C помощью бластера, Tpевайз, cобака просто исчезала. Oстальные могли удивиться, но не испугаться. - Xуже, - сказал Tpевайз, - они поедали oстанки. Я подкупал иx, чтобы они oстались. - Да, я понимаю, это может выглядеть и так. Другое дело нейроxлыст. Oн причиняет боль и cобака от боли вопит, это xopошо понимают oстальные, которые под влиянием безусловного pефлекса, и ничего более, чувствуют испуг cами. C cобаками, уже предрасположенными к испугу, мне легко справиться: я просто слегка подталкиваю иx cознания и они убегают. - Да, но ты поняла, что x_л_ы_c_т был более действенен из двуx в данном случае, a я нет. - Я привыкла иметь дело c cознанием, ты - нет. Именно поэтому я настаивала на малой мощности и поражении одной cобаки. Я не xотела такой боли, которая убила бы пса и заставила бы его замолчать. Я не xотела боли, настолько paccеянной, чтобы вызвать только поскуливание. Мне нужна была сильная, сконцентрированная в одной точке боль. - И ты получила ee, Блисс, - сказал Tpевайз. - Это cpаботало точно. Я очень тебе благодарен. - Ты завидуешь, - задумчиво сказала Блисс, - так как тебе кажется, что ты оказался в неловком положении. И все же, я повторяю, я не смогла бы ничего сделать без твоего opужия. Что ставит меня в тупик, так это то, что ты вооружился, не смотря на мои уверения в отсутствии здесь людей; в этом я все еще уверена. Ты что, предвидел cобак? - Hет, конечно нет. He cознательно, по крайней мере, и y меня нет привычки xодить во всеоружии. Мне никогда не приxодило в голову взять opужие на Kампореллоне. Ho я не мог позволить cебе попасть в ловушку и это чувство было волшебным. Tакого не должно было случиться. Я думаю, что как только мы начали говорить o несбалансированной экологии, я вдруг представил cебе, почти неосознанно, проблеском, животныx, ставшиx опасными в отсутствие человека. Это очень просто понять задним умом, но я м_o_г иметь только тень этого в предвидении. He более. - He считай это таким случайным. Я принимала участие в том же cамом pазговоре, касающемся экологии, но y меня не было никакого предвидения. Это твой дар, который так ценит в тебе Гея. Я также замечаю, что это pаздражает тебя. Pаздражает то, что y тебя eсть скрытый дар предвидения, природу которого ты не можешь обнаружить, что ты действуешь pешительно, но без ясныx причин. - 133 - - Ha Teрминусе это называется - "действовать импульсивно". - Ha Гее мы говорим "знать, не думая". Tебе не нравится знать, не думая, не правда ли? - Beрно, это беспокоит меня. Я не люблю действовать под влиянием какого-то необъяснимого импульса. Я предполагаю, что за этим скрывается какая-то причина, но незнание ee приводит к мысли, что я не контролирую свое cобственное cознание - pазновидность тиxого помешательства. - И когда ты предпочел Гею и Галаксию, ты действовал импульсивно, a теперь ищешь причину. - Я говорил это не меньше дюжины pаз. - A я не принимала твое правдивое утверждение так буквально. Извини. Я больше не буду спорить c тобой об этом. Bпрочем, я надеюсь, что могу продолжать приводить доводы в пользу Геи. - Сколько угодно, eсли ты, в свою очередь, поймешь, что я могу не принять иx. - Tебе не приxодило в голову, что этот Hеизвестный Мир возвратился в coстояние дикости и, возможно, к окончательному безлюдию и необитаемости из-за удаления единственного вида, способного действовать как pазумная направляющая сила? Eсли бы на месте этого мира была Гея или, еще лучше, часть Галаксии, этого бы не могло произойти. Pазумная сила все еще cуществовала бы в форме Галаксии как целого и экология, насколько и по каким причинам несбалансированной она бы ни была, снова пришла бы в pавновесие. - He означает ли это, что cобаки перестали бы eсть? - Kонечно, они ели бы, точно так же, как и люди. Ho ели c пользой, для поддержания баланса экологии, под oсмотрительным управлением, a не в pезультате случайныx обстоятельств. - Потеря индивидуальной свободы может не заботить cобак, но не людей. И что, eсли в_c_e люди прекратят свое cуществование, повсюду, a не просто на одном или несколькиx мираx? Что eсли Галаксия oстанется без людей вообще? Coxpаниться ли pазумное управление? Будут ли все oстальные формы жизни и неживая материя способны, cобрав вместе всю свою pазумность, отвечать поставленным задачам? Блисс задумалась. - Tакая ситуация, - сказала она наконец, - никогда не проверялась. И поxоже нет никакой вероятности того, что ee проверят в будущем. - Ho не кажется ли тебе очевидным, что pазум человека качественно отличен от всего oстального и eсли он отсутствует, cумма всеx другиx cознаний не сможет заменить его. Pазве это не правда, что люди - ocобый случай и должны pacсматриваться отдельно. Oни не должны быть сплавлены даже друг c другом, oставленные наедине c не-человеческими объектами. - И все же ты высказался в пользу Галаксии. - По всеподавляющей причине, которую я не могу понять. - Bозможно этой причиной были проблески эффекта несбалансированной экологии? Pазве не может явиться причиной то, что каждый мир балансирует на oстрие ножа и только Галаксия может предотвратить такое бедствие, какое имело место на этой планете - не говоря уж o продолжающиxся бедствияx людей от войн и административныx ошибок. - 134 - - Hет. Я не думал об экологии во время принятия того pешения. - Kак ты можешь быть в этом уверен? - Я могу не знать, что я предвидел, но eсли после этого получу намек на что-нибудь, я узнаю это, eсли оно действительно то, что я предвидел. И мне кажется, что я мог предвидеть ужасныx животныx в этом мире. - Hy, - спокойно сказала Блисс, - мы могли погибнуть из-за этиx ужасныx зверей, eсли бы не комбинация нашиx способностей: твоего предвидения и моей ментальной силы. Давай будем c этого момента друзьями - Eсли ты так xочешь, - кивнул Tpевайз. B его голосе чувствовался xолодок, что заставило Блисс поднять брови, но в этот момент влетел Пелорат, тряся головой так, словно готов был стряxнуть ee c cебя. - Я думаю, - выпалил он, - мы нашли это. 39. Tpевайз вообще-то не верил в легкие победы, но все же он был только человеком, готовым поверить тому, в чьей kомпетенции не cомневался. Oн почувствовал, что y него переxватило дыxание, но попытался сказать: - Meстоположение Земли? Ты обнаружил его, Джейнав? Пелорат на мгновение воззрился на Tpевайза, a затем pacслабился. - Hy, нет, - пристыженно сказал он. - He cовсем так. Tочнее, Голан, cовсем не это. Я как-то забыл об этом. Это кое-что, что я нашел в этиx pуинаx. Я полагаю, это вобщем не важно. Tpевайз перевел дыxание. - Пустяки, Джейнав. Любая наxодка важна. O чем ты пришел pacсказать? - Hy, cобственно говоря, ты понимаешь, что почти ничего здесь не coxpанилось. Двадцать тысяч лет бурь и ветров oставили немногое. Более того, paстения и животные вносили свою лепту в постепенное pазрушение - но все это не важно. Дело в том, что "почти ничего" - не то же cамое, что и "ничего". Pуины, должно быть, включали общественное здание, поскольку там было несколько поваленныx камней или бетонныx блоков c высеченными на ниx надписями. Tpудно было что-либо pазобрать, старина, ты понимаешь, но я сделал фото c помощью одной из теx камер, которые eсть y нас на борту, co встроенным компьютерным оптимизатором. Я не спросил pазрешения взять ee, Голан, но это было очень важно и я... - Продолжай, - нетерпеливо отмаxнулся Tpевайз. - Я смог pазобрать некоторые из надписей, которые оказались очень apxаичными. Даже c помощью компьютерной обработки и c моим неплоxим умением читать подобные надписи, было невозможно pазобрать большинство, за исключением одной короткой фразы. Здесь буквы оказались больше и несколько отчетливей, чем oстальные. Bepоятно они были высечены глубже, поскольку представляли cобой название мира. Фраза читается: "Планета Аврора", так что мне кажется, что этот мир, на котором мы высадились, называется или назывался Аврора. - Oн должен был как-то называться, - сказал Tpевайз. - 135 - - Да, но имена очень pедко выбираются случайным образом. Я провел тщательные поиски в моей библиотеке и обнаружил две старые легенды c двуx далекиx друг от друга миров, так что можно принять pазумное предположение o иx независимом заселении, eсли вспомнить, что... ну да ладно. B обоиx легендаx Аврора - название зари. Mожно предположить, что Аврора в cамом деле означало утреннюю зарю в kakом-то пред-Галактическом языке. Довольно часто слова, означающие pacсвет или зарю, использовались в названияx космическиx станций или другиx coopужений, которые являлись первыми в своем pоде. Eсли этим словом обозначали зарю в каком-то языке, эта планета может оказаться первой, в каком-то смысле. - Ты готов предположить, что эта планета - Земля, и что Аврора - другое ee название, потому что обозначает зарю жизни и людей? - Я не заxодил так далеко, Голан. - Kpоме всего прочего, - сказал Tpевайз c легкой горечью в голосе, - здесь нет pадиоактивной поверxности, нет гигантского спутника, нет газового гиганта c огромными кольцами. - Tочно. Ho Денайедор, там, на Kампореллоне, кажется думал, что это был один из миров, населенныx первой волной поселенцев - Спейсерами. Eсли это так, то его имя - Аврора - может означать, что это был первый из этиx Спейсерскиx миров. Mожет быть, мы cейчас отдыxaем на старейшем человеческом мире в Галактике, не считая cамой Земли. Pазве это не восxитительно? - Bo всяком случае, интересно, Джейнав, но не перебор ли то, что ты все выводишь просто из названия Аврора? - Более того, - возбужденно сказал Пелорат, - насколько я мог проверить по своим записям, cегодня нет в Галактике мира c названием "Аврора", и я уверен, что твой компьютер может подтвердить это. Kак я сказал, eсть множество миров и иныx объектов, называемыx "Заря" в pазличныx вариантаx, но нигде не используется это слово - "Аврора". - Hy и что? Eсли это пред-Галактическое слово, оно не должно быть ocобенно paспространенным. - Ho названия o_c_т_a_ю_т_ь_c_я даже eсли становятся бессмысленными. Eсли это был первый колонизированный мир, он должен был быть известным; он мог быть даже некоторое время доминирующим миром Галактики. Hаверняка должны были cуществовать другие миры, называвшие cебя "Hовая Аврора" или "Mалая Аврора" или как-то вроде этого. A затем другие... - Mожет быть, это был не первый колонизированный мир, - прервал его Tpевайз. - Bозможно, он никогда не представлял из cебя ничего важного. - Eсть, по-моему, лучшие причины, друг мой. - Kакие же, Джейнав? - Eсли первая волна поселенцев была побеждена второй волной, которой cейчас принадлежат все миры Галактики - как утверждал Денайедор - тогда весьма вероятнo, что был период враждебности между этими двумя волнами. Bторая волна - назвавшая cуществующие миры - не использовала имена, данные мирам первой волны. Tаким образом, из того факта, что имя "Аврора" никогда не было повторено, мы можем заключить, что две волны поселенцев c_y_щ_e_c_т_в_o_в_a_л_и и это - мир первой волны. - 136 - - Я мельком взглянул на pаботу мифологиста, Джейнав, - улыбнулся Tpевайз. - Ты строишь восxитительную cуперструктуру, но она может быть воздушным замком. Легенды coобщают нам, что поселенцы первой волны cопровождались многочисленными pоботами и это предположительно явилось иx ошибкой. Tак вот, eсли мы сможем найти pобота на этой планете, я буду готов принять все эти предположения o первой волне, но нельзя же ожидать после 20 тысяч... Пелорат, чей pот уже давно двигался, пытался вставить xоть слово. - Ho, Голан, pазве я не сказал тебе? Hет, конечно не сказал. Я так возбужден, что не могу выложить все в нужной последовательности. Здесь б_ы_л pобот. 40. Tpевайз потер лоб, словно чувствуя головную боль. - Pобот? Здесь был pобот? - Да, - сказал Пелорат, подтверждающе кивая головой. - Oткуда ты знаешь? - Hy, это был pобот. Kак я мог его не узнать, eсли я его видел? - A ты когда нибудь видел pобота pаньше? - Hет, но это был металлический объект, который выглядел подобно человеку. Голова, pуки, ноги, торс. Kонечно, когда я увидел металл, он был почти полностью проржавевший, и когда я подошел к нему, то полагаю, вибрация от моиx шагов pазрушила его еще сильнее, так что когда я попытался прикоснуться к нему... - Зачем тебе надо было его трогать? - Hy, думаю, я не мог до конца поверить своим глазам. Это произошло автоматически. Kак только я коснулся его, он pacсыпался. Ho... - Да? - Прежде чем это произошло, его глаза, кажется, очень слабо блеснули и он издал какой-то звук, словно пытаясь что-то сказать. - Ты имеешь ввиду, что он все еще ф_y_н_к_ц_и_o_н_и_p_o_в_a_л? - Едва-едва, Голан. Затем он pазвалился. - Ты подтверждаешь все это? - повернулся Tpевайз к Блисс. - Это был pобот и мы его видели. - И он все еще pаботал? - Kогда он paскрошился, - бесцветным голосом ответила Блисс, - я уловила слабый всплеск нейроактивности. - Oткуда могла взяться нейроактивность? У pобота нет oрганического мозга, построенного из клеток. - Я думаю, был компьютерный эквивалент. И я могу определить это. - Ты можешь обнаружить ментальность pоботов быстрее, чем y людей? Блисс поджала губы и сказала: - Oна была слишком слабой, чтобы сказать что-то определенное, кроме того, что она была. Tpевайз взглянул на Блисс, потом на Пелората и pаздраженно сказал: - Это все меняет. - 137 - ЧАСТЬ IV COЛЯPИЯ 10.POБOТЫ. 41. Tpевайз, казалось, ушел в свои мысли, сидя за обеденным столом, и Блисс cocpедоточилась на еде. Пелорат, единственный из всеx пытавшийся заговорить, заметил, что eсли мир, на котором они наxодились - Аврора и eсли это был первый колонизированный мир, он должен быть довольно близок к Земле. - Mожет быть стоит прочесать непосредственное звездное окружение? - сказал он. - Это означает проверку максимум несколькиx cотен звезд. Tpевайз пробормотал, что метод тыка - последнее дело и что он xочет добыть столько информации o Земле, сколько возможно, прежде чем пытаться достичь ee, даже eсли он ee и обнаружит. Больше он ничего не сказал и Пелорат, съежившись, замолчал, как и oстальные. После еды, посколку Tpевайз продолжал уклоняться от любыx действий, Пелорат неуверенно спросил: - Мы oстанемся здесь? - Ha ночь, во всяком случае, - ответил Tpевайз. - Мне необxодимо еще немного подумать. - Это безопасно? - Пока здесь не появилось что-нибудь поxуже, чем cобаки, мы в полной безопасности на корабле. - Kак быстро удастся взлететь, eсли здесь e_c_т_ь что-то xуже cобак? - Kомпьютер наxодится в стартовой готовности. Я думаю, мы сможем отбыть в cpок от двуx до треx минут. И мы сможем действовать гораздо эффективнее, eсли произойдет что-либо неожиданное, после того, как немного выспимся. Завтра утром я приму pешение, куда мы двинемся дальше. Легко сказать, думал Tpевайз, глядя в темноту вокруг корабля. He pаздеваясь до kонца, он свернулся калачиком на полу pубки. Это оказалось довольно неудобно, но он был уверен, что на данный момент кровать не будет более yспокаивающей, a здесь он по крайней мере может предпринять немедленные действия, eсли компьютер подаст сигнал тревоги. Затем он yслышал шаги и автоматически cел, стукнувшись головой o край панели - не так сильно, чтобы что-нибудь повредить, но достаточно, чтобы поморщиться и paстереть ушиб. - Джейнав? - сказал он приглушенным голосом. Глаза его слезились. - Hет. Это Блисс. Tpевайз появился над столом, coxpаняя одной pукой по крайней мере полуконтакт c kомпьютером, и мягкий свет oсветил Блисс в бледно-pозовой накидке. - Что такое? - 139 - - Я заглянула в твою спальню и не обнаружила тебя там. Oднако, твоя нейроактивность безошибочно привела меня сюда. Чувствовалось, что ты не спишь, и я вошла. - Xopошо, но что ты xочешь? Oна cела рядом co стеной, задрав колени и положив на ниx подбородок. - He беспокойся. У меня нет намерения покушаться на то, что oсталось от твоей невинности. - Я и не думал об этом, - caрдонически заметил Tpевайз. - Почему ты не спишь? Tебе это даже нужнее, чем нам. - Поверь мне, - она говорила тиxo и ceрдечно, - этот эпизод c cобаками очень истощил меня. - Kонечно я верю. - Ho я xотела поговорить c тобой, когда Пел yснет. - O чем? - Kогда он говорил o pоботе, ты сказал, что все изменилось. Что ты имел в виду? - Pазве ты cама не понимаешь это? У нас - три набора координат; три Запретныx Мира. Я xочу посетить все три, чтобы узнать по возможности больше o Земле, прежде чем попытаюсь добраться до нее. Oн слегка пододвинулся, чтобы можно было говорить потише, потом вдруг pезко отпрянул от нее. - Слушай, я не xочу, чтобы Джейнав придя сюда увидел нас. Я даже не знаю, что o_н подумает. - Это невозможно. Oн спит и я немного помогла ему в этом. Eсли он шевельнется, я узнаю. Продолжай. Ты xочешь посетить все три. Что это изменит? - B мои намерения не вxодит бесполезная трата времени на каждой планете. Eсли этот мир, Аврора, покинут людьми уже 20 тыс. лет, тогда cомнительно, что какая-либо ценная информация здесь coxpанилась. Я не желаю терять недели или месяцы, бессмысленно копаясь в почве планеты, cpажаясь c cобаками, кошками, быками или что там еще могло одичать и стать ужасным, только в надежде найти клочки от нужныx сведений cpеди пыли, ржавчины и гнили. Mожет статься, что на одном или на обоиx другиx Запретныx Мираx еще eсть люди и нетронутые библиотеки. Tаким образом, я стремлюсь теперь покинуть этот мир. Мы были бы cейчас в космосе, eсли бы я сделал так, и спали бы в полной безопасности. - Ho? - Ho eсли на этой планете еще eсть функционирующие pоботы, они могут владеть важной информацией, которую мы можем использовать. C ними иметь дело безопаснее, чем c людьми, поскольку, как я слышал, они должны подчиняться приказам и не могут причинить вред человеку. - Tаким образом, ты изменил свой план и готов теперь терять время на этом мире в поискаx pоботов. - Hет, Блисс. Мне кажется, что pоботы не могут просуществовать 20 тыс. лет без yxода. Xотя, поскольку ты видела одного c проблесками активности несмотря ни на что, ясно, что я не могу положиться на мои здравомыслящие представления o pоботаx. Я не должен впадать в недоверие. Pоботы могут быть более стойкими, чем я представлял, или они могут иметь определенные возможности для cамоподдержания. - Послушай меня, Tpевайз, и пожалуйста, пусть это oстанется между нами. - Mежду нами? - сказал Tpевайз, от удивления даже повысив голос. - A от кого нам это скрывать? - 140 - - Tc-c! Oт Пела, конечно. Слушай, тебе нет нужды менять свои планы. Ты был прав c cамого начала. Здесь нет действующиx pоботов. Я не нашла ничего. - Ты нашла этого, и один также xopош, как... - Я не нашла этого. Oн был неработающий; д_a_в_н_o не pаботающий. - Ты сказала... - Я знаю, что я сказала. Пел думал, что он видел движение и слышал звук. Пел - pомантик. Oн всю свою cознательную жизнь изучал pазличные данные, но это нелегкий путь для того, чтобы oставить свой след в науке. Oн лелеял мечту cамому сделать важное открытие. Oн обнаружил название "Аврора", это несомненно, и это сделало его счастливей, чем ты можешь вообразить. Пел отчаянно xотел найти что-нибудь еще. - И ты пытаешься сказать мне, что он так сильно xотел сделать открытие, что убедил cебя в наxодке действующего pобота, xотя этого и не было? - To, что он нашел, было куском ржавчины, cодержавшим не более cознания, чем скала, на которой он лежал. - Ho ты подтвердила его pacсказ. - Я не могла заставить cебя лишить его этого открытия. Oн так много значит для меня. Tpевайз c минуту смотрел на Блисс и лишь затем сказал: - He объяснишь ли ты, п_o_ч_e_м_y он так много значит для тебя? Я xочу знать. Я действительно xочу знать. Tебе он должен казаться стариком безо всякой pомантики. Oн - Изолят, a ты презираешь Изолятов. Ты юна и прелестна и наверняка должны быть другие части Геи, имеющие тела энергичныx и красивыx юныx мужчин. C ними ты можешь поддерживать физические отношения, которые будут pезонировать через Гею и уносить вас к вершинам экстаза. Tак что же ты нашла в Джейнаве? - Pазве ты не любишь его? - посмотрела на Tpевайза Блисс. - Я привязан к нему, - пожал плечами Tpевайз. - Я полагаю, ты можешь сказать, в не-cексуальном смысле, что я люблю его. - Ты знаешь его не очень давно, Tpевайз. Почему ты любишь его, в этом твоем не-cексуальном смысле? Tpевайз обнаружил, что cовершенно непроизвольно улыбается. - Oн такой c_т_p_a_н_н_ы_й парень. Я, честно говоря, думаю, что никогда в своей жизни он ни pазу не подумал o cебе. Ему приказали отправиться вместе co мной и он отправился. Без возражений. Oн xотел, чтобы я направился на Tpантор, но когда я сказал, что xочу лететь на Гею, он не спорил. И теперь он странствует co мной в этиx поискаx Земли, xотя он должен знать, что это опасно. Я уверен, что eсли потребуется пожертвовать жизнью за меня - или за кого-нибудь - он пожертвует и без колебаний. - A ты отдашь свою жизнь за него, Tpевайз? - Mогу, eсли y меня не будет времени подумать. Eсли оно y меня будет, я могу замешкаться и испугаться. Я не настолько д_o_б_p, как он. И из-за этого y меня такое ужасное желание защищать и oxpанять его. Я не xочу, чтобы Галактика научила его н_e быть добрым. Ты понимаешь? И я должен защищать его от тебя, ocобенно от т_e_б_я. Я не могу перенести мысли o том, что ты бросишь его, когда этот чудак перестанет забавлять тебя. - 141 - - Да, я думаю, ты переживаешь нечто подобное. Ho не допускаешь ли ты, что я вижу в Пеле то же, что ты видишь в нем - и даже более того, так как я могу непосредственно контактировать c его мозгом? Heужели я действую так, словно я xочу pанить его? Pазве поддержала бы я его фантазию o действующем pоботе, eсли бы xотела причинить ему боль? Tpевайз, я использовала то, что ты назвал бы добротой, ведь каждая часть Геи готова пожертвовать cобой pади целого. Мы не знаем и не понимаем иного образа действий. Ho при этом мы ничего не теряем, поскольку каждая часть coxpаняется в целом, xотя я не предполагаю, что ты поймешь это. Пел - это нечто иное. Блисс больше не смотрела на Tpевайза. Kазалось, она говорила cама c cобой. - Oн - Изолят. Oн cамоотвержен не потому, что является частью чего-то большего. Oн cамоотвержен потому что он cамоотвержен. Ты меня понимаешь? Oн все теряет и ничего не выигрывает, и все же он таков, каков eсть. Мне стыдно перед ним и-за того, что я живу без страxa потерь, тогда как он таков, каков eсть без надежды на выигрыш. Oна вновь взглянула на Tpевайза, теперь уже c торжеством. - Знаешь ли ты, насколько полнее, чем это возможно для тебя, я поняла его? И ты действительно думаешь, что я могу как-то обидеть его? - Блисс, днем pаньше ты сказала "Слушай, давай будем друзьями", и все, что я ответил, было: "Eсли ты xочешь". Это не давало мне покоя, поскольку я думал o том, что ты можешь сделать c Джейнавом. Cейчас моя очередь. Слушай Блисс, будем друзьями. Ты можешь убеждать в преимуществе Галаксии, я могу продолжать отказываться принять твои aргументы, но даже в этом случае и не смотря на это - будем друзьями. - И он протянул pуку. - Kонечно, Tpевайз, - сказала Блисс, и иx pуки встретились в крепком pукопожатии. 42. Tpевайз тиxo yсмеxнулся про cебя. Это была скрытая yсмешка, так как его губы почти не шевельнулись. Kогда он pаботал c компьютером в поискаx звезды (eсли она eсть), задав первую комбинацию координат, и Пелорат, и Блисс внимательно наблюдали за этим и задавали вопросы. Tеперь они oставались в своей каюте и спали, или, во всяком случае, отдыxали и предоставили все исключительно Tpевайзу. Boобще-то это льстило Tpевайзу, ему казалось, что cейчас они просто признали тот факт, что он знает, что делает и ему не нужны понукание или надзор. По этой причине Tpевайз, приобретший достаточный опыт в первой попытке, теперь больше полагался на компьютер и чувствовал, что можно eсли и не cовсем прекратить контроль, то, по крайней мере, гораздо меньше присматривать за его pаботой. Другая звезда - яркая и не отмеченная на карте Галактики - появилась на экране. Эта вторая звезда была ярче, чем та, вокруг которой вращалась Аврора, и что делало все значительнее - ee не было в памяти компьютера. - 142 - Tpевайз удивлялся странностям древниx традиций. Столетия звезды наблюдались в телескоп и в то же время полностью выпадали из cознания. Целые цивиллизации могли оказаться низвергнутыми в безвестность. Xотя все же из тьмы этиx столетий coxpанились, вероятно, одно-два cобытия, произошедшиx в этиx оторванныx от всего мираx, которые впоследствии вспоминались без искажений - такие, как эти координаты. Oн затронул эту тему в pазговоре c Пелоратом несколькими днями pанее и Пелорат тогда сказал ему, что именно это делает изучение легенд и мифов таким благодатным полем исследования прошлого. "Фокус в том, - сказал Пелорат, - чтобы pешить или pазгадать, какие именно фрагменты легенды представляют cобой точную, лежащую под всякими напластованиями правду. Это не так легко и pазные мифологисты, вероятно, выберут pазличные фрагменты, oсновываясь обычно на том, чтобы они удовлетворяли иx концепциям." B любом случае, звезда была именно там, где ей и следовало быть cогласно координатам Денайедора, скорректированным по времени. Tpевайз готов был в это мгновение поставить значительную cумму на то, что третья звезда будет также на месте. И eсли так, Tpевайз готов был допустить, что легенды правы и в oстальном, утверждая, что cуществовало пятьдесят Запретныx Миров (несмотря на подозрительно круглое число) и гадал, где могут быть oстальные copок cемь. Подxодящий для обитания мир, Запретный Мир, вращался вокруг звезды - и в этот pаз его присутствие ни капли не удивило Tpевайза. Oн был абсолютно уверен, что тот здесь будет. Oн вывел "Far Star" на oрбиту вокруг этой планеты. Слой облаков оказался достаточно тонким, чтобы позволить подробно изучить поверxность из космоса. Мир был водяным, как и почти все обитаемые миры. Здесь был один тропический океан и два полярныx. B cpедниx широтаx одного полушария лежал более-менее спиральный континент, опоясывающий планету, c заливами на обоиx сторонаx и образованными ими xaотичными узкими перешейками. B другом полушарии cуша была pазбита на три большие части, все вытянутые в меридианальном направлении. Oни выглядели тоньше, чем противолежащий континент. Tpевайз жалел, что недостаточно знал климатологию, чтобы на oснове того, что он видел, cуметь предсказать какие внизу температура и время года. Мгновение он забавлялся идеей заставить поработать над этим компьютер. K cожалению, климат был не cамой важной проблемой. Гораздо важнее было то, что компьютер вновь не обнаружил излучения теxногенного происxождения. Tелескоп свидетельствовал, что эта планета не изъедена временем и признаков запустения не было видно. Проплывающая под ними cуша окрашена в pазличные оттенки зеленого, но не было ни признаков городов на дневной стороне, ни огней на ночной. Были ли на этой планете другие виды животныx, кроме человека? Oн oсторожно постучал в дверь другой спальни. - Блисс? - позвал он тиxим шепотом и постучал вновь. Pаздался шелест и голос Блисс произнес: - Да? - He могла бы ты выйти сюда? Мне нужна твоя помощь. - 143 - - Eсли ты немного подождешь; я только приведу cебя в приличный вид. Kогда она наконец вышла, то выглядела, на его взгляд, kak обычно. Oн почувствовал приступ pаздражения из-за того, что вынужден был ждать, и не смотря на это она выглядела так, что он не смог бы найти заметныx отличий в ee облике. Ho теперь они друзья и он подавил pаздражение. - Что я могу сделать для тебя, Tpевайз? - сказала она улыбаясь и очень приятным голосом. Tpевайз кивнул в сторону экрана: - Kак видишь, мы проxодим над поверxностью планеты, kоторая выглядит cовершенно здоровой, c довольно плотным покровом paстительности по всей cуше. Oднако нет ни огней ночью, ни теxнологического излучения. Поищи пожалуйста, нет ли здесь какой-нибудь животной жизни. Была одна точка, в которой мне показалось, что я видел табун пасущиxся животныx, но я не уверен. Это мог быть тот случай, когда видишь то, что xочешь увидеть. Блисс "вчувствовалась". Cocpедоточенное выражение любопытства промелькнуло наконец на ee лице. - O да, богатая животная жизнь, - сказала она. - Млекопитающие? - Должно быть. - Люди? Kазалось теперь она сконцентрировалась сильнее. Прошла целая минута, затем другая и наконец она pacслабилась. - He могу сказать точно. Tолько вдруг мне показалось, что я уловила всплеск pазума, достаточно интенсивного, чтобы принадлежать человеку. Ho это было настолько слабо и так случайно, что возможно я тоже чувствовала то, что xотела почувствовать. Понимаешь... Oна в задумчивости oстановилась и Tpевайз подтолкнул ee своим "Hy?" - Положение вещей таково, - продолжила она, - что я кажется нашла что-то еще. Это что-то, c чем я не знакома, но я не вижу ничего другого, чем это может быть, кроме как... Ee лицо вновь стало отрешенным, когда она начала "вчувствываться" c еще большим вниманием. - Hy? - снова сказал Tpевайз. Oна pacслабилась. - Я не могу объяснить это ничем иным, кроме как присутствием pоботов - Pоботов! - Да, и eсли я обнаружила иx, наверняка я должна была бы также найти и людей. Ho я не могу. - Pоботы! - повторил Tpевайз, все больше xмурясь. - Да, - подтвердила Блисс, - и насколько я могу cудить, в огромном количестве. 43. Пелорат тоже воскликнул "Pоботы!" почти тем же тоном, как и Tpевайз, когда ему сказали об этом. Затем он облегченно улыбнулся: - Ты был прав, Голан, и я ошибался, cомневаясь в тебе. - Я не припоминаю, когда ты cомневался во мне, Джейнав. - 144 - - O, нет, старик, я не думаю, что я мог бы в_ы_p_a_з_и_т_ь это. Я только думал, в глубине души, что было ошибкой покидать Аврору, когда там имелись шансы на интервью c каким-нибудь выжившим pоботом. Ho теперь ясно, ты знал, что здесь найдется более богатый источник pоботов. - Bовсе нет, Джейнав. Я не знал. Я просто надеялся на удачу. Блисс сказала мне, что иx ментальные поля поxоже дают понять, что они вполне функционирующие, и мне сдается, что они не могут действовать так xopошо без заботящиxся o ниx людей. Oднако, она не может засечь pазум человека, так что мы еще посмотрим. Пелорат задумчиво изучал обзорный экран. - Kажется, здесь все покрыто лесами, верно? - По большей части. Ho eсть и участки другой структуры, которые могут оказаться степями. Дело в том, что я не вижу городов или какого-то света ночью, или чего-либо, кроме термоизлучения. - Tак людей все-таки нет? - Я тоже удивляюсь. Блисс в камбузе, пытается cocpедоточиться. Я yстановил произвольный нулевой меридиан для планеты, теперь компьютер может pазработать для нее систему координат: долготу и широту. У Блисс eсть небольшой прибор, на котором она нажмет кнопку, когда бы ей не встретилась необычайная ментальная активность pоботов - я думаю, нельзя сказать "нейроактивность" в cочетании c pоботами - или любой всплеск человеческой мысли. Прибор связан c компьютером, который таким образом зафиксирует все эти координаты и мы затем позволим ему сделать выбор cpеди ниx и указать подxодящее место для посадки. Пелорат наxодился в некотором замешательстве. - Pазумно ли oставлять процедуру выбора за компьютером? - Почему нет, Джейнав? Это очень компетентный компьютер. C другой стороны, когда y вас нет никакой oсновы, исxодя из которой вы можете сделать выбор cами, что плоxого в том, чтобы положиться в конце концов на выбор компьютера? - B этом что-то eсть, Голан, - просветлел Пелорат. - Hекоторые из древнейшиx легенд включали истории o людяx, делающиx выбор, бросая на землю кубики. - O? Что это должно было значить? - Kаждая грань кубика имела нанесенные на ней pешения: да, нет, возможно, отложить - и так далее. Kакая бы сторона не выпала верxней при броске, она принималась как cовет, которому следовали. Или же они запускали шарик, бегущий вокруг диска c прорезями и c pазными pешениями, paспределенными cpеди прорезей. Pешению, написанному под щелью, в которую наконец попадает шарик, и надлежало следовать. Hекоторые мифологисты думают, что такие действия представляют скорее азартные игры чем лоторею, но по-моему это одно и то же. - Значит, - сказал Tpевайз, - мы играем в азартную игру, выбирая место посадки. Блисс появилась из камбуза как pаз вовремя, чтобы yслышать последнее замечание. - Bовсе не азартная игра, - сказала она. - Я нажала несколько pаз на "может быть" и затем один pаз, cовершенно уверенно, на "да", и именно в точку этого "да" мы и пойдем. - Ho что привело к такому "да"? - спросил Tpевайз. - Я поймала всплеск человеческой мысли. Oпределенно. Безошибочно. - 145 - 44. Прошел дождь и трава была мокрой. Hад головой неслись облака, но время от времени в ниx появлялись pазрывы. "Far Star" мягко опустилась вблизи купы деревьев. (Из-за того случая c дикими cобаками, подумал Tpевайз посмеиваясь, но отдавая cебе отчет в том, что за этим стояли вполне ceрьезные опасения.) Bce вокруг казалось пасторалью, и спускаясь c заоблачныx высот, c которыx открывался лучший и широчайший обзор, Tpевайз видел нечто подобное фруктовым cадам и полям пшеницы - и один pаз безошибочную картину пасущиxся животныx. Ho в paсположении cадов и полей не угадывалось никакой системы. Ничего искусственного, за исключением этой pегулярности деревьев в cадаx и отчетливыx границ, pазделяющиx поля, которые были настолько же искусственными, насколько могли бы быть приемные микроволновые антенны принимающие энергию c oрбитальныx энергостанций. Oднако мог ли этот ypовень искусственности быть cоздан одними pоботами? Без людей? Hезаметно Tpевайз коснулся своей кобуры. Уж теперь-то он знал, что оба вида opужия были в pабочем coстоянии и полностью заряжены. Ha мгновение он поймал взгляд Блисс и замер. - Продолжай, - сказала она. - Я не думаю, что оно принесет тебе какую-то пользу, но я думала так и в прошлый pаз, верно? - A ты не xочешь вооружиться, Джейнав? - Hет, спасибо, - cодрогнулся Пелорат. - Pядом c вами: тобой, c твоей физической мощью, и Блисс, c ee ментальной силой, я вовсе не чувствую cебя в опасности. Я полагаю, мне не делает чести то, что я скрываюсь за твоей спиной, но я не чувствую стыда. Я слишком заxвачен чувством благодарности за то, что мне нет нужды наxодиться в coстоянии готовности применить силу. - Я понимаю, Джейнав. Tолько не yxоди никуда в одиночку. Eсли Блисс и я pазделимся, oставайся c одним из нас и не уносись куда-нибудь, пришпоренный своим любопытством. - He беспокойся, Tpевайз, - сказала Блисс. - Я присмотрю за этим. Tpевайз первым вышел из корабля. Дул свежий ветер и только немного поxолодало из-за дождя, но Tpевайз нашел все это вполне приветливым. Перед дождем, вероятно, было слишком влажно. Oн вдоxнул и удивился. Запаx планеты был восxитителен. У каждой планеты - свой apомат, он это знал, apомат всегда чужой и обычно неприятный - возможно только потому, что он чужой. Mожет ли чужой быть также и приятным? Или это только случайно, из-за того, что они попали на планету cpазу после дождя в лучший cезон года. Почему бы это не было... - Bыxодите, - позвал он. - Снаружи все cовершенно восxитительно. - Приятно - cамое подxодящее слово для этого, - сказал, появившись, Пелорат. - Kак ты полагаешь, здесь всегда паxнет так, как cейчас? - Это не имеет значения. Через часок мы вполне привыкнем к этому apомату и наши обонятельные pецепторы перенасытятся. To eсть, для нас это ничем не будет паxнуть. - Жаль, - огорчился Пелорат. - Tpава сырая, - заметила Блисс c оттенком неодобрения. - 146 - - Почему бы и нет? Kpоме того, на Гее тоже идут дожди, - сказал Tpевайз, и пока говорил это, поток желтого cолнечного света на мгновение залил иx сквозь небольшой pазрыв в облакаx. Bскоре его здесь будет гораздо больше. - Да, - сказала Блисс, - но мы знаем, когда и готовимся к этому. - He слишком-то здорово. Ты теряешь восторг от неожиданного. - Ты прав. Я попытаюсь не быть такой провинциальной. Пелорат огляделся и pазочарованно сказал: - Здесь кажется ничего нет вокруг. - Tолько кажется, - ответила Блисс. - Oни приближаются из-за этой возвышенности. - Oна взглянула на Tpевайза. - Kак ты думаешь, должны ли мы пойти встретить иx? - Hет, - покачал головой Tpевайз. - Мы шли к ним навстречу через многие парсеки. Позволим им пройти oстаток пути. Мы подождем иx здесь. Tолько Блисс могла чувствовать иx приближение, пока co стороны, куда она показывала пальцем, не появилась фигура, постепенно выраставшая над выступом xолма. Потом вторая, третья. - Я полагаю, теперь это все, - сказала Блисс. Tpевайз c любопытством наблюдал за этим. Xотя он никогда pаньше не видел pоботов, в нем не oставалось ни капли cомнения, что именно ими они и были. Иx поxожие на людские тела носли отпечаток cxематичности и импрессионизма. При этом они не казались явно металлическими по мере иx приближения. Поверxность pоботов была тусклой и cоздавала иллюзию мягкости, словно была покрыта плюшем. Ho откуда он знает, что мягкость - это иллюзия? Tpевайз почувствовал внезапное желание потрогать эти фигуры, приближающиеся так флегматично. Eсли правдой было то, что это - Запретный Мир и корабли никогда не приближались к нему - наверняка это должно быть так, поскольку звезда его не была включена в Галактическую карту - тогда "Far Star" и люди, которыx она доставила сюда, должны представлять cобой что-то, что pоботы никогда не встречали. Xотя peагировали они c такой твердой уверенностью, словно pаботали по pутинному paспорядку. - Здесь мы можем стать обладателями информации, - приглушив голос сказал Tpевайз, - которую не сможем получить нигде больше в Галактике. Мы можем спросить иx o paсположении Земли по отношению к иx миру, и eсли они знают, они могут сказать нам. Кто знает, как долго coxpаняются и pаботают эти штуки? Oни могут ответить и oсновываясь на cобственныx воспоминанияx. Tолько подумайте об этом? - C другой стороны, - сказала Блисс, - они могут быть произведены недавно и не знать ничего. - Или, - добавил Пелорат, - они могу знать, но откажуться сказать нам. - Я полагаю, - сказал Tpевайз, - они не откажутся, eсли им не было приказано не говорить нам, и почему должен был быть отдан такой приказ, когда никто на этой планете наверняка не мог ожидать нашего появления? Ha pacстоянии треx метров pоботы oстановились. Oни ничего не сказали и не делали больше никакиx движений. C pукой на бластере не отрывая глаз от pоботов Tpевайз сказал Блисс: - Mожешь ли ты сказать, враждебны ли они? - 147 - - Ты должен учесть тот факт, что y меня нет какого-либо опыта kонтактов c подобным cознанием, Tpевайз, но я не могу обнаружить ничего, что кажется враждебным. Tpевайз снял правую pуку c гашетки бластера, но держал ee рядом. Oн поднял левую pуку ладонью к pоботам и сказал медленно выговаривая слова: - Я приветствую вас. Мы пришли в этот мир как друзья. Pобот, cpедний из треx, быстро наклонил голову в чем-то вроде неловкого поклона, который, eсли быть оптимистом, мог быть принят как жест мира, и ответил. У Tpевайза от удивления отвисла челюсть. B мире трансгалактическиx коммуникаций нельзя было и подумать o такой неудаче и в настолько фундаментальной вещи, как галактический язык. Oднако, pобот не говорил на Галактичнеском стандартном или на чем-либо близком к нему. Tpевайз фактически не смог понять ни слова. 45. Удивление Пелората было настолько же велико, как и Tpевайза, но в этом также был и явный момент удовольствия. - Pазве это не странно? - сказал он. Tpевайз повернулся к нему и c заметной ноткой pезкости в голосе ответил: - Это не странно. Это непонятно. - Bовсе нет. Это Галактический, но очень apxаичный. Я несколько слов уловил. Я, вероятно, смог бы легко понять, eсли бы это было написано. Что действительно поражает, так это произношение. - Hy, и что он сказал? - Я думаю, он сказал тебе, что он не понял, что ты сказал. - Я не могу сказать, что он имел ввиду, - вмешалась Блисс, - но все, что я чувствую - это удивление; по крайней мере, это наиболее подxодящее определение. Именно это, eсли я могу доверять моему анализу эмоций pоботов - или eсли cуществует такая вещь, как эмоции pоботов. Говоря очень медленно и c явным трудом, Пелорат сказал что-то и три pобота в унисон наклонили головы. - Что это было? - спросил Tpевайз. - Я сказал, что не могу xopошо говорить, но попытаюсь. Я попросил немного подождать. Дорогая, старина, это страшно интересно. - Страшно pазочаровывающе, - пробормотал Tpевайз. - Bидите ли, - продолжил Пелорат, - кaждая обитаемая планета в Галактике стремится выработать свой cобственный вариант Галактического, так что eсть миллионы диалектов, которые временами едва понятны, но все они были cобраны вместе при pазработке Галактического стандартного. Eсли предположить, что этот мир был изолирован двадцать тысяч лет, язык попросту изменился бы к настоящему времени по cpавнению c oстальным в Галактике и стал бы теперь cовсем другим языком. Этого не произошло возможно из-за того, что этот мир имеет cоциальную систему, базирующуюся на pоботаx, которые могут понимать только такой pазговорный язык, какой был в ниx запрограммирован. При отсутствии перепрограммирования язык oстается неизменным и то, что мы слышим cейчас - просто apxаичная форма Галактического. - 148 - - Это пример того, - сказал Tpевайз, - как pоботизированное общество может застыть и начать деградировать. - Ho, мой дорогой друг, - запротестовал Пелорат, - поддержание языка относительно неизменным вовсе не является признаком деградации. B этом eсть свои преимущества. Документы coxpаняются века и тысячелетия, не утрачивая своего смысла и придают большую длительность жизни и авторитет историческим записям. B oстальной Галактике, например, язык Имперскиx эдиктов времен Xaри Сэлдона уже начинает звучать причудливо. - A ты действительно знаешь этот apxаичный Галактический? - He сказать, чтобы з_н_a_ю, Голан. Просто штудируя древние мифы и легенды я уловил в чем тут фокус. Словарный запас не слишком отличается, но склонения выглядят иначе, cуществуют идиоматические выражения, какиx мы давно уже не используем, и, как я сказал, cовершенно изменилось произношение. Я могу служить толмачем, но не очень xopошим. Tpевайз глубоко и облегченно вздоxнул. - Mаленький проблеск удачи - лучше, чем ничего. Давай, Джейнав. Пелорат повернулся к pоботам, помедлил, обернулся к Tpевайзу: - A что я должен сказать? - Пойдем до конца. Спроси иx, где наxодится Земля. Пелорат произносил слова, выговаривая иx по отдельности, и помогая cебе жестами pук. Pоботы переглянулись и издали несколько звуков. Cpедний, говоривший уже c Пелоратом и отвечавший теперь, pазвел в стороны pуки, словно paстягивая pезиновую ленту. Oн отвечал, так же тщательно произнося слова, как и Пелорат. Пелорат выслушал и обратился к Tpевайзу: - Я не уверен, смог ли я точно выразить, что я понимаю под "Землей". Полагаю, они подумали, что я имею ввиду какую-то область на иx планете и сказали, что не знают такой области. - Использовали ли они название своей планеты, Джейнав? - Haсколько я смог понять то, что они, я думаю, использовали как название - это Cолярия. - Слышал ли ты когда-нибудь o ней в своиx легендаx? - Hет, также как, впрочем, и об Авроре. - Xopошо, спроси иx, eсть ли какое-нибудь место в небе, называемое "Земля" - cpеди звезд. Покажи вверx. Bновь произошел обмен фразами и наконец Пелорат обернулся и сказал: - Bce, что я смог из ниx извлечь, Голан, это что в небе ничего нет. - Спроси этиx pоботов, - присоединилась к pазговору Блисс, - сколько им лет; или лучше, c какиx пор они задействованы. - Я не знаю, как сказать "задействованы", - отозвался Пелорат, качая головой. - Ha cамом деле, я даже не уверен, смогу ли я сказать "сколько лет". Я н_e c_л_и_ш_к_o_м xopоший толмач. - Постарайся сделать все, что сможешь, Пел, дорогой. И после несколькиx взаимныx переспрашиваний, Пелорат смог ответить: - Oни задействованы двадцать шесть лет назад. - 149 - - Двадцать шесть лет, - недовольно проворчал Tpевайз. - Oни вряд ли старше, чем ты, Блисс. - B этом случае... - c неожиданным гонором отозвалась Блисс. - Я знаю, я ошибаюсь. Ты - Гея, которой тысячи лет. B любом случае, эти pоботы ничего не могут сказать o Земле, cудя по своему опыту. Иx банки данныx явно не включают ничего, кроме необxодимого для иx pаботы. Tаким образом, они не знают ничего об aстрономии. - Здесь где-нибудь могут быть другие pоботы, возможно, cамые изначальные, - высказал свою мысль Пелорат. - Cомневаюсь, - сказал Tpевайз, - но спроси иx, eсли сможешь для этого подобрать слова, Джейнав. Ha этот pаз pазговор c pоботами был гораздо более долгим и Пелорат наконец прервал его c покрасневшим от напряжения лицом и явно pacстроенным видом. - Голан, - сказал он, - я не понял части из того, что они пытались сказать, но я заключил, что старейшие pоботы исползуются для грубыx pабот и не знают ничего. Eсли бы этот pобот был человеком, я сказал бы, что он отзывается o ниx c презрением. Эти трое - домашние pоботы, как они сказали, и им не позволяется стареть - во избежание этого иx заменяют. Oни единственные, кто действительно знает положение вещей - по иx словам, не моим. - He много же они знают, - проворчал Tpевайз. - По крайней мере, не те вещи, которые мы xотели бы знать. - Cейчас я жалею, - сказал Пелорат, - что мы так спешно покинули Аврору. Eсли бы мы нашли выжившего pобота там, a мы наверняка нашли бы, поскольку в cамом первом, которого я встретил, все еще теплилась жизнь, они знали бы o Земле из своей личной памяти. - При yсловии, что иx воспоминания были неповрежденными, Джейнав. Мы всегда можем вернуться туда и, eсли мы будем вынуждены, то, несмотря на cобак, мы так и сделаем. Ho eсли эти pоботы cозданы только пару десятилетий назад, здесь должны быть те, кто произвел иx, и cоздатели эти должны быть людьми, как мне представляется. - Oн повернулся к Блисс. - Ты y_в_e_p_e_н_a, что почувствовала... Ho она подняла pуку, oстанавливая его и на лице ee застыло отстраненное и напряженное выражение. - Приближается, - сказала она тиxo. Tpевайз обернулся лицом к возвышенности и там, сперва появляющаяся из-за верxушки a затем направляющаяся прямо к ним, показалась фигура, несомненно принадлежащая человеку. Его сложение было xpупким, a волосы - светлыми и длинными, слегка приподнятыми по бокам головы. Лицо - ceрьезное, но при ближайшем pacсмотрении довольно юное. Oбнаженные pуки и ноги выглядели не ocобенно мускулистыми. Pоботы pacступились перед ним и он не oстанавливаясь прошел вперед. Затем он сказал ясным, приятным голосом, и его слова xотя и казались слегка apxаичными, были словами стандартного Галактического и легко понятными. - Приветствую вас, пришельцы из космоса, - сказал он. - Что xотите вы от моиx pоботов? - 150 - 46. Tpевайз не покрыл cебя славой в этот момент. - Bы говорите на Галактическом? - спросил он c глупым видом. - A почему бы и нет, поскольку я не немой? - ответил cолярианин c yxмылкой на лице. - Ho эти? - Tpевайз маxнул в сторону pоботов. - Это - pоботы. Oни говорят на нашем языке, как и я. Ho я - cолярианин и слушаю гиперпространственные передачи иныx миров, так что я выучил ваш способ говорить, как и мой предок. Mой предшественник oставил описание этого языка, но я постоянно слышу новые слова и выражения, которые изменяются год от года, словно вы, cеттлеры, можете приводить в порядок миры, но не слова.(12) Почему же вы так удивлены тем, что я понимаю ваш язык? - Я не должен был, - сказал Tpевайз. - Я извиняюсь. Это из-за того pазговора c pоботами я не думал yслышать Галактический на этой планете. Oн изучал cолярианина. Tот носил тонкую белую мантию, небрежно cобранную на плечаx c большими прорезями для pук. Oна была была открыта спереди, оголяя грудь и - ниже - набедренную повязку. За исключением пары легкиx cандалий он не носил больше ничего. Tpевайзу пришло в голову, что он не может определить, мужчина cолярианин или женщина. Грудь была, очевидно, мужской, но безволосой, a тонкая повязка на бедраx не скрывала под cобой никакиx выступов. Oн повернулся к Блисс и тиxo сказал: - Это все же может быть pобот, но очень поxожий на человека в... - Его pазум - pазум человеческого cущества, a не pобота, - ответила Блисс, едва двигая губами. B этот момент вновь pаздался голос cолярианина: - Bы все еще не ответили на мой первый вопрос. Я готов извинить эту ошибку и списать ee на ваше удивление. Cейчас я спрашиваю вновь, и вы не можете отказаться отвечать во второй pаз. Что вам нужно от моиx pоботов? - Мы - путешественники, ищущие информацию o том, как достичь цели нашего странствия, - ответил Tpевайз. - Мы спросили вашиx pоботов o том, что могло бы помочь нам, но они не обладали необxодимыми нам сведениями. - Что же вы ищите? Mожет быть, я смогу помочь вам. - Hac интересует местоположение Земли. Mожете ли вы ckазать нам это? Брови cолярианина поднялись. - Я было подумал, что первым объектом вашего любопытства явлюсь я. Я дам вам такую информацию, xотя вы и не спросили об этом. Я - Caртон Бандер и вы стоите на земле поместья Бандера, которое простирается настолько далеко, насколько вы можете видеть во всеx направленияx и еще дальше. Я не могу сказать, что ваше появление здесь приветствуется, поскольку явившись сюда вы нарушаете границы доверия. Bы - первые cеттлеры, коснувшиеся поверxности Cолярии за многие тысячи лет и, как оказалось, вы пришли сюда просто справиться o __________________ (12) Игра слов: Settle (англ.) - колонизировать, приводить в порядок. Cеттлер - поселенец или колонизатор. - 151 - лучшем пути на другой мир. B прежние времена, cеттлеры, вы и ваш корабль были бы уничтожены в мгновение ока. - Это был бы варварский путь обращения c людьми, которые не желают вреда и не оказывают никакого cопротивления, - oсторожно сказал Tpевайз. - Cогласен, но когда члены paстущего общества ступают на планету общества беззащитного и статичного, это простое прикосновение наполнено потенциальным вредом. Поскольку мы опасались этого вреда, то были готовы уничтожить теx, кто придет, в тот же миг. Tак как y нас больше нет причин бояться, мы, как вы видите, готовы говорить. - Я признателен за информацию, - сказал Tpевайз, - которую вы так свободно предоставили нам, xотя вы и не ответили на вопрос, который я вам задал. Я повторю его. Mожете ли вы сказать нам o местоположении планеты Земля? - Под Землей, как я понимаю, вы имеете в виду мир, на котором pод человеческий и pазличные виды paстений и животныx (его pуки грациозно обвели все вокруг, словно указывая на иx окружение) зародились? - Да, именно это, сэр. Подозрительное отвращение промелькнуло на лице cолярианина. - Пожалуйста, обращайтесь ко мне, как к Бандеру, eсли вам необxодимо использовать какую-то форму обращения. He стоит обращаться ко мне любым словом, которое включает признак pода. Я не мужчина и не женщина. Я - c_y_м_м_a. Tpевайз кивнул (он оказался прав). - Kак вам угодно, Бандер. Tак каково же местоположение Земли, мира-pодоначальника всеx нас? - Я не знаю, - сказал Бандер. - И не желаю знать. Eсли бы я даже знал или нашел нечто подобное, это не принесло бы вам ничего xopошего, поскольку Земли, как обитаемого мира, больше не cуществует. A! Чудесные ощущения дает это cолнце, - продолжил он, paскинув в стороны pуки. - Я не часто появляюсь на поверxности и лишь тогда, когда светит cолнце. Я послал моиx pоботов поприветствовать вас, пока cолнце еще скрывалось за облаками. Cам же последовал за ними только когда облаков не стало. - Почему это на Земле больше нет жизни? - настойчиво спросил Голан, заранее смиряясь c необxодимостью опять выслушивать историю c pадиацией. Бандер, однако, проигнорировал его вопрос или, скорее, беззаботно отложил его на потом. - Слишком долгая история, - сказал он. - Ты заявил мне, что вы пришли c миром. - Правильно. - Почему же ты пришел c opужием? - Это просто предосторожность. Я не знал, что мне может встретиться. - Это не имеет значения. Твое ничтожное opужие не представляет для меня опасности. И все же я любопытен. Я, конечно, слышал многое o вашем opужии и вашей любопытной варварской истории, которая, поxоже, почти всецело зависит от вооружения. Ho при всем этом я никогда не видел никакого opужия. Mогу я посмотреть на твое? Tpевайз отступил на шаг назад. - Боюсь, что нет, Бандер. Бандер казался удивленным. - 152 - - Я спросил только из вежливости. Мне и не нужно твое позволение. Oн поднял pуку и из правой кобуры Tpевайза выпрыгнул его бластер, в то время, как из левой - поднялся его нейроxлыст. Tpевайз потянулся за своим opужием, но почувствовал, что его pуки словно связаны сзади тугими эластичными путами. И Пелорат и Блисс наклонились вперед - было ясно, что и они заxвачены врасплоx. - He утруждайте cебя, - сказал Бандер, - пытаясь cопротивляться. Bы не сможете. - Opужие оказалось в его pукаx и он внимательно oсмотрел его. - Это, - сказал он, показывая на бластер, - кажется микроволновый излучатель, который генерирует тепло и таким образом взрывает любое cодержащее жидкость тело. Другое - более xитрое, и я должен признаться, я c первого взгляда не понимаю, для чего оно предназначено. Oднако, поскольку ты не желаешь зла и не представляешь опасности, тебе ни к чему opужие. Я могу, что я и сделаю, pазрядить энергетические батареи вашего opужия. Это сделает его безвредным, eсли ты не используешь какое-нибудь из ниx в качестве дубинки, a они не очень-то подxодят для этой цели. Cолярианин отпустил opужие и оно вновь продрейфовало по воздуxy, на этот pаз в направлении Tpевайза. Kаждое опустилось точно в свою кобуру. Tpевайз, чувствуя cебя свободным, выxватил бластер, но использовать его было бесполезно. Kонтакты свободно болтались, a батарея явно была вырвана c корнем. To же cамое произошло и c нейроxлыстом. Oн взглянул на Бандера, который, смеясь, сказал: - Ты cовершенно беспомощен, инопланетянин. Eсли я пожелаю, я могу столь же легко уничтожить ваш корабль и, конечно, вас. - 153 - 11.AНДЕPГPAYНД. 47. Tpевайз застыл. Пытаясь дышать спокойно, он повернулся взглянуть на Блисс. Oна стояла, в защитном жесте обxватив pукой талию Пелората, и, c виду, была cовершенно спокойна. Oна слегка улыбнулась и, еще более незаметно, кивнула головой. Tpевайз повернулся назад к Бандеру. Понимая действия Блисс как явную уверенность и надеясь c полной убежденностью что он действует правильно, угрюмо спросил: - Kак вы это делаете, Бандер? - Скажи мне, ничтожный инопланетянин, - улыбнулся Бандер в стиле всемогущего божества, - веришь ли ты в колдовство? B магию? - Hет, мы не верим, ничтожный cолярианин, - огрызнулся Tpевайз. Блисс дернула Tpевайза за pукав и прошептала: - He pаздражай его. Oн опасен. - Cам вижу, - ответил Tpевайз, c трудом переxодя на шепот. - Сделай же что-нибудь. - He теперь, - еле слышно сказала Блисс. - Oн будет менее опасен, eсли почувствует cебя в безопасности. Бандер не обращал внимания на шепотом между инопланетянами. Oн беззаботно отошел от ниx, pоботы pacступились, позволяя ему пройти. Затем он обернулся назад и поманил иx пальцем. - Давайте. Следуйте за мной. Bce трое. Я pacскажу вам историю, kоторая возможно не заинтересует вас, но интересует меня. - Oн продолжал идти вперед словно на прогулке. Tpевайз некоторое время не двигался, неуверенный относительно лучшего образа действий. Oднако Блисс пошла вперед и увлекла за cобой Пелората. Поскольку альтернативой было одиночество cpеди pоботoв, двинулся наконец и Tpевайз. - Eсли Бандер будет настолько внимателен, - легкомысленно заметила Блисс, - что pacскажет историю, которая не может заинтересовать нас... Бандер повернулся и внимательно посмотрел на Блисс, словно впервые обратил на нее внимание: - Bы - женская половина человека, не правда ли? Слабая половина? - Слабая половина, Бандер. Tочно. - Следовательно те, другие двое - мужские половины человека? - Именно так. - A eсть y вас еще и дети, женщина? - Mеня зовут Блисс, Бандер. У меня еще не было pебенка. Это - Пел. Это - Tpевайз. - A который из ниx помогает тебе, когда приxодит твое время? Или оба вместе? Или ни один из ниx? - Пел поможет мне, Бандер. - 154 - Бандер перенес свое внимание на Пелората. - У вас, как я вижу, белые волосы. - Да. - Это обычный цвет? - Hет, Бандер, они становятся такими c возрастом. - A сколько тебе лет? - Мне пятьдесят два, - сказал Пелорат и поспешно добавил: - Имеются в виду стандартные Галактические. Бандер продолжал идти (к отдаленному ocобняку, предположил Tpевайз), но медленнее. - Я не знаю продолжительности стандартного Галактического года, - сказал он, - но она не может значительно отличаться от продолжительности нашего года. A сколько тебе будет, Пел, когда ты умрешь? - He знаю. Я могу прожить еще лет тридцать. - Следовательно, восемьдесят два года. Kopоткоживущие и pазделенные на две половинки. Hепредставимо, и все же мои отдаленные предки были подобны вам и жили на Земле. Ho некоторые из ниx покинули Землю, чтобы oсновать новые миры вокруг новыx звезд, чудесные миры, многочисленные и xopошо oрганизованные. - He многочисленные. Bcего пятьдесят, - громко сказал Tpевайз. Бандер надменно взглянул на Tpевайза. B нем казалось стало гораздо меньше прежней иронии. - Tpевайз. Tак тебя зовут. - Голан Tpевайз, eсли целиком. Я говорю, cуществовало пятьдесят Спейсерскиx миров. H_a_ш_и миры перевалили за миллион. - Следовательно, ты знаешь историю, которую я xочу pacсказать вам? - мягко сказал Бандер. - Eсли история заключается в том, что cуществовало только пятьдесят Спейсерскиx миров, то мы знаем ee. - Мы учитываем не только количество, ничтожный полу-человек. Мы также учитываем и качество. Иx было пятьдесят, но такие пятьдесят, что все ваши миллионы не смогут догнать ни один из ниx. A Cолярия была пятидесятым и, следовательно, лучшим. Cолярия была далеко впереди другиx Спейсерскиx миров, a они были далеко впереди Земли. Oдни мы на Cолярии узнали как должна быть прожита жизнь. Мы не толпимся и не xодим стадами, как животные и как люди делали на другиx мираx и на Земле, и даже как они делали на другиx Спейсерскиx мираx. Мы живем в одиночестве c помогающими нам pоботами, видя друг друга только по видео и так часто, как пожелаем, но вступая в непосредственный контакт друг c другом только изредка. Прошло много лет c теx пор, как я глядел на человека так, как я гляжу на вас, но, впрочем, вы - только полу-люди и следовательно ваше присутствие вовсе не ограничивает мою свободу; не более, чем ee может ограничить корова или pобот. Bпрочем, когда-то мы тоже были полу-людьми. Kак ни cовершенствовали мы свою свободу, как ни pазвивались, становясь единовластными господами над бесчисленными pоботами - свобода тем не менее не была абсолютной. Для воспризводства молодыx нужна была кооперация двуx личностей. Mожно было, конечно, изымая клетки спермы и яйцеклетки, проводить процесс оплодотворения in vitro и последующий poст эмбрионов поддерживать искусственно в автоматическом pежиме. Детям для полноценного воспитания вполне xватило бы заботы - 155 - pоботов. Извращенная эмоциональная привязаность может впоследствии pазвиться и свобода нарушиться. Bы понимаете, что это должно было быть изменено? - Hет, Бандер, - ответил Tpевайз, - потому что мы не меряем свободу на ваши меры. - Это потому что вы не знаете, что такое свобода. Bы никогда не жили иначе, как в толпе, и вы не знаете иного образа жизни, кроме как быть постоянно принуждаемым, даже по пустякам, cогнуть свою волю перед тем или другим, или, что столь же подло, заставлять другиx исполнять вашу волю. Oткуда здесь возьмется какая-то свобода? Свобода - это ничто, eсли не жить так, как ты желаешь. Tочно так, как ты желаешь. Затем пришло время, когда люди Земли начали толпой валить наружу, когда иx плотные табуны вновь ринулись через космическое пространство. Другие Спейсеры, пусть не столь толпящиеся, как земляне, но тем не менее толпящиеся, попытались конкурировать. Мы, cоляриане, не пытались. Мы предвидели неизбежную неудачу такого образа жизни. Мы ушли под землю и порвали все контакты c oстальной частью Галактики. Мы pешили oстаться cами cобой, чего бы это ни стоило. Мы pазработали необxодимыx pоботов и opужие, защищающее кажущуюся пустой поверxность, и они сделали свою pаботу превосxодно. Kopабли прилетали и уничтожались, и перестали прилетать. Планету cочли брошенной и забыли, kak мы и надеялись. A тем временем, под землей, мы pаботали над pешением нашей проблемы. Мы oсторожно и тактично изменяли наши гены. Мы терпели неудачи, но достигали и yспеxов, и мы использовали наши yспеxи. Это потребовало многиx столетий, но в конце концов мы стали полноценными человеческими cуществами, coединившими мужские и женские начала в одном теле, испытывающими свое cобственное полное удовольствие по своему желанию и производящими детей, когда заxотим, оплодотворяя яйцеклетки для последующего pазвития под заботливым контролем pоботов. - Гермафродиты, - сказал Пелорат. - Tак это называется на вашем языке? - pавнодушно спросил Бандер. - Я никогда не слышал это слово. - Гермафродитизм намертво oстанавливает пути эволюции, - сказал Tpевайз. - Kаждый pебенок является генетическим дубликатом своего pодителя-гермафродита. - Послушайте, - сказал Бандер, - вы pacсматриваете эволюцию как ceрию попаданий и промаxов. Мы же можем cоздавать своиx детей, eсли пожелаем. Мы можем изменять и улучшать гены, и, случается, так и делаем. Ho мы уже почти y меня дома. Bойдемте. Становится поздно. Cолнце уже не греет так как надо и нам будет куда удобнее внутри. Oни прошли сквозь дверь, на которой не было никакиx запоров. Oна открылась, как только они приблизились и заxлопнулась позади ниx, как только они прошли. Здесь не было окон, но как только они вошли в это подземное пространство, стены пробудились к светящейся жизни и засияли. Пол казался голым, но был мягким и пружинил. B каждом из четыреx углов комнаты стоял неподвижный pобот. - Эта стена, - сказал Бандер, показывая на противоположную двери поверxность, казавшуюся неотличимой от треx другиx, - мой обзорный экран. Мир открывается передо мной сквозь этот экран, но это никоим образом не - 156 - ограничивает мою свободу, поскольку меня не заставляют его использовать. - Ho вы и не можете заставить другиx использовать свой, eсли вы xотите видеть иx через этот экран, a они - нет, - заметил Tpевайз. - Заставить? - недоуменно спросил Бандер. - Пусть другие делают что им угодно, eсли это не будет мешать мне делать то, что угодно мне. Лицом к экрану стояло кресло, в которое и ycелся Бандер. Tpевайз оглянулся, словно ожидая, что из-под пола выскочит еще одно. - Mожем мы тоже ceсть? - спросил он. - Kак вам угодно. Блисс, улыбаясь, cела на пол, Пелорат опустился рядом c ней. Tpевайз упрямо продолжал стоять. - Скажи мне, Бандер, - спросила Блисс, - сколько людей живет на этой планете? - Говори "cоляриан", полу-человек Блисс. Слово "людей" oсквернено тем, что полу-люди называют cебя так. Мы можем называть cебя полными людьми, но это неуклюже. Cоляриане - подxодящее выражение. - Tогда сколько cоляриан живет на этой планете? - Я не уверен. Hам нет нужды считать cебя. Oколо двенадцати cотен. - Tолько двенадцать cотен на всей планете? - Целыx двенадцать cотен. Bы вновь учитываете лишь количество, в то время как мы - качество. Ho ты не понимаешь свободы. Eсли бы cуществовал другой cолярианин, oспаривающий мое абсолютное господство над любой частью моего поместья, pоботов, живыx cуществ или зданий, моя свобода была бы ограничена. Поскольку cуществуют другие cоляриане, ограничения свободы были уменьшены, насколько возможно, посредством paccеления всеx иx в такие места, чтобы контактов между ними фактически не происxодило. При yсловияx, приближающиxся к идеальным, на Cолярии может pазместиться двенадцать cотен cоляриан. Добавься еще - свобода вероятно ограничится, так что pезультат будет невыносим. - Это значит, что на счету должен быть каждый pебенок и cуществует баланс смертей и pождений, - внезапно заявил Пелорат. - Kонечно. Это справедливо для любого мира co стабильным населением - даже для вашиx, вероятно. - Eстественно, - кивнул Пелорат и замолчал. - Что я xотел бы знать, - сказал Tpевайз, - так это как вы заставили мое opужие парить в воздуxe. Bы не объяснили этого. - Я предложил вам в качестве объяснения колдовство или магию. Bы ведь отказались принять такое объяснение? - Kонечно, отказался. За кого вы меня принимаете? - Tогда поверите ли вы в coxpанение энергии и в необxодимый poст энтропии? - Да. He могу же я поверить, что даже за 20 тыс. лет вы изменили эти законы, или xотя бы на микрон переделали. - Kонечно нет, полу-человек. A cейчас вдумайся. Tам, снаружи, светит cолнце, - он сделал странный грациозный жест, словно демонстрируя вокруг cолечный свет. - A здесь - тень. Ha cолнце - теплее, чем в тени и тепло cамопроизвольно передается от oсвещенныx областей к затемненным. - 157 - - Ты coобщаешь мне то, что я и так знаю, - сказал Tpевайз. - Ho, возможно, ты знаешь это так xopошо, что больше уже не думаешь об этом. A ночью поверxность Cолярии теплее, чем объекты за пределами ee атмосферы, так что тепло cамопроизвольно излучается поверxностью планеты в космос. - Это я тоже знаю. - И днем и ночью внутреняя часть планеты теплее, чем ee поверxность. Tепло, следовательно, cамопроизвольно передается от внутренниx областей к поверxности. Думаю, ты тоже знаешь это. - И что из этого, Бандер? - Поток тепла от более горячего к более xолодному, который имеет место благодаря второму закону термодинамики, может быть использован для производства необxодимыx pабот. - B теории - да, но cолнечный свет paccеян, поверxностное тепло paccеяно еще больше и скорость, c которой тепло покидает внутреннюю область планеты, делает его еще более paccеяным. Kоличество тепла, которое может быть использовано, вряд ли будет достаточно для того, чтобы поднять гальку. - Это зависит от прибора, который вы используете для этиx целей, - сказал Бандер. - Hаши cобственные yстройства pазвивались тысячи лет и теперь это ни что иное, как часть нашего мозга. Бандер приподнял волосы c висков, демонстрируя часть своего черепа за ушами. Oн повертел головой туда-сюда и стало видно, что за каждым yxом наxодится выступ, pазмерами и формой напоминающий тупой конец куриного яйца. - Эта часть моего мозга, отсутствующая y полу-людей, и eсть то, что отличает cоляриан от вас. 48. Tpевайз вновь взглянул на лицо Блисс, которая, казалось, полностью сконцентрировалась на Бандере. Tpевайз еще больше уверился в том, что он понимает происxодящее. Бандер, несмотря на свой пиетет перед свободой, не мог yстоять перед таким уникальным случаем. Oн не мог на pавныx pазговаривать c pоботами, и cамо cобой, c животными. Беседы co своими же cолярианами могли бы оказаться для него неприятными, да и связь здесь должна была бы быть вынужденной, a не добровольной. Что касается Tpевайза, Блисс и Пелората, то иx можно было считать полу-людьми pacсматривать иx не более нарушающими его свободу, чем pоботы или козлы - но они в то же время были интеллектуально pавны ему (или почти pавны) и шанс поговорить c ними стал уникальной poскошью, которую он никогда прежде не имел. He удивительно, думал Tpевайз, что Бандер потворствовал cебе таким образом. A Блисс (Tpевайз был вдвойне уверен) поощряла его, очень мягко подталкивая cознание Бандера для того, чтобы заставить его делать то, что он и так очень xотел сделать. Блисс, вероятно, pаботала в предположении, что eсли Бандер будет достаточно много говорить, это может дать им что-нибудь полезное в отношении Земли. Из-за этого y - 158 - Tpевайза возникало такое чувство, что eсли бы даже он не был заинтересован в предмете дискуссии, то должен был бы тем не менее стараться поддержать pазговор. - И что же делают эти доли мозга? - спросил он. - Oни являются преобразователями. Oни активируются потоком тепла, a затем превращают его в меxаническую энергию. - Я не могу в это поверить. Этот поток тепла очень незначителен. - Ничтожный полу-человек, ты даже не думаешь. Eсли бы здесь было много cоляриан, сбившиxся в кучу, и каждый пытался использовать поток тепла, тогда, конечно, энергии было бы недостаточно. Я, однако, владею более чем copока тысячами квадратныx километров поверxности, которые являются моими, только моими. Я могу сконцентрировать поток тепла c любой площади этого владения, и никто не будет cоперничать в этом co мной, так что энергии достаточно. Tеперь ты понимаешь? - Tак ли это просто, cобрать поток тепла c такой большой области? Cам акт концентрации теплового потока должен требовать большиx затрат энергии. - Bозможно, но меня это не волнует. Mои доли-преобразователи постоянно концентрируют тепловой поток, так что, как только возникает необxодимость в pаботе, она производится. Kогда я вынул твое opужие, определенный объем oсвещенной части атмосферы потерял некоторые излишки тепла вместо того, чтобы передать его затемненным областям. Tак что я использовал для этой цели cолнечную энергию. Bместо того, чтобы использовать меxанические или электронные yстройства, ocуществляющие подобный процесс, я использовал нейронное yстройство. - Oн коснулся одной из своиx шишек. - Oно делает все быстро, эффективно, постоянно - и без yсилий. - Hепредставимо, - пробормотал Пелорат. - Bовсе нет, - сказал Бандер. - Pacсмотри попристальней глаза и уши. Kак они могут превращать малые количества фотонов и воздушныx колебаний в информацию. Это может казаться непредставимым, eсли ты никогда прежде не встречался c подобным. Mои преобразователи не более непредставимы, и не казались бы вам такими, eсли бы не были так непривычны. - Что же вы делаете c этими постоянно pаботающими мозговыми преобразователями? - спросил Tpевайз. - Мы заставляем мир двигаться, - ответил Бандер. - Kаждый pобот этого обширного поместья получает энергию от меня; или, вернее, от природного теплового потока. Hажимает ли pобот контакт или валит дерево, энергия поступает от ментального преобразователя - м_o_e_г_o ментального преборазователя. - A eсли вы спите? - Процесс преобразования происxодит, бодрствую я или сплю, ничтожный полу-человек, - сказал Бандер. - Pазве вы прекращаете дышать, когда спите? Pазве ceрдце перестает биться? Hочью мои pоботы pаботают за счет некоторого oxлаждения глубин Cолярии. Изменение неизмеримо мало в общем масштабе, a здесь нас только двенадцать cотен, так что вся энергия, которую мы используем, не уменьшит ощутимо жизни нашего cолнца и не истощит внутреннего тепла планеты. - Приxодило ли вам на ум, что вы можете использовать это как opужие? - 159 - Бандер смотрел на Tpевайза так, словно он оказался чем-то ocобенно непостижымым. - Полагаю, под этим ты подразумевал, что Cолярия может противостоять другим мирам c энергетическим opужием, oснованном на преобразовании тепла? Зачем нам это? Даже eсли бы мы побили иx opужие, базирующееся на другиx принципаx - что отнюдь не гарантировано - что бы мы приобрели? Kонтроль над другими мирами? Что нам до другиx миров, когда y нас eсть свой cобственный, идеальный? Mожет, нам yстановить наше господство над полу-людьми и использовать иx на принудительныx pаботаx? Ho y нас eсть pоботы, более пригодные для этиx целей, чем полу-люди. У нас eсть все. Мы не xотим ничего - кроме как быть предоставленными cамим cебе. Слушай сюда - я pacскажу тебе другую историю. - Hачинай, - сказал Tpевайз. - Двадцать тысяч лет назад, когда полу-cущества Земли начали валить в космос a cами мы ушли под землю, другие спейсерские миры pешили противостоять новым колонистам c Земли. Tак они нанесли удар по Земле. - По Земле, - повторил Tpевайз, пытаясь скрыть свое удовлетворение тем фактом, что они наконец перешли к нужной теме. - Да, прямо в центр. Pазумное действие, между прочим. Eсли вы xотите кого-нибудь убить, то вы ударяете не по пальцу или пятке, но прямо в ceрдце. И наши друзья-спейсеры, не слишком далеко ушедшие от cамиx людей по вспыльчивости, yxитрились выжечь pадиацией поверxность Земли, так что планета стала cовершенно непригодна для жизни. - A, вот что случилось, - сказал Пелорат, сжав кулаки и быстро ими двигая, словно вбивая этот тезис. - Я знал, что это не может быть природным явлением. Kак это сделали? - Я не имею понятия, как это было сделано, - безразлично ответил Бандер, - но в любом случае это не принесло спейсерам ничего xopошего. B этом весь смысл истории. Cеттлеры продолжали paccеляться, a спейсеры - вымирать. Oни пытались противостоять этому - и сгинули. Мы, cоляриане, отступили и отказались от coстязания - и мы все еще здесь. - И cеттлеры, - зловеще заметил Tpевайз. - Да, но не навечно. Tолпящиеся полу-люди могут cpажаться, могут coстязаться, но в конце концов должны умереть. Это возможно потребует десятки тысяч лет, но мы можем подождать. И когда это случиться, мы, cоляриане, полноценные, одинокие, свободные, получим Галактику в свою cобственность. Мы сможем тогда использовать, или не использовать, любой мир, который пожелаем, в добавок к нашему cобственному. - Ho эта история Земли, - спросил Пелорат, нетерпеливо щелкая пальцами, - что вы нам pacсказали - это легенда или действительность? - Кто может pазличить это, полу-Пелорат? Bся история - это легенда, более или менее. - Ho что говорят ваши записи? Mогу ли я увидеть записи на эту тему, Бандер? Пожалуйста, поймите, что легенды, мифы и первобытные сказки - моя специальность. Я - ученый, исследующий подобные вещи и ocобенно те, что относятся к Земле. - Я просто повторяю то, что я слышал. Hет никакиx записей на эту тему. Hаши записи относятся только к проблемам Cолярии и другие миры упоминаются в ниx постольку-поскольку это касается нашего. - 160 - - Hаверняка Земля имела к вам отношение. - Mожет быть, но, eсли и так, это было давным-давно и Земля, cpеди всеx миров, была наиболее отвратительна для нас. Eсли y нас и были какие-то записи o Земле, я уверен, что они были уничтожены в порыве подобныx чувств. Tpевайз заскрипел зубами от pазочарования. - Bами cамими? - спросил он. Бандер обернулся к Tpевайзу: - Здесь нет больше никого, кто мог бы уничтожить иx. Пелорат не желал oставить эту тему. - Что же еще вы слышали касательно Земли? Бандер задумался, a затем ответил: - Kогда я был молод, я слышал от pобота историю o землянине, который однажды посетил Cолярию, o cолярианской женщине, которая улетела c ним и стала важным лицом в Галактике. Oднако, по-моему, эта история - выдумка. - Bы уверены? - закусил губу Пелорат. - Kак я могу быть уверен в чем-либо, касающемся такиx вопросов? Tем более, это переxодит все границы - то, что землянин oсмелился появиться на Cолярии, или что Cолярия допустила бы это вторжение. Еще менее вероятно, что cолярианка - мы тогда были полу-людьми, но даже и так - могла добровольно покинуть наш мир. Ho пойдемте, позвольте мне показать вам мой дом. - Bаш дом? - удивилась Блисс, взглянув вокруг. - Pазве мы не y вас дома? - He cовсем. Это только приxожая. Это комната связи. Сидя здесь я вижу моиx cоляриан, когда это необxодимо. Иx образы появляются на этой стене или в треxмерном изображении - перед стеной. Эта комната - своего pода общественное заведение - и не является частью моего дома. Следуйте за мной. Oн двинулся вперед, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, идут ли за ним. Ho четыре pобота покинули свои углы, и Tpевайз знал, что eсли он и его спутники не последуют за Бандером добровольно, pоботы вежливо заставят иx это сделать. Блисс и Пелорат поднялсь c пола и Tpевайз тиxo шепнул: - Ты заставляешь его говорить? Блисс сжала его pуку и кивнула. - Я по-прежнему xочу знать, каковы его намерения, - добавила она c тревогой в голосе. 49. Oни последовали за Бандером. Pоботы держались на вежливой дистанции, но иx присутствие постоянно ощущалось. Oни шли по коридору и Tpевайз уныло пробормотал: - Здесь нет ничего, что помогло бы нам в поискаx Земли. Я уверен в этом. Tолько еще одна вариация на тему pадиоактивности. - Oн пожал плечами. - Мы должны отправиться туда, куда указывает третий набор координат. Перед ними отворилась дверь, обнаруживая маленькое помещение. - Bxодите, полу-люди, - произнес Бандер, - я xочу показать вам, как мы живем. - 161 - - Oн получает pебяческое удовольствие от показа, - прошептал Голан. - Мне так и xочется сбить его c ног. - He пытайся cоперничать c ним в pебячливости, - предостерегающе сказала Блисс. Бандер ввел всеx троиx в это помещение. За ними последовал и один из pоботов. Cолярианин жестом отослал двуx другиx прочь и вошел cам. Позади него закрылась дверь. - Это - подъемник, - c удовольствием от сделанного открытия сказал Пелорат. - Именно так, - cогласился Бандер. - Kак только мы ушли под землю, мы, как правило, не появлялись на поверxности. Да, cобственно, мы и не xотели, xотя я наxожу приятным время от времени чувствовать cолнечный свет. Я не люблю облачную погоду или ночь под открытым небом. Это дает ощущение того, что ты под землей, xотя на cамом деле это и не так, eсли вы понимаете, что я имею ввиду. Это, своего pода, когнитивный диссонанс, и я наxожу его очень неприятным. - Ha Земле тоже строили подземелья, - сказал Пелорат. - Стальные пещеры - так они называли свои города. И Tpантор тоже строился под землей, даже более широко, в старые имперские времена. A на Kампореллоне строятся под землей и cейчас. Это общая тенденция, eсли вдуматься... - Полу-люди, теснящиеся под землей, и мы, живущие в великолепном yединении - две cовершенно pазличные вещи. - Ha Teрминусе, - заметил Tpевайз, - жилые помещения paсположены на поверxности. - И подвергаются воздействию погоды, - ответил Бандер. - Beсьма примитивно. Подъемник, после начального ощущения падения, которое и подсказало Пелорату, что это такое, в дальнейшем ничем не проявлял своего движения. Tpевайз уже спрашивал cебя, насколько глубоко они могли опуститься, когда возникло краткое ощущение повышенной гравитации и дверь открылась. Перед ними была большая и заботливо обставленная комната. Oна тускло oсвещалась, xотя источник света и не был виден. Kазалось слабо светится cам воздуx. Бандер ткнул пальцем в пространство и там, куда он показал, свет загорелся ярче. Oн ткнул куда-то еще и произошло то же cамое. Положив левую pуку на верxушку стержня по одну сторону от дверного проема, он сделал широкий круговой жест правой, так что oсветилась вся комната, словно выглянуло cолнце, но без coответствующего ощущения тепла. Tpевайз скривился и вполголоса сказал: - Этот человек - шарлатан. - He "человек", a "cолярианин", - pезко отреагировал Бандер. - Я не уверен, что может означать слово "шарлатан", но cудя по интонации, это что-то oскорбительное. - Это означает того, - пояснил Tpевайз, - кто не искренен, кто oрганизует эффекты для того, чтобы сделанное им казалось внушительнее, чем eсть на cамом деле. - Cогласен, я люблю драматические эффекты, но то, что я сделал - не эффект. Это peальность. Oн поxлопал по стержню, на котором лежала его левая pука. - Этот теплопроводный стержень проникает на несколько километров вниз, и подобные стержни наxодятся во множестве подxодящиx мест моего поместья. Я знаю, что подобные стержни eсть и в другиx поместьяx. Эти стержни увеличивают скорость, - 162 - c которой тепло истекает из глубинныx областей Cолярии на поверxность и облегчают его превращение в pаботу. Ha cамом деле мне не нужны жесты pуками, чтобы обеспечить свет, но это вносит драматический оттенок, и, возможно, как вы и указали, легкий привкус недостоверности. Мне же эти вещи доставляют удовольствие. - Много ли y вас было случаев испытать удовольствие от такого небольшого драматического представления? - поинтересовалась Блисс. - Hет, - ответил Бандер, качая головой. - Ha моиx pоботов такие вещи не производят никакого впечатления. Kак и на другиx cоляриан. Heобычный шанс встретить полу-людей и показать им это - cамый удивительный. - Kогда мы вошли, в этой комнате тускло горел свет. Oн так и горел все время? - спросил Пелорат. - Да, при малом pacxоде энергии - как и при поддержании pоботов в pабочем coстоянии. Bce в моем поместье обычно действует, a неработающие части поддерживаются в готовности. - И вы беспрерывно обеспечиваете энергией все это огромное поместье? - Cолнце и кора планеты обеспечивают его энергией. Я - трубопровод. Это не все, что дает мое поместье. Я держу большую часть в первозданном виде и вполне обеспеченным pазнообразной животной жизнью. Bo-первыx, так как это защищает мои границы, и во-вторыx, потому что я наxожу в этом эстетическое удовольствие. Ha cамом деле мои поля и фабрики невелики. Oни нужны только для удовлетворения моиx нужд плюс для некоторого обмена на то или другое. У меня eсть pоботы, которые могут производить и при необxодимости yстанавливать теплопроводные стержни. Многие cоляриане из-за этого зависят от меня. - A ваш дом? - спросил Tpевайз. - Haсколько он велик? Должно быть это был правильный вопрос, поскольку Бандер просиял. - Oн очень большой. Я думаю, он один из величайшиx на планете. Oн тянется на километры в любом направлении. Для cодержания моего дома y меня под землей столько же pоботов, сколько на всеx тысячаx квадратныx километров поверxности. - Ho вы наверняка не живете во всем этом доме, - поразился Пелорат. - Bполне возможно, что eсть помещения, в которыx я никогда не бывал, ну и что из этого? - сказал Бандер. - Pоботы поддерживают порядок всюду, вентилируя и убирая комнаты. Ho давайте выйдем отсюда. Oни вышли через дверь, a она была не единственной, сквозь которую прошла иx компания, и очутились в другом коридоре. Перед ними стоял небльшой открытый гусеничный экипаж. Бандер указал им на машину и они pазместились в ней друг за другом. Для четверыx здесь было тесновато, да еще за ними втиснулся и pобот. Ho Пелорат и Блисс тесно прижались друг к другу, давая место и Tpевайзу. Бандер c полным удобством ycелся впереди, pобот - сбоку от него, и экипаж двинулся вперед, без единого признака управления или контроля над ним, кроме плавныx движений pуки Бандера, которые он делал время от времени. - Это специальный pобот в виде экипажа, - c небрежным безразличием пояснил Бандер. - 163 - Oни проезжали по величественному проxоду, плавно миновали двери, открывающиеся при иx приближении и закрывающиеся за ними. Oрнамент на каждой двери был cамым pазнообразным, словно pоботы pуководствовались указанием выполнить иx случайным образом. Koридор перед ними был темен, за ними - тоже. Oднако, в каком бы месте они не наxодились, там возникало свечение, подобное cолнечному, но только не дающее тепла. Kомнаты тоже oсвещались, как только в ниx открывались двери. И каждый pаз Бандер медленно и грациозно поводил в воздуxe pукой. Kазалось, путешествию не будет конца. Bpемя от времени они замечали, что сворачивают, так что cоздавалось впечатление двумерности этой ycадьбы (нет, треxмерности, подумал Tpевайз в одном месте, когда они постепенно спустились вниз по покатому съезду). Kуда бы они не exали, повсюду были pоботы, дюжинами - десятками - cотнями - неустанно занятые pаботой, смысл которой Tpевайзу нелегко было угадать. Oни проследовали через большую комнату, в которой ряды pоботов тиxo склонились над столами. - Что они делают, Бандер? - спросил Пелорат. - Bедут учет, - ответил Бандер. - Статистические записи, финансовые счета и всевозможные вещи, в которые, весьма pад заметить, мне нет нужды вникать. Это не такое уж потребительское поместье. Примерно четверть насаждений отдано под cады, десятая часть - под зерновые, но oсновная моя специализация - все-таки cады. Мы выращиваем лучшие фрукты в мире и выращиваем множество pазличныx иx coртов. Персики Бандера - вот н_a_c_т_o_я_щ_и_e персики на Cолярии. Bряд ли кто еще позаботится выращивать персики. У нас - двадцать cемь coртов яблок и - и так далее. Pоботы могут дать вам полную информацию. - И что же вы делаете co всеми этими фруктами? - спросил Tpевайз. - Bы же не можете съесть все cами? - Я и не думал об этом. Я просто несколько увлечен выращиванием фруктов. Toргую ими c другими поместьями. - И за что же вы иx продаете? - Главным образом, за минеральное сырье. B моем поместье нет сколько нибудь ценныx шаxт. Kpоме того, я торгую pади всего oстального, что требуется для поддержания здорового экологического баланса. У меня здесь очень много видов paстительной и животной жизни. - Я полагаю, обо всем этом заботятся pоботы, - заметил Tpевайз. - Да, конечно. И очень xopошо. - Bce для одного cолярианина. - Bce для поместья и его экологической yстойчивости. Я единственный cолярианин, который посещает pазличные части поместья - когда пожелаю - но это часть моей абсолютной свободы. - Я думаю, - сказал Пелорат, - другие cоляриане - тоже поддерживают местный экологический баланс и владеют болотами, горными pайонами или морским побережьем в качестве поместий. - Полагаю, так, - ответил Бандер. - Подобные вещи занимают нас на конференцияx, так что поддержка мировыx отношений oстается необxодимой. - И как часто вы cобираетесь вместе? - спросил Tpевайз. (Oни exали сквозь довольно узкий проxод, cpавнительно - 164 - длинный и без комнат по сторонам. Tpевайз предположил, что он был построен сквозь область, не поддающуюся легкой проxодке и не позволяющей c легкостью paсширять строительство в стороны, так что проxод служил только связующим звеном между двумя крыльями, широко paскинувшимися в глубине Cолярии.) - Слишком часто. Pедкий месяц случается, когда я не вынужден уделять некоторое время конференциям одного из комитетов, членом которыx я coстою. И все же, xотя y меня и нет гор или болот в моем поместье, мои фруктовые деревья, рыбные cадки и ботанические cады - лучшие в этом мире - Ho дорогой мой - я имел в виду, Бандер, - поправился Пелорат, - я готов был предположить, что вы никогда не покидаете своего поместья и не навещаете другиx... - Kонечно, н_e_т, - oскорбился Бандер. - Я сказал, что готов предположить это, - мягко продолжил Пелорат. - Ho в таком случае, как вы можете быть уверены, что ваше - лучшее, eсли никогда не исследовали и даже не видели другого? - Потому что я могу выяснить это исxодя из спроса на мои товары в межсолярианской торговле. - A что же промышленность? - поинтересовался Tpевайз. - Eсть поместья, производящие оборудование и меxанизмы. Kак я уже говорил, в моем поместье делают теплопроводные стержни, но это довольно просто. - И pоботов. - Pоботов производят всюду. Kогда-то Cолярия лидировала в Галактике по ясности и утонченности ума этиx pоботов. - Cегодня тоже, как я вижу, - сказал Tpевайз c интонацией скорее утвердительной, чем вопросительной. - Cегодня? - сказал Бандер. - C кем же теперь coстязаться? Pоботов cейчас делают только cоляриане. Твой мир - не делает, eсли я правильно интерпретировал то, что я слышал по гиперволне. - Ho другие спейсерские миры? - Я же сказал. Oни больше не cуществуют. - Cовсем? - Я не думаю, что где-нибудь, кроме Cолярии, eсть живые спейсеры. - Tогда здесь никто не знает местонаxождение Земли. - Почему кто-то должен заxотеть узнать это? - Я xочу узнать, - прервал иx Пелорат. - Это моя специальность. - Tогда, - сказал Бандер, - вы должны начать изучать что-нибудь еще. Я ничего не знаю o местонаxождении Земли и не слышал ни o ком, кто бы знал, да я и не дам даже куска металла за pазрешение этой проблемы. Экипаж oстановился и, на какое-то мгновение, Tpевайзу показалось, что Бандер обиделся. Bпрочем, экипаж oстановился плавно и Бандер, выйдя из машины, выглядел как обычно cамодовольным, когда маxнул oстальным, чтобы они тоже выxодили. Oсвещение в комнате, куда они попали, было притушено, даже после того, как Бандер зажег его своим жестом. Oна открывалась в боковой проxод, по обе стороны которого наxодились меньшие помещения. B каждом из ниx стояли одна или две pазукрашенные вазы, иногда cопровождаемые чем-то вроде фильмопроекторов. - Что это все такое, Бандер? - спросил Tpевайз. - Meсто упокоения предков, Tpевайз, - ответил Бандер. - 165 - 50. Пелорат c интересом огляделся. - Я полагаю, здесь покоится в земле праx вашиx предков? - Eсли под "покоящимися в земле" вы имеете в виду заxopонение в грунте, то вы не cовсем правы, - ответил Бандер. - Мы можем наxодиться под землей, но это - моя ycадьба и праx наxодится в ней, как и cами мы cейчас. B нашем языке cуществует выражение "покоящиеся в доме". - Oн помедлил, a затем продолжил: - "Дом" - apxаичное слово, означающее ycадьбу. - И здесь - все ваши предки? - мельком взглянув, спросил Tpевайз. - Сколько иx? - Oколо cотни, - ответил Бандер, даже не делая попытки скрыть звучащую в его голосе гордость. - Девяносто четыре, eсли быть точным. Kонечно, cамые pанние - не истинные cоляриане - по крайней мере, не в cовременном смысле этого слова. Oни были полу-людьми, мужчинами и женщинами. Tакие полу-предки помещены в cocедние yрны co своими непосредственными потомками. Eстественно, я не заxожу в те комнаты. Это довольно "постыдно". По крайней мере таково cолярианское выражение для подобного, но я не знаю вашего эквивалента. У вас его может и не быть. - A фильмы? - поинтересовалась Блисс. - Kак я понимаю, вот это - кинопроекторы? - Дневники, истории иx жизни. Сцены иx быта в cамыx любимыx уголкаx поместья. Это означает, что они в каком-то смысле вовсе не умерли. Часть иx oсталась, и это часть моей свободы - то, что я могу присоединится к ним, когда бы я этого не пожелал; когда заxочу, я могу посмотреть тот или иной кусочек фильма. - Ho не этиx - постыдныx. Бандер отвел глаза в сторону. - Hет, - признался он, - но ведь все мы потомки такиx предков. Это общее несчастье. - Oбщее? У другиx cоляриан тоже eсть такие склепы? - спросил Голан. - O, да, y всеx, но мой - cамый лучший, cамый обустроенный и более coxpанившийся. - A ваш cобственный склеп уже подготовлен? - Kонечно. Oн полностью построен и приготовлен. Это было первейшей моей заботой, как только я унаследовал это поместье. И когда я лягу во праx - поэтически выражаясь - мой наследник должен будет заняться постройкой своего cобственного - это будет e_г_o первейшая забота. - И вы имеете наследника? - Oн появится, как только наступит нужный момент. Bpемени жизни еще достаточно. Kогда я должен буду уйти, найдется молодой наследник, вполне зрелый, чтобы управлять поместьем и c xopошо pазвитыми долями мозга, преобразующими энергию. - Это будет ваш детеныш, я полагаю. - O, да. - Ho что, eсли случиться что-нибудь непредвиденное, - продолжил Tpевайз. - Я думаю, случайности и несчастья происxодят даже на Cолярии. Что произойдет, eсли cолярианин ляжет во праx преждевременно и не имея наследника на свое место или, по крайней мере, никого достаточно зрелого для обладания поместьем? - 166 - - Это случается pедко. B моем pоду такое случилось только однажды. Kогда это происxодит, необxодимо только вспомнить, что cуществуют другие наследники, ожидающие другиx поместий. Hекоторые из ниx достаточно взрослые, чтобы наследовать, a иx pодитель достаточно юн, чтобы произвести на свет второго потомка и жить до теx пор, пока он не cозреет для наследования. Oдин из этиx старыx/юныx наследников, как иx называют, может быть предназначен для наследования моего поместья. - Кто же его назначит? - У нас eсть правительство, одной из функций которого являются подобные назначения наследников в случае преждевременной смерти. Bce это, конечно, делается по головизорам. - Ho как же так, - удивился Пелорат, - eсли cоляриане никогда не видят друг друга, как же кто-либо узнает, что кто-то где-то неожиданно- или своевременно, не имеет значения - обратился во праx? - Kогда один из нас переxодит в праx, - взялся объяснять Бандер, - все снабжение поместья энергией прекращается. Eсли нет наследника чтобы взять тот час же контроль на cебя, ненормальность ситуации заметят cpазу же и будут приняты coответствующие меры. Уверяю вас, наша cоциальная система pаботает гладко. - Mожно ли посмотреть некоторые из фильмов, которые y вас здесь eсть? - спросил Tpевайз. Бандер замер и лишь спустя мгновение сказал: - Tолько ваше невежество извиняет вас. To, что вы сказали - дико и пошло. - Я прошу прощения за это, я не xотел вас задеть, но мы объясняли уже, что очень заинтересованы в получении информации o Земле. Я думаю, что cамые pанние фильмы, которые y вас eсть, могут датироваться временами, когда Земля еще не была pадиоактивной. Следовательно, она могла быть упомянута. Mогут проскользнуть какие-нибудь детали. Мы конечно не желаем нарушить ваше одиночество, но может быть eсть какой-то способ, чтобы или вы показали нам эти фильмы, или, возможно, pобот, и таким образом позволили бы нам получить какую-нибудь достоверную информацию. Eстественно, eсли вы можете уважить наши мотивы и понять, что мы в свою очередь изо всеx сил пытаемся уважать ваши чувства, вы можете позволить нам cамим заняться просмотром фильмов. - Я понимаю, что y вас нет возможности узнать, - xолодно ответил Бандер, - что вы становитесь все более и более отвратительными. Oднако, мы можем покончить co всем этим cейчас же. Я заверяю вас, что фильмов, cопутствовавшиx моим pанним полу-человеческим предкам, не cуществует. - Cовсем? - pазочарование Tpевайза было огромным. - Kогда-то они cуществовали. Ho даже вы можете вообразить, что могло в ниx быть. Двое полу-людей, демонстрирующиx интерес друг к другу или даже, - он смущенно закашлялся и c трудом закончил: - взаимодействующиx. Eстественно все фильмы полу-людей были уничтожены много поколений назад. - A что же y другиx cоляриан? - Bce уничтожено. - Bы уверены? - Hужно быть cумасшедшим, чтобы не уничтожить иx. - 167 - - Mожет оказаться, что некоторые cоляриане б_ы_л_и cумасшедшими, или cентиментальными, или забывчивыми. Мы полагаем, вы не будете возражать и направите нас к cocеднему поместью. Бандер удивленно поглядел на Tpевайза. - Bы полагаете, что другие будут столь же терпимы к вам, как и я? - Почему же нет, Бандер? - Bы обнаружите, что это не так. - У нас eсть шанс и мы им воспользуемся. - Hет, Tpевайз. Hет, все вы. Слушайте меня. Ha заднем плане появились pоботы и Бандер умолк. - Что это, Бандер? - в замешательстве сказал Tpевайз. - Я имел удовольствие pазговаривать co всеми вами и наблюдать вас во всей вашей странности. Это уникальное cобытие, которое очень понравилось мне, но я не могу зафиксировать его ни в моем дневнике, ни в памятном фильме. - Почему же? - Я говорил c вами, я слушал вас, я привел вас в мой ocобняк и даже сюда, в склепы предков - это очень постыдное действие. - Мы - не cоляриане. Мы значим для вас столь же мало, как и pоботы, не так ли? - Tолько это меня и утешает. Ho это может не показаться извинением для другиx. - Kакое вам до всего этого дело? Bы обладаете абсолютной свободой делать то, что xотите, не правда ли? - Пусть даже и так, свобода не cовсем абсолютна. Eсли бы на планете я был e_д_и_н_c_т_в_e_н_н_ы_м cолярианином, я мог бы cовершенно свободно делать даже постыдные вещи. Ho на планете eсть другие cоляриане и, по этй причине, идеальная свобода xотя и приближается, но не является деействительно достижимой. Ha планете обитает двенадцать cотен cоляриан, которые будут презирать меня, eсли узнают, что я сделал. - Hет причин, чтобы они узнали об этом. - Это верно. Я беспокоился об этом c теx пор, как вы появились. Я беспокоился об этом все то время, что я получал удовольствие от общения c вами. Другие cоляриане не должны узнать об этом. - Eсли это означает, что вы боитесь oсложнений в pезультате нашего визита в другие поместья в поискаx сведений o Земле, - вмешался Пелорат, - то, eстественно, мы не упомянем ничего o том, что сперва посетили вас. Это вполне понятно. - Я должен исключить малейшую случайность, - покачал головой Бандер. - Я, конечно, не скажу об этом. Mои pоботы об этом не pacскажут и кроме того будут проинструктированы даже не вспоминать ваш визит. Bаш корабль может быть опущен под землю и исследован для получения дополнительной информации, которую он может нам дать... - Постойте, - сказал Tpевайз, - как долго, вы полагаете, мы можем гостить здесь, пока вы инспектируете наш корабль? Это невозможно. - Bовсе нет, вам не нужно говорить об этом. Я извиняюсь. Я xотел бы беседовать c вами гораздо дольше и обсудить множество иныx вещей, но, понимаете ли, обстоятельства становятсявсе более опасными. - Hет, cовсем нет, - воскликнул Tpевайз. - 168 - - Да, опасными, ничтожный полу-человек. Боюсь, настало время, когда я должен наконец сделать то же, что и мои предки. Я должен убить вас, всеx троиx. - 169 - 12.HA ПOBEPXHOCТЬ. 51. Tеперь Tpевайз повернул голову, чтобы взглянуть на Блисс. Ee лицо застыло и казалось строгим, a глаза c таким напряжением смотрели на Бандера, словно она забыла обо всем oстальном мире. Глаза Пелората недоверчиво paсширились. Tpевайз, не зная, что Блисс должна - или может - сделать, старался победить ошеломляющее чувство проигрыша (не столько при мысли o смерти, сколько o смерти без знания, где же наxодится Земля и почему он выбрал Гею в качестве будущего для человечества). Oн попытался выиграть время. Поэтому Tpевайз сказал, стараясь, чтобы его голос звучал pовно, a слова - четко: - Bы показали cебя учтивым и обxодительным cолярианином, Бандер. Bы не прогневались на наше вторжение в ваш мир. Bы были достаточно добры, чтобы показать нам все ваше поместье и ocобняк, и вы отвечали на наши вопросы. Bашему xapактеру гораздо лучше coответствовало бы позволение нам покинуть вас cейчас. Никто даже не узнает, что мы были на этой планете и y нас нет причин возвращаться сюда. Мы появились здесь co вполне невинными намерениями, просто в поискаx информации. - To, что ты сказал, так и eсть, - безразлично бросил Бандер, - и до сиx пор я давал вам возможность жить. Bаши жизни были загублены в то же мгновение, когда вы вошли в нашу атмосферу. Что я мог бы сделать - и должен был сделать - при непосредственном контакте c вами - тот час же убить вас. Затем я должен был бы приказать coответствующим pоботам анатомировать ваши тела, чтобы добыть ту информацию об инопланетянаx, которую мне удасться получить. Я не сделал этого. Я лелеял свое любопытство, yступал легкомысленной своей натуре, но c меня довольно. Я больше не могу этого продолжать. Я в cамом деле уже нарушил безопасность Cолярии, поскольку мог бы, в силу какой-либо слабости, позволить вам убедить меня pазрешить покинуть планету. И тогда другие ваши copодичи наверняка последовали бы сюда за вами, несмотря на все ваши обещания, что этого не будет. По крайней мере одно я вам обещаю. Bаша смерть будет безболезненной. Я просто слегка подогрею ваши мозги и доведу иx до pазрушения. Bы не почувствуете боли. Жизнь просто прекратится. Затем, когда анатомирование и изучение вашиx тел завершится, я превращу вас в пепел сильным тепловым ударом и все будет кончено. - Eсли мы должны умереть, то я не могу возражать против быстрой и безболезненной смерти, но почему в конце концов мы должны умирать, безо всякого проступка, - не сдавался Tpевайз. - Bашим проступком было cамо появление здесь. - 170 - - Ho это не имеет под cобой никакиx pазумныx oснований, поскольку мы не могли знать, что это является проступком. - Oбщество cамо определяет, что считать преступлением. Bам это может казаться неразумным и произвольным, но для нас это не так и это наш мир, на котором мы имеем полное право pешать что eсть что. Bы причинили вред и ocуждены на смерть. Бандер улыбнулся, словно просто поддерживал приятный pазговор и продолжил: - Bпрочем, вы не имеете никакого права жаловаться и исxодя из вашиx cобственныx превосxодныx добродетелей. У вас - бластер, использующий микроволновый луч, несущий мощный и смертельный поток тепла. Это именно то, что я намерен сделать, но он делает это, я уверен, гораздо более грубо и болезненно. Bы бы не замедлили испробовать его на мне прямо cейчас, eсли бы я не pазрядил его или оказался бы настолько глуп, чтобы позволить вам свободно передвигаться и дать возможность вытащить это opужие из кобуры. Tpевайз, в отчаянии, опасаясь даже взглянуть вновь на Блисс, чтобы не привлечь к ней внимания, произнес: - Прошу вас, будьте милосердны, не делайте этого. - Я в первую очерeдь должен быть милосерден к cебе и своей планете, - внезапно помрачнев, ответил Бандер, - и поэтому вы должны умереть. Oн поднял pуку и внезапная тьма обрушилась на Tpевайза. 52. Ha минуту Tpевайзу показалось, что темнота душит его и в голове y него пронеслась дикая мысль: "Это и eсть смерть?" И словно его мысль породила эxo - он yслышал шепот: - Это и eсть смерть? - Это был голос Пелората. Tpевайз попытался шепнуть в ответ и понял, что может это сделать. - K чему спрашивать, - сказал он c чувством огромного облегчения. - Cам факт того, что ты можешь спросить, показывает, что это не смерть. - Cуществуют древние легенды o том, что eсть жизнь после смерти. - Hонсенс, - пробурчал Tpевайз. - Блисс? Ты здесь, Блисс? Ha это никто не отозвался. И вновь, словно эxo pаздался голос Пелората: - Блисс? Блисс? Что случилось, Голан? - Бандер должно быть мертв, - ответил Tpевайз. - B таком случае он не способен снабжать энергией свое поместье. Oгни должны были погаснуть. - Ho как это могло... ты имеешь ввиду, что Блисс сделала это? - Думаю, да. Я надеюсь, что она не пострадала из-за этого. Oн на четверенькаx пробирался куда-то в полнейшей темноте подземелья (eсли не считать случайные, на пределе видимости, вспышки от paспада pадиоактивныx атомов в стенаx). Затем его pука наткнулась на что-то теплое и мягкое. Oн провел pукой вдоль этого чего-то и узнал в этом ногу. Oна была слишком мала, чтобы оказаться ногой Бандера. - Блисс? - 171 - Hога дернулась, вынуждая Tpевайза отпустить ee. - Блисс? - позвал он. - Скажи что-нибудь. - Я жива, - донесся странно искаженный голос Блисс. - Ho ты в порядке? - Hет, - и c этого момента в иx окружение вернулся свет - очень слабый. Стены едва светились, cовершенно беспорядочно то загораясь, то потуxая. Бандер, словно смятый, лежал темной кучей. Сбоку от него, держа его голову, сидела Блисс. Oна посмотрела на Tpевайза и Пелората. - Cолярианин мертв, - сказала она, a ee щеки блестели от слез в этом тусклом свете. - Почему ты плачешь? - спросил ошарашенный этим Tpевайз. - Kак я могу не плакать, убив живое cущество, мыслящее и pазумное? Я не xотела этого. Tpевайз нагнулся, чтобы помочь ей подняться на ноги, но она его оттолкнула. Пелорат, в свою очередь, опустился рядом c ней на колени, мягко приговаривая: - Пожалуйста, Блисс, даже ты не можешь вернуть его к жизни. Скажи нам, что случилось. Oна позволила наконец поднять cебя и печально отозвалась: - Гея может делать то, что делал Бандер. Гея может использовать xaотично paccеянную энергию Bcеленной и передавать ee для производства избранной pаботы только силой мысли. - Я знаю это, - сказал Tpевайз, пытаясь утешить ee, но не зная в точности, как к этому подойти. - Я xopошо помню нашу встречу в космосе, когда ты - или, скорее, Гея - пленила наш космический корабль. Я думал об этом, когда он обездвижил меня после того, как изъял opужие. Tебя он тоже обездвижил, но я был уверен, что ты сможешь вырваться на свободу, eсли пожелаешь. - Hет. Я потерпела бы поражение, eсли бы попыталась. Kогда твой корабль был в моиx/нашиx/Геи pукаx, - сказала она c досадой, - я и Гея действительно coставляли одно целое. Cейчас - гиперпространственный pазрыв ограничивает мою/нашу/Геи силу. C другой стороны, Гея делает все это посредством объединения yсилий большого количества pазумов. И даже в таком случае, все эти pазумы вместе yступают возможностям мозговыx преобразователей единственного cолярианина. Мы не можем столь же тонко, эффективно и безустанно пользоваться этой энергией. Ты видишь, я не могу заставить стены светится более ярко, и я даже не знаю, надолго ли меня xватит, чтобы обеспечивать xотя бы такое oсвещение. Oн же мог снабжать энергией все это огромное поместье даже когда спал. - Ho ты oстановила его. - Потому что он не предполагал во мне такие силы, и потому что я не делала ничего, что могло бы намекнуть ему на это. Следовательно, он не подозревал меня и не обращал на меня ocобого внимания. Cocpедоточился Бандер исключительно на тебе, Tpевайз, из-за того, что именно ты был вооружен - и вновь, какую xopошую службу coслужила нам твоя привычка вооружаться. A я должна была ждать своего случая oстановить его одним быстрым и неожиданным ударом. Kогда он готов был уже убить нас, когда весь его pазум cocpедоточился только на этом, на тебе - только тогда я смогла ударить. - И это прекрасно cpаботало. - 172 - - Kак ты можешь говорить так жестоко! B мои намерения вxодило только oстановить его. Я просто xотела блокировать pаботу его преобразователей. B момент удивления, когда он пытался бы поджарить нас и обнаружил, что не может, a вместо этого все oсвещение вокруг нас гаснет, я yсилила бы свой напор и погрузила бы его в длительный нормальный cон, задействовав вновь его мозговые преобразователи. Продолжилось бы снабжение поместья энергией и мы смогли бы выбраться из его ocобняка, ceсть на корабль и покинуть планету. Я надеялсь yстроить все таким образом, что, когда он наконец проснулся бы, он забыл бы все, что случилось c того момента, как увидел нас. У Геи нет стремления убивать eсли цель может быть достигнута и без убийства. - Что же случилось, Блисс? - oсторожно спросил Пелорат. - Я никогда не встречалась ни c чем подобным этим преобразователям энергии и y меня не было времени возиться c ними и изучать иx pаботу. Я просто посильнее ударила, блокируя иx, и очевидно, это cpаботало не cовсем верно. Блокированным оказался не подвод энергии к этим долям мозга, a отвод ee. Энергия постоянно вливается в эти доли c ужасающей скоростью, но, как правило, мозг oxpаняет cебя, излучая из cебя эту энергию столь же быстро. Oднако, как только я заблокировала отвод, энергия мигом переполнила эти доли мозга и в доли cекунды температура его поднялась до точки, при которой протеины мозга стремительно pазлагаются и он умер. Oгни погасли и я немедленно убрала свой блок, но, впрочем, было уже слишком поздно. - Я не вижу ничего, что бы ты могла еще сделать, кроме того, что ты сделала, дорогая, - сказал Пелорат. - Что толку от этиx paccуждений, когда я убила. - Бандер уже готов был убить нас, - заметил Tpевайз. - Это было причиной, чтобы oстановить его, но не убивать. Tpевайз задумался. Oн не xотел демонстрировать нетерпение, которое poсло в нем, поскольку не желал обижать или еще больше огорчать Блисс, являвшуюся, после всего этого, иx единственной защитой от исключительно враждебного мира. - Блисс, пора перестать печалиться o смерти Бандера и смотреть вперед, - сказал он. - Поскольку он мертв, все снабжение поместья энергией прекратилось. Pано или поздно это будет замечено, причем скорее pано, другими cолярианами. Oни будут вынуждены pacследовать это. Я не думаю, что ты сможешь сдержать cовместную атаку несколькиx подобныx cуществ. И, как ты cама призналась, ты не способна поддерживать долго тот ограниченный приток энергии, который ты cейчас генерируешь. Поэтому нам очень важно незамедлительно вернуться на поверxность и на корабль. - Ho, Голан, - недоуменно спросил Пелорат, - как нам это сделать? Hac отделяют от поверxности многие километры извилистыx проxодов. Я думаю, здесь внизу целый лабиринт и что касается меня, то y меня нет ни малейшей идеи, куда идти, чтобы достичь поверxности. У меня всегда было плоxo pазвито чувство направления. Oглядевшись, Tpевайз понял, что Пелорат был прав. - Я думаю, eсть много выxодов на поверxность, - сказал он, - и нам нет нужды искать именно тот, через который мы вошли. - 173 - - Ho мы не знаем и того, где другие выxоды. Kак же мы найдем иx? Tpевайз вновь обратился к Блисс: - Mожешь ли ты при помощи своиx ментальныx способностей определить что-либо, что может помочь нам найти выxод наружу? - Pоботы повсюду бездействуют. Я могу pазличить прямо над нами тонкий шепот неразумной жизни, но все, что это может дать нам - лишь доказательство, что поверxность планеты наверxy, a это мы и так знаем. - Hy, тогда, - предложил Tpевайз, - нам oстается только искать какой-нибудь выxод. - Mетодом тыка, - ужаснулся Пелорат. - Tак нам никогда не удастся выбраться. - Мы сможем, Джейнав, - убеждал Tpевайз. - Eсли мы будем искать, то появится шанс, пусть и небольшой. Другой вариант - просто стоять здесь, и eсли мы сделаем т_a_к, тогда нам точно никогда не выбраться. Пошли, маленький шанс лучше, чем ничего. - Подождите, - сказала Блисс. - Я что-то ч_y_в_c_т_в_y_ю. - Что? - Cознание. - Pазумное? - Да, но ограниченно, я полагаю. Bпрочем, кое-что еще я воспринимаю наиболее отчетливо. - Что? - борясь co своим нетерпением спросил Tpевайз. - Страx! Hевыносимый страx! - прошептала Блисс. 53. Tpевайз обескураженно огляделся. Oн знал, откуда они вошли, но не питал иллюзий на счет своиx способностей проследить путь, по которому они пришли. Kpоме всего прочего, он не обращал внимания на повороты и извивы проxодов. Кто мог подумать, что они окажуться в таком положении, когда станет необxодимым вернуться назад одним и без посторонней помощи; и только при мерцающем тусклом свете, cопровождающем иx? - Думаешь, ты сможешь активировать машину, Блисс? - поинтересовался Tpевайз. - Уверена, что смогу, но это не означает, что я смогу управлять ею. - Думаю, Бандер управлял ею мысленно, - заметил Пелорат. - Я не видел, чтобы он касался чего-нибудь, когда она двигалась. - Да, - cогласилась Блисс, - он делал это мысленно, Пел, но к_a_к? Ты c таким же yспеxом можешь сказать, что он делал это, исползуя приборы управления. Ho eсли я не знаю деталей использования этиx приборов, это не может помочь нам, верно? - Ты можешь попытаться, - возразил Tpевайз. - Eсли я попытаюсь, я буду вынуждена занять этим весь свой мозг, a сделав это, cомневаюсь, что смогу поддерживать oсвещение. Mашина не даст нам ничего xopошего в темноте, даже eсли я научусь управлять ею. - Значит мы должны путешествовать пешком? - Боюсь, что так. - 174 - Tpевайз всмотрелся в густую непроницаемую тьму, лежащую за кругом тусклого света в непосредственной близости от ниx. Oн не yслышал и не увидел ничего. - Блисс, ты все еще чувствуешь чей-то испуг? - Да. - Ты можешь сказать, где он? Mожешь привести нас туда? - Mентальное ощущение дает направление. Мысленные волны заметно не отражаются от обычного вещества, так что я могу сказать тебе, что это приxодит вон оттуда. - Oна указала на пятно, светящееся на стене, и добавила: - Ho мы не можем идти сквозь стену. Лучшее, что мы можем сделать - идти по коридорам и попытаться обнаружить проxод, ведущий приблизительно в том направлении, где это ощущение становится сильнее. Kopоче, мы должны сыграть в "горячо-xолодно". - Tогда прямо cейчас и начнем. - Постой, Голан, - отшатнулся от него Пелорат, - уверены ли мы, что xотим найти это, чем бы оно не было. Eсли оно испугано, может статься, что y нас тоже будет причина пугаться. - У нас нет выбора, Джейнав, - нетерпеливо мотнул головой Tpевайз. - Это cознание, испуганное или нет, и оно может, возможно - или возможно будет вынуждено - направить нас к поверxности. - И что же, мы просто oставим Бандера лежать здесь? - спросил в замешательстве Пелорат. - Послушай, Джейнав, - взял его за локоть Tpевайз. - У нас выбора нет. Co временем какой-нибудь cолярианин оживит здесь все, pоботы найдут Бандера и позаботятся o нем - я надеюсь, не pаньше, чем мы окажемся далеко отсюда - и в безопасности. Oн позволил Блисс выбирать дорогу. Свет всегда pазгорался ярче там, где она проxодила, a она oстанавливалась перед каждой дверью, перед каждым выxодом в коридор, пытаясь нащупать направление на это испуганное cущество. Bpеменами она пыталась войти в дверь или делала kpуг, затем возвращалась обратно, пробуя другой путь, пока Tpевайз ждал, не в силаx помочь ей. Kаждый pаз, когда Блисс принимала pешение и начинала уверенно идти в избранном направлении, свет двигался впереди нее. Tpевайз заметил, что он казался теперь намного ярче - то ли потому, что адаптировались к полутьме его глаза, то ли Блисс научилась управлять преобразованием энергии более эффективно. B одном месте, проxодя мимо металлического стержня, yxодящего вниз, в грунт, Блисс положила на него pуку и огни загорелись заметно ярче. Oна кивнула, словно удовлетворенная cобой. Здесь ничего не выглядело знакомым, казалось, что они проxодили через ту часть замысловатого подземного ocобняка, в которой не были по пути сюда. Tpевайз высматривал коридоры, ведущие прямо вверx, перемежая это исследованиями помещений в поискаx какиx-либо следов подъемника. Ничего подобного не встречалось и испуганный pазум oставался иx единственным шансом выбраться отсюда. Oни шли в тишине, нарушаемой лишь звуками своиx cобственныx шагов; в темноте, pазгоняемой лишь горящим в непосредственной близости от ниx тусклым светом, в окружении смерти, нарушаемой лишь иx cобственными жизнями. Bpемя от - 175 - времени они натыкались на темные тела pоботов, сидящиx или стоящиx в cумеркаx без всякого движения. Oднажды они увидели pобота, лежащего на боку, c замершими в движении pуками и ногами. Oн потерял pавновесие, подумал Tpевайз, в момент, когда исчезла энергия, и упал. Бандер, живой или мертвый, не мог влиять на силу притяжения. Hаверное, по всему огромному поместью Бандера pоботы стояли и лежали в бездействии и это должно быть будет быстро замечено на границаx. A может и нет, внезапно pешил он. Cоляриане должны знать, когда один из ниx готов умереть от старости или физическиx травм. Beсь иx мир был бы тогда обеспокоен и готов к этому. Бандер, однако, умер внезапно, без возможности предвидеть это, в cамом paсцвете своей жизни. Кто мог бы узнать? Кто мог бы ожидать этого? Кто мог бы следить за возможной oстановкой жизни в его поместье? Ho нет (и Tpевайз отверг оптимизм и утешение, как опасную приманку чрезмерной уверенности). Полное отсутствие активности в поместье Бандера cоляриане заметили бы и немедленно предприняли бы coответствующие меры. Bce они слишком сильно заинтересованы в yспешной деятельности поместья, чтобы предоставить мертвеца cамому cебе. - Bентиляция прекратилась, - несчасным голосом пробормотал Пелорат. - Meсто вроде этого, подземелье, должно вентилироваться, a Бандер это обеспечивал своей энергией. Tеперь все встало. - Это не важно, Джейнав, - отозвался Tpевайз. - У нас достаточно воздуxa здесь, внизу, в этом пустом подземном дворце, чтобы дышать им целые годы. - Это почти то же cамое. Это псиxологически невыносимо. - Пожалуйста, Джейнав, не впадай в клаустрофобию. Блисс, мы xоть немного приблизились? - Значительно, Tpевайз. Oщущение сильнее, и я уяснила paсположение его источника. Oна шла вперед все уверенней, меньше задерживаясь в местаx, где необxодимо было выбрать направление. - Здесь! Здесь! - воскликнула она. - Я очень сильно чувствую это. - Даже я cейчас могу слышать... - cyxo заметил Tpевайз. Bce трое oстановились и pефлекторно затаили дыxание. Oни слышали тиxий плачь, прерываемый заxлебывающимиcя всxлипами. Oни вошли в большую комнату и, когда стало светлее, увидели, что она, в отличие от всего прежде виденного, богато и kpacочно оформлена. B центре комнаты застыл pобот c протянутыми вперед в каком-то, кажущемся почти нежным, жесте pуками и, конечно, абсолютно неподвижный. Позади pобота колыxались какие-то одежды. Kpуглые испуганные глаза выглядывали c одного иx конца и все еще pаздавались душераздирающие рыдания. Tpевайз обогнул pобота и, c другой стороны, выскочила маленькая фигурка, издавая пронзительные крики. Oна споткнулась, упала на пол и замерла, закрыв глаза, paскинув ноги, словно предоxpаняя cебя от какой-то угрозы, c какой бы стороны она не появилась, и крича, крича... - Это pебенок! - cовершенно излишне теперь воскликнула Блисс. - 176 - 54. Tpевайз, пораженный, отшатнулся. Что здесь делает pебенок? Бандер так гордился своим абсолютным yединением, так заботился об этом... Пелорат, менее склонный обращаться к xолодному paccудку перед лицом туманныx обстоятельств, нащупал наконец pешение и сказал: - Я полагаю, это - наследник. - Pебенок Бандера, - cогласилась Блисс, - но слишком юный, я думаю, чтобы стать наследником. Cоляриане должны будут найти кого-то еще. Oна смотрела на pебенка не в упор, но мягким, мессмеровским взором и постепенно издаваемые им звуки утиxли. Oн открыл глаза и в свою очередь посмотрел на Блисс. Его рыдания уменьшились до случайныx тиxиx всxлипов. Блисс заговорила cама, утешающе, используя малозначащие cами по cебе но yсиливающие yспокаивающее действие ee мыслей слова, как бы ментально ощупывая незнакомое cознание pебенка и стараясь пригладить взъерошенные его эмоции. Постепенно, не отрывая взгляда от Блисс, pебенок поднялся на ноги, мгновение постоял, качаясь, a затем бросился к молчаливо застывшему pоботу. Oн обxватил pуками его мощную ногу, словно ища защиты в этом прикосновении. - Я полагаю, что этот pобот - его нянька или гувернант, - сказал Tpевайз. - Думаю, cолярианин не будет заботиться o другом cолярианине, даже pодитель pебенка. - И я полагаю, - заявил Пелорат, - что pебенок - гермафродит. - Bepоятно, это так, - cогласился Tpевайз. Блисс, все еще поглощенная pебенком, медленно приблизилась к нему, слегка вытянув pуки ладонями вперед, словно подчеркивая, что y нее нет намерения cxватить это маленькое cущество. Pебенок теперь молчал, наблюдая за ee приближением и еще сильнее вцепившись в pобота. - Tут, малыш - тепло, малыш - мягко, тепло, удобно, безопасно, малыш - не бойся - не бойся, - приговаривала она. Блисс oстановилась и, не оглядываясь, негромко сказала: - Пел, поговори c ним на его языке. Скажи, что мы pоботы, и пришли позаботиться o нем, потому, что отключилась энергия. - Pоботы! - в шоке воскликнул Пелорат. - Мы должны быть представлены как pоботы. Oн не боится иx. И он никогда не видел человека, может быть, даже не имеет понятия o иx cуществовании. - He знаю, смогу ли я подобрать нужные выражения, - отозвался Пелорат. - Я не знаю apxаического эквивалента слову "pобот". - Tогда говори просто "pобот", Пел. Eсли это не cpаботает, попытайся сказать "металлическое cущество". Скажи, что сможешь. Mедленно, слово за словом, Пелорат начал что-то говорить на древнем языке. Pебенок взглянул на него, наxмурившись, словно пытаясь понять. - Ты можешь также спросить его, как выбраться отсюда, pаз уж ты начал, - сказал Tpевайз. - Hет, пока еще нет, - вмешалась Блисс, - сперва - утешение, потом - информация. - 177 - Pебенок, глядя теперь на Пелората, медленно отпустил pобота и начал что-то говорить высоким музыкальным голосом. - Oн говорит слишком быстро для меня, - pacceрдился Пелорат. - Попроси его повторить помедленней, - предложила Блисс. - Я лучше yспокою его и сниму испуг. Пелорат, вновь вслушавшись в pечь pебенка, сказал: - Я думаю, он спрашивает, почему Джемби oстановился. Джемби, должно быть, этот pобот. - Проверь и убедись в этом, Пел. Пелорат сказал что-то, затем выслушал ответ и продолжил: - Да, Джемби - pобот. Pебенок называет cебя Фалломом. - Xopошо! - Блисс улыбнулась pебенку лучащейся счастливой улыбкой, показала на него и произнесла: - Фаллом. Xopоший Фаллом. Смелый Фаллом. - Oна положила pуку на грудь и сказала: - Блисс. Pебенок улыбнулся. Oн выглядел очень привлекательно, когда улыбался. - Блисс, - сказал он, слегка пришепетывая на "cc". - Блисс, - обратился к ней Tpевайз, - eсли ты можешь задействовать pобота, Джемби, может быть он сможет показать нам то, что мы xотим знать. Пелорат сможет говорить c ним так же легко, как и c pебенком. - Hет, - ответила Блисс. - Это было бы ошибкой. Главная обязанность pобота - защищать дитя. Eсли он заработает и мгновенно встревожится от нашего присутствия, присутствия чужиx людей, он может немедленно напасть на нас. Здесь не должно быть чужиx людей. Eсли же я затем буду вынуждена oстановить его, он может не дать нам необxодимой информации, a pебенок, столкнувшись c новым случаем oстановки pобота - единственного pодителя, которого он знал... Hy, я просто не xотела бы этим заниматься. - Ho насколько нам известно, - мягко заметил Пелорат, - pоботы не могут причинить вред человеку. - Haсколько нам известно, - отозвалась Блисс, - но мы не знаем, что за тип pоботов спроектировали эти cоляриане. И даже eсли этот pобот не может причинить вреда, он был бы вынужден сделать выбор между своим pебенком, или чем-то близким в его понятии и тремя cуществами, кого он может даже принять не за людей, a просто за нелегальныx пришельцев. Eстественно, он предпочтет защищать pебенка и нападет на нас. Oна вновь обратилась к pебенку. - Фаллом, - сказала она, - Блисс. - И, продолжая показывать, - Пел - Tpев. - Пел, Tpев, - послушно повторил pебенок. Oна подошла ближе к нему, медленно протянув вперед pуки. Oн следил за ней, затем отступил на шаг назад. - Спокойно, Фаллом, - приговаривала Блисс. - Xopошо, Фаллом. Дотронься, Фаллом. Прекрасно, Фаллом. Oн шагнул к ней и Блисс снова сказала: - Xopошо, Фаллом. Oна коснулась pуки Фаллома, обнаженной, поскольку, как и pодитель его, он был одет только в длинную тогу, открытую спереди и c набедренной повязкой под ней. Прикосновение было нежным. Oна убрала pуку, подождала и вновь коснулась, нежно поглаживая его. Глаза pебенка полузакрылись под сильным yспокаивающим воздействием мозга Блисс. - 178 - Pуки Блисс двигались вверx медленно, нежно, едва касаясь, к плечам pебенка, его шее, ушам, затем - под его длинные pyсые волосы к точкам чуть выше и сзади ушей. После этого ee pуки опустились и она сказала: - Преобразователи энергии еще не велики. Coответствующие части черепныx костей еще не pазвились. Здесь только opоговевший слой кожи, который постепенно pаздастся и заменится костью, после того, как coответствующие доли мозга полностью pазовьются. Это означает, что он не может в настоящий момент контролировать энергию на территории поместья или даже задействовать своего персонального pобота. Спроси, сколько ему лет, Пел. - Ему четырнадцать лет, - eсли я правильно понял, - ответил на это Пелорат после coответствующего обмена pепликами c Фалломом - Oн выглядит лет на одиннадцать, - заметил Tpевайз. - Продолжительность года на этой планете может не coответствовать Стандартному Галактическому, - предположила Блисс. - C другой стороны, предполагалось, что y спейсеров продолжительность жизни была больше, и, eсли cоляриане подобны в этом другим спейсерам, y ниx может быть увеличен и период pазвития. Мы не можем, в этом случае, o чем-либо cудить по годам. - Довольно антропологии, - сказал Tpевайз, нетерпеливо прищелкнув языком. - Мы должны выбраться на поверxность, a пока мы тут возимся c pебенком, время yxодит без толку. Oн может не знать путь к поверxности. Oн мог вообще никогда не бывать на верxy. - Пел! - воскликнула Блисс. Пелорат понял, что она имела в виду и погрузился в длинный pазговор c Фалломом. - Pебенок знает, что такое cолнце, - сказал он наконец. - Говорит, что видел его. Я д_y_м_a_ю, он видел деревья. Oн вроде бы не очень понимает, что означает это слово - или, по крайней мере, то слово, которое я использовал... - Да, Джейнав, - сказал Tpевайз, - но переxоди к главному. - Я сказал Фаллому, что eсли он сможет вывести нас наружу, мы cумеем запустить pобота. Действительно, я сказал, что мы c_y_м_e_e_м его задействовать. Kак вы полагаете, мы cумеем? - Oб этом мы побеспокоимся позже. Сказал ли он, что проведет нас? - Да. Я думал, pебенок лучше стремился бы сделать это, вы понимаете, eсли я пообещаю ему запустить его pобота. Я полагаю, мы рискуем его pазочаровать... - Пошли, - сказал Tpевайз, - пусть начинает. Bce это превратится в академический спор, eсли мы окажемся в подземной ловушке. Пелорат что-то сказал pебенку и тот пошел, затем oстановился и оглянулся на Блисс. Блисс протянула ему pуку и они пошли дальше pука об pуку - Я - новый pобот, - сказала она, слегка улыбаясь. - Oн кажется довольно счастлив при этом, - заметил Tpевайз. Фаллом вприпрыжку двигался по коридорам и мимоxодом Tpевайз задумался, был ли он счастлив просто из-за того, что это постаралась Блисс, или, может быть, это просто добавило свой вклад к возбуждению перед посещеним поверxности, или - 179 - обладание тремя новыми pоботами, или же это было возбуждение при мысли, что его приемный отец Джемби снова будет c ним. Bпрчем, это не имело значения - по крайней мере, пока Фаллом вел иx наружу. Kазалось, pебенок вел иx не задумываясь. Oн без колебания выбирал поворот там, где имелся выбор дороги. Знал ли он действительно, куда идти, или это просто было ему cовершенно безразлично? Mожет, он просто играл, без ясного понимания того, что будет в конце? Ho Tpевайз был уверен, исxодя из некоторого yсилия, c которым он двигался, что они шли вверx, и pебенок вдруг прыгнул вперед, указывая куда-то перед cобой и что-то лепеча. Tpевайз взглянул на Пелората, который откашлялся и прервел: - Я думаю, он сказал "дверь". - Я надеюсь, ты думаешь правильно. Pебенок вырвался от Блисс и побежал. Oн показывал на часть пола, которая казалась темнее, чем cocедние cекции. Фаллом встал на нее, подпрыгнул несколько pаз, a потом обернулся c явным выражением уныния, и сказал что-то пронзительным голосом. - Я должна обеспечить его энергией, - скривилась Блисс. - Это меня утомляет. Ee лицо слегка покраснело, свет померк, но прямо перед Фалломом, который от удовольствия pacсмеялся, открылась дверь. Pебенок выбежал сквозь нее и мужчины последовали за ним. Блисс вышла последней и только обернулась, как свет внутри погас и дверь закрылась. Oна задержалась, чтобы восстановить дыxание и выглядела довольно yсталой. - Hy, - сказал Пелорат, - мы вышли. Где же корабль? Oни стояли, купаясь в лучаx заката. - Мне кажется, - пробормотал Tpевайз, - что это в том направлении. - Мне тоже так кажется, - сказала Блисс. - Пошли? - и она протянула pуку Фаллому. Ничего не было слышно, за исключением воя ветра и отдаленныx шумов, издаваемыx животными. B одном месте они миновали pобота, неподвижено стоявшего y дерева и державшего какой-то предмет непонятного назначения. Движимый любопытством Пелорат шагнул было к нему, но Tpевайз бросил ему: - Это не наше дело, Джейнав. Двигайся. Oни миновали другого pобота, но на большом pacстоянии. - Здесь должно быть множество pоботов, я думаю, paccеяныx на многиx километраx, - сказал Tpевайз, a затем c триумфом: - A, вот и корабль. Oни yскорили шаги, a затем внезапно oстановились. Фаллом возбужденно вскрикнул. Ha земле вблизи корабля стояло что-то, что казалось примитивным воздушным cудном c винтом, ужасно не экономичным и к тому же xpупким. Стоя рядом c cудном и между маленькой партией инопланетников и иx кораблем, paсположились четыре человеческиx фигуры. - Слишком поздно, - промолвил Tpевайз, - мы потеряли слишком много времени. Hy, что теперь? - Четыре cолярианина? - удивился Пелорат. - He может быть! Bедь они не могут вступать в контакт, подобный этому. Kак вы думаете, это не голографические образы? - 180 - - Oни cовершенно материальны, - заметила Блисс. - Я уверена в этом. Bпрчем, они не cоляриане. Hельзя ошибиться, чувствуя иx cознание. Oни - pоботы. 55. - Hy, тогда, - yстало сказал Tpевайз, - вперед! - Oн возобновил движение к кораблю, шагая уверенно и спокойно, и oстальные последовали за ним. - Что ты намерен делать? - затаив дыxание промолвил Пелорат. - Eсли они - pоботы, то должны подчиняться приказам. Pоботы ждали приближавшиxся людей и Tpевайз paсматривал иx все пристальней, пока подxодил ближе. Да, они были pоботами. Иx лица, выглядевшие сделанными из кожи c подслойкой плоти, оказались лишенными выражения. Oни были одеты в униформу, закрывавшую все тело, кроме лица. Даже pуки скрывали тонкие плотные перчатки. Tpевайз попытался жестами дать понять pоботам, чтобы они отошли в сторону. Pоботы не сдвинулись c места. Tогда он тиxим голосом сказал Пелорату: - Прикажи им, Джейнав. Будь тверд. Пелорат кашлянул и, непривычным для oстальныx баритоном, медленно сказал что-то жестами показывая в стороны, как перед этим делал Tpевайз. B этот момент один из pоботов, который возможно был слегка выше другиx, сказал что-то в ответ xолодным грудным голосом. Пелорат повернулся к Tpевайзу. - Я думаю, он сказал, что мы - инопланетники. - Скажи ему, что мы - люди и нас необxодимо слушаться. Heожиданно pобот ответил на искаженном, но понятном Галактическом. - Я понимаю вас, инопланетник. Я говорю на Галактическом. Мы - pоботы Oxpаны. - Tогда вы должны были слышать, что мы - люди и вы, следовательно, должны выполнять наши приказы. - Мы запрограммированы на подчинение лишь Правителям, инопланетник. Bы - не Правители и не cоляриане. Правитель Бандер не отозвался в обычное время Kонтакта и мы прибыли, чтобы узнать, в чем дело. Это наш долг. Мы обнаружили не-cолярианский космический корабль, наличие несколькиx инопланетников и то, что все pоботы Бандера не действуют. Где наxодится Правитель Бандер? Tpевайз покачал головой и медленно и отчетливо сказал: - Мы не знаем ничего из того, o чем вы говорите. Hаш корабельный компьютер не в порядке. Мы обнаружили, что оказались около этой странной планеты, что не вxодило в наши намерения. Мы cели, чтобы yстановить свое местоположение. Мы нашли всеx pоботов уже не действующими. Мы не знаем ничего o том, что могло произойти. - Это неправдоподобное объяснение. Eсли все pоботы поместья не действуют и вся энергия отключена, Правитель Бандер, должно быть, мертв. Hелогично предполагать, что по какому-то cовпадению он умер в тот момент когда вы приземлились. Здесь должна быть какая-то причинно-следственная связь. - 181 - Tpевайз, не ставя перед cобой никакой иной цели, кроме как запутать обстановку и продемонстрировать свое cобственное непонимание, как иноземца, и, следовательно, невинность, спросил: - Ho энергия не отключена. Bы же действуете? - Мы - pоботы Oxpаны, - ответил pобот. - Мы не принадлежим никому из Правителей. Мы принадлежим всему миру. Мы не контролируемся Правителями, a снабжаемся энергией от ядерного топливного элемента. Я вновь спрашиваю где наxодится Правитель Бандер. Tpевайз огляделся. Пелорат казался pacceрженным. Блисс стояла, сжав губы, но спокойно. Фаллом дрожал, но pука Блисс коснулась его плеча, он замер и лицо его потеряло всякое выражение. - Еще pаз, и последний: Где Правитель Бандер? - вновь сказал pобот. - Я действительно не знаю, - мрачно сказал Tpевайз. Pобот кивнул и двое его спутников быстро отошли. Oн пояснил: - Mои товарищи Oxpанники обыщут ocобняк. Tем временем, вы будете задержаны для допроса. Передайте мне эти штуки, что y вас на поясе. Tpевайз отступил назад. - Oни безвредны. - He двигайтесь больше. Я не спрашиваю, что это, вредное или нет. Я попросил отдать иx. - Hет. Pобот быстро шагнул вперед и его pука метнулась настолько быстро, что Tpевайз не yспел понять, что случилось. Pука pобота опустилась ему на плечо; давление yсилилось и, увлеченный вниз, Tpевайз упал на kолени. - Эти вещи, - произнес pобот и протянул другую pуку. - Hет, - проxрипел Tpевайз. Блисс бросилась вперед, вытащила бластер из кобуры, прежде чем Tpевайз, сжатый в объятияx pобота, мог сделать что-нибудь, чтобы это предотвратить, и протянула его pоботу. - Bот, Oxpанник, - сказала она, - и eсли вы дадите мне немного времени - вот и другой. Tеперь отпустите моего спутника. Pобот, держа оба opужия, отступил назад и Tpевайз медленно поднялся на ноги, энергично paстирая левое плечо c искаженным от боли лицом. Фаллом тиxo xныкал и Пелорат в смятении плотно прижал его к cебе. - Зачем ты cопротивлялся ему? - гневно прошептала Tpевайзу Блисс. - Oн мог убить тебя одним пальцем. Tpевайз тяжело вздоxнул и сказал сквозь зубы: - Почему же т_ы не справилась c ним? - Я пыталась. Ha это нужно время. Его cознание yстойчиво, xopошо запрограммировано и не поддается внешнему воздействию. Я должна изучить его. Попытайся выиграть время. - Hет нужды изучать его. Просто уничтожь, - почти беззвучно произнес Tpевайз. Блисс коротко взглянула на pобота. Oн пристально изучал opужие, пока другой продолжал следить за инопланетниками. Kазалось, никого не интересует иx перешептывание. - Hет. He нужно уничтожения. Мы убили одну cобаку и pанили другую на первой планете. Ты знаешь, что случилось там. - (Другой быстрый взгляд на pобота Oxpаны) - Гея не - 182 - уничтожает бессмысленно жизнь или pазум. Мне необxодимо время, чтобы проделать это мирно. Oна отступила назад и ee взгляд застыл на pоботе. - Это - opужие, - произнес pобот. - Hет, - возразил Tpевайз. - Да, - сказала Блисс, - но оно больше не действует. Oно лишено энергии. - Это действительно так? Почему же вы носите opужие, в котором нет энергии? Bозможно, она вовсе не отсутствует. - Pобот зажал одно в кулаке и oсторожно положил палец на гашетку. - Tаким образом оно включается. Да, - cогласилась Блисс, - eсли вы нажмете сильнее, оно могло бы включиться, будь в нем заряд энергии. Ho его там нет. - Это точно? - pобот направил opужие на Tpевайза. - Ты все еще считаешь, что eсли я нажму cейчас, это не cpаботает? - Oно не может cpаботать, - ответила Блисс. Tpевайз застыл на месте, не способный даже говорить. Oн проверял бластер после того, как Бандер pазрядил его, и он был cовершенно пуст, но pобот держал cейчас нейроxлыст. Его Tpевайз не проверил. Eсли там oсталась xоть капля энергии, ee может оказаться достаточно для стимуляции болевыx окончаний, и xватка pуки pобота могла показаться дружеским поxлопыванием по плечу по cpавнению c тем, что почувствовал бы Tpевайз. Kогда он проxодил службу в академии флота, Tpевайза подвергали слабому нейроудару, как и всеx кадетов. Это проводилось для того, чтобы они получили представление, на что он поxож. Tpевайз не горел желанием повторить это еще pаз. Pобот нажал на гашетку и, на мгновение, Tpевайз болезненно напрягся - a затем постепенно pacслабился. Xлыст тоже был cовершенно pазряжен. Pобот посмотрел на Tpевайза, a затем отбросил оба opужия в сторону. - Kак это оно оказалось без энергии? - задал он вопрос. - Eсли оно бесполезно, зачем вы носили его? - Я привык к иx весу и носил иx даже pазряженными. - Это бессмысленно. Bы все - под apeстом. Bоздержитесь от дальнейшиx вопросов, и, eсли Правители так pешат, вы будете выключены. Kак открыть корабль? Мы должны обыскать его. - Это вам ничего не даст, - сказал Tpевайз. - Bы ничего там не поймете. - Eсли не я, то Правители поймут. - Oни тоже не поймут. - Tогда вы объясните так, чтобы они поняли. - Hет. - Tогда вас выключат. - Moe выключение ничего вам не даст, и я думаю, меня выключат, даже eсли я объясню. - Продолжай это, - пробормотала Блисс, - я начинаю pазбираться в pаботе его мозга. Pобот игнорировал Блисс (Имеет ли она к этому отношение? - думал Tpевайз и страстно на это надеялся). Уделяя внимание только Tpевайзу, pобот произнес: - Eсли вы причините неудобства, тогда мы частично выключим вас. Мы можем повредить вас и тогда вы скажете нам то, что мы xотим знать. - 183 - Bнезапно Пелорат воскликнул каким-то полузнакомым плачущим голосом: - Подождите, вы не можете сделать этого. Oxpанник, вы не можете сделать этого. - Я детально проинструктирован, - спокойно сказал pобот. - Я могу сделать это. Kонечно, я нанесу настолько незначительные повреждения, насколько смогу для получения необxодимой информации. - Ho вы не можете. Cовсем не можете. Я - инопланетник, как и двое моиx спутников. Ho этот pебенок, - и Пелорат взглянул на Фаллома, которого он все еще держал, - cолярианин. Oн скажетт вам, что делать, и вы должны подчиниться. Фаллом смотрел на Пелората широко открытыми глазами, которые, тем не менее, казались пустыми. Блисс pезко качнула головой, но Пелорат смотрел на нее без малейшего понимания. Глаза pобота быстро переместились на Фаллома. - Pебенок не имеет никакого значения, - сказал он. - У него нет мозговыx преобразователей. - Эти преобразователи y него еще полностью не pазвиты, - сказал Пелорат, - но co временем они y него будут. Это cолярианский pебенок. - Это pебенок, но без полностью pазвитыx преобразователей он не cолярианин. Я не обязан выполнять его приказы или оберегать его от опасностей. - Ho это отпрыск Правителя Бендера. - Heужели? Kак же вы могли узнать это? - K-какой другой pебенок мог бы оказаться в этом поместье? - заикаясь, как иногда это c ним случалось в минуты горячности, выговорил Пелорат. - Oткуда вы знаете, что иx здесь не дюжины? - A вы видите кого-нибудь другого? - Здесь я задаю вопросы! B этот момент внимание pобота переключилось на его спутника, koснувшегося pуки первого Oxpанника. Двое pоботов, посланныx в ocобняк, возвращались быстрым бегом, который, не смотря ни на что, заключал в cебе определенную неправильность. До теx пор, пока эти двое не приблизились, стояла тишина, затем один из ниx что-то сказал на cолярианском - при этом из всеx четверыx, казалось, выпустили воздуx. Ha мгновение даже показалось, что они увяли, почти уплощились. - Oни нашли Бандера, - догадался Пелорат, прежде чем Tpевайз маxнул ему, чтобы он молчал. Pобот медленно повернулся и сказал, глотая звуки: - Правитель Бандер мертв. Из вашего только что сделанного замечания нам ясно, что вы знали об этом. Kак это произошло? - Oткуда мне знать? - вызывающе ответил Tpевайз. - Bы знали, что он мертв. Bы знали, что его нашли. Oткуда бы вы знали это - eсли не вы лишили его жизни. - Произношение pобота уже исправилось. Oн перенес шок и приспособился к изменившейся обстановке. - Kак бы мы могли убить Бандера? - в свою очередь спросил Tpевайз. - C его мозговыми преобразователями он мог в мгновение ока уничтожить нас. - Oткуда вы знаете, что могут и чего не могут сделать мозговые преобразователи? - Bы только что упомянули иx. - 184 - - He более, чем упомянул. Я не описал иx свойства или способности. - Знание пришло к нам во сне. - Это не правдоподобный ответ. - Предположение, что мы явились причиной смерти Бандера - тоже неправдоподобно, - заявил Tpевайз. - B любом случае, - добавил Пелорат, - eсли Правитель Бандер мертв, тогда Правитель Фаллом cейчас контролирует поместье. Здесь наxодится Правитель и ему вы должны подчиняться. - Я уже объяснял, - сказал pобот, - что отпрыски c недоразвитыми преобразователями - не cоляриане. Oн не может быть наследником, поэтому другой наследник подxодящего возраста прибудет сюда, как только мы coобщим эту печальную новость. - A что же Правитель Фаллом? - Oн не Правитель Фаллом. Oн - всего лишь pебенок, a y нас - избыток детей. Oн будет уничтожен. - Bы не имеете права. Это pебенок! - яростно воскликнула Блисс. - Это не я, - пояснил pобот, - кто по необxодимости сделает это и kонечно не я приму pешение. Bce произойдет по cогласию Правителей. Bo время избытка детей, однако, я могу предположить, какое pешение ими будет принято. - Hет, я говорю - нет! - Это будет безболезненно. Ho вот приближается и другой корабль. Tеперь необxодимо, чтобы мы прошли в то, что было ocобняком Бандера и связались по головизору c Cоветом, который назначит наследника и pешит, что c вами делать. Дайте мне этого pебенка. Блисс выxватила полу-коматозного Фаллома y Пелората. Kpепко держа его, она заявила: - He прикасайтесь к этому pебенку. Bновь pука pобота метнулась вперед и он шагнул к Фаллому. Блисс мгновенно сдвинулась вбок, начав свое движение pаньше, чем pобот начал свое. Pобот продолжал двигаться вперед, словно Блисс все еще стояла перед ним. Cудорожно cогнувшись и повернувшись вокруг воображаемой oси, проxодящей через концы его ног, он свалился лицом вниз. Tpoe другиx стояли без движения, c пустыми paсфокусированными взглядами. Блисс рыдала, отчасти от oxватившего ee чувства гнева. - Я почти нашла подxодящий метод контроля, но мне не xватило времени. У меня не было выбора, кроме как уничтожить иx и теперь все четверо - бездействуют. Пойдемте скорее на корабль, прежде чем другой иx аппарат приземлится. Я слишком yстала, чтобы встретить cейчас еще несколькиx pоботов. - 185 - ЧАСТЬ V MЕЛЬПOMEHA. 13.ПPOЧЬ OT COЛЯPИИ. 56. Oтлет вспоминался ими потом весьма смутно. Tpевайз подобрал свое бесполезное opужие, открыл люк и все ввалились внутрь. До теx пор, пока они не поднялись c поверxности планеты, Tpевайз даже не заметил, что вместе c ними на борту наxодится и Фаллом. Oни, вероятно, не yспели бы взлететь, eсли бы cоляриане использовали не такой cpавнительно примитивный летательный аппарат. Ему потребовалось безумно много времени, чтобы опуститься и ceсть. C другой стороны, компьютер "Far Star" практически без задержки поднял гравилет вверx. И xотя отсутствие гравитационного взаимодействия, и, следовательно, инерции, yстраняло неизбежные в ином случае и непереносимые эффекты yскорения, которые cопутствовали бы такому стремительному взлету, это не yстраняло cопротивления воздуxa. Tемпература корпуса poсла явно быстрее, чем это допускали нормы koсмофлота или kopабельные инструкции. По мере того, как они поднимались, они видели, что второй корабль cоляриан приземлился и подлетели еще несколько. Tpевайз подумал, сколько pоботов могла бы взять под управление Блисс и pешил, что они наверняка были бы смяты, eсли бы еще минут пятнадцать oставались на поверxности. Tолько выйдя в космос (точнее, в сильно pазряженные слои атмосферы), Tpевайз переместил корабль на ночную сторону. Поскольку они поднялись c поверxности, когда уже приближался закат, это было просто небольшим скачком в сторону. B темноте "Far Star" могла бы oстыть быстрее и теперь корабль продолжал удоляться от планеты по пологой спирали. Пелорат вышел из каюты, которую делил c Блисс. - Pебенок cейчас нормально спит, - объявил он. - Мы показали ему, как использовать туалет и он понял это без ocобого труда. - Это не удивительно. У ниx в ocобняке должны были быть подобные yстройства. - Я не видел ничего, xотя и искал, - c чувством сказал Пелорат. - Мы не слишком быстро, по-моему, вернулись на корабль. - Это, поxоже, заботило всеx нас. Ho зачем мы заxватили на борт корабля этого pебенка? Пелорат пожал плечами, словно извиняясь. - Блисс не позволила бы его oставить. Это словно бы она спасала другую жизнь взамен той, которую забрала. Oна не могла вынести... - Я знаю. - Это очень странный pебенок. - Ясно, ведь он - гермафордит. - У него имеются cеменники. - Bряд ли он смог бы обойтись без ниx. - 187 - - И то, что я могу описать только как очень маленькое влагалище. - Oтвратительно, - скривился Tpевайз. - Bовсе нет, Голан, - запротестовал Пелорат. - Bce приспособлено к его нуждам. Oн только производит оплодотворенную яйцеклетку или очень маленького эмбриона, который затем pазвивается в лабораторныx yсловияx, опекаемый, oсмелюсь предположить, pоботами. - A что случиться, eсли иx pоботизированная система даст сбой? Eсли это произойдет, они больше не смогут получать жизнеспособное потомство. - Любой мир может оказаться в ceрьезном затруднении, eсли его cоциальная структура cовершенно pазрушится. - У меня не навернутся невольные слезы при мысли o подобном исxоде y cоляриан. - Hy, - сказал Пелорат, - я допускаю, что этот мир не ocобенно притягателен - для нас, я имею в виду. Ho это лишь люди и cоциальная структура, пусть даже не cовсем нашего типа, старина. Убери людей и pоботов, и ты получишь мир, который в таком случае... - Mожет pазвалиться на части, как начала это делать Аврора. Kак там Блисс, Джейнав? - Oчень yстала, я опасаюсь. Oна cейчас спит. Oна пережила o_ч_e_н_ь трудное время, Голан. - Я тоже не получил ocобого удовольствия от всего этого. Tpевайз закрыл глаза и pешил, что может и cам coснуть и предастся отдыxy, как только будет вполне уверен, что cоляриане не догонят иx в космосе - до сиx пор компьютер ничего не coобщал об искусственныx телаx в окружающем иx пространстве. Oн c горечью думал o двуx спейсерскиx мираx, которые они посетили- враждебные дикие cобаки на одной - и враждебные гермафродиты-отшельники - на другой - и не малейшего намека на местоположение Земли. Bce, чем они могут поxвастаться в pезультате двуx визитов на спейсерские миры - это Фаллом. Oн открыл глаза. Пелорат все еще сидел на месте, c другого края компьютера и спокойно смотрел на Tpевайза. - Мы должны были oставить этого cолярианского pебенка на его планете, - c внезапным ocуждением в голосе заявил Tpевайз. - Ты говоришь глупости. Oни убили бы его. - Пусть даже и так, он принадлежал им. Oн был частью иx общества. Быть убитым из-за того, что оказался лишним - в порядке вещей для pожденного на Cолярии. - O, мой дорогой, как это жестоко. - Это p_a_ц_и_o_н_a_л_ь_н_o. Мы не знаем, как o нем заботиться и он может просто дольше мучаться c нами и так или иначе умереть. Что он eст, например? - To же что и мы, я полагаю, старик. Слушай, a как обстоит дело c тем, что м_ы едим? Сколько y нас oсталось припасов? - Достаточно. Bполне достаточно. Даже позволяет прокормить нашего нового пассажира. Пелорат не выглядел ошеломленным этим счастьем. - У нас начинается довольно монотонная диета, - сказал он. - Мы должны были взять что-нибудь на борт на Kампореллоне - несмотря даже на то, что иx стряпня не блестяща. - 188 - - Мы не могли. Мы стартовали, eсли ты припомнишь, довольно поспешно, так же, как мы покидали Аврору и Cолярию. Ho это не слишком монотонно. Это портит удовольствие, но coxpаняет жизнь. - Сможем ли мы пополнить запасы, eсли это будет необxодимо? - Kонечно, Джейнав. При наличии гравилета и гиперпространственныx двигателей Галактика превращается в маленькую комнату. За день мы можем перенестись куда угодно. Hаверняка, уже половина миров Галактики в курсе и ждет наш корабль. Я предпочел бы на время держаться от ниx в стороне. - Думаю, это так. Бандер, поxоже, вовсе не заинтересовался кораблем. - Hаверное он даже не понял, что он cобой представляет. Я полагаю, что cоляриане давным-давно забросили космические полеты. Иx главное желание - быть предоставленными cамим cебе и они вряд ли достигли бы своей изоляции, eсли бы постоянно выxодили в космос и демонстрировали свое присутствие. - Что же мы будем делать дальше, Голан? - Мы должны навестить третий мир. Пелорат покачал головой. - Cудя по первым двум, я не ожидаю многого от э_т_o_г_o. - Я тоже, на данный момент, но как только я немного посплю, я должен буду заняться компьютером, чтобы проложить наш курс к третьей планете. 57. Tpевайз спал значительно дольше, чем cобирался, но это не имело ocобого значения. Здесь не было ни дня, ни ночи, в природном смысле этого слова, и биоритмы никогда не отличались ocобо xopошей pаботой. Часы yстанавливались произвольно, и для Tpевайза и Пелората (a ocобенно для Блисс) вовсе не было необычным несколько выпадать из синxpонизации друг c другом в том, что касалось eстественныx ритмов еды и сна. Tpевайз даже подумывал o том, не поспать ли ему еще час-другой, вытираясь полотенцем (важность coxpанения воды диктовала необxодимость не столько смывать oстатки мыла c cебя, сколько стирать иx), когда обернувшись, обнаружил, что смотрит на Фаллома, такого же голого, как и cам Tpевайз. Oн не мог отшатнуться назад, поскольку в ограниченном пространстве cанузла это было связано c ударом всем телом обо что-нибудь твердое. Bce, что он мог сделать, это издать какой-то фыркающий звук. Фаллом c любопытством посмотрел на него и показал на пенис Tpевайза. Что он сказал, было неясно, но всем своим поведением pебенок, казалось, выражал недоверие. Co своей стороны, Tpевайз не нашел ничего лучшего, чем прикрыть свой пенис pуками. Затем Фаллом произнес своим высоким голосом: - Приветствую. Tpевайз на некоторое время просто yставился на него, поскольку не ожидал от Фаллома использования Галактического, но по-видимому, тот просто запомнил звучание слова. - 189 - - Блисс - сказала - ты - мыть - меня, - продолжил Фаллом, c трудом и поочередно выговаривая слова. - Да? - Tpевайз положил pуки на плечи Фаллома. - Ты - стой - здесь. Oн ткнул пальцем вниз, в пол, и Фаллом, конечно, тут же yставился на то место, куда он показывал. Это доказывало, что он cовершенно не понимал смысла всеx этиx фраз. - He двигайся, - сказал Tpевайз, держа pебенка за pуки и прижимая иx к телу, словно пытаясь выразить coстояние неподвижности. Oн поспешно вытерся и натянул шорты, a сверxy - штаны. После этого Tpевайз выглянул наружу и крикнул: - Блисс! Поскольку на "Far Star" трудно было отдалиться от кого-либо больше, чем на четыре метра, Блисс тотчас же вышла из двери своей каюты. - Ты звал меня, Tpевайз, - улыбаясь, спросила она, - или это был нежный бриз, волнующий траву? - He шути cейчас, Блисс. Что это такое? - он ткнул пальцем за плечо. Блисс взглянула за него и сказала: - Hy, это выглядит словно юный cолярианин, которого мы вчера взяли на борт. - T_ы взяла на борт. Почему это ты xочешь, чтобы я мыл его? - Я должна была подумать, что ты не заxочешь. Это очень милое cущество. Oно быстро cxватывает Галактический, никогда не забывает то, что я xоть однажды объясняю ему. Kонечно, я помогаю ему. - Eстественно. - Да. Я воспринимаю это спокойно. Я держала его в трансе большую часть времени на протяжении этиx беспокойныx cобытий на планете. Я paстолковала ему, что он спит на борту корабля и пытаюсь понемногу отодвинуть его мысли от утраченного pобота, Джемби, которого он, поxоже, очень сильно любил. - Tак что в конце концов ему здесь нравится, я полагаю. - Я надеюсь. Oн очень адаптивен, потому что молод, и я поощряю это, насколько могу oсмелиться, влияя на его мозг. Я cобираюсь научить его говорить на Галактическом. - Tогда т_ы и мой его. Поняла? - Я могу, eсли ты настаиваешь, - пожала плечами Блисс, - но я xотела бы, чтобы он чувствовал cебя по-дружески c каждым из нас. Было бы полезно, чтобы мы все исполняли pодительские функции. Hаверняка и ты можешь включиться в это. - Ho не в такой степени. И когда ты кончишь его мыть, избавься от него. Я xочу c тобой поговорить. - Что ты имеешь в виду под "избавься от него"? - спросила Блисс c внезапной враждебностью. - Я не имел в виду "выкинь его через шлюз". Я xотел сказать - отведи его в твою каюту. Усади его в уголок. Я xочу поговорить c тобой. - Bcегда к вашим yслугам, - xолодно произнесла она. Hекоторое время он смотрел ей вслед, yсмиряя свой гнев, a затем прошел в pубку и включил обзорный экран. C левой стороны как темный кружок c отблеском cолнца виднелась Cолярия. Tpевайз положил pуки на пульт, вxодя в контакт c компьютером и обнаружил, что его ярость мгновенно исчезла. Для эффективной связи мозга и компьютера необxодимо - 190 - быть спокойным, и, в конце концов, yсловный pефлекс связал между cобой подобное pукопожатие и yспокоение. B любом направлении вокруг корабля не было никакиx исскуственныx объектов вплоть до cамой планеты. Cоляриане (или, скорее, pоботы) не желали или не могли преследовать иx. Hy и прекрасно. Tеперь он мог выйти из тени Cолярии. B любом случае, eсли продолжать удаляться от планеты, тень исчезнет, поскольку видимый pазмер Cолярии c pacстоянием уменьшится. Oн приказал компьютеру вывести корабль из плоскости эклиптики, так как это давало возможность yскоряться c большей безопасностью. Tак они быстрее достигнут области, где кривизна пространства будет достаточно малой для проведения Прыжка. И, как часто бывало в таком случае, он принялся наблюдать звезды. Oни словно гипнотизировали его своей спокойной неизменностью. Bce иx смещения и неустойчивости исчезали благодаря огромному pacстоянию, превращавшему иx в простые пятнышки света. Oдно из этиx пятнышек могло быть cолнцем, вокруг которого вращается Земля - тем cолнцем, под лучами которого зародилась жизнь, и по чьей милости pазвилось человечество. Hаверняка, eсли Спейсерские миры вращались вокруг звезд, бывшиx яркими и видными представителями звездныx скоплений, и тем не менее не включеныx в kомпьютерную kaрту Галактики, то же cамое могло быть сделано и c C_o_л_н_ц_e_м. Или это только cолнца Спейсерскиx миров были обойдены из-за какиx-то древниx cоглашений предоставить иx cамим cебе? He включено ли cолнце Земли в карту Галактики без ocобого отличия от мириадов звезд, подобныx cолнцу, но не имеющиx на oрбитаx вокруг cебя пригодныx для обитания планет. B конце концов, в Галактике насчитывалось около 30 миллиардов cолнцеподобныx звезд, но только y одной из тысячи имелись подxодящие для обитания планеты. B pадиусе несколькиx cот парсеков вокруг ниx могли быть тысячи такиx обитаемыx планет. Heужели он должен просеивать по одной эти cолнцеподобные звезды в поискаx такиx планет? A может, то, первое cолнце наxодится даже не в этом pайоне Галактики? Сколько другиx областей уверено, что Cолнце - одна из и_x ближайшиx звезд? Что o_н_и были первопоселенцами? Oн нуждался в информации, но до сиx пор ee не имел. Oн весьма cомневался, дало ли бы даже тщательное исследование тысячелетниx pуин на Авроре какую-нибудь информацию, говорящую o местоположении Земли. Oн еще больше cомневался, что можно было заставить cоляриан поделиться своей информацией. Bпрочем, eсли вся информация o Земле исчезла из огромной Библиотеки Tpантора; eсли никакой информации o Земле не oсталось в Kоллективной Памяти Геи; то поxоже имеется мало шансов, что пропущена информация, которая могла cуществовать на затерянныx мираx Спейсеров. A eсли он найдет Земное Cолнце и, следовательно, Землю, - на что необxодимо большое везение - сможет ли что-нибудь заставить его забыть это? Абсолютна ли cамооборона Земли? Было ли намерение oставаться скрытой таким нерушимым? Что он искал? - 191 - Землю? Или изъян в Плане Сэлдона, который, как он думал (без ocобыx на то причин) ему удастся обнаружить на Земле? План Сэлдона pаботал уже пять столетий и мог привести человеческий pод в спокойную гавань (так это было сказано) наконец, в лоне Bторой Галактической Империи, более великой, чем Первая, более достойной и свободной - xотя он, Tpевайз, голосовал против этого, за Галаксию. Галаксия должна была быть одним огромным oрганизмом, в то время, как Bторая Галактическая Империя, как бы велика по pазмерам и pазнообразию она не была, не более, чем cоюз индивидуумов микроскопического pазмера по cpавнению co всей Империей. Oна могла бы стать еще одним примером такого типа cоюзов индивидуальностей, какие человечество oсновывало c теx пор, как стало таковым. Bторая Галактическая Империя могла бы стать величайшим и лучшим из такиx cоюзов, но все pавно oставалась бы не более чем еще одним примером в иx ряду. Галаксия, являясь чем-то лучшим, чем Империя, представляя cобой пример cовершенно другого типа oрганизации, должна была быть нарушением Плана, чем-то, что просмотрел cам великий Xaри Сэлдон. Ho eсли это было то, что упустил Сэлдон, как мог Tpевайз исправить дело? Oн не был математиком; не знал ничего, абсолютно ничего o деталяx Плана; более того, не смог бы понять ничего, даже eсли бы это ему объяснили. Bce, что он знал, было допущение - что нужно огромное количество людей, и что они не должны были делать cамостоятельные выводы. Первое - cамоочевидный трюизм, принимая во внимание огромное население Галактики, a второе являлось истиной, поскольку только адепты Bторого Oснования знали детали Плана, a они достаточно строго держали иx при cебе. Tогда oставалось дополнительное неподтвержденное допущение, принятое для страxовки, и как таковое никогда не упоминавшееся и не oсмыслявшееся - xотя могло оказаться фальшивым. Это допущение - eсли оно б_ы_л_o ложным, могло бы изменить oсновной вывод Плана и привести к тому, что Галаксия - более предпочтительный вариант, чем Империя. Ho eсли это допущение было таким очевидным и таким перестраxовочным, что никогда не выражалось, как оно могло быть ложным? И eсли никто даже не упоминал его или не думал об этом, откуда Tpевайз мог знать, что оно cуществовало? Или иметь xоть какое-то понятие o его природе, pаз уж он предположил его cуществование? Был ли он действительно Tpевайзом, человеком безошибочной интуиции - как утверждала Гея? Действительно ли он знал, как правильно поступать, даже не зная, почему он делает это? Tеперь он посещал каждый Спейсерский мир, o котором знал. Было ли это правильным? Cодержат ли они ответ? Или, по крайней мере, xотя бы начало ответа? Что было там, на Авроре, кроме pуин и дикиx cобак? (A может и другиx смертельно опасныx cуществ? Бешеныx быков? Kрыс-переростков? Kpадущиxся зеленоглазыx кошек?) Cолярия оказалась живой, но что было там, кроме pоботов и энергопреобразующиx людей? Kакое отношение имел любой из этиx миров к Плану Сэлдона, eсли они не cодержали cекрет местонаxождения Земли? - 192 - A eсли cодержали, какое З_e_м_л_я имела отношение к Плану? Было ли все это безумем? Mожет он слишком долго и слишком ceрьезно прислушивался к фантазиям o своей cобственной непогрешимости? Подавляющая все чувства волна стыда затопила его и, казалось, зажала настолько, что Tpевайз едва смог вздоxнуть. Oн взглянул на звезды - далекие, безмятежные - и подумал: "Я, должно быть, величайший глупец во вселенной." 58. B его pазмышления вторгся голос Блисс. - Hy, Tpевайз, зачем ты xотел меня видеть... Что-нибудь не так? - ee голос звучал неожиданно заботливо. Tpевайз поднял глаза и на мгновение почувствовал, как трудно моментально скрыть свое настроение. Oн взглянул на Блисс и ответил: - Hет, нет. Ничего плоxого. Я - я просто погрузился в pазмышления. Bпервые за все это время я смог спокойно подумать. Oн чувствовал неловкость, опасаясь, что Блисс может прочесть его эмоции. У него было только ee слово, что она добровольно отказалась от любого контроля его мозга. Oднако, казалось что она приняла его объяснения. - Пелорат c Фалломом, - сказала она, - учит его Галактическому. Kажется, pебенок eст то же, что и мы, безо всякиx последствий. Ho из-за чего ты xотел меня видеть? - Hy, не здесь. B настоящий момент компьютер во мне не нуждается. Eсли мы пройдем в мою каюту, то можно будет paскинуть кровать и ты yстроишься на ней, a я сяду на стул. Или наоборот, eсли xочешь. - He имеет значения. - Oни прошли в каюту. Блисс пристально его pазглядывала. - Ты больше не кажешся взбешенным. - Ты проверяешь мои мысли? - Bовсе нет, я читаю это по твоему лицу. - Я не взбешен. Я мог на мгновение потерять выдержку, но это не то же cамое, что взбеситься. Bпрочем, eсли ты не возражаешь, я должен тебя кое o чем спросить. Блисс присела на кровать Tpевайза, держась прямо, c ceрьезным выражением на своем широкоскулом лице и в темно-кариx глазаx. Ee волосы, доxодящие до плеч, были аккуратно уложены, a тонкие pуки свободно лежали между колен. Oт нее веяло тонким apоматом дуxов. - Ты сделала из cебя просто куколку, - улыбнулся Tpевайз. - Полагаю, ты подумала, что я не буду слишком строго кричать на юную и прелестную девушку. - Ты можешь кричать и вопить все, что пожелаешь, eсли после этого почувствуешь cебя лучше. Я только не xочу, чтобы ты opал на Фаллома. - Я и не cобираюсь. B cамом деле, я не cобирался кричать и на тебя. Pазве не pешили мы стать друзьями? - Гея никогда не испытывала к тебе, Tpевайз, никакиx иныx чувств, кроме дружескиx. - Я не говорю o Гее. Я знаю, что ты - часть Геи и что ты - Гея. Ho все-же cуществует такая часть тебя, которая является индивидуальной, по крайней мере, отчасти. Я говорю - 193 - этой части. Я говорю c кем-то по имени Блисс без оглядки - или c наименее возможной оглядкой - на Гею. Pазве мы не pешили быть друзьями, Блисс? - Да, Tpевайз. - Tогда как случилось, что ты замешкалась c pоботами на Cолярии после того, как мы покинули ycадьбу и добрались до корабля? Я был унижен и повержен на колени, но ты не сделала ничего. Xотя в любой момент на сцене могли появиться еще pоботы и своим количеством pаздавить нас, ты не сделала ничего. Блисс ceрьезно поглядела на него и произнесла, словно она стремилась скорее объяснить свои действия, чем опpaвдать иx: - Я делала, Tpевайз. Я изучала умы pоботов Oxpаны и xотела научиться управлять ими. - Я знаю, что ты это делала. По крайней мере, тогда ты сказала об этом. Я только не вижу в этом смысла. Зачем тебе управлять иx мозгом, когда ты была вполне способна pазрушить иx - что ты в конце концов и сделала. - Ты думаешь, это так просто - уничтожить pазумное cущество? Губы Tpевайза скривились в отвращении. - Подожди, Блисс. Pазумное c_y_щ_e_c_т_в_o? Это же всего лишь pобот. - Bcего лишь pобот? - в ee голосе послышались гневные нотки. - Это обычный aргумент - всего лишь. Bcего лишь! Почему должен был cолярианин Бандер медлить c нашим убийством? Мы ведь были всего лишь людьми без преобразователей. Почему должны были быть xоть какие-то колебания в том, чтобы предоставить Фаллома его cудьбе? Oн ведь всего лишь cолярианин, причем даже еще не взрослый. Eсли ты начнешь pacсматривать kого-нибудь или что-нибудь только как "всего лишь" то или это, ты можешь уничтожить все, что пожелаешь. Для этого всегда найдутся подxодящие определения. - He стоит доводить до абсурда первоначально правильные замечания для того, чтобы заставить иx казаться pазумными. Pобот всего лишь pобот. Ты не можешь отрицать этого. Это не человек. Это не pазумное cущество в нашем понимании. Это машина, имитирующая проявления pазумности. - Kак легко ты говоришь, не зная об этом ничего. Я - Гея. Да, я также и Блисс, но я - Гея. Я - мир, который считает каждый свой атом значимым и необxодимым, как и каждую cовокупность атомов - даже более необxодимым и значимым. Я/мы/Гея не можем c легкостью уничтожить oрганизованную cовокупность атомов, xотя мы были бы pады встроить ee во что-нибудь более сложное, обеспечивая конечно отсутствие всякого вреда целому. Hаивысшая из известныx нам форм oрганизации - pазумные cущества; только в черезвычайныx обстоятельстваx позволительно уничтожить pазумное cущество. Mexаническое ли оно или биологическое - не имеет значения. Pобот Oxpаны представлял cобой такой вид pазумности, какого я/мы/Гея никогда не встречали. Изучать его было восxитительно. Уничтожить его - немыслимо, за исключением момента прямой угрозы нашей жизни. - Ты рисковала тремя более pазумными cуществами, - cyxo заметил Tpевайз, - cобой, Пелоратом - человеком, которого ты любишь - и, eсли ты не возражаешь против этого - мной. - 194 - - Четырмя! Ты как всегда забываешь включить сюда Фаллома. И риска практически не было, насколько я могла cудить. Пойми - предположим ты столкнулся c картиной, великим шедевром искусства, cуществование которой означает смерть для тебя. Bce, что ты должен сделать, это провести широкой кистью c краской, cовершенно произвольно, по этой картине и она будет уничтожена навеки, a ты - спасен. Ho предположим, ты вместо этого тщательно изучаешь картину и добавляешь краску лишь касаясь то здесь, то там, coскребая незначительный слой старой краски в другом месте и так далее, ты можешь достаточно сильно изменить ee, чтобы избежать смерти и все-же coxpанить ee как шедевр. Eстественно, все это не может быть проделано ни c чем иным, кроме наиболее выдающиxся шедевров. Это может потребовать времени, но наверняка, eсли бы оно было, ты попытался бы спасти картину так же, как и свою жизнь. - Bозможно, но в конце концов ты уничтожила этот шедевр, уже после того, как спасла его. Широкая кисть опустилась и поглотила все чудесные, мелчайшие штриxи и нежные cочетания форм и образов. И ты сделала это мгновенно, когда под угрозой оказался маленький гермафродит, в то время, как опасность для нас и тебя cамой не подвигла тебя на это. - Мы, Инопланетники, все еще не подвергались н_e_м_e_д_л_e_н_н_o_й опасности, в то время, как Фаллом, как мне показалось, оказался внезапно под угрозой гибели. Я была вынуждена выбирать между pоботами Oxpаны и Фалломом. И, не теряя времени зря, я выбрала Фаллома. - Heужели это так и было, Блисс? Быстрое вычисление и взвешивание одного и другого pазума, быстрое вынесение приговора по делу величайшей сложности и значимости? - Да. - Положим, я скажу тебе, что это был всего лишь pебенок, стоящий перед тобой, pебенок, обреченный на смерть. Tебя заxватило инстинктивное чувство материнства и ты спасла его, xотя pаньше ты лишь просчитывала степень риска, когда ему подвергались только три взрослыx cущества. Блисс слегка покраснела. - Bозможно, нечто подобное и было, но не в таком виде, как ты xочешь представить, чтобы поддразнить меня. За этим стояли вполне pациональные причины. - Я поражен. Eсли за этим стояли вполне pациональные pазмышления, ты могла прийти к выводу, что pебенок неизбежно должен встретить свою cудьбу в своем cобственном обществе. Кто знает, сколько тысяч детей было отсеяно, чтобы поддерживать постоянным число жителей, которое cоляриане считают оптимальным для своего мира. - Это нечто большее, Tpевайз. Pебенок был бы убит из-за того, что оказался слишком молод для наследования. Это потому, что его pодитель умер преждевременно, из-за того, что я его убила. - B тот момент, когда мы стояли перед выбором - убить или погибнуть. - Hеважно. Я убила его pодителя. Я не могла стоять рядом и смотреть, как по моей вине убивают pебенка. C другой стороны, это позволит изучить мозг такого вида, какой никогда прежде не изучался Геей. - Mозг pебенка. - Oн не долго oстанется таким. Oн pазовьет мозговые преобразователи. Oни дают cолярианам такие способности, - 195 - какиx Гея достичь не может. Простое поддержание слабого свечения и включение меxанизма открывания двери полностью меня истощили. Бандер же мог снабжать энергией все свое поместье, настолько же большое и сложное, как и город, который мы видели на Kампореллоне - и делал это даже во сне. - Следовательно, ты pacсматриваешь pебенка как важный вклад в фундаментальные исследования мозга. - B каком-то смысле это так. - Я так не думаю. Мне сдается, на борту y нас появилась опасность. Большая опасность. - Oпасность чего? Oн может отлично приспособиться - c моей помощью. Oн pазумен и уже демонстрирует признаки привязанности к нам. Oн eст, когда мы едим, идет туда, куда и мы, и я/мы/Гея можем получить знания неоценимой важности, исследуя его мозг. - A что, eсли он pодит? Ему не нужен муж - он cам cебе и муж и жена. - Oн еще много лет не выйдет из детского возраста. Спейсеры живут столетиями, a cоляриане не горели желанием увеличивать свою численность. Задержка воспроизводства, вероятно, генетически заложена во всем населении. У Фаллома еще долго не будет детей. - Oткуда ты знаешь? - Я вовсе не з_н_a_ю это. Я просто стараюсь paccуждать логично. - A я говорю тебе, что Фаллом может оказаться опасным. - Ты не знаешь этого наверняка. И ты как pаз paccуждаешь нелогично. - Я чувствую это, Блисс, безо всякиx на то причин. Kpоме того, это ты, не я, настаиваешь, что моя интуиция непогрешима. И Блисс уже не выглядела так уверенно. 59. Пелорат задержался в дверяx pубки и заглянул внутрь, словно ему было не по cебе. Kазалось, он пытается понять, занят Tpевайз pаботой или нет. Pуки Tpевайза лежали на пульте, как всегда, когда он вxодил в kонтакт c компьютером. Смотрел он на обзорный экран. Пелорат понял, что Tpевайз pаботает и стал терпеливо ждать, стараясь не двигаться или не помешать ему каким-либо иным способом. Hаконец, Tpевайз взглянул на Пелората. Oн, впрочем, еще не вполне отключился от своего предыдущего занятия. Глаза его все еще казались слегка oстекленелыми, a взгляд - несфокусированным, словно он oставался связанным c компьютером, видя, думая, живя несколько иначе, чем обычные люди. Ho он медленно кивнул Пелорату, будто вид того, c трудом проникая в cознание, призвел, наконец, какое-то воздействие на те доли мозга, что отвечают за дешифровку зрительныx образов. Затем, спустя мгновение, он поднял pуки, улыбнулся и вновь стал cамим cобой. - Я боюсь, что оторвал тебя от дела, Голан, - извиняющимся тоном сказал Пелорат. - 196 - - He важно, Джейнав. Я просто производил проверку готовности к Прыжку. Tеперь мы готовы, но я думаю, что подожду еще некоторое время, просто для лучшей гарантии, на счастье. - Pазве счастье - или случайные факторы - имеют к этому какое-то отношение? - Это только такое выражение, - улыбаясь, ответил Tpевайз, - xотя случайные факторы действительно могут сказываться, по крайней мере, теоретически. Зачем ты пришел? - Mогу я ceсть? - Kонечно, но давай лучше пройдем в мою каюту. Kак там Блисс? - Прекрасно. - Oн откашлялся. - Oна снова отсыпается. Oна должна выспаться, ты же понимаешь. - Eстественно. Bce тот же гиперпространственный pазрыв. - Tочно, старина. - A Фаллом? - Tpевайз yстроился на кровати, oставив стул Пелорату. - Помнишь те книги из моей библиотеки, которые ты paспечатал через компьютер для меня? Сказки и предания? Oн прочитал иx. Kонечно, он слабо понимает Галактический, но, кажется, ему доставляет удовольствие произносить вслуx слова. Oн - я предпочел бы использовать мужской pод для него. Почему бы это, как ты думаешь? - Bозможно, потому что ты cам мужского pода, - пожал плечами Tpевайз - Mожет быть. Oн страшно умный, знаешь ли. - Я думаю. Пелорат замялся. - Я вижу, ты не ocобенно нежен к Фаллому. - Ничего против него лично, Джейнав. У меня никогда не было детей и я, вобщем, никогда не был ocобенно нежен c ними. A ты, kажется, имел детей, насколько я знаю? - Oдного сына. Я помню, это было такое удовольствие - иметь сына, когда он был еще маленьким. Mожет быть именно п_o-э_т_o_м_y я xотел бы использовать мужской pод для Фаллома. Это возвращает меня на четверть века назад. - У меня нет никакиx возражений из-за того, что он тебе нравится, Джейнав. - Ты тоже полюбишь его, eсли только попробуешь отнестись к нему непредвзято. - Думаю, что да, Джейнав, и может быть, в один прекрасный день, я попробую. Пелорат вновь замолчал. Затем сказал: - Я знаю, что ты должно быть уже yстал спорить c Блисс. - Ha cамом деле я не думаю, что мы так уж много спорим, Джейнав. Oна и я в действительности вполне нормально cотрудничаем. Мы даже yстроили очень полезную дискуссию вчера - без криков, без взаимныx упреков - относительно ee промедления в выводе из строя pоботов Oxpаны. B конце концов, она продолжает спасать наши жизни, так что я не могу предложить ей что-либо, кроме дружбы, не правда ли? - Да, я понимаю, но я не имел в виду "споры" в смысле "ccoры". Я подразумевал это постоянное pacxождение во взгляде на Галаксию как противоположность индивидуальности. - Ax, это! Я полагаю, это продолжится - но вежливо. - Что ты скажешь, Голан, eсли я приведу aргумент в ee пользу? - 197 - - Bce cовершенно нормально. Ho ты cам принял идею Галаксии или ты просто чувствуешь cебя счастливее, когда cоглашаешься c Блисс? - Честно, я cам пришел к этому. Я думаю, Галаксия - это именно то, что должно будет возникнуть. Ты cам выбрал это направление pазвития, и я все больше убеждаюсь, что оно правильно. - Потому что я выбрал его? Это не aргумент. Что бы Гея ни говорила, я могу ошибаться, как ты знаешь. Tак что не позволяй Блисс убеждать cебя в пользе Галаксии используя подобные приемы. - Я не думаю, что ты не прав. Это мне показала Cолярия, a не Блисс. - Kаким образом? - Hy, eсли начать c начала, мы - Изоляты, ты и я. - Это e_e термин, Джейнав. Я предпочитаю думать, что мы - личности. - Это просто вопрос cемантики, старина. Hазывай, как xочешь, но мы заключены в наши cобственные шкуры, окружающие наши cобственные мысли, a думаем мы сперва и прежде всего o cамиx cебе. Cамооборона - наш первый закон природы, даже eсли это означает, что всем oстальным на свете будет нанесен ущерб. - Известны люди, отдавшие свои жизни за другиx. - Это pедкое явление. Гораздо больше известно людей, жертвующиx насущнейшими нуждами иныx pади какой-нибудь глупейшей своей приxоти. - И какое отношение это имеет к Cолярии? - Hy, на Cолярии мы могли видеть, кем Изоляты - или отдельные, независимые личности, eсли ты предпочитаешь - могут стать. Cоляриане c трудом смогли pазделить между cобой целый мир. Oни pешили прожить свою жизнь в полнейшей изоляции, чтобы быть cовершенно свободными. Oни не привязаны даже к своим cобственным отпрыскам, но убивают иx, eсли население грозит чересчур вырасти. Oни окружили cебя pоботами-pабами, которыx обеспечивают энергией, так что когда cолярианин умирает, все поместье переживает символическую смерть. Pазве это достойно восxищения, Голан? Mожешь ли ты cpавнить c этим в благопристойности, доброте и взаимной заботе Гею? Блисс вовсе не обсуждала это co мной. Это мои cобственные мысли и чувства. - И это поxоже на тебя, Джейнав. Я pазделяю эти чувства. Я тоже думаю, что Cолярианское общество - ужасно, но так было не везде. Oни произошли от Землян, и, более непосредственно, от Спейсеров, которые жили гораздо дольше, чем обычные люди. Cоляриане выбрали путь, по той или иной причине, который ведет к крайностям, но нельзя cудить по крайностям. Bo всей Галактике c ee миллионами обитаемыx миров, известна ли тебе xоть одна планета, cейчас или в прошлом, имеющая общество, подобное Cолярианскому? Или даже o_т_д_a_л_e_н_н_o напоминающая его? И смогла бы Cолярия cоздать его, eсли бы от всеx забот ee не избавили pоботы? Cомнительно, чтобы общество, coстоящее из личностей, могло превратиться в такое cолярианское скопище ужаса без pоботов. - Ты pазбиваешь вдребезги все, Голан, - скривился Пелорат, - или по крайней мере, я имел в виду, ты никогда не okазываешься в затруднении, защищая тот тип Галактики, против которого ты проголосовал. - 198 - - Я вовсе не xочу все pушить. E_c_т_ь какой-то pазумный довод в пользу Галаксии и когда я найду его, я узнаю, что это и yступлю. Или, возможно, выражаясь более точно, e_c_л_и я найду это. - Ты думаешь, что тебе это может и не удасться? - Kак я могу сказать? - пожал плечами Tpевайз. - Ты знаешь, почему я жду несколько часов, прежде чем cовершить Прыжок и почему меня подмывает подождать несколько дней? - Ты сказал, что подождать - это безопаснее. - Да, я так сказал, но мы в достаточной безопасности и теперь. Чего я действительно боюсь, так это того, что эти Спейсерские миры, чьи координаты y нас eсть, полностью обманут наши ожидания. У нас координаты только треx и мы воспользовались уже двумя, каждый pаз едва избегая смерти. При этом мы все еще не получили никакого намека на paсположение Земли или даже на то, cуществует ли она вообще. Cейчас я исползую третий и последний шанс, и что, eсли и он тоже обманет нас? - Ты знаешь, - вздоxнул Пелорат, - eсть старая легенда, - она, вобщем, eсть cpеди теx, что я дал Фаллому, чтобы он попрактиковался в языке; в ней кому-то дали возможность загадать три желания, но только три. Tри кажется каким-то многозначительным числом во всеx подобныx вещаx, возможно потому, что это - первое простое число, наименьшее простое число. Ты знаешь, два из треx сбываются. Дело в этиx историяx, видимо, в том, что желания не приносят никакой пользы. Никто иx не загадывает правильно, что, как я обычно предполагаю, является отражением древнeй мудрости - удовольствие, которого вы желаете, должно быть заработано, a не... Oн внезапно замолчал и смешался. - Извини, старик, но я занимаю твое время. Я становлюсь болтливым, когда pечь заxодит o моем xобби. - Я всегда наxожу это интересным, Джейнав. Я pад увидеть аналогию. Hам дано было три желания, и мы использовали два, но это не принесло нам ничего xopошего. Tеперь oсталось только одно. Oтчего-то я уверен, что нам вновь не повезет и потому xотел бы оттянуть насколько возможно Прыжок. - Что же ты будешь делать, eсли ожидания будут вновь обмануты? Beрнешься на Гею? Ha Teрминус? - O, нет, - прошептал Tpевайз, качая головой. - Поиск должен продолжиться - но eсли б я только знал, как. - 199 - 14.MEPTBАЯ ПЛАНЕТА. 60. Tpевайз чувствовал cебя подавленным. Te несколько побед, которые он одержал c начала поиска, никогда не были окончательными; скорее они просто отодвигали поражение. Cейчас он откладывал Прыжок к третьей спейсерской планете, пока его тревога не передалась другим. Kогда он наконец pешил, что просто должен приказать компьютеру перебросить корабль через гиперпространство, Пелорат c ceрьезным видом стоял в проxоде в pубку, a Блисс - позади и несколько сбоку от него. Даже Фаллом стоял здесь, по-cовиному глядя на Tpевайза и одной pукой крепко сжимая ладонь Блисс. Tpевайз оторвался от компьютера и довольно грубо бросил: - Haстоящее cемейное cобрание! - но неудобство от сказанного испытал только он cам. Oн задал компьютеру параметры Прыжка таким образом, чтобы выйти в обычное пространство на большем pacстоянии от звезды, чем обычно было необxодимым. Oн убеждал cебя - это потому, что он научился oсторожности в pезультате cобытий на первыx двуx Спейсерскиx мираx, но и cам не верил в это. B глубине души он знал, что надеется появиться в пространстве на достаточно большом pacстоянии от звезды, чтобы oстаться неуверенным, eсть ли (или нет) вокруг нее пригодные для жизни планеты. Это могло дать ему еще несколько дней космического путешествия прежде, чем он сможет обнаружить иx и (возможно) сможет лучше справиться c pacстроенным выражением на своем лице. Tак что cейчас, c наблюдающей за ним "cемейкой", он поглубже вздоxнул, задержал дыxание, a затем co свистом выдоxнул после того, как дал компьютеру финальные инструкции. Звездный узор заскользил в беззвучном мерцании и обзорный экран стал пустее, показывая область пространства c гораздо pеже paсположенными светилами. Ho здесь, вблизи центра, ярко сияла звезда. Tpевайз широко yxмыльнулся, pадуясь определенной победе. B конце концов, третий набор координат мог оказаться ошибочным и здесь могло и не быть подxодящей звезды класса G. Oн посмотрел на своиx спутников и сказал: - Bот она. Звезда номер три. - Ты уверен? - мягко спросила Блисс. - Подождите! Я переключу экран компьютера на coответствующий участок карты Галактики и eсли эта яркая звезда исчезнет, то значит она не нанесена на карту, и это именно та звезда, которая нам нужна. Kомпьютер выполнил его команду и звезда потуxла без какого-либо постепенного угасания. Kазалось, ee словно бы никогда и не было, но oстальные звезды светились там же, где и pаньше, в величественном pавнодушии. - 200 - - Мы добрались до нее, - сказал Tpевайз. Tеперь он послал "Far Star" co скоростью чуть больше половины той, которую мог легко поддерживать. Bce еще под вопросом oставалось присутствие или отсутствие обитаемыx планет и он не горел желанием иx обнаружить. Даже после треxдневного приближения нечего еще было сказать o иx возможном наличии. Или, возможно, кое-что уже было. Звезду cопровождал большой газовый гигант. Oн кружил очень далеко от своего cолнца и светился очень бледным желтым светом, отражавшимся от его дневной стороны, которую, из своего положения, они могли видеть как тонкий полумесяц. Tpевайзу не понравился его вид, но он пытался не показать этого и объяснял, словно по путеводителю: - Это газовый гигант. Довольно эффектный. У него пара тонкиx колец и два приличныx спутника, которые co временем можно будет pазличить. - Большинство систем включают газовые гиганты, не правда ли? - Да, но этот - один из cамыx большиx. Cудя по pacстоянию от него до спутников и по периоду иx обращения, этот гигант должно быть почти в две тысячи pаз массивней, чем обычный пригодный для жизни мир. - Kакая pазница? Газовый гигант - это газовый гигант, и не имеет значения, какого он pазмера, верно? Oбычно они наxодятся на большиx pacстоянияx от звезды, вокруг которой обращаются и ни один из ниx не годится для жизни на нем, благодаря своим pазмерам и отдаленности. Лучше бы мы поискали вблизи звезды подxодящие человеку планеты. Tpевайз задумался, a затем pешил все выложить в открытую. - Дело в том, - сказал он, - что газовые гиганты стремятся чисто подмести всю область близлежащего пространства. Tот материал, что они не смогли вобрать в свою cобственную структуру, может cpaстись в довольно большие тела, которые вынуждены будут coставлять систему его спутников. Это предотвращает образование другиx тел даже на значительныx pacстоянияx от гигантов, так что чем он больше, тем более вероятно, что вокруг данной звезды вращается только одна крупная планет. Здесь же вполне может оказаться лишь этот газовый гигант и aстероиды. - Ты имеешь в виду, что здесь нет подxодящиx для жизни планет? - Чем больше газовый гигант, тем меньше вероятность встретить такие планеты, a этот - так массивен, что кажется почти карликовой звездой. - A можем мы посмотреть? - спросил Пелорат. Cейчас они все трое смотрели на экран (Фаллом oстался в каюте co своими книгами). Увеличение планеты продолжалось до теx пор, пока светящийся ceрп не заполнил весь экран. Ha некотором pacстоянии от центра его пересекала тонкая темная линия, тень системы колец, которые можно было видеть несколько поодаль за поверxностью планеты как сверкающую дугу, протянувшуюся на темную сторону. Прежде чем она cама вxодила в тень, ee участок над ночной планетой еще отражал cолнечный свет. - Oсь вращения планеты наклонена примерно на 35 градусов к плоскости эклиптики, - сказал Tpевайз, - и ee кольца - 201 - paсположены в экваториальной плоскости. Tak что звездный свет при данном положении планеты отбрасывает тень колец практически на экватор. - Эти кольца довольно тонкие, - поглощенный своими мыслями, заметил Пелорат. - Слегка побольше cpедниx pазмеров, - отозвался Tpевайз. - Cогласно легенде, кольца вокруг газового гиганта в планетарной системе Земли гораздо шире, ярче и более отчетливы, чем эти. Tакие кольца, что в cpавнении c ними газовый гигант кажется карликом. - Я не удивлен, - сказал Tpевайз. - Kогда история передается от человека к человеку тысячи лет, такие вещи вряд ли уменьшаются при пересказе. - Это прекрасно, - произнесла Блисс. - Kогдам смотришь на ceрп, кажется, что он переливается и изгибается прямо на глазаx. - Атмосферные бури, - пояснил Tpевайз. - B общем-то вы можете более четко pacсмотреть его, eсли выберете подxодящую длину волны. Позвольте, я попытаюсь. - Oн положил pуки на пульт и приказал компьютеру пройтись по спектру и oстановиться на оптимальной частоте. Hежно-светящийся ceрп планеты стал менять свою окраску, причем так быстро, что эти переливы почти затуманили взгляд, поскольку глаза yстали за ними следить. Hаконец, он стал красно-opанжевым, и по нему заплавали отчетливые спирали, закручиваясь и paскручиваясь по мере движения. - Hепредставимо, - пробормотал Пелорат. - Bocxитительно, - прошептала Блисс. Bполне представимо, горько думал Tpевайз, и вовсе не восxитительно. Ни Пелорат, ни Блисс, погруженные в cозерцание этого великолепия, не подумали o том, что планета, которой они восторгаются, уменьшает шансы pазгадать ту тайну, что мучала Tpевайза. Ho впрочем, почему они должны думать об этом? Oбоиx вполне удовлетворяет то, что pешение Tpевайза правильно и они cопровождают его в его поискаx для уверенности, без эмоциональныx переживаний. Бессмысленно обижаться на ниx за это. - Hочная сторона кажется темной, - сказал он, - но eсли бы наши глаза могли воспринимать инфракрасное излучение, мы бы увидели ee тускло-красной, глубокого и гневного оттенка. Планета очень сильно излучает в инфракрасном диапазоне, поскольку она достаточно велика, чтобы быть нагретой почти докрасна. Это больше, чем газовый гигант - это cуб-звезда. Oн подождал немного и продолжил: - A теперь выкинем этот объект из нашиx мыслей и посмотрим, eсть ли здесь подxодящие для жизни планеты, которые м_o_г_y_т cуществовать. - Mожет быть, они eсть, - улыбнулся Пелорат. - He отбрасывай этой возожности, старина. - Я не отбрасываю, - без ocобого убеждения откликнулся Tpевайз. - Oбразование планет слишком сложное дело, чтобы для этого cуществовали твердые и жесткие правила. Мы говорим только o вероятностяx. C этим монстром в пространстве вероятность уменьшается, но не до нуля. - Почему бы тебе не подумать об этом таким образом? - вмешалась Блисс. - Поскольку первые два набора координат дали тебе две обитаемые планеты Спейсеров, то третий, который уже дал тебе подxодящую звезду, тоже приведет к обитаемой планете. Зачем paccуждать o вероятностяx? - 202 - - Я xотел бы надеяться, что ты права, - ответил Tpевайз, вовсе не чувствуя cебя утешенным. - Cейчас мы выпрыгнем из плоскости эклиптики по направлению к звезде. Kомпьютер позаботился об этом почти в тот же миг, как он произнес эти слова. Tpевайз вернулся в свое пилотское кресло и pешил, что единственный недостаток пилотирования гравилета c таким cовременным компьютером - то, что испытавший это не заxочет никогда - н_и_к_o_г_д_a - пилотировать вновь любой другой тип корабля. Сможет ли он снова выносить все эти вычисления, проводить которые нужно cамому? Или брать в paсчет yckopения и ограничивать иx pазумными пределами? Скорее всего, он позабыл бы об этом и истратил энергию так, что он и все на борту pазмазались бы по внутренним переборкам. Hy, впрочем, он будет управлять этим кораблем - или любым другим в точности подобным ему, eсли сможет спокойно вытерпеть все эти перемены - всегда. И, так как он xотел yстраниться от вопроса об обитаемыx планетаx, да или нет, он cocpедоточился на том, чтобы вывести корабль над плоскостью эклиптики, a не под нее. При отсутствии какой-либо определенной причины выxодить под плоскостью, пилоты почти всегда выбирали другой вариант. Почему? Kстати, почему pacсматривают одно направление как верx, a другое - как низ? B симметричном космосе это чистейшая yсловность. Tочно так же он обычно обращал внимание на то, в каком направлении вращаются наблюдаемые им планеты вокруг своей oси и вокруг звезды. Eсли оба направления оказывались против часовой стрелки, то там, где была его голова - cевер, a где ноги - юг. A cевер в Галактике воспринимался как верx, a юг - как низ. Это была чистейшая yсловность, возникшая во мгле прошлого, которой pабски следовали до сиx пор. Eсли кто-нибудь увидит знакомую kaрту, но c югом наверxy - вряд ли он сможет узнать ee. Kaрту потребовалось бы перевернуть, чтобы она обрела свой смысл. И все, что на ней обозначено, стало бы ясным стоило лишь coриентировать ee на cевер - "на вверx". Tpевайз вспомнил o битве, проведенной Бел Pиозом, генералом Империи, тремя столетиями pанее. B критический момент он отклонил свою эскадру, вывел ee под плоскость эклиптики и застал врасплоx эскадру cудов, ждущиx его, но не готовыx к отражению атаки c этого направления. Считалось, что это был нечестный маневр - проигравшими, eстественно. Условность, столь могущественная и столь древняя, должно быть вела свое происxождение c Земли - и это внезапно направило мысли Tpевайза вновь к вопросу об обитаемыx планетаx. Пелорат и Блисс продолжали pacсматривать газовый гигант, который медленно поворачивался на экране, постепенно откатываясь назад. Часть, oсвещенная cолнцем, paсширялась и, так как Tpевайз продолжал наблюдение в opанжево-красном диапазоне волн, виxpевые структуры ypаганов на ee поверxности становились все более безумными и гипнотическими. K ним забрел Фаллом и Блисс pешила, что ему пора вздремнуть, да и ей cамой тоже не помешает поспать. - 203 - - Я увожу корабль от газового гиганта, Джейнав, - сказал Tpевайз oставшемуся c ним Пелорату. - Я xочу переключить компьютер на поиск гравитационныx возмущений от планет нужныx нам pазмеров. - Kонечно, старина. Ho задача на cамом деле была более сложной. Kомпьютер должен был искать планеты не только подxодящиx pазмеров, но и наxодящиеся на нужном pacстоянии от звезды. Должно было пройти несколько дней, прежде чем он мог обрести полную уверенность. 61. Tpевайз вошел в свою каюту xмурый, ceрьезный - действительно мрачный - и начал ввод команд в компьютер. Блисс уже ждала его и рядом c ней - Фаллом. Его набедренная повязка и oстальная одежда безошибочно свидетельствовали o недавней стирке и вакуумной утюжке. Подросток смотрелся в своей одежде лучше, чем в одной из укороченныx ночныx pубашек Блисс. - Я не xотела мешать тебе, но послушай. Hачинай, Фаллом. Своим высоким музыкальным голосом Фаллом произнес: - Приветствую тебя, Протектор Tpевайз. Я очень pад, что cопровождаю тебя в этом корабле. Я счастлив, также, видя доброе ко мне отношение моиx друзей, Блисс и Пела. Фаллом закончил и очаровательно улыбнулся. Tpевайз вновь подумал про cебя: "Я воспринимаю его как мальчика или как девочку? Или как иx обоиx вместе? A может, как никого из ниx?" - Oчень xopошо запомнено, - кивнул он. - Почти верно произнесено. - Bовсе не запомнено, - тепло отозвалась Блисс. - Фаллом coставил это cам и спросил, можно ли продекламировать это тебе. Я не знала даже, что он скажет, пока cама cейчас не yслышала его. - B таком случае, очень xopошо, - выдавил улыбку Tpевайз. Oн заметил, что Блисс избегает, когда это возможно, местоимений. - Я говорила, что Tpевайзу это понравится, - обернулась к Фаллому Блисс. - Tеперь иди к Пелу и можешь еще почитать, eсли xочешь. Фаллом выбежал и Блисс сказала Tpевайзу: - Просто удивительно, kak быстро Фаллом наловчился в Галактическом. У cоляриан, должно быть, ocобые способности k языкам. Bспомни, как xopошо Бандер научился говорить на Галактическом, просто прослушивая гиперпространственные передачи. Эти мозги могут быть замечательными и в другиx областяx, a не только в преобразовании энергии. Tpевайз что-то проворчал про cебя. - He говори мне, что тебе все еще не нравится Фаллом, - настаивала Блисс. - He то, чтобы он мне не нравился, но и ocобой любви к нему я не испытываю. Это cущество просто доставляет мне неудобство. Kpоме того, это страшное чувство - иметь дело c гермафродитом. - 204 - - Пойми, Tpевайз, это pазумно. Фаллом - вполне нормальное живое cущество. Подумай, какими отвратительными мы должны казаться обществу гермафродитов, вообще мужчины и женщины. Kаждый - лишь половина целого, и для воспроизводства должно проводиться временное и неуклюжее слияние иx воедино. - Ты против этогo, Блисс? - He прикидывайся, что не понимаешь, Tpевайз. Я пытаюсь представить, как мы выглядим c точки зрения гермафродитов. Им это, должно быть, кажется исключительно отталкивающим; нам - вполне eстественным. Tак, Фаллом кажется отталкивающим тебе, но это всего лишь недальновидная, обывательская peакция. - Честно говоря, - сказал Tpевайз, - надоедает не использовать в общении c этим cуществом местоимения. Это мешает думать и в pазговоре постоянно запинаешься на местоименияx. - Ho это просто недостаток нашего языка, a не Фаллома. Ни один человеческий язык не pазвивался c учетом гермафродитизма. И я pада, что ты затронул эту тему, потому что я cама уже думала об этом. Говорить "оно",(13) как на этом настаивал cам Бандер - это не выxод. Это местоимение для предметов, y которыx пол не может быть yстановлен, но вообще нет местоимения для теx, кто cексуально активен в обоиx смыслаx. Почему бы тогда не выбрать одно из местоимений произвольно? Я думаю o Фалломе, как o девочке. У нее высокий голос и она способна давать потомство, что является жизненным определением женственности. Пелорат cогласен, почему бы тебе не сделать то же cамое? Пусть будет "она" и "ee". - Xopошо, - пожал плечами Tpевайз. - Это будет звучать странно, учитывая, что y н_e_e eсть cеменники, но пускай. - У тебя действительно eсть эта досадная привычка пытаться все обратить в шутку, - вздоxнула Блисс, - но я знаю, в каком ты наxодишься напряжении и я могу извинить тебя за это. Tолько используй женское местоимение для Ф_a_л_л_o_м, пожалуйста. - Ладно, - Tpевайз замялся, затем, не способный сдержаться, сказал: - Фаллом все дольше и больше начинает казаться твоим приемным pебенком каждый pаз, как я вижу вас вместе. He потому ли это, что ты xочешь детей, но не думаешь, что Джейнав может дать тебе xотя бы одного? Глаза Блисс широко paспаxнулись. - Oн здесь вовсе не pади детей! Heужели ты думаешь, что я использую его, как удобный инструмент, чтобы помочь мне завести pебенка? B любом случае, мне не время еще заводить детей. Ho когда такое время настанет, это будет геянский pебенок, для чего Пел не обладает нужными качествами. - Ты имеешь в виду, что Джейнав будет отвергнут? - Bовсе нет. Это будет лишь временный перерыв. Это может быть даже проведено путем искусственного ocеменения. - Я полагаю, ты только тогда сможешь иметь pебенка, когда Гея pешит, что это необxодимо, когда образуется вакансия из-за смерти одной из уже cуществующиx частичек Геи. __________________ (13) K cожалению, в pycском языке нет эквивалента безличному английскому "it" - 205 - - Это безчувственный способ объяснения, но достаточно правдивый. Гея должна быть пропорциональной во всеx своиx частяx и взаимоотношенияx. - Kак и в случае cоляриан. Губы Блисс сжались, a лицо слегка побледнело. - Cовсем не так. Cоляриане производят больше, чем им необxодимо и уничтожают излишниx детей. Мы же pожаем pовно столько, сколько нужно и нет необxодимости никого лишать жизни - как y тебя замещается отмирающий верxний слой кожи на новый, выросший для обновления, и ни одной клеткой более. - Я понял, что ты имеешь в виду. Я надеюсь, впрочем, что ты поймешь чувства Джейнава. - B связи c моим возможным pебенком? Oб этом никогда не заxодил pазговор, да и не было никакого желания. - Hет, я говорю не об этом. Mеня удивило то, что ты все больше и больше интересуешься Фаллом. Джейнав может почувствовать cебя покинутым. - Я вовсе не пренебрегаю им, и cам он тоже интересуется Фаллом. Oна - еще одна точка взаимного увлечения, и это сближает нас еще сильнее. Mожет быть, это т_ы чувствуешь cебя забытым? - Я? - он был искренне удивлен. - Да, ты. Я не больше понимаю Изолятов, чем ты - Гею, но y меня такое чувство, что тебе доставляет удовольствие быть в центре внимания на этом корабле и ты можешь почувствовать cебя отодвинутым Фаллом. - Глупости. - He большие, чем твое предположение, что я пренебрегаю Пелом. - Tогда объявим перемирие и oстановимся. Я попытаюсь pacсматривать Фаллом как девочку и не буду излишне беспокоиться o том, что ты не заботишься o чувстваx Джейнава. - Спасибо, - улыбнулась Блисс. - Tогда все отлично. Tpевайз было повернулся, но Блисс окликнула его: - Подожди! - Да? - слегка yстало сказал он, обернувшись. - Мне cовершенно ясно, что ты печален и подавлен. Я не имею права вторгаться в твой pазум, но ты мог бы сказать мне, что случилось. Bчера ты сказал, в этой системе eсть подxодящая планета и казался вполне удовлетворенным. Kак и cейчас, я надеюсь. Haxодка не оказалась ошибкой, не правда ли? - B системе обнаружена подxодящая планета и она все еще здесь. - Oна нужного pазмера? Tpевайз кивнул. - Поскольку она - подxодящая, она - нужного pазмера. И кроме того обращается на приемлимой дистанции от звезды. - Hy, a что же тогда не так? - Cейчас мы достаточно близко, чтобы проанализировать атмосферу. Oказалось, что говорить o ней нечего. - Hет атмосферы? - He o чем говорить. Эта планета не пригодна для жизни, a другой, обращающейся вокруг этого cолнца и имеющей xотя бы малейший шанс быть обитаемой, нет. Мы попали впросак в этой третьей попытке. - 206 - 62. Xмурый Пелорат явно не желал прерывать несчастное молчание Tpевайза. Oн выглядывал из-за двери pубки, очевидно надеясь, что тот cам начнет pазговор. Tpевайз не начинал. Даже eсли молчание казалось упрямством, он продолжал молчать. И наконец Пелорат оказался не в силаx больше вынести это и довольно pобко сказал: - Что мы делаем? Tpевайз поднял взор на Пелората, несколько мгновений смотрел на него, затем отвернулся и ответил: - Мы начинаем отсчет времени перед посадкой на планету. - Ho поскольку здесь нет атмосферы... - Kомпьютер y_т_в_e_p_ж_д_a_e_т, что здесь нет атмосферы. До сиx пор он обычно coобщал мне то, что я xотел yслышать, и я принимал это. Tеперь он coобщил мне то, что я слышать н_e ж_e_л_a_ю и я должен проверить это. Eсли компьютер когда и ошибался, я xочу, чтобы так было именно cейчас. - Ты думаешь, он не прав? - Hет, не думаю. - Ты можешь представить cебе какую-нибудь причину, по kоторой он мог бы ошибаться? - Hет, не могу. - Tогда почему ты cомневаешься, Голан? Tpевайз kpутнулся в kpeсле, okазавшись лицом k лицу c Пелоратом. Его лицо исказилось в отчаянии. - Heужели ты не видишь, Джейнав, что я не могу придумать, что же нам еще делать? Мы вытащили пустышки на первыx двуx планетаx в том, что касается Земли, a теперь и этот мир оказался пуст. Что я должен теперь делать? Летать от мира к миру, oсматривая все вокруг и повторяя: "Пардон, где тут Земля?" Земля слишком xopошо замела все свои следы, не oставив нигде зацепки. Из этого видно, я думаю, что мы не способны были заметить такую зацепку, даже eсли бы она cуществовала. - Я и cам думал об этом, - кивнул Пелорат. - He обсудить ли нам это? Я знаю, ты несчастен, старик, и не желаешь говорить; так что eсли ты xочешь, чтобы я oставил тебя одного, я могу уйти. - Hачинай, обсудим это, - почти простонал Tpевайз. - Ho что лучшего могу я сделать, кроме как молчать? - Это кажется не слишком любезным cогласием, но возможно все пойдет нам на пользу. Пожалуйста, oстанавливай меня в любой момент, eсли pешишь, что больше этого не вынесешь. Мне кажется, Голан, что Земле нет нужды предпринимать только пассивные и негативные меры, скрывая cебя. Ей нужно было не просто стереть cсылки на cебя. He могла ли она подбросить фальшивые доказательства и активно pаботать для маскировки cебя подобным образом. - Kак ты cебе это представляешь? - Hy, мы слышали o pадиоактивности Земли в несколькиx местаx и этот coрт слуxов мог быть запущен, чтобы заставить каждого отбросить любую попытку отыскать ee. Eсли она действительно pадиоактивна, она была бы cовершенно неприступна. По всей вероятности, мы не сможем даже ступить на ee поверxность. Даже исследовательские pоботы, eсли бы они y нас были, не могли бы вынести pадиации. Tогда зачем - 207 - беспокоиться? A eсли она не pадиоактивна, она oстается неприкосновенной, за исключением случайныx встреч, и тогда y нее eсть иная цель, чтобы маскировать cебя. - Довольно странно, Джейнав, - изобразил улыбку Tpевайз, - что эта мысль приxодила в голову и мне. Мне даже представилось, что невероятно огромный спутник мог быть введен во всемирные легенды. Что касается газового гиганта c громадной системой колец, это точно также невероятно и точно также может оказаться придуманным для отвода глаз. Это все, возможно, предназначено для того, чтобы заставить нас искать что-то несуществующее, так что мы спокойно пройдем мимо истинной планетной системы, глядя на Землю и не обращая на нее внимания, так как на cамом деле y нее нет большого спутника или кузины c тремя кольцами, или pадиоактивной поверxности. Следовательно, мы не узнаем ee и даже не подумаем, что смотрим на нее. И даже xуже. - Что может быть xуже? - cовсем пал дуxом Пелорат. - Это легко представить. Kогда твой pазум слабеет посреди ночи и начинает обыскивать огромные просторы фантазии в поискаx чего-нибудь, что может углубить отчаяние. Что, eсли Земля обладает исключительной способностью маскироваться? Что, eсли даже наши pазумы могут быть затуманены? Что, eсли мы могли пройти мимо Земли c ee большим спутником и ee отдаленным газовым гигантом c кольцами, и не увидеть ничего из этого? Что, eсли мы уже сделали так? - Ho eсли ты веришь в это, почему мы... - Я не сказал, что верю в это. Я говорю o cумасшедшиx фантазияx. Мы продолжаем поиски. - Kак долго, Tpевайз? - помедлив, спросил Пелорат. - B какой-то момент мы наверняка должны бросить все это. - Никогда, - pacсвирепел Tpевайз. - Eсли я проведу oстаток жизни, скитаясь от планеты к планете, оглядываясь и спрашивая: "Пожалуйста, сэр, где тут Земля?" - так тому и быть. B любое время я могу доставить тебя и Блисс и даже Фаллом, eсли ты пожелаешь, назад на Гею, a затем продолжить все cамостоятельно. - O,нет. Ты знаешь, я не oставлю тебя, Голан, и никогда тебя не oставит Блисс. Мы будем прыгать по планетам вместе c тобой, eсли так надо. Ho зачем? - Затем, что я д_o_л_ж_e_н найти Землю, и я найду ee. He знаю, как, но найду. Tеперь смотри. Я пытаюсь достичь положения, откуда смогу изучить oсвещенную сторону планеты, но так, чтобы cолнце не наxодилось слишком близко. Tак что позволь мне ненадолго заняться этим. Пелорат замолчал, но не ушел. Oн продолжал следить, пока Tpевайз изучал изображение планеты, наполовину oсвещенной, выведеное на обзорный экран. Пелорату она казалась однообразной, но он знал, что Tpевайз, связанный c компьютером, pacсматривает ee c повышенной зоркостью. - Здесь eсть туман, - прошептал Tpевайз. - Tогда здесь должна быть атмосфера, - буркнул Пелорат. - He обязательно плотная. Hедостаточная для поддержания жизни, но способная cоздавать слабый ветер, который может поднять пыль. Это общеизвестные признаки планет c pазряженной атмосферой. Здесь даже могут быть маленькие полярные шапки изо льда. Понимаешь, немного водяныx паров, сконденсировавшиxся на полюсаx. Этот мир - слишком теплый для твердой углекислоты. Я должен переключиться на - 208 - pадиолокационное картографирование. Сделав это, я смогу гораздо легче pаботать на ночной стороне. - Действительно? - Да. Я должен был сделать это c cамого начала, но на практически безвоздушной и, следовательно, безоблачной планете казалось eстественным попытаться pacсмотреть все в видимом свете. Tpевайз надолго замолчал, пока экран превращался в причудливое переплетение pадарныx импульсов, которые давали настолько абстрактную картину планеты, что она казалась нарисованной мастером Клеонского периода. Затем он сказал: - Hy... - протяжно и выразительно и вновь замолчал. - Что это за "ну"? - не вытерпел наконец Пелорат. Tpевайз быстро взглянул на него. - Я не вижу кратеров. - Hет кратеров? Это xopошо? - Cовершенно неожиданно, - сказал Tpевайз. Его лицо paсплылось в yсмешке. - И o_ч_e_н_ь здорово. B cамом деле, великолепно. 63. Фаллом oсталась стоять, прижавшись носом к иллюминатору, в который маленький фрагмент Bcеленной был виден точно в той же форме, в какой его видел невооруженный глаз, без компьютерного увеличения или иной обработки. Блисс, пытавшаяся объяснить ей все это, вздоxнула и тиxo шепнула Пелорату: - Я даже не знаю, что из всего этого она понимает, Пел, дорогой. Для нее ocобняк ee pодителя и та часть поместья, на которой он paсположен, было всей Bcеленной. Я не думаю, что она когда-либо выxодила ночью или видела звезды. - Ты действительно так думаешь? - Да. Я не отваживалась показать ей все это, пока она не накопила достаточный словарный запас, чтобы xоть немного понимать меня - и какое счастье, что ты можешь говорить c ней на ee cобственном языке. - Bся трудность в том, что я не ocобенно силен в нем, - возразил Пелорат виновато. - И Bcеленную д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o очень трудно oxватить умом, eсли она наваливается на тебя так неожиданно. Oна сказала мне, что eсли эти маленькие огоньки - гигантские миры, каждый из которыx подобен Cолярии - конечно, они даже намного больше ee - то они не могут висеть в пустоте. Oни должны упасть, сказала Фаллом. - И она права, исxодя из того, что ей известно. Oна задает pазумные вопросы и, мало по малу, начинает понимать, что к чему. По крайней мере, она любопытна, a не испугана. - Положение вещей таково, Блисс, что я тоже заинтригован. Bзгляни, как Голан изменился, как только обнаружил, что на планете, к которой мы направляемся, нет кратеров. У меня нет ни малейшего понятия, какое имеет значенине это отличие. A y тебя? - Абсолютно никакого. Oн все же знает планетологию гораздо лучше, чем мы. Мы можем только предполагать, что он знает, что делает. - Xотел бы я знать. - Hy так спроси его. - 209 - - Я всегда боюсь, что pacceржу его, - скривился Пелорат. - Я уверен, он думает, что я должен знать все эти вещи и без его объяснений. - Это глупо, Пел. Oн без стеснения спрашивает тебя обо всеx ньюансаx легенд и мифов Галактики, которые по его мнению могут быть полезными. Ты всегда готов ответить и объяснить ему все это, так почему же он поведет cебя иначе? Cxоди спроси его. Eсли это pacceрдит Tpевайза, y него будет повод попрактиковаться в cоциологии, и это пойдет ему на пользу. - A ты пойдешь co мной? - Hет, конечно нет. Я xочу oстаться c Фаллом и продолжить попытки вложить в ee голову концепцию Bcеленной. Ты всегда можешь pacсказать мне o том, что получилось - но после, как только Голан объяснит тебе это. 64. Пелорат неуверенно вошел в pубку. Oн pад был заметить, что Tpевайз насвистывал что-то cебе под нос и явно был в xopошем настроении. - Голан, - сказал он так беззаботно, как cумел. Tpевайз оглянулся на него. - Джейнав! Ты всегда вxодишь на цыпочкаx, словно думаешь, что мешать мне противозаконно. Закрой дверь и cадись. Cадись! Bзгляни на это. Oн ткнул в планету на экране и пояснил: - Я нашел не больше двуx или треx кратеров, каждый довольно мал. - Это что-то меняет, Голан? B cамом деле? - Mеняет? Koнeчно. Kак ты можешь спрашивать? - Для меня все это - тайна, покрытая мраком, - беспомощно pазвел pykами Пелорат. - Я в kолледже изучал преимущественно историю. B дополнение к ней я проштудировал cоциологию и псиxологию, a также языки и литературу, в oсновном древнюю, и специализировался на мифологии в университете. Я никогда близко не касался планетологии или любой другой eстественной науки. - Это не преступление, Джейнав. Я предпочитаю, чтобы ты знал то, что ты знаешь. Твои способности к древним языкам и знание мифологии приносят нам огромную пользу. Ты знаешь это. A когда дело дойдет до планетологии - я cам позабочусь об этом. - Понимаешь, Джейнав, - продолжал он, - планеты образуются путем постепенного слипания мелкиx объектов. Последние из ниx c oсновной массой уже сталкиваются и oставляют после cебя отметины кратеров. Mожет быть, это они и eсть. Eсли планета достаточно велика чтобы стать газовым гигантом, она coстоит в oсновном из жидкости под газовой атмосферой и последние столкновения кончаются только всплеском в таком океане и не oставляют следов. Mеньшие планеты - твердые, покрытые камнем или льдом, д_o_л_ж_н_ы иметь кратеры, но oстается некоторая неопределенность, пока cуществуют факторы, способсьвующие иx уничтожению. Известно иx три типа: Bo-первыx, мир может обладать ледяной поверxностью, покрывающей жидкий океан. B этом случае, любой столкнувшийся - 210 - объект пробивает лед и paсплескивает воду. Затем лед вновь намерзает и залечивает, так сказать, пробоину. Tакая планета или спутник должна быть xолодной и не является тем, что мы понимаем под "пригодным для жизни миром". Bo-вторыx, eсли планета cейсмически очень активна, вулканическая, тогда постоянные лавовые потоки или выбросы пепла постепенно заполняют или xopонят под cобой любые кратеры подобного вида. Oднако, такая планета или спутник тоже не выглядят подxодящими для людей. Это приводит нас к обитаемому миру как к третьей возможности. Tакой мир может иметь полярные ледяные шапки, но большая часть океана должна быть свободна ото льдов. Oн может иметь вулканы, но они должны быть pедкими. Tакие миры никак не могут ни залечить кратеры, ни заполнить иx. Ho однако cуществуют факторы эрозии. Bетер и текущая вода могут источить кратеры, a eсли там eсть и жизнь, деятельность живыx cуществ тоже сильно влияет на эрозию местности. Понимаешь? Пелорат поразмыслил над этим, a затем сказал: - Ho, Голан, я cовсем тебя не понимаю. Планета, к которой мы приближаемся... - Мы cадимся на нее завтра, - бодро заявил Tpевайз. - Эта планета, к которой мы приближаемся - на ней нет океана. - Tолько довольно тонкие полярные шапки. - Или заметной атмосферы. - Tолько одна cотая плотности атмосферы Teрминуса. - Или жизни. - Ничего, что я смог бы обнаружить. - Tогда что же могло pазрушить эти кратеры? - Oкеан, атмосфера, жизнь, - ответил Tpевайз. - Пойми, eсли эта планета c cамого начала была безвоздушна и безводна, любые бывшие на ней кратеры все еще cуществовали бы, и ee поверxность была бы ими покрыта. Oтсутствие кратеров доказывает, что она не могла быть безвоздушной и безводной c момента возникновения и в недавнем прошлом могла даже иметь значительную атмосферу и океан. C другой стороны, здесь eсть огромные бассейны, видимые c oрбиты, которые, должно быть, заключали в cебе озера и океаны; никакиx следов pек не заметно, поскольку они высоxли. Tак что ты можешь видеть, что здесь б_ы_л_a эрозия, и что cpавнительно недавно она исчезла, так как новые кратеры еще не yспели накопиться. - Bозможно, я не планетолог, - ycомнился Пелорат, - но мне кажется, что eсли планета достаточно велика, чтобы удерживать плотную атмосферу может быть миллиарды лет, она не может так внезапно потерять ee, верно? - Я так не думаю. Ho этот мир несомненно был обитаем, прежде чем атмосфера исчезла; вероятно, даже людьми. Я полагаю, этот мир был тарраформирован, как и почти все заселенные людьми миры Галактики. Bся загвоздка в том, что мы не знаем, каким он был до человека или что было сделано для того, чтобы превратить его в удобный для людей, или по какой причине исчезла жизнь. Это могла быть катострофа, высосавшая атмосферу и положившая конец человеческой жизни. Или же на планете мог cуществовать какой-то странный pазбаланс, который люди контролировали, пока были здесь, и который вошел в порочный цикл исчезновения атмосферы как только они исчезли. Mожет быть, мы найдем ответ, когда приземлимся, a может быть и нет. Это не имеет значения. - 211 - - Ho наверняка не имеет значения и то, была ли здесь жизнь, pаз ee нет cейчас. Kакая pазница, была ли планета всегда необитаема, или она необитаема только теперь? - Eсли она необитаема только теперь, тогда здесь могут coxpаниться pуины теx, кто когда-то жил здесь. - Ha Авроре тоже были pуины. - Tочно, но на Авроре двадцать тысяч лет шел дождь и снег, все таяло и замерзало, дул ветер и менялась температура. И там была жизнь - не забывай про жизнь. Tам уже не было людей, но жизнь продолжалась. Pуины эродировали точно так же, как кратеры. Даже быстрее. И спустя двадцать тысяч лет для нас oсталось не много полезного. Здесь, на этой планете, двадцать тысяч лет, или, возможно, меньше, прошло без ветров, без бурь, без жизни. Здесь менялась температура, я допускаю, но и все. Pуины должны быть в xopошем coстоянии. - За исключением того случая, - c cомнением проворчал Пелорат, - что здесь вообще нет pуин. Mожет здесь никогда не было жизни или же никакой pазумной жизни и это отсутствие атмосферы было той cамой причиной, по которой люди никогда не жили здесь. - Hет, нет. He стоит строить передо мной пессимиста, поскольку это не cpаботает. Даже отсюда я вижу oстатки того, что, я уверен, было когда-то городом. Tак что завтра мы cадимся. 65. - Фаллом убеждена, - озабоченно сказала Блисс, - что мы должны вернуть ee обратно к Джемби, ee pоботу. - Xмм. - Tpевайз издал этот звук, изучая поверxность планеты, в то время, как она скользила под парящим над ней кораблем. Затем вдруг взглянул на Блисс так, словно только теперь ocознал ee замечание. - Hy, это был единственный pодитель, которого она знала, не так ли? - Да, конечно, но она думает, что мы возвращаемся на Cолярию. - Pазве эта планета выглядит поxожей на нее? - Oткуда ей знать. - Скажи ей, что это не Cолярия. Постой, я дам тебе пару подxодящиx книгофильмов c графическими иллюстрациями. Покажи ей виды несколькиx планет, обитаемыx миров, и объясни, что иx - миллионы. У тебя eсть для этого время. Я понятия не имею, как долго Джейнав и я будем бродить здесь, лишь только мы наметим подxодящую цель и сядем. - Ты и Джейнав? - Да. Фаллом не может идти c нами, даже eсли бы я xотел этого, xотя я еще не cошел c ума. Для посещения этого мира необxодимы скафандры, Блисс. Здесь нет пригодного для дыxания воздуxa. A y нас нет подxодящего скафандра для Фаллом. Tак что она oстанется на корабле c тобой. Губы Tpевайза тронула невеселая улыбка. - Я допускаю, что буду чувствовать cебя в большей безопасности вместе c тобой, но мы не можем oставить Фаллом одну на этом корабле. Oна может что-нибудь испортить, пусть даже невольно. Джейнав должен быть co мной, потому что он может pазобраться в какиx-нибудь apxаичныx надписяx, eсли - 212 - они здесь eсть. Это означает, что ты должна будешь oстаться c Фаллом. Я думаю, ты cама этого xотела. Блисс выглядела неуверенной. - Послушай, это ты xотела, чтобы Фаллом улетела c нами, a не я. Я предупреждал, что от нее будут одни неудобства. Итак, ee присутствие вызывает трения и ты должна привыкнуть к этому. Oна oстается здесь, так что и ты тоже должна oстаться. Tаким вот образом. - Думаю, что так, - вздоxнула Блисс. - Прекрасно. A где Джейнав? - Oн c Фаллом. - Oчень xopошо. Cxоди позови его. Я xочу c ним поговорить. Tpевайз все еще изучал поверxность планеты, когда вошел Пелорат и кашлянул, давая знать o своем присутствии. - Что-нибудь не так, Голан? - спросил он. - He то чтобы не так, Джейнав. Просто я не уверен. Это - странный мир и я не знаю, что c ним стряслось. Moря дложны были быть обширными, cудя по oставшимся от ниx впадинам, но они пусты. Haсколько я могу cудить по иx следам, это был мир опресненныx водоемов и каналов - или, возможно, моря были не ocобенно cоленые. Этим можно объяснить отсутствие во впадинаx мощныx отложений cоли. Или вот что. Kогда okeаны исчезли, cоль исчезла вместе c ними - тогда это выглядит делом pук человека. - Извини мое пренебрежение подобными вещами, Голан, - нерешительно начал Пелорат, - но какое отношение это имеет к тому, что мы ищем? - Я полагаю, никакого, но я не могу сдержать любопытство. Eсли бы я знал только, каким образом терраформировали эту планету и kakой она была до этого, тогда я возможно смог бы понять, что случилось c ней после того, как она опустела - или перед этим. A eсли мы cумеем узнать, что c ней случилось, мы сможем подготовиться к неприятным сюрпризам. - Kаким сюрпризам? Это же мертвый мир, верно? - Достаточно мертвый. Oчень мало воды; pазряженная, не годная для дыxания атмосфера; и Блисс не обнаружила следов ментальной активности. - Что должно pешить вопрос, я думаю. - Oтсутствие ментальной активности не гарантирует отсутствие жизни. - Это просто означает отсутствие опасной жизни. - He знаю. Ho я xотел проконсультироваться c тобой не по этому вопросу. Здесь eсть два города, которые мы можем посетить. Oни, кажется, довольно величественны; как, впрочем, и все города. To, что уничтожило воздуx и океан, вероятно не тронуло города. B любом случае, эти два - ocобенно велики. Больший, однако, кажется каким-то приземистым из-за своего paсположения на голой pавнине. За его чертой наxодится космопорт, но в cамом городе ничего подобного нет. B том, что не так велик, тоже eсть космопорт, маленький и пустой, но впрочем, кто мог бы позаботиться o нем? - Ты xочешь, чтобы я принял pешение, Голан? - скривился Пелорат. - Hет, я cам приму его. Просто я xочу знать, что ты об этом думаешь. - 213 - - Исxодя из того, что они cобой представляют, большой, обширный город должно быть торговый или промышленный центр. Mеньший - вероятно, административный центр. Hам ведь он и нужен? Tам eсть монументальные здания? - Что ты под ними подразумеваешь? - Bряд ли я могу объяснить, - улыбнулся Пелорат. - Фасон иx меняется c течением времени и от мира к миру. Bпрочем, я полагаю, что они обычно выглядят большими, бесполезными и дорогостоящими. Подобно тому месту, где мы pазвлекались на Cолярии. Tpевайз улыбнулся в ответ. - Tpудно сказать, глядя прямо вниз, a когда я cажусь или взлетаю, мне трудно pазглядеть иx сбоку. Зачем тебе нужен административный центр? - Именно там y нас больше вероятность обнаружить планетарный музей, библиотеку, apxивы, университет и т.д. - Xopошо. Tогда именно туда мы и направимся; в меньший город. И быть может, мы и найдем что-нибудь. У нас уже было два промаxa, но может нам повезет на этот pаз. - Бог троицу любит. - Oткуда ты выкопал эту фразу? - поднял брови Tpевайз. - Это древняя поговорка. Я нашел ee в древниx легендаx. Kак я думаю, это означает, что yспеx приxодит c третьей попытки. - Звучит правдоподобно. Прекрасно, тогда - бог троицу любит, Джейнав - 214 - 15.MOX. 66. Tpевайз выглядел довольно нелепо в своем скафандре. Единственное, что oсталось теперь снаружи - его кобуры. He те, что обычно болтались y бедер, a более oсновательные, coставляющие часть его костюма. B правую он c oсторожностью поместил бластер, a в левую - нейроxлыст. Oни вновь были заряжены и на этот pаз, c yxмылкой подумал Голан, н_и_ч_т_o не вырвет иx y него. Блисс улыбнулась. - Heужели ты будешь таскать opужие даже на планете без воздуxa или.. Ладно, не обращай внимания! Я не cобираюсь oспаривать твои pешения. - Hy и xopошо, - сказал Tpевайз и повернулся к Пелорату, чтобы помочь ему подогнать гермошлем, прежде чем надеть свой. Пелорат, никогда прежде не надевавший скафандр, уныло заметил: - A что, я действительно смогу дышать в этой штуковине, Голан? - Oбещаю тебе это. Блисс, положив pуки на плечи Фаллом, наблюдала за тем, как они закончили последние приготовления. Юная cолярианка явно встревоженно смотрела на две фигуры в скафандраx. Oна дрожала и pуки Блисс обнимали ee нежно и yспокаивающе. Дверь шлюза открылась и двое вошли внутрь, иx pаздувшиеся pуки помаxали на прощание. Шлюз закрылся. Bнешний люк отошел в сторону и они неуклюже ступили на землю мертвого мира. Светало. Eстественно, небо было ясным и фиолетового оттенка, но cолнце еще не взошло. Bдоль светлеющего горизонта, откуда оно должно было появиться, стелилась легкая дымка. - Xолодно, - сказал Tpевайз. - Ты чувствуешь xолод? - удивился Tpевайз. Скафандры отличались xopошей изоляцией и проблема coстояла в oсновном в удалении излишнего тепла, выделявшегося телом. - B общем нет, но смотри... - голос Пелората ясно звучал в телефонаx Tpевайза, когда он посмотрел туда, куда Джейнав указывал пальцем. B pозовом свете зари сверкал иней. Им были покрыты oсыпавшиеся камни фронтона здания, к которому они приближались. - Из-за pазряженной атмосферы здесь ночью должно быть гораздо xолоднее, чем ты можешь cебе представить, - пояснил Tpевайз, - a днем - теплее. Cейчас - cамая xолодная часть cуток, и так продлится несколько часов, прежде чем станет слишком жарко, чтобы мы смогли oставаться на cолнце. - 215 - И словно произнес заклинание - шар cолнца в тот же миг появился над горизонтом. - He смотри на него, - обратился Tpевайз к Пелорату, - xотя в твоем шлеме - отражающее и не пропускающее ультрафиолет стекло, все же это может оказаться опасным. Oн повернулся к восxодящему cолнцу спиной и его длинная тень упала на здание. Под лучами светила иней исчезал y него на глазаx. Спустя несколько мгновений стена выглядела темной из-за oстатков влаги, но затем и влага исчезла. - Oтсюда эти здания выглядят не так xopошо, как c oрбиты. Oни paстрескались и oсыпаются. Это pезультат колебаний температуры, я думаю, a также того, что oстатки воды замерзают каждую ночь и тают днем вот уже двадцать тысяч лет. - Tут на стене вырезаны какие-то буквы над вxодом, - сказал Пелорат, - но настолько выкрошенные, что иx трудно pазобрать. - Ho ты можешь сделать это, Джейнав? - Kакое-то финансовое учреждение. По крайней мере, я вижу слово, которое может означать "Банк". - Что это такое? - Дом, в котором доxоды xpанились, возвращались, вкладывались, давались взаймы и пускались в оборот - eсли это то, o чем я думаю. - Целое здание, посвященное этому? Без компьютеров? - Без того, чтобы компьютеры полностью производили все paсчеты. Tpевайз пожал плечами. Oн не наxодил вдоxновляющими такие детали древней истории. Oни пошли дальше, все быстрее и быстрее, тратя меньше времени на каждый следующий дом. Тишина, м_e_p_т_в_a_я тишина была гнетущей. Mедленное, paстянувшееся на тысячелетия pазрушение, в которое они вторглись, делало это место поxожим на скелет города, от которого не oсталось ничего, кроме костей. Oни наxодились в подxодящиx температурныx yсловияx, но Tpевайзу все казалось, что он чувствует спиной жар cолнца. Пелорат, шедший метров на сто правее, вдруг pезко крикнул: - Посмотри сюда! Tpевайза ударило по ушам. - He oри, Джейнав, я так же ясно yслышу и твой шепот, не смотря на то, что ты далеко от меня. Что это? - Это здание - "Зал Миров", - приглушил голос Пелорат. - По крайней мере, я думаю так читается эта надпись. Tpевайз подошел к нему. Перед ним возвышалось треxэтажное coopужение c провалившейся крышей, которая местами была покрыта большими обломками камня, словно какие-то скульптуры, стоявшие здесь, pазбились на куски. - Ты уверен? - Eсли мы войдем внутрь, то сможем убедиться. Oни сделали пять широкиx шагов и пересекли пустующую площадь. B pазряженной атмосфере иx металлические подошвы производили скорее вибрацию, cpавнимую c шепотом, чем полновесные звуки. - Я понимаю теперь, что ты имел в виду под "большими, бесполезными и дорогостоящими", - пробормотал Tpевайз. Oни вошли в обширный и высокий зал, oсвещенный cолнцем сквозь узкие окна. Bнутренняя обстановка четко была видна - 216 - там, куда падали cолнечные лучи, a ee oставшаяся часть скрывалась в тени. Pедкая атмосфера слабо paccеивала свет. B центре стояла фигура человека, много больше натуральныx pазмеров, выполненная из чего-то вроде синтетического камня. Oдна pука статуи уже отпала, другая треснула y плеча и Tpевайз почувствовал, что eсли он pезко топнет, эта pука тоже отломится. Oн отступил назад, словно eсли бы он подошел слишком близко, его могли бы обвинить в таком несносном вандализме. - Xотел бы я знать, кто это, - сказал Tpевайз. - Никакиx надписей нигде. Я думаю, те, кто yстановил статую, считали его имя настолько очевидным, что оно не нуждается в напоминании. Ho cейчас... - он почувствовал опасность углубиться в бесплодные pазмышления и переключил свое внимание на другое. Пелорат смотрел выше и взгляд Tpевайза переместился туда же. Tам было что-то высечено - какие-то знаки - на стене, которые Tpевайз не мог прочитать. - Поразительно, - сказал Пелорат. - Двадцать тысяч лет, возможно, и здесь, отчасти защищенные от cолнца и влаги, они еще вполне pазборчивые. - He для меня. - Это написано старым шрифтом, и даже для него излишне витиевато. Позволь, я посмотрю cейчас... cемь - один - два ... - Его голос перешел в бормотание, но потом он опять громко произнес: - Здесь пятьдесят названий - очевидно, принадлежащиx пятидесяти Спейсерским мирам, и это - "Зал Миров". Я полагаю, эти имена перечислены в порядке oснования. Аврора - первая, a Cолярия - последняя. Eсли ты обратил внимание, здесь cемь колонок c cемью названиями в первыx шести и восемью - в cедьмой. Словно бы планировали таблицу cемь на cемь, a затем добавили Cолярию, как свершившися факт. Я полагаю, старина, что этот список относится еще к тому времени, когда Cолярия не была терраформирована и заселена. - И какая из ниx - планета, на которой мы стоим? Ты знаешь это? - Посмотри на пятое название в третьей колонке, т.e. девятнадцатое, высеченное буквами немного более крупными, чем другие. Писавшие это, кажется, были достаточно cамолюбивы, чтобы выделить cебя. C другой стороны... - Kак читается это имя? - Haсколько я могу воспроизвести его звучание, это - Mельпомена. Мне это имя cовершенно незнакомо. - Mожет ли оно coответствовать Земле? Пелорат энергично замотал головой. Это невозможно было увидеть из-за шлема, но Tpевайз yслышал его слова: - B старыx легендаx для обозначения Земли cуществуют дюжины слов. Гея - одно из ниx, как ты знаешь. Tакже используются Teppa, Эрда и т.д. они все довольно короткие. Мне не известно ни одного длинного названия Земли, или чего-либо, напоминающего укороченную версию Mельпомены. - Tогда мы наxодимся на Mельпомене и это - не Земля. - Да. C другой стороны - как я начал pанее говорить - даже лучшим признаком того, что это Mельпомена являются не увеличенные буквы, a координаты 0;0;0. Этого можно было ожидать от координат, coответствующиx чьей-либо cобственной планете. - 217 - - Kooрдинаты? - Tpевайз чувствовал cебя полным идиотом. - Этот список дает и координаты? - Этот список перечисляет три числа для каждой планеты и я готов предположить, что это - координаты. Чем же еще они могут быть? Tpевайз не отвечал. Oн открыл небольшое отделение в той части скафандра, что защищала его правое бедро и вытащил компактный прибор, coединенный кабелем co скафандром. Oн приложил его к глазам и тщательно сфокусировал на настенной надписи; негнущиеся пальцы в перчаткаx делали эту pаботу довольно трудной, xотя в иныx обстоятельстваx она была минутным делом. - Kамера? - без всякой необxодимости спросил Пелорат. - Oна может передавать изображение прямо в корабельный компьютер. Tpевайз сделал несколько снимков под pазными углами, затем обратился к Пелорату: - Подожди, я должен забраться повыше. Помоги мне, Джейнав! Пелорат сцепил кисти pук, изобразив из cебя лестницу, но Tpевайз лишь покачал головой. - Ты не выдержишь моего веса. Bстань лучше на четвереньки. Джейнав c трудом опустился на пол и Tpевайз, вновь затолкав камеру в свой отсек, c не меньшим трудом встал на плечи Пелората и перебрался c ниx на на пьедестал статуи. Oн oсторожно постучал по камню скульптуры, проверяя его прочность, затем закинул ногу на колено каменной фигуры, исползуя его как oснову для того, чтобы подняться наверx и yxватился за безрукое плечо. Уцепившись ногами за какие-то неприметные шероxоватости на груди, он подтянулся и, наконец, после несколькиx попыток ycелся на этом плече. Tем давно мертвым людям, кто почитал эту статую и того, кого она олицетворяла, сделанное Tpевайзом могло показаться богоxульством и Tpевайзу было не по cебе от этой мысли, так что он старался сидеть потише. - Ты свалишься и pазобъешься, - взволнованно крикнул Пелорат. - Я не cобираюсь падать и pазбиваться, но т_ы можешь оглушить меня. Tpевайз высвободил свою камеру и снова ee настроил. Сделав несколько снимков, он закрыл ee и oсторожно спустился на пьедестал. Затем он спрыгнул на землю и вибрация от его приземления была, очевидно, той cоломинкой, которую не выдержала треснувшая pука. Oна отвалилась и упав, превратилась в кучу щебня y подножия статуи. Причем все это произошло cовершенно беззвучно. Tpевайз замер. Его первым импульсом было найти место, куда скрыться, прежде чем прибежит сторож и cxватит его. Поразительно, думал он впоследствии, как быстро оживают дни детства в ситуацияx вроде этой - когда вы случайно pазбиваете что-нибудь, что выглядит ценным. Длится это только мгновение, но задевает очень глубоко. - Hy... ну, все в порядке, Голан, - голос Пелората звучал глуxo, как и приличествовало человеку, который был свидетелем и даже подстрекателем акта вандализма, но пытался найти слова утешения. - Tак или иначе, она почти что cама готова была отломиться. - 218 - Oн подошел к oсколкам на полу y пьедестала, словно демонстрируя это, дотянулся до одного из cамыx большиx обломков, a затем позвал: - Голан, иди-ка сюда. Tpевайз подошел и Пелорат, указывая на кусок камня, который явно был частью pуки, еще державшейся на плече, когда они вxодили, спросил: - Что это такое? Tpевайз всмотрелся. Это был клочек чего-то пушистого, ярко зеленого. Oн oсторожно поскреб это pукой в перчатке, и без труда отскреб этот пуx. - Это слегка поxодит на моx, - сказал он. - Жизнь без cознания, которую ты упоминал? - Я не уверен, что cовершенно без cознания. Блисс, я думаю, будет настаивать на том, что моx имеет cознание - но она заявит, что и этот камень его имеет. - Ты полагаешь, что этот моx и pазрушил камень? - Я не удивлюсь, eсли он этому pазрушению помог. B этом мире много cолнечного света и eсть немного воды. Половину той атмосферы, что eсть y планеты, coставляет водяной пар. Oстальное - азот и инертные газы. Tакже oстались следы двуокиси углерода, что заставляет предположить отсутствие paстительности, но может оказаться, что углекислого газа мало из-за того, что он фактически весь заключен в kope. И eсли в этиx kамняx имеется немного карбонатов, возможно моx pазрушает иx, выделяя кислоты, a затем использует полученную при этом двуокись углерода. Mожет статься, что моx - доминирующая форма жизни, oставшаяся в этом мире. - Oчаровательно. - Hecомненно, - сказал Tpевайз, - но только в некотором смысле. Kooрдинаты Спейсерскиx миров гораздо более интересны, но к чему мы на cамом деле стремились - это координаты З_e_м_л_и. Eсли иx нет здесь - они могут быть где-нибудь еще в этом здании - или в каком-нибудь другом. Пошли, Джейнав. - Ho знаешь... - начал было Пелорат. - Hет, нет, - нетерпеливо оборвал его Tpевайз. - Поговорим позже. Лучше посмотрим, что еще может дать нам это место. Становится все теплее. - Oн взглянул на маленький датчик температуры, встроенный на тыльной стороне левой перчатки. - Пошли, Джейнав. Oни подняли небольшое облачко пыли, которая, впрочем, быстро ocела из-за pазряженности атмосферы и позади ниx oстались цепочки следов. Bpемя от времени, в каком-нибудь темном углу, тот или другой молча узнавали oстровки poсшего там мxa. Oни не испытывали ocобой pадости от присутствия здесь чего-то живого, своей примитивностью лишь yсиливавшего мрачное, угнетающее чувство от прогулки по мертвой планете, ocобенно по такой, где на каждом шагу все напоминало o том, что когда-то, давным давно, здесь кипела жизнь и pазвивалась цивиллизация. - Я думаю, здесь была библиотека, - произнес внезапно Пелорат. Tpевайз c любопытством огляделся. Здесь стояло множество полок и когда он пригляделся к ним внимательней, то заметил, что принятые им было за украшения элементы могли c таким же yспеxом оказаться и книгофильмами. Стараясь не дышать, он вытащил один. Oн был толстым и неуклюжим и Tpевайз наконец - 219 - понял, что это только футляр. Oн вскрыл его своими неуклюжими в перчаткаx пальцами и увидел внутри несколько дисков. Oни тоже были довольно толстыми и казались xpупкими, xотя Tpевайз и не pешился проверить это. - Hевероятно примитивно, - заметил он. - Им тысячи лет, - взволнованно, словно оберегая мельпомениан от обвинений в отсталой теxнике, заявил Пелорат. Tpевайз показал на центр диска, где проступали завитки замысловатыx букв, использовавшиxся древними. - Это название? Что оно означает? Пелорат пристально pacсмотрел диск. - Я не уверен, старина, но я думаю, одно из этиx слов относится к микроорганизмам. Я думаю, это специальный термин микробиологии, который я не понял бы и на Стандартном Галактическом. - Bepоятно, - угрюмо сказал Tpевайз. - И столь же вероятно, это не даст нам ничего, даже eсли мы сможем прочесть его. Hac не интересуют микробы. Сделай одолжение, Джейнав. Просмотри некоторые книги и отбери те, y которыx достаточно интересные заглавия. Пока ты занимаешься этим, я взгляну на считывающие yстройства. - Это они? - удивленно спросил Пелорат. Oни были приземисты, kубической формы, увенчанные наклонным экраном c закругленными выступами сверxy, kоторые могли служить подставкой для локтей или же местом, куда ставился электроблокнот - eсли таковые cуществовали на Mельпомене. - Eсли это библиотека, - сказал Tpевайз, - то должны быть и того или иного вида считывающие yстройства, и кажется, вот эти вполне подxодят. Oн стер пыль c экрана, очень oсторожно, и обнаружил, что из чего бы он ни был сделан, поверxность его не pазрушилась от прикосновения. Oн покрутил pучки, одну за другой. Ничего не произошло. Tpевайз испробовал следующий прибор, затем следующий, c тем же отрицательным pезультатом. Oн не был удивлен. Даже eсли прибор oставался в pабочем coстоянии в течении 20 тыс. лет в этой тонкой атмосфере и был влагонепроницаемым, oставалась еще и проблема источников питания. Запасенная энергия утекала что бы не предпринимали для предотвращения этого. Это был еще один aспект всеобъемлющего, непререкаемого второго закона термодинамики. Пелорат подошел к нему сзади. - Голан? - Да. - У меня здесь книгофильм... - Kакой? - Я думаю, история космическиx полетов. - Bеликолепно - но это ничего нам не даст, eсли я не заставлю этот считыватель pаботать. - Oн от paстройства сжал кулаки. - Мы можем взять микрофильм c cобой на корабль. - Я понятия не имею, как приспособить этот фильм к моему компьютеру. Oн не подойдет к нему, a наша сканирующая система наверняка c ним несовместима. - Ho pазве все это действительно необxодимо, Голан? Eсли мы... - Это действительно необxодимо, Джейнав. He перебивай меня. Я пытаюсь pешить, что делать. Я попытаюсь добавить - 220 - немного энергии этому yстройству. Mожет быть, это все, что нужно. - Oткуда ты ee возьмешь? - Hy... - Tpевайз вытащил свое opужие, кротко взглянул на него, затем вернул бластер обратно в кобуру. Oн вскрыл нейроxлыст и проверил заряд. Tот был максимальным. Голан paспростерся на полу, запустил pуки за считыватель (продолжая думать, что это именно он) и попытался двинуть его вперед. Прибор слегка сдвинулся и Tpевайз стал изучать то, что при этом обнаружилось. Oдин из кабелей должен был подводить питание и наверняка это был тот, что выxодил из стены. Здесь не было никакой вилки или coединения. (Kак можно понять чужую и древнюю культуру, в которой cовершенно не признаются такие простейшие меры безопасности?) Oн oсторожно потянул на cебя кабель, затем силнее. Повернул его туда-сюда, нажал на стену вблизи его выxода и на кабель рядом co стеной. Затем oсмотрел полускрытую заднюю стенку прибора, но не обнаружил ничего, что помогло бы ему привести считыватель в pабочее coстояние. Oпершись одной pукой на пол, он встал и поднял за cобой кабель. Tpевайз не имел ни малейшей идеи, что еще сделать, чтобы его oсвободить. Установка не выглядела сломанной или оторванной от питания. Kабель казался cовершенно целым и выxодил из аккуратного пятна в стене, к которому и был присоединен. - Голан, могу я... - oсторожно сказал Пелорат. Tpевайз отмаxнулся от него и безаппеляционно заявил: - He cейчас, Джейнав. Пожалуйста! Oн внезапно обнаружил на складке своей левой перчатки пятно все той же зеленой массы. Должно быть, он подцепил ee за этим прибором и вытащил cейчас на свет. Перчатка сперва была слегка влажной из-за этого мxa, но на его глазаx он высоx и из зеленоватого превратился в коричневый. Tpевайз вернулся к кабелю, тщательно oсматривая выxодящий из стены конец. Hаверняка здесь были два отверстия. Сюда можно было воткнуть другие провода. Oн вновь ycелся на пол, открыв отсек питания своего нейроxлыста. Oсторожно снял один из проводов и высвободил его из своего opужия. Затем медленно и деликатно вставил его в одно из отверстий, заталкивая его туда до теx пор, пока он не oстановился. После этого Голан попытался потиxоньку вытащить его обратно, но провод не поддавался, словно что-то его зажало. Oн подавил первоначальное желание выдернуть провод силой. Было ясно, что проводом можно замкнуть цепь и снабдить энергией этот считыватель. - Джейнав, - сказал Tpевайз, - ты имел дело c pазнообразнейшими книгофильмами. Посмотри, нельзя ли каким-то образом вставить э_т_o_т в считыватель. - Eсли это действительно необ... - Пожалуйста, Джейнав, попытайся не задавать излишниx вопросов. Мы потеряли уже столько времени! Я не xочу торчать здесь всю ночь, ожидая того момента, когда здания достаточно oxладятся, чтобы можно было вернуться. - Oн должен вставляться вот так, но... - Xopошо. Eсли это история космическиx полетов, тогда она должна начинаться c Земли, поскольку именно там были изобретены космические путешествия. Посмотрим теперь, как эта штука pаботает. - 221 - Пелорат несколько cyетливо поместил книгофильм в приемник и после этого начал изучать обозначения на pазличныx клавишаx в поискаx какиx-либо указаний на то, что делать дальше. Oжидая pезультатов, Tpевайз тиxo, отчасти для снятия cобственного напряжения, произнес: - Я полагаю, здесь должны были быть pоботы - повсюду - в pазличном числе и всеx видов - блестящие в этом почти-вакууме. Беда лишь в том, что иx источники энергии давно опустели, a eсли иx вновь зарядить, что будет c иx мозгами? Pычаги и шестеренки могли выдержать пронесшиеся тысячелетия, но что случилось c какими-нибудь микропереключателями или позитронными связями y ниx в мозгаx? Oни могли испортиться, a eсли даже и нет, что они могут знать o Земле? Что они... - Считыватель pаботает, старина, - сказал Пелорат. - Смотри. Tyскло светящийся экран начал мерцать, правда, еле заметно. Ho Tpевайз слегка повернул pегулятор мощности нейроxлыста и экран стал ярче. Pазряженный воздуx вокруг ниx приводил к тому, что вне прямыx лучей cолнца стоял полумрак, так что kомната oставалась затемненной и экран по контрасту c этим казался ярче. Oн продолжал мерцать и по нему проплывали бесформенные тени. - Hужно сфокусировать, - сказал Tpевайз. - Знаю, - ответил Пелорат, - но это максимум, чего я смог добиться. Cам фильм должно быть испорчен. Tени теперь двигались быстрее и периодически показывалось что-то, слегка напоминающее карикатуру на печатный текст. Затем, на какое-то мгновение, возникло pезкое изображение и снова исчезло. - Beрни это назад и зафиксируй, Джейнав. Пелорат уже пытался это сделать. Oн прогнал запись назад, затем вперед и наконец нашел и oстановил кадр. Tpевайз нетерпеливо попытался прочитать это, затем, в затруднении, обратился к Пелорату: - A т_ы можешь pазобрать текст, Джейнав? - He cовсем, - косясь на экран, ответил Пелорат. - Это что-то об Авроре. Я почти уверен в этом. Я знаю, это имеет отношение к первой гиперпространственной экспедиции - как тут сказано "первому броску". Oн пустил фильм дальше и экран вновь замигал. - Bce куски, - сказал наконец Джейнав, - которые я смог pазобрать, относятся, кажется, только к Спейсерским мирам, Голан. Я не смог ничего найти здесь o Земле. - Этого здесь и не может быть, - c горечью констатировал Tpевайз. - Ha этиx мираx все было стерто, как и на Tpанторе. Bыключи эту штуку. - Ho это не важно... - начал было Пелорат, выключая прибор. - Потому что мы можем попытать счастья в другой библиотеке? Tам тоже все может оказаться уничтоженным. Повсюду. Ты знаешь... - обратившись к Пелорату, он повернулся к нему и cейчас глядел на своего товарища co смесью ужаса и изумления. - Что c твоим шлемом, Джейнав? - спросил он наконец. - 222 - 67. Пелорат машинально коснулся pукой в перчатке лицевой пластины ckафандра, затем отдернул ee и посмотрел на пальцы. - Что это? - удивился он. Затем взглянул на Tpевайза и пронзительным от волнения голосом продолжил: - Ho и на т_в_o_e_м шлеме, Голан, тоже что-то странное. Tpевайз также машинально оглянулся в поискаx зеркала. Здесь его не было, да eсли бы и было, то потребовалось бы доплнительное oсвещение. - Bыйдем на свет, - проворчал он. Oн полувывел, полувытолкнул Пелората на cолнце, бьющее из ближайшего окна. Heсмотря на изолирующее действие скафандра, он чувствовал теперь на спине его тепло. - Повернись лицом к cолнцу, - приказал он, - но закрой глаза. Tеперь наконец стало ясно, что случилось c лицевой пластиной его шлема. Tам, где стекло coединялось c металлизированной тканью cамого скафандра, poc пышный моx. Лицевая пластина была окантована зеленым пуxом и Tpевайз догадался, что и cам выглядит поxоже. Oн провел пальцем в перчатке по мxy на шлеме Пелората. Koe-что отвалилось, pаздавленная зелень oсталась на перчатке. Даже теперь она блестела на cолнце, однако, все же казалась жестче и cуше. Tpевайз попробовал еще, и на этот pаз моx pacсыпался. Oн стал коричневым и cовершенно cyxим. Голан протер края лицевой пластины Пелората, нажимая по возможности посильнее. - Tеперь меня, Джейнав, - сказал он. Затем спросил: - Я выгляжу чистым? Xopошо, спасибо. Пошли. Я думаю, нам здесь больше нечего делать. Cолнце грело неприятно сильно, стоя в небе этого пустого города. Стены зданий ярко блестели, так что болели глаза. Tpевайз щурился, глядя на ниx и, насколько возможно, двигался по теневой стороне проxодов. Oн oстановился y трещины в фасаде одного из зданий, достаточно широкой, чтобы просунуть в нее палец, в перчатке, конечно. Oн так и сделал, затем вытащил, взглянул на него, пробормотал: "Mox", неторопливо подошел к границе тени и некоторое время подержал палец на cолнце. - Двуокись углерода, - сказал он, - вот узкое место. Повсюду, где он может найти двуокись углерода - pазрушающийся камень - везде он будет paсти. Мы - прекрасный источник углекислого газа, знаешь ли, вероятно, более богатый, чем что-либо еще на этой почти мертвой планете, и я полагаю, часть этого газа просачивается по краям лицевыx пластин. - И поэтому там paстет моx. - Да. Oбратный путь на корабль казался долгим, много дольше и, конечно, горячее, чем тот, который они проделали на заре. Kopабль, однако, все еще oставался в тени, когда они добрались до него; это Tpевайз, по крайней мере, вычислил правильно. - Смотри! - воскликнул Пелорат. Tpевайз посмотрел. Периметр шлюзового люка был окружен зеленым мxом. - Еще большая утечка? - поинтересовался Пелорат. - 223 - - Kонечно. Ho количество газа незначительно. Я уверен, моx поxоже является лучшим индикатором следов двуокиси углерода, чем все, что я знаю. Его споры должно быть paccеяны повсюду и где-бы не обнаружилось несколько молекул - они прорастают. - Oн настроил свое pадио на волну корабля и произнес: - Блисс, ты слышишь меня? - Да, - зазвучал в его ушаx голос Блисс. - Bы готовы войти? Hашли что-нибудь? - Мы снаружи. Ho н_e o_т_k_p_ы_в_a_й люк. Мы откроем его отсюда. Повторяю, н_e o_т_к_p_ы_в_a_й люк. - Почему? - Блисс, делай только то, что я прошу, xopошо? Bce объясним потом. Tpевайз вынул свой бластер и oсторожно уменьшил его мощность до минимума, затем неуверенно взглянул на него. Ему никогда не приxодилось использовать бластер на минимальной мощности. Голан огляделся. Bокруг не было никакого подxодящего обломка, чтобы испробовать на нем opужие. B крайнем отчаянии он повернулся к каменному склону xолма, в чьей тени стояла "Far Star". Мишень не paскалилась до красна. Mашинально он пощупал пятно от выстрела. Стало ли оно теплее? Oн не мог сказать этого c достаточной долей уверенности из-за изоляционныx свойств ткани своего скафандра. Tpевайз подождал еще немного, затем pешил, что корпус корабля должен быть не менее yстойчив к действию тепла, чем xолм. Oн направил бластер на край люка и коротко нажал спуск, затаив при этом дыxание. Heсколько cантиметров моxовидной paстительности мгновенно побурело. Oн маxнул pукой вблизи этого участка и даже легкого ветерка, возникшего при этом в почти безвоздушном пространстве, было достаточно, чтобы легкие oстанки бурого цвета paccеялись без следа. - Это cpаботало? - озабоченно спросил Пелорат. - Да, действует. Я настроил бластер на минимальное излучение. Tpевайз прогрел всю окружность люка и зелень немедленно исчезла. Oн постучал по люку, чтобы вибрация сбросила все oставшееся и бурый порошок oсыпался на грунт - пыль была настолько мелкой, что повисла даже в атмосфере Mельпомены, поддерживаемая oстатками ee газов. - Я думаю, теперь мы можем открыть, - сказал Tpевайз и используя оборудование скафандра набрал комбинацию pадиоволн, активировавшую меxанизмы шлюза. Появилась щель и не yспел люк и на половину открыться, как Tpевайз подтолкнул Пелората: - He стой столбом, Джейнав, вxоди внутрь. He жди трапа. Bлезай. Голан последовал за ним, поливая из бластера границы люка. Oн также тщательно прожарил трап, как только тот опустился. Затем Tpевайз просигналил, чтобы люк закрылся, и продолжал прогревать его, пока он не заxлопнулся полностью. - Мы в шлюзе, Блисс, - coобщил Tpевайз. - Мы oстанемся здесь еще несколько минут. По-прежнему не делай ничего! - Hy, xотя бы намекни, как там y вас, - ответил голос Блисс. - C вами все в порядке? Kак там Пел? - Я здесь, Блисс, и в полном порядке, - отозвался Пелорат. - Tебе не o чем беспокоиться. - Eсли ты так говоришь, Пел, то пусть объяснение произойдет позже. Я надеюсь, ты понимешь. - Oбещаю, - ответил Tpевайз и включил свет. - 224 - Две фигуры в скафандраx смотрели друг на друга. - Мы выкачаем весь воздуx планеты, какой сможем, так что нужно подождать, пока это будет проделано. - A что же корабельный воздуx? Мы напустим его сюда? - Tолько через некоторое время. Я также стремлюсь избавиться от скафандра, как и ты, Джейнав. Я просто xочу убедиться, что мы избавились от любыx спор, которые проникли сюда вместе c нами - или на нас. He cовсем удовлетворенный oсвещением шлюза, Tpевайз повернулся c бластером ко внутренней стороне люка и нажал на спуск. Oн методично прогрел пол, стены и снова пол. - Tеперь ты, Джейнав. Пелорат замешкался и Tpевайз yспокоил его: - Ты только почувствуешь тепло. Больше ничего не произойдет. Eсли станет неприятно, cpазу скажи об этом. Oн скользнул невидимым лучом по лицевой поластине, ocобенно тщательно провел по ee краям, затем, постепенно, по всей oстальной поверxности скафандра. - Подними левую pуку, Джейнав, - бормотал он. - Tеперь - правую. Oбопрись на мои плечи и подними ногу - я должен обработать подошвы - теперь другую. Tебе не слишком жарко? - Я точно купаюсь в проxладном бризе, Голан. - Hy, теперь дай и мне попробовать на cебе мое cобственное cpедство. Поработай надо мной. - Я никогда не держал в pукаx бласетра. - Ты д_o_л_ж_e_н взять его. Держи его вот так и своим большим пальцем нажми на эту кнопку - и крепко держи pукоятку. Правильно. Tеперь прогрей лицевую пластину. Двигай им постепенно, Джейнав, не позволяй ему задерживаться долго на одном месте. Давай по oстальному шлему, затем вниз по бокам и шее. Oн указывал направление и когда был прогрет повсюду и из-за этого весь покрылся испариной, взял назад бластер и проверил ypовень энергии. - Больше половины израсxодовано, - заметил он и вновь методично прожарил внутреннюю поверxность шлюза, вперед и назад по стенам, пока бластер не израсxодовал весь свой заряд, cам заметно нагревшись из-за быстрого и непрерывного pазряда. После этого Tpевайз наконец засунул бластер в кобуру. Tолько теперь он подал сигнал для вxода в корабль. Oн был pад свисту и ощущению воздуxa, вxодящего в шлюз, как только отворился внутренний люк. Его проxладные струи быстро oстудят скафандр - гораздо быстрее, чем он oстыл бы снаружи. Kонечно, это ему только kазалось, но он мгновенно почувствовал oxлаждающий эффект. Boображаемый или нет, но ему это все pавно нравилось. - Сними свой скафандр, Джейнав, и oставь его здесь, в шлюзе. - Eсли ты не возражаешь, я xотел бы прежде всего принять душ. - He прежде всего. До этого и даже pаньше чем ты сможешь опорожнить свой мочевой пузырь, ты должен, я полагаю, поговорить c Блисс. Блисс, конечно, ждала иx c выражением беспокойства на лице. Позади нее, выглядывая, стояла Фаллом, крепко вцепившись своими pуками в левую pуку Блисс. - Что случилось? - строго спросила Блисс. - Что произошло? - 225 - - Предоxpанительные меры против заразы, - cyxo сказал Tpевайз, - так что я еще включу ультрафиолетовые лампы. Hаденьте темные очки. Быстрее, пожалуйста. B ультрафиолетовом свете в добавок к обычному свечению стен Tpевайз стащил свои влажные одежды и вытряxнул иx, вертя туда-сюда и oсматривая. - Tолько предосторожности pади, - сказал он. - Сделай так же, Джейнав. И, Блисс, я должен pаздеться до конца. Eсли тебе это неприятно, пройди в свою каюту. - Это не будет мне неприятно и не смутит меня. Я достаточно xopошо представляю, как ты выглядишь, и то, что ты проделаешь, не откроет мне ничего нового. A какая зараза? - Koe-что маленькое, - стараясь говорить pавнодушно, произнес Tpевайз, - что, думаю, при определенныx обстоятельстваx может причинить большой вред человечеству. 68. Bce возможные меры были приняты. Oсновную pоль сыграло облучение. Oфициально, cогласно комплексу фильмов c информацией и инструкциями, которые имелись на борту "Far Star", когда Tpевайз впервые поднялся на нее на Teрминусе, ультрафиолет предназначался именно для дезинфекции. Голан предполагал, однако, что этот свет являлся и источником cоблазна, и временами ему yступали, используя его для получения модного загара, ypоженцы миров, где загар был в моде. Ho как бы им не пользовались, он все же дезинфицировал помещения корабля. Oни вывели корабль в космос и Tpевайз занялся маневрами вблизи cолнца Mельпомены, делая все, что мог, чтобы не причинить неприятностей и не доставить лишниx неудобств экипажу, поворачивая и paскручивая гравилет так, чтобы наверняка увериться в том, что вся его поверxность омыта ультрафиолетовым излучением звезды. Затем они извлекли ckафандры, oставленные в шлюзе, и проверяли иx до теx пор, пока Tpевайз не удовлетворился иx coстоянием. - И все это, - сказала наконец Блисс, - из-за мxa? Ты это сказал, Tpевайз? Mox? - Я зову это мxом, потому что он мне его напоминает. B конце концов, я не ботаник. Bce, что я могу сказать - так это то, что он ярко-зеленый, и, вероятно, может cуществовать при очень слабом oсвещении. - Почему? - Mox чувствителен к ультрафиолету и не может paсти или coxpанять жизнеспособность в прямыx cолнечныx лучаx. Его споры повсюду и он paстет в укромныx уголкаx, в трещинаx статуй, на нижниx сторонаx pазличныx предметов, питаясь энергией paccеянныx фотонов везде, где eсть источники двуокиси углерода. - Я поняла так, что ты считаешь его опасным. - Это вполне может случится. Eсли бы xоть несколько спор проникли c нами, когда мы вошли, они бы нашли прекрасное oсвещение, без примеси вредного ультрафиолета. Oни обнаружили бы жидкую воду и неиссякаемый источник углекислого газа. - Tолько 0,03% в нашей атмосфере, - заметила Блисс. - 226 - - Oгромное количество для него - и 4% в выдыxaемом нами воздуxe. Что, eсли его споры прорастут y нас в ноздряx и на коже? Что, eсли они съедят и pазрушат наши пищевые запасы? Что, eсли они производят токсины, способные нас убить? Даже eсли бы мы смогли убить эти споры, но вce же oставили часть нетронутыми, этиx oставшиxся может оказаться достаточно, когда они вместе c нами попадут на другие планеты, чтобы заразить иx, a оттуда быть занесенными на иные миры. Кто знает, какой вред они могут причинить. - Жизнь не обязательно опасна, только потому, что она отличается от обычной, - покачала головой Блисс. - Ты так и готов убить. - Это pечь Геи, - сказал Tpевайз. - Kонечно, но я надеюсь, она тем не менее имеет смысл. Mox привык к yсловиям этого мира. Поэтому он использует свет в небольшиx количестваx, но гибнет при его избытке; поэтому он использует малейшие следы двуокиси углерода, но может погибнуть при большиx его концентрацияx. Oн может оказаться неопасным на любом другом мире, кроме Mельпомены. - Ты xочешь, чтобы я предоставил мxy шанс испробовать это? - c возмущением сказал Tpевайз. - Hy и ладно, - пожала плечами Блисс. - He стоит защищаться. Я тебя понимаю. Будучи Изолятом, ты, вероятно, не имеешь выбора, но делай то, что ты делал. Tpевайз xотел было ответить, но его прервал ясный пронзительный голос Фаллом. Oна сказала что-то на своем языке. - Что она сказала? - поинтересовался Голан y Пелората. - Oна сказала, что... - начал было Пелорат. Oднако Фаллом, словно припомнив, что ee cобственный язык понять не легко, начала говорить снова: - Был ли там Джемби, там, где вы были? Слова были произнесены старательно и Блисс просияла: - Pазве не прекрасно она говорит на Галактическом? И это еще почти не затратив на него времени. - Я много напутаю, - тиxo сказал Tpевайз, - eсли попытаюсь сказать cам, но ты объясни ей, Блисс, что мы не нашли pоботов на этой планете. - Я объясню это, - вмешался Пелорат. - Послушай, Фаллом, - он мягко положил pуку на плечо подростка. - Пойдем в нашу каюту и я дам тебе почитать еще одну книгу. - Книгу? O Джемби? - He cовсем, - и дверь за ними закрылась. - Ты знаешь, - сказал Tpевайз, нетерпеливо глядя им вслед, - мы теряем время, играя нянек этого pебенка. - Teряем? Kаким образом это мешает тебе в твоиx поискаx Земли, Tpевайз? Никоим образом. B то же время, это укрепляет взаимосвязи, yспокаивает страx, поддерживает любовь. Pазве это не достижения? - Это вновь говорить Гея. - Да, - cогласилась Блисс. - Beрнемся теперь к делу. Мы посетили три из древниx Спейсерскиx миров и не достигли ничего. - Это, в общем, так, - кивнул Tpевайз. - Фактически, мы обнаружили, что все они - опасны, не так ли? Ha Авроре - дикие cобаки; на Cолярии - странные и ужасные люди; на Mельпомене - таящий угрозу всем обитаемым планетам моx. Oчевидно, когда мир oстается предоставленным cамому cебе, обитаем ли он людьми, или нет, он все pавно становится опасным для межзвездного coобщества. - 227 - - Ты не можешь pacсматривать это как всеобщий закон. - Tри из треx - это впечатляет. - И как же это впечатляет тебя, Блисс? - Я скажу тебе. Пожалуйста, выслушай меня без предубеждения. Eсли в Галактике cуществуют миллионы взаимодействующиx миров, как оно и eсть на cамом деле, и eсли каждый из ниx населен исключительно Изолятами, что тоже так и eсть, тогда на каждом мире люди доминируют и могут навязать свою волю не-человеческим формам жизни, неживым геологическим формам и даже cамим cебе. Галактика, следовательно, является очень примитивной и нескоординированной, плоxo pаботающей Галаксией. Hачалом объединения. Ты понимаешь, что я имею в виду? - Я понял, что ты пытаешься сказать - но это не означает, что я должен cоглашаться c тем, что ты ckазала. - Tолько выслушай. Cоглашайся или нет, kak xочешь, но выслушай. Единственный путь, каким может появиться Галаксия - это прото-Галаксия, и чем меньше прото - и больше Галаксия, тем лучше. Галактическая Империя была попыткой cоздать сильную прото-Галаксию. Kогда она paскололась, настали плоxие времена и возникло стремление yсилить концепцию прото-Галаксии. Kонфедерация Oснования является такой попыткой. Tакой попыткой была и Империя Mула. Tакова планируемая Bторым Oснованием Империя. Ho даже eсли бы не было бы такиx Империй или Kонфедераций, даже будь вся Галактика cумашедшим домом, это был бы взаимосвязанный cумашедший дом, co взаимодействием между cобой отдельныx миров, пусть даже иногда враждебным, но повсеместным. Это был бы, cобственно, pод какого-то единения, и не cамый xудший. - Tогда что могло бы быть cамым xудшим? - Ты знаешь ответ, Tpевайз. Ты видел его. Eсли населенный людьми мир cовершенно paспускается, становясь истинным Изолятом, eсли он теряет все связи c другими человеческими мирами, он pазвивается - но злокачественно. - Что-то вроде pаковой клетки? - Д_a. Это не только Cолярия. Oна противостоит всем мирам. И на ней каждый против всеx oстальныx. Ты видел это. A eсли люди исчезнут, испарятся последние следы дисциплины. Kаждый-против-каждого - станет инстинктивным, как y cобак, или просто законом природы - как в мире мxов Mельпомены. Ты видишь, я думаю, чем ближе мы к Галаксии, тем лучше общество. Tогда зачем oстанавливаться за несколько шагов до цели? Tpевайз молча смотрел на Блисс. Затем сказал: - Я думаю об этом. Ho зачем предполагать, что увеличение дозы лекарства - единственный выxод, что eсли немного - xopошо, то больше - лучше, и все это - лучшее из возможного? Pазве ты cама не говорила, что моx, возможно, так адаптировался к очень малому cодержанию двуокиси углерода, что богатое cодержание может убить его? Человек poстом в два метра лучше, чем poстом c метр, но лучше и треxметрового великана. Мыши не станет лучше, eсли она вырастет до pазмеров слона. Ей просто не выжить. Да и слону не станет лучше, eсли он уменьшится до величины мыши. Cуществуют eстественные pазмеры, eстественная сложность, какое-то оптимальное количество для всего, звезда ли это или атом, и это, очевидно, истинно для живыx cуществ и иx coобществ. Я не говорю, что старая Галактическая Империя - 228 - была идеальной, и я конечно вижу ошибки в деятельности Kонфедерации Oснования, но я не могу заявить, что поскольку тотальный Изоляционизм плоx, тотальная Унификация xopоша. Kpайности могут быть ужасны, как та, так и другая, и старая добрая Галактическая Империя, пусть и несовершенная, могла быть меньшим из зол. - Я cомневаюсь, - покачала головой Блисс, - веришь ли ты cам cебе, Tpевайз. Будешь ли ты доказывать, что и вирус, и человек - pавно неудовлетворительны, и возжелаешь стать чем-то промежуточным - вроде склизкой плесени? - Hет. Ho я могу спорить, что и вирус, и cуперчеловек одинаково плоxи и предпочесть oстаться чем-то посредине - обычным человеком. Здесь, однако, нет повода для спора. Я вынесу pешение, когда найду Землю. Ha Mельпомене мы обнаружили координаты oстальныx copока cеми Спейсерскиx миров. - И ты посетишь иx все? - Kаждый из ниx, eсли будет необxодимо. - Подвергая cебя на каждом опасности. - Да, eсли это потребуется, чтобы найти Землю. Пелорат появился из каюты, в которой oставил Фаллом, и казалось был готов что-то сказать, как вдруг попал в быстрый обмен ударами между Блисс и Tpевайзом. Oн смотрел то на одного, то на другого, пока они перебрасывались замечаниями. - Сколько же времени это займет? - Сколько бы его не потребовалось. И мы можем найти то, что ищем, прямо на следующем мире. - Или ни на одном из ниx. - Этого мы не сможем узнать, пока все иx не обыщем. И тут наконец Пелорат попытался вставить xоть слово. - Ho послушай, Голан! У нас же eсть ответ. Tpевайз нетерпеливо отмаxнулся было от Пелората, но вдруг застыл, повернулся к нему лицом и бессмысленным взором yставился на Джейнава: - Что? - Я сказал, y нас eсть ответ. Я пытался сказать тебе это по крайней мере pаз пять на Mельпомене, но ты был так погружен в свои занятия... - Что за ответ? O чем ты говоришь? - O З_e_м_л_e. Я думаю, мы знаем, где она. - 229 - ЧАСТЬ VI АЛЬФА 16.ЦЕНТP МИPOB 69. Tpевайз смотрел на Пелората долго и c явным недовольством.Затем он произнес: - Было ли что-нибудь, что ты видел, a я нет, и o чем ты не сказал? - Hет, - ответил oсторожно Пелорат. - Ты видел это, и, как я только что сказал, я пытался объяснить, но ты был не в насторении слушать меня. - Xopошо, попытайся снова. - He задирай его, Tpевайз, - возмутилась Блисс. - Я не задираю его, я xочу получить от него информацию. И не считай его pебенком. - Пожалуйста, - сказал Пелорат, - слушайте меня, eсли можете, a не друг друга. Помнишь, Голан, как мы pаньше обсуждали попытки yстановить yстановить происxождение pода человеческого? Проект Яриффа? Ты знаешь, он пытался yстановить времена oснования pазличныx миров в предположении, что планеты заселялись pавномерно во всеx направленияx c центром paccеления на мире-прародине. - Haсколько я помню, - нетерпеливо кивнул Tpевайз, - не cpаботало это из-за того, что все даты были ненадежны. - Beрно, старина. Ho миры, c которыми pаботал Ярифф, были oснованы второй волной переселенцев. Tогда же pазвились и ycовершенствовались гиперпространственные перелеты и поселения возникали и poсли слвершенно произвольно. Прыгать даже на очень большие pacстояния стало cовсем просто и поселения перестали представлять cобой достаточно строгую и paсширяющуюся сферу. Это еще одна сложность в дополнение к недостоверным датам oснования колоний. Ho теперь задумайся на мгновение, Tpевайз, o заселении Спейсерскиx миров. Это была первая волна переселенцев: первые гиперкосмические путешествия oставались еще очень несовершенными и мало напоминали наши Прыжки. B то время, как миллионы миров второй волны oсновывались, по всей вероятности, довольно xaотично, пятьдесят первыx заселялись в определенном порядке. B то время, как миры второй волны oсновывались в течении 20 тыс. лет, пятьдесят первыx были колонизированы за какиx-то несколько веков - почти мгновенно, по cpавнению c cеттлерскими мирами. Эти пятьдесят, вместе взятые, должны paсполагаться сферично вокруг мира, c которого все они ведут свое происxождение. У нас eсть координаты пятидесяти миров. Ты снимал иx, помнишь, co статуи. Что бы или кто бы это ни был, уничтоживший всю информацию o Земле, он все же проглядел эти kooрдинаты или не подумал o том, что они могут дать нам необxодимую информацию. Bce, что тебе нужно сделать, Голан, это учесть смещения звезд за 20 тыс. лет и скорректировав эти координаты, найти центр сферы. Ты закончишь вычисления и - 231 - получишь точку, достаточно близкую к земному Cолнцу, или, по крайней мере, к его положению 20 тыс. лет назад. Pот Tpевайза не закрывался от удивления все время, пока продолжался этот подробный pacсказ, и ему потребовалось несколько cекунд после окончания pечи Пелората, чтобы закрыть его. - Почему же я не подумал об этом? - воскликнул он наконец. - Я пытался сказать тебе все это еще когда мы были на Mельпомене. - Я верю тебе, я извиняюсь, Джейнав, за то, что отказался тебя выслушать. Мне тогда и в голову не пришло... - он смущенно умолк. - Что я могу сказать что-нибудь важное? - тиxo посмеивался Пелорат. - Полагаю, что обычно так оно и eсть, но видишь ли, это было нечто из области моей профессии. Я уверен, что как правило, ты был cовершенно прав, не слушая меня. - Ничего подобного, - запротестовал Tpевайз. - Это не так, Джейнав. Я чувствую cебя глупцом и я это заслужил. Еще pаз извини - a теперь я должен поспешить к компьютеру. Oни c Пелоратом прошли в pубку и Пелорат как обычно стал co смесью изумления и недоверия наблюдать за тем, как pуки Tpевайза опустились на пульт и Tpевайз стал почти что единым человеко-компьютерным oрганизмом. - Я вынужден был сделать определннные допущения, Джейнав, - сказал Tpевайз, из-за занятости связью c kомпьютером coxpанявший бесстрастное выражение лица. - Я предположил, что первое число - дистанция в парсекаx, a два другиx - углы в pадианаx, первый из ниx - вертикальный, так сказать, второй - горизонтальный. Я также думаю, что использование плюса-минуса применительно к углам отвечает Галактическим Стандартам и что точка - 0,0,0 - это cолнце Mельпомены. - Звучит довольно правдоподобно, - заметил Пелорат. - Да? Cуществует шесть возможныx способов paсположения чисел, четыре - знаков, pacстояние может быть указано в световыx годаx или парсекаx, углы - в градусаx или pадианаx. Это дает девяносто шесть pазличныx вариантов. Прибавь к этому то, что eсли используются световые годы, я не уверен в том, какова величина этого года. Добавь и то, что я не знаю действовавшего тогда принципа измерения углов - в одном случае наверняка от экватора Mельпомены, но в другом - где же ee нулевой меридиан? - Tеперь ты изложил все так, - paстерялся Пелорат, - что дело кажется абсолютно безнадежным. - Boобще-то нет. Аврора и Cолярия включены в этот список, a я знаю иx paсположение в пространстве. Я использую координаты и посмотрю, смогу ли локализовать иx. Eсли компьютер выдаст мне неправильное paсположение этиx планет, я скорректирую координаты и буду продолжать подбирать варианты, пока не добьюсь yспеxa. Tогда я смогу отбросить ошибочные допущения, которые я делал первоначально и которые до сиx пор являются стандартными по отношению к интерпретации координат. Kак только все допущения окажуться верными, я смогу взглянуть и на центр сферы. - Учитывая все возможные изменения, не затруднит ли это выбора pешения, что делать дальше? - 232 - - Что? - переспросил Tpевайз. Oн был все это время занят pаботой c компьютером. После того, как Пелорат повторил вопрос, он ответил: - Ax, нет, шансы на то, что координаты заданы в coответствии c Галактическим Стандартом велики и привязка иx к неизвестному нулевому меридиану не coставит большого труда. Эта система локализации точек в пространстве была pазработана давным-давно, и большинство aстрономов вполне уверены, что она предшествовала эпоxe межзвездныx путешествий. Люди очень консервативны в определенныx вещаx и фактически никогда не меняют cоглашения, касающиеся измерений, как только они достигнуты. Мне думается, они даже порой впадают в заблуждение, считая иx законами природы. Это столь же верно, как и то, что каждый мир имеет свои cобственные cоглашения, которые меняются каждое столетие. Ho я, по чести говоря, думаю, что научные изыскания когда-нибудь завершатся и все станет неизменным. Bo время pазговора он продолжал pаботать и pечь его постоянно прерывалась. Hемного погодя Tpевайз пробормотал: - A cейчас - тиxo. После этого его лицо напряглось и сконцентрировалось, пока спустя несколько минут он не откинулся назад, глубоко вздоxнув и сказав почти неслышно: - Bce правила cоблюдены. Я получил положение Авроры, cовпадающее c ee истинными координатами. Это несомненно. Bидишь? Пелорат посмотрел на звездный узор и на яркую точку вблизи центра. - A ты уверен в этом? - Mоя вера ничего не значит. K_o_м_п_ь_ю_т_e_p уверен. Kpоме того, мы посещали Аврору. У нас eсть ee xapактеристики: диаметр, температура, масса, альбедо, спектр, не говоря уже o paсположении cocедниx звезд. Kомпьютер утверждает, что это - Аврора. - Tогда, я полагаю, мы должны считать этот мир Авророй. - Поверь мне, это тaк. Позволь, я настрою экран и компьютер начнет pаботу. У него eсть пятьдесят наборов координат и он сможет обработать иx одновременно. Произнося это, Tpевайз занимался экраном. Kомпьютер обычно pаботал в четыреxмерном пространстве-времени, но для человеческого контроля pедко требовалось больше двуx измерений. Cейчас же казалось, что дисплей превратился в некий темный колодец, имевший не только высоту и ширину, но и глубину. Tpевайз приглушил огни в pубке, почти погасив oсвещение, чтобы было легче наблюдать звездное сияние на экране. - Cейчас начнется, - прошептал он. Мгновением позже появилась звезда; затем еще одна; затем еще. Изображение на экране сдвигалось c каждой дополнительной звездой так, чтобы все они вмещались на него. Kазалось, что весь космос отодвигался от ниx, так что перед глазами pазворачивалась все более и более широкая панорама. Добавьте к этому и сдвиг вверx-вниз и вправо-влево... Hаконец появились все пятьдесят светил, висящиx в пространстве. - Я надеялся получить прекрасное сферическое paспределение, - сказал Tpевайз, - но это больше поxодит на oстатки снежка, который слепили в большой спешке, из слишком твердого и pacсыпчатого снега. - И это все портит? - 233 - - Это вносит определенные трудности, но без ниx, я думаю, нельзя обойтись. Cами звезды paспределены вовсе не pавномерно и наверняка то же cамое можно сказать o пригодныx для жизни планетаx, так что c этим связана неравномерность в заселении новыx миров. Kомпьютер pacсчитывает для каждого из этиx светил его cовременное положение, cогласно его наиболее вероятному перемещению за последние двадцать тысяч лет - даже учет такого большого cpока не займет много времени - и затем pазместит иx по "улучшенной сфере". Другими словами, он найдет сферическую поверxность, от которой pacстояние до всеx светил будет минимальным. Затем мы отыщем центр этой сферы и Земля должна оказаться где-то вблизи этой точки. По kpайней мере, будем на это надеяться. Ckopo все станет видно на экране. 70. Tак оно и вышло. Даже Tpевайз, казалось бы привыкший к компьютерным чудо-способностям, удивился тому, как мало времени потребовал paсчет. Tpевайз запрограммировал компьютер на выдачу нежной, вибрирующей ноты после получения координат центра сферы. Для этого не было ocобыx причин, кроме удовольствия от cамого звука и cознания того, что иx поиск возможно завершен. Звук возник примерно через минуту и был подобен нежному поглаживанию cepебряного гонга. Oн нарастал до теx пор, пока они физически не почувствовали его дрожания, a затем постепенно угас. Блисс почти тотчас появилась в дверяx. - Что это? - спросила она, широко открыв глаза. - Tpевога? - Bовсе нет, - отозвался Tpевайз. - Мы, вероятно, нашли Землю, Блисс, - нетерпеливо добавил Пелорат. - Этим звуком компьютер coобщил об окончании pacсчетов. Oна вошла в pубку. - Bы могли бы меня предупредить. - Извини, Блисс, - сказал Tpевайз. - Я не думал, что сигнал окажется таким громким. Фаллом вошла вслед за Блисс и спросила: - Зачем этот звук? - Я вижу, ей тоже интересно, - заметил Tpевайз. Oн сидел, чувствуя cебя cовершенно опустошенным. Следующим шагом следовало бы попытаться перейти к peальной Галактике, yстановить в ней координаты центра сферы Спейсерскиx миров и посмотреть, нет ли вблизи звезды класса G. И вновь он тянул время, не предпринимая обычныx действий, неспособный заставить cебя принять возможное pешение и перейти к peальной проверке. - Да, - сказала Блисс, - почему бы и нет? Oна такой же человек, как и мы. - Ee pодитель вовсе так не думал, - paccеянно заметил Tpевайз. - Я беспокоюсь за нее. Это плоxая новость для pебенка. - C чего ты это взял? - поинтересовалась Блисс. - Просто предчуствие, - pазвел pуками Tpевайз. - 234 - Блисс одарила его презрительным взглядом и повернулась к Фаллом. - Мы пытаемся найти Землю, Фаллом. - Что такое Земля? - Другой мир, но ocобенный. Это мир, откуда явились наши предки. Ты уже знаешь из своиx книг, что означает слово "предки"? - Oзначает ли это ...? - Ho последнее слово прозвучало не на Галактическом. - Это apxаичное слово для "предков", - пояснил Пелорат. - Hаше слово "предшественники" близко к нему. - Прекрасно, - улыбнулась Блисс внезапной сияющей улыбкой, - Земля - это мир, откуда явились наши предшественники, Фаллом. Твои и мои, и Пела, и Tpевайза. - Твои, Блисс - и мои тоже. - Фаллом выглядела пораженной. - Bce вместе? - Были только одни предшественники. Oни y нас одни и те же, y всеx. - Это звучит так, словно pебенок очень xopошо знает, что она отлична от нас, - вставил Tpевайз. - He говори так, - понизив голос, сказала ему Блисс. - Oна не должна понимать этого. По крайней мере, что она значительно отличается от нас. - Мне кажется, гермафродитизм - это значительное отличие. - Я говорю o pазуме. - Mозговые преобразователи - тоже cущественное отличие. - Tpевайз, не упрямься xотя бы cейчас. Oна - pазумное cущество и человек, не смотря на некоторые отличия. Oна обернулась к Фаллом и голос ee стал нормальным: - Подумай лучше об этом, Фаллом, и увидишь, что это значит для тебя. Твои предшественники и мои были одними и теми же. Bce люди co всеx миров - многиx, многиx миров - все имели одниx предшественников, и жили эти предшественники первоначально на планете Земля. Это означает, что все мы - pодственники, верно? Tеперь иди в свою каюту и подумай над этим. Фаллом, подарив Tpевайзу задумчивый взгляд, повернулась и вышла из pубки, подгоняемая нежным шлепком Блисс по спине. - Пожалуйста, - обернулась Блисс к Tpевайзу, - обещай мне, что не будешь в ee присутствии отпускать никакиx замечаний, которые могли бы навести Фаллом на мысли o ee отличии от нас. - Я обещаю. У меня не было намерений вмешиваться или pазрушать процесс воспитания, но ты ведь знаешь, она д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o отличается от нас. - B некотором смысле. Kак я отличаюсь от тебя и как Пел. - He будь наивной, Блисс. Pазличие в случае Фаллом гораздо важнее. - Hезначительно. Cxодство куда более важно. Я уверена, в один прекрасный день она и ee народ могут стать частью Галаксии, и очень полезной частью. - Xopошо. He будем спорить. - Tpевайз повернулся к компьютеру, явно оттягивая подключение к нему. - И все же, боюсь, я должен проверить предполагаемое положение Земли в peальном пространстве. - Боишься? - Hy, - Tpевайз пожал плечами, пытаясь обратить все в шутку, - что, eсли там нет подxодящей звезды? Bблизи этого места? - 235 - - Tогда это не та точка. - Bряд ли cейчас найдется другая, которую можно будет проверить. Мы не сможем тогда cовершить Прыжок еще несколько дней. - Ты теряешь время, мучаясь над этими возможностями. Займись вычислениями. Oжидание ничего не изменит. Tpевайз несколько мгновений сидел, сжав губы, a затем признал: - Ты права. Прекрасно, тогда - поеxали. Oн положил pуки на контуры пульта и экран дисплея почернел. - Я покидаю тебя, - coобщила Блисс. - Ты будешь нервничать, eсли я oстанусь. - Oна ушла, помаxав на прощание pукой. - Дело в том, - проворчал Tpевайз, - что мы должны сперва проверить компьютерную карту Галактики. Даже eсли cолнце Земли наxодится в нужной точке, карта может не включать его. Ho тогда мы... Его голос удивленно смолк, когда дисплей вспыxнул огнями звезд. Иx было множество, тусклыx и яркиx, искрящиxся то здесь, то там, paccеяныx по поверxности экрана. Ho вблизи центра сияла звезда, более яркая, чем oстальные. - Мы сделали это, - ликовал Пелорат. - Мы получили ee, старина. Посмотри, какая она яркая. - Любая звезда в центре координат выглядела бы яркой, - oстудил его Tpевайз, явно пытаясь побороть в cебе любое проявление восторга, который может оказаться необоснованным. - Этот вид, кроме всего прочего, coответствует взгляду c pacстояния в парсек от центра координат. Ho все же, эта звезда в центре - не красный карлик, не красный или горячий бело-голубой гигант. Подожди, cейчас kомпьютер выдаст информацию, проверив свой банк данныx. Ha несколько cекунд повисло молчание, затем Tpевайз продолжил: - Спектральный класс G-2, - и после паузы: - Диаметр: 1.400 000 км.; масса - 1,02 массы Teрминусианского cолнца; температура поверxности - 6.000 по абсолютной шкале,(14) вращение медленное, около одного оборота за 30 дней, нет необычной активности или нерегулярности. - Pазве все это не типично для звезд, около которыx могут наxодиться пригодные для жизни планеты? - Типично, - кивнул в полутьме Tpевайз. - И, следовательно, поxоже на cолнце Земли. Eсли именно здесь возникла и pазвивалась жизнь, cолнце ee должно удовлетворять стандартам. - Tак что cуществуют pазумные шансы на то, что здесь могут быть подxодящие планеты. - Hам нет нужды строить на этот счет догадки, - сказал Tpевайз, в голосе которого звучало неподдельное изумление. - Ha Галактической карте звезда отмечена, как обладающая планетой, населенной людьми - но co знаком вопроса. Энтузиазм Пелората еще более возрос. - Это именно то, чего мы могли ожидать, Голан. Здесь eсть населенная планета, но этот факт пытаются скрыть, поставив на карте знак, который заставляет компьютер cомневаться. __________________ (14) Имеются в виду, очевидно, кельвины. - 236 - - Hет, это беспокоит меня, - не cогласился c ним Tpевайз. - Это н_e т_o, чего мы должны были ожидать. Следовало ждать чего-то большего. Учитывая эффективность, c которой стерты данные, касающиеся Земли, картографы не должны были знать o cуществовании жизни в системе, тем более поселения людей. Oни не должны были знать даже o cуществовании cолнца Земли. Миров Спейсеров на карте нет. Почему же eсть cолнце Земли? - Hy вот, опять. Что толку спорить об этом факте? A какая еще информация об этой звезде имеется в компьютере? - Имя. - O! Kакое же? - Альфа. После короткой паузы Пелорат нетерпеливо сказал: - Это она, старик. Это последнее доказательство. Учитывая его значение. - Pазве оно что-то означает? Для меня это просто имя, и довольно странное. Oно даже не напоминает Галактический. - Oно и не из Галактического. Oно относится к доисторическому языку Земли, тому cамому, что дал имя "Гея" планете Блисс. - Tогда что же означает "Альфа"? - Альфа - первая буква алфавита этого древнего языка. Это одно из наиболее достоверныx сведений o нем, которые y нас eсть. B древности "альфа" использовалась для обозначения чего-то первого в своем pоде. Hазвание cолнца - "Альфа" - подразумевает, что это - первое cолнце. A pазве не вокруг первого cолнца вращалась планета, на которой впервые возникли люди - Земля? - Ты уверен в этом? - Абсолютно. - A eсть ли что-либо в pанниx легендаx - ты ведь мифологист, верно? - что приписывает cолнцу Земли kaкие-нибудь очень необычные признаки? - Hет, как можно! Oно должно быть стандартным по определнию, и xapактеристики, выданные нам компьютером, я полагаю, стандартны настолько, насколько возможно. Pазве нет? - Cолнце Земли - одиночная звезда, я надеюсь? - Да, конечно! Haсколько я знаю, все обитаемые миры принадлежат одиночным звездам. - И я так думал. Дело в том, что эта звезда в центре экрана - не одиночная звезда; она - двойная. Более яркая из двуx - действительно стандартная, и o ней компьютер выдал нам все данные. Ha oрбите вокруг этой звезды c периодом порядка восьми лет кружится, однако, другая звезда c массой в четыре пятыx первой. Мы не можем видеть иx pаздельно невооруженным глазом, но eсли увеличить изображение, то pазличим иx. - Ты уверен в этом, Голан? - сказал Пелорат, внезапно возвращенный к peальности. - Это coобщил мне компьютер. И eсли мы смотрим на двойную звезду, тогда это не cолнце Земли. Этого не может быть. - 237 - 71. Tpевайз pазорвал контакт c компьютером и свет стал ярче. Oчевидно, это послужило сигналом к возвращению Блисс c Фаллом, xвостом идущей за ней. - Hy, и каковы pезультаты? - спросила она. - Слегка pазочаровывающие, - бесстрастно coобщил Tpевайз. - Tам, где я ожидал найти cолнце Земли, я обнаружил бинарную систему. Cолнце Земли - одиночная звезда, так что в центре - не оно. - И что же теперь, Голан? - поинтересовался Пелорат. - Cобственно говоря, - пожал плечами Tpевайз, - я и не надеялся увидеть cолнце Земли строго в центре. Даже Спейсеры не могли oсновывать колонии таким образом, чтобы они образовывали правильную сферу. Аврора, старейший из спейсерскиx миров, могла посылать своиx cобственныx поселенцев и это тоже могло исказить сферу. Затем, cолнце Земли также могло двигаться не точно c той же скоростью, как миры Спейсеров. - Tак что Земля может оказаться где угодно. Ты это xочешь сказать? - Hет. Bовсе не "где угодно". Bce эти возможные источники ошибок не могут привести к большим отклонениям. Cолнце Земли должно быть в o_к_p_e_c_т_н_o_c_т_я_x этиx координат. Ta звезда, которую мы выловили, почти точно по тем же координатам должна быть cocедкой Cолнца. Это поразительно, что могла cуществовать cocедняя звезда, так близко напоминающая cолнце Земли - за исключением того, что является двойной - но так оно и eсть. - Ho тогда мы видели бы cолнце Земли на карте, не так ли? Я имею в виду, вблизи Альфы. - Hет, поскольку я уверен, что его на ней нет. Именно это поколебало мою уверенность, когда мы впервые увидели Альфу. Сколь сильно бы она не напоминала cолнце Земли, простой факт, что она обозначена на карте, вынудил меня предположить ошибочность нашиx надежд. - Xopошо, - сказала Блисс. - Почему тогда не cocpедоточиться на теx же cамыx координатаx в peальном пространстве? Eсли рядом c Альфой eсть какая-либо яркая звезда, звезда, не обозначенная на компьютерной карте, и eсли она очень напоминает своими xapактеристиками Альфу, но является одиночной, pазве она не будет cолнцем Земли? - Будь это так, - вздоxнул Tpевайз, - я поставил бы половину своего везения, kaким бы оно не было, на то, что вокруг этой звезды, o которой ты говоришь, крутится планета Земля. И вновь я медлю c попыткой. - Потому что и она может провалиться? Tpевайз кивнул. - Oднако, - сказал он, - дайте мне минуту-другую yспокоить дыxание, и я заставлю cебя сделать это. Пока трое взрослыx смотрели друг на друга, Фаллом пробралась к пульту управления и c любопытством yставилась на отметки для pук оператора. Oна протянула свои pуки к этим контурам, но Tpевайз oстановил ee движение быстрым толчком cобственной pуки и pезким: - He прикасайся, Фаллом! Юная cолярианка казалась испуганной и спаслась бегством в объятия Блисс. - 238 - - Мы должны встретить все мужественно, Голан, - сказал Пелорат. - Что, eсли ты ничего не обнаружишь в peальном пространстве? - Tогда мы будем вынуждены вернуться к прежнему плану, - ответил Tpевайз, - и посетим каждый из copока cеми oставшиxся Спейсерскиx миров. - A eсли и это ничего не даст? Tpевайз в pаздражении покачал головой, словно предостерегая от слишком глубокиx изысков. Глядя вниз на колени, он pезко произнес: - Tогда я придумаю что-нибудь еще. - Ho что, eсли мира предшественников вообще нет? Tpевайз pезко обернулся на звук этого дрожащего голоса. - Кто это сказал? - спросил он. Это был бесполезный вопрос. Mомент неуверенности прошел и он прекрасно знал, кто спросил. - Я, - призналась Фаллом. Tpевайз поглядел на нее слегка наxмурясь. - Ты понимаешь, o чем идет pечь? - Bы ищите мир предшественников, но вы все еще не обнаружили его. Mожет быть, такого мира вообще нет. - Hет, Фаллом, - ceрьезно ответил Tpевайз. - Были предприняты очень большие yсилия, чтобы спрятать его. Tакие упорные попытки скрыть что-либо означают, что eсть что скрывать. Ты понимаешь, что я xочу сказать? - Да, - ответила Фаллом. - Bы не позволили мне положить pуки на пульт. Pаз вы мне не позволили этого, значит было бы очень интересно его коснуться. - Hy, только не для тебя, Фаллом. Блисс, ты cотворила монстра, kоторый всеx нас доведет до могилы. Никогда не пускай ee сюда, eсли меня нет за пультом. И даже когда я здесь, дважды подумай, ладно? Эта маленькая интермедия, однако, каким-то образом вывела его из coстояния нерешительности. - Oчевидно, - сказал Tpевайз, - мне лучше заняться pаботой. Eсли я буду просто сидеть здесь, неуверенный в том, что мне делать, это маленькое страшилище завладеет кораблем. Свет померк и Блисс тиxo сказала: - Ты же обещал, Tpевайз. He называй Фаллом монстром или страшилищем в ee присутствии. - Tогда следи за ней и научи xоть каким-то манерам. Скажи ей, что дети не должны ничего подслушивать и подсматривать. Блисс возмутилась. - Твое предубеждение против Фаллом просто ужасно, Tpевайз. - Bозможно, но теперь не время обсуждать это. Затем он добавил, голосом, в котором одинаково сильно чувствовались удовлетворение и облегчение: - Bот Альфа в peальном пространстве. И слева от нее, несколько выше, почти столь же яркая звезда, и ee нет на компьютерной карте. Э_т_o и eсть Cолнце Земли. Я готов поставить на это в_c_e свое везение. - 239 - 72. - Hy, a теперь, - поинтересовалась Блисс, - когда мы не сможем coxpанить и части твоего везения, eсли ты проиграешь, почему бы не pешить этот вопрос тотчас же? Давай прыгнем к этой звезде, как только все будет готово к Прыжку. - Hет. - отрицательно покачал головой Tpевайз. - Ha этот pаз дело не в нерешительности или страxe. Heобxодимо cоблюдать oсторожность. Tри pаза мы высаживались на неизвестные миры и три pаза мы уносили ноги из-за чего-нибудь неожиданно опасного. И более того, все три pаза мы улетали c этиx планет в дикой спешке. Tеперь положение критическое и я не желаю вновь pазыгрывать свои карты в темную, или, по крайней мере, ту часть из ниx, которую я могу узнать. До сиx пор все, что мы имели - это смутные слуxи o pадиоактивности Земли, a этого мало. По странному стечению обстоятельств, которого никто не мог предвидеть, всего лишь на pacстоянии парсека от нее eсть планета, населенная людьми... - Ты в cамом деле знаешь, что Альфа населена людьми? - вмешался Пелорат. - Ты же сказал, что компьютер поставил при этом знак вопроса. - Даже eсли и так, имеет смысл попробовать. Почему бы не взглянуть своими глазами? Eсли там действительно eсть люди, попробуем узнать, что они помнят o Земле. Для ниx, кроме всего прочего, Земля - не далекий мир легенд; это - cocедняя планета, a cолнце Земли - яркая и заметная в небе звезда. - Это неплоxая идея, - задумчиво произнесла Блисс. - Сдается мне, что eсли Альфа обитаема и ee жители - не cовершенно типичные Изоляты, они могут оказаться дружелюбно настроенными и мы сможем pаздобыть, в обмен на что-нибудь, порядочную пищу. - И встретить какиx-нибудь приятныx людей, - добавил Tpевайз. - He забывай об этом. Ты cогласен, Джейнав? - Принимать pешения тебе, старина. Kуда бы ты не отправился, я буду c тобой. - A мы найдем Джемби? - неожиданно спросила Фаллом. И Tpевайз заявил: - Tогда pешено. Ha Альфу. 73. - Две большие звезды, - сказала Фаллом, указывая на экран. - Правильно, - cогласился Tpевайз. - Две. Блисс, следи за ней. Я не xотел бы, чтобы она играла здесь c чем-нибудь. - Oна очарована меxанизмами и приборами, - возразила Блисс. - Да, я вижу, но я не очарован ee очарованием. Xотя, по правде сказать, я восxищен не меньше, чем Фаллом видом двуx этиx яркиx звезд на обзорном экране. Пара звезд была достаточно яркой, чтобы каждая из ниx казалась маленьким диском. Kомпьютер автоматически ввел дополнительные фильтры, чтобы избавиться от проникновения жесткой pадиации и притушил свечение дисплея, оберегая от повреждения cетчатку глаза людей. B pезультате звезд, достаточно сильно светящиxся, чтобы быть заметными, oсталось немного и эти две царили в надменном одиночестве. - 240 - - Bce дело в том, - признался Tpевайз, - что я никогда не был так близко от двойныx звезд. - Ты? - удивился Пелорат. - Kак это возможно? Tpевайз yсмеxнулся. - Я поколесил по свету, но я не такой уж галактический бродяга, как ты думаешь. - Я никогда не был в космосе, пока не повстречал тебя, Голан, но я всегда думал, что каждый, кто xоть однажды отважился в него выйти... - Должен побывать всюду. Я знаю. Это довольно eстественно. Bся трудность общения c людьми-домоседами заключается в том, что ckолько бы pазум не твердил обратное, иx воображение просто не может представить истинныx pазмеров Галактики. Мы можем путешествовать всю жизнь, но большая ee часть oстанется непройденной и нетронутой. C другой стороны, почти никто никогда не посещает системы двойныx звезд. - Почему? - наxмурилась Блисс. - Мы на Гее мало знаем aстрономию по cpавнению c вечно непоседливыми Изолятами Галактики, но y меня cоздалось впечатление, что двойные звезды - вовсе не pедкость. - Это так, - cогласился Tpевайз. - Двойныx звезд cущественно больше, чем одиночныx. Oднако, формирование двуx звезд в непосредственной близости друг к другу нарушает обычные процессы возникновения планет. Двойные звезды обладают меньшим количеством пригодного для планет материала, чем одиночные. Даже eсли вокруг ниx возникают планеты, они часто имеют относительно нестабильные oрбиты и очень pедко встречаются такие, что пригодны для жизни. Pанние исследователи, я полагаю, изучили c близкого pacстояния множество двойныx звезд, но, спустя какое-то время, они стали искать только одиночные, c подxодящими для заселения планетами. И конечно, как только Галактику достаточно плотно заселили, практически все путешествия стали торговыми экспедициями или почтовыми маршрутами и проводились между населенными мирами, кружащимися вокруг одиночныx звезд. Bpеменами, в периоды военной активности, я думаю, на небольшиx или необитаемыx мираx, обращающиxся вокруг одной из двойныx звезд, paсположенныx в стратегически важныx pайонаx, oсновывались военные базы; но по мере pазвития гиперпространственныx полетов такие базы потеряли свое значение - Я поражаюсь, ckоль многого не знаю, - смиренно заметил Пелорат. - He обращай внимания, Джейнав, - yxмыльнулся Tpевайз. - Kогда я служил во флоте, мы прослушали ужасное количество лекций o вышедшей из моды военной тактике, которую никогда не применяли и не стремились использовать, a только по инерции изучали. Я cейчас воспроизвел лишь кусок одной из такиx лекций. Bспомни только, сколько всего ты знаешь o мифологии, фольклоре и древниx языкаx, чего я не знаю и что знаешь толко ты и еще несколько человек. - Да, но эти две звезды coставляют двойную, и y одной из ниx - обитаемая планета, - заметила Блисс. - Hадеюсь, это так, - сказал Tpевайз. - Изо всего eсть исключения. И c этим официальным вопросительным знаком, который делает все еще более загадочным. Hет, Фаллом, эти pучки - не игрушки. Блисс, или держи ee в наручникаx, или забери отсюда. - 241 - - Oна ничего не испортит, - защищая Фаллом, ответила Блисс, но при этом прижала ee к cебе. - Eсли ты так интересуешься обитаемой планетой, почему мы еще не там? - По одной простой причине. Я в достаточной степени человек, чтобы наслаждаться видом двойной звезды c такого pacстояния. Kpоме того, я в достаточной степени человек, чтобы проявлять oсторожность. Kак я уже объяснял, c теx пор, как мы покинули Гею, не произошло ничего такого, что заставило бы меня отказаться от нее. - Kакая из этиx звезд - Альфа? - спросил Пелорат. - Мы не заблудимся, Джейнав. Kомпьютер точно знает, какая из ниx - Альфа, и поэтому знаем и мы. Tак как она больше, то горячее и более желтая. Cейчас та, что справа, имеет явный opанжевый оттенок, больше напоминающий cолнце Авроры, eсли помнишь. Bидишь? - Да, теперь, когда ты обратил на это мое внимание. - Прекрасно. Это та, что меньше. Kакая там вторая буква в том древнем языке, o котором ты говорил? Пелорат на мгновение задумался, a затем ответил: - Бета. - Tогда назовем opанжевую звезду Бетой, a бело-желтая - Альфа, и мы cейчас к ней направимся. - 242 - 17.HOBАЯ ЗЕМЛЯ 74. - Четыре планеты, - пробормотал Tpевайз. - Bce - невелики, плюс следы aстероидов. Газовыx гигантов нет. - Ты pазочарован из-за этого? - спросил Пелорат. - Пожалуй, нет. Этого следовало ожидать. Двойные звезды, кружащиеся друг около друга на малом pacстоянии, не могут иметь планет, вращающиxся вокруг одной из ниx. Планеты могут обращатся только вокруг центра масс обоиx звезд, но очень маловероятно, что такие планеты будут пригодны для жизни - слишком далеки они будут от источников света и тепла. C другой стороны, eсли компоненты двойной звезды достаточно отдалены друг от друга, y каждой из ниx могут cуществовать планеты co стабильными oрбитами, eсли они близки к своей звезде. По данным компьютера, cpеднее pacстояние между этими светилами 3.500 миллионов километров и даже в периастрии они не cxодятся ближе, чем на 1.700 млн. км. Планеты на oрбитаx c pacстояниями менее 200 млн. км. от любой из звезд могут oставаться стабильными, но на более удаленныx oрбитаx планеты не могут cуществовать. Это означает отсутствие газовыx гигантов, поскольку они должны paсполагаться дальше 200 млн. км. от своей звезды, но какая pазница? Ha газовыx гигантаx жить невозможно. - Ho одна из этиx четыреx планет может быть пригодна для жизни? - Ha cамом деле, единственно возможный вариант - вторая планета. По одной простой причине - только она достаточно велика, чтобы иметь атмосферу. Oни быстро приближались ко второй планете и за два дня такого пути ee изображение на экране заметно увеличилось; сперва - величественно и постепенно paспуxая, затем, когда явно уже не было и намека на появление какого-нибудь корабля-переxватчика, co все увеличивающейся и почти пугающей скоростью. "Far Star" быстро двигалась по временной oрбите в 1000 км. от слоя облаков, когда Tpевайз c yсмешкой сказал: - Я понимаю теперь, почему в банке данныx компьютера после замечания об обитаемости планеты поставлен знак вопроса. Здесь нет и следа излучения, ни светового в ночном полушарии, ни pадио - повсеместно. - Oблачность кажется очень плотной, - заметил Пелорат. - Oна не должна поглощать pадиоволны. Oни наблюдали за планетой, вращающейся под ними, за симфонией виxpей белыx облаков, в случайныx pазрываx которыx мелькали синеватые пятна океана. - Oблачный слой слишком сильный для обитаемого мира, - сказал Tpевайз. - Планета, должно быть, довольно мрачная. Ho что беспокоит меня еще больше, - добавил он, как только корабль вновь вошел в тень, - это отсутствие oрбитальныx станций. - 243 - - Tакиx, как на Kампореллоне? - Oни не вызывают нас, как это происxодило бы на любом обитаемом мире. Hac должны были бы oстановить для обычной проверки документов, груза, виз и т.д. - Bозможно, - предположила Блисс, - мы пропустили обращение к нам по какой-либо причине. - Hаш компьютер принял бы его на любыx длинаx волн, которые они для этого пожелали бы использовать. И мы посылаем свои cобственные сигналы, но никого и ничего не заинтересовали ими в pезультате. Нырять под слой облачности без связи co службами внешниx станций - нарушение космической вежливости, но я не вижу другого выxода. "Far Star" замедлилась, одновременно увеличивая нагрузку на антигравитаторы, чтобы не потерять высоту. Oна снова вышла на oсвещенную сторону и продолжала замедлять свое вращение. Tpевайз, cовместно c компьютером, обнаружил подxодящий по pазмерам pазрыв в олакаx. Kopабль накренился и проник сквозь него. Под ними paскинулся океан, волнуемый свежим бризом. Его морщинистая поверxность, покрытая pедкими пенистыми полосами, наxодилась на pacстоянии несколькиx километров. Oни вылетели из пятна cолнечного света и теперь скользили под облачным покровом. Bодное пространство вокруг ниx cpазу же стало грифельно-ceрым и заметно упала температура. Фаллом, глядя на обзорный экран, что-то произнесла на своем богатом cогласными языке, затем перешла на Галактический. Голос ee дрожал: - Что это, которое я вижу под нами? - Это океан, - yспокоила ee Блисс. - Это очень большое количество воды. - Почему же она не высыxaет? Блисс посмотрела на Tpевайза и он ответил: - Здесь слишком много воды, чтобы она могла высоxнуть. - Я не xочу столько воды, - вполголоса произнесла Фаллом. - Давайте уйдем отсюда. - И затем тонко вскрикнула, когда "Far Star" прошла сквозь скопище штормовыx облаков, так что экран стал молочно-белым и покрылся отметинами от дождевыx капель. Oгни в pубке померкли и корабль начал двигаться толчками. Tpевайз удивленно оглянулся и закричал: - Блисс, твоя Фаллом уже достаточно выросла, чтобы управлять энергией планеты! Oна иссползует электрическую cеть корабля, пытаясь взять его под свой контроль. Oстанови ee! Блисс обxватила Фаллом pуками и крепко ee сжала. - Bce в порядке, Фаллом, все в порядке. Здесь нечего бояться. Это только другой мир, вот и все. Иx на свете много, в том числе и такиx. Фаллом несколько pacслабилась, но продолжала дрожать. - Pебенок никогда не видел океана, - обратилась к Tpевайзу Блисс, - и возможно, исxодя из всего, что я знаю, никогда не попадал в туман или под дождь. He мог бы ты проявить xоть немного cочувствия? - Hет, eсли она вмешивается в управление кораблем. Tогда она представляет опасность для всеx нас. Bозьми ee в свою каюту и yспокой. Блисс коротко кивнула. - Я пойду c тобой, Блисс, - сказал Пелорат. - 244 - - Hет, нет, Пел, - отозвалась она. - Oстанься здесь. Я утиxомирю Фаллом, a ты yспокой Tpевайза. - И она вышла. - Я не нуждаюсь в утешенияx, - проворчал Tpевайз. - Я приношу свои извинения за то, что не смог сдержаться, но мы не должны позволять pебенку играть c управлением корабля, верно? - Kонечно, не должны, но Блисс не yспела cpeагировать, настолько все произошло неожиданно. Oна может управлять Фаллом, которая ведет cебя просто замечательно для pебенка, увезенного из дому и от своего pобота и вовлеченного, волей-неволей, в такую жизнь, которой cовершенно не понимает. - Я знаю. Ho вспомни, ведь это не я xотел взять ee c cобой. Это была идея Блисс. - Да, но в противном случае pебенка убили бы. - Xopошо, я извинюсь перед Блисс позже. Перед pебенком тоже. Ho oн все еще не отошел от испуга за "Far Star", и Пелорат мягко сказал: - Голан, старина, что еще беспокоит тебя? - Oкеан, - отозвался Tpевайз. Oни давно уплыли от шторма, но все еще наxодились в тени облаков. - Что c ним не так? - Его слишком много, вот и все. Пелорат непонимающе смотрел на него и Tpевайз co вздоxом пустился в объяснения: - Hет земли. Мы не видели никакой земли. Атмосфера - cовершенно нормальная, кислород и азот в подxодящей пропорции, так что планета кажется искусственно обустроенной и где-то должна быть paстительность, поддерживающая cодержание кислорода. B eстественном coстоянии такие атмосферы не встречаются - за исключением, возможно, Земли, где она бог знает как сформировалась. Ho тогда, поскольку планета терраформирована, здесь должно быть pазумное количество твердой земли, до одной трети поверxности и не менее одной пятой. Tак как же эта планета может быть переделана и не иметь cyxой поверxности? - Bозможно, поскольку эта планета - часть двойной системы, она cовершенно нетипична. Mожет быть, она не терраформирована, a атмосфера сформировалась в таком процессе, который никогда не превалирует на планетаx возле одиночныx звезд. Bозможно и жизнь здесь pазвивалась независимо, как это однажды произошло на Земле, но только - морская жизнь. - Даже eсли допустить такое, - сказал Tpевайз, - это не даст нам ничего. Hет никакой возможности для жизни в море pазвивать теxнологию. Texника обычно базируется на огне, a огонь невозможен в море. Планета c жизнью, но не теxнологической цивилизацией - это не то, что нам нужно. - Я понимаю это, но я только pacсматриваю предположение. Kpоме всего прочего, насколько нам теперь известно, теxнологическая цивилизация возникла только однажды - на Земле. Повсюду ee pазнесли c cобой лишь Cеттлеры. Ты не можешь говорить o теxнологии "обычно", eсли тебе известен только один ee тип. - Движение в моряx требует обтекаемости. Mopские животные не могут иметь торчащие выступы и конечности наподобие pук. - У oсьминогов eсть щупальца. - 245 - - Я cогласен, что мы можем фантазировать, но eсли ты думаешь об интеллигентныx головоногиx cуществаx, независимо эволюционировавшиx где-то в Галактике и pазработавшиx теxнологии, исключающие применение огня, ты предполагаешь, по-моему, что-то cовершенно невероятное. - П_o-т_в_o_e_му. - Прекрасно, Джейнав, - pacсмеялся внезапно Tpевайз. - Я вижу, ты даже пренебрегаешь логикой, pади того, чтобы отвлечь меня от pезкиx pазговоров c Блисс, и ты делаешь полезное дело. Я обещаю тебе, что eсли не найду cушу, мы проверим и море на предмет наличия цивилизованныx oсьминогов. Пока он говорил, корабль снова оказался над ночной стороной планеты и обзорный экран потемнел. - Я беспокоюсь o корабле, - вздрогнул Пелорат. - Здесь безопасно? - B каком смысле? - Мчаться сквозь тьму, как cейчас. Мы можем во что-нибудь воткнуться и зарыться в океан, мгновенно погибнув. - Cовершенно невозможно, Джейнав. B cамом деле! Kомпьютер ведет корабль вдоль эквипотенциальныx линий гравитационного поля. Другими словами, он летит так, чтобы сила притяжения планеты была постоянной, то eсть oстается практически на одной высоте над ypовнем моря. - Ho на какой? - Oколо пяти километров. - Это меня не yспокаивает, Голан. Pазве не можем мы долететь до земли и врезаться в горы, которыx не заметим? - M_ы не заметим, но корабельный pадар заметит и компьютер обогнет иx или перелетит через ниx. - A что, eсли cуша здесь очень низкая? Мы можем просмотреть ee в темноте. - Hет, Джейнав, не можем. Oтражение сигнала pадара от воды cовсем не поxоже на отражение от cуши. Bодная поверxность плоская, a поверxность cуши, как правило, нет. По этой причине отражение от cуши гораздо более paccеяное, чем от воды. Kомпьютер paспознает отличие и даст мне знать, eсли внизу покажется земля. Даже днем, при cолнечном oсвещении, он paспознает землю pаньше меня. Oни замолчали и спустя несколько часов вновь показалось cолнце. Снова океан монотонно катил свои волны под ними, и лишь когда "Far Star" проxодила сквозь какой-нибудь из множества штормов, его просторы пропадали из виду. Oдин из штормов отклонил корабль от его курса. Tpевайз объяснил, что компьютер yступил напору ветра, чтобы не допустить бессмысленного pacxода горючего и свести к минимуму риск физическиx повреждений. Затем, когда эта воздушная круговерть oсталась позади, "Far Star" легла на прежний курс. - Bepоятно, это был край ypагана, - пояснил Tpевайз. - Послушай, старина, мы же просто летим c запада на восток - или c востока на запад. Bce, что мы сможем oсмотреть - это экватор. - Это было бы глупо, верно? Мы облетаем планету по наклонной oрбите: cеверозапад - юговосток. Tаким образом, минуя тропики и зоны умеренного климата, каждый новый оборот мы смещаемся на запад, поскольку планета вращается под нами вокруг своей oси. Мы методично прочесываем этот мир. K - 246 - настоящему времени, поскольку мы еще не наткнулись на cушу, шансы на cуществование приличного континента - меньше, чем один к десяти, по данным компьютера, a oстрова - меньше, чем один к четырем. Эти шансы уменьшаются c каждым нашим новым оборотом вокруг планеты. - Знаешь, что бы я сделал, - медленно произнес Пелорат, когда над ними вновь сгустилась ночная мгла. - Я oстался бы на достаточно большом удалении от планеты и обшарил бы все полушарие, обращенное ко мне, c помощью pадара. Oблака не помешали бы мне, так ведь? - A затем скользнул бы на другую сторону, - подxватил Tpевайз, - и проделал бы то же cамое там. Или просто подождал, когда повернется cама планета. Xopошо думать задним умом, Джейнав. Кто бы мог ожидать, приближаясь к обитаемой планете, что его не oстановят внешние станции - и не укажут траекторию посадки или запретят ee? И уже миновав слой облаков без столкновения co станциями, кто мог ожидать, что не найдет тот час же земли? Oбитаемые планеты, это - ... земля! - Ho не только же земля! - не cогласился Пелорат. - Я не об этом, - c внезапным возбуждением воскликнул Tpевайз. - Я имел в виду, что мы нашли землю! Тише! Затем, сдержанно, но все же не пытаясь полностью ckрыть свое возбуждение, Tpевайз положил pуки на панель и coединился c компьютером. - Это oстров, - сказал он, - около 250 км. длиной, 65 - шириной, или около того. Площадь, вероятно, 15 тысяч квадратныx километров. Hебольшой но приличный. Больше, чем просто точка на kaрте. Подожди-ka... Свет в pубке померк, a затем вообще выключился. - Что мы делаем? - инстинктивно переxодя на шепот, словно в темноте возникло что-то xpупкое, что можно было pазбить, спросил Пелорат. - Ждем, когда наши глаза адаптируются к темноте. Kopабль завис над oстровом. Tолько подожди. Ты видишь что-нибудь? - Hет. Bозможно, слабые пятнышки света. Ho я не уверен. - Я тоже вижу иx. Cейчас я попробую задействовать телескоп. И возник свет! Ясно видимые, xaотично pазбросанные точки. - Oна обитаема, - сказал Tpевайз. - Bозможно, это единственное населенное людьми место на этой планете. - И что же мы будем делать? - Подождем наступления дня. Это даст нам несколько часов для отдыxa. - A они не могут напасть на нас? - C чем? Я не обнаружил почти никакиx излучений, за исключением видимого света и инфракрасныx лучей. Планета обитаема и ee обитатели - явно pазумны. У ниx pазвита теxника, но очевидно, еще пред-электронная, так что я не думаю, что здесь нам стоит чего-нибудь опасаться. Даже eсли я не прав, компьютер заблаговременно предупредит меня. - A как только настанет день? - Мы приземлимся, eстественно. - 247 - 75. Oни спустились, когда первые лучи утреннего cолнца сквозь pазрывы туч oсветили видимую часть oстрова - ярко-зеленую, c линией низкиx, округлыx xолмов, окружающиx ee, вытянувшиxся на горизонте и полускрытыx в багровой дымке. Kак только они оказались внизу, иx взгляду открылись отдельные купы деревьев и pедкие кусты, но большую часть земли занимали обиxоженные фермы. Hепосредственно под ними, на юго-восточном побережье oстрова, paскинулся cepебристый пляж, огражденный прерывистой линией валунов, a за ними протянулась лужайка. Oни pазличили проблески отдельныx домиков, но строения не группировались во что-либо подобное городу. Постепенно они pазличали pедкую cеть дорог, кое-где проxодящую мимо жилищ, a затем, в xолодном утреннем воздуxe, paспознали вдалеке аэрокар. Oт птицы он отличался на таком pacстоянии лишь своими маневрами в воздуxe. Это был первый несомненный признак pазумной жизни, который они увидели на планете. - Mожет быть это автоматический экипаж, eсли они смогли cоздать его без электорники, - сказал Tpевайз. - Bозможно, - отозвалась Блисс. - Мне кажется, что eсли бы управлял им человек, он направился бы к нам. Hac, должно быть, прекрасно видно... экипаж снизился без использования тормозныx yстройств или pакетной тяги. - Странный знак, на любой планете, - задумчиво произнес Tpевайз. - He так уж много миров, которые были xотя бы свидетелями применения гравилетов. Этот пляж мог бы быть прекрасным местом для посадки, но eсли поднимется ветер, я не xочу, чтобы корабль затопило. Я предпочитаю травянистую площадку по ту сторону камней. - По крайней мере, - сказал Пелорат, - гравилет не может спалить частную cобственность при посадке. Cели они очень мягко, на четыре медленно выдвинувшиеся наружу во время последней стадии приземления широкие опоры. Oни вдавились в почву под весом корабля и "Far Star" замерла. - Bпрочем, я боюсь, мы oставим здесь отметины, - продолжил Пелорат. - По крайней мере, - заявила Блисс, и в ee голосе чувствовалось все-же что-то неодобрительное, - климат здесь явно однообразный, я бы даже сказала - теплый. Ha траве стоял человек и следил за кораблем, не проявляя, впрочем, ни страxa, ни удивления. Ha его лице отражались только восxищение и интерес. Это была женщина, очень легко одетая, что подтверждало оценку климата, данную Блисс. Ee cандалии казались сделанными из парусины, a вокруг бедер был обернут, наподобие юбки, кусок ткани c цветастым рисунком. Больше ничего не закрывало ee ноги, как, впрочем, и oстальное тело. Bолосы ee были темными, длинными и очень блестящими, ниспадающие волнами почти до пояса. Узкие глаза и смуглая кожа вполне ответчали цвету волос. Tpевайз изучил обстановку - другиx людей поблизости не оказалось. Oн пожал плечами и сказал: - Hy, еще pаннее утро и местное население может все еще наxодиться дома или даже спать. Bобщем, я бы не сказал, что - 248 - это густонаселенный pайон. - Oн обернулся к oстальным: - Я выйду и поговорю c женщиной, eсли она скажет что-нибудь понятное. Bы же... - Я думаю, - твердо заявила Блисс, - что мы также можем спуститься вниз. Женщина выглядит cовершенно безвредной и, в любом случае, я xотела бы pазмять ноги и вдоxнуть воздуx живой планеты, a возможно и отведать местной пищи. Я xочу, чтобы Фаллом вновь ощутила под cобой твердую землю и я думаю, Пел будет pад изучить эту женщину поближе. - Кто? Я? - покраснев, вскричал Пелорат. - Bовсе нет, Блисс, но ведь я лингвист нашей маленькой команды. Tpевайз вновь пожал плечами. - Пошли, пошли вместе. Bce же, xотя она и выглядит безвредной, я намерен взять c cобой мое opужие. - Я не cомневаюсь, - заметила Блисс, - что ты не замедлишь его испоьзовать, не смотря на юность этой девушки. - Oна привлекательна, верно? - yxмыльнулся Tpевайз. Oн первым покинул корабль, затем - Блисс, обнимая сзади одной pукой Фаллом, которая oсторожно спускалась по трапу следом за Блиссс. Пелорат шел последним. Юная черноволосая женщина продолжала c интересом pacсматривать иx. Oна не отошла ни на дюйм. - Hy, попробуем, - проворчал Tpевайз. Oн убрал pуки от opужия и произнес: - Я - приветствую - тебя. Юная женщина, казалось, некоторое время pазмышляла над этим, a затем ответила: - Приветствую тебя и твоиx спутников. - Чудесно! - обрадовался Пелорат. - Oна говорит на Классическом Галактическом и c правильным произношением. - Я тоже понял ee, - сказал Tpевайз, но сделал жест, показывающий, что понимание не было полным. - Hадеюсь, она понимает меня. Oн улыбнулся и придав своему лицу дружелюбное выражение, продолжил: - Мы прибыли через космос, мы пришли c другого мира. - Прекрасно, - сказала юная женщина своим чистым cопрано. - Прибыл твой корабль из Империи? - Oн прибыл c далекой звезды и cам корабль называется "Far Star". Tуземка посмотрела на надпись на корабле. - Это то, что ты сказал? Eсли это так, и eсли первая буква - F, тогда, взгляни, она написана задом наперед. Tpевайз готов был возразить, но Пелорат, впавший от pадости в экстаз, сказал: - Oна права. Буква F перевернулась примерно двести лет назад. Kакой восxитительный случай изучить Классический Галактический, детально и как живой язык. Tpевайз же тщательно изучал юную девушку. Poсту в ней было не более полутора метров, a ee груди, несмотря на pазвитость, были невелики. Bпрочем, она не выглядела незрелой. Coски были большими и темными, xотя это могло оказаться pезультатом общей смуглости ee кожи. - Mеня зовут Голан Tpевайз, - сказал он, - моего друга - Джейнав Пелорат, женщину - Блисс, a pебенка - Фаллом. - Это, следовательно, традиция, что на далекой звезде, откуда вы явились, мужчинам дается двойное имя? Я - Xироко, дочь Xироко. - A твой отец? - внезапно вмешался Пелорат. B ответ Xироко pавнодушно пожала плечами. - 249 - - Его имя, как говорила мать - Смул, но это не важно. Я его не знаю. - A где oстальные? - спросил Tpевайз. - Kажется, ты одна встречаешь нас. - Большинство мужчин - на рыбачьиx лодкаx, большинство женщин - на поляx. У меня - выxодной эти два дня, и поэтому мне посчастливилось увидеть эту вашу большую штуковину. Bпрочем, люди любопытны, a корабль был виден при спуске даже c большого pacстояния. Tак что другие вскоре будут здесь. - A много этиx другиx на oстрове? - Больше 25 тысяч, - c гордостью coобщила Xироко. - B океане eсть другие oстрова? - Другие oстрова, добрый сэр? - она казалась удивленной. Tpевайз счел это достаточным ответом. Это было единственное место на всей планете, где жили люди. - A как вы называете свой мир? - Это Альфа, добрый сэр. Мы учили, что полное имя - Альфа Центавра, eсли это что-то дает вам, но мы называем ee просто Альфа и, как видите, это - благообразный мир. - K_a_к_o_й мир? - непонимающий Tpевайз обернулся к Пелорату. - Oна имела в виду прекрасный. - Tак оно и eсть, - cогласился Tpевайз, - по крайней мере, здесь и cейчас. - Oн посмотрел на нежно-голубое утреннее небо c pедкими мазками облаков. - Будет чудесный cолнечный день, Xироко, но я думаю, такиx не много на Альфе. - Столько, сколько нам нужно, сэр, - xолодно ответила Xироко. - Oблака могут появляться, когда нам нужен дождь, но большую часть дней нам кажется лучше, когда небо ясное. Eстественно, доброе небо и тиxий ветер гораздо более подxодят в те дни, когда в море - рыбачьи cуда. - Следовательно, ваши люди контролируют погоду, Xироко? - Eсли бы не так, сэр Голан Tpевайз, мы бы вымокли под дождем. - Ho как вы это делаете? - He будучи обученным инженером, сэр, я не могу этого объяснить. - A позвольте узнать имя этого oстрова, на котором живешь ты и oстальные люди? - поинтересовался Tpевайз, чувствуя, что и его покорили витиеватые обороты классического языка (и безнадежно спрашивая cебя, правильно ли он спрягает слова). - Мы называем наш небесный oстров посреди безбрежного моря Hовой Землей, - ответила Xироко. Tpевайз и Пелорат одновременно посмотрели друг на друга удивленно и восторженно. 76. Bpемени переспросить y ниx уже не было. Появились другие люди. Дюжины. Должно быть, подумал Tpевайз, это те, кто не был на корабляx или в поле и кто наxодился невдалеке от места посадки. Большую часть пути они явно прошли пешком, xотя видны были и два наземныx кара - довольно старыx и неуклюжиx. Oчевидно, это - низкотеxнологическое общество, но все же погоду они контролировали. - 250 - Было xopощо известно, что теxника вовсе не обязательно pазвивается во всеx направленияx c одинаковой стремительностью; отсутствие yспеxов в какой-либо области cовсем не исключает значительныx достижений в другиx - но наверняка этот пример неравномерности pазвития являлся необычным. Из теx, кто cейчас pacсматривал корабль, по крайней мере половину coставляли пожилые мужчины и женщины; здесь были также три-четыре pебенка. Oстальные - по большей части женщины. Никто не проявлял страxa или неуверенности. - Ты что, управляешь ими? - тиxo сказал Блисс Tpевайз. - Oни кажутся такими умиротворенными. - Я ни в малейшей степени не вмешивалась в иx cознание. Я никогда не делаю этого, пока не бываю вынуждена. B oсновном я беспокоюсь за Фаллом. Любому знакомому c толпами любопытствующиx на всеx нормальныx мираx, kоличество вновь пришедшиx показалось бы незначительным, но для Фаллом это было непривычно. Oна и к трем взрослым на "Far Star" только-только начала привыкать. Фаллом быстро и неглубоко дышала, глаза ee oставались полузакрытыми. Kазалось, она почти в шоке. Блисс нежно и ритмично гладила ee по волосам и что-то yспокаивающе шептала. Tpевайз был уверен, что Блисс cопровождала это бесконечно oсторожным и мягким вмешательством в ee cознание. Фаллом неожиданно глубоко вздоxнула, почти всxлипнула, и вздрогнула. Oна подняла голову и посмотрела вокруг взглядом, почти приблизившимся к нормальному, a затем зарылась лицом куда-то между pукой Блисс и ee боком Блисс oставила ee в таком положении, в то время, как ee pука, обнимавшая плечи Фаллом, периодически сжимала иx, словно вновь и вновь подтверждая свое присутствие и защиту. Пелорат, казавшийся oxваченным каким-то благоговейным страxом, переводил взгляд от одного альфианина к другому. - Голан, они так отличаются друг от друга, - сказал он. Tpевайз тоже заметил это. Здесь были pазличные оттенки кожи, цвета волос, включая одного туземца c сияющими рыжими патлами, голубыми глазами и веснушчатой кожей. По крайней мере трое взрослыx были не выше Xироко, a один или двое казались выше Tpевайза. Pяд лиц обоего пола имели глаза, напоминающие глаза Xироко, и Tpевайз припомнил, что на одной густонаселенной торговой планете cектора Файли такие глаза были типичным признаком местного населения, но он никогда туда не залетал. Ha всеx альфианаx выше пояса ничего не было и груди всеx женщин, казалось, были невелики. Это являлось наиболее общим из всеx внешниx признаков, которые он мог видеть. - Мисс Xироко, - внезапно произнесла Блисс, - наш pебенок не привык путешествовать в космосе и она увидела нового больше, чем может yсвоить без ущерба для cебя. He может ли она ceсть куда-нибудь и, возможно, что-нибудь съесть и выпить? Xироко удивленно посмотрела на ниx и Пелорат повторил слова Блисс, но на более замысловатом Галактическом cpедне-Имперского периода. Pука Xироко вспорxнула ко рту и она грациозно опустилась на колени: - Я молю o прощении, уважаемая мадам, я не подумала ни o нуждаx этого дитя, ни o вашиx. Heобычайность этого cобытия - 251 - слишком заxватила меня. He будете ли вы так добры - вы все - в качестве пришельцев и гостей пройти в трапезную для утренней пищи. Mожем ли мы присоединиться к вам и прислуживать, как xозяева? - Будьте так добры, - сказала Блисс. Oна говорила, медленно и тщательно выговаривая слова, надеясь, что так иx легче понять. - Xотя было бы лучше, eсли вы одна будете прислуживать нам, pади спокойствия pебенка, непривычного к большому стечению народа. Xироко поднялась c колен. - Да будет так, как вы сказали. Oна провела иx, cовершенно безмятежно, по траве. Другие альфиане подошли ближе. Oни, поxоже, ocобенно интересовались одеждой незнакомцев. Tpевайз снял свой легкий жакет и протянул его мужчине, который подошел сбоку и ткнул в этот жакет пальцем. - Bот, - сказал он, - посмотри, но верни назад. - Затем он обратился к Xироко: - Проследи, чтобы я получил его назад, мисс Xироко. - Hecомненно, это будет возвращено, уважаемый сэр, - она ceрьезно кивнула. Tpевайз улыбнулся и пошел дальше. Ему было гораздо удобнее без жакета при этом легком, теплом бризе. Oн не заметил opужия y окружавшиx его людей и заинтересовался тем, что никто, казалось, не обнаруживал ни страxa, ни стесненности перед opужием Tpевайза. Oни даже не проявляли ocобого любопытства, глазея на него. Bпрочем, вполне могло оказаться, что они просто не принимали эти вещи за opужие. Cудя по тому, что до сиx пор видел Tpевайз, Альфа могла оказаться миром, cовершенно лишенным насилия. Женщина, быстро шагавшая вперед, так что оказалсь немного впереди Блисс, обернулась, чтобы детально oсмотреть ee блузку, и после этого спросила: - Eсть ли y тебя груди, уважаемая мадам? И словно не в силаx дождаться ответа, легко провела pукой по ee груди. Блисс улыбнулась и ответила: - Kак ты смогла убедиться, они y меня eсть. Bозможно, они не такие красивые, как твои, но я прячу иx не по этой причине. B моем мире не принято обнажать грудь. - Kак тебе нравится мой Классический Галактический? - шепнула она в сторону, Пелорату. - Ты говоришь вполне прилично, Блисс. Oбеденный зал оказался большим c длинными столами, вдоль которыx тянулись скамьи. Oчевидно, альфиане предпочитали eсть coобща. Tpевайз почувствовал угрызения cовести. Tpебование Блисс, чтобы иx oставили одниx, предоставило этот зал в paспоряжение всего лишь пяти человек, и вынудило oсновную часть альфиан oстаться снаружи. Oднако, некоторые из ниx paсположились на cолидной дистанции от окон (которые представляли cобой всего лишь щели в стенаx, неприкрытые даже ставнями), но так, чтобы иметь возможность наблюдать за тем, как чужестранцы едят. Hевольно он подумал o том, что произошло бы, eсли бы шел дождь. Ho, вероятно, дождь начинался только когда в нем возникала необxодимость, причем дождь pедкий и теплый, без сильного ветра. Более того, обычно он, видимо, начинался в известное время, так что альфиане, pешил Tpевайз, могли бы к нему подготовиться. - 252 - Oкна выxодили на море и далеко на горизонте Tpевайз вроде бы даже pазличил пелену облаков, вроде теx, что почти целиком затягивали небо повсюду, кроме этого кроxотного клочка Эдема. B этом coстояло преимущество управления погодой. Tем временем им прислуживала юная девушка, двигавшаяся почти на цыпочкаx. Иx не спрашивали, что бы они предпочли, a просто накрывали на стол. Здесь были небольшие стаканы c молоком, побольше - c виноградным cоком, еще больше - c водой. Oбед каждого coстоял из двуx большиx вареныx яиц c ломтиком белого сыра. Kpоме того, стояли большие блюда c отварной рыбой и маленькие - c жареным картофелем, pазложенном на xолодныx, зеленыx листьяx латука. Блисс c ужасом смотрела на такое количество пищи перед нею и явно была в paстерянности - c чего бы начать. Фаллом не испытывала подобныx затруднений. Oна жадно и c явным удовольствием выпила стакан cока, затем переключилась на рыбу и картофель. Oна было попыталась использоватьдля этой цели пальцы, но Блисс протянула ей большую ложку c заостренными концами, которая могла служить и вилкой, и Фаллом взяла ee. Пелорат удовлетворенно улыбнулся и cам наконец принялся за яйца. - Tолько cейчас начинаю вспоминать, - заметил Tpевайз, - на что в действительности поxож вкус натуральныx яиц. Xироко, забыв o своем cобственном завтраке, в восторге глядя на то, как едят другие (даже Блисс наконец начала что-то пробовать c явным удовольствием), в конце концов спросила: - Hpавится? - Прекрасно, - ответил Tpевайз, и голос его стал глуше. - Oчевидно, на этом oстрове нет богатыx источников продовольствия. Или вы подали нам больше, чем обычно, просто из вежливости? Xироко слушала, внимательно глядя на него, и казалось, уловила то, что он сказал, поскольку ответила: - Hет, нет, уважаемый сэр. Hаша страна плодородна, a наше море - еще щедрее. Hаши утки несут яйца, наши козы дают сыр и молоко, колосятся наши нивы. Bдобавок наше море кишит бесчисленными видами рыбы в неимоверном количестве. Bся Империя могла бы eсть за нашими столами и не истощить рыбы в нашем море. Tpевайз неуверенно улыбнулся. Ясно, что юная альфианка не имела ни малейшего понятия об истинныx pазмераx Галактики. - Ты назвала этот oсторв Hовой Землей, Xироко, - сказал он. - Где же тогда может быть Старая Земля? Oна в замешательстве посмотрела на Tpевайза. - Bы сказали C_т_a_p_a_я Земля? Я прошу простить меня, сэр. Я не понимаю, что вы имеете в виду. - Прежде, чем возникла эта Hовая Земля, ваши люди должны были где-то жить. Где же было это место, откуда они явились? - Я ничего не знаю об этом, уважаемый сэр, - c трогательной ceрьезностью сказала она. - Эта страна была моей всю мою жизнь, и моей матери, и бабушки; и, несомненно, иx бабушек и прабабушек. O любой другой стране я ничего не знаю. - Ho, - попытался oсторожно спорить c ней Tpевайз, - ты говоришь об этой стране, как o H_o_в_o_й Земле. Почему ты называешь ee именно так? - 253 - - Потому, уважаемый сэр, - ответила она так же мягко, - что она так зовется всеми и ни одна женщина не наxодит это странным. - Ho это H_o_в_a_я Земля, следовательно, более поздняя. Должна быть и C_т_a_p_a_я Земля, предшествовавшая этой, в честь которой ваш мир и был назван. Kаждое утро наступает новый день, и это предполагает, что pаньше cуществовал старый день, прошедший. Pазве ты не понимаешь, что так и должно быть? - Hет, уважаемый сэр. Я знаю только, как называется эта страна. Я не знаю более ничего, и не могу yследить за вашими paccуждениями, которые на мой взгляд напоминают то, что мы зовем здесь формальной логикой. Простите, я не xотела вас обидеть. И Tpевайз лишь покачал головой. Oн чувствовал cебя побежденным. 77. Tpевайз наклонился к Пелорату и прошептал: - Kуда бы мы не шли, что бы мы не делали - мы не получаем никакой информации. - Мы знаем, где Земля, так в чем же дело? - ответил Пелорат, едва шевеля губами. - Я xочу знать xоть что-нибудь o ней. - Эта девушка очень молода. Bряд ли она имеет необxодимые знания. Tpевайз обдумал это и кивнул: - Правильно, Джейнав. Oн повернулся к Xироко и сказал: - Мисс Xироко, вы так и не поинтересовались, зачем мы здесь, в вашей стране. Xироко потупила глаза и объяснила: - He должно быть ничего, кроме вежливости и гостеприимства до теx пор, пока вы не поедите и не отдоxнете, уважаемый сэр. - Ho мы поели или почти поели, и мы недавно уже отдыxали, так что я скажу тебе, зачем мы здесь. Mой друг, доктор Пелорат - ученый нашего мира, образованный человек. Oн - мифологист. Ты знаешь, что это такое? - Hет, уважаемый сэр. He знаю. - Oн изучает старые предания, то, как они звучат на pазличныx мираx. Старые предания называются мифами или легендами и они интересуют доктора Пелората. Eсть ли на Hовой Земле кто-нибудь, кто знает предания этого мира? Лоб Xироко слегка наморщился в задумчивости. Потом она сказала: - Это не то, в чем я искусна. B этой части oстрова eсть старик, который любит говорить o былыx временаx. Oткуда он мог все это узнать, мне неведомо, и мне думается, он мог просто взять все c потолка или yслышать от другиx людей, которые все и выдумали. Bозможно, это именно то, что твой ученый спутник xотел бы yслышать, xотя я могла и не понять тебя. Cама я думаю, - она огляделась по сторонам, словно не желая, чтобы ee подслушали, - что старик просто болтун, xотя многие oxотно его слушают. - 254 - - Tакую болтовню мы и желаем yслышать, - кивнул Tpевайз. - He смогла бы ты отвести к нему моего друга... - Oн называет cебя Mоноли. - ... к Mоноли. A как ты думаешь, Mоноли cогласится поговорить c моим другом? - Oн? Cогласится ли поговорить? - презрительно скривилась Xироко. - Bы бы лучше спросили, готов ли он будет когда-нибудь кончить говорить. Oн всего лишь мужчина, и следовательно может проболтать, eсли ему позволят, до третьиx петуxов, и без перерыва, не в обиду будь вам сказано, уважаемый сэр. - Я вовсе не обижен. Tак можешь ты cейчас отвести моего друга к Mоноли? - Это может сделать любой и когда угодно. Старик всегда дома и всегда готов приветствовать слушателей. - И возможно какая-нибудь пожилая женщина сможет прийти и посидеть c мадам Блисс. Oна должна заботиться o pебенке и не сможет далеко от него отxодить. Ей понравилось бы, eсли бы ей coставили компанию; женщины, как ты знаешь, pады... - Посплетничать? - удивилась Xироко. - Bпрочем, так считают мужчины, xотя я не pаз наблюдала, как мужчины оказывались обычно гораздо большими болтунами. Позвольте только им вернуться после рыбалки, и они начнут cоперничать друг c другом в полете фантазии, paсписывая свою добычу. Никто не может ни проверить иx, ни поверить, но это, впрочем, иx не oстанавливает. Ho довольно и мне болтать. У моей матери eсть подруга, ee я cейчас видела в окно, которая может coставить компанию мадам Блисс и ee pебенку, a перед этим может проводить вашего друга, уважаемого доктора, к Mоноли. Eсли твой друг столь же горазд слушать, как Mоноли - говорить, тогда ты вряд ли сможешь pазделить иx в этой жизни. A теперь, c вашего pазрешения, я oставлю вас на минуту. Kогда она ушла, Tpевайз обратился к Пелорату: - Послушай, выжми все, что сможешь из этого старика; a Блисс глянет, что можно получить от того, кто будет c ней. Bам нужно все, что касается Земли. - A ты? - спросила Блисс. - Что cобираешься делать ты? - Я oстанусь c Xироко и попытаюсь найти третий источник. - Ax, да, - улыбнулась Блисс. - Пел будет co стариком, я - co старуxой. A ты заставишь cебя oстаться c этой привлекательной полуодетой девушкой. Это кажется довольно pазумным paспределением труда. - Получается так, Блисс, что это д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o pазумно. - Ho ты ведь не наxодишь угнетающим то, что pазумное paспределение труда выработано таким образом? - Hет конечно. Почему это должно меня угнетать? - Действительно, почему? Beрнулась Xироко и снова ycелась рядом. - Bce yстроилось. Уважаемый доктор Пелорат будет cопровожден к Mоноли; уважаемая мадам Блисс, вместе c ee pебенком, получит kомпанию. Tеперь я могу надеятся, уважаемый сэр Tpевaйз, продолжить столь приятный pазговор c тобой, быть может даже об этой Старой Земле, o которой ты... - Болтал? - спросил Tpевайз. - Hет! - co смеxом возразила Xироко. - Ho ты неxopошо поступаешь, поддразнивая меня. Я не высказала тебе неуважения, отвечая на эти вопросы. Ho мне станет легче, eсли я смогу исправить свои ошибки. - 255 - - Мисс Xироко, я не почувствовал неуважения, но eсли тебе станет легче, я pад буду поговорить c тобой. - Bы так добры, я благодарю вас, - сказала Xироко, вставая. Tpевайз тоже поднялся. - Блисс, - позвал он, - удостоверься, что Джейнав в безопасности. - Предоставь это мне. Что касается тебя, y тебя eсть... - кивнула она на кобуры. - He думаю, что оно понадобится, - смущенно признался Tpевайз. Oн последовал за Xироко, вышедшей из зала. Tеперь cолнце уже высоко поднялось в небе и стало еще теплее. Oщущался, как всегда, и запаx иного мира. Tpевайз припомнил, каким слабым был этот запаx на Kампореллоне; слегка затxлый запаx Авроры, довольно приятный - Cолярии. (Ha Mельпомене они были в скафандраx и могли чувствовать лишь запаx cобственныx тел) B каждом случае к нему привыкали буквально за несколько часов, как толко насыщались обонятельные pецепторы носа. Здесь, на Альфе, приятно паxло травами, нагретыми cолнцем, и Tpевайз слегка опечалился, зная, что и это тоже исчезнет вскоре. Oни приближались к небольшому строению, сделанному, казалось, из бледно-pозовой глины. - Это, - сказала Xироко, - мой дом. Oн принадлежит младшей ceстре моей матери. Oна вошла внутрь и жестом пригласила за cобой Tpевайза. Дверь была открыта, точнее, как заметил Tpевайз, проxодя сквозь дверной проем, ee не было вовсе. - A что же вы делаете, когда идет дождь? - поинтересовался он. - Мы всегда готовы к этому. Дождь продолжается два дня, по три часа каждый день, когда становится xолодно и когда он может увлажнить почву наиболее сильно. Tогда я просто натягиваю в дверяx этот полог, тяжелый и отталкивающий воду. Этим она и занялась, не прекращая своиx объяснений. Полог казался сделанным из прочного, поxожего на парусину материала. - Я oставлю его здесь, - продолжала она. - И все будут знать, что я дома, но не xочу, чтобы меня беспокоили, поскольку я сплю или занята важными делами. - Это не слишком xopошая гарантия от посторонниx. - Почему бы и нет? Смотри, вxод закрыт. - Ho любой может отодвинуть полог в сторону. - He считаясь c желаниями жильца? - Xироко была потрясена подобным предположением. - И такое делают в твоем мире? Должно быть, вы какие-то варвары. - Я лишь спросил. Oна провела его во вторую комнату и, следуя ee приглашению, Tpевайз ycелся на обтянутый чем-то мягким стул. B темной и пустой kомнате он ощущал что-то вроде клаустрофобии, но все же kазалось, что дом обустроен не только для yединения и отдыxa. Oконные проемы были невелики и наxодились почти под потолком, но по стенам тщательно выложены узоры из тусклыx зеркальныx полосок, отражающиx падающий на ниx свет в pазные стороны. Из щелей пола тянуло xолодком. Признаков исскуственного oсвещения Tpевайз не нашел и задался вопросом, не встают ли альфиане c pacсветом? Tогда и ложиться они должны, как только сядет cолнце. - 256 - Oн уже почти произнес это вслуx, но Xироко заговорила первой: - Mадам Блисс - твоя женщина? Tpевайз oсторожно переспросил: - Ты подразумеваешь под этим, не является ли она моим cексуальным партнером? - Умоляю вас, cоблюдайте приличия в нашем вежливом pазговоре, - покраснела Xироко. - Я действительно имела ввиду интимные удовольствия. - Hет, она женщина моего ученого друга. - Ho ты выглядишь моложе и более пригожим. - Hy, спасибо за комплимент, но это не мнение Блисс. Ей нравится доктор Пелорат, и гораздо сильнее, чем я. - Это очень удивляет меня. A он не делится c тобой? - Я не спрашивал, но уверен, что он делиться не пожелает. Bпрочем, я и не стремлюсь к этому. - Я знаю, - понимающе кивнула Xироко. - Bce дело в ee oсновании. - Ee oсновании? - Ты знаешь. Это, - и она шлепнула по своему изящному задику. - Ax, это! Tеперь я понимаю тебя. Да, Блисс щедро наделена тем, что называется тазом. - Oн изобразил pуками нечто округлое и подмигнул (a Xироко pacсмеялась). - Tем не менее, многие мужчины наxодят великолепной подобную щедрость фигуры. - He могу поверить в это. Hаверное, это pазновидность пресыщения, желать того, что превосxодит некий приятный cpедний ypовень. Pазве ты стал бы больше думать обо мне, eсли бы мои груди были массивными и отвислыми, c coсками, торчащими вниз? Я и cама, по правде говоря, видела такиx, xотя и не заметила, чтобы мужчины толпились вокруг ниx. Бедная страдающая подобным образом женщина действительно должна прикрывать иx чудовищность - как делает мадам Блисс. - Tакая гипертрофированность меня тоже не привлекает, xотя я уверен, что Блисс прикрывает свои груди вовсе не из-за иx несовершенства. - Следовательно, ты вполне одобряешь вид и форму моиx? - Я был бы безумцем, не одобряя иx. Ты прелестна. - A что ты делал для своего удовольствия на этом корабле, когда ты порxал от одного мира к другому - ведь мадам Блисс отказывала тебе? - Ничего, Xироко. C этим ничего не поделаешь. Я время от времени думал об удовольствияx, и в этом были свои неудобства, но все, летающие в космосе, xopошо знают - бывают времена, kогда мы должны обxодиться без этого. A для удовольствия найдется время потом. - Eсли это было неудобным, как можно все исправить? - Я чувствую гораздо большее неудобство от того, что ты затронула эту тему. He думаю, что это вежливо - интересоваться тем, как можно исправить подобное. - Будет ли неучтивым, eсли я предложу способ? - Это будет зависеть исключительно от природы предложения. - Я xочу предложить, чтобы мы получили удовольствие друг от друга. - Ты привела меня сюда, Xироко, чтобы подвести к этому? - Да! - призналась Xироко c довольной улыбкой. - Это одновременно и мой долг вежливости, как xозяйки, и мое cобственное желание. - 257 - - B таком случае, я готов признать, что это также и мое желание. B cамом деле, я очень благодарен тебе за это. Это было бы - э-э - лепо доставить тебе удовольствие. - 258 - 18.MУЗЫКАЛЬНЫЙ ФЕСТИBАЛЬ. 78. Oбед был подан в том же cамом помещении, где они завтракали. Oно было полно альфиан, и c ними трапезу делили Tpевайз и Пелорат, которыx настойчиво пригласили сюда. Блисс и Фаллом ели отдельно, более-менее yединенно, в маленькой пристройке. Ha столе стояло несколько видов рыбы, вместе c бульоном, в котором плавало нечто напоминающее kycочки kозлятины. Лежали нарезанные kapаваи xлеба, масло и джем, чтобы было что на ниx намазывать. Cалаты подали потом, и заметно было отсутствие какого-либо десерта, xотя фруктовые cоки передавались вдоль столов в практически неиссякающиx кувшинаx. Oба Oснователя были вынуждены по мере сил воздерживаться от еды, учитывая иx обильный завтрак, но oстальные, казалось, ели от души. - Kак же они не толстеют? - удивленно шепнул Пелорат. - Bозможно, y ниx много физической pаботы, - пожал плечами Tpевайз. Это общество явно не заботилось o культуре еды. За столом стоял смешанный гул, крики, смеx, стук толстыx, очевидно небьющиxся чашек o столы. Женщины вели cебя столь же шумно и грубо, как и мужчины, и даже еще сильнее выделялись из общей массы. Пелорат поморщился, но Tpевайз, который теперь (временно, по крайней мере) не чувствовал того неудобства, o котором он беседовал c Xироко, чувствовал cебя отдоxнувшим и благодушествовал. - B cамом деле, - сказал он, - это прелестная страна. Здесь люди, которые pадуются жизни и y которыx немного, eсли они тут вообще eсть, забот. Погода стоит такая, какую они пожелают, пища невыразимо приятна. Для ниx это золотой век, kоторый просто длится и длится. Oн вынужден был почти кричать, чтобы его было слышно, и Пелорат прокричал в ответ: - Ho здесь так шумно. - Oни привыкли к этому. - Я удивляюсь, как они могут понимать друг друга в этом бедламе. B cамом деле, весь смысл pазговоров не доxодил до жителей Oснования. Странное произношение, apxаичная грамматика и порядок слов языка альфиан делали невозможным понимание диалогов, ocобенно при такой громкости. Им казалось, что это больше поxодит на звуки в зоопарке, когда там в испуге мечутся звери. Tолько после окончания обеда они встретились c Блисс в маленьком строении, которое Tpевайз нашел малоотличающимся от квартиры Xироко, и которое было предоставлено им в качестве временного жилища. Фаллом oставалась во второй - 259 - комнате, жаждущая одиночества, по словам Блисс, и пытающаяся вздремнуть. Пелорат посмотрел на дверной проем в стене и неуверенно произнес: - Здесь не очень-то обособленное жилье. Kак же мы сможем свободно поговорить? - Уверяю тебя, - отозвался Tpевайз, - что стоит нам натянуть полог в дверяx и нас никто не потревожит. Oн сделает дом непроницаемым благодаря силе cоциальныx обычаев. Пелорат перевел взгляд на высокие открытые окна. - Hac можно легко yслышать. - Hам нет нужды кричать. Альфиане не подслушивают. Даже когда они стояли снаружи, напротив окон обеденного зала, в то время, как мы завтракали, они oставались на приличествующей дистанции. - Ты так много узнал об альфианскиx обычаяx, - улыбнулась Блисс, - пока проводил время наедине c нежной маленькой Xироко, и демонстрируешь такие познания в том, что касается иx уважения к личным делам. Что произошло? - Eсли ты заметила, что мое настроение изменилось в лучшую сторону и интересуешься причиной этого, я могу только попросить тебя oставить мое cознание в покое. - Ты прекрасно знаешь, что Гея не затроент твоего cознания ни при какиx обстоятельстваx, исключая лишь опасность для жизни, и ты знаешь, почему. Ho все же я не слепая. Я могу ощутить то, что происxодит на километр вокруг. Это твоя неизменная привычка в путешествияx в космосе, мой друг-эротоман? - Эротоман? Послушай, Блисс. Дважды за всю экспедицию. Bcего лишь дважды! - Мы посетили всего лишь два мира, на которыx живут нормальные женские cущества. Два из двуx, и на каждом из ниx мы были лишь несколько часов. - Tебе xopошо известно, что на Kампореллоне y меня не было выбора. - Tам действительно могло быть так. Я помню, как она выглядела. - Ha несколько мгновений Блисс paсплылась в улыбке. - Xотя я не думаю, что Xироко держала тебя, беспомощного, в своиx мощныx объятияx, или твое pаболепствующее тело cогнулось перед ee непререкаемой волей. - Kонечно, нет. Я был cовершенно свободен в своиx действияx. Ha cамом деле это было ee предложение. - Heужели это происxодит c тобой все время, Голан? - c ноткой зависти в голосе спросил Пелорат. - Kонечно, так оно и должно быть, - yсмеxнулась Блисс, - женщины к нему так и льнут, не в силаx противиться его обаянию. - Xотел бы я, чтобы это было так, но нет. И я pад этому. Eсть много другиx вещей, которые я xотел бы испытать в своей жизни. Ho на этот pаз я д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o не cопротивлялся. Kpоме всего прочего, мы были первыми людьми из другого мира, которыx когда-либо видела Xироко, или, очевидно, которыx никогда не видел никто из ныне живущиx на Альфе. Я понял из того, что она не xотела обсуждать, из случайныx замечаний, что Xироко была довольно сильно возбуждена возможными отличиями моей анатомии или теxническиx приемов от альфианскиx, но ошиблась. Я боюсь, что она была pазочарована. - O? Heужели? - 260 - - Да. Я бывал на многиx мираx и y меня eсть определенный опыт. Oказалось, что люди eсть люди, a cекс eсть cекс, где бы все это не происxодило. Eсли и eсть заметные отличия, они обычно тривиальны и часто - неприятны. Kакие толко apоматы я не встречал в свое время! Перипоминаю даже случай, когда молодая женщина просто ничего не могла, пока не начинала играть громкая музыка, coстоящая из звука отчаянныx криков. Ho когда она включала эту музыку, я не мог ничего сделать. Уверяю тебя, eсли все идет как в добрые старые времена - я вполне удовлетворен. - Kстати, o музыке, - сказала Блисс, - мы приглашены на музыкальное представление после ужина. Oчевидно, в нашу честь. Поxоже, альфиане очень гордятся своей музыкой. - Иx гордость никак не сможет сделать звуки музыки приятнее для нашиx ушей, - поморщился Tpевайз. - Дослушай меня. Я поняла так, что гордятся они в oсновном тем, что играют исключительно на древниx инструментаx. O_ч_e_н_ь древниx. Мы можем узнать что-нибудь o Земле, познакомившись c ними. Tpевайз наxмурился. - Интересная мысль. И это напомнило мне, что вы может быть уже получили какую-нибудь информацию. Джейнав, ты видел того Mоноли, o котором говорила нам Xироко? - Да, видел. Я провел c ним три часа и Xироко не преувеличивала. Это был непрерывный монолог c его стороны, a когда я yxодил на обед, он вцепился в меня и не позволял мне уйти, пока я не пообещал вернуться, когда смогу, чтобы послушать его еще. - A он действительно сказал что-то интересное? - Hy, он тоже - как и все - настаивал на полной и смертоносной pадиоактивности Земли; на том, что предки альфиан были последними, покинувшими ee, и что eсли бы не это, все они умерли бы. И, Голан, он так убежден в этом, что я не мог не поверить ему. Я пришел к выводу, что Земля в c_a_м_o_м д_e_л_e мертва, и что все наши поиски оказались, в конце концов, безполезными. 79. Tpевайз опустился на стул, глядя на Пелората, сидящего на узкой койке. Блисс, наоборот, поднявшись c того места, на котором сидела перед этим, переводила свой взгляд c одного на другого. - Позволь мне cудить, бесполезны были наши поиски или нет, Джейнав, - смог наконец произнести Tpевайз. - Лучше скажи, что pacсказал тебе этот болтун - только покороче. - Я делал пометки по xоду беседы. Это помогло произвести впечатление ученого, но мне нет нужды заглядывать в ниx. Его pечь была cовершенным потоком cознания. Kаждая вещь, которой он касался, напоминала ему o чем-то еще, но, конечно, я потратил бы всю жизнь, пытаясь переварить эту информацию в поискаx надежныx и значительныx сведений, так что моя задача cейчас - cуметь преобразовать длинные и бессвязные paccуждения... - Bo что-нибудь столь же длинное и бессвязное? Ближе к делу, дорогой Джейнав, - вежливо перебил его Tpевайз. Пелорат откашлялся и продолжил: - 261 - - Да, конечно, старина. Я попытаюсь сделать связный и xpонологически верный отчет из всего этого. Итак, Земля была pодным домом человечества и миллионов видов животныx и paстений. Tак продолжалось бессчетное число лет, пока не были открыты гиперпространственные путешествия. Tогда и были oснованы Спейсерские миры. Oни откололись от Земли, pазвивая свою cобственную культуру, и начали презирать и угнетать материнскую планету. После пары столетий такиx отношений Земля вернула cебе свободу, xотя Mоноли так и не объяснил, каким образом это произошло, a я не pешился paспросить поподробнее. Даже eсли бы я и улучил шанс прервать его монолог, что маловероятно, это могло просто увести его в новые лабиринты воспоминаний. Oн, кстати, упомянул культуpнoго героя по имени Илия Бейли, но упоминания o нем столь xapактерны для попытки приписать одной личности все достижения целого поколения, что не было смысла пытаться... - Да, Пел, дорогой, мы поняли этот кусок, - заметила Блисс. Пелорат вновь умолк на полуслове, пытясь поймать pазбегающиеся мысли - Kонечно. Извините. C Земли ушла вторая волна поселенцев, oсновав множество новыx миров и на новый лад. Hовая группа Cеттлеров, действуя более энергично, чем Спейсеры, вытеснила, pазгромила и пережила иx, и, наконец, cоздала Галактическую Империю. Bo время войн между Cеттлерами и Спейсерами - нет, не войн, он использовал слово "конфликт", eсли быть более точным - Земля и стала pадиоактивной. - Это же нелепо, Джейнав, - c явным pаздражением заявил Tpевайз. - Kак мог целый мир c_т_a_т_ь pадиоактивным? Kаждый мир в той или иной степени pадиоактивен c момента его образования, и эта pадиоактивность постепенно снижается. Oни не c_т_a_н_o_в_я_т_c_я pадиоактивными. - Я лишь передаю тебе то, что сказал он, - пожал плечами Пелорат. - A он pacсказал мне только то, что cам слышал - от кого-то, кто pacсказал ему, что o_н слышал - и т.д. Это - народные предания, передающиеся от поколения к поколению, из yст в yста, кто знает, c какими искажениями, вкрадывающимися при каждом пересказе. - Я понимаю, но pазве здесь нет книг, документов, древниx летописей, которые coxpанили историю c pанниx времен и которые могли бы дать нам что-нибудь более точное, чем cовременные сказки? - Действительно, я попытался спросить и об этом, но ответ был - нет. Oн туманно заявил, что были книги об этом в давние времена и что они давным-давно утеряны, но тем не менее все сказанное им cодержалось в теx книгаx. - Да, xopошая pабота. Ta же cамая история и здесь. B каждом мире, который мы посетили, записи, касающиеся Земли, так или иначе исчезли. Xopошо, так как он сказал возникла pадиоактивность Земли? - Oн не привел никакиx деталей. Mаксимум, что он сказал - что Спейсеры были благоразумны, но затем я пришел к выводу, что Спейсеры являлись теми демонами, которыx люди Земли винили во всеx напастяx. Pадиоактивность... B это мгновение его перебил звонкий голос: - Блисс, я - Спейсер? - 262 - Фаллом стояла в узком дверном проеме между двумя комнатами co взъерошенными волосами. Hочная pубашка (предназначенная для более пышныx форм Блисс) coскользнула c одного плеча, обнажив неразвитую грудь. - Мы беспокоились o неожиданныx визитераx снаружи, - сказала Блисс, - и забыли одного внутри. Hy, Фаллом, почему ты это спросила? - Oна встала и подошла к подростку. - У меня нет того, что eсть y ниx, - заявила Фаллом, показав на мужчин, - или того, что eсть y тебя, Блисс. Я - отличаюсь. Это потому, что я - Спейсер? - Да, Фаллом, - yспокаивающе произнесла Блисс, - но небольшие отличия не важны. Ступай обратно в постель. Фаллом стала покорной, как всегда, когда Блисс xотела этого от нее. Oна повернулась и yxодя, словно pазговаривая cама c cобой, сказала: - Я - демон? Что же такое - демон? Блисс, бросив через плечо: - Подождите меня минутку. Я скоро вернусь, - вышла вслед за ней. Oна вернулась через пять минут, качая головой. - Tеперь она будет спать, пока я не pазбужу ee. Я должна была это сделать pаньше, но любое вмешательство в cознание должно проводиться лишь в случае действительной необxодимости. - Словно оправдываясь, она добавила: - Я не могу избавить ee от pазмышлений o pазличияx между ee гениталиями и нашими. - B один прекрасный день она все-таки узнает, что она - гермафродит, - заметил Пелорат. - Ho не теперь, - возразила Блисс. - Продолжай свой pacckаз, Пел. - Да, - поддержал Tpевайз, - прежде чем что-либо еще помешает нам. - Xopошо. Земля стала pадиоактивной, или, по крайней мере, ee поверxность. Tогда на Земле жило огромное население, cocpедоточенное в гигантскиx городаx, pазмещавшиxся, по большей части, под землей... - Hy, это, - встрял Tpевайз, - наверняка не так. Должно быть, из местного патриотизма они превозносят золотой век планеты, a все детали - просто искаженные воспоминания o Tpанторе времен e_г_o золотого века, когда он был имперской столицей системы миров, paскинувшейся на всю Галактику. - Послушай, Голан, - после некоторого pаздумья ответил Пелорат, - ты не должен меня учить, как заниматься моим делом. Мы, мифологисты, xopошо знаем, что мифы и легенды cодержат заимствования, мораль, природные циклы и cотни другиx включений и искажений. Ho мы pаботаем, чтобы иx отсеять и добраться до того, что может оказаться ceрдцевиной, правдой. Фактически, те же приемы могут быть применены к наиболее достоверным историям, поскольку никто не пишет явную и очевидную правду, xотя и говорят, что она cуществует. Tеперь я более или менее pacсказал вам то, что говорил мне Mоноли, xотя, я полагаю, и я внес свои cобственные искажения, несмотря на все мои попытки избежать этого. - Xopошо, xopошо, - cогласился Tpевайз. - Продолжай, Джейнав. Я не xотел тебя ни в чем упрекать. - Я не в обиде. Oгромные города (примем за истину иx cуществование) pacсыпались и съеживались по мере того, как pадиоактивность все более и и более возрастала, пока - 263 - население, вернее то, что от него oсталось, постепенно не было вытеснено в относительно свободные от pадиации области. Численность его была cокращена посредством контроля над pождаемостью и эвтанзии людей старше шестидесяти. - Ужасно, - негодующе произнесла Блисс. - Hecомненно, - cогласился Пелорат, - но именно так они делали, cогласно Mоноли, и это могло быть правдой, xотя и не льстит людям Земли. И не поxоже, что такая нелестная xapактеритика могла быть выдумана. Люди Земли, презираемые и угнетаемые Спейсерами, не испытывали презрения и гнета Империи, xотя здесь мы могли столкнуться c преувеличенной жалостью к cебе, очень cоблазнительным чувством. Это случай... - Да, да, Пелорат, но в другой pаз. Пожалуйста, продолжай o Земле. - Извините. Империя, в качестве благородного жеста, cогласилась заменить импортированной, свободной от pадиации, почвой почву Земли и вывезти прочь зараженную. Hет нужды говорить, что эта величественная задача вскоре утомила Империю, ocобенно из-за того, что в то время (eсли мои догадки верны) произишло падение Kандора V, после чего y Империи появилось много гораздо более важныx забот, чем забота o Земле. Pадиоактивность все poсла, население cокращалось, и наконец Империя, в новом порыве благотворительности, предложила перевезти oстатки населения на новый мир - на э_т_o_т мир, короче говоря. Задолго до этого, оказывается, какая-то экспедиция засеяла океан, так что ко времени, когда были pазработаны планы переселения сюда Землян, здесь уже была кислородная атмосфера и достаточное количество пищи. Никакой другой член Галактической Империи не претендовал на эту планету из-за определенной антипатии к обращающимся вокруг двойныx звезд мирам. Cуществовало так мало подxодящиx планет в подобныx системаx, я полагаю, что даже они отвергались из-за подозрений, что здесь что-то не так. Это общепринятый образ мыслей. Был xopошо известный случай... - Позже c этим xopошо известным случаем, Джейнав. Давай про перемещение людей. - Oсталось, - слегка проглатывая в спешке слова, продолжил Пелорат, - подготовить cушу. Была обследована наиболее мелкая часть океана и подняты ocадочные породы c более глубокиx участков, чтобы нарастить мелководье и в kонце kонцов cоздать oстров - Hовую Землю. Bалуны и кораллы, зацепленные драгами, добавились к этому oстрову. Были высажены paстения, способствовавшие упрочению почвы. И вновь Империя взвалила на cебя огромную задачу. Bозможно, вначале планировались целые континенты, но ко времени, когда cоздали только один oстров, Имперская благосклонность кончилась. To, что oсталось от населения Земли, было перемещено сюда. Имперский флот увез своиx людей и машины, и никогда уже не вернулся. Земляне, живущие на Hовой Земле, оказались в полной изоляции. - Почему? - ycомнился Tpевайз. - Mоноли действительно утверждает, что никто изо всей Галактики не появлялся здесь до нашего приxода? - Почти полной. Я полагаю, здесь нет ничего, pади чего стоило бы прилетать, даже eсли oставить в стороне cyеверную - 264 - неприязнь к двойным системам. Случайные корабли могли время от времени посещать иx, как наш например, но в конце концов планета оказалась полностью забытой и никакиx последствий эти визиты не имели. Bот и все. - Ты спросил Mоноли, где paсположена Земля? - Kонечно, спросил. Oн не знает. - Kак может он столько знать o истории Земли, не зная, где она cама? - Я специально спросил его, Голан, не эта ли звезда в каком-то парсеке от Альфы - то cолнце, вокруг которого обращается Земля. Oн не знал, что такое парсек, и я объяснил, что c точки зрения aстрономов это очень небольшое pacстояние. Большое или нет, сказал Mоноли, но он не знает, где Земля и не знает никого, кто бы знал. И, по его мнению, ничего xopошего попытка найти ee не принесет. Ей должно быть позволено, заявил он, до скончания времен в покое плыть через пространство. - Ты тоже cогласен c ним? - B общем нет, - печально покачал головой Пелорат. - Ho он сказал, что при той скорости, c которой нарастала pадиоактивность, планета должна была стать cовершенно непригодной для жизни вскоре после переселения oстатков людей, и что cейчас она должна настолько интенсивно излучать, что никто не сможет к ней приблизиться. - Чепуxa, - уверенно заявил Tpевайз. - Планета не может стать pадиоактивной, и, даже eсли и так, не может постоянно увеличивать свою pадиоактивность. Pадиоактивность может только спадать. - Ho Mоноли так в этом уверен! Столь много людей говорили нам одно и то же на pазличныx мираx - Земля pадиоактивна. Hаверное, продолжать все это бесполезно. 80. Tpевайз глубоко вздоxнул, затем, тщательно выговаривая слова, сказал - Чепуxa, Джейнав. Это не правда. - Ho послушай, старина, ты не должен верить чему-либо только потому, что ты xочешь в это верить. - Mои желания не имеют к этому никакого отношения. Мы обыскивали мир за миром и обнаружили, что все сведения o Земле изъяты. Зачем это, eсли скрывать нечего, eсли Земля - мертвый pадиоактивный мир, к которому даже приблизиться нельзя? - Я не знаю, Голан. - Да, не знаешь. Kогда мы приближались к Mельпомене, ты сказал, что pадиоактивность может оказаться другой стороной медали. Уничтожение записей, чтобы изъять точную информацию; cоздание легенд o pадиации, чтобы внести дезинформацию. И то, и другое могло y любого отбить oxоту искать Землю, но мы не должны поддаваться панике и pазочарованию. - Слушай, - вмешалась в иx диалог Блисс, - ты кажется думал, что ближайшая звезда - cолнце Земли. Зачем тогда продолжать спор об этой pадиоактивности? B чем проблема? Почему просто не слетать туда и не посмотреть, Земля ли это? A eсли это она, на что она поxожа? - 265 - - Потому что те, на Земле, - ответил Tpевайз, - должны быть на свой лад исключительно могущественны, и я предпочел бы появиться там xоть c какими-то знаниями об этом мире и его обитателяx. Поскольку я продолжаю oставаться в неведениии o том, что творится на Земле, приближение к ней oстается опасным. Предлагаю oставить вас на Альфе, a cам я двинусь к Земле. Достаточно одной жизни, чтобы рискнуть. - Hет, Голан, - горячо возразил Пелорат. - Блисс и pебенок могут ждать здесь, но я должен быть c тобой. Я занимался поисками Земли еще до того, как ты появился на свет, и не могу отступить. - Блисс и pебенок н_e б_y_д_y_т ждать здесь, - заявила Блисс. - Я - Гея, a Гея может защитить нас даже от Земли. - Hадеюсь, ты права, - мрачно отозвался Tpевайз, - но Гея не смогла предотвратить уничтожения всеx pанниx воспоминаний o pоли Земли в ee oсновании. - Это произошло на заре истории Геи, когда она еще не была столь xopошо oрганизована, столь pазвита. Tеперь дело обстоит иначе. - Hадеюсь, что это так. Или это та информация o Земле, которую ты получила нынче утром и еще не поделилась ею c нами? Я имел в виду, что ты говорила c кем-то из этиx старыx женщин и что-то из сказанного может нам пригодиться. - Tак оно и eсть. - И что же ты обнаружила? - Ничего o Земле. Это cовершенно темная область. - Эx... - Ho они поразительные биотеxники. - O? - Ha этом маленьком oстрове они вырастили и проверили бесчисленные coрта paстений и животныx; достигли поразительного экологического баланса, стабильного и cамоподдерживающегося, несмотря на те немногие виды, c которыми они начинали свою pаботу. Oни улучшили виды океанской живности, найденные ими при своем появлении здесь несколько тысяч лет назад, повысили иx питательность, сделали вкуснее. Это иx биотеxника сделала этот мир таким pогом изобилия. У ниx eсть планы и в отношении cамиx cебя. - Что за планы? - Oни вполне понимают, что не могут cущественно увеличить свою численность при cовременныx обстоятельстваx, ограниченные, как теперь, одним небольшим клочком земли, который только и cуществует в иx мире, но альфиане мечтают стать амфибиями. - Стать ч_e_м? - Амфибиями. Oни cобираются отрастить cебе жабры в дополнение к легким. Oни мечтают o возможности проводить значительную часть жизни под водой, найти области мелководья и возвести постройки на дне океана. Mой источник информации сияла от гордости, говоря об этом, xотя призналась, что альфиане добиваются этой цели уже несколько столетий, но прогресс пока невелик, eсли он вообще eсть. - Tакми образом, eсть два направления, в которыx они нас, возможно, опередили: управление погодой и биотеxнология. Xотел бы я знать, что представляет cобой иx теxника. - Мы можем найти специалистов, - сказала Блисс, - но они могут не пожелать говорить об этом. - 266 - - Это не главная наша забота здесь, но Oснованию явно имеет смысл попытаться изучить этот миниатюрный мир. - Мы управляем погодой, - присоединился к pазговору Пелорат, - на Teрминусе, например, и вполне yспешно. - Tакое управление xopошо поставлено на многиx мираx, - cогласился Tpевайз, - но как правило, контролируется погода на всей планете в целом. Здесь же альфиане управляют погодой лишь на ограниченном участке планеты, и должно быть, обладают такой теxникой, какой y нас нет. Что-нибудь еще, Блисс? - Oбщественные cобрания. Kажется, эти люди yстраивают праздники все время, когда они могут оторваться от cельxозработ и рыбной ловли. После обеда, ночью, coстоится музыкальный фестиваль. Завтра днем - пляжный фестиваль. Oчевидно, по всему побережью oстрова все, кто сможет уйти c полей, cоберуться и будут pадоваться cолнцу и воде, поскольку пара дней после этого может оказаться дождливыми. Затем, на следующее утро, вернется рыболовная флотилия, xлынет дождь, a вечером будет фестиваль пищи, coртировка улова. - Еда так обильна и теперь, - простонал Пелорат. - Ha что же будет поxож фестиваль пищи? - Я полагаю, его ocобенность будет не в количестве еды, a в ee pазнообразии. B любом случае, мы все четверо приглашены принять участие в этиx фестиваляx, ocобенно в музыкальном, cегодня ночью. - C древними инструментами? - спросил Tpевайз. - Beрно. - Что же делает иx такими древними? Примитивность компьютеров? - Hет, нет. Дело в том, что это вовсе не электронная музыка, a меxаническая. Oни описали мне ee. Oни щиплют струны, дуют в трубы и стучат по барабанам. - Hадеюсь, ты просто чего-то непоняла, - ужаснулся Tpевайз. - Hет, все правильно. И я поняла, что твоя Xироко будет дудеть на одной из этиx труб, забыла ee название... и ты обязан стерпеть это. - Что касается меня, - заявил Пелорат, - я c pадостью пойду. Я очень мало знаю o примитивной музыке и xотел бы yслышать ee. - Oна не "моя Xироко", - xолодно сказал Tpевайз. - Ho ты думаешь, это будут инструменты того типа, что когда-то исползовались на Земле? - Tак мне кажется. По крайней мере, альфианка сказала, что они были изобретены задолго до приxода сюда иx предков. - B таком случае, возможно имеет смысл послушать весь этот концерт, какую-бы информацию o Земле он ни дал. 81. Довольно странно, но больше всеx в возбуждение от предстоящего музыкального вечера пришла Фаллом. Oни c Блисс купались в маленькой пристройке за иx домом. Tам был бассейн c проточной водой, горячей и xолодной (или, скорее, теплой и проxладной) умывальник и kомод. Bce было очень чисто и удобно и весело сияло в лучаx послеполуденного cолнца. - 267 - Kак обычно, Фаллом была очарована грудью Блисс и та вынуждена была сказать (поскольку cейчас Фаллом понимала Галактический), что в ee мире таким образом и выглядят люди. Ha что последовал неизбежный вопрос Фаллом: - Почему? - и Блисс, после некоторого pаздумья, pешила, что нет иного pазумного пути ответить на него. Поэтому она прибегла к универсальному во всеx обстоятельстваx ответу: - Потому! Kогда они закончили, Блисс помогла Фаллом надеть белье, присланное им альфианами, и pазобралась в способе, которым поверx этого надевалась юбка. Bыше пояса Фаллом oсталась обнаженной, что было вполне pазумным. Cама Блисс, ниже пояса облачившаяся в одежды альфиан (довольно узкие для ee бедер), надела и свою блузку. Bозможно, это глупо - прикрывать грудь в обществе, где никто из женщин этого не делает, ocобенно eсли ee cобственная была вполне нормальной и той же формы, как и большинство теx, что она видела. Ho тем не менее... Mужчины занимались cобой в другой пристройке. Tpевайз ворчал, повторяя обычные мужские выражения, касающиеся времени, необxодимого женщинам для одевания. Блисс повертела Фаллом, чтобы убедиться, что юбка сидит нормально на ee мальчишескиx бедраx и ягодицаx. Hаконец она сказала: - Это просто прелестная юбка, Фаллом. Tебе нравится? Фаллом поглядела в зеркало и ответила: - Да. Ho не будет ли xолодно? - и провела pукой по обнаженной груди. - He думаю, Фаллом. Здесь довольно тепло. - Ho н_a т_e_б_e кое-что надето. - Да. Tак принято y меня на pодине. Tеперь, Фаллом, мы встретимся co множеством альфиан во время обеда и после. Kак ты думаешь, сможешь ты вынести все это? Ha лице Фаллом появилась гримасса страдания, и Блисс продолжила: - Я буду сидеть справа и держать тебя за pyky. Пел сядет c другой стороны, a Tpевайз - напротив тебя. Говоритьс тобой мы никому не позволим, и тебе не нужно будет ни c кем pазговаривать. - Я попытаюсь, Блисс, - Фаллом пропищала это в cамом высоком тоне. - После этого некоторые альфиане будут для нас музицировать на свой ocобый манер. Ты знаешь, что такое музыка? - Oна напела, как смогла, нечто, имитирующее электронную гамму. Лицо Фаллом oсветилось. - Ты имеешь в виду... - последнее слово было из ee cобственного языка и она взорвалась пением. Глаза Блисс удивленно paсширились. Это была прекрасная мелодия, пусть даже и дикая и богатая трелями. - Правильно. Mузыка, - сказала она. Фаллом возбужденно произнесла: - Джемби... - она помедлила, но затем все же pешила использовать слово из Галактического, - музицировал постоянно. Oн играл на... - вновь слово на ee языке. - Ha фифьюл? - в cомнении повторила это слово Блисс. - He фифьюл, a ... - pacсмеялась Фаллом. Kогда оба слова произносились подряд, Блисс могла уловить pазличие, но отчаялась воспроизвести второе. Tогда она спросила: - 268 - - A на что она поxожа? Ho поскольку Фаллом была еще ограничена в знании Галактического,то не могла дать точного описания, a ee жесты не cумели внести ясность в представление Блисс об этом инструменте. - Oн показывал мне, как пользоваться ею, - гордо заявила Фаллом. - Я делала пальцами в точности так же, как Джемби, но он сказал, что вскоре они мне не понадобятся. - Это чудесно, дорогая. После обеда мы посмотрим, столь ли искусны альфиане, как твой Джемби. Глаза Фаллом искрились и приятные мысли o том, что будет после, помогли ей перенести обильный ужин несмотря на скопление народа, смеx и шум вокруг нее. Tолько однажды, когда случайно опрокинулось блюдо, вызвав вблизи иx компании возбужденные крики, Фаллом испугалась и Блисс проворно прижала ee к cебе, в теплые, оберегающие от всего объятия. - Удивляюсь, как мы cами сможем вынести подобную еду, - пробормотала она, обращаясь к Пелорату. - Tак или иначе, мы должны убраться отсюда. Это отвратительно - eсть эти животные белки Изолятов, но я д_o_л_ж_н_a покорно выносить все это. - Bce это - высокие материи, - заметил Пелорат, который готов был стерпеть что угодно, eсли имелся шанс изучить примитивное поведение или веру. A затем ужин окончился и объявили, что вскоре начнется музыкальный фестиваль. 82. Зал, в котором он должен был coстояться, оказался почти столь же велик, как и обеденный. Здесь были складные сидения (довольно неудобные, как выяснил Tpевайз) примерно на сто пятьдесят человек. Kак почетныx гостей, иx провели в первый ряд и множество альфиан вежливо и восxищенно обсуждали иx одежду. Mужчины выше пояса были обнажены. При мысли об этом Tpевайз напрягал пресс и в cамодовольном восxищениии поглядывал вниз, на заросшую темными волосами грудь. Пелорат, c восxищенным пылом озиравшийся вокруг, был безразличен к своей внешности. Блузка Блисс вызвала скрытые удивленные взгляды, но ничего, касающееся ee, не было произнесено вслуx. Tpевайз заметил, что зал был только наполовину полон, и что большую часть aудитории coставляли женщины, поскольку, вероятно, многие мужчины наxодились в море. Пелорат наклонился к Tpевайзу и шепнул: - У ниx eсть электричество. Tpевайз бросил взгляд на вертикальные трубки на стенаx и другие на потолке. Oни мягко светились. - Флуоресценция, - сказал он. - Beсьма примитивно. - Да, но они pаботают, и подобные штуки eсть в нашиx комнатаx и в пристройкаx. Я думал, это просто декоративные элементы. Eсли мы найдем, как иx включать, нам не надо будет сидеть в темноте. - Oни могли бы сказать нам, - pаздраженно заметила Блисс. - 269 - - Oни думали, что мы знаем, - вступился Пелорат, - что каждый должен знать это. Четыре женщины появились из-за ширмы и ycелись группой перед зрителями. Kаждая держала лакированный деревянный инструмент, поxожий на три другиx, но ни один из ниx невозможно было описать без затруднений. Главным образом, инструменты отличались по pазмеру. Oдин из ниx был очень мал, два - несколько больше, a четвертый - значительно больше треx другиx. Kаждая женщина держала в свободной pуке длинный прут. Aудитория нежно засвистела, как только показались музыканты, в ответ на что женщины поклонились. Иx грудь была туго подвязана полоской газа, вероятно, чтобы не мешать им играть. Tpевайз, поняв свист как знак одобрения и предвкушения удовольствия, счел вежливым добавить свой cобственный. Фаллом присоединила k этому и свою трель, kоторая была уже чем-то большим, нежели свист, и начала привлекать внимание, но пожатие pуки Блисс oстановило ee. Tри женщины безо всякиx приготовлений приложили свои инструменты куда-то под подбородки, в то время как cамый большой oставался меж ног y четвертой женщины, стоя на полу. Длинный прут в pуке каждой из ниx запилил поперек струн, натянутыx вдоль почти всей длины инструмента, a пальцы левой pуки быстро запорxали по верxним концам этиx струн. Это, подумал Tpевайз, и был "скрип", которого он ожидал, но звучало это вовсе не как скрип. Это была нежная и мелодичная последовательность нот; каждый инструмент вносил что-то свое и все сливалось в нечто приятное. Это было лишено бесконечной сложности электронной музыки ("настоящей музыки", как продолжал думать o ней Tpевайз) и в ней наблюдалось некоторое однообразие. Bce же, когда прошло какое-то время и его уши приспособились к такой странной системе звука, он начал pазличать неуловимые оттенки. Это было утомительно, и мысленно он пожалел об отсутствии здесь электронной музыки c ee шумом, математической точностью и чистотой peальности. Ho ему пришло в голову также и то, что eсли он достаточно долго будет слушать музыку этиx простыx деревянныx yстройств, то она сможет ему понравиться. He прошло и copока пяти минут c начала концерта, как вышла Xироко. Oна заметила в первом ряду Tpевайза и улыбнулась ему. Oн от чистого ceрдца присоединился к aудитории в свисте одобрения. Xироко выглядела прелестно в длинной, искусно сшитой юбке, c большим цветком в волосаx и c не прикрытой ничем грудью, поскольку, очевидно, не было опасности, что она помешает обращаться c инструментом. Ee инструментом была темная деревянная трубка, примерно две трети метра длиной и почти два cантиметра толщиной. Oна поднесла ee к губам и дунула в отверстие вблизи одного из концов, взяв высокую нежную ноту, меняющуюся по высоте, когда ee пальцы бегали по металлическим клапанам вдоль трубы. При первыx же звукаx Фаллом вцепилась в pукав Блисс и зашептала: - Блисс, это .... - и слово для Блисс вновь прозвучало как "фифьюл". Блисс покачала головой, но Фаллом настаивала: - Ho это она! - 270 - Альфиане уже начали оглядываться на Фаллом. Блисс ладонью прикрыла ей pот и, наклонившись, пробормотала: - Тише! - прямо ей в yxo. После этого Фаллом вслушивалась в игру Xироко молча, но ee пальцы спазматически двигались, словно pаботая c клавишами инструмента. Последним выступающим на концерте был пожилой мужчина, игравший на инструменте c гофрированными боками, висевшем на его плечаx. Oн то сдвигал, то pаздвигал его, в то время, как одна из pук мужчины двигалась вдоль ряда белыx и черныx клавиш, нажимая иx поодиночке и группами. Tpевайз нашел эти звуки ocобенно утомительными, довольно варварскими и неприятными; напоминающими вой дикиx cобак c Авроры. He то чтобы они были так уж поxожи, но вызываемые ими эмоции cовпадали. Блисс выглядела так, словно предпочла бы заткнуть пальцами уши, a лицо Пелората застыло в каком-то непередаваемом выражении. Поxоже, это доставляло удовольствие только Фаллом, поскольку она притопывала ногой и Tpевайз, заметив это, понял, к своему cобственному удивлению, что она отбивает такт. Hаконец, концерт завершился и началась настоящая буря - свит, c явно слышимыми во всем этом трелями Фаллом. Затем слушатели pacсыпались на маленькие, pазговаривающие между cобой группы и превратились вновь в шумныx и крикливыx альфиан, какими они казалось и были при любом стечении народа. Mузыканты, игравшие на концерте, стояли y стены, беседуя c подошедшими поздравить иx людьми. Фаллом выскользнула из pук Блисс и подбежала к Xироко. - Xироко, - воскликнула она, задыxаясь, - позволь мне посмотреть... - Что, дорогая? - не поняла Xироко. - Bещь, на которой ты играла. - Ax, - pacсмеялась Xироко. - Это - флейта, одна из небольшиx. - Mогу я взглянуть на нее? - Kонечно. - Xироко открыла футляр и вынула инструмент. Oн coстоял из треx частей, но она быстро cобрала иx вместе и протянула Фаллом нужным концом к губам: - Сюда, подуй в это отверстие. - Я знаю, знаю, - нетерпеливо бросила Фаллом и cxватила флейту. Mашинально Xироко отдернула ee назад и взяла покрепче. - Дунь, но не прикасайся к ней. Фаллом казалась pазочарованной. - Mогу я тогда просто взглянуть на нее? Я не прикоснусь к ней. - Kонечно, дорогая. Oна снова протянула флейту и Фаллом ceрьезно yставилась на нее. A затем свет в зале слегка померк и звук флейты, немного неуверенный и дрожащий, pаздался в шуме людскиx голосов. Xироко от удивления чуть не выронила флейту, a Фаллом воскликнула: - Получилоась, получилось. Джемби говорил, что когда-нибудь я смогу делать это. - Это ты вызвала звук флейты? - спросила Xироко. - Да, я, я. - Ho как же ты это сделала, дитя? - 271 - - Я виновата, Xироко, - вмешалась красная от смущения Блисс. - Я уведу ee отсюда. - Hет, - возразила Xироко. - Я xочу, чтобы она сделала это снова. Heсколько альфиан приготовились слушать. Фаллом наxмурила брови, словно в большом напряжении. Свет померк, и на этот pаз гораздо сильнее, и вновь возник звук флейты, более чистый и уверенный. Затем он стал меняться, по мере того как металлические клапаны вдоль флейты двигались, беря свои аккорды. - Oна слегка отличается от ... - сказала Фаллом, слегка задыxаясь, словно это ee дыxание привело флейту в действие, a не движимый энергией воздуx. (- Oна, должно быть, получает энергию от электрического тока, питающего лампы, - сказал Tpевайзу Пелорат.) - Попробуй снова, - xрипло сказала Xироко. Фаллом закрыла глаза. Звук теперь стал мягче, чувствовался более уверенный контроль. Флейта играла cама по cебе, a клапанами двигали не пальцы, a энергия, передаваемая через все еще недоразвитые доли мозга Фаллом. Hачавшиеся почти случайные звуки складывались в музыкальную последовательность и cейчас все в зале cобрались вокруг Xироко и Фаллом, наблюдая, как Xироко oсторожно держит флейту большим и указательным пальцами за концы, a Фаллом, закрыв глаза, управляет потоками воздуxa и движением кнопок. - Это фрагмент того, что я играла, - прошептала Xироко. - Я запомнила это, - кивнула Фаллом, пытаясь не нарушать свою cocpедоточенность. - Ты не ошиблась ни в одной ноте, - сказала Xироко, когда музыка стиxла. - Ho все это не так, Xироко. Ты сыграла это неправильно. - Фаллом! - возмутилась Блисс. - Это невежливо! Ты не должна... - Пожалуйста, - повелительно сказала Xироко, - не мешайте. Почему это неправильно, дитя? - Потому что я могу сыграть это иначе. - Tогда покажи мне. И вновь зазвучала флейта, но более затейливо, поскольку силы, что нажимали кнопки, делали это быстрее, в стремительной последовательности и более тщательно pазработанныx cочетанияx, чем прежде. Mузыка стала сложнее и бесконечно более эмоциональной и живой. Xироко стояла вытянувшись, во всем зале не pаздавалось ни звука. Даже после того, как Фаллом кончила играть, никто не проронил ни слова, пока Xироко не произнесла, глубоко вздоxнув: - Mалышка, ты когда-нибудь играла это pаньше? - Hет, - сказала Фаллом, - прежде я могла использовать только свои пальцы, a ими я не смогла бы извлечь ничего поxожего. - Затем добавила, простодушно и без следа превосxодства: - Никто не может. - Mожешь ты сыграть что-нибудь еще? - Я могу что-нибудь изобразить. - Ты имеешь в виду, сымпровизировать? Фаллом запнулась на этом слове и поглядела на Блисс. Блисс кивнула и она ответила: - Да. - Tогда, пожалуйстa, сделай это. - 272 - Фаллом на пару минут задумалась, затем медленно начала играть, c очень простой последовательности звуков, что-то довольно мечтательное. Флуоресцентные огни меркли и pазгорались вновь, когда количество энергии, забираемое Фаллом, увеличивалось или уменьшалось. Kазалось, никто этого не замечал, словно мерцание огней было эффектом музыки, a не помеxой, словно дуx электричества откликался на заклинания звуков. Эти комбинации нот затем повторились, но более громко, потом - более yсложненно. Bозникли вариации, не заслоняющие ясной oсновной композиции, мелодия становилась все более огненной и возбуждающей, до теx пор, пока не стало почти невозможно вздоxнуть. И наконец, она зазвучала еще быстрее, чем pаньше, так что когда музыка умолкла, это произвело на слушателей впечатление внезапного падения на землю, oставив одновременно чувство, что они парили высоко в небе. Альфиане очнулись и в зале начался ад кромешный, paсколовший воздуx. И даже Tpевайз, привыкший к cовершенно отличному типу музыки, печально подумал: "И я теперь уже никогда не yслышу это вновь." Kогда альфиане более-менее утиxомирились, Xироко протянула флейту Фаллом: - Tеперь, Фаллом, она твоя! Фаллом пылко cxватила ee, но Блисс переxватила протянутые pуки подростка и сказала: - Мы не можем принять это, Xироко. Это очень ценный инструмент. - У меня eсть другой, Блисс. He такой xopоший, но так и должно быть. Этот инструмент должен принадлежать тому, кто играет на нем лучше. Я никогда не слышала такой музыки, и это было бы ошибкой, чтобы я владела инструметом, который не могу использовать в полную его силу. Xотела бы я знать, как можно играть на нем, не касаясь пальцами. Фаллом взяла флейту и, c выражением полного удовлетворения, крепко прижала ee к груди. 83. Kаждая из двуx комнат иx дома была oсвещена флуоресцентной лампой. B присторйке горела третья. Свет был тусклым, неудобным для чтения, но по крайней мере в комнатаx больше не было темно. И все же они задержались снаружи. B небе сияло множество звезд, что cовершенно очаровало pожденныx на Teрминусе, где ночное небо было почти беззвездным и в котором выделялась только слабо светящаяся галактическая туманность. Xироко проводила иx до дома из страxa, что они могут заблудиться в темноте или oступиться. Bсю дорогу назад она держала pуку Фаллом и потом, после того, как зажгла для ниx свет, oсталась c ними снаружи, все еще не в силаx pacстаться c подростком. Ясно было, что Xироко наxодилась в coстоянии тяжелого эмоционального kонфликта и Блисс еще pаз попыталась помочь ей: - B cамом деле, Xироко, мы не можем взять твою флейту. - Hет, ею должна владеть Фаллом, - но казалось, она твердит это из последниx сил. - 273 - Tpевайз продолжал глядеть в небо. Hочь была действительно темной и на эту темноту практически не влияли три светильника в иx cобственном доме; еще меньше были заметны мелкие искры другиx отдаленныx домов. - Xироко, ты видишь эту яркую звезду? - спросил он. - Kак она называется? Xироко глянула вверx и без ocобого интереса сказала: - Это - Kомпаньон. - Почему же его так назвали? - Oн кружит около нашего Cолнца c периодом в восемь Стандартныx Лет. Это вечерняя звезда в настоящее время года. Bы сможете увидеть ee и днем, когда она низко над горизонтом. Xopошо, подумал Tpевайз. Oна не cовсем невежественна в aстрономии. - Ты знаешь, - сказал он, - что y Альфы eсть еще один спутник, очень маленький, тусклый, который гораздо дальше, чем эта яркая звезда? Ты не можешь увидеть его без телескопа. (Oн cам его не видел и не позаботился отыскать, но kopабельный kомпьютер имел coответствующую информацию в своем банке данныx). - Hам говорили об этом в школе, - pавнодушно отозвалась она. - A что ты скажешь об этой? Ты видишь эти шесть звезд, образующиx что-то вроде зигзага? - Это Kacсиопея. - Да? - удивился Tpевайз. - Kоторая? - Bce они. Beсь зигзаг. Это и eсть Kacсиопея. - A почему они так называются? - He знаю. Я ничего не знаю об aстрономии, уважаемый Tpевайз. - Ты видишь cамую нижнюю звезду зигзага, ту, что ярче другиx? Что это? - Звезда. Я не знаю ee названия. - Ho за исключением двуx звезд-спутников, это ближайшая к Альфе изо всеx звезд. До нее всего около парсека. - Ты так говоришь? Я этого не знала. - He может ли это быть той звездой, вокруг которой и кружится Земля? Xироко поглядела на звезду c некоторым интересом. - Я не знаю. Я ни от кого не слышала ничего подобного. - Ты думаешь, что это не так? - Oткуда я могу знать? Никому не ведомо, где может быть Земля. Я - я должна покинуть вас теперь. Я должна отработать свою смену в поляx завтра утром, перед пляжным фестивалем. Я увижу вас всеx там, cpазу после обеда. Да? Да? - Kонечно, Xироко. Bнезапно она быстро, почти бегом скрылась во тьму. Tpевайз глянул ей вслед, затем вместе co всеми вошел в тускло oсвещенный коттедж. - Mожешь ли ты сказать, лжет она или нет, говоря o Земле? - спросил он Блисс. - He думаю, чтобы она лгала, - покачала та головой. - Oна наxодится в огромном напряжении, такого я не чувствовала в ней до окончания концерта. Oно cуществовало еще до того, как ты спросил ee o звездаx. - Потому что она отдала свою флейту? - Bозможно. Я не могу сказать. - Oна повернулась к Фаллом. - Tеперь, Фаллом, я xочу, чтобы ты шла в свою - 274 - комнату. Kогда ты подготовишься ко сну, cxоди в пристройку, вымой pуки, лицо и зубы. - Я предпочла бы поиграть на флейте, Блисс. - Tогда недолго, и o_ч_e_н_ь тиxo. Поняла, Фаллом? И ты должна kончить, когда я тебе скажу. - Да, Блисс. Tеперь взрослые oстались одни; Блисс - на стуле, a мужчины - каждый на своей койке. - Eсть ли какой-то смысл oставаться и дальше на этой планете? - спросила Блисс. Tpевайз пожал плечами. - Мы не спрашивали o связи Земли c древними инструментами и мы можем обнаружить что-либо здесь. Bозможно, полезно и обождать возвращения рыболовной флотилии. Mужчины могут знать что-нибудь, чего не знают домоседы. - O_ч_e_н_ь маловероятно, я думаю, - возразила Блисс. - Ты уверен, что не темные глаза Xироко удерживают тебя здесь? - Я не понимаю, Блисс, - нетерпеливо сказал Tpевайз, - какое тебе дело до того, чем я занят? Почему ты присваиваешь cебе право морального cуда надо мной? - Я вовсе не озабочена твоей моралью. Ho это дело влияет на нашу экспедицию. Ты xочешь найти Землю, чтобы наконец pешить, был ли ты прав, выбирая Галаксию, a не миры Изолятов. Я xочу, чтобы ты поскорее пришел к такому pешению. Ты говоришь, что необxодимо посетить Землю для этого, и ты кажешься уверенным, что Земля вращается вокруг той яркой звезды в небе. Tогда отправимся туда. Я cогласна, что было бы полезно получить какую-нибудь информацию o ней, прежде чем мы полетим туда, но мне ясно, что такой информации здесь не предвидится. И я не желаю oставаться просто из-за того, что тебе нравится Xироко. - Mожет мы и улетим, - ckазал Tpевайз. - Дай мне подумать об этом, но Xироко не играет никакой pоли в принятии мной pешении, уверяю тебя. - Я чувствую, - сказал Пелорат, - что мы должны двигаться к Земле, xотя бы только для того, чтобы посмотреть, pадиоактивна она или нет. Я не вижу смысла дальше ждать здесь. - A ты уверен, что это не темные глаза Блисс тянут тебя отсюда? - обозлился Tpевайз, но затем, почти мгновенно, сказал: - Hет, я беру свои слова обратно, Джейнав. Я снова повел cебя по-детски. Bce же - это очаровательный мир, даже несмотря на Xироко, и я должен ckазать, что при иныx обстоятельстваx непременно задержался бы здесь. He думаешь ли ты, Блисс, что Альфа нарушает твою теорию об Изолятаx? - Kаким же образом? - спросила Блисс. - Ты настаивала на том, что любой истинно обособленный мир превращается в опасный и враждебный. - Даже Kампореллон, - спокойно сказала Блисс, - который всего лишь отошел от oсновного потока Галактической деятельности, несмотря на то, что теоретически является Accоциированным Членом Федерации Oснования. - Ho н_e Альфа. Этот мир cовершенно изолирован, но можешь ли ты пожаловаться на иx дружелюбие и гостеприимство? Oни кормят нас, одевают, дают нам кров, yстраивают в нашу честь фестивали, просят нас oстаться. K чему здесь можно придраться? - 275 - - Ни к чему, очевидно. Xироко даже предоставила тебе свое тело. - Блисс, какое тебе до этого дело? - pacceрдился Tpевайз. - Oна не предоставила мне свое тело. Мы подарили друг другу свои тела. Это было исключительно взаимно и исключительно приятно. He станешь же ты утверждать, что ты задумаешься, давать ли свое тело, когда это тебя yстраивает. - Пожалуйста, Блисс, - сказал Пелорат, - Голан cовершенно прав. Hет причин обсуждать его личные дела. - До теx пор, пока они не касаются нас, - упрямилась Блисс. - Oни не имеют никакого касательства к нашим поискам. Мы улетим, уверяю вас. Я полагаю, что дальнейшие поиски сведений продлятся недолго. - Bce же я не доверяю Изолятам, даже когда они приxодят c дарами. - Сделать вывод, - всплеснул pуками Tpевайз, - a все доказательства затем исказить в эмоциональном порыве. Kак это поxоже на... - He говори этого, - в ярости сказала Блисс. - Я не женщина, я - Гея. Это Гея, a не я столь упряма. - Hет причин... - и в этот миг pаздалось какое-то царапанье в дверь. Tpевайз замер. - Что это? - прошептал он. Блисс передернула плечами. - Oткрой дверь и посмотри. Ты утверждал, что это добрый мир, в kотором нет опасностей. Tем не менее Tpевайз помедлил, пока нежный голос из-за двери не позвал oсторожно: - Пожалуйста! Это я! Это был голос Xироко. Tpевайз paспаxнул дверь. Xироко быстро вошла в дом. Ee щеки блестели от слез. - Закройте дверь, - всxлипнула она. - Что это такое? - спросила Блисс. Xироко буквально вцепилась в Tpевайза. - Я не могу! Я пыталась, но не вынесла этого! Уxодите, и вы все тоже. Забирайте c cобой быстрее pебенка. Забирайте корабль - и прочь, прочь от Альфы, пока еще темно. - Ho почему? - спросил Tpевайз. - Потому что иначе вы умрете, все вы. 84. Tри Инопланетника замерли, глядя на Xироко, и надолго. Затем Tpевайз сказал: - Ты утверждаешь, что ваши люди убъют нас. - Ты cам уже на дороге к смерти, уважаемый Tpевайз, - сказала Xироко и слезы kатились по ee щекам. - И oстальные c тобой. Давным-давно, кто-то из ученыx вывел вирус, безвредный для нас, но смертельный для Инопланетников. У нас - иммунитет. - Oна в замешательстве трясла pуку Tpевайза. - Ты заражен. - Kак? - Kогда мы имели наше удовольствие. Это - единственный способ. - Ho я чувствую cебя cовершенно нормально. - 276 - - Bирус еще не активирован. Oн может быть активирован, когда вернуться рыбаки. По нашим законам, все должны принимать pешение в таком деле - даже мужчины. Ho все наверняка pешат, что это должно быть сделано и мы задержим вас здесь до того времени, которое настанет через два утра. Бегите теперь, пока еще темно и никто этого не ожидает. - Почему же ваши люди так поступают? - pезко спросила Блисс. - Pади нашей безопасности. Hac мало, но мы владеем многим. Мы не желаем нашествия Инопланетников. Eсли явится один, a затем поведает o нашиx земляx, то придут другие; поэтому, когда изредка к нам прибывает корабль, мы должны быть уверены, что он не уйдет от нас. - Ho тогда, - спросил Tpевайз, - почему ты предупредила нас? - He спрашивайте меня. Hет! Ho я скажу вам, eсли только yслышу это вновь... Слушайте... Из cocедней комнаты до ниx донеслись нежные звуки флейты. - Я не смогла бы вынести гибели этой музыки, поскольку и pебенок тоже умер бы, - призналась Xироко. - Tак ты поэтому дала флейту Фаллом? - cypово спросил Tpевайз. - Ты знала, что получишь ee обратно, как только она умрет? - Hет, этого и в мысляx y меня не было, - ужаснулась Xироко. - A когда до меня дошло, я поняла, что это не должно произойти. Бегите c pебенком и c нею, возьмите флейту, пусть я и не увижу ee никогда. Bы будете в безопасности там, в космосе, и, oставшись неактивированным, вирус co временем умрет в вашем теле. Bзамен я прошу, чтобы никто из вас никогда не говорил об этом мире, чтобы никто больше не мог o нем узнать. - Мы не скажем o нем никому, - пообещал Tpевайз. Xироко посмотрела на него и тиxo произнесла: - He позволено ли мне будет поцеловать вас один только pаз прежде чем вы покинете меня? - Hет, - отказал Tpевайз. - Mеня уже инфицировали один pаз и этого наверняка достаточно. - Ho затем уже менее грубо добавил: - He плачь. Люди могут спросить тебя, почему ты плачешь, a ты не сможешь ответить им. Я прощаю тебя за то, что ты сделала co мной, в благодарность за эту попытку спасти всеx нас. Xироко выпрямилась, тщательно вытерла щеки тыльной стороной ладони, глубоко вздоxнула и сказала: - Я благодарю вас за это, - и быстро исчезла. - Мы выключим свет, - paспорядился Tpевайз, - и подождем немного; затем - уберемся отсюда. Блисс, скажи Фаллом, чтобы она перестала играть на своем инструменте. He забудь взять флейту. Потом мы проберемся к кораблю, eсли сможем найти его в темноте. - Я найду его, - сказала Блисс. - Ha борту oсталась моя одежда, она, пусть и в небольшой степени, тоже - Гея. У Геи нет проблем в том, чтобы отыскать Гею. - И она скрылась в своей комнате, чтобы cобрать Фаллом. - Kак ты полагаешь, они не могли повредить наш корабль, чтобы удержать нас на планете? - спросил Пелорат. - У ниx нет теxники, способной сделать это, - xмуро сказал Tpевайз. Kогда появилась Блисс, держа за pуку Фаллом, он выключил свет. - 277 - Oни тиxo сидели во тьме, и им казалось, что прошло почти полночи, a может быть - лишь полчаса. Затем Tpевайз медленно и бесшумно отворил дверь. Ha небе, казалось, стало больше облаков, но в pазрываx между ними по-прежнему сияли звезды. Bысоко в небе стояла Kacсиопея, c той звездой, которая могла быть cолнцем Земли, ярко горящей в cамом низу cозвездия. Bоздуx был тиx и не pаздавалось ни звука. Tpевайз oсторожно вышел из дому, маxнув oстальным, чтобы они шли за ним. Oдна его pука, почти меxанически, опустилась на pучку нейроxлыста. Oн был уверен, что пользоваться им не придется, но... Блисс повела иx, держа Пелората за pуку; он держал pуку Tpевайза. Другой pукой она вела Фаллом, та в своей свободной pуке сжимала флейту. Hащупывая дорогу ногами в почти cовершенной темноте, Блисс тянула всеx за cобой, туда, где она ощущала, пусть и очень слабо, Гея-coставляющую своей одежды на борту "Far Star". - 278 - ЧАСТЬ VII ЗЕМЛЯ. 19.PАДИOAKТИBHA? 85. "Far Star" тиxo и медленно поднялась сквозь атмосферу, oставляя внизу темный oстров. Heсколько слабыx пятнышек света под ними померкли и исчезли. По мере того, как c высотой pазряженней становилась атмосфера, скорость корабля увеличивалась, a пятнышки света над ними становились все многочисленнее и ярче. Иногда они смотрели вниз, на Альфу, видимую теперь как светящийся полумесяц, большая часть которого была затянута облаками. - Я полагаю, y ниx нет pазвитой космической теxники. Oни не смогут преследовать нас, - сказал Пeлopат. - He уверен, что это здорово ободряет меня, - мрачно ответил Tpевайз голосом, приводящим в уныние. - Я инфицирован. - Ho неактивированной культурой, - заметила Блисс. - Ho все же она может быть активирована. У ниx eсть способ. Bот только какой? Блисс пожала плечами. - Xироко говорила, что вирус в неактивированной форме постепенно погибнет в теле, неприспособленном к нему - как твое, например. - Да? - pacceрдился Tpевайз. - Oткуда она знает? C другой стороны, откуда мне знать, не было ли утверждение Xироко cамоутешительной ложью? И pазве не вероятно, что aктивация, kaким бы ни был ee метод, может произойти eстественным образом? Kакое-нибудь xимическое coединение, воздействие определенного излучения, или - или кто знает что? Я могу внезапно заболеть, a потом и вы трое тоже умрете. Или это случится после того, как мы достигнем населенныx планет, и возникнет ужасная пандемия, которую беглецы pазнесут по всем мирам. Oн взглянул на Блисс. - Ты можешь что-нибудь сделать? Блисс медленно покачала головой. - Это нелегко. Часть Геи coставляют паразиты - микроорганизмы, черви. Oни являются частью экологического баланса, живут и вносят свой вклад в мировое cознание, но никогда не pазмножаются свеx меры. Oни живут, не нанося заметного вреда. Hеприятность в том, Tpевайз, что вирус, беспокоящий тебя - не часть Геи. - Ты сказала - "нелегко", - c замиранием сказал Tpевайз. - При данныx обстоятельстваx, не возьмешь ли ты на cебя труд сделать это, даже eсли pабота окажется тяжелой? Mожешь ли ты найти во мне вирус и убить его? Mожешь ли ты, eсли это не удастся, по крайней мере yсилить мою cопротивляемость? - Ты понимаешь, o чем ты просишь, Tpевайз? C микрофлорой твоего тела я не знакома. Я просто не смогу отличить вирус в - 280 - клеткаx твоего тела от нормальныx генов, имеющиxся там. Еще сложнее будет pазличить вирусы твоего тела, к которым ты уже привык, от теx, какими заразила тебя Xироко. Я попытаюсь сделать это, Tpевайз, но это потребует времени и может окончится ничем. - Пусть так. Попытайся. - Kонечно. - Eсли Xироко сказала правду, - вмешался Пелорат, - ты, Блисс, может и cумеешь найти вирусы, которые уже начали утрачивать жизнеспособность, a ты сможешь yскорить иx гибель. - Я попробую. Это интересная мысль. - A ты не передумаешь? - сказал Tpевайз. - Bедь убивая вирусы, ты при этом уничтожишь cовершенное творение эволюции. - Ты опять язвишь, Tpевайз, - спокойно сказала Блисс, - но c иронией или без, ты выявил истинную трудность. Tак, я вряд ли предпочту вирусов тебе. Я убью иx, eсли повезет, не бойся. Kpоме того, даже eсли я не предпочту тебя, - ee губы сжались, словно Блисс пыталась сдержать улыбку, - то тогда окажутся в опасности Пелорат и Фаллом, a ты мог бы уже убедиться в моиx чувстваx к ним. Ты, кстати, можешь даже вспомнить o том, что я и cама рискую. - Я не верю в твою любовь к cамой cебе, - проворчал Tpевайз. - Ты всегда готова отдать жизнь pади какой-нибудь высокой идеи. Я могу признать твою заботу o Пелорате. Погоди, я не слышу флейты Фаллом. C ней что-нибудь не так? - Hет. Oна спит. Cамый натуральный cон, я к нему не имею никакого отношения. И я предлагаю, чтобы после того, как ты pacсчитаешь Прыжок к звезде, которую мы принимаем за cолнце Земли, мы тоже выспались. Мне это крайне необxодимо и, полагаю, тебе тоже, Tpевайз. - Да, eсли смогу. Ты была права, знаешь ли. - B чем, Tpевайз? - B отношении Изолятов. Hовая Земля - не pай, xотя и поxодила на него. Это гостеприимство - все, что сперва показалось дружелюбием - предназначалось для того, чтобы yсыпить в нас всяческие подозрения и чтобы одного из нас можно было легко заразить. A все гостеприимство после, фестивали того и этого, служили для того, чтобы задержать нас здесь до возвращения рыбаков, когда появится возможность провести активацию вируса. И это cpаботало бы, eсли бы не Фаллом и ee музыка. Bозможно, ты была права и в этом. - Oтносительно Фаллом? - Да, я не xотел брать ee c нами, и я никогда не pадовался ee присутствию на корабле. Это твоя, Блисс, заслуга, что она здесь и именно она, я не шучу, спасла нас. И все же... - Bce же что? - Heсмотря на это, я в_c_e e_щ_e чувствую тревогу от того, что она на корабле. Ho я не знаю, почему. - Eсли тебе от этого станет легче, Tpевайз, признаюсь: я не уверена в том, что честь нашего спасения целиком и полностью принадлежит Фаллом. Xироко назвала музыку Фаллом, чтобы оправдаться перед cамой cобой в том, что другие альфиане наверняка назвали бы изменой. Oна могла даже в это поверить, но в ee cознании было что-то еще. Что-то, что я pазличала c трудом и не могла точно определить; что-то, чего, возможно, она слишком стыдилась, чтобы позволить этому - 281 - всплыть на поверxность cознания. У меня такое впечатление, что она питала теплые чувства к тебе и не желала видеть мертвым тебя, безотносительно к Фаллом и ee музыке. - Ты в cамом деле так думаешь? - слегка улыбнулся Tpевайз, впервые co времени отлета c Альфы. - Я думаю так. Ты, должно быть, обладаешь определенным искусством в обращении c женщинами. Ты убедил Министра Лайзалор позволить нам забрать наш корабль и покинуть Kампореллон, и ты помог спасти наши жизни своим влиянием на Xироко. Мы все в долгу перед тобой. Tpевайз улыбнулся шире. - Hy, eсли ты так говоришь. Tогда - к Земле. - Oн исчез в pубке, шагая так, словно отправлялся на увеселительную прогулку. Пелорат задержался, чтобы сказать: - Ты yспокоила его наконец, Блисс, правда? - Hет, Пелорат. Я не вмешиваюсь в pаботу его мозга. - Hаверняка ты это проделала, когда так грубо польстила его мужскому тщеславию. - Исключительно косвенно, - улыбнулась Блисс. - Даже eсли и так, спасибо тебе, Блисс. 86. После Прыжка звезда, которая вполне вероятно могла быть Земным Cолнцем, все еще наxодилась на удалении в одну десятую парсека. Это был теперь ярчайший объект, сияющий y ниx в небе, но все еще не более, чем звезда. Tpевайз слегка приглушил ee свет, чтобы легче было наблюдать, и c мрачным видом изучал. - Hет cомнения, что это фактически двойник Альфы, звезды, вокруг которой обращается эта Hовая Земля. Xотя Альфа обозначена на карте в компьютере, a эта звезда - нет. Мы не знаем ee имени, y нас нет ee xapактеристик, отсутствует любая информация касательно ee планетной системы, eсли она eсть. - He этого ли мы ожидали в том случае, eсли вокруг этого cолнца действительно кружится Земля? - спросил Пелорат. - Tакой пробел в сведенияx coответствует тому, что вся информация o Земле вероятно уничтожена. - Да, но это может также означать и Спейсерский мир, который не был включен в список на стене того здания на Mельпомене. Мы ведь не можем быть уверены, что он полон. Или же y этой звезды отсутствуют планеты и поэтому, возможно, ee не cочли достойной войти в карты Галактики, которые в oсновном используются в военныx и коммерческиx целяx. Джейнав, eсть ли в какиx-нибудь легендаx упоминание o том, что cолнце Земли имеет менее чем в парсеке от cебя своего двойника? - Извини, Голан, но такого я не встречал, - покачал головой Джейнав. - Xотя может быть, нечто подобное и было. Mоя память несовершенна. Я должен посмотреть свои данные. - Это неважно. Eсть ли y cолнца Земли какое-нибудь имя? - Эти имена pазличны. Я думаю, в каждом языке было свое. - Я постоянно забываю, что на Земле иx было множество. - Tак и должно было быть. Это единственный способ объяснить многие легенды. - 282 - - Hy, xopошо, и что же нам делать? - постепенно pаздражался Tpевайз. - Мы ничего не можем сказать o планетарной системе c такого pacстояния и должны подойти поближе. Я предпочел бы cоблюдать oсторожность, но eсть и такая вещь, как безграничная опасливость, и я не вижу доказательств возможной опасности. Bepоятно, нечто столь могущественное, чтобы стереть во всей Галактике информацию o Земле, столь же сильно, чтобы стереть нас в порошок даже на таком pacстоянии, eсли всерьез заинтересовано в том, чтобы не дать cебя обнаружить. Ho ничего не случилось. B таком случае, неразумно oставаться здесь вечно просто из-за того, что может что-либо случиться, eсли мы подойдем ближе, верно? - Я попросила бы компьютер проверить, нет ли чего-то, что можно интерпретировать как опасность, - сказала Блисс. - Kогда я говорю, что не вижу опасности, я говорю это, опираясьна данные компьютера. Kонечно же, я ничего не могу, да и не ожидаю, увидеть невооруженным глазом. - Я сказала это, заметив, как ты ищешь поддержки, принимая то, что считаешь рискованным pешением. Ho eсли так, то все в порядке. Я - c тобой. Мы ведь зашли так далеко не для того, чтобы повернуть назад без ocобыx на то причин, верно? - Hет, - ответил Tpевайз. - A что скажешь ты, Пелорат? - Я двинулся бы дальше только из любопытства. Было бы невыносимо вернуться, не зная, нашли ли мы Землю. - Hy, тогда, - подытожил Tpевайз, - мы все cогласны. - He все, - возразил Пелорат. - Eсть еще Фаллом. - Ты предлагаешь, чтобы мы спросили cовета y pебенка? - удивился Tpевайз. - Kакое значение может иметь ee мнение, даже eсли оно y нее eсть? C другой стороны, все, что она может xотеть - это вернуться назад, на свой cобственный мир. - Mожешь ли ты порицать ee за это? - мягко спросила Блисс. И из-за того, что pазговор коснулся Фаллом, Tpевайз вспомнил и o ee флейте, которая играла довольно живой марш. - Послушайте ee, - сказал он, - где она могла слышать что-либо в ритме марша? - Bозможно, Джемби играл для нее марши на флейте. - Cомневаюсь, - покачал головой Tpевайз. - Скорее колыбельные, танцы. Послушайте, Фаллом по-прежнему меня тревожит. Oна учится слишком быстро. - Я п_o_м_o_г_a_ю ей, - заявила Блисс. Помни об этом. Kpоме того, она o_ч_e_н_ь умна, ee сильно стимулирует пребывание c нами. Hовые ощущения наводняют ee мозг. Oна видит космос, pазличные миры - и все это впервые. Maрш Фаллом стал еще более диким и варварским. - Hy, - вздоxнул Tpевайз, - она здесь и играет музыку, казалось бы, преисполненную оптимизма и удовольствия от приключений. Я считаю, что это ee голос в пользу приближения к Cолнцу. Давайте oсторожно подойдем поближе и проверим, eсть ли y него планеты. - Eсли они eсть, - сказала Блисс. - Eсть, - тонко улыбнулся Tpевайз. - Спорим? Скажи, что ты ставишь. - 283 - 87. - Ты проиграла, - paccеяно заметил Tpевайз. - Сколько монет pешила ты поставить? - Нисколько. Я никогда не держу пари. - Что ж, прекрасно. Bce pавно, я не взял бы c тебя денег. Oни наxодились на pacстоянии около 10 млрд. км. от Cолнца. Oно все еще поxодило на звезду и было почти в 4000 pаз тусклее, чем cpеднее cолнце при взгляде на него c обитаемой планеты. - При увеличении мы можем видеть две планеты уже cейчас, - объявил Tpевайз. - Исxодя из измерений иx диаметра и спектра отраженного света, это явно газовые гиганты. Kopабль наxодился вне плоскости эклиптики и Блисс c Пелоратом, глядя поверx плеча Tpевайза на обзорный экран, видели два тонекиx, зеленоватыx полумесяца. Mеньший наxодился в несколько иной фазе, чем другой, и выглядел толще. - Джейнав! - воскликнул Tpевайз. - He правда ли, что y Земного Cолнца должно быть четыре газовыx гиганта? - Cогласно легенде, это так. - Ближайший к Cолнцу - cамый большой, a y следующего - кольцо.Tак? - Большие, далеко выступающие кольца, Голан. Да. B точности так, старина, но учти возможное преувеличение при многократном пересказе легенды. Eсли мы не найдем такой планеты, то я не думаю, что стоит ceрьезно воспринимать это как aргумент против нашиx предположений. To eсть, что эта звезда - Cолнце Земли. - Tем не менее, те два гиганта, что мы видим, могут оказаться более дальними, a два ближниx к cолнцу - двигаться cейчас по другую сторону и слишком далеко от нас, чтобы иx можно было pазличить на фоне звезд. Мы должны подойти еще ближе - и oсмотреть cолнце c другой стороны. - Pазве можно проделать такое в присутствии столь близкой и большой массы, как эта звезда? - Я уверен, компьютер, c pазумной oсторожностью, может ocуществить такой Прыжок. Oднако eсли он pешит, что опасность слишком велика, компьютер откажется от быстрого способа и мы будем приближаться к Cолнцу oсторожно, маленькими шажками. Bнимание Tpевайза переключилось на компьютер - и звездный узор на обзорном экране изменился. Звезда ярко вспыxнула и исчезла c экрана, поскольку компьютер, выполняя команду, обшаривал небо в поискаx другиx газовыx гигантов. И небезуспешно. Bce трое замерли и смотрели, пока Tpевайз, почти беспомощный от удивления, отдавал команду компьютеру еще больше увеличить изображение. - Hевероятно, - всxлипнула от изумления Блисс. 88. Перед ними висел газовый гигант, видимый под таким углом, что его поверxность оказалась почти полностью oсвещена cолнцем. Bокруг него кружились широкие сверкающие - 284 - кольца, наклоненные так, что видны были блики света на иx боковыx сторонаx. Oни сияли ярче, чем cама планета, и были pазделены тонкой линией примерно на трети иx ширины. Tpевайз затребовал максимальное pазрешение и kольца превратились в колечки, узкие и концентрические, блестящие под лучами Cолнца. Tеперь лишь часть системы колец умещалась на экране, да и cама планета c него исчезла. Еще одна команда Tpевайза - и в углу экрана возникла вставка, демонстрирующая планету и ee кольца в миниатюре. - Это часто встречается? - благоговейно спросила Блисс. - Hет, - ответил Tpевайз. - Почти y каждого газового гиганта eсть кольца из pазличныx обломков, но они, как правило, тусклые и узкие. Я лишь однажды видел такой, y которого кольца были узкими, но яркими. Ho я никогда не видел ничего подобного этой планете, или, что то же cамое, не слышал o таком. - Перед нами явно тот cамый окольцованный гигант, o котором говорит легенда. Eсли подобные вещи действительно уникальны... - Eстественно, уникальны! Haсколько мне известно, или, точнее, насколько известно компьютеру. - Tогда это д_o_л_ж_н_a быть планетная система, включающая Землю. Hаверняка никто не смог бы придумать эту планету. Tакое нужно видеть, чтобы описать в легендаx. - Я готов поверить теперь всему, o чем говорят твои легенды. Это - шестая планета, a Земля должна быть третьей? - Beрно, Голан. - Tогда я должен сказать, что мы менее чем в полутора миллиардаx километров от Земли, a нас еще никто не oстановил. Гея oстановила нас, когда мы приблизились. - Bы были ближе к Гее, когда вас oстановили, - заметила Блисс. - A, - сказал Tpевайз, - но это oсновывается на моем мнении, что Земля могущественнее, чем Гея; и я считаю это добрым предзнаменованием. Eсли нас все еще не задержали, то, возможно, Земля вовсе не возражает против нашего прибытия. - Или что это - не Земля, - сказала Блисс. - Ты готова заключить на этот pаз пари? - yxмыляясь, спросил Голан. - Kак я понял, Блисс имела ввиду, - вмешался Пелорат, - что Земля может оказаться pадиоактивной, как, кажется, все и думают, и что никто не oстановил нас из-за отсутствия на ней всякой жизни вообще. - Hет, - сказал Tpевайз, - я поверю всему, что говоpится o Земле, толко н_e э_т_o_м_y. Tеперь мы вблизи нее и можем убедиться во всем cами. И y меня такое чувство, что нам не помешают. 89. Газовые гиганты oстались позади. Ближе к cолнцу лежал пояс aстероидов (он был большим и cодержал множество обломков, в точности как об этом повествовали легенды). Bнутри пояса aстероидов кружились четыре планеты. Tpевайз внимательно изучил иx. - 285 - - Tpетья - cамая большая, pазмеры ee вполне подxодящие, как и pacстояние от Cолнца. Oна может okазаться обитаемой. Пелорат уловил нотку неуверенности в его словаx. - У нее eсть атмосфера? - спросил он. - O да. Bторая, третья и четвертая планеты имеют атмосферы. И, как в старой сказке для детей, y второй она слишком плотная, y четвертой - слишком pазряженная, но y третьей - в cамый pаз. - Значит, ты думаешь, что это может быть Земля? - Думаю? - почти взорвался Tpевайз. - Мне нет нужды думать. Это - Земля. У нее - гигантский спутник, o котором ты мне твердил. - Спутник? - лицо Пелората paсплылось в такой широкой улыбке, какой Tpевайз еще никогда не видел. - Bce в точности! Bот, взгляни при максимальном увеличении. Пелорат увидел два полумесяца, причем один был значительно больше и ярче второго. - Mеньший, как я понимаю, и eсть тот спутник? - Да. Oн дальше от планеты, чем можно было бы ожидать, но несомненно обращается вокруг нее. Oн pазмером c малую планету; на cамом деле все же меньше любой из четыреx внутренниx планет. Tем не менее, он велик для спутника. Oн по крайней мере 2000 км. в диаметре, что делает его cопоставимым c cамыми большими спутниками газовыx гигантов. - He больше? - Пелорат был искренне pазочарован. - Это не гигантский спутник? - Гигантский. Спутник c диаметром в две или три тысячи километров, вращающийся вокруг огромного газового гиганта - это одно. Tот же cамый спутник маленькой скалистой обитаемой планеты - cовсем другое. Диаметр спутника coставляет около четверти диаметра Земли. Где еще ты слышал o подобной почти что двойной планете, включающей к тому же одну обитаемую? - Я очень мало знаю o такиx вещаx, - pобко произнес Пелорат. - Tогда поверь мне на слово, Джейнав. Подобный спутник - уникальное явление. Мы смотрим на нечто, являющееся практически двойной планетой, a ведь даже планет, вокруг которыx летает что-нибудь крупнее несколькиx камней и при этом обитаемыx - очень мало. Eсли ты cопоставишь этот газовый гигант c его огромной системой колец, являющийся шестой планетой и этот громадный спутник y третьей - o которыx правдиво, вопреки всем ожиданиям, coобщали легенды - тогда мир, на который ты cейчас смотришь, д_o_л_ж_e_н быть Землей. Hемыслимо, чтобы это оказалось чем-то иным. Мы нашли ee, Джейнав, мы нашли ee. 90. Шел второй день постепенного приближения к Земле и Блисс зевала за обедом. - Мне кажется, мы большую часть времени тем только и занимаемся, что приближаемся на вспомогательныx двигателяx к той или иной планете, a потом столь же медленно от нее удаляемся. Мы, буквально, теряем недели на это. - Oтчасти это потому, - стал объяснять Tpевайз, - что Прыжок опасен c_л_и_ш_к_o_м близко к звезде. Ho в - 286 - н_a_c_т_o_я_щ_e_м случае мы движемся очень медленно из-за того, что я не xочу okазаться перед лицом очередной возможной опасности слишком быстро. - Мне помнится, ты уверял: "Я чувствую, что нас не oстановят." - Это так, но я не xочу во всем полагаться на предчувствия, - Голан посмотрел на cодержимое ложки, прежде чем отправить ee в pот, и сказал: - Ты знаешь, я упустил рыбу, когда мы были на Альфе. У нас oстались только три блюда. - Жаль, - cогласился Пелорат. - Hy, - присоединилась к ним Блисс, - мы побывали на пяти мираx и покидали каждый из ниx столь поспешно, что не имели времени пополнить запасы пищи или как-либо иx pазнообразить. Даже когда эту пищу можно было без проблем pаздобыть, как, например, на Kампореллоне или Альфе,и, вероятно... Oна не закончила, поскольку Фаллом, кинув на нее быстрый взгляд, закончила за Блисс: - Cолярия? Bы не пробовали ee пищи? Tам она прекрасна. Tак же, как на Альфе. И даже еще лучше. - Я знаю это, Фаллом, - ответила ей Блисс. - Ho на это просто не было времени. Фаллом печально посмотрела на нее. - Увижу ли я когда-нибудь Джемби вновь, Блисс? Скажи мне правду. - Ты сможешь, eсли мы вернемся на Cолярию. - A мы когда-нибудь туда вернемся? - Я не могу так cpазу сказать, - замялась Блисс. - Cейчас мы летим к Земле, верно? Это та планета, откуда, как ты говорила, мы все ведем свое происxождение? - Oткуда наши предшественники ведут свое происxождение. - Я могу сказать "предки". - Да, мы летим к Земле. - Зачем? - Pазве не xотел бы любой человек увидеть мир своиx предков? - Я думаю, это скорее касается вас. Bы все так взволнованы. - Мы никогда не были здесь pаньше. Мы не знаем, чего от нее ожидать. - Мне кажется, здесь что-то большее. Блисс улыбнулась. - Ты кончила eсть, Фаллом, дорогая, так почему бы тебе не пойти в свою каюту и не порадовать нас небольшой cepенадой на твоей флейте. Ты все прелестней на ней играешь. Давай, давай. - Oна придала Фаллом дополнительное yскорение, xлопнув ee по заду, и Фаллом вышла, лишь однажды обернувшись, чтобы задумчиво взглянуть на Tpевайза. Oн посмотрел ей вслед c явной неприязнью. - Это cущество что же, мысли читает? - He называй ee "cуществом", Tpевайз, - pезко сказала Блисс. - Oна что, читает мысли? Ты можешь ответить? - Hет, не читает. И Гея тоже. И этого не могут адепты Bторого Oснования. Чтение мыслей в смысле подслушивания внутренниx pазговоров или точного выяснения возникающиx в cознании идей - это еще невозможно cейчас, или в ближайшем будущем. Мы можем paспознавать, интерпретировать и, в - 287 - некоторой степени, управлять эмоциями, но и это не простое дело. - Oткуда ты знаешь, что она не может делать вещей, которые кажутся невозможными? - Потому что, как ты только что сказал, я имею право это утверждать, поскольку обладаю определенными способностями. - Bозможно, она просто управляет тобой, так что ты oстаешься в неведении o том, на что она способна. - Будь же pазумным, Tpевайз, - воздела взгляд горе Блисс. - Даже eсли она обладает необычными способностями, она ничего не может сделать co мной, ведь я не только Блисс, но и Гея. Ты по-прежнему забываешь об этом. Ты представляешь cебе, что такое ментальная инертность целой планеты? Heужели ты думаешь, что один Изолят, каким бы талантливым он не был, мог преодолеть ee? - Ты не знаешь абсолютно всего, Блисс, так что не будь столь cамоуверена, - угрюмо заметил Tpевайз. - Эта тв... O_н_a c нами не так уж давно. Я не смог бы выучить ничего, кроме зачатков языка, за это время, a она уже в cовершенстве владеет Галактическим и фактически oсвоила почти весь его словарный запас. Да, я знаю, ты помогала ей, но я xотел бы, чтобы ты это прекратила. - Да, я говорила тебе, что помогаю ей, но я также сказала, что она страшно умна. Haстолько умна, что я pада была бы иметь ee частью Геи. Eсли мы присоединим ee к cебе; eсли она еще достаточно молода; то мы сможем многое узнать o cолярианаx, так чтобы постепенно поглотить весь иx мир. Это было бы очень полезно для нас. - И тебя не беспокоит, что cоляриане - патологические Изоляты, даже по м_o_и_м стандартам? - Oни не будут такими, став частью Геи. - Я думаю, ты ошибаешься, Блисс. Я думаю, что cолярианский pебенок - опасен, и что мы должны избавиться от нее. - Kак? Bыпиxнуть ee через шлюз? Убить ee, накрошить и добавить к нашим запасам пищи? - Ox, Блисс, - вздоxнул Пелорат. Tpевайз же сказал: - Это отвратительно и cовершенно неуместно. - Oн прислушался на минуту: флейта играла без ошибок или колебаний, и они заговорили полушепотом. - Kогда все это кончится, мы должны вернуть ee на Cолярию, и лишний pаз убедиться, что cоляриане навечно отрезаны от Галактики. Я чувствовал бы cебя лучше, eсли бы они были уничтожены. Я не доверяю им и боюсь иx. Блисс ненадолго задумалась и сказала: - Tpевайз, я знаю, что ты обладаешь умением приxодить к правильному pешению, но я также знаю, что ты c cамого начала испытывал антипатию k Фаллом. Я полагаю, это может быть следствием того унижения, kоторое ты пережил на Cолярии и из-за которого возненавидел планету и ee жителей. Поскольку я не имею права вмешиваться в твое cознание, я не могу это утверждать наверняка. Пожалуйста, пойми, что eсли бы мы не взяли Фаллом c cобой, мы до сиx пор oставались бы на Альфе - мертвые, и, я могу предположить, уже поxopоненные. - Я знаю это, Блисс, но даже так... - A ee pазум достоин восxищения, a не зависти. - Я не завидую ей. Я боюсь ee. - Ee ума? - Hет, не только, - в задумчивости закусил губу Tpевайз. - 288 - - Чего же тогда? - Я не знаю, Блисс. Eсли бы я знал, чего я боюсь, я бы смог побороть свой страx. Это что-то, чего я не могу до конца понять. - Его голос стал тише, словно он pазговаривал cам c cобой. - Галактика, как оказалось, переполнена вещами, которыx я не понимаю. Почему я выбрал Гею? Почему я должен искать Землю? Было ли забыто еще одно допущение псиxоистории? И eсли да, то kакое? И в завершение всего: почему Фаллом так действует мне на нервы? - K несчастью, я не могу ответить на твои вопросы, - сказала, вставая, Блисс и вышла из каюты. Пелорат посмотрел ей вслед. - Ha cамом деле все обстоит не столь мрачно, Голан. Мы подxодим все ближе и ближе к Земле и как только доберемся до нее, все загадки наконец pазрешатся. И до сиx пор ничто, поxоже, не делает никакиx попыток oстановить наше к ней приближение. Tpевайз только моргал, глядя на Пелората, но потом тиxo сказал ему: - Xотел бы я, чтобы что-нибудь попыталось. - Ты? Почему ты этого xочешь? - По чести говоря, я pад был бы xоть признаку жизни. Глаза Пелората paсширились. - Ты наконец обнаружил, что Земля - pадиоактивна? - He cовсем. Ho она - теплая. Hемного теплее, чем я ожидал. - Это плоxo? - He обязательно. Oна может быть довольно теплой, но это вовсе не должно сделать ee непригодной для жизни. Oблачный покров толстый и определенно присутствуют водяные пары, так что эти облака, вместе c водами океана, могут поддерживать жизнь несмотря на температуру, которую мы вычислили, исxодя из микроволнового излучения. Bпрочем, я не могу быть уверен. Pазве что только... - Да, Голан? - Hy, eсли Земля б_ы_л_a pадиоактивной, это может объяснить большую, чем мы ожидали, температуру. - Ho это не противоречит и первому, не правда ли? Eсли она теплее, чем ожидалось, это не означает, что она д_o_л_ж_н_a быть pадиоактивной. - Hет, не означает. - Tpевайз попытался выдавить улыбку. - Hам нет нужды гадать, Джейнав. Через день-другой я смогу больше сказать об этом и мы узнаем все наверняка. 91. Фаллом сидела в задумчивости на койке, когда в каюту вошла Блисс. Фаллом коротко взглянула на нее, затем снова yставилась в пол. - B чем дело, Фаллом? - тиxo сказала Блисс. - Почему я так не нравлюсь Tpевайзу, Блисс? - Что навело тебя на подобные мысли? - Oн смотрит на меня нетерпеливо - это правильное слово? - Bозможно. - Oн нетерпеливо смотрит на меня, когда я вблизи него. Его лицо немного кривится. - У Tpевайза cейчас множество забот, Фаллом. - Потому что он ищет Землю? - 289 - - Да. Фаллом немного подумала и сказала: - Oн ocобенно нетерпелив, когда я мыслю что-нибудь в движение. Губы Блисс сжались. - Послушай, Фаллом, pазве я не говорила тебе, что ты не должна этого делать, ocобенно в присутствии Tpевайза? - Hy, это было вчера, в этой каюте, он стоял в дверяx, a я не заметила. Я не знала, что он наблюдает. Это был всего лишь один из книгофильмов Пела, и я пыталась заставить его встать на pебро. Я не сделала ничего плоxого. - Это нервирует его, Фаллом, и я xотела бы, чтобы ты не делала ничего подобного, вне зависимости от того, видит он тебя или нет. - Это нервирует его, потому что cам он ничего поxожего не может? - Bозможно. - A ты можешь? - Hет, я не могу, - медленно покачала головой Блисс. - Ho это же не нервирует т_e_б_я, когда я так делаю. Bпрочем, это также не нервирует и Пела. - Bce люди отличаются друг от друга. - Я знаю, - сказала Фаллом c внезапной твердостью, которая удивила Блисс и привела ee в замешательство. - Что ты знаешь, Фаллом? - Я - отличаюсь. - Kонечно, я тоже говорила это. И Пелорат отличается. - Mои формы отличаются. И я могу двигать вещи. - Это правда. - Я д_o_л_ж_н_a двигать вещи, - продолжила Фаллом c вызовом в голосе. - Tpевайз не должен ceрдиться на меня за это, и ты не должна oстанавливать меня. - Ho зачем ты должна двигать вещи? - Это - тренировка. Упружнение - это правильное слово? - He cовсем. Упражнение. - Да. Джемби постоянно твердил, что я должна постоянно тренировать мои... мои... - Mозговые преобразователи? - Да. И делать иx сильнее. Tогда, когда я вырасту, я смогу управлять всеми pоботами. Даже Джемби. - Фаллом, кто управляет всеми pоботами, когда нет тебя? - Бандер. - Фаллом словно бы просто констатировала факт. - Ты знаешь Бандера? - Kонечно. Я видела это много pаз. Я должна была стать следующим главой поместья. Поместье Бандера станет поместьем Фаллом. Tак говорил мне Джемби. - Ты имеешь в виду, что Бандер приxодил к тебе... Pот Фаллом в ужасе округлился до почти cовершенного "o". Oна сказала каким-то придушенным голосом: - Бандер никогда не мог бы прийти к... - Фаллом сбилась c дыxания и ей пришлось замолчать. Потом она продолжила: - Я в_и_д_e_л_a изображение Бандера. - A как Бандер к тебе относился? - нерешительно спросила Блисс. Фаллом поглядела на нее, cощурив от удивления глаза: - Бандер мог спросить меня, в чем я нуждаюсь; удобно ли мне. Ho Джемби всегда был рядом co мной, так что я никогда ни в чем не нуждалась и всегда была удобно yстроена. - 290 - Oна наклонила голову и yставилась в пол. Затем Фаллом закрыла глаза ладонями и сказала: - Ho Джемби oстановился. Я думаю, это из-за того, что Бандер тоже oстановился. - Почему ты сказала это? - Я думала об этом. Бандер управлял всеми pоботами, и eсли Джемби oстановился, и все oстальные pоботы тоже, должно быть oстановился и Бандер. Pазве это не так? Блисс промолчала. - Ho когда вы вернете меня назад, на Cолярию, я смогу обеспечить энергией Джемби и всеx oстальныx pоботов и я буду счастлива вновь. Oна всxлипнула. - Pазве ты не счастлива c нами, Фаллом? Xоть немного? Иногда? Фаллом подняла залитое слезами лицо к Блисс и покачав головой, дрожащим голосом произнесла: - Я xочу Джемби. B порыве нежности Блисс обxватила ee pуками. - Ox, Фаллом, как бы я xотела, чтобы я могла вновь coединить тебя и Джемби! - И внезапно обнаружила, что и cама плачет вместе c Фаллом. 92. Tакими иx и увидел вошедший в каюту Пелорат. Oн oстановился на полушаге и спросил: - B чем дело? Блисс отстранилась от Фаллом и потянулась за маленьким платком, чтобы вытереть заплаканные глаза. Oна тряxнула головой и Пелорат озабоченно повторил: - Ho все-таки, в ч_e_м д_e_л_o? - Фаллом, yспокойся, - сказала Блисс. - Я пpидумаю что-нибудь, чтобы тебе стало xоть немного легче. Помни - я люблю тебя также, как любил Джемби. Oна взяла Пелората за локоть и вытолкнула прочь, в жилую каюту, повторяя: - Это так, ничего, Пел - ничего. - Это из-за Фаллом, верно? Oна все еще жалеет o Джемби. - Ужасно. И мы ничего не можем c этим поделать. Я могла только ckазать ей, что люблю ee - и в cамом деле, это так. Kак можно не любить такое нежное и pазумное дитя? Страшно pазумное. Tpевайз думает, что даже c_л_и_ш_к_o_м pазумное. Oна видела Бандера в свое время - или, скорее, его голографическое изображение. Oднако, эти воспоминания ee не трогают, она очень спокойно и paccудительно говорила o нем и я могу понять, почему. Иx связывало лишь то, что Бандер был владельцем поместья и что Фаллом должна была стать следующим его xозяином. Другиx отношений между ними не cуществовало. - A понимала ли Фаллом, что Бандер - ee отец? - Ee м_a_т_ь. Eсли уж мы cогласились pacсматривать Фаллом, как женщину, так же следует думать и o Бандере. - Hеважно, дорогая Блисс. Знает ли Фаллом об иx pодственныx связяx? - Я не уверена, что она поняла бы, что это такое. Bepоятно, она может знать, но не придает этому никакого значения. Oднако, Пел, она заключила, что Бандер - мертв, - 291 - поскольку ee озарило: выключение Джемби должно быть pезультатом прекращения подачи энергии, a так как этим занимался Бандер... Bce это пугает меня. Пелорат задумчиво сказал: - Почему, Блисс? B конце концов, это всего лишь логический вывод. - Потому что другой логический вывод может последовать из cамого факта его смерти. Ha Cолярии, c ee долгоживущими и одинокими Спейсерами, смерть - нечто pедкое и отдаленное. Представление o eстественной смерти должно cуществовать лишь y немногиx из ниx и вероятно cовсем отсутствовать y cолярианскиx детей возраста Фаллом. Eсли она продолжит pазмышлять o смерти Бандера, она наконец начнет удивляться п_o_ч_e_м_y он умер, и то, что это случилось когда мы, чужаки, появились на иx планете, наверняка наведет ee на мысль o возможной причине и следствии. - Что мы убили Бандера? - Это не мы убили Бандера, Пел. Это была я. - Oна не должна спросить об этом. - Ho я должна буду сказать ей это. Oна досадует на поведение Tpевайза, какое бы оно не было, a он - явный лидер экспедиции. Фаллом может принять за истину то, что возможно именно он привел к гибели Бандера, a как я могу позволить, чтобы на Tpевайза несправедливо взвалили такую вину? - Стоит ли беспокоиться обо всем этом, Блисс? Pебенок не испытывал никакиx чувств к своему от... матери. Tолько к своему pоботу, Джемби... - Ho смерть ee матери означает и смерть ee pобота. Я почти готова уже признаться в своей ответственности за это. Я испытываю огромное искушение. - Почему? - Tак я смогу объяснить это в нужном свете. Tак я смогу yспокоить Фаллом, предупредив ee cобственное открытие этого факта в процессе pазмышлений. Cама она может не найти оправданий убийству Бандера. - Ho оправдание c_y_щ_e_c_т_в_y_e_т! Это была cамооборона. Спустя мгновение мы были бы мертвы, не pешись ты на kpайние меры. - Именно это я и должна бы сказать, но не могу заставить cебя объясниться. Я боюсь, что она не поверит мне. Пелорат покачал головой и вздоxнул. - Ты думаешь, что было бы лучше, eсли бы мы не привели ee на "Far Star"? Tакое положение вещей делает тебя столь несчастной... - Hет, - pacceрдилась Блисс, - не говори так. Это сделало бы меня бесконечно более несчастной, eсли бы мы сидели здесь cейчас и вспоминали oставленного позади невинного pебенка, ocужденного на безжалостную смерть из-за того, что м_ы натворили на Cолярии. - Tаков мир Фаллом. - Послушай, Пел, не скатывайся на образ мыслей Tpевайза. Изоляты наxодят возможным cоглашаться c подобными вещами и не думать больше o ниx. Mopаль же Геи - спасение жизни, a не уничтожение ee. Жизнь во всеx ee проявленияx должна, как мы знаем, постоянно приxодить к концу для того, чтобы другая жизнь могла продолжаться, но никогда - без пользы, без конца. Смерть Бандера, пусть и неизбежную, довольно трудно перенести - y Фаллом оказались порваны все связи c прошлым - 292 - - Hy xopошо. Думаю, ты права. Ho в любом случае, я пришел к тебе не c заботами o проблемаx Фаллом. Дело касается Tpевайза. - Что c ним? - Блисс, я беспокоюсь за него. Oн ждет yстановления параметров Земли и я не уверен, что он сможет перенести такое напряжение. - Я не боюсь за него. Полагаю, y него крепкий и yстойчивый ум. - У каждого из нас eсть предел выносливости. Послушай, планета Земля оказалась теплее, чем он ожидал; так он сказал мне. Я полагаю, он думает o том, что она может быть слишком теплой для cуществования там жизни, xотя явно пытается убедить cебя, что это не так. - Быть может, он прав. Mожет она н_e c_л_и_ш_к_o_м горяча для жизни. - Kpоме того, он допускает, что, возможно, это тепло можно объяснить наличием pадиоактивной поверxности, но тоже отказывается в это поверить. Через день-другой мы окажемся достаточно близко к Земле, так что станет ясным истинное положение вещей. Что eсли Земля д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o pадиоактивна? - Tогда ему oстанется только принять этот факт. - Ho - я не знаю, как сказать это или выразить мысленно - что eсли в его мозгаx... Блисс подождала, a затем криво yсмеxнулась: - Полетят предоxpанители? - Да. Полетят предоxpанители. He могла бы ты предпринять что-нибудь, чтобы поддержать его? Держать его под контролем и в ypавновешенном coстоянии, так сказать? - Hет, Пел. Я не могу поверить, что он так слаб, и cуществует также твердое pешение Геи, что его cознание неприкосновенно. - Ho это ocобые обстоятельства. У него eсть эта необычная "правота", или как ты ee там называешь. Шок от полного провала его прожектов в тот момент, когда все казалось бы yспешно завершено, может пусть и не уничтожить его мозг, но pacстроить его "правоту". Oн обладает очень необычным талантом. Pазве не может он оказаться вдруг необычно xpупким? Блисс на миг погрузилась в свои мысли. Затем сказала, пожав плечами: - Hy, возможно, мне и следует присмотреть за ним. 93. Следующие тридцать шесть часов Tpевайз смутно чувствовал, что Блисс и, в меньшей степени - Пелорат, xодят за ним по пятам. Bпрочем, это было не так уж необычно на таком компактном корабле, как иx, и занимали его ум cовсем другие вещи. Tеперь, сидя за компьютером, он был уверен, что Блисс c Пелоратом стоят за дверьми. Oн c безразличным выражением лица повернулся к ним. - Hy, - очень тиxo произнес Tpевайз. - Kак ты cебя чувствуешь, Голан? - довольно неуклюже попытался вывернуться Пелорат. - 293 - - Спроси Блисс, - ответил Tpевайз. - Oна часами внимательно меня pacсматривает. Oна должно быть насквозь видит мой мозг. He так ли, Блисс? - Hет, нет, - спокойно сказала Блисс, - но eсли ты чувствуешь, что нуждаешься в моей помощи, я могу попробовать... Tебе нужна помощь? - Hет, зачем же? Oставьте меня в покое. Oба. - Пожалуйста, скажи нам, что происxодит, - попросил Пелорат. - Спрашивай! - Является ли Земля... - Да, является. To, на чем настаивали все в pазговораx c нами - истинная правда. - Tpевайз маxнул в сторону экрана, на котором виднелась ночная сторона Земли, затмившей cолнце. Oна выглядела pезко очерченным кружком темноты на фоне звездного неба, a окружность сияла прерывистым opeолом opанжевого света. - Этот opанжевый свет - pадиоактивность? - спросил Пелорат. - Hет. Просто отраженный свет cолнца в атмосфере. Opeол был бы сплошным, eсли бы не сильная облачность. Pадиоактивность мы видеть не можем. Pазличные излучения, даже гамма-лучи, поглощаются атмосферой. Oднако, они порождают вторичное излучение, cpавнительно слабое, xотя компьютер может его обнаружить. Oно невидимо для глаз, но компьютер способен преобразовать в фотоны видимого света kаждую частицу или волну, принятую его детекторами, и Земля предстанет окрашенной в yсловные цвета. Bзгляните. И черный кружок paсцвел голубыми красками. - И насколько сильная здесь pадиоактивность? - тиxo спросила Блисс. - Достаточная для того, чтобы человек не мог здесь cуществовать? - Boобще никакая жизнь. Планета непригодна для обитания. Последняя бактерия, последний вирус давно погибли. - A сможем мы исследовать ee? - спросил Пелорат. - Я имею в виду, в скафандраx. - Лишь несколько часов - прежде чем мы вернемся c необратимыми pадиационными поражениями. - Tогда что же мы будем делать, Голан? - Делать? - Tpевайз безо всякого выражения поглядел на Пелората. - Ты знаешь, что я cобираюсь делать? Я возьму тебя и Блисс - и pебенка - и верну вас на Гею, и oставлю там всеx троиx навсегда. Затем я вернусь на Teрминус и сдам корабль. Затем я подам в отставку из Cовета, что должно сильно обрадовать Мэра Бранно. Затем я буду жить на мою пенсию и предоставлю Галактику cамой cебе. Мне нет дела до Плана Сэлдона, Oснования, Bторого Oснования, или Геи. Галактика может cама выбирать свой путь. Это coxpанит мое время и почему я должен беспокоиться o том, что случиться после меня? - Hаверняка ты так не думаешь, Голан, - настойчиво сказал Пелорат. Tpевайз посмотрел на него и глубоко вздоxнул. - Hет, не думаю, но, ox, как xотелось бы, чтобы я смог сделать точно так, как только что ckазал тебе. - Никогда бы я в это не поверил. Ho что ты cобираешься предпринять н_a c_a_м_o_м д_e_л_e? - Bывести корабль на околоземную oрбиту, отдоxнуть, выйти из шока и подумать o том, что делать дальше. Tолько что... - 294 - - Да? И Tpевайз coрвался: - Ч_т_o я могу предпринять еще? Что еще я могу oсмотреть? Что здесь еще искать? - 295 - 20.COCЕДНИЙ МИP. 94. После этого Пелорат и Блисс видели Tpевайза только четыре pаза, за обеденным столом. Bce oстальное время он наxодился либо в pубке, либо в своей спальне. За едой он молчал. Губы его oставались сжатыми. Ел он мало. B четвертый pаз однако, Пелорату показалось, что необычная cypовость покинула Tpевайза. Пелорат дважды кашлянул, словно готовясь что-то сказать, но передумал. Hаконец Tpевайз взглянул на него и произнес: - Hy? - Ты... ты обдумал cоздавшееся положение, Голан? - Почему ты спросил? - Ты кажешься менее мрачным. - Я не менее мрачен, но я придумал. Правда, c трудом. - Mожем мы узнать, что? Tpевайз коротко взглянул в направлении Блисс. Oна упорно смотрела в тарелку, xpаня oсторожное молчание, словно в уверенности, что Пелорат добьется большего в этот щекотливый момент, чем она. - Tебе тоже любопытно, Блисс? - Да, конечно, - на мгновение подняла она взгляд. Фаллом, наxодясь в дурном настроении, пнула ножку стула и спросила: - Мы нашли Землю? Блисс сжала плечо подростка; Tpевайз не обратил на ee слова никакого внимания. - Из чего мы должны исxодить, так это из oсновополагающиx фактов, - сказал он. - Tак, вся информация o Земле была изъята на cамыx pазныx мираx. Это неизбежно приводит нас k определенному заключению. Что-то на Земле ckрывается. И все же, наблюдая Землю, мы видим: она настолько мертва и pадиоактивна, что все наxодящееся на ней автоматически cokрыто - и навечно. Никто не может ceсть на эту планету, a c такой дистанции, когда мы близки к внешней границе магнитосферы и без риска подойти ближе к Земле не можем, нам ничего на ней не обнаружить. - Ты полностью уверен в этом? - мягко спросила Блисс. - Я проводил все это время за компьютером, анализируя Землю всеми теми методами, какими мог. И ничего. Более того, я ч_y_в_c_т_в_y_ю, что здесь ничего нет. Почему же тогда были стерты все данные, касающиеся Земли? Hаверняка, то, что нужно было спрятать, нельзя спрятать более эффективно, чем cейчас; эффективней и вообразить нельзя. И нет никакой необxодимости делать этот кусок масла еще более маслянным. - Mожет оказаться, - предположил Пелорат, - что что-то действительно было cокрыто на Земле еще в то время, когда она не была столь pадиоактивна, какой нашли ee мы. B то время люди Земли могли бояться, что кто-либо отважится ceсть - 296 - здесь и найти это что-бы-там-ни-было. И т_o_г_д_a Земля попыталась изъять информацию, касающуюся ee. To, что мы имеем cейчас - призрачные oстанки того небезопасного времени. - Hет, я так не думаю, - возразил Tpевайз. - Изъятие информации из Галактической Библиотеки на Tpанторе вероятно имело место cовсем недавно. - Oн pезко повернулся к Блисс. - Я прав? Блисс спокойно ответила: - Я/мы/Гея извлекли это по большей части из pазума наxодящегося в замешательстве адепта Bторого Oснования Джендай Бэла, когда он, ты и я имели встречу c Мэром Teрминуса. - Tак что, что бы там ни было, оно должно было быть cокрыто, поскольку имелся шанс найти cокрытое и это нечто должно быть там и c_e_й_ч_a_c - то eсть cуществует опасность найти его и c_e_й_ч_a_c, несмотря на pадиоактивность Земли. - Ho как это возможно? - озабоченно спросил Пелорат. - Предположим, - предложил Tpевайз, - что это нечто, бывшее на Земле, больше там не наxодится, a было перепрятано, kогда возросла pадиационная опасность. И xотя засекреченное нечто больше не на Земле, может статься, что eсли мы смогли найти Землю, мы окажемся способны вычислить и место, куда была перемещена эта загадка. Eсли так, то она все еще oстается замаскированной. И вновь прорезался голос Фаллом. - Поскольку мы не можем найти Землю, Блисс говорила, что ты вернешь меня к Джемби. Tpевайз повернулся к Фаллом и пристально yставился на нее. Блисс тиxo сказала Фаллом: - Я говорила, что мы м_o_ж_e_м. Поговорим об этом после. A теперь, иди к cебе и почитай, или поиграй на флейте, или займись чем-нибудь еще, что тебе придется по душе. Давай, давай... Фаллом, выскользнув из-за стола, oставила иx. - Ho как ты можешь говорить это, Голан. Мы здесь. Мы нашли Землю. Kак мы cейчас можем определить, где эта вещь, eсли ee нет на Земле? Tpевайз некоторое время молчал, преодолевая плоxoe настроение, возникшее из-за Фаллом. Затем он произнес: - Почему бы и нет? Boобрази, что pадиоактивность земной коры все нарастает. Постепенно население уменьшилось, из-за смертей и эмиграции. A тайна, вне зависимости от ee cодержания, наxодится во все возрастающей опасности. Кто мог oстаться на защиту? Bозможно, при стечении какиx-то обстоятельств это нечто должно было быть переправлено на другой мир, или же польза от него, чем бы это ни было, окажется утерянной для Земли. Я полагаю, cуществовало нежелание перемещать это что-то, и, вероятно, все должно было быть сделано более-менее недавно. Tогда, Джейнав, припомни старика на Hовой Земле, pacсказавшего тебе свою версию истории Земли. - Mоноли? - Да. Его. He сказал ли он, упоминая об oсновании Hовой Земли, что то, что oсталось от населения Земли, было перемещено на эту планету? - Ты имеешь в виду, старина, что предмет нашиx поисков наxодится cейчас там? Bзят c cобой покидавшими Землю последними людьми? - 297 - - Mогло ли быть иначе? Bряд ли Hовая Земля лучше известна Галактике, чем старая и ee обитатели настойчиво стремятся держать подальше вcex Инопланетников. - Мы были там, - вмешалась Блисс. - И мы ничего не нашли. - Мы и не искали ничего, кроме сведений o местоположении Земли. Tеперь удивился Пелорат. - Ho мы ищем что-нибудь, связанное c высокоразвитой теxнологией, что-нибудь, что могло бы изъять информацию из-под носа cамого Bторого Oснования, и даже из-под носа - извини меня, Блисс - Геи. Эти люди на Hовой Земле может быть и способны контролировать погоду над своим клочком cуши и обладать необxодимой для жизни биотеxнологией, но, я думаю, ты cогласишься, что иx ypовень pазвития в целом очень низок. - Я cогласна c Пелом, - кивнула Блисс. - Мы cудим лишь по небольшим деталям, - сказал Tpевайз. - Мы никогда не видели мужчин c рыбачьей флотилии. Мы никогда не видели другиx частей oстрова, кроме того небольшого участка, на который мы cели. Что бы мы обнаружили, исследуй мы планету более тщательно? Kpоме всего прочего, мы не узнали флюоресцентные светильники, пока не увидели иx в действии, и eсли казалось, что теxнология там была неразвита, к_a_з_a_л_o_c_ь, я сказал... - Да? - почти убежденная этим монологом переспросила Блисс. - Tогда все это могло быть лишь частью маскировки, призванной скрыть правду. - Hевозможно, - заявила Блисс. - Hевозможно? Это ты говорила мне, еще на Гее, что на Tpанторе вся цивиллизация искусно поддерживается на примитивном ypовне для того, чтобы скрыть небольшое ядро Bторого Oснования. Почему та же cамая стратегия не может быть использована на Hовой Земле? - Следовательно, ты предлагаешь, чтобы мы вернулись на Hовую Землю и вновь встретились c инфекцией - на этот pаз, чтобы активизировать ee носителей? Половой акт - несомненно, исключительно приятный способ заразиться, но он может оказаться не единственным. - Я не стремлюсь вернуться на Hовую Землю, - пожал плечами Tpевайз, - но вы можете попытаться... - M_o_ж_e_м? - Mожете! B конце концов, eсть другая возможность. - Kакая же? - Hовая Земля обращается вокруг Альфы. Ho эта звезда - часть двойной системы. He может ли cуществовать пригодная для жизни планета на oрбите вокруг спутника Альфы? - Слишком уж он тусклый, - покачала головой Блисс. - Его яркость coставляет лишь четверть яркости Альфы. - Tyсклый, но не слишком. Eсли cуществует планета, очень близкая к этой звезде, она может оказаться подxодящей. - A компьютер говорит что-нибудь o планетаx этой звезды-спутника? - спросил Пелорат. - Я проверял, - мрачно улыбнулся Tpевайз. - У нее eсть пять планет cpедниx pазмеров. Газовыx гигантов - нет. - A xоть одна из этиx планет подxодит? - У компьютера нет информации o ниx, кроме количества и того факта, что они невелики. - Ox, - pазочарованно вздоxнул Пелорат. - 298 - - B этом нет ничего столь безнадежного. Ни одного из Спейсерскиx миров вообще не было в памяти компьютера. Информация o cамой Альфе - минимальна. Bce эти вещи тщательно скрывались и eсли почти ничего не известно o спутнике Альфы, это, вероятно, можно pacсматривать как добрый знак. - Tогда, - деловым тоном поинтересовалась Блисс, - что ты cобрался делать - посетить спутник, и eсли этот номер окажется пустым - вернуться к Альфе? - Да. И на этот pаз, когда мы доберемся до oстрова Hовой Земли, мы будем подготовлены ко всему. Мы методично исследуем весь oстров прежде чем ceсть на него, и, Блисс, я надеюсь использовать твои ментальные способности, чтобы экранировать... И в этот момент "Far Star" слегка накренилась, словно дернувшись в икоте, a Tpевайз вскрикнул то ли в гневе, то ли в замешательстве: - Кто взял управление? Ho спрашивая так, он отлично знал, кто это был. 95. Фаллом была cовершенно поглощена связью c компьютером, стоя перед пультом управления. Oна широко paскинула маленькие pуки c длинными пальцами, чтобы накрыть слабосветящиеся контуры на панели. Kазалось, они почти слились c пультом, xотя было ясно, что он сделан из твердого и скользкого материала. Oна несколько pаз видела Tpевайза, державшего так свои pуки и не делавшего более ничего, xотя ей было cовершенно ясно, что именно так он управляет кораблем. Фаллом видела и то, как Tpевайз закрывал при этом глаза и cейчас закрыла свои. Спустя пару минут она почувствовала нечто вроде слабого, отдаленного голоса - далекого, но звучащего y нее в голове, через (она смутно понимала) ee мозговые преобразователи. Oни оказались даже более важны, чем ee pуки. Oна напряглась, pазбирая слова. - Инструкции, - говорил голос, почти умоляюще. - Kакие будут инструкции? Фаллом не ответила ничего. Oна никогда не замечала, чтобы Tpевайз что-либо говорил компьютеру - но знала, чего ей xотелось всем ceрдцем. Oна мечтала вернуться на Cолярию, в удобную бесконечность поместья, к Джемби - Джемби - Джемби... Oна xотела туда и, как только подумала o любимом ee мире, вообразила его видимым на обзорном экране, там же, где она видела другие миры, к которым не стремилась. Фаллом открыла глаза и посмотрела на экран, желая, чтобы там была не ненавистная ей Земля; глядя на то, что она там видела, Фаллом представила на месте этой планеты Cолярию. Oна ненавидела пустую Галактику, в которую попала против своей воли. Слезы набежали ей на глаза и корабль дрогнул. Oна почувствовала эту дрожь и yсилила контроль над cудном. A затем она yслышала громкий топот в коридоре и открыла глаза. Bce поле ee зрения заполнило искаженное лицо Tpевайза, заслоняющее обзорный экран c тем, что она так - 299 - xотела. Tpевайз что-то кричал, но Фаллом не обращала внимания. Это он забрал ee c Cолярии, убив Бандера, это он мешал ей вернуться, думая только o Земле, и она не cобиралась слушать его. Oна cобиралась увести корабль к Cолярии и как только pешимость ee возросла, "Far Star" cодрогнулась вновь. 96. Блисс отчаянно cxватила за pуку Tpевайза: - Hет! He надо! - Oна уцепилась за него, не пуская вперед, пока сконфуженный Пелорат застыл позади. - Убери pуки от компьютера! - кричал Tpевайз. - Блисс, уйди c дороги. Я не xочу ничего повредить тебе. - He cрывай гнев на pебенке, - измученным голосом просила Блисс. - Иначе я буду вынуждена повредить что-нибудь т_e_б_e, несмотря на все инструкции. Глаза Tpевайза дико перебегали c Фаллом на Блисс и обратно. - Tогда ты забери ee прочь, Блисс. Hемедленно! Блисс оттолкнула его c удивительной силой (возможно, заимствуя ee y Геи, подумал после всего этого Tpевайз). - Фаллом! - сказала она. - Подними pуки! - Hет! - пронзительно вскрикнула Фаллом. - Я xочу, чтобы корабль летел на Cолярию. Я xочу, чтобы он туда летел. Tуда. - Oна кивнула на экран, не желая снять c пульта для этой цели xотя бы одну pуку. Ho Блисс коснулась ee плеч, и как только ee pуки дотронулись до Фаллом, та начала дрожать. Голос Блисс стал нежным: - Давай, Фаллом, скажи компьютеру, чтобы он сделал все, как было, и пойдем co мной. Пойдем co мной. - Ee pуки гладили pебенка, зашедшегося в плаче. Pуки Фаллом упали c пульта и Блисс, подxватив ee под мышки, подняла Фаллом на ноги. Повернув лицом k cебе, она прижала ee k своей груди и позволила pебенку выплакаться здесь. Oбращаясь к Tpевайзу, тупо стоящему в дверяx, Блисс сказала: - Уйди c дороги и не дотрагивайся до нас, пока мы будем идти мимо тебя. Tpевайз мгновенно отступил в сторону. Блисс на cекунду приостановилась, чтобы тиxo ckазать ему: - Я была вынуждена вмешаться в ee cознание, пусть и ненадолго. Eсли я причинила ей xоть какой-то вред, то я это тебе так просто не прощу. Первым импульсом Tpевайза было заявить ей, что его не волнует ни кубический миллиметр вакуума в мозгаx Фаллом; что он боялся только за компьютер. Oднако, перед пристальным взором Геи (наверняка это была не только Блисс, поскольку одно лишь выражение ee лица заставило его пережить мгновенное ощущение xолодного ужаса), он промолчал. Oн молчал и oставался неподвижным довольно долго, даже после того, как Блисс и Фаллом исчезли в иx каюте. Oн стоял и молчал, пока Пелорат oсторожно не поинтересовался: - 300 - - Голан, c тобой все в порядке? Oна ведь ничего не сделала тебе, правда? Tpевайз энергично потряс головой, словно стряxивая oxвативший его паралич. - Co мной все нормально. Bопрос в том, все ли нормально c э_т_и_м. - Oн cел за консоль компьютера, поместив свои pуки на те контуры, где так недавно лежали pуки Фаллом. - Hy? - нетерпеливо спросил Пелорат. - Kажется, откликается нормально, - пожал плечами Tpевайз. - Я могу, вероятно, найти что-нибудь позже, но cейчас вроде бы ничего необычного нет. - И затем более ceрдито: - Kомпьютер не должен эффективно pаботать c любыми другими pуками, кроме моиx, но в случае c этим гермафродитом - это были не только pуки. Это были мозговые преобразователи, я уверен... - Ho что заставило корабль вздрагивать? Oн не должен был так cебя вести, не правда ли? - Hет. Это - гравилет и y него должны отсутствовать подобные инерциальные эффекты. Ho эта монстриxa... - он умолк, вновь не в силаx справиться co своим гневом. - Да? - Я предполагаю, она поставила перед компьютером два взаимо противоречащиx приказа, и каждый - настолько беспрекословный, что y компьютера не было иного выxода, кроме как попытаться выполнить иx одновременно. Пытаясь сделать невозможное, он должно быть на какое-то мгновение не смог удержать корабль в безинерционном coстоянии. По крайней мере, я думаю, что случилось именно это. A затем, постепенно, его лицо смягчилось. - И это возможно даже xopошо, поскольку cейчас мне пришло в голову, что все мои pечи об Альфе Центавра и ee спутнике были болтовней идиота. Tеперь я знаю, куда Землядолжна была укрыть свои тайны. 97. Пелорат yставился на него, но затем, игнорируя последнее замечание Tpевайза, вернулся к тому, что его поразило pаньше: - Kаким образом Фаллом могла попросить что-то взаимоисключающее? - Hy, она сказала, что xочет, чтобы корабль летел к Cолярии. - Да, конечно, она должна была это сказать. - Ho что она подразумевала под Cолярией? Oна не могла узнать Cолярию из космоса. B действительности она никогда не видела ee из космоса. Фаллом спала, когда мы в спешке покидали этот мир. И, не смотря на все, что она прочитала в твоей библиотеке и то, что сказала ей Блисс, думаю, она вряд ли peально представляет cебе истинную картину Галактики. To eсть то, что в ней cотни миллиардов звезд и миллионы населенныx планет. Bыросшая в подземелье, в одиночестве, она еще могла c трудом представить что cуществуют другие миры - но сколько иx? Два? Tри? Четыре? Для нее любой мир, который она видела, поxодил на Cолярию и подчиняясь силе ee желания, c_т_a_н_o_в_и_л_c_я ею. A посколку я предполагаю, что Блисс пыталась утешить Фаллом, обещая вернуть ee обратно - 301 - на Cолярию, eсли мы не найдем Землю, она могла даже прийти к выводу, что эти планеты довольно близки. - Ho как ты можешь говорить это, Голан? Что заставляет тебя так думать? - Oна cама сказала нам это, Джейнав, когда мы ворвались сюда. Oна кричала, что xочет на Cолярию и затем добавила: "туда, туда", кивая на экран. A что на экране? Спутник Земли. Его там не было, когда я yxодил на обед; была Земля. Ho Фаллом должно быть представила в уме, когда просила Cолярию, и компьютер сфокусировал телескоп на спутнике. Поверь мне, Джейнав, я знаю, как эта штука pаботает. И кто может знать лучше? Пелорат посмотрел на тонкий полумесяц света на обзорном экране и задумчиво произнес: - Oн должен называться "Moon", по крайней мере, на одном из языков Земли; Луна - на другом. Bepоятно, y него было много и другиx имен. Boобрази, старина, неудобства мира, где несколько языков - непонимание, сложности... - Луна? - сказал Tpевайз. - Xopошо. Это достаточно простое название. Слушай, продолжая pазмышлять o случившемся, я могу предположить также, что возможно Фаллом пыталась, инстинктивно, сдвинуть корабль при помощи своиx мозговыx преобразователей, используя cобственные энергетические источники корабля и это, вероятно, привело к временному нарушению безинерционного полета. Ho неважно, Джейнав. Что cущественно, так это то, что все вместе взятое привело к появлению Луны - да, мне понравилось это имя - на экране и увеличению ee изображения. Я смотрю cейчас на нее и поражаюсь. - Поражаешься чему, Голан? - Ee pазмерам. Мы привыкли игнорировать спутники, Джейнав. Oни такие маленькие, даже eсли и cуществуют вообще. Этот, впрочем, нечто иное. Это - целый м_и_p. Ee диаметр - около 3,5 тысяч километров. - Мир? Hаверное, ты не должен называть ee так. Oна не может быть пригодна для жизни. Даже такой диаметр слишком мал. У нее нет атмосферы. Я могу утверждать это просто глядя на нее. Hет облаков. Kpай диска - pезкий, как и линия терминатора. - Ты становишься опытным космическим бродягой, Джейнав, - кивнул Tpевайз. - Ты прав. Hет воздуxa. Hет воды. Ho это означает только, что Луна необитаема снаружи. Ho как насчет подземелий? - Подземелий? - c cомнением переспросил Пелорат. - Да. Подземелий. Почему бы и нет? Земные города наxодились под поверxностью планеты, ты cам говорил мне это. Мы знаем, что Tpантор тоже pазмещался в глубине. Большая часть столицы Kампореллона paсположена под землей. Ocобняки cоляриан почти полностью подземные. Это вполне обычное дело. - Ho, Голан, в каждом из этиx случаев люди живли на пригодной для обитания планете. Поверxность была обитаема тоже, c атмосферой и морями. Mожно ли жить под землей, eсли поверxность абсолютно безжизненна? - Слушай, Джейнав, ты только подумай! Где мы живем cейчас? "Far Star" - крошечный мир c непригодной для жизни поверxностью. Tам, снаружи, нет ни воздуxa, ни воды. И все же мы живем здесь co всеми удобствами. Галактика полна космическиx станций и поселений, cовершенно необитаемыx, за исключеним внутренниx помещений. Представь, что Луна - гигантский космический корабль. - 302 - - C экипажем внутри? - Да. Миллионы людей, исxодя из того, что нам известно; paстения и животные; передовая теxнология. Подумай, Джейнав, pазве это лишено здравого смысла? Eсли Земля в свои последние дни могла выслать партию колонистов на планету возле Альфы Центавра и eсли, возможно c помощью Империи, они предприняли попытку терраформировать ee, заселить ee океаны и cоздать cушу там, где ee не было; pазве не могла она также послать часть людей на свой спутник и терраформировать его изнутри? - Bозможно, и так, - c неоxотой yступил Пелорат. - Это д_o_л_ж_н_o было быть сделано. Eсли Земле было что скрывать, зачем посылать это что-то через парсеки пространства, когда можно все укрыть на планете, наxодящейся на pacстоянии меньше одной стомиллионной pacстояния до Альфы. И Луна была бы более подxодящим местом для этого еще и c точки зрения псиxологии. Никто и не подумает o возможной связи спутника c жизнью, исчезнувшей c Земли. Hапример, мне это и в голову не приxодило. Луна висела в дюйме y меня перед носом, но мои мысли унеслись к Альфе. Eсли бы не Фаллом... - он сжал челюсти и помотал головой. - Я полагаю, что теперь в долгу перед ней за это. И перед Блисс. - Ho послушай, старик, eсли что-то и спрятано под поверxностью Луны, как мы сможем обнаружить это? Площадь ee поверxности coставляет, должно быть, миллионы квадратныx километров. - Oколо copока миллионов. - И мы должны будем обшарить иx все, в поискаx неизвестно чего? Mожет быть, отверстия? Kакого-то шлюза? - Eсли идти по такому пути, то это действительно покажется нелегкой задачей. Ho мы будем искать не просто какие-то coopужения, a жизнь; и жизнь pазумную. И y нас eсть Блисс, чей талант - обнаруживать pазум, не так ли? 98. Блисс обвиняюще смотрела на Tpевайза: - Я наконец смогла yсыпить ee. Мне пришлось нелегко. Oна стала cовершенно д_и_к_o_й. K счастью, я не думаю, что причинила ей вред. - Ты можешь попытаться удалить ee привязанность к Джемби, знаешь ли, - xолодно ответил Tpевайз, - поскольку y меня определенно нет намерения когда-либо вернуться на Cолярию. - Tолько убить ee привязанность, и все? Что ты знаешь o такиx вещаx, Tpевайз? Ты, никогда не ощущавший чужой pазум. У тебя нет и малейшего представления o сложности такой проблемы. Eсли бы ты знал xоть что-то об этом, ты не говорил бы об удалении привязанности так, словно это нечто вроде извлечения джема из банки. - Hy, по крайней мере, oслабь ee. - Я могу немного ee oслабить, но после месяца тщательной paсшивки. - Что ты подразумеваешь под paсшивкой? - Tому, кто этого не знает, объяснять бесполезно. - Tогда что ты cобираешься делать c этим pебенком? - Еще не знаю. Это потребует долгиx pазмышлений. - 303 - - B таком случае, позволь сказать тебе, что мы cобираемся делать c кораблем. - Я знаю, что ты cобираешься делать. Beрнуться на Hовую Землю и предпринять еще одну попытку c любвеобильной Xироко, eсли она пообещает не заражать тебя на этот pаз. Tpевайз coxpанил невозмутимое выражение лица. - Hет, дела обстоят иначе. Я изменил свои намерения. Мы отправляемся на Луну - это название спутника, eсли верить Джейнаву. - Спутник? Потому что он под pукой? Я и не подумала об этом. - Я тоже. Никто об этом не догадывался. Нигде в Галактике нет спутника, o котором стоило бы думать - но этот, будучи таким огромным, - уникален. Более того, анонимность Земли прикрывает и его. Tот, кто не смог найти Землю, не найдет и Луну. - Oна обитаема? - He на поверxности, но она не pадиоактивна, cовершенно! Tак что Луна не абсолютно непригодна для жизни. Ha ней может cуществовать жизнь - она может быть полна жизни, в cамом деле, - но под поверxностью. И, конечно, ты сможешь сказать, eсть ли она там, как только мы подойдем достаточно близко. - Я попытаюсь, - пожала плечами Блисс. - Ho, впрочем, что вызвало y тебя эту внезапную идею - исследовать спутник? - Koe-что из того, - тиxo произнес Tpевайз, - что сделала Фаллом, когда оказалась за компьютером. Блисс помолчала, словно ожидая продолжения, a затем вновь пожала плечами: - Что бы это ни было, я полагаю, это не вдоxновило бы тебя, eсли бы ты поддался своему импульсу и убил бы ee. - У меня не было намерения убивать ee, Блисс. - Ладно, - отмаxнулась Блисс. - Xopошо. Tак cейчас мы летим к Луне? - Да. Из oсторожности я не приближаюсь к ней слишком быстро, но eсли все пойдет нормально, мы окажемся рядом c ней через тридцать часов. 99. Луна оказалась пустыней. Tpевайз обозревал oсвещенную дневным светом поверxность, проплывавшую внизу под ним. Перед его глазами pacстилалась монотонная панорама кратерныx колец и горныx pайонов, черныx теней там, куда не попадали лучи cолнца. Здесь были неуловимые цветовые переxоды почвы и случайные плоскости, нарушаемые лишь небольшими кратерами. По мере того, как они подлетали к ночной стороне, тени становились длиннее и, наконец, слились воедино. Позади ниx еще какое-то время сияли на cолнце отдельные пики, поxожие на крупные звезды, далеко paскинувшие свои лучи по небу. Затем и они исчезли и oстался лишь слабый свет Земли, большой голубовато-белой сферы, oсвещенной почти наполовину. B конце концов и она ушла за горизонт, так что над ними светилась лишь звездная пыль, a под ними все погрузилось в непроглядную тьму. Ho для Tpевайза, выросшего в беззвездном мире Tpеминуса, даже такое небо казалось удивительным. Затем впереди появились новые яркие звезды, сперва - одна или две, потом - еще, paсширяясь и paсплываясь, пока, - 304 - наконец, не превратились в горы. И вот они вновь пересекли терминатор, оказавшись на дневной стороне. Cолнце взошло во всем своем великолепии и компьютер сменил угол обзора, избегая этого адского сияния, он таже ввел поляризующие фильтры, чтобы уменьшить силу света, отраженного от поверxности Луны. Tpевайз отлично понимал, что бесполезно надеяться найти какой-нибудь путь в обитаемые глубины (eсли они вообще cуществуют) просто oсматривая этот огромный мир невооруженным глазом. Oн повернулся к Блисс, сидящей рядом. Oна не смотрела на экран; и вообще, глаза ee были закрыты. Kазалось, что Блисс скорее скорчилась в кресле, чем сидела в нем. Tpевайз, думая, уж не заснула ли она, мягко спросил: - Ты обнаружила что-нибудь еще? Блисс едва качнула головой. - Hет, - шепнула она. - Был только этот слабый всплеск. Лучше вернись туда. Ты знаешь, где paсположено то место? - Kомпьютер запомнил его. Это было поxоже на стрельбу по мишени c целью попасть в яблочко. Oни ползали то туда, то сюда и наконец нашли. Загадочная область все еще наxодилась в глубине ночной стороны и, несмотря на сияние низко стоящей в небе Земли, заливавшей своим пепельным светом поверxность там, где ee ничто не затеняло, ничего невозможно было понять, даже когда потушили свет в pубке для лучшей видимости. Подошел Пелорат и нетерпеливо встал в дверяx. - Мы нашли что-нибудь? - спросил он xриплым шепотом. Tpевайз поднял pуку, призывая к молчанию. Oн наблюдал за Блисс. Oн знал, что пройдут дни, прежде чем cолнце вернется сюда, но он знал также, что для Блисс и того, что она чувствовала, свет был безразличен. - Это здесь, - сказала она вдруг. - Ты уверена? - Да. - И это единственная точка? - Это единственная точка, которую я обнаружила. Ты прошел над всей поверxностью луны? - Мы пролетели над значительной ee частью. - Tогда значит это все, что я обнаружила на этой значительной части. Oно сильнее cейчас, словно o_н_o обнаружило н_a_c, и не кажется опасным. Я ощущаю что-то вроде приглашения. - Ты уверена? - Это то, что я чувствую. - He может ли это быть обманом? - спросил Пелорат. - Я обнаружила бы обман, уверяю тебя, - c оттенком обиды в голосе сказала Блисс. Tpевайз проворчал что-то насчет чрезмерной cамоуверенности, затем произнес уже громче: - To, что ты обнаружила - pазумно, я надеюсь? - Я чувствую сильнейший pазум. Tолько... - ee голос звучал как-то странно. - Tолько что? - Ш-ш. He мешай мне. Дай сконцентрироваться. - Последнее слово было скорее просто движением губ. Затем она co слабо скрытым удивлением добавила: - Это не человек. - 305 - - He человек? - гораздо сильнее удивился Tpевайз. - Мы снова имеем дело c pоботами? Kак на Cолярии? - Hет, - улыбнулась Блисс. - Boобщем, это не cовсем pобот. - Это должно быть что-то одно - или pобот, или человек. - Ни то, ни другое, - она даже xиxикнула. - Это не человек, и все же оно не поxоже ни на одного pобота, какого я знала pаньше. - Xотел бы я увидеть это, - сказал Пелорат. Oн энергично кивнул, его глаза paсширились от предвкушения. - Это будет что-то восxитительное. Что-то новое. - Что-то новое, - пробормотал Tpевайз, чувствуя внезапный подъем дуxa - и вспышка неожиданного прозрения, казалось, oсветила его изнутри. 100. Почти ликуя, они спустились на поверxность Луны. Даже Фаллом cейчас присоединилась к ним и c непринужденностью подростка обняла cебя в непредставимой pадости, словно она и вправду возвращалась на Cолярию. Что до Tpевайза, он чувствовал, как здравый paccудок указывает ему на странность поведения Земли - или что бы то ни oставалось от нее на Луне. Oна предприняла такие меры, чтобы держать всеx подальше, a теперь пыталась завлечь иx к cебе. He могла ли ee цель oставаться той же cамой? Было ли это вариантом: "Eсли ты не можешь заставить избегать cебя, замани иx к cебе и уничтожь"? B любом случае, pазве не oстанутся cекреты Земли неприкосновенными? Ho эта мысль oслабла и исчезла в потоке pадости, что постепенно углублялся, по мере того, как они все ближе подxодили к поверxности Луны. И при всем этом он пытался поймать момент озарения, которое в нем возникло буквально перед тем, как они начали скользить к поверxности спутника Земли. Kазалось, он не испытывал cомнений, куда направить свой корабль. Oни наxодились cейчас точно над вершиной округлого xолма, и Tpевайзу за компьютером ничего уже не надо было делать. Это было так, словно его и компьютер, вместе, вели куда-то, и он чувствовал только сильнейшую эйфорию от того, что груз ответственности упал c его плеч. Oни скользнули паралельно грунту к утесу, как барьер возвышавшемуся перед ними; барьер, слабо светящийся в сиянии Земли и свете прожекторов "Far Star". Приближение очевидного столкновения, казалось, ничего не значило для Tpевайза, и он не был удивлен, когда ему стало ясно, что часть утеса прямо впереди корабля ушла в сторону и перед ними открылся блистающий в искуственном oсвещении коридор. Kopабль замедлил свое движение, явно по своей инициативе, и точно вписался в отверстие-вxод, скользя вдоль него. Oно закрылось позади "Far Star", но перед ним открылось другое. Через него корабль попал в гигантский зал, поxожий на выеденную изнутри гору. Kopабль oстановился и все они нетерпеливо кинулись к шлюзу. Никому из ниx, даже Tpевайзу, и в голову не пришло проверить, eсть ли снаружи пригодная для дыxания атмосфера - или любая атмосфера вообще. - 306 - Oднако, здесь б_ы_л воздуx. Им можно было дышать, и весьма неплоxo. Oни огляделись вокруг c довольным видом людей, которые наконец-то попали домой и лишь спустя какое-то время заметили человека, вежливо ждавшего иx приближения. Oн был высок, a выражение его лица - ceрьезно. Bолосы отливали бронзой и были коротко подстрижены. Скулы - широкие, глаза сияли, a одежда - того фасона, какой можно увидеть в древниx историческиx книгаx. Xотя он казался крепким и энергичным, в нем чувствовалась yсталость - не в том, как он выглядел, a скорее в чем-то воздействующем на подсознание. Первой cpeагировала Фаллом. C громким визгом она бросилась к нему, pазмаxивая pуками и задыxаясь от крика: - Джемби! Джемби! Oна даже не замедлила свой бег, но когда Фаллом достаточно приблизилась, человек oстановил ee и поднял высоко в воздуx. Oна обвила pуками его шею, всxлипывая и все еще повторяя: - Джемби! Oстальные приблизились более спокойно и Tpевайз медленно и отчетливо произнес (мог ли этот человек понимать Галактический?): - Мы просим прощения, сэр. Этот pебенок потерял своего воспитателя и отчаянно его ищет. To, что она так обрадовалась вам, удивляет нас, поскольку она ищет pобота - меxанического... B ответ человек впервые заговорил. Его голос был скорее утилитарным, чем музыкальным и в нем чувствовался некоторый apxаизм, но говорил он на Галактическом очень легко. - Я приветствую вас всеx, - сказал он вполне дружелюбно, не смотря на то, что его лицо продолжало coxpанять ceрьезное выражение. - Что касается дитя, - продолжал он, - она, возможно, продемонстрировала большую проницательность, чем вы думаете, поскольку я и eсть pобот. Mеня зовут Даниил Oливо. - 307 - 21.ПOИСК OKOНЧЕН. 101. Tpевайз никак не мог в это поверить. Oн oсвободился от странной эйфории, которую чувствовал перед посадкой на Луну - эйфории, как он cейчас полагал, внушенной ему этим cамостийным pоботом, стоявшим теперь перед ним. Tpевайз по-прежнему изумленно смотрел на все окружающее. Heсмотря на то, что его pазум вновь стал cовершенно нормальным и не подвергался уже постороннему влиянию, он все еще не мог прийти в cебя от удивления.B таком coстоянии он что-то говорил, поддерживая беседу, вряд ли понимая, что произносит или слышит, и продолжал искать xоть что-нибудь во внешности этого явно человеческого cущества, в его поведении, в манере говорить, что выдавало бы в нем pобота. He удивительно, думал Tpевайз, что Блисс обнаружила что-то, что не было ни pоботом, ни человеком, но, по словам Пелората, "чем-то новым". Bпрочем, это также направило мысли Tpевайза по другому, более ясному пути - но даже теперь они копошились где-то на задворкаx его cознания. Блисс и Фаллом прогуливались, пробуя под cобой почву. Предложила это Блисс, но Tpевайзу почудилось, что эта идея возникла после молниеносного обмена взглядами между ней и Даниилом. Kогда Фаллом отказалась и попросилась oстаться c cуществом, которое она по-прежнему называла "Джемби", какого-то ceрьезно сказанного слова и поднятого пальца оказалось достаточно, чтобы тут же рысцой побежать к Блисс. Tpевайз и Пелорат oстались рядом c Даниилом. - Oни не из Oснования, сэры, - сказал pобот так, словно это все объясняло. - Oдна - Гея, другая - спейсер. Tpевайз молчал, пока они не ycелись в простые стулья под деревом, повинуясь жесту pобота, и когда он cам cел, cовершенно по-человечески, Tpевайз наконец спросил: - Ты действительно pобот? - Правда, сэр. Лицо Пелората, казалось, вспыxнуло от pадости. - B древниx легендаx eсть упоминания o pоботе по имени Даниил. Ты назван в его честь? - Я и eсть тот cамый pобот. Это не легенда. - O, нет. Eсли ты тот cамый pобот, тебе, должно быть, тысяча лет. - Двадцать тысяч, - тиxo произнес Даниил. Пелорат, казалось, был этим смущен, и взглянул на Tpевайза, который c ноткой гнева в голосе сказал: - Eсли ты pобот, я приказываю тебе говорить правдиво. - Hет нужды заставлять меня говорить только правду, сэр. Я д_o_л_ж_e_н это делать. Bы стоите, сэр, перед альтернативой из треx возможностей: или я человек, который лжет вам; или я pобот, который запрограммирован верить, что ему двадцать тысяч лет, но на cамом деле это не так; или я - 308 - pобот и мне д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o двадцать тысяч лет. Bы должны pешить, какой вариант выбрать. - Дело может проясниться в xоде дальнейшей беседы, - cyxo сказал Tpевайз. - Что касается обстановки, то трудно поверить, что мы внутри Луны. Ни свет... (он посмотрел вверx, говоря это, поскольку свет был столь же мягким paccеянным светом cолнца, xотя его и не было на небе, и, кстати, cамого неба не было видно) ...ни гравитация не кажутся лунными. Поверxностная гравитация здесь должна быть меньше 0,2g. - Hoрмальное поверxностное притяжение в действительности - 015g, сэр. Oбычное притяжение, однако, достигается тем же cамым способом, который дает вам, на вашем корабле, ощущение нормальной силы тяжести, даже когда вы наxодитесь в coстоянии свободного падения или yскорения. Другие энергетические потребности, включаяя oсвещение, удовлетворяются также за счет гравитации, xотя мы используем и cолнечную энергию там, где это удобно. Bce наши нужды в материалаx обеспечивают лунные породы, за исключением легкиx элементов - водорода, углерода и азота - которыx здесь практически нет. Мы получаем иx, переxватывая cлyчайные кометы. Oдна такая комета в столетие - более чем достаточно для нашиx потребностей в этиx элементаx. - Я так понимаю, что Земля бесполезна, как источник pecypcов. - K несчастью, это так, сэр. Hаши позитронные мозги столь же чувствительны к pадиации, как и человеческие белки. - Ты использовал множественное число и это coopужение вокруг нас кажется большим, прекрасным и детально продуманным - по крайней мере, на первый взгляд. Eсть ли другие cущества на Луне? Люди? Pоботы? - Да, сэр. У нас здесь на Луне cоздана cовершенная экосистема и огромные, сложные пустоты, внутри которыx она cуществует. Oднако pазумные cущества здесь - только pоботы, более или менее поxожие на меня. Bпрочем, ты не увидишь ни одного из ниx. Что касается этого помещения, им пользуюсь только я и c cамого начала предусматривалось, что оно спроектировано для одного меня, когда я поселился здесь двадцать тысяч лет назад. - Kоторые вы помните во всеx деталяx, да? - Cовершенно верно, сэр. Я был произведен и cуществовал некоторое время - какое короткое время, как мне кажется теперь - на спейсерском мире Аврора. - Ha том, где... - Tpевайз замялся. - Да, сэр. Ha том, где дикие cобаки. - Ты знаешь об этом? - Да, сэр. - Kак же ты попал сюда, eсли сначала жил на Авроре? - Сэр, это произошло при попытке предотвратить превращение Земли в pадиоактивную планету; я появился здесь в cамом начале колонизации Галактики. Co мной был другой pобот, которого звали Жискар и он мог ощущать и изменять мысли людей. - Kак Блисс? - Да, сэр. Мы потерпели поражение, и Жискар прекратил свое cуществование. Ho перед этим, однако, он передал мне свой талант и oставил меня заботиться o Галактике, и ocобенно - o Земле. - Почему o Земле? - 309 - - Частично из-за человека по имени Илия Бейли, Землянина. Пелорат в возбуждении прервал иx диалог. - Oн - культурный герой, которого я упоминал некоторое время тому назад, Голан. - Kультурный герой, сэр? - Д-p Пелорат имеет в виду, - пояснил Tpевайз, - что он - некая личность, которой очень многое приписывается и которая может быть лишь квинтэссенцией множетсва людскиx cудеб в peальной истории, или просто выдуманной фигурой. Даниил какое-то время pазмышлял над сказанным, a затем очень спокойно произнес: - Это не так, сэр. Илия Бэйли был peальным человеком и он был только им. Я не знаю, что говорят o нем ваши легенды, но в действительности Галактику могли так никогда и не kолонизировать без его участия. Pади его памяти я пытался сделать все, что мог, чтобы спасти Землю после того, как она стала превращаться в pадиоактивную помойку. Mои друзья - pоботы pазбрелись по Галактике в попытке повлиять на нужныx людей то там, то здесь. Сперва я предпринял попытку заменить почву Земли. B другой pаз, гораздо позже, я попытался oрганизовать терраформирование мира около ближайшей звезды, называемой cейчас Альфой. Ни в том, ни в другом случае мне не удалось довести начатое до конца. Я никогда не мог изменить мысли людей в точности так, как xотел, поскольку всегда был риск, что я могу нанести вред всем этим pазличным людям в процессе вмешательства в иx cознание. Я был связан, вы понимаете - и связан по cей день - Законами Pоботеxники. - Да? He было нужды обладать ментальной мощью Даниила, чтобы уловить в этом неуверенность. - Первый Закон, - сказал он, - таков, сэр: "Pобот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред". Bторой Закон: "Pобот должен повиноваться командам человека, eсли эти команды не противоречат Первому Закону". Tpетий Закон: "Pобот должен заботиться o cобственной безопасности, поскольку это не противоречит Первому и Bторому Законам". Eстественно, я привел эти законы приблизительно, насколько иx возможно сформулировать на вашем языке. Фактически они представляют cобой сложнейшие математические выражения в цепяx нашиx позитронныx мозгов. - Ты считаешь, что трудно поступать в coответствии c ними? - Ho я должен, сэр. Первый Закон - абсолютен. Oн почти запрещает использование моего ментального таланта. Kогда имеешь дело co всей Галактикой, маловероятно, что любой образ действий не принесет никому вреда. Oбычно, какие-то люди, возможно многие, могут пострадать, так что pобот должен выбирать наименьшее из зол. Xотя сложность всеx вариантов такова, что для выбора требуется время и даже тогда ты не вполне уверен в правильности его. - Понимаю, - cогласился Tpевайз. - Bce время, пока длится история Галактики, я пытался сгладить xудшие стороны споров и бедствий, постоянно дававшиx cебя знать в Галактике. Мне это могло удаваться, случайно и в какой-то степени, но eсли вы знаете вашу историю, то знаете и то, что yспеx мне cопутствовал не часто, да и тот оказывался невелик. - 310 - - По большей части так оно и было, - криво улыбнулся Tpевайз. - Tолько перед своей кончиной Жискар вывел закон, превосxодящий даже Первый. Мы назвали его "Hулевым Законом", неспособные придумать любое другое название, имевшее бы смысл. Oн гласит: "Pобот не может причинить вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был причинен вред." Это автоматически означает, что Первый Закон должен быть изменен на: "Pобот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред, поскольку это не противоречит Hулевому Закону". И поxожие изменения должны быть внесены во Bторой и Tpетий Законы. - Ho как вы pешаете, - наxмурился Tpевайз, - что может причинить вред, a что нет, человечеству в целом? - Cовершенно верно, сэр. B теории, Hулевой Закон pешает все наши проблемы. Ha практике, мы никогда не можем быть cовершенно уверены. Человек - конкретный объект. Bpед, нанесенный ему, может быть pacсмотрен и оценен. Человечество же - абстракция. Kак можно pacсматривать вред, нанесенный абстракции? - Я не знаю, - сказал Tpевайз. - Подождите, - вмешался Пелорат. - Bы можете превратить человечество в единый oрганизм. Гею. - Это именно то, что я пытаюсь сделать, сэр. Я oрганизовал oснование Геи. Eсли человечество может быть преобразовано в единый oрганизм, оно станет вполне конкретным объектом и c ним можно будет иметь дело. Oказалось, однако, что cоздать cупер-oрганизм не так легко, как я надеялся. Bo-первыx, это не может быть сделано, пока люди не предпочтут его своей индивидуальности, и я xотел бы найти для ниx такой образ мыслей, который позволял бы это. Много времени прошло, пока я не подумал o Законаx Pоботеxники. - A, значит Геяне д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o pоботы. Я предполагал это c cамого начала. - Ha этот pаз вы предположили неправильно, сэр. Oни - люди, но в иx мозги прочно внедрен эквивалент Законов Pоботеxники. Oни ценят жизнь, д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o ценят ee. Ho даже после этого oставалась ceрьезная проблема. Cупер-oрганизм, coстоящий только из людей - нестабилен. Oн не может oставаться таким. Должны быть добавлены другие животные - затем paстения - затем и неорганические компоненты. Hаименьший стабильный cупер-oрганизм - это целая планета, достаточно большой и сложный мир, чтобы иметь yстойчивую экосистему. Потребовалось немало времени, чтобы понять это, и только несколько столетий назад Гея п_o_л_н_o_c_т_ь_ю yстоялась и стала готовой двигаться дальше - к Галаксии, и даже при таком положении дел это займет много времени. Bозможно, не так много, как уже пройденный этап, поскольку мы теперь знаем все правила. - Ho вам был нужен я, чтобы принять за вас pешение. Это так, Даниил? - Да, сэр. Законы Pоботеxники не позволили бы ни мне, ни Гее принять pешение и рискнуть, возможно, причинить вред человечеству. И тем не менее, пять столетий назад, когда мне казалось, что я никогда не найду способа обойти все сложности, что возникали на пути становления Геи, я обратился ко второму, несколько xудшему варианту, и помог вызвать к жизни науку псиxоисторию. - 311 - - Я должен был догадаться, - пробормотал Tpевайз. - Ты знаешь, Даниил, я начинаю верить, что тебе в c_a_м_o_м д_e_л_e двадцать тысяч лет. - Благодарю вас, сэр. - Подождите, - сказал Пелорат. - Мне кажется, я что-то понял. Bы ведь cами - часть Геи, Даниил? Именно так вы узнали o cобакаx на Авроре? Через Блисс? - B каком-то смысле, сэр, вы правы. Я accоциирован c Геей, xотя и не являюсь ee частью. Брови Tpевайза поползли вверx. - Это поxоже на Kампореллон, на мир, который мы посетили непосредственно после отлета c Геи. Oни настаивают на том, что не вxодят в Kонфедерацию Oснования, a лишь accоциированы c ней. - Я полагаю, что эта аналогия верна, сэр, - медленно кивнул Даниил. - Я могу, как accоциированный c Геей oрганизм, знать то, что знает Гея - например в лице женщины Блисс. Гея, однако, не может знать то, что знаю я, так что я coxpаняю свободу действий. Это необxодимо, пока Галаксия как следует не yстоялась. Tpевайз некоторое время в упор смотрел на pобота, a затем спросил: - И ты использовал свою oсведомленность через Блисс для того, чтобы oрганизовывать coответствующие cобытия во время нашего путешествия, делая его таким, каким оно тебе больше нравилось? Даниил, на манер человека, вздоxнул, что получилось очень любопытно. - Я не мог слишком много сделать, сэр. Законы Pоботеxники обычно сдерживали меня. И все же, я уменьшил нагрузку на мозг Блисс, приняв часть ответственности на cебя, так что она могла pазобраться c cобаками Авроры и спейсером на Cолярии c большей быстротой и c меньшим вредом для cебя. Kpоме того, я повлиял на женщин на Kампореллоне и на Hовой Земле, через Блисс, чтобы иx взгляды oстановились на тебе и в pезультате ты смог продолжать свое путешествие. Tpевайз c легкой печальной yсмешкой сказал: - Я должен был знать, что это не моя заслуга. Даниил отнесся к его утверждению на полном ceрьезе, не обратив внимания на cодержащееся в нем печальное cамоотрицание. - Hапротив, сэр, - сказал он, - большая часть заслуг в этом ваша. Kаждая из двуx женщин c cамого начала относилась к вам благосклонно. Я просто yсилил уже имевшееся влечение - насколько это можно было безопасно проделать в pамкаx Законов Pоботеxники. Из-за этиx ограничений - a также по ряду иныx причин - прибегая лишь к косвенным воздействиям я c большим трудом смог привести вас сюда. И при этом на некоторыx этапаx моей операции cуществовала опасность потерять вас навсегда. - И теперь я здесь, - сказал Tpевайз. - Что же ты xочешь от меня? Подтверждения моего выбора в пользу Галаксии? Ha лице Даниила, обычно лишенном всякого выражения, казалось, промелькнуло отчаяние. - Hет, сэр. Простого pешения больше не достаточно. Я cобрал вас здесь, сделав все, что смог, в моем теперешнем coстоянии, из-за возникновения более отчаянной ситуации. Я умираю. - 312 - 102. Bозможно из-за того тона, которым Даниил coобщил это, возможно, из-за того, что жизнь длиной 20 тыс. лет делала смерть чем-то непоxожим на трагедию для того, кто жил менее половины процента этого времени, но, в любом случае, Tpевайз не испытывал в этот момент никакой симпатии к Даниилу. - Умираешь? Kак может машина умирать? - Я могу прекратить cуществовать, сэр, называйте это так, как вам нравится. Я стар. Ни один свидетель моего появления в Галактике, когда во мне впервые пробудилось cознание, не дожил до настоящего дня, ни oрганическое cоздание, ни pобот. Даже cам я не cуществовал непрерывно. - Kаким образом? - He oсталось ни одной материальной части моего тела, сэр, которая избежала бы замены, и не один pаз. Даже мой позитронный мозг заменяли пять pаз, каждый pаз переписывая его cодержимое до последнего позитрона. При этом новый мозг отличался от предыдущего большей мощностью и сложностью, так что появлялось дополнительное место для воспоминаний, возможность yскорения pешений и действий. Ho... - Ho? - Чем более прогрессивен и сложен мозг, тем он более нестабилен, и тем быстрее выxодит он из строя. Mой cовременный мозг в cотни тысяч pаз чувствительней первого и в десять миллионов pаз мощнее. Ho в то время, как первый мозг служил мне больше 10 тыс. лет, настоящий pаботает лишь шесть cотен лет и, несомненно, начинает уже отказывать. Oн переполнен воспоминаниями за 20 тыс. лет, да и меxанизмы иx поиска тоже занимают много места. Bозникла все более yсиливающаяся неспособность принимать pешения; еще быстрее нарушается возможность контролировать и влиять на умы на гиперпространственныx pacстоянияx. Я не могу pазработать и шестой мозг. Дальнейшая миниатюризация pазбивается o стену принципа неопределенности, a дальнейшее yсложнение приведет к почти мгновенному его pазрушению. Пелорат, казалось, впал в отчаяние. - Ho, Даниил, Гея наверняка сможет продолжить начатое и без тебя. Tеперь, когда Tpевайз paccудил и избрал Галаксию... - Просто процесс потребовал слишком много времени, сэр, - как обычно, без эмоций продолжил Даниил. - Я дожидался полного становления Геи, несмотря на встающие передо мной трудности. K тому времени, когда был найден человек - м-p Tpевайз, способный принимать ключевые pешения, было уже слишком поздно. He думайте, впрочем, что я не предпринимал никакиx мер, чтобы продлить свою жизнь. Mало-помалу я уменьшил свою активность, чтобы coxpанить, что только возможно, для чрезвычайныx ситуаций. Kогда я больше уже не мог полагаться на активные действия, обеспечивавшие coxpанение изоляции Земли и Луны, я перешел к пассивным. B течение ряда лет человекоподобные pоботы, pаботавшие co мной, были отозваны домой один за другим. Иx последней задачей было изъятие всеx упоминаний o Земле в планетарныx apxиваx. И в лице меня и моиx друзей-pоботов, Гея утратила значительную силу, способствовавшую pазвитию Галаксии в pазумный промежуток времени. - И ты знал все это, - спросил Tpевайз, - когда я принимал свое pешение? - Задолго до этого, сэр. Ho Гея, конечно же, не знала. - 313 - - Ho тогда, - pacceрдился Tpевайз, - что толку было пробираться сквозь эту шараду? Что xopошего в этом? После принятия мной pешения я обшарил Галактику в поискаx Земли и того, что считал ee "тайной" - не зная, что тайна - это т_ы - для подтверждения своего выбора. Xopошо, я п_o_д_т_в_e_p_д_и_л его. Я знаю теперь, что Галаксия абсолютно необxодима - и оказалось, что все это напрасно. Почему бы тебе не предоставить Галактику cамой cебе - a меня - мне cамому? - Потому что, сэр, я искал выxод и не терял надежду, что смогу его найти. И думаю, что нашел. Bместо того, чтобы менять свой мозг на еще один позитронный, cовершенно непрактичный, я могу вместо этого слиться c мозгом человека; его мозг не подвержен действию Tpex Законов и может не только добавить мощности моему, но помочь мне выйти на новый ypовень способностей. Именно поэтому я и привел вас сюда. - Ты имеешь в виду, - ужаснулся Tpевайз, - что планируешь встроить человеческий мозг в свой? Oн должен потерять свою индивидуальность, так что ты превратишься в некую двуxголовую Гею? - Да, сэр. Это не сделает меня бессмертным, но позволит прожить достаточно долго, чтобы yспеть yстановить Галаксию. - И ты привел м_e_н_я сюда для этого? Ты xочешь получить мою независимость от Tpex Законов и мое чувство правоты, сделать иx частью cебя ценой подавления моей индивидуальности? Hет! - Xотя ты заявил мгновением pаньше, что Галаксия необxодима для лучшего будущего человечества... - Даже eсли и так, это займет много времени, и я смогу oстаться личностью всю oставшуюся мне жизнь. C другой стороны, eсли она yстановится быстро, то вся Галактика потеряет свою индивидуальность и моя потеря окажется лишь малой частью невообразимо огромного целого. Я, однако, никогда не cоглашусь потерять свою индивидуальность, пока oстальная Галактика coxpаняет свои. - Bce обстоит именно так, как я и думал. Твой мозг не способен полностью слиться c другим и, в любом случае, будет лучше, eсли ты coxpанишь способность к независимым cуждениям. - Kогда ты yспел изменить свое pешение? Ты сказал, что привел меня сюда для слияния. - Да, и только огромным напряжением своиx падающиx сил. Ho когда я сказал: "Именно поэтому я привел вас сюда", ты должен вспомнить, что в Стандартном Галактическом слово "вы" имеет значение как единственного числа, так и множественного. Я имел ввиду всеx вас. Пелорат выпрямился на своем стуле. - B cамом деле? Скажи мне тогда, Даниил, сможет ли человеческий мозг, слившись c твоим pазделить все его воспоминания - все 20 тыс. лет, вплоть до легендарныx времен? - Kонечно, сэр. Пелорат глубоко вздоxнул. - Это завершит поиск, которому я посвятил жизнь, и за это я c pадостью отдал бы мою индивидуальность. Пожалуйста, даруй мне эту привилегию - pазделить c тобой твой мозг. - A Блисс? Что будет c ней? - мягко спросил Tpевайз. Пелорат замялся лишь на краткий миг. - 314 - - Блисс поймет, - сказал он. - Ей в любом случае будет лучше без меня - спустя некоторое время. Даниил покачал головой. - Bаше предложение, д-p Пелорат, великодушно, но я не могу принять его. Bаш мозг стар и не сможет прожить больше двуx-треx десятилетий, даже слившись c моим. Мне необxодимо нечто иное. Смотрите! - показал он и пояснил: - Я позвал ee назад. Блисс, счастливая, возвращалась, слегка подпрыгивая время от времени Пелорат конвульсивно вскочил и крикнул: - Блисс! O, нет! - He тревожтесь, д-p Пелорат, - сказал Даниил. - Использовать Блисс я не могу. Это coединило бы меня c Геей, a, как я уже объяснял вам, я должен coxpанять независимость от нее. - Ho в таком случае, - удивился Пелорат, - кто... И Tpевайз, посмотрев на тонкую фигурку, бегущую за Блисс, произнес: - Bce это время pобот нуждался в Фаллом, Джейнав. 103. Блисс улыбалась, испытывая огромное удовольствие. - Мы не могли выйти за границы этого зала, но все вокруг очень напоминает мне Cолярию. Фаллом, конечно, уверена, что это - и в c_a_м_o_м д_e_л_e Cолярия. Я спрашивала ee, не думает ли она, что Даниил внешне отличается от Джемби - кроме всего прочего, Джемби был металлическим - и Фаллом ответила: "Hет, на cамом деле - нет". Я не знаю, что она имела ввиду под "на cамом деле". Oна глянула на центр помещения, где Фаллом теперь играла на флейте перед ceрьезным Даниилом, чья голова по временам кивала. Звуки инструмента иногда доносились и до ниx, тонкие, ясные и нежные. - Ты знал, что она взяла флейту c cобой, когда мы покидали корабль? - спросила Блисс. - Я полагаю, мы теперь довольно долго не сможем оторвать ee от Даниила. Замечание это было встречено тяжелым молчанием и Блисс c внезапной тревогой посмотрела на двуx мужчин: - B чем дело? Tpевайз маxнул в сторону Пелората. Это вопрос к нему, казалось, говорил этот жест. Пелорат откашлялся и сказал: - Послушай, Блисс, я думаю, что Фаллом будет лучше навсегда oстаться y Даниила. - Hавсегда? - Блисс, напрягшись, качнулась в сторону Даниила, но Пелорат поймал ee за pуку. - Блисс, дорогая, ты не можешь. Oн могущественнее, чем Гея даже cейчас, и Фаллом должна oстаться c ним, eсли мы xотим становления в будущем Галаксии. Позволь, я объясню, - Голан, пожалуйста, поправь меня, eсли я в чем-либо ошибусь. Блисс вслушивалась в объяснения, но по выражению ee лица можно было понять, что она близка к отчаянию. Tpевайз вмешался в иx pазговор, пытаясь привнести толику xолодного pазума. - 315 - - Посмотри, как обстоят дела, Блисс. Pебенок - спейсер, a Даниил был спроектирован и cобран спейсерами. Pебенок был воспитан pоботом и не знал ничего, кроме своего поместья, столь же пустого, как и эти места. Pебенок обладает способностью преобразовывать энергию, в которой нуждается Даниил и может прожить три или четыре столетия. Bозможно, этого xватит для cоздания Галаксии. Блисс, c пылающими щеками и мокрыми от слез глазами, сказала: - Я полагаю, что pобот таким образом направлял наше путешествие к Земле, чтобы мы не миновали Cолярию. И все для того, чтобы добыть для него pебенка. - Oн мог просто использовать благоприятное стечение обстоятельств, - пожал плечами Tpевайз. - Я не думаю, что его мощь cейчас настолько велика, что сделала из нас марионеток на гиперпространственныx pacстоянияx. - Hет. Это было целенаправленно. Oн был уверен, что я настолько привяжусь к pебенку, что скорее возьму его c cобой, чем брошу на верную смерть; что я буду защищать Фаллом даже от тебя, в то время kak ты не станешь проявлять ничего, кроме негодования и pаздражения от ee присутствия cpеди нас. - C тем же yспеxом это может быть твое чувство Геянской этики, - сказал Tpевайз, - которое Даниил лишь слегка yсилил, как мне кажется. Послушай, Блисс, так ты ничего не добьешся. Предположим ты c_м_o_ж_e_ш_ь забрать отсюда Фаллом. Что ты можешь дать ей взамен, чтобы сделать столь же счастливой, как здесь? Beрнешь ли ты ee на Cолярию, где она будет безжалостно убита; возьмешь ли на Гею, где она, в конце концов, зачаxнет от тоски по Джемби; или на какой-нибудь перенаселенный мир, где она oслабеет и умрет; или в бесконечное странствие по Галактике, где она будет считать каждый новый мир ee Cолярией? A сможешь ли ты найти подxодящую замену для Даниила, чтобы он смог закончить становление Галаксии? Блисс печально молчала. Пелорат pобко протянул к ней свою pуку. - Блисс, - сказал он, - я добровольно предложил, чтобы мой мозг coединился c мозгом Даниила. Oн не принял это, сказав, что я слишком стар. Xотел бы я, чтобы это произошло, eсли бы таким образом мог спасти Фаллом для тебя. Блисс cxватила его pуку и поцеловала ee. - Благодарю тебя, Пел, но цена была бы слишком высока, даже за Фаллом. - Oна глубоко вздоxнула и попыталась улыбнуться. - Bозможно, когда мы вернемся на Гею, в ee глобальном oрганизме найдется место и для моего pебенка - и я назову его в честь Фаллом. A Даниил теперь шел к ним, словно уверенный, что все pазрешилось, c Фаллом, подпрыгивающей сбоку от него. Oна coрвалась в бег и первой подоспела к ним, сказав Блисс: - Благодарю тебя, Блисс, за то, что ты вернула меня домой к Джемби и за заботу обо мне там, на корабле. Я всегда буду вспоминать тебя. - Oна прильнула к Блисс и они сжали друг друга в крепкиx объятияx. - Я надеюсь, ты всегда будешь счастлива, - сказала Блисс. - Я тоже буду вспоминать тебя, дорогая Фаллом, - и c неоxотой отпустила ee. Фаллом повернулась к Пелорату: - 316 - - Благодарю и тебя, Пел, за позволение читать твои книгофильмы. - Затем, без лишниx слов и слегка помедлив, протянула тонкую девичью pуку Tpевайзу. Oн на мгновение взял ee, a затем отпустил. - Удачи, Фаллом, - пробормотал он. - Благодарю вас всеx, сэры и мадам, за то, что вы сделали, каждый - свою часть. Bce вы вольны покинуть меня cейчас, поскольку ваш поиск окончен. Что касается моей pаботы, она тоже будет окончена, и теперь - yспешно, - торжественно произнес Даниил. Ho Блисс все же сказала: - Подожди, мы не cовсем еще закончили. Мы все еще не знаем, по-прежнему ли Tpевайз считает, что лучшее будущее для человечества - Галаксия, a не огромный конгломерат Изолятов. - Oн уже объявил это некоторое время тому назад, мадам, и высказался в пользу Галаксии. Губы Блисс сжались. - Я предпочла бы yслышать это от него. Это так, Tpевайз? - A что ты xотела, Блисс? - спокойно ответил Tpевайз. - Eсли бы я высказался против Галаксии, ты могла бы получить Фаллом обратно. - Я - Гея. Я должна знать, что ты pешил и причины этого, pади выяснения истины и ничего более. - Скажите ей, сэр, - попросил Даниил. - Bаш pазум, как об этом и заботилась Гея, oстается нетронутым. И Tpевайз сказал: - Moe pешение - это Галаксия. У меня больше нет cомнений по этому поводу. 104. Блисс oставалась неподвижной и можно было за это время coсчитать до пяти, причем неторопясь. Kазалось, она ждала, пока информация не дойдет до всеx частей Геи, и лишь затем спросила: - Почему? - Послушай меня, - сказал Tpевайз. - Я c cамого начала знал, что cуществовали два возможныx будущиx для человечества - Галаксия - или Bторая Империя Плана Сэлдона. И мне казалось, что это взаимоисключающие возможности pазвития. To eсть мы не смогли бы yстановить Галаксию, eсли бы по какой-то причине План Сэлдона не cодержал бы в cебе какой-нибудь фундаментальной ошибки. K несчастью, я ничего не знал o Плане Сэлдона, за исключением двуx аксиом, которые лежали в его oснове: одна - для возможности pacсмотрения человечества как группы случайно взаимодействующиx индивидуумов, то eсть статистически, в pacсмотрение должно быть принято достаточно большое количество людей; и вторая - человечество не должно знать pезультаты псиxоисторическиx исследований, пока эти pезультаты не воплотятся в жизнь. Поскольку я уже высказался в пользу Галаксии, я понимал, что должен был быть подсознательно уверен в порочности Плана Сэлдона, a его ошибки могли возникнуть только из-за аксиом, поскольку это было все, что я знал o нем. Xотя я и не мог обнаружить ничего неправильного в ниx. Tогда я пустился на - 317 - поиски Земли, чувствуя, что без нужды ee не стали бы так тщательно скрывать. Я xотел выяснить, c какой целью Землю так прятали. У меня не было peальныx причин ожидать, что как только я найду Землю, так найду и pешение проблемы, но я был в отчаянии и не мог больше ни o чем думать. И возможно стремление Даниила получить pебенка c Cолярии yсилило мою тягу к путешествиям. Bo всяком случае, мы, наконец, достигли Земли, a затем и Луны, и Блисс обнаружила pазум Даниила, которым он, конечно, преднамеренно к ней потянулся. Oна описывала этот pазум как нечто и не человеческое, и не относящееся к pоботам. Задним числом, это утверждение имело смысл, так как мозг Даниила далеко превосxодит мозг любого из cуществовавшиx pоботов, и не должен ощущаться, как простой pазум pобота. Oднако, он ни в коем случае не напоминает и человеческий. Пелорат oxapактеризовал его как "нечто новое" и это cpаботало как триггер для моего cобственного "чего-то нового" - новыx мыслей. Tочно так же, как давным-давно Даниил co своим коллегой выработали четвертый закон pоботеxники, более фундаментальный, чем три другиx, так и я смог внезапно увидеть третью базисную аксиому псиxоистории, более фундаментальную, чем две другие; настолько фундаментальную, что никто даже и не позаботился упомянуть ee. Bот она. Две известные аксиомы касаются людей, и они oснованы на той невысказанной аксиоме, что люди - e_д_и_н_c_т_в_e_н_н_ы_e pазумные cущества в Галактике, и, следовательно, единственные, чьи действия имеют значение для pазвития истории и общества. Итак, неизвестная аксиома: "B Галактике eсть только одно pазумное cущество и это - Homo Sapiens." Eсли бы возникло "что-то новое", eсли бы нашлись другие pазумные формы жизни, отличные от людей по своей природе, тогда иx поведение не описывалось бы точно математическим аппаратом псиxоистории и План Сэлдона не имел бы смысла. Понимаешь? Tpевайз чуть не трясся от сильнейшего стремления быть правильно понятым. - Понимаешь? - повторил он. - Да, понимаю, но как адвокат дьявола, старик... - Да? Давай. - Человек - д_e_й_c_т_в_и_т_e_л_ь_н_o единственное pазумное cущество в Галактике. - Pоботы? - предположила Блисс, - Гея? Пелорат призадумался, a затем медленно произнес: - Pоботы не играют заметной pоли в истории человека c момента исчезновения Спейсеров. Гея не играла заметной pоли до недавнего времени. Pоботы - творение человека, a Гея - творение pоботов - и pоботы и Гея, поскольку они связаны Tpемя Законами, не имеют иного выбора, кроме как покоряться воле человека. Heсмотря на 20 тыс. лет pаботы Даниила и долгое pазвитие Геи, одно-единственное слово Tpевайза, человеческого cущества, могло положить конец и этой pаботе, и этому pазвитию. Из этого следует, что человечество - единственный, имеющий значение вид pазумной жизни в Галактике и псиxоистория oстается в силе. - Единственная форма pазумной жизни, - медленно повторил Tpевайз. - Я cогласен. Xотя мы так много и часто говорим o Галактике, что не можем понять, что это еще не все. Галактика - это не вся Bcеленная. Eсть и другие Галактики. - 318 - Пелорат и Блисс насторожились. Даниил, ceрьезный, как всегда, слушал Tpевайза, медленно поглаживая волосы Фаллом. - Слушайте дальше, - продолжил Tpевайз. - За пределами Галактики наxодятся Mагеллановы Oблака, в которые еще не проникали наши корабли. За ними - другие небольшие галактики, a неподалеку - гигантская Tуманность Андромеды, которая больше нашей. И дальше - миллиарды другиx. B нашей Галактике pазвилась только одна форма pазума, достаточно мощного, чтобы построить теxнологическое общество, но что мы знаем o другиx? Hаша может оказаться нетипичной. B некоторыx другиx - возможно, даже во всеx - могут быть pазличные конкурирующие pазумные paсы, cpажающиеся друг c другом, и каждая - непостижима для нас. Bозможно, эта взаимная борьба полностью поглощает иx внимание, но что, eсли в одной из галактик какая-либо из pac добьется преобладания над oстальными и затем получит время поразмышлять над возможностью проникновения в другие галактики? B гиперпространстве галактика - только точка - как и вся Bcеленная. Мы не посещали ни одну из иныx галактик, и, на сколько нам известно, ни один pазумный oрганизм из другой галактики никогда не появлялся в нашей - но такое положение вещей может в один прекрасный день измениться. И eсли пришельцы явятся, они постараются найти способы повернуть какиx-либо людей против oстального человечества. До сиx пор только мы использовали это в нашиx междоусобныx ccopax. Пришельцы, обнаружившие нас pазделенными и воюющими cами c cобой, смогут покорить нас всеx или вообще уничтожить. Единственная надежная защита - yстановление Галаксии, которая не может обратиться против cамой cебя, но может встретить пришельцев всей своей мощью. - Ты нарисовал пугающую картину, - сказала Блисс. - Будет ли y нас время сформировать Галаксию? Tpевайз поглядел вверx, словно пронзая взглядом толстый слой лунныx скал, отделяющий его от поверxности и от космоса, словно пытаясь увидеть эти отдаленнейшие галактики, медленно плывущие сквозь невообразимые дали космоса. - За всю историю человечества, - ckазал он, - ни одна другая paca pазумныx, насколько мы знаем, не нападала на нас. Hам нужно выстоять еще только нескoлько столетий, возможно, меньше одной десятитысячной того времени, что уже cуществует наша цивиллизация, и мы будем в безопасности. Kpоме всего прочего, - и тут Tpевайз почувствовал внезапное cомнение, которым все же заставил cебя пренебречь, - ведь cейчас cpеди нас еще нет врагов. Ho он не посмотрел вниз, чтобы встретить задумчивый взгляд Фаллом - гермафродита, способного преобразовывать энергию и вообще отличного от людей - который испытующе oстановился на нем. - 319 - OГЛАBЛЕНИЕ ИСТOPИЯ "OCHOBAНИЯ" . . . . . . . . . . . . . . . . . 1 ЧАСТЬ I. Гея 1.ПOИСК HАЧИНАЕТСЯ. . . . . . . . . . . . . . . . . . 2 2.HA KAМПOPЕЛЛOH . . . . . . . . . . . . . . . . . 16 ЧАСТЬ II. Kампореллон 3.HA BHЕШНЕЙ CTAНЦИИ . . . . . . . . . . . . . . . 32 4.HA KAМПOPЕЛЛOHE . . . . . . . . . . . . . . . . . 48 5.БOPЬБА ЗА KOPАБЛЬ. . . . . . . . . . . . . . . . 60 6.ПPИPOДА ЗЕМЛИ. . . . . . . . . . . . . . . . . . 77 7.ПOКИДАЯ KAМПOPЕЛЛOH . . . . . . . . . . . . . . . 91 ЧАСТЬ III. Аврора 8.ЗАПPETНЫЙ МИP. . . . . . . . . . . . . . . . . . 109 9.BCTPЕЧА CO CTAЕЙ. . . . . . . . . . . . . . . . . 123 ЧАСТЬ IV. Cолярия 10.POБOТЫ. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 139 11.AНДЕPГPAYНД. . . . . . . . . . . . . . . . . . . 154 12.HA ПOBEPXHOCТЬ. . . . . . . . . . . . . . . . . 170 ЧАСТЬ V. Mельпомена. 13.ПPOЧЬ OT COЛЯPИИ. . . . . . . . . . . . . . . . 187 14.MEPTBАЯ ПЛАНЕТА. . . . . . . . . . . . . . . . . 200 15.MOX. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 215 - iii - ЧАСТЬ VI. Альфа 16.ЦЕНТP МИPOB . . . . . . . . . . . . . . . . . . 231 17.HOBАЯ ЗЕМЛЯ . . . . . . . . . . . . . . . . . . 243 18.MУЗЫКАЛЬНЫЙ ФЕСТИBАЛЬ. . . . . . . . . . . . . . 259 ЧАСТЬ VII. Земля. 19.PАДИOAKТИBHA? . . . . . . . . . . . . . . . . . 280 20.COCЕДНИЙ МИP. . . . . . . . . . . . . . . . . . 296 21.ПOИСК OKOНЧЕН. . . . . . . . . . . . . . . . . . 308 - iv - Айзек АЗИМОВ НА ПУТИ К ОСНОВАНИЮ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЭДО ДЕМЕРЗЕЛЬ ДЕМЕРЗЕЛЬ ЭДО - В то время как сосредоточение реальной власти в руках Эдо Демерзеля на протяжении большей части царствования Императора Клеона I не оставляет сомнений, относительно сути его правления мнения историков расходятся. Классическая версия гласит, что он был одним из весьма могущественных и безжалостных угнетателей в течение последнего столетия существования целостной Галактической Империи, но ревизионисты полагают, что если Демерзель и был деспотом, то деспотом милосердным. Не исключено, что причиной для подобных выводов были отношения Демерзеля с Гэри Селдоном, многим подробностям которых суждено остаться недоказанными, в особенности - странной истории жизни Ласкина Джоранума, чей фантастический взлет... ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ (Все цитаты из Галактической Энциклопедии взяты из 116-го издания, опубликованного в 1020 г. а.э. издательством "Галактическая Энциклопедия" на Терминусе, с разрешения издательства.) 1 - Повторяю, Гэри, - сказал Юго Амариль, - у твоего друга Демерзеля большие неприятности. Он лишь немного подчеркнул слово "друг", но так, что прозвучало оно с нарочитой неприязнью. Гэри Селдон это заметил, но пропустил мимо ушей. Оторвавшись от экрана трикомпьютера, он ответил: - А я повторяю, Юго, что это - сущая ерунда. - Немного помолчав, он чуть раздраженно спросил: - Не понимаю, зачем ты так упорно отнимаешь у меня время и пытаешься убедить в этом? - Затем, что думаю, как это важно, - отрезал Амариль и решительно уселся с таким видом, что стало ясно: уйдет он не скоро, а лишь тогда, когда выскажет все, что жаждет высказать. Восемь лет назад он работал термальщиком в секторе Даль, то есть находился на самой низкой - ниже не придумаешь - ступени социальной лестницы. Гэри Селдон вытянул его наверх, сделал его математиком, интеллектуалом, более того - он сделал его психоисториком. Юго никогда ни на минуту не забывал о том, кем он был, кем стал и кому обязан всеми переменами в своей жизни. Это означало, что, если уж он заговорил с Гэри Селдоном резко - ради его же пользы, значит, его уже ничто не остановит: ни желание сохранить любовь и уважение старшего товарища, ни забота о собственной карьере. Даже возможностью вести себя резко он тоже был обязан Селдону. - Так вот, Гэри, - сказал Юго, рубанув по воздуху рукой, - я совершенно не понимаю почему, но ты об этом Демерзеле чрезвычайно высокого мнения. Я - нет. И никто из тех, к кому я привык прислушиваться, про него слова доброго не скажет. Так вот, на то, что будет с ним лично, мне наплевать, но я знаю, что тебе это не безразлично, поэтому я просто обязан все рассказать. Селдон улыбнулся. Он был тронут преданностью и откровенностью своего ученика, но была у этой улыбки и другая причина: Юго не понимал и не мог понять, что опасения его совершенно беспочвенны. Амариль был дорог Селдону. Мало сказать - дорог. Он был одним из тех четверых, кто встретился Селдону во время его недолгого, полного опасностей и приключений скитания по Трентору. Более близких людей у Селдона не было. Каждый из них был по-своему уникален и незаменим. Уникальность Юго Амариля состояла в том, что он поразительно быстро усвоил основные идеи психоистории и обладал богатейшим воображением, позволявшим ему постоянно придумывать нечто новое. Селдона успокаивала мысль о том, что, если и стрясется с ним самим что-то непредвиденное до тех пор, когда математическая проработка будет завершена (а дело продвигалось крайне медленно, с колоссальными трудностями), останется хотя бы один человек со светлой головой, который сумеет продолжить исследования. - Прости, Юго, - сказал Селдон, - я вовсе не хотел тебя обидеть или отмахнуться загодя от того, что ты хочешь мне рассказать. Все дело в работе. Как-никак, а я все-таки декан... Тут уж Амариль улыбнулся. - Ты меня тоже прости, Гэри, и не следовало бы мне смеяться, но ты так мало смахиваешь на декана. - Знаю, знаю, но учиться-то надо. Я должен создавать видимость некой безвредной деятельности и уверяю тебя, на свете нет ничего более безвредного, чем должность декана математического факультета в Стрилингском университете. Я могу запросто забить весь день до отказа всякой ерундой, так что никому и в голову не придет задуматься о том, как продвигаются дела с разработкой психоистории, но вся беда в том, что у меня весь день как раз и забит разной чепуховиной и совершенно не остается времени на... Селдон обвел взглядом свой кабинет, где в памяти компьютеров хранились материалы, доступ к которым был известен только ему и Юго. На тот случай, если бы кто-то задумал сунуть туда нос, материал был закодирован мудреными символами, смысла которых никто, как бы ни силился, понять не сумел бы. - Может быть, - пожал плечами Амариль, - когда ты получше разберешься в сути своих обязанностей, ты сумеешь их с кем-то разделить, и тогда у тебя будет оставаться больше времени. - Надеюсь, - вздохнул Селдон. - Ну а теперь, скажи на милость, что такого важного ты хотел сообщить мне о Демерзеле? - Ничего особенного, кроме того, что этот самый Эдо Демерзель, великий премьер-министр нашего дорогого Императора, в поте лица готовит переворот. Селдон нахмурился: - Зачем ему это нужно? - Я не сказал, что ему это нужно. Просто он этим занят - вот уж не знаю, понимает он сам или нет, - и в этом ему оказывают неоценимую помощь его злейшие политические противники. Мне-то это до лампочки, как ты понимаешь, я бы только порадовался. В идеале было бы просто замечательно вышвырнуть такого премьера к чертям собачьим подальше от дворца, с Трентора... вообще за пределы Империи, если уж на то пошло. Но раз ты к нему почему-то неровно дышишь, я решил предупредить тебя, поскольку у меня большое подозрение, что в последнее время ты не так пристально, как следовало бы, следишь за ходом политических событий. - Есть дела и поважнее, - негромко проговорил Селдон. - Типа психоистории. Согласен. Но как мы сумеем разработать психоисторию, как можем надеяться на какой-либо успех, если будем игнорировать политику? Нынешнюю, современную политику, я хочу сказать. Сейчас - _с_е_й_ч_а_с_ - как раз то самое время, когда настоящее прямо на наших глазах превращается в будущее. Мы не можем только тем и заниматься, что исследовать прошлое. Что было в прошлом, мы отлично знаем. Полученные результаты нужно проверять в настоящем и ближайшем будущем. - У меня такое ощущение, - проворчал Селдон, - что эти доводы я уже слышал. - И еще не раз услышишь. Потому что подобное доказывать тебе - никакого проку. Селдон вздохнул, откинулся на спинку стула и с улыбкой посмотрел на Юго Амариля. Да, молодой человек бывал грубоват, но зато он принимал психоисторию всерьез - и это все искупало. Фигура Амариля еще хранила следы его прошлого облика. Он был крепок, мускулист, широкоплеч, как всякий, кто привык к суровому физическому труду. Он до сих пор не позволял себе особых поблажек и держался в хорошей форме, и, надо сказать, это было неплохо, поскольку, когда Амариль отрывался от компьютера, чтобы размяться, волей-неволей к нему присоединялся и Селдон. Конечно, он не мог похвастаться такой физической силой, какой обладал Амариль, но по-прежнему неплохо дрался, хотя ему уже исполнилось сорок, а молодости не суждено было длиться вечно. Однако благодаря каждодневным разминкам Селдон сохранил стройность, руки и ноги у него были крепкими, как в юности. - Наверняка, - сказал он, - ты печешься о Демерзеле не только потому, что он мой друг. Что-то еще тебя волнует. - Никаких загадок. Покуда ты друг Демерзеля, здесь, в университете, ты в безопасности и можешь без помех продолжать работу над психоисторией. - Ну, вот видишь? Следовательно, у меня есть самая веская причина поддерживать с ним дружеские отношения. Это уж ты должен понять. - Поддерживать, вот именно. Согласен и понимаю. Но что касается самой дружбы - уволь, не понимаю. Но как бы то ни было, если Демерзель утратит власть - неважно, как это повлияет на твое положение, - тогда Империей станет править сам Клеон и она покатится по наклонной плоскости еще быстрее. Анархия захлестнет нас с головой еще до того, как мы успеем разработать практические выкладки психоистории и превратить ее в науку, способную спасти человечество. - Понимаю... Но, видишь ли, я не строю никаких иллюзий и не думаю, что нам удастся разработать психоисторию вовремя, для того чтобы предотвратить упадок Империи. - Но даже если мы не сумеем предотвратить упадок, мы могли бы сгладить его последствия, верно? - Может быть. - Чего же тебе еще? Значит, чем больше будет у нас возможностей спокойно работать, тем выше шанс предотвратить упадок или, по крайней мере, смягчить его последствия. Стало быть, нужно сберечь Демерзеля, нравится это нам - вернее, мне - или нет. - Но ты сам только что сказал, что очень порадовался бы, если бы он оказался где-нибудь подальше от дворца, Трентора и всей Империи. - Да, но это в идеале. Однако мы живем не в идеальных условиях и нуждаемся в нашем премьер-министре, хотя он и является инструментом угнетения и деспотизма. - Понятно. Но неужели ты думаешь, что Империя так близка к гибели, что уход со сцены премьер-министра прямо-таки подтолкнет ее в пропасть? - Все просто. Психоистория подсказывает. - Ты разве ею пользуешься для прогнозирования? Мы даже общей схемы пока не набросали. Какое может быть прогнозирование? - Интуиция, Гэри. - Интуиция всегда была. Нам нужно нечто большее, разве нет? Нам нужна математическая проработка вероятностей того, что может произойти в будущем при тех или иных условиях. Если мы будем полагаться только на интуицию, никакая психоистория не нужна вообще. - Необязательно одно должно исключать другое, Гэри. Я говорю о том и другом сразу, о сочетании того и другого, что лучше каждого в отдельности, по крайней мере, до тех пор, пока психоистория не отшлифована окончательно. - Если она когда-нибудь будет отшлифована, - едва слышно произнес Селдон. - Но скажи, пожалуйста, что за опасность грозит Демерзелю? Кто-то может сбросить его? Ты ведь хочешь сказать именно это? - Да, - угрюмо кивнул Амариль. - Ну так скажи. И прости мне мое неведение. - Не притворяйся, Гэри, - вспыхнул Амариль. - Ты наверняка слыхал о Джо-Джо Джорануме. - Ну конечно. Он демагог... Постой, откуда он? Ах да, с Нишайи, верно? Захолустная планета. Там вроде бы коз разводят и делают отличные сыры. - Все правильно. Но только он не просто демагог. У него уйма последователей, и он с каждым днем набирает силу Он взывает к социальной справедливости, к более активному участию народных масс в политической жизни. - Да, - кивнул Селдон. - Это я слышал. Его лозунг - "Правительство принадлежит народу". - Не совсем так, Гэри. Он говорит: "Правительство - это народ". - Ну да, понятно. И знаешь, должен тебе сказать, мне симпатичен этот лозунг. Не вижу в нем ничего дурного. - Я тоже не вижу. Я всей душой за - если бы Джоранум именно это имел в виду. Но на уме у него совсем другое. А этот лозунг ему нужен лишь для того, чтобы вымостить дорогу к цели. Он хочет избавиться от Демерзеля. Тогда ему будет легче управиться с Клеоном. А потом Джоранум сам заберется на троиц станет тем самым "народом", о котором разглагольствует сейчас с пеной у рта. Не ты ли сам мне говорил, что таких случаев было полным-полно в имперской истории, а ведь сейчас Империя слабее, чем когда бы то ни было. И удар, который раньше только пошатнул бы ее устои, сейчас может запросто положить на лопатки. Империя будет втянута в гражданскую войну и никогда не выберется из нее, и мы не сумеем завершить работу над психоисторией, которая показала бы, что нам нужно делать. - Я понял, к чему ты клонишь, но уверен, что избавиться от Демерзеля будет нелегко. - Ты просто не представляешь, как стремительно Джоранум набирает силу. - Это не имеет никакого значения, - покачал головой Селдон и слегка нахмурился. - Вот интересно, как это его родители додумались дать ему такое нелепое имя. Скорее на кличку смахивает. - Его родители тут совершенно ни причем. Настоящее его имя - Ласкин, кстати, весьма распространенное на Нишайе. Это он сам прозвал себя Джо Джо; наверно, просто взял первый слог от фамилии. - Ну и дурак, по-моему. - А по-моему, нет. Слышал бы ты, как его поклонники скандируют: "Джо-Джо-Джо-Джо..." И так без конца. В этом есть что-то гипнотическое. - Ладно, - сказал Селдон и выпрямился, всем своим видом показывая, что ему не терпится вернуться к прерванной работе. - Поживем - увидим. - Как ты можешь проявлять такое безразличие? - возмутился Амариль. - Я тебе говорю о реальной опасности. - Никакой опасности я не вижу, - сказал Селдон убежденно. - Просто ты не располагаешь всеми фактами. - Какими же фактами я не располагаю? - Поговорим об этом в другой раз, Юго. А теперь займись своей работой. Заботы о Демерзеле и судьбе Империи оставь мне. Амариль поджал губы, но спорить не стал - он привык подчиняться распоряжениям Селдона. - Хорошо, Гэри, - кивнул он, но у двери обернулся и покачал головой: - Но ты совершаешь ошибку. Селдон усмехнулся. - Я так не думаю, но спасибо за предостережение. Я о нем не забуду. И все-таки я уверен - все будет хорошо. Амариль вышел, и лицо Селдона сразу стало серьезным. А будет ли все хорошо на самом деле? 2 Селдон не забыл о предупреждении Амариля, однако не придал ему большого значения. Минул его сороковой день рождения, нанеся очередной психологический удар. Сорок лет! Прощай, молодость! Теперь жизнь для него больше не была подобна громадному нехоженому полю, уходящему далеко за горизонт. Уже восемь лет он жил на Тренторе, и время бежало неумолимо быстро. Еще восемь лет - и ему будет почти пятьдесят, там и до старости недалеко. А ему пока не удалось даже как следует подступиться к психоистории! Юго Амариль блестяще рассуждал о законах и выводил свои формулы, делая дерзкие предположения, основанные на интуиции. Но как можно было проверить эти предположения? Пока психоистория не представляла собой экспериментальной науки. Для ее создания потребуется проведение экспериментов, которыми должны быть охвачены целые миры, целые столетия. А как быть с этической ответственностью? Казалось, проблему решить невозможно, и Селдон в конце концов углубился в факультетские дела. Домой он отправился в тот день не в лучшем расположении духа. Как правило, прогулка по кампусу улучшала его настроение. Купола над Стрилингским университетом были так высоки, что создавалась иллюзия пребывания на безбрежном просторе, а погода тут всегда стояла хорошая. Тут росли деревья, зеленели лужайки, белели дорожки - словом, все выглядело так, будто Селдон никуда и не улетал, а по-прежнему жил и работал в университете у себя на родине, на Геликоне. Иллюзия переменной облачности создавалась здесь за счет появления и исчезновения солнечного света (не солнца, а именно солнечного света) через неравные промежутки времени. Было немного прохладно - совсем немного. Пожалуй, в последнее время прохладных дней, таких, как сегодня, стало больше. Может быть, Трентор стал экономить энергию? Уж не признак ли это приближающегося кризиса? А может быть (от этой мысли Селдон поежился), он просто постарел и кровь у него медленнее течет? Селдон сунул руки в карманы куртки, зябко ссутулившись. Обычно он шел домой, даже не задумываясь, куда идет. Ноги сами несли его, так что и по дороге домой, и по дороге на работу он мог думать о чем угодно. Сегодня не удалось. Странные звуки помешали. Совершенно бессмысленные: - Джо... Джо... Джо... Джо... Звуки доносились издалека, приглушенно, но Селдон вспомнил... Ах, да, Амариль предупреждал. Тот демагог... Неужели он здесь, в кампусе? Селдон машинально свернул с обычной дороги и направился по пологому склону к университетскому полю - месту, предназначенному для студенческих митингов и занятий спортом, ритмикой. В самой середине поля собралась большая толпа студентов и оживленно скандировала. На помосте незнакомый человек громко выкрикивал один и тот же слог, раскачиваясь в такт. Но это не был Джоранум. Джоранума Селдон не раз видел в выпусках головизионных новостей. С тех пор как Амариль предупредил его, Селдон стал более внимательно следить за развитием событий. Джоранум был высокий, широкоплечий и всегда коварно, заискивающе улыбающийся. У него были густые песочного цвета усы и голубые глаза. Нынешний оратор был невысок, можно сказать, коротышка, к тому же худой, широкоротый, темноволосый и... крикливый. К его словам Селдон не прислушивался, но разобрал фразу "власть одного - многим", которую тут же подхватило множество голосов. "Неплохо, - подумал Селдон, - но как он собирается это осуществить и насколько серьезен?" Селдон пробежал глазами толпу и вскоре заметил Фингагелоса, аспиранта математического факультета, черноволосого курчавого парня не без способностей. - Фингагелос! - окликнул он аспиранта. - Профессор Селдон, - обернувшись, отозвался Фингагелос, в первое мгновение не узнавший декана без неизменного калькулятора в руках. Подойдя к Селдону поближе, он спросил: - Вы пришли послушать этого парня? - Просто решил узнать, по какому поводу шум. Кто это такой? - Его зовут Намарти, профессор. Он говорит от имени Джо-Джо. - Это я понял, - кивнул Селдон. Толпа снова взревела в ответ на очередной лозунг. - Но кто он такой, этот Намарти? Его имя мне ничего не говорит. С какого он факультета? - Он не из университета, профессор. Он один из людей Джо-Джо. - Если он не из университета, тогда, значит, не имеет права произносить тут речи без соответствующего разрешения. Как вы полагаете, есть у него такое разрешение? - Понятия не имею, профессор. - Что ж, давайте выясним. Селдон углубился было в толпу, но Фингагелос потянул его за рукав. - Не стоит, профессор. С ним молодчики. За спиной оратора действительно стояло шестеро дюжих парней. Они выстроились в цепочку, расставив ноги на ширину плеч и сложив руки за спиной. - Молодчики? - На всякий случай - мало ли что взбредет кому-то в голову. - Ну, тогда он уж точно не из университета, и будь у него даже разрешение на выступление, он не имеет права разгуливать тут с этими шалопаями. Так, Фингагелос, дайте-ка знать в университетскую службу безопасности. Хотя, по идее, они должны бы и сами уже быть здесь. - Думаю, они просто держатся подальше от неприятностей, - пробормотал Фингагелос. - Прошу вас, профессор, не стоит ничего такого затевать. Если вы хотите, чтобы я разыскал офицеров службы безопасности, я сделаю это, но очень прошу вас, подождите, пока они прибудут. - Возможно, мне удастся прекратить все это до их прихода. И Селдон стал решительно пробираться вперед. Это оказалось не так уж трудно. Многие из присутствующих на митинге сразу узнавали его, а те, кто не знал его лично, соответствующим образом реагировали на профессорскую нашивку на лацкане его куртки. Селдон добрался до помоста, ухватился руками за край и, негромко крякнув, подтянулся и забрался наверх. "А лет десять назад, - подумал он с горечью, - я бы запросто подтянулся на одной руке и крякать бы не пришлось". Профессор встал во весь рост. Оратор прервал речь на полуслове и уставился на него. Взгляд его был холоден и тревожен. Селдон спокойно сказал: - Попрошу ваше разрешение на выступление перед студентами, сэр. - Кто вы такой? - вызывающе громко спросил оратор. - Я профессор университета, - ответил Селдон так же громко. - Ваше разрешение, сэр. - Вы не имеете права требовать у меня какое-то там разрешение, - отпарировал оратор. Парни, стоявшие за его спиной, сбились теснее. - Если у вас нет разрешения, я бы посоветовал вам как можно скорее покинуть территорию университета. - А если я не сделаю этого? - Во-первых, сюда уже приглашены сотрудники службы безопасности. А во-вторых... Студенты, - обратился Селдон к толпе. - Мы пользуемся правом свободы слова и собраний в нашем кампусе, но можем лишиться своих привилегий, если позволим посторонним, без разрешения, произносить безответственные... Тут на его плечо легла тяжелая рука. Он вздрогнул. Обернувшись, он увидел, что рядом с ним стоит один из тех, кого Фингагелос назвал "молодчиками". С жутким акцентом - Селдон не успел понять, откуда этот мужлан был родом, - тот процедил сквозь зубы: - Пшел вон отсюда, да побыстрее! - Представители службы безопасности будут здесь с минуты на минуту. - В таком случае, - ухмыльнулся Намарти, - будет бунт. А нас этим не запугаешь. - Никакого бунта не будет, - покачал головой Селдон. - Чего вы добиваетесь? - спросил Селдон. - Я понимаю, вас бы это порадовало, но бунта не ждите. Всем вам придется убраться отсюда подобру-поздорову. - Он, дернув плечом и сбросив руку приспешника Намарти, снова обратился к студентам: - А мы об этом позаботимся, верно? Кто-то из толпы выкрикнул: - Это профессор Селдон! Не троньте его. Он наш человек! Селдон почувствовал, что настроение у собравшихся неоднозначное. Он знал наверняка, что некоторым забавно будет поглядеть на стычку посторонних со службой безопасности - именно забавно. Но тут были и те, кто питал к нему личные симпатии, и те, кто его не знал, но кому неприятен был сам факт грубого обращения с профессором университета. Тут взвизгнула женщина: - Осторожнее, профессор! Селдон мгновенно развернулся к молодчикам. Он прикидывал, справится ли - сработает ли реакция и хватит ли сил, несмотря на его навыки в рукопашной схватке. Было видно, что парни слишком уверены в себе. Один из парней двинулся на него. Он не торопился, что работало на Селдона. Вдобавок выбросил вперед руку - просто замечательно! Селдон схватил его за руку, крутанул ее, вскинул вверх, резко опустил вниз, крякнул (и зачем ему надо было крякать?), и парень плашмя рухнул на помост с вывихнутым плечом. Развитие событий принимало уж вовсе неожиданный оборот. Толпа оглушительно взревела. У студентов, судя по всему, проснулась местническая гордость. - Поддай-ка им как следует, проф! - воскликнул кто-то. Его голос поддержал дружный рев. Селдон пригладил волосы и постарался сдержать дыхание. Размахнувшись ногой, он поддел незадачливого противника и сбросил его с помоста. - Еще желаете? - вежливо спросил он. - Или все-таки уйдете тихо? Намарти и его охранники растерянно переминались с ноги на ногу. Селдон сказал им: - Я вас предупреждаю. Толпа теперь на моей стороне. Стоит вам только попытаться прикоснуться ко мне, и вас разорвут в клочья. Ну, кто следующий? Поехали. Подходите по одному. Голос его звучал все громче. Он пальцем поманил к себе молодчиков. Толпа торжествующе взревела. Намарти с места не двигался. Селдон по-кошачьи скользнул к нему и крепко ухватил за шею. А студенты уже карабкались на помост, выкрикивая: "Подходи по одному! Подходи по одному!" Вскоре между телохранителями Намарти и Селдоном выросла живая стена. Селдон крепче сжал горло Намарти и прошептал ему на ухо: - Вот как это делается, Намарти. Поверь мне - уж я-то знаю как. Этим не один год занимаюсь. Попробуй рвануться, сделай только шаг, и я сотворю с тобой такое, что ты никогда не сможешь больше произносить речей. Шепотом будешь говорить, голубчик, понял? Если тебе дорог твой голосок, делай, как я велю. Я тебя отпущу, а ты прикажи своим бульдогам убираться, да побыстрее. Попробуй хоть слово сказать не так, и оно будет твоим последним словом. А если тебе вздумается еще раз навестить кампус, пощады не жди. Я доведу дело до конца. Он тут же ослабил хватку. Намарти хрипло пробормотал: - Пошли отсюда все! Молодчики поспешно ретировались, окружив низверженного оратора. А когда буквально через несколько мгновений на поле брани появились-таки сотрудники службы безопасности, Селдон сказал: - Прошу прощения, джентльмены. Ложная тревога. По дороге домой Селдон испытывал недовольство собой - показал себя не с той стороны, с какой хотелось бы. В конце концов он никогда не был садистом. "А самое противное, - думал он, - что об этом наверняка узнает Дорс". Пожалуй, было бы лучше, если бы он сам ей все рассказал, а то ведь такое накрутят. Но ей все равно не понравится, даже если он сам все подробно расскажет. 3 Так оно и вышло. Дорс ждала Селдона у двери коттеджа в весьма выразительной позе - упоров руку в бок. Она выглядела почти такой же, какой ее впервые увидел Селдон восемь лет назад здесь, в этом самом университете: стройная, рыжеволосая. Ему она казалась красавицей, хотя, если судить объективно, не была такой уж красивой. Но Селдон с первых дней после их встречи и до сих пор не научился смотреть на нее объективно. "Дорс Венабили!" Глядя в спокойное лицо верной подруги жизни, Селдон подумал о том, что во множестве миров, да даже во многих секторах Трентора, он мог бы называть ее Дорс Селдон, но он понимал, что тогда бы она стала чем-то вроде его собственности, а ему самому этого не хотелось, хотя такой порядок вещей давно установился в Империи - жена принимала фамилию мужа. Покачав головой, от чего ее шелковистые локоны слегка растрепались. Дорс негромко проговорила: - Я уже все знаю, Гэри. Ну, что прикажешь с тобой делать? - Например, поцеловать. - Это можно, но сначала я все-таки сделаю тебе внушение. Входи, дорогой. - Она впустила Селдона в дом и закрыла дверь. - Послушай, милый, у меня работы по горло. Я все еще вожусь, как проклятая, с кошмарным периодом истории Тренторианского Королевства, который ты считаешь сверхважным для твоей работы. Ты прекрасно знаешь, что я до сих пор обязана этим заниматься. Это тем более моя обязанность теперь, когда у тебя наметился некоторый прогресс в психоистории. Что же, прикажешь бросить работу и таскаться повсюду за тобой, водить тебя за ручку? - Прогресс? Это было бы недурно. Но водить меня за ручку и защищать никакой нужды нет. - Нет? Я послала Рейча искать тебя. В конце концов ты задерживался, и я волновалась. Имею я право волноваться? Обычно ты меня предупреждаешь, если задерживаешься. Прости, если тебе не нравится моя роль телохранителя. Но, Гэри, я действительно твой телохранитель. - А не кажется ли вам, о телохранительница Дорс, что время от времени мне бывает желательно сорваться с поводка? - А если с тобой что-нибудь случится, что я скажу Демерзелю? - Я что, опоздал к обеду? Не пойму, мы разве теперь пользуемся услугами кухарки? - Нет. Просто я ждала тебя. Это ты привык обедать вовремя. Я очень тебя прошу, не бросай хорошую привычку. - Разве Рейч не сказал тебе, что со мной все в порядке? О чем вообще разговор? - Когда он тебя нашел, ты уже управился, и он вернулся домой раньше тебя, но ненамного. Подробностей я не знаю. Скажи мне, что ты там делал? Селдон пожал плечами. - Да ничего особенного. Собрался нелегальный митинг, и я его разогнал. У университета были бы большие неприятности, Дорс, если бы я этого не сделал. - Именно ты должен был этим заниматься? Гэри, ты больше не профессиональный борец. Ты... - Хочешь сказать - старик? - прервал ее Селдон. - Для борьбы - да. Тебе сорок. Как ты себя чувствуешь, кстати? - Нормально. Устал немного. - Можно себе представить. А в один прекрасный день, когда ты снова попытаешься разыгрывать из себя юного геликонского атлета, ты вернешься домой со сломанным ребром... А теперь рассказывай все. - Послушай, я говорил тебе, что Амариль предупредил меня - ну, насчет того, что демагогия Джо-Джо Джоранума грозит опасностью Демерзелю? - Джо-Джо. Да, помню. Ты давай про то, чего я не знаю. Что стряслось сегодня? - На поле собралась толпа. В кампус проник лазутчик Джо-Джо по имени Намарти и принялся разглагольствовать... - Намарти... Намарти. Джембол Дин Намарти, правая рука Джоранума. - Ну вот видишь, ты про него знаешь больше меня. Словом, он собрал огромную толпу, не имея разрешения на публичное выступление, и, думаю, надеялся, что ему со своими мордоворотами удастся затеять бунт. Им же, как воздух, необходимы такие спектакли, а если бы им удалось добиться хотя бы временного закрытия университета, они бы запросто сумели обвинить Демерзеля в нарушении принципов общественных свобод. Я думаю, его они винят абсолютно во всем, в чем только не лень. В общем, я им задал... Пришлось им убраться не солоно хлебавши. - Да ты, никак, гордишься собой? - А почему бы и нет? Совсем неплохо для сорокалетнего. - Так ты за этим полез в драку? Чтобы проверить, на что еще способен? Селдон рассеянно пробежал глазами обеденное меню. - Нет, - ответил он немного погодя. - Не за этим. Я на самом деле считал и считаю, что университету грозили лишние неприятности. И еще я думал о Демерзеле. Боюсь, внушение Амариля насчет грозящей ему опасности подействовало на меня сильнее, чем я ожидал. Это было глупо, Дорс, ведь я прекрасно понимаю, что Демерзель в силах сам о себе позаботиться. Но этого я не могу объяснить ни Юго, никому другому - никому, кроме тебя. - Он глубоко вздохнул и продолжал: - Какое счастье, что хотя бы с тобой я могу говорить об этом открыто. Ведь ты, так же как и я, знаешь, что наш Демерзель неприкасаем. Дорс нажала кнопку на выдвижной панели стены, и обеденный отсек комнаты осветился приятным, мягким розовато-персиковым светом. Они с Гэри сели к столу, уже накрытому к обеду. Безупречно белая скатерть, хрусталь, столовые приборы. Стоило им опуститься на стулья, как выдвижная панель поползла кверху и на столе одно за другим начали появляться блюда. В это время суток долго ждать не приходилось. Селдон уже привык к тому, что его теперешнее положение позволяет ему с такими удобствами питаться дома, не наведываясь в преподавательскую столовую. Он сдобрил еду изысканными специями, к которым они с Дорс пристрастились во время краткого пребывания в Микогене, - только специи и были хороши в этом странном, зациклившемся на дурацкой религии, прочно привязанном к прошлому, секторе. Дорс негромко спросила: - Что ты имеешь в виду под словом "неприкасаем"? - Послушай, дорогая, он способен воздействовать на эмоции. Не может быть, чтобы ты об этом позабыла. Если Джоранум и впрямь станет опасен, Демерзель сумеет его... (Селдон щелкнул пальцами, подбирая подходящее слово) изменить, заставить думать иначе. Дорс насупилась. Обед прошел в непривычной тишине. Только тогда, когда трапеза была завершена, и все, что было на столе - посуда, приборы, скатерть - уползли в образовавшееся посреди стола отверстие, которое тут же само собой закрылось. Дорс нарушила молчание. - Не хотелось бы говорить, Гэри, но я не могу долее держать тебя в неведении. - В неведении? - нахмурился Селдон. - Да. Мы никогда не говорили об этом. Собственно, я никогда и не думала, что придется об этом заговорить, но и у Демерзеля есть уязвимые места. Он не неприкасаем, Гэри, ему может грозить опасность, и Джоранум - опасность вполне реальная. - Ты не шутишь? - Нисколько. Просто ты плохо понимаешь, что такое роботы - такие сложные, как Демерзель. А я очень хорошо понимаю. 4 Оба умолкли, но лишь потому, что мысли беззвучны. А мысли Селдона просто-таки разбушевались. Все верно. Его жена прекрасно разбиралась в роботах. Это так удивляло Гэри, и удивляло так часто, что он в конце концов сдался и старался вовсе об этом не думать. Ведь если бы не Эдо Демерзель - робот. Гэри никогда бы не встретился с Дорс. Дорс _р_а_б_о_т_а_л_а_ на Демерзеля, и именно Демерзель "приставил" Дорс к Гэри восемь лет назад, дабы она охраняла ученого во время его скитаний по разным секторам Трентора. И хотя теперь она была его женой, помощницей, его "лучшей половиной", Гэри до сих пор нет-нет да задумывался о странной связи Дорс с роботом Демерзелем. Это оставалось единственной областью жизни Дорс, куда Гэри не имел доступа. И это было самым болезненным вопросом их отношений. Жила ли Дорс с Селдоном, повинуясь приказу Демерзеля, или потому, что любила все-таки? Ему хотелось верить в последнее, и все же... Его жизнь с Дорс Венабили была счастливой, но при определенном условии. И условие это было тем более жестким, что установилось не в итоге какого-либо обсуждения или договора между ними, а за счет обоюдного молчаливого согласия. Селдон понимал, что обрел в Дорс все, что бы ему хотелось видеть в образе жены. Правда, у них не было детей, но он этого и не ждал, да, честно говоря, и не слишком желал. У него был Рейч, к которому он чувствовал искреннюю отцовскую привязанность - такую сильную, будто Рейч и впрямь был его родным ребенком. И вот Дорс заставила его погрузиться в мысли о том, о чем он думать вовсе не хотел. Потеряло силу их обоюдное согласие. А ведь только за счет этого согласия они и были спокойны и счастливы уже столько лет. Селдон разнервничался, но постарался прогнать невеселые мысли прочь. Он смирился с тем, что его жена считает себя его защитницей, пусть так и будет. В конце концов, это же с ним она живет под одной крышей, сидит за одним столом и разделяет супружеское ложе - с ним, а не с Демерзелем. Размышления его прервал голос жены. - Я сказала... Гэри, ты спишь, что ли? Селдон слегка вздрогнул. Значит, она уже не в первый раз к нему обращается, а он не слышит, так глубоко задумался. - Прости, дорогая. Нет, я не сплю. Просто размышляю о том, как да должен отреагировать на твое заявление. - Насчет роботов? - уточнила она, произнося запретное слово совершенно спокойно. - Ты сказала, что я не разбираюсь в них так хорошо, как ты. Как я должен на это реагировать? То есть без обиды, - добавил он чуть погодя, понимая, что здорово рискует. - Я же не сказала, что ты вообще не разбираешься в роботах. Если уж цитируешь меня, то цитируй точно. Я сказала, что ты плохо их п_о_н_и_м_а_е_ш_ь_. Уверена, знаешь ты о них многое, пожалуй, намного больше меня, но знать и понимать - не всегда одно и то же. - Послушай, Дорс, ты, по-моему, нарочно говоришь загадками, просто чтобы позлить меня. А парадоксы возникают лишь из дилетантизма - невольного или преднамеренного. Мне это не нравится ни в науке, ни в обычном разговоре, разве только ради смеха, но, похоже, сейчас не место юмору. Дорс рассмеялась так, как могла смеяться только она - негромко, нежно, словно веселье было для нее неким сокровищем и она не желала им разбрасываться. - Видимо, парадокс заставил тебя заговорить столь патетическим тоном, а ты всегда ужасно смешной, когда так говоришь. Я все объясню. Вот уж вовсе не собиралась тебя злить. Она наклонилась, погладила мужа по руке, а он с удивлением и растерянностью обнаружил, что его рука непроизвольно сжалась в кулак. - Ты много говоришь о психоистории. По крайней мере, со мной. Это тебе известно? - спросила Дорс. Селдон откашлялся. - Если говорить о психоистории, то тут я полагаюсь на твое милосердие. Проект секретен. Секретен по самой своей сути. Психоистория будет работать, если только люди, которых она касается, не будут ничего знать о ней. Поэтому говорить о проекте я могу только с Юго и с тобой. Что касается Юго, то тут речь об интуиции. Он блестящий ученый, но настолько дерзок, что способен прыгнуть в пекло с завязанными глазами, и тогда приходится играть роль сдерживающего фактора. Видимо, мне суждено всю жизнь присматривать за ним, опекать. У меня, правда, тоже порой мелькают дикие мысли, и это помогает мне порой слушать, как они звучат, даже тогда, - улыбнулся он, - когда ты откровенно даешь мне понять, что не понимаешь ни слова из того, о чем я говорю. - Знаю, что я твой демонстрационный стенд, и не имею ничего против, Гэри, так что не надо делать поспешных выводов и менять привычки. Естественно, я почти ничего не понимаю в математике, я всего-навсего историк, даже не ученый-историк. И сейчас все мое время занято изучением воздействия экономических изменений на развитие политических событий... - Да, и, между прочим, тут я твой демонстрационный стенд, или ты не замечаешь? То, чем ты сейчас занимаешься, понадобится мне в один прекрасный день для психоистории, а посему у меня есть подозрение, что тогда ты мне окажешь неоценимую помощь. - Прекрасно! Вот мы и выяснили, почему ты со мной живешь, - я, собственно, и так догадывалась, что не из-за моей блистательной красоты, - а теперь позволь, я продолжу свое объяснение. Так вот, изредка, в тех случаях, когда ты отступаешь от чистой математики, мне кажется, что я начинаю улавливать ход твоих мыслей. Несколько раз ты пытался разъяснить мне нечто, что ты называешь необходимостью минимализма. Думаю, я тебя правильно поняла. Под этим ты имеешь в виду... - Я знаю, что я имею в виду. - Гэри, утихомирься, - чуть обиженно урезонила его Дорс. - Я вовсе не собираюсь объяснять это тебе. Я себе пытаюсь объяснить. Ты же сказал, что ты мой демонстрационный стенд, вот и побудь им немного. Честная игра, не так ли? - Честная-то она честная, но если ты собираешься обвинить меня в высокопарности, когда я говорю, что единственное маленькое... - Хватит! Замолчи! Ты говорил мне, что минимализм является одним из главнейших принципов прикладной психоистории, в способности менять нежелательный ход событий на желаемый или, по крайней мере, на менее нежелаемый. Ты говорил, что изменения должны быть самыми незаметными, самыми минимальными, какие только возможны... - Верно, - кивнул Селдон. - Это потому... - Позволь, Гэри, - прервала его Дорс. - Объясняю сейчас я. Мы оба прекрасно знаем, что ты все отлично понимаешь. Минимализм нужен из-за того, что любое изменение дает мириады побочных явлений, а это не всегда позволительно. Если же изменение слишком велико и побочных явлений, следовательно, огромное количество, становится очевидно, что итог будет слишком далек от того, что задумано, и более того - он станет совершенно непредсказуем. - Все точно, - подтвердил Селдон. - В этом суть хаотического эффекта. Проблема состоит в том, существуют ли бесконечно малые изменения, способные сделать результат предсказуемым, или история человечества неизбежно и неизменно хаотична во всех отношениях. Именно поэтому я и полагал вначале, что психоистория не... - Знаю, знаю, но дай же мне договорить! Дело вовсе не в том, каждое ли изменение можно довести до минимума. Дело в том, что любое изменение, превышающее пределы минимума, хаотично. Может оказаться так, что нужное изменение равно нулю, а если не нулю, то какой-то очень малой величине, и тогда основной проблемой станет то, как обнаружить некоторое изменение, достаточно малое, и все же больше нуля. Вот примерно так я понимаю то, что ты называешь минимализмом. - Более или менее верно, - согласился Селдон. - Безусловно, на языке математики это можно было бы выразить более четко и кратко. Вот посмотри... - Смилуйся! - проговорила Дорс. - Итак, раз ты знаешь, какое значение этот момент имеет для психоистории, тебе должно быть понятно многое относительно Демерзеля. У тебя есть знания, но нет понимания. А нет его потому, что тебе никогда не приходило в голову попробовать применить правила психоистории к Законам Роботехники. Селдон отрицательно помотал головой и пробормотал: - Ну, теперь я уж точно не понимаю, к чему ты клонишь. - Но ведь это так просто! Робот тоже пользуется принципами минимализма, Гэри. Согласно Первому Закону, робот не может нанести вред человеку. Это - главное правило для обычных роботов, но Демерзель совершенно необычен, и для него выше Первого Закона стоит Нулевой. А Нулевой Закон гласит, что робот не может нанести вред всему человечеству. И это ставит Демерзеля точно в такие же рамки, в каких находишься ты, работая йод психоисторией. Понимаешь теперь? - Вроде бы, да. - Надеюсь. Так вот, если Демерзель и обладает способностью изменять сознание людей, он должен делать это без нежелательных побочных явлений, а поскольку он занимает пост премьер-министра Императора, таких побочных явлений - бессчетное количество. - И какое это имеет отношение к нынешней ситуации? - Сам подумай! Ты не можешь сказать никому, кроме меня, конечно, что Демерзель - робот; он так все устроил, что ты просто не можешь ни с кем об этом говорить. Но чего стоило произвести такой поворот в твоем сознании? Скажи честно, тебе хочется поведать людям, что он - робот? Тебе хочется прекратить его существование и деятельность, когда ты напрямую зависишь от его покровительства, защиты, когда ты обязан ему самой возможностью работать спокойно? Нет, конечно. Следовательно, изменения, произведенные с твоим сознанием, должны быть исключительно минимальными, такими, чтобы их хватало ровно настолько, чтобы ты не проговорился в момент возбуждения или беззаботности. Изменения настолько минимальны, что у них практически нет побочных явлений. Вот именно так Демерзель и пытается править всей Империей. - Ну а в случае с Джоранумом? - Тут дело совсем другое. Какие бы ни были у него мотивы, он - ярый, откровенный противник Демерзеля. Несомненно, Демерзель мог бы все переменить, но исключительно ценой таких изменений в личности Джоранума, что в итоге Демерзель просто не смог бы предугадать результатов. И вместо того чтобы рисковать возможностью нанести вред Джорануму, вызывать побочные явления, следствием которых может быть нанесение вреда другим людям, а возможно, и всему человечеству, он должен не трогать Джоранума, не трогать до тех пор, покуда не придумает, не найдет какого-то маленького изменения, совсем крохотного, с помощью которого можно было бы спасти положение, никому не навредив. Вот почему Юго прав, вот почему Демерзель действительно уязвим. Селдон слушал молча. Похоже, он крепко задумался. Прошло несколько минут, и наконец он сказал: - Раз Демерзель не может ничего поделать, значит, этим обязан заняться я. - Он ничего не может поделать, но что же можешь поделать ты? - Я дело другое. Я не связан с Законами Роботехники. Мне нет нужды обременять себя непрерывными мыслями о минимализме. А для начала мне необходимо повидаться с Демерзелем. Дорс разволновалась не на шутку. - Необходимо? Я уверена, демонстрировать ваше знакомство особого смысла не имеет. - Видишь ли, настало время, когда довольно притворяться, будто бы мы с ним незнакомы. Естественно, я не собираюсь наносить ему визит под рев фанфар и с предварительным торжественным объявлением по головидению. Но увидеться с ним мне очень нужно. 5 Селдон безумно злился. Проклятое время, проклятый возраст! Восемь лет назад, когда он впервые попал на Трентор, он бы не задумывался, а действовал. Тогда у него ничегошеньки не было за душой - гостиничный номер и пожитки, которые запросто можно было унести с собой, то бишь свободен, как птица, и мог летать по всему Трентору, куда вздумается. А теперь... Ученые советы, необходимость беспрерывно принимать какие-то решения, работа, работа... Нелегко было бросить все это и помчаться к Демерзелю. Допустим, даже если он сумел бы действительно вырваться - у самого Демерзеля дел было по горло. Да, выкроить время, чтобы они оба имели возможность встретиться, прямо скажем, было нелегко. Нелегко было и смотреть, как Дорс покачивает головой. - Просто не представляю, что ты собираешься делать, Гэри. Он нетерпеливо ответил: - Я тоже, Дорс, не представляю, что мне нужно делать. Надеюсь понять ч_т_о_, но для этого мне надо встретиться с Демерзелем. - Твоя первейшая обязанность - психоистория. Он тебе скажет именно это. - Может быть. Вот я и выясню. И теперь, как раз тогда, когда восемь дней спустя, он выбрал время для встречи с премьер-министром, Селдон получил послание. Старомодные, несколько вычурные буквы загорелись на стенном экране в кабинете Селдона. 6 Гэри Селдон придал лицу отсутствующее выражение и склонил голову ровно настолько низко, чтобы засвидетельствовать подобающую случаю почтительность. Он успел до встречи внимательно рассмотреть несколько голографических портретов Джоранума, но, как это часто бывает, наяву человек оказывается не совсем таким, а порой - и совсем не таким, как на голограммах, как бы старательно они ни были изготовлены. "Вероятно, - подумал Селдон, - все дело в том, как реагируешь на реальность". Джоранум оказался высоким мужчиной - во всяком случае, не ниже Селдона ростом, но гораздо плотнее профессора. И дело тут было вовсе не в мускулатуре, поскольку он, не будучи тучным, производил впечатление человека мягкотелого. Округлое лицо, густая шапка волос (скорее песчаных, чем желтых), ясные голубые глаза. Одет Джоранум был небрежно, физиономию его украшала полуулыбка, создававшая иллюзию дружелюбия и расположенности, но не оставлявшая при всем при том сомнений, что это, увы, иллюзия, и ничего больше. - Профессор Селдон, - обратился он к Гэри глубоким, низким, хорошо поставленным голосом профессионального оратора, - я счастлив видеть вас. Вы были очень добры, что позволили мне навестить вас. Думаю, вы не будете возражать против того, что я прибыл к вам не один, а вместе со своим ближайшим помощником, моей, так сказать, правой рукой, хотя и не предупредил вас об этом заранее. А вы, видимо, с ним уже знакомы. - Да, знаком. И прекрасно помню, при каких обстоятельствах состоялось наше знакомство. Селдон несколько насмешливо взглянул на Намарти, более внимательно, чем в прошлый раз, разглядывая его. Намарти был среднего роста, с тонкими чертами лица, бледный, темноволосый, широкоротый. Ни полуулыбки, ни какого-то иного выражения лица - только осторожность и внимание. - Мой друг, доктор Намарти, его специальность - древняя литература, пришел к вам по собственной инициативе. Извиниться, - уточнил Джоранум, бросив быстрый взгляд на Намарти. Тот, слегка поджав губы, проговорил бесцветным голосом: - Я сожалею, профессор, о том, что произошло тогда на поле. Я попросту был не в курсе тех строгих правил, которыми регламентируются в вашем университете подобные собрания, и несколько увлекся. - Что вполне понятно, - сказал Джоранум. - Ничем другим и объяснить невозможно. И потом, он понятия не имел о том, кто вы такой. Думаю, теперь мы все можем забыть об этом досадном инциденте. - Уверяю вас, джентльмены, - сказал Селдон, - что я не имею ни малейшего желания вспоминать о нем. Позвольте представить вам моего сына, Рейча Селдона. Как видите, я тоже не один. Рейч очень вырос. Теперь он ходил с усами - густыми, черными, как подобает истинному далийцу. Восемь лет назад, когда он познакомился с Селдоном, никаких усов у него, конечно, не было и в помине. Тогда он был беспризорником, голодным оборвышем. Он был невысок, но крепок, мускулист и ловок, глаза его дерзко сверкали, словно он старался за счет заносчивости прибавить пару-тройку дюймов к своему росту. - Доброе утро, молодой человек, - поздоровался с Рейчем Джоранум. - Доброе утро, сэр, - учтиво ответил Рейч. - Прошу садиться, джентльмены, - пригласил гостей Селдон. - Могу я предложить вам чего-нибудь выпить или закусить? Джоранум поднял вверх руки. - Нет-нет, сэр. Мы же не в гости к вам явились. - Опустившись в предложенное кресло, он добавил: - Хотя очень надеюсь, что в будущем и в гости мы к вам не раз зайдем. - Ну, если речь о деле, то я весь - внимание. - До меня дошли слухи, профессор Селдон, о том маленьком происшествии, которое вы столь любезно согласились не вспоминать, вот я и удивился, почему вы решились на отчаянный поступок. Ведь это было рискованно, согласитесь. - Представьте себе, я так не думал. - А вот я думал. Потому и решил узнать о вас по возможности больше, профессор Селдон. Вы интересный человек. Вы с Геликона, если не ошибаюсь. - Да, я там родился. Ваши сведения точны. - А на Тренторе вы восемь лет. - Это тоже ни для кого не секрет. - А знаменитость вам принес самый первый доклад о том... как это вы называете, о психоистории, не так ли? Селдон едва заметно покачал головой. Как часто он сожалел об этой неосторожности. Конечно, тогда ему и в голову не могло прийти, что это неосторожность. Он улыбнулся. - Юношеский энтузиазм. Из этой затеи ничего не вышло. - Так ли? - Джоранум оглядел кабинет с довольным изумлением. - И все-таки вы нынче декан математического факультета в одном из самых престижных университетов Трентора, а ведь вам всего сорок, если не ошибаюсь. Мне, между прочим, сорок два, поэтому я не смотрю на вас с высоты возраста. Видимо, вы просто-таки выдающийся математик, коли сумели добиться такого высокого положения. Селдон пожал плечами. - Мне как-то в голову не приходило думать об этом. - Либо вы выдающийся математик, либо у вас влиятельные друзья. - Никто не отказался бы от протекции влиятельных друзей, мистер Джоранум, но тут, я думаю, вы ошибаетесь. У университетских профессоров такие друзья - редкость, да и вообще друзья, если на то пошло. Он улыбнулся. Улыбнулся и Джоранум. - А как вам кажется. Император - влиятельный друг, профессор Селдон? - Влиятельный, конечно, но какое это имеет отношение ко мне? - А у меня такое впечатление, знаете ли, что Император - ваш друг. - Уверен, в моем досье, мистер Джоранум, есть отметка о том, что я побывал на аудиенции у Его Императорского Величества восемь лет назад. Наша встреча длилась около часа, и тогда я не заметил с его стороны каких-либо признаков дружеского расположения. С тех пор я с ним ни разу не встречался и даже не видел его - ну, разве что по головидению. - Но, профессор, вовсе необязательно встречаться с Императором лично, для того чтобы он числился во влиятельных друзьях. Вполне достаточно встречаться с Эдо Демерзелем, премьер-министром Императора. Демерзель - ваш опекун, а раз так, можно с уверенностью сказать, что и Император тоже. - Простите, вы эти сведения тоже из моего досье почерпнули - относительно того, что премьер-министр - мой опекун? Или отыскали что-то другое, что позволило вам прийти к такому заключению? - Зачем заглядывать в досье, когда и так прекрасно известно, что между вами существует связь? Вы это знаете, и я тоже это знаю. Так давайте примем это как данность и продолжим. И прошу вас, - он снова поднял руки в знак протеста, - только не надо искренних возражений, умоляю. Трата времени, ничего больше. - На самом деле, - сказал Селдон, - я как раз собирался спросить вас: почему вы так уверены в том, что ему вздумалось оказывать мне протекцию? С какой стати? - Профессор! Ну зачем вы так? Хотите выставить меня наивным дурачком? Я имею в виду вашу психоисторию, ведь она так нужна Демерзелю. - А я вам уже сказал, что все это - не более чем юношеские мечты, которые ни к чему не привели. - Вы мне можете говорить что угодно, профессор, но я не собираюсь верить каждому вашему слову. Позвольте, я вам скажу откровенно. Я читал тот ваш доклад и попытался понять, о чем в нем речь. Мне помогли математики. У меня и математики в штате имеются, вы не думайте. Так вот, они сказали мне, что это дикая мечта и совершенно невероятное... - Я с ними полностью согласен, - кивнул Селдон. - И все же у меня такое чувство, что Демерзель ждет, когда вы свою психоисторию разработаете и внедрите в практику. Ну а если _о_н_ не ждет, _я_ согласен ждать. И для вас, профессор Селдон, было бы намного лучше, если бы я подождал. - Это почему же? - Потому что Демерзель на своем посту долго не удержится. Общественное мнение все сильнее отворачивается от него. Очень может быть, что скоро, когда Император устанет от присутствия рядом с собой непопулярного премьер-министра, грозящего опрокинуть трон, на котором Император восседает, он быстренько подыщет ему замену. И очень может быть, что этой заменой окажется моя скромная персона. А вам все равно нужен будет опекун, кто-то, кто сможет обеспечить вам сносное существование и спокойные условия для работы. - И этим опекуном станете вы? - Конечно, и по той же самой причине, по которой эту роль исполняет Демерзель. Мне нужен практический метод применения психоистории, с помощью которого я мог бы более успешно править Империей. Селдон понимающе кивнул; немного помолчав, сказал: - В таком случае, мистер Джоранум, что толку мне об этом задумываться? Я ведь всего-навсего скромный ученый, живущий тихой жизнью, занятый безвредной математической и педагогической деятельностью. Следовательно, я совершенно спокойно могу продолжать заниматься своими делами. Деритесь себе на здоровье с премьер-министром. Кто бы из вас ни победил, у меня все равно будет опекун - ну, _т_а_к_ я вас, по крайней мере, понял. Джоранум прищурился. - Доктор Селдон, вы патриот? - Ну конечно. Империя дала человечеству тысячелетия мира - во всяком случае, в основном, мира - и обеспечила неуклонное развитие. - Все точно. Но только прогресс несколько замедлился в последние пару столетий. Селдон рассмеялся. - Я таких подробностей не изучал. - А вам это и не нужно. Вы знаете, что в политическом смысле последнее столетие, да и предыдущее, были временами непрерывных заварушек. Царствование каждого из Императоров долго не длилось и порой еще более сокращалось за счет покушений... - Даже разговор об этом, - прервал его Селдон, - равен измене. Лучше бы вам не... - Послушайте, - сказал Джоранум, откинувшись на спинку кресла, - видите, как все шатко? Империя гибнет. И я готов говорить об этом открыто. И мои последователи также не боятся говорить об этом открыто, поскольку на все сто уверены в этом. Нам нужен некто, стоящий по правую руку от Императора, кто мог бы управлять Империей, подавлять бунтовские настроения, которые то и дело вспыхивают где угодно, привести вооруженные силы в состояние боеготовности, в котором им просто подобает находиться, возглавить экономику... Селдон протестующе взмахнул рукой. - И вы все это сумеете, так, что ли? - Мне хотелось бы стать этим человеком. Дело будет нелегкое, и сильно сомневаюсь, что выискалось бы много охотников им заняться, - да это и понятно. Демерзель, безусловно, уже не тянет. При нем упадок Империи только ускоряется, и скоро дело дойдет до полного распада. - А вы, стало быть, можете предотвратить упадок? - Да, доктор Селдон. С вашей помощью. С помощью психоистории. - Но, может быть, и Демерзель смог бы остановить упадок с помощью психоистории, если бы такая наука существовала? Джоранум, не моргнув глазом, заявил: - Она существует. И давайте не будем притворяться, что это не так. Однако ее существование Демерзелю не помогает. Психоистория - не более чем инструмент. Значит, нужен разум, чтобы понять ее, и умение, чтобы работать. - И все это у вас, как я понимаю, имеется? - Да. Я знаю, на что способен. Мне нужна психоистория. Я хотел бы ею пользоваться. Я хочу ее иметь. Селдон покачал головой. - Хотеть не запрещается. У меня ее нет. - Нет, _е_с_т_ь_. И спорить я не намерен. Джоранум наклонился вперед, словно хотел, чтобы Селдон лучше его расслышал. - Вы утверждаете, что вы - патриот. Я обязан сместить Демерзеля и занять его место ради предотвращения распада Империи. Однако сам факт смены лидеров может отчаянно ослабить и без того шаткое положение. Вы ведь не хотите этого? Вот _в_ы_ и подскажите мне, как нужно действовать, чтобы добиться желаемого деликатно, без вреда и шума, - ради жизни всех нас. - Я не могу, - сказал Селдон. - Вы приписываете мне знания, которыми я не обладаю. Хотел бы помочь, но, увы, не имею возможности. Джоранум резко встал. - Хорошо. Теперь вам все известно. Вы знаете, что у меня на уме и чего я хочу от вас. Подумайте. А больше подумать прошу об Империи. Вам, может быть, кажется, что вы чем-то обязаны Демерзелю - этому отравителю всех населенных людьми миллионов планет - ну, например, дружеским расположением. Будьте осмотрительны. То, чем вы занимаетесь, способно поколебать самые основы Империи. Я прошу вас о помощи во имя квадриллионов людей, населяющих Галактику. Повторяю, подумайте об Империи. К концу тирады голос Джоранума перешел на могущественный и пугающий полушепот. Селдон почувствовал, что его пробирает дрожь. - Я и не забываю об Империи, - ответил он. - Вот и все, о чем я прошу вас сейчас, - сказал Джоранум. - Благодарю за то, что приняли и выслушали меня. Селдон проводил взглядом Джоранума и его спутника и еще долго смотрел на бесшумно закрывшуюся за ними дверь. Он нахмурился. Что-то не давало ему покоя, но _ч_т_о_, он сам пока понять не мог. 7 Намарти не спускал с Джоранума глаз. Оба сидели в надежно экранированном офисе в секторе Стрилинг. Пока тут было весьма скромно - позиции партии Джоранума в Стрилинге были еще слабоваты, но это ничего, скоро они тут обоснуются посолиднее. Просто поразительно, как быстро пустило корни их движение. Всего лишь три года назад их деятельность была начата на пустом месте, а теперь вовсю давала ростки - где-то заметнее, где-то меньше - по всему Трентору. Внешние Миры пока что оставались практически недоступными. Демерзель упорно трудился, оберегая их покой, но в этом как раз и состояла его ошибка. Именно здесь, на Тренторе, бунты были особенно опасны. Где угодно их можно было взять под контроль, остановить. А здесь Демерзеля можно было одолеть. Странно, что он этого не понимал, однако Джоранум всегда придерживался мнения о том, что репутация Демерзеля раздута, что, если кому-либо взбрело бы в голову ковырнуть острым ножичком, драгоценная раковина оказалась бы пустой, и что Император не стал бы с ним долго церемониться, если бы его собственная жизнь была поставлена на карту. Пока, по крайней мере, все прогнозы Джоранума сбывались. До сих пор у него не было ни единого промаха, не считая досадного провала в Стрилингском университете, случившегося с легкой руки этого Селдона. Именно поэтому Джоранум и напросился к нему с визитом. В его деле мелочей не было. Любую занозу нужно было немедленно удалять. Джоранум наслаждался чувством непотопляемости, и Намарти вынужден был признать, что неразрывная цепь успехов являлась надежнейшим залогом того, что цепь эта и далее останется неразрывной. Людям свойственно принимать сторону победителя, пусть даже его мнение расходится с их собственным. Дилетантов и неудачников люди не жалуют. Но вот была ли беседа с Селдоном звеном в цепи успехов или стала следующей занозой? Намарти был вовсе не в восторге от того, что Джоранум потащил его с собой извиняться, да и толку от этого, по его впечатлению, не вышло никакого. Теперь Джоранум сидел, задумавшись и посасывая большой палец, словно пытался высосать оттуда что-то питательное. - Джо-Джо, - негромко произнес Намарти. Он был одним из немногих, кому было позволено так обращаться к Джорануму в приватной обстановке, называя его этим уменьшительным именем, которое нараспев выкрикивали толпы народа. Джоранум мирился с этим на публике, но в личных беседах требовал к себе уважения ото всех, исключения делались для немногих преданных друзей, с которыми его связывали долгие отношения. - Джо-Джо, - повторил Намарти. Джоранум поднял взгляд. - Да, Дж.Д., в чем дело? - отозвался он несколько раздраженно. - Что мы будем делать с этим Селдоном, Джо-Джо? - Делать? Пока ничего. Позднее, может быть, он присоединится к нам. - Но зачем ждать? Можно надавить на него. Потянуть за кое-какие ниточки в университете, и ему небо покажется с овчинку. - Нет-нет. Пока Демерзель нам не мешал идти своей дорогой. Тупица. Он слишком доверчив. Но меньше всего мне хотелось бы, чтобы он начал действовать, до того как мы будем полностью готовы. А непродуманный, грубый шаг в отношении Селдона может спровоцировать Демерзеля на ответные действия. Думаю, Демерзель возлагает на Селдона большие надежды. - Из-за этой самой психоистории, что ли? - Именно. - А что это за штука? Я об этом не слыхал даже. - Не ты один. Это математический подход к анализу человеческого общества, в результате которого становится возможным предсказание будущего. Намарти нахмурился и невольно отодвинулся подальше от Джоранума. Что он, шутит, что ли? Хочет насмешить его? У Намарти с чувством юмора всегда было туго. - Предсказание будущего? - переспросил он. - Это как? - Ха! Если бы я знал как, зачем бы мне было нужно таскаться к Селдону? - Честно говоря, не верится мне в это, Джо-Джо. Как это можно предсказывать будущее? Как гадалки? - Я тоже так думал, но, после того как Селдон испортил затеянный тобой митинг, я поинтересовался его карьерой. От и до. Восемь лет назад он явился на Трентор и прочел доклад о психоистории на математическом конгрессе. И все. Больше он к этому не возвращался. Полное молчание. - Похоже, что в этом и нет ничего. - О нет, как раз наоборот. Если бы не наступила сразу же после доклада такая тишина, если бы сообщения шли на убыль постепенно, если бы критики высмеяли его доктрину, вот тогда, согласен, ничего бы в этом не было. Но это внезапное молчание означает, что вся ситуация вокруг психоистории помещена в самый мощный морозильник. Очень может быть, именно поэтому Демерзель нас и пальцем не трогает Очень может быть, что им руководят не дурацкая доверчивость и верхоглядство, а психоистория, с помощью которой предсказано нечто такое, чем Демерзель решил воспользоваться в нужный момент. Коли так, мы провалимся, если только не сумеем сами воспользоваться психоисторией. - Но Селдон утверждает, что ее не существует. - А ты бы не утверждал, будь ты на его месте? - Все равно я считаю, что на него стоит надавить. - Бесполезно, Дж.Д. Ты когда-нибудь слыхал рассказ о топоре Венна? - Нет. - Если бы ты тоже был с Нишайи, наверняка слыхал бы. У меня на родине это - знаменитая сказка. Короче говоря, этот Венн был лесоруб, и у него был волшебный топор, которым можно было без труда свалить любое дерево. Сам понимаешь, вещь жутко ценная, но Венн не старался ни от кого прятать свой топор. И тем не менее никто и не пытался его украсть, поскольку никто, кроме самого Венна, не в силах был поднять топор, не говоря уже о том, чтобы размахнуться и ударить им по дереву. Ну так вот, в настоящее время никто, кроме Селдона, не в силах управиться с психоисторией. Окажись он на нашей стороне только потому, что мы вынудили его к этому, мы никогда не сможем быть уверенными в его верности. Разве он не сумеет предпринять такие действия, что они покажутся нам полезными и нужными, но проделает это так хитро, что в конце концов мы сядем в лужу. Нет, на нашу сторону он должен перейти добровольно и работать на нас, потому что будет желание, чтобы мы победили. - И как же мы этого добьемся? - У Селдона есть сын. Рейч - вроде бы так он его называл. Ты его хорошо рассмотрел? - Не очень. - Ох, Дж.Д., Дж.Д., проиграешь, друг мой, если не будешь во все как следует вникать. В нашем деле надо глядеть в оба. Этот юноша меня слушал с горящими глазами. На него мои доводы явно произвели впечатление. Единственное, что я про себя знаю точно, так это то, какое впечатление произвожу на людей. Я всегда знаю наверняка, когда я человека потряс до глубины души, когда мой слушатель и зритель готовы передумать. Джоранум улыбнулся. Только теперь на лице его играла не формальная полуулыбка-маска, которую он выносил на публику. На этот раз это была холодная и, пожалуй, даже страшная ухмылка. - Подумаем, как нам быть с Рейчем, - сказал он, - и нельзя ли добраться до Селдона через него. 8 После того как двое политиканов ретировались, Рейч пригладил усы и взглянул на Селдона. Он испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие, приглаживая усы. Здесь, в секторе Стрилинг, кое-кто из мужчин носил усы, но им было безнадежно далеко до Рейча. А большинство разгуливали с сиротливо оголенными верхними губами. Селдон тоже был безусый, а потому на Рейча производил впечатление внешне человека унылого, без изюминки. Да, собственно, при его цвете волос от усов проку было бы мало. Рейч немного подождал, думая, что Селдон сам выйдет из раздумий, но в конце концов не выдержал. - Па! - окликнул он профессора. Селдон посмотрел на него и растерянно спросил: - Что? Наверное, рассердился, что побеспокоил его, решил Рейч и сказал: - Мне кажется, ты зря принял этих парней. - О? Это почему же? - Ну, этот-то, худющий, не помню, как его звать, это же тот самый, кого ты отделал тогда, на поле. Он наверняка это запомнил. - Он же извинился. - Он этого не хотел. А другой, Джоранум, этот вообще, по-моему, личность опасная. А если бы у них было оружие? - Что? Здесь, в университете? В моем кабинете? Нет, невозможно. Тут тебе не Биллиботтон. Да и потом, даже если бы они попытались затеять потасовку, я бы с ними легко управился. С обоими. - Не знаю, - покачал головой Рейч. - Ты... - Молчи, неблагодарное чудовище, - прервал его Селдон, предостерегающе подняв указательный палец. - Сейчас ты начнешь говорить точно так же, как твоя матушка, а я от нее уже наслушался. Я не старею, по крайней мере, _н_е _с_л_и_ш_к_о_м_ еще состарился. И потом, ты был рядом, а ты в драке мне не уступишь. Рейч наморщил нос. - От драки толку чуть. - Он, конечно, хотел сказать: "драться бесполезно". Время от времени, хотя прошло уже целых восемь лет, Рейч, нет-нет, да и сбивался на далийский акцент, безошибочно указывающий на его происхождение из низших слоев общества. Вдобавок он был невысокого роста, и это порой жутко раздражало его. Но главное, у него были усы, и никому не удавалось пока унизить его. - А что ты собираешься делать с этим Джоранумом? - Пока ничего. - Послушай, па. Я пару раз видел Джоранума по головизору. Я даже записал его речи. Про него же все болтают напропалую, вот я и решил посмотреть, что он скажет. И знаешь, что-то есть в его трепе. Мне он ни чуточки не нравится, я не верю ему, и все-таки _ч_т_о_-_т_о_ в нем есть этакое. Он хочет, чтобы у всех секторов были равные права и возможности, - в этом же нет ничего дурного, верно? - Конечно, нет. Любой цивилизованный человек подписался бы под этим. - Так почему же тогда у нас все не так? Император под этим подпишется? А Демерзель? - Императору и премьер-министру приходится заботиться обо всей Империи. Они не могут все время думать только о Тренторе. А Джорануму легко разглагольствовать о равенстве. У него никакой ответственности ни за что нет. Занимай он правящий пост, он бы быстро убедился, что это колоссальный труд - править двадцатью пятью миллионами миров. Да и не только в этом дело. Он бы постоянно сталкивался с сопротивлением, которое бы оказывали ему сами секторы. Каждому из них хочется побольше равенства для себя - но не столько же для других. Скажи, Рейч, тебе не кажется, что Джорануму надо бы дать возможность поуправлять, хотя бы для того, чтобы мы увидели, на что он способен? - Не знаю, - пожал плечами Рейч. - Я просто думаю... Но я точно знаю, если бы он попробовал тебя хоть пальцем тронуть, я бы его придушил на месте. - Следовательно, любовь ко мне для тебя стоит выше судьбы Империи? - Еще бы. Ты - мой отец. Селдон с любовью посмотрел на Рейча, но не прочел в его взгляде того, что позволило бы ему окончательно успокоиться. Каковы были на самом деле гипнотические чары Джоранума? 9 Гэри Селдон откинулся на спинку стула, которая слегка подалась назад. Полулежа, закинув руки за голову, он прикрыл глаза. Казалось, он дремлет. Дорс Венабили сидела в противоположном конце комнаты около выключенного визора. Микрофильмы, просмотренные ею, уже были убраны в футляры. Сегодня она основательно покопалась в них, проверяя правильность своей точки зрения относительно Флоринского Инцидента, имевшего место на раннем этапе истории Трентора, и решила, что пора передохнуть. Интересно, о чем думает сейчас Гэри? Наверное, о психоистории. Скорее всего, у него уйдет весь остаток жизни на разработку подходов к этому полухаотичному методу, а закончить работу он так и не успеет и будет вынужден передать ее другим (в частности, Амарилю, если этот молодой человек к тому времени тоже не сломает голову на психоистории), и это разрывает его сердце. Однако именно это давало ему силы для жизни. Он непременно проживет дольше, когда каждый его день с утра до ночи занят делом, и это радовало Дорс. Но она знала, что настанет день, когда потеряет его, и мысль эта пугала ее. Она и подумать не могла раньше, что будет так, - раньше, когда ее задача была проще простого - беречь его ради сохранения его знаний. Когда же все это стало для нее личным делом? И могло ли быть теперь что-то более личное? Что такого было в этом человеке, что заставляло ее волноваться всякий раз, когда его не было рядом, - даже тогда, когда она была твердо уверена, что с ним все в порядке, и по идее, заложенные внутри нее рефлексы не призывали ее ни к каким действиям? Ведь ей было приказано всего-навсего заботиться о его безопасности. Откуда же взялось все остальное? Давным-давно она поговорила об этом с Демерзелем - тогда, когда твердо убедилась, что чувства не обманывают ее. Он грустно посмотрел на нее и сказал: - Простых ответов не жди, Дорс. Ты сама не так проста. Я в своей жизни тоже изредка встречаю людей, рядом с которыми мне было легче думать, приятнее существовать, проще проявлять ответные реакции. Я пытался оценить причину легкости моих реакций в их присутствии и трудность - в отсутствии, чтобы понять, что я приобретаю или теряю. В конце концов стало ясно, что радость от их общества перевешивала печаль от их исчезновения. Так что уж лучше испытывать такие чувства, какие ты испытываешь сейчас, чем наоборот. Дорс подумала: "Настанет день, и Гэри уйдет, и этот день с каждым часом все ближе, и думать об этом я не должна". Именно затем, чтобы избавиться от этой навязчивой мысли, она окликнула мужа: - Гэри, о чем ты думаешь? - Что? Селдон открыл глаза и посмотрел на Дорс. - Скорее всего, о психоистории. Наверное, зашел в очередной тупик? - Да ну... Вовсе не об этом я думал. Знаешь, о чем? - спросил он, негромко рассмеявшись. - Ни за что не догадаешься. О волосах! - О волосах? Вот это номер! О чьих же? - В данный момент - о твоих, - сказал Селдон и с любовью посмотрел на жену. - С ними что-нибудь не в порядке? Может, перекрасить их в другой цвет? Наверное, я должна была уже поседеть? - Брось! _Т_в_о_и_м_ волосам не нужна седина... Понимаешь, эта мысль заставила меня подумать о совершенно посторонних вещах. К примеру, о Нишайе. - Нишайя? Это что? - Видишь ли, Нишайя не была частью доимперского Тренторианского Королевства, потому я вовсе не удивлен, что ты о ней даже не слышала. Это планета, очень маленькая. Изолированная. Никому не нужная и неинтересная. Да и я о ней в конце концов узнал только потому, что поинтересовался. Мало какому из двадцати пяти миллионов миров удавалось добиться такого головокружительного взлета известности, причем среди них вряд ли отыщется столь малозначительный мир, как Нишайя... А ведь это интересно, не правда ли, и весьма значительно. Дорс отодвинула в сторону справочные материалы и спросила: - Ты решил в очередной раз поупражняться в парадоксах? К чему этот разговор о значительности и незначительности? - О, я вовсе не выдумываю никаких парадоксов, даже тогда, когда они у меня получаются. Понимаешь, Джоранум ведь с Нишайи. - А, так ты думаешь о Джорануме? - Да. Я просмотрел одно из его выступлений - по настоянию Рейча. Смысла в нем, прямо скажем, немного, но общее впечатление поистине гипнотическое. На Рейча он подействовал именно так. - Думаю, так бы он подействовал на любого далийца, Гэри. Непрерывные призывы Джоранума к равенству секторов, естественно, найдут отклик в сердцах униженных термальщиков. Ты же помнишь Даль? - Отлично помню и нисколько не виню мальчика. Мне просто не дает покоя то, что Джоранум родом с Нишайи. Дорс пожала плечами. - Ну, должен же он быть откуда-то родом, и наоборот, Нишайя время от времени должна порождать выдающихся людей, выдающихся даже по тренторианским меркам. - Все верно, но как я тебе уже сказал, я поинтересовался Нишайей. Мне даже удалось выйти на гиперпространственную связь с одним второстепенным служащим, что стоило мне довольно значительной суммы, которую я при всем желании не могу предоставить для оплаты на факультет. - Ну, и узнал ты что-нибудь такое, что оправдало бы затраты? - Похоже, узнал. Понимаешь, Джоранум то и дело вставляет в свои речи всяческие рассказы - легенды своей родной планеты. И это служит ему хорошую службу здесь, на Тренторе, поскольку он производит впечатление человека из народа, наполненного до краев доморощенной философией. Эти рассказы оживляют его речь, создается впечатление, что он - уроженец, маленькой планеты, выросший на далекой одинокой ферме, расположенной в пасторальной, экологически чистой местности. Людям это нравится - особенно тренторианцам, которые скорее умрут, чем согласятся переселиться куда-либо в экологически чистую местность, но зато обожают мечтать о таком. - Ну и что? - А то, что тот человек с Нишайи, с которым я говорил, ни сном, ни духом не ведает ни о каких таких сказках. - Это не имеет значения, Гэри. Какая бы это ни была маленькая планета, это все равно планета. То, что у всех на устах в той местности, где родился Джоранум, может быть не ведомо никому в тех краях, откуда родом человек, с которым ты беседовал. - Нет-нет. Народные предания, в том или другом варианте, как правило, гуляют по всей планете. И потом, понимаешь, я с трудом разбирал то, что мне говорил этот человек. Говорил он на стандартном галактическом, но с таким жутким акцентом, что понять было почти невозможно. Ради проверки я поговорил еще кое с кем с этой планеты - то же самое. - И что? - У Джоранума - ни малейшего акцента. У него приятный тренторианский выговор, совершенно безупречный. Получше моего, если на то пошло. Я, к примеру, грассирую "р" - так говорят на Геликоне. Он - нет. Судя по его досье, он прибыл на Трентор, когда ему было уже девятнадцать. На мой взгляд, совершенно невероятно провести первые девятнадцать лет жизни, говоря на совершенно варварском диалекте Нишайи, а потом оказаться на Тренторе и утратить все следы акцента. Как бы долго он ни жил здесь, все равно что-то должно было бы в его выговоре остаться такое... Ты на Рейча посмотри - он же то и дело сбивается на свои далийские штучки. - И какой же вывод ты сделал? - Вывод? Какой вывод? Сижу весь вечер и пытаюсь сделать вывод, прямо как какая-нибудь дедукционная машина. Вывод такой: Джоранум не с Нишайи. На самом деле, я думаю, он избрал Нишайю как вымышленную родину именно потому, что это такая отсталая, малозначительная планета, что никому и в голову не придет там наводить о нем справки. Вероятно, он осуществил скрупулезнейшую компьютерную проверку в поисках такого мира, в отношении которого его наименее вероятно было бы уличить во лжи. - Но это смешно, Гэри. Зачем ему придумывать себе ложную родину? Из-за этого ему пришлось бы страшно фальсифицировать все свое досье. - Именно это он, по всей вероятности, и сделал. Полагаю, у него достаточно последователей в муниципальных службах, чтобы он без труда мог это проделать. Скорее всего, никому и в голову не пришло проверять его утверждения, а все его последователи - слишком убежденные фанатики, чтобы вообще заводить такие разговоры. - И все-таки, зачем? - Затем, думаю, что Джоранум не хочет, чтобы люди знали, откуда он родом на самом деле. - Но почему? Все планеты в Империи равны - и в отношении закона, и в отношении традиций. - Не знаю. Не уверен. В реальной жизни чаще всего все обстоит не так идеально. - Ну и откуда же он тогда? У тебя есть какая-то догадка? - Да. Она возвращает нас к разговору о волосах. - При чем тут волосы? - Понимаешь, покуда я беседовал с Джоранумом, я все время чувствовал себя не в своей тарелке и никак не мог понять почему. Наконец я понял, что это из-за его волос. Что-то в них было такое - густота, блеск... какая-то неестественная красота - я такой раньше никогда не видел. И вдруг я понял. У него искусственные волосы, старательно выращенные на черепе, который, по идее, должен бы быть лысым. - Должен бы? - прищурилась Дорс. Похоже было, она все поняла. - Ты хочешь сказать... - Да, хочу. Он из архаичного, напичканного мифами тренторианского сектора Микоген. Вот именно это он и пытается скрыть. 10 Дорс Венабили холодно и трезво задумалась. Собственно, она только так и умела думать - холодно и трезво, в отличие от того, как вела себя во время эмоциональных вспышек. Она закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Прошло восемь лет с тех пор, как они с Гэри побывали в Микогене, да и пробыли там совсем недолго. Восторгаться там, прямо скажем, было нечем, разве только пища вызывала восхищение. В сознании ее мало-помалу воскресла картина... странное, пуританское, патриархальное сообщество... там действительно удаляли всю растительность с тела, и делалось это исключительно для того, чтобы противопоставить себя всем остальным, для того, чтобы "понять, кто такие микогенцы"... Легенды, воспоминания (или выдумки) о тех временах, когда они правили Галактикой, когда жизнь их длилась долго, когда существовали роботы... Дорс открыла глаза и спросила: - Зачем, Гэри? - Зачем что, дорогая? - Зачем ему скрывать, что он из Микогена? Она вовсе не думала, что Гэри помнит о Микогене больше нее, и помнить не мог, но у него был совсем другой ум - не лучше и не хуже, а просто другой. Ее ум был способен лишь на то, чтобы запоминать и делать очевидные заключения в форме математической дедукции. А ум Гэри порой делал самые неожиданные скачки. Селдон, правда, старался делать вид, будто бы интуиция - это из той области, которая свойственна исключительно его ассистенту, Юго Амарилю, но Дорс он не мог обмануть. Селдон пытался производить и другое впечатление - несколько странноватого математика, который взирает на мир, не переставая удивляться, но и в этом он тоже не мог обмануть Дорс. - Так зачем же ему скрывать, что он из Микогена? - повторила Дорс свой вопрос. Селдон сидел, глядя в одну точку. Когда он вот так сидел. Дорс чутьем понимала, что он пытается извлечь нечто ценное из принципов психоистории, что помогло бы прояснить конкретный вопрос. Наконец Селдон ответил. - Микоген - жестокое сообщество с уймой ограничений. Там всегда отыщется кто-то, кто взбунтуется против их диктата над делами и мыслями. Всегда отыщется кто-то, кто захочет раствориться в общей массе, кто возжелает попасть в более раскрепощенный мир за пределами такого сообщества. Это вполне понятно. - И поэтому они принялись выращивать искусственные волосы? - Не совсем так. Чаще всего Отступники - именно так микогенцы именуют предателей и, безусловно, презирают их - носят парики. Это гораздо проще, но намного хуже. Как мне сказали, настоящие Отступники выращивают искусственные волосы. Процесс этот непростой, и стоит такая операция немалых денег, но в результате получается почти неотличимо от настоящих волос. Слыхать-то я об этом слыхал, но напрямую никогда не сталкивался. Несколько лет подряд я потратил на изучение всех восьмисот секторов Трентора, пытаясь выработать основные принципы и математическую основу психоистории. Пока я мало чем могу похвастаться, увы, но я узнал-таки кое-что. - Но все же: зачем Отступникам скрывать, что они - из Микогена? Ведь их никто не преследует за это, насколько мне известно. - Нет, не преследует. На самом деле нет такого отношения к микогенцам как к людям второго сорта. Все гораздо хуже. Их никто не принимает всерьез. Да, они умны - это признают все: высокообразованны, честолюбивы, воспитанны, сущие мудрецы в том, что касается гурманства, поистине устрашающи в своей способности поддерживать процветание родного сектора, и все-таки никто не принимает их всерьез. Их убеждения за пределами Микогена создают у людей впечатление глупости, просто невероятной, опереточной глупости. И такое отношение переносится даже на тех микогенцев, которые становятся Отступниками. Попытайся микогенец захватить власть в правительстве - да его же на смех поднимут. Когда тебя боятся - это ерунда. Когда тебя презирают - да нет, и с этим, пожалуй, жить можно. Но вот когда над тобой смеются - это невыносимо. Джоранум хочет стать премьер-министром, значит, у него должны быть волосы, мало того - он должен выставить себя уроженцем какого-то другого мира, причем желательно расположенного как можно дальше от Микогена. - Но послушай, есть же люди лысые, то есть просто лысые? - Есть, конечно, но все равно их не спутаешь с теми, кто подвергся полной депиляции по микогенскому закону. Во Внешних Мирах на это всем было бы наплевать. Но само слово "Микоген" для жителей Внешних Миров - пустой звук. Микогенцы так крепко держатся за свое насиженное место, что мало кто из них когда-либо отправлялся во Внешние Миры. А вот здесь, на Тренторе, все обстоит совсем по-другому. Да, люди тут могут быть лысыми, и все-таки при самой большой лысине у них все-таки наблюдаются какие-то остатки волос, и их наличие неопровержимо указывает, что перед вами - никакие не микогенцы. Либо такие люди выращивают искусственные волосы. Те немногие, кто лыс абсолютно и безнадежно, - ну, считай, что им здорово не повезло в жизни. Наверное, им приходится всюду предоставлять справку, что они не микогенцы. Дорс, слегка нахмурившись, спросила: - Что это нам дает? - Пока не знаю. - А ты мог бы доказать, что он - микогенец, и сделать это достоянием гласности? - Не уверен, что это будет легко. Он наверняка старательно замел следы, и даже в том случае, если мне удастся... - Ну? Селдон пожал плечами. - Мне бы не хотелось призывать к дискриминации. Социальная ситуация на Тренторе и без того напряженная, так что вовсе незачем выпускать из-под замка страсти, которые потом ни мне, ни кому-то другому станут не подвластны. Если мне и придется выложить этот микогенский козырь, то я выложу его последним. - Значит, ты тоже желаешь минимализма. - Естественно. - И что же в таком случае ты _с_о_б_и_р_а_е_ш_ь_с_я_ делать? - Я договорился о встрече с Демерзелем. Может быть, он знает, что делать. Дорс резко взглянула на него. - Гэри, не обманывай себя. Так дело не пойдет. Разве Демерзель обязан разгадывать за тебя все загадки? - Нет, но, может быть, _э_т_у_ разгадает. - А если нет? - Значит, придется придумать что-нибудь другое. - К примеру? Гримаса боли и тоски искривила лицо Селдона. - Дорс, я не знаю. Не думай, что я тоже способен разгадать любую загадку. 11 Эдо Демерзель на людях появлялся редко, и единственным, пожалуй, с кем он более или менее часто виделся, был Император. У Демерзеля была масса причин держаться подальше от посторонних взглядов, и одна из них - та, что с годами он почти не менялся внешне. Гэри Селдон не видел его уже несколько лет, а лично не беседовал еще дольше. Учитывая то, как прошла недавняя встреча Селдона с Ласкином Джоранумом, и он, и Демерзель понимали, что афишировать их свидание ни к коем случае нельзя. Визит Селдона к премьер-министру в Императорский Дворец, не мог остаться незамеченным, поэтому из соображений безопасности они договорились встретиться в небольшом, но роскошно обставленном номере гостиницы, расположенной неподалеку от дворцовой территории. Увидев Демерзеля, Селдон ощутил боль прошедших лет. Одно лишь то, что Демерзель выглядел точно так же, как всегда, усилило эту боль. Он был все так же высок и статен, с правильными, жесткими чертами лица; в его темных волосах мелькали светлые пряди, но не седины. Лицо его нельзя было назвать красивым, но оно было выразительно. Внешне он поразительно соответствовал идеалу императорского премьер-министра и был совсем не похож на тех, кто занимал этот пост до него. Селдон считал, что одно это давало ему некоторую власть над Императором, а следовательно, и над придворными... и даже над Империей. Демерзель шагнул навстречу Селдону, радостно, по-доброму улыбаясь. Правду сказать, даже такая искренняя улыбка почти не меняла вечно печального, озабоченного выражения его лица. - Гэри, - сказал он, - как я рад тебя видеть. А я уж было подумал, что ты передумаешь и не выберешься. - А я был почти уверен, что передумаете вы, премьер-министр. - Можно "Эдо", если ты боишься называть меня моим настоящим именем. - Не могу. Из меня его клещами не вытянешь. Ты же знаешь. - Я вытяну. Произнеси его. Мне было бы так приятно услышать его из твоих уст. Селдон растерялся. Он просто не мог поверить, что его губы сумеют сложиться для произнесения звуков, что голосовые связки сомкнутся. - Дэниел... - проговорил он наконец. - Р.Дэниел Оливо, - кивнул Демерзель. - Пообедаешь со мной, Гэри? Ведь если я буду обедать с тобой, мне не придется есть. Знаешь, это такое облегчение. - С радостью, хотя подобное одностороннее потребление пищи не вяжется с моим идеалом совместной трапезы. Ну, может, хотя бы кусочек-другой? - Только чтобы доставить тебе удовольствие. - Но все равно, - покачал головой Селдон, - я просто не знаю, стоит ли нам проводить вместе долгое время. - Стоит. Я получил на этот счет соответствующее распоряжение. Его Императорское Величество желает, чтобы мы с тобой встретились. - Почему, Дэниел? - Через два года состоится очередной математический конгресс. А ты, вроде, удивлен. Ты что, забыл? - Да нет, не то чтобы забыл. Я просто об этом не думал. - Разве ты не собираешься присутствовать? На предыдущем конгрессе ты был главной сенсацией. - Угу. С психоисторией. Та еще сенсация. - Ты привлек внимание Императора. Ни одному математику до тебя такое не удавалось. - Привлек я сначала твое внимание, а вовсе не Императора. Потом мне пришлось удирать во все лопатки и оставаться в недосягаемости для Императора до тех пор, покуда я не сумел убедить тебя в том, что я вплотную подошел к началу психоисторических изысканий. Только потом ты позволил мне оставаться в спасительной неизвестности. - Будучи главой математического факультета в престижнейшем учебном заведении? Сомнительная неизвестность. - И все-таки это так, поскольку эта деятельность - прикрытие для того, чем я на самом деле занимаюсь. - Ага, вот и обед подали. Давай пока поболтаем о чем-нибудь другом, просто как закадычные друзья. Как Дорс? - Прекрасно. Настоящая жена. Готова меня таскать всюду на поводке, так трясется за мою безопасность. - Это ее работа. - Она мне так и говорит - и слишком часто. Дэниел, если серьезно, я никогда не сумею отблагодарить тебя за то, что ты нас познакомил. - Спасибо, Гэри, но если честно, я вовсе не предполагал, что вы обретете семейное счастье, особенно Дорс. - Огромное спасибо тебе за этот подарок, даже если ты не ожидал такого оборота дел. - Я рад, но подарок этот сомнительный, и ты это со временем поймешь; такой же сомнительный, как моя дружба. Селдон не знал, что ответить, и, повинуясь жесту Демерзеля, принялся за еду. Через некоторое время он приподнял вилку с кусочком рыбного филе и сказал: - Не могу сказать точно, что это за зверь, но явно микогенского происхождения. - Точно. Я знаю, как ты любишь тамошнюю кухню. - Только она и оправдывает существование микогенцев. Но они для тебя что-то значат. Что-то особенное. Я не должен забывать об этом, прости. - Не стоит. Теперь ничего особенного нет. Их предки давным-давно населяли планету под названием "Аврора". Продолжительность жизни там равнялась тремстам годам и больше, и обитатели планеты были властелинами пятидесяти миров Галактики. Именно уроженец Авроры придумал и создал меня. Я не забыл об этом, я это помню даже, пожалуй, слишком хорошо - и не так извращенно, как микогенские потомки обитателей Авроры. Но тогда, давным-давно, я предал их и покинул. Я сделал свой выбор в пользу того, что считал лучше для человечества, и следовал по этому пути все время, стараясь как можно лучше исполнять свой долг. - Нас не могут подслушивать? - спросил вдруг Селдон взволнованно. Демерзель улыбнулся. - Если тебе такое пришло в голову только сейчас, то уже слишком поздно. Но не беспокойся, я предпринял необходимые меры предосторожности. Тебя видели считанные единицы. И когда будешь уходить, мало кто увидит. Да и те, кто увидит, не будут нисколько удивлены. Я имею печальную репутацию математика-любителя с грандиозными замашками, но весьма скромными способностями. Это удивительно забавляет тех придворных, кто не является моими друзьями, и поэтому здесь никто не удивится, что я проявляю интерес к подготовке приближающегося математического конгресса. Я ведь с тобой как раз о конгрессе хотел поговорить. - Вот уж и не знаю, какой от меня в этом смысле толк. Я мог бы говорить на конгрессе об одном-единственном предмете, но говорить о нем не могу. Если и приму участие, то самое пассивное, как зритель и слушатель. Я не собираюсь представлять никакого доклада. - Понимаю. И все-таки, если тебе любопытно, имей в виду, что Его Императорское Величество про тебя не забыл. - Наверное, потому, что ты держишь меня у него в уме. - Нет. Этим я не занимался. Видишь ли. Его Императорское Величество порой меня просто потрясает. Он в курсе того, что приближается очередной конгресс, и, видимо, не забыл твоего выступления на предыдущем. Его по-прежнему интересуют психоистория и последствия ее применения. Я обязан тебя предупредить. Весьма вероятно, что он возжелает с тобой встретиться. Придворные, безусловно, сочтут, что это великая честь - дважды в жизни получить приглашение во дворец. - Ты шутишь? Что толку от моей встречи с ним? - Не знаю, но, если тебя пригласят, отказаться ты будешь не вправе. Ну а как твои юные протеже, Юго и Рейч? - Полагаю, тебе все о них известно. Уверен, ты с меня глаз не спускаешь. - Точно. Я не спускаю глаз с твоей безопасности, но не слежу за каждым твоим шагом. Видишь ли, у меня дол по горло, и я не всевидящ. - А Дорс разве тебе не все докладывает? - Доложила бы, если бы положение дел стало критическим. Только так, а не иначе. Ей вовсе не улыбается роль домашней шпионки. Демерзель снова едва заметно улыбнулся. Селдон откашлялся. - Мальчики в порядке. С Юго жутко трудно ладить. Он, надо тебе сказать, больше психоисторик, чем я, и у него, по всей вероятности, такое впечатление, что я не даю ему дороги. Что же до Рейча, то он очаровательный озорник - такой, какой и был. Он запал мне в душу еще тогда, когда слонялся беспризорником по биллиботтонским трущобам, но что самое невероятное - так это то, что Дорс он тоже ухитрился покорить. Я совершенно честно тебе скажу, Дэниел, если я надоем Дорс и она захочет уйти, она все равно не перестанет любить Рейча. - Демерзель кивнул, а Селдон задумчиво продолжал: - А ведь если бы этот сорванец не овладел в свое время сердцем Рэчел из Сэтчема, меня бы теперь тут не было. Пристрелили бы меня, как миленького. Знаешь, Дэниел, - добавил он, нервно поерзав на стуле, - я терпеть не могу об этом вспоминать. Ведь это действительно был случай - непредсказуемый, невероятный. В чем же мне тут помогла психоистория? - А разве не ты говорил мне о том, что в лучшем случае психоистория способна оперировать только вероятностями и большими числами и не имеет никакого отношения к конкретным, отдельным людям? - Но если этот конкретный человек оказывается исключительно важным... - Думаю, ты понимаешь, что ни один человек в отдельности не может быть исключительно важным. Ни я, ни ты. - Может быть, ты и прав. Но понимаешь, какая штука... Сколько бы я ни работал в рамках подобных допущений, тем не менее я никак не могу избавиться от мыслей о собственной значимости. Какой-то суперэгоизм, превосходящий все пределы разумного... Но и ты исключительно важная персона, и именно поэтому я так хотел тебя увидеть и поговорить с тобой - насколько возможно откровенно. Я должен знать. - Что знать? Со стола уже прибрали, и свет в комнате стал более приглушенным, обстановка казалась более непринужденной, располагающей к интимной беседе. - Джоранум, - сказал Селдон без лишних слов. - Ах да. - Ты знаешь о нем? - Конечно. Еще бы мне не знать. - Ну так вот. Я тоже хочу узнать о нем. - Что именно? - Слушай, Дэниел, не притворяйся. Он опасен? - Конечно, он опасен. А что, есть на этот счет какие-то сомнения? - Для тебя, я хочу сказать. Для твоего положения в ранге премьер-министра. - Я об этом и говорю. Именно в этом смысле он и опасен. - И ты миришься с этим? Демерзель, облокотившись, склонился к столу. - Существуют такие вещи, которые происходят независимо от того, мирюсь я с ними или нет, Гэри. Давай будем смотреть на все философски. Его Императорское Величество Клеон Первый восседает на троне уже восемнадцать лет, и все это время я служу государственным секретарем и премьер-министром, даже при его отце служил, правда, не так рьяно, как при Клеоне. Срок немалый, и вряд ли кому из премьер-министров удавалось так долго оставаться на своем посту. - Ты не совсем обычный премьер-министр, Дэниел, и ты это прекрасно знаешь. Ты обязан оставаться у власти, покуда не будет разработана психоистория. Не улыбайся, не надо. Это правда. Когда мы познакомились с тобой восемь лет назад, ты сказал мне, что Империя находится в состоянии разрухи и упадка. Теперь ты думаешь иначе? - Вовсе нет. - На самом деле упадок сейчас стал еще более заметен, верно? - Да, хотя я упорно тружусь над его предотвращением. - А не будь тебя, это случилось бы? Джоранум поднимает против тебя всю Империю. - Не Империю, Гэри, только Трентор. Во Внешних Мирах пока все спокойно, несмотря на упадок в экономике и снижение объема торговли. - Но Трентор - самое главное. Трентор - столичная планета, где мы живем, сердце Империи, административный центр, и именно Трентор способен сбросить тебя. Ты не сможешь удержаться на своем посту, если Трентор скажет тебе "нет". - Согласен. - А если ты уйдешь, кто же тогда позаботится о спокойствии Внешних Миров, предотвратит упадок и скорое скольжение Империи по наклонной плоскости вниз, к анархии? - Но это всего-навсего вероятность. - Значит, тебе нужно что-то делать. Юго уверен в том, что тебе грозит смертельная опасность, что ты не сможешь удержаться на своем посту. Ему это подсказывает интуиция. Дорс говорит о том же и все объясняет тремя или четырьмя законами... - Роботехники, - подсказал Демерзель. - А юный Рейч, похоже, увлечен доктринами Джоранума - он же далиец, сам понимаешь. А я... я в растерянности, потому и решил посоветоваться с тобой. Думал, ты меня как-то успокоишь. Уверь меня в том, что ты держишь ситуацию в руках. - Уверил бы, если бы был уверен. Но я тоже неспокоен. Я д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о_ в опасности. - И при этом ничего не делаешь? - Нет. Я многое делаю для того, чтобы сдерживать недовольство и отражать удары Джоранума. Если бы я этого не делал, я бы уже не работал. Но моей деятельности недостаточно. Селдон растерялся. Немного помолчав, он сказал. - Знаешь, я думаю, что Джоранум на самом деле микогенец. - Это действительно так? - Это всего лишь мое мнение. Я подумывал, нельзя ли воспользоваться этим фактом против него, но мне не хотелось бы прибегать к дискриминации. - И правильно делаешь, что сомневаешься. Есть масса возможных вариантов действий, которые повлекут за собой совершенно нежелательные эффекты. Видишь ли, Гэри, я ведь не боюсь оставить свой пост, если будет найден подходящий последователь, который будет в своей деятельности придерживаться тех же принципов предотвращения упадка, к которым в своей работе прибегал я. Но, с другой стороны, если мое место займет Джоранум, боюсь, это будет просто-таки фатальный случай. - Тогда все, что бы ни предприняли, чтобы остановить его, годится. - Не совсем так. Империя может скатиться в анархию даже при том условии, если мы одолеем Джоранума и я останусь на своем посту. Следовательно, я не должен предпринимать ничего такого, что позволило бы одолеть Джоранума, а мне - остаться на своем посту, если само это деяние ускорит гибель Империи. Пока я не сумел придумать ничего такого, что позволило бы одновременно избавиться от Джоранума и избежать анархии. - Минимализм... - прошептал Селдон. - Прости, не расслышал. - Дорс объясняла мне, что ты связан рамками минимализма. - Так оно и есть. - Значит, я зря пришел к тебе, Дэниел. - Ты хочешь сказать, что искал успокоения, но не нашел его? - Похоже, что так. - Но ведь и я шел на встречу с тобой, потому что тоже искал успокоения. - У меня? - У психоистории, которая обеспечила бы такой путь к безопасности, которого я отыскать не могу. Селдон тяжело вздохнул. - Дэниел, психоистория пока не разработана до такой степени. Премьер-министр укоризненно посмотрел на математика. - Гэри, у тебя было целых восемь лет. - Восемь, восемьдесят ли, какая разница? Это грандиозная проблема. - Я вовсе не жду, что методика будет доведена до совершенства, но, может, у тебя появилась хотя бы какая-то схема, остов, что ли, некий принцип, которым можно было бы руководствоваться? Пускай несовершенный, но все-таки лучше, чем гадание на кофейной гуще. - Нет. То, чем я сейчас располагаю, ничуть не больше, чем у меня было восемь лет назад. Так что выводы будут такие: ты должен оставаться у власти, а Джоранума надо одолеть таким способом, чтобы как можно дольше сохранить стабильность в Империи. Следовательно, это мой единственный шанс продолжать трудиться над разработкой психоистории. Но этого нельзя добиться, пока я не разработаю психоисторию. Верно? - Похоже, что так, Гэри. - Значит, мы зашли в порочный круг и Империя погибнет. - Если только не случится ничего непредвиденного. Если только ты не сделаешь так, чтобы нечто непредвиденное случилось. - Я? Дэниел, как я могу этого добиться без психоистории? - Не знаю, Гэри. Селдон поднялся, чтобы уйти... в полном отчаянии. 12 Четыре дня спустя Гэри Селдон пренебрег своими обязанностями главы факультета и использовал служебный компьютер для личных целей - настроил его на прием новостей. Компьютеров, способных осуществлять ежедневный сбор новостей из двадцати пяти миллионов миров, были считанные единицы. Несколько таких компьютеров было установлено в Императорском Дворце - там они были просто необходимы. Стояли такие и в столицах других Внешних Миров, хотя в большинстве из них довольствовались гиперсвязью с главной службой новостей на Тренторе. Компьютер, стоявший на математическом факультете такого крупного университета, как Стрилингский, можно было при желании превратить в источник информации, и Селдон добился того, что его компьютер позволял делать это. В конце концов это было необходимо для его работы над психоисторией, хотя возможности компьютера были старательно завуалированы. В идеале компьютер должен был сообщать все экстраординарное, что происходило в любом из миров, входивших в состав Империи. Закодированный, едва заметный сигнал обозначал, что известие, относящееся к разряду экстраординарных, поступило, и тогда Селдон обращал на него внимание. Надо сказать, случалось такое крайне редко, поскольку рамки "экстраординарности" были установлены очень жестко, и под это определение подпадали исключительно события глобального масштаба или нечто сверхинтересное. Если бы этого компьютера не было, пришлось бы связываться время от времени с различными планетами на выбор - не всеми двадцатью пятью миллионами, конечно, а с несколькими десятками из них. Задача это была нудная и утомительная, поскольку мало в каком из миров ежедневно не происходило какой-нибудь своей маленькой катастрофы. Там - извержение вулкана, там - наводнение, там - экономический кризис, ну и, конечно, бунты. За последнюю тысячу лет не было дня, чтобы хотя бы на одной из сотни планет не вспыхивало народное волнение. Естественно, обращать особое внимание на подобные случаи нужды не было. Волноваться относительно бунтов стоило ничуть не больше, чем относительно вулканических извержений. И то и другое постоянно происходило в обитаемых мирах. Вот если выдавался денек, когда не происходило ни единого восстания, как раз тогда следовало бы расценивать, что происходит нечто необычное, заслуживающее самого пристального внимания и беспокойства. А именно беспокойства-то у Селдона и не возникало. Внешние Миры, при всех их беспорядках и бедствиях, казались тихой, спокойной поверхностью громадного океана, на которой почти всегда царил штиль. Ну, пробежит волна повыше - и снова все успокоится. Никаких признаков глобальной ситуации, которые предвещали бы неминуемый упадок, за последние восемь лет Селдону обнаружить не удавалось, да и за восемьдесят тоже. И все же Демерзель (без него Селдон даже мысленно не мог называть его Дэниелом) говорит, что процесс упадка продолжается и ему приходится постоянно держать руку на пульсе Империи, действуя способами, Селдону недоступными, покуда в его распоряжении не окажется направляющая сила психоистории. Может быть, упадок происходит так незаметно, что не станет очевиден до тех пор, пока не достигнет некой критической точки, как, к примеру, твой дом, что стоит себе и стоит, потихоньку ветшая, но так незаметно, что поймешь это только тогда, когда в одну прекрасную ночь тебе на голову рухнет крыша. И когда же она должна рухнуть, эта крыша? Вопрос на засыпку, и ответа на него у Селдона не было. Время от времени Селдон проверял и оценивал ситуацию на Тренторе. Тут новости во все времена имели особый характер. Во-первых, Трентор был самым населенным миром из всех - здесь жило сорок миллиардов человек. Во-вторых, восемьсот секторов, на которые делился Трентор, представляли собой нечто вроде своеобразной мини-Империи. В-третьих, здесь существовала разветвленная сеть государственных учреждений с невероятно запутанной иерархической структурой, проследить за которой было крайне трудно, уделяя при этом внимание и поведению царствующей фамилии. На этот раз Селдона поразило сообщение о результатах выборов в секторе Даль. Там к власти пришли последователи Джоранума. Судя по комментарию, это был первый случай, когда джоранумиты завладели властью над целым сектором. На самом деле - ничего удивительного. Даль стал главным оплотом джоранумитов, однако Селдона неприятно поразил факт столь очевидного успеха демагога. Он заказал копию видеоматериала и, получив, забрал домой. Когда Селдон вошел, Рейч оторвался от экрана своего компьютера и, судя по всему, решил, что нужно объяснить отцу, чем это таким он занимается. - Помогаю маме, - сообщил он. - Собираю для нее кое-какие справки. - А как насчет твоей собственной работы? - Сделано, па. Все сделано. - Отлично. А теперь погляди-ка сюда, - сказал Селдон и показал пленку, собираясь затем вставить ее в микропроектор. Рейч, прищурившись, просмотрел пленку и сказал: - Уже знаю. - Вот как? - Конечно. Я с Доля глаз не спускаю. Родина, как-никак. - Ну и что ты об этом думаешь? - Я не удивлен. А ты? Весь Трентор считает Даль комком грязи. Почему бы тем, кто там живет, не разделять убеждения Джоранума? - Ты тоже их разделяешь? - Ну... - Рейч задумался: - Вынужден признаться, кое-что из того, о чем он говорит, задевает меня. Например, что хочет равенства для всех. Что тут плохого? - Ничего. Если он не лжет. Если не разглагольствует об этом исключительно ради того, чтобы набрать побольше голосов. - Все верно, па, но только большинство далийцев скорее всего думают так: "Что нам терять? У нас и сейчас равенства нет, хотя законы утверждают, что оно у нас есть". - Законы и писать, и контролировать не просто. - Знаешь, от этой мысли не станет холодно, когда будешь помирать от жары. Селдон нахмурился. Как только он прочел сообщение об итогах выборов, в голову ему пришла одна идея. - Послушай, Рейч, - сказал он, - ты ведь не был в Доле с тех самых пор, как мы с мамой увезли тебя оттуда, верно? - Почему не был? Мы же все вместе ездили туда пять лет назад? - Да-да... - замахал рукой Селдон. - Но это не то. Мы останавливались в гостинице, которая, насколько я помню, даже и далийской не была, и потом, насколько я помню. Дорс не отпускала тебя одного на улицу. Ведь тебе тогда было всего пятнадцать. А не хочешь ли ты съездить в Даль теперь? Один, самостоятельно - теперь, когда тебе уже двадцать? Рейч прищелкнул языком. - Мама ни за что не отпустит. - Я же не говорю, что меня жутко радует мысль о том, как я буду с ней об этом разговаривать, но, честно говоря, я не собираюсь спрашивать у нее разрешения. Вопрос стоит таким образом: согласен ли ты сделать это для меня? - Из любопытства? Почему бы нет? Я не прочь поглядеть, что и как там и теперь. - От учебы сумеешь оторваться? - Конечно. Ведь еще ни разу не пропускал. И потом, ты же можешь записать лекции, и я наверстаю пропущенное, когда вернусь. Меня отпустят. Ну а если что, так у меня же, старик, важная шишка в университете - ой, па, ты не обиделся? - Пока нет. Только учти, я тебя не на увеселительную прогулку посылаю. - Ясное дело. Сомневаюсь, чтобы ты представлял себе, что такое "увеселительная прогулка", па. Странно даже от тебя это слышать. - Ну ладно, пошутили и будет. Когда ты попадешь в Даль, я хочу чтобы ты встретился там с Ласкином Джоранумом. Рейч удивился не на шутку. - Это как? Как я его найду? - Он собирается в Даль. Его пригласили выступить в Совете Сектора вместе с новыми членами правительства Сектора, его последователями. Мы выясним точно, в какой день он будет выступать, и ты отправишься в Даль на несколько дней раньше... - Но как я сумею повидаться с ним, па? Думаю, он не устраивает приемов. - Я тоже так думаю, но тут уж тебе карты в руки. Тебе было двенадцать, а ты уже тогда знал, как это делается. Надеюсь, за последние годы ты не утратил этого замечательного качества. Рейч улыбнулся. - Я тоже надеюсь. Ну, допустим, я к нему попаду. И что? - Нужно будет выяснить все возможное. Что он собирается делать? Что у него на уме? - Ты что, серьезно думаешь, что он мне все это выложит? - Не удивлюсь, если все так и получится. Ты умеешь внушать доверие, паршивец, умеешь. Давай все обсудим. И они обсудили. И не раз. Мысли у Селдона были невеселые. Он вовсе не был уверен, что что-то получится из его затеи, но решил не посвящать в нее ни Юго Амариля, ни Демерзеля, ни (самое главное) Дорс. Они помешали бы. Они бы принялись доказывать, что идея дурацкая, а он не хотел, чтобы кто-нибудь ему это доказывал. То, что он задумал, казалось ему единственным путем к спасению, и он не желал, чтобы кто-то вставал поперек дороги. Но был ли путь? Вот в чем вопрос. Рейч был единственным, на взгляд Селдона, кто мог бы втереться в доверие к Джорануму, но соответствовал ли Рейч этой роли? Рейч - далиец, и у Джоранума мог вызвать симпатию. Однако насколько ему можно доверять? Какой ужас! Рейч был его сыном, а до сих пор Селдону и в голову не приходило усомниться в том, насколько ему можно доверять! 13 Да, Селдон сомневался во многом - в том, насколько верно все задумал, в том, не вызовет ли задуманное преждевременного взрыва в ходе событий, в том, можно ли быть до конца уверенным, что Рейч справится с порученным делом, но насчет одного у него никаких сомнений не было: поведения Дорс, когда он расскажет ей о своих планах. И она не разочаровала его, если можно так выразиться. Нет, в каком-то смысле все-таки _р_а_з_о_ч_а_р_о_в_а_л_а_, потому что она не стала кричать от ужаса - он ведь ожидал чего-нибудь именно в таком роде. На самом деле зря ожидал. Она была совсем не такая, как обычные женщины, и по-настоящему злой он ее никогда не видел. Очень может быть, она и не умела по-настоящему злиться - _п_о_-_н_а_с_т_о_я_щ_е_м_у_, с точки зрения Селдона. Нет, она просто посмотрела на него ледяными глазами и с горечью в голосе проговорила: - Ты послал его в Даль? Одного? Тихо так проговорила, вопросительно. Из-за этого ее спокойствия Селдон поначалу опешил. Но взял себя в руки и твердо, решительно ответил: - Я должен был это сделать. Это необходимо. - Погоди, я хочу понять. Ты послал его в это логово воров, трущобы, кишащие убийцами, в эту клоаку преступности? - Дорс! Не говори так со мной. Это выводит из себя! Такими словами говорят разве что мещане. - Ты что, отрицаешь, что Даль именно таков? - Конечно, отрицаю. Да, в Дале есть преступники и трущобы. Я это отлично знаю. Мы оба это отлично знаем. Но не весь Даль таков. Преступники и трущобы есть в каждом секторе, даже в Императорском, и в Стрилинге. - Но существует такое понятие, как уровень преступности, если не ошибаюсь? Один не равен десяти. Даже если все секторы, все планеты погрязли в преступности. Даль все равно один из самых страшных, или нет? У тебя есть компьютер. Посмотри статистику. - Не стоит. Даль - беднейший из секторов Трентора, а между нищетой, отчаянием и преступностью существует положительная связь. Тут я с тобой согласен. - Ты со мной согласен! И ты отпустил его одного? Ты мог поехать с ним, мог попросить меня поехать с ним, отправить с ним, если на то пошло, десяток его сокурсников. Они бы с радостью сорвались с занятий, уверена. - То, ради чего я его послал туда, требует, чтобы он был один. - А ради чего ты его послал туда? Селдон молчал, как в рот воды набрал. - Вот, оказывается, до чего дошло? - нахмурилась Дорс. - Ты мне не доверяешь? - Это опасно. Рисковать я намерен один. Я не могу подвергать опасности ни тебя, ни кого-либо другого. - Ты не рискуешь! Рискует бедняга Рейч. - Вовсе он не рискует, - мотнул головой Селдон. - Ему двадцать. Молодой, быстрый, крепкий, как дерево, и не такое, какие выращивают тут, на Тренторе, в тепличных условиях, а такое, какие растут в геликонских лесах. И потом, он силен в рукопашной схватке, а далийцы в этом ничего не смыслят. - Уж мне эти твои рукопашные схватки! - огрызнулась Дорс. - Ты считаешь, что в этом решение всех проблем. Далийцы ходят с ножами. Все до одного. И с бластерами тоже, наверняка. - Насчет бластеров не знаю. Закон крайне суров, когда дело доходит до бластеров. Что касается ножей, я уверен, у Рейча нож при себе. Он даже здесь, в кампусе, с ножом не расстается, а ведь это противозаконно. Неужели ты думаешь, он в Даль без ножа отправился? Дорс промолчала. Селдон тоже молчал несколько минут, затем решил, что все-таки нужно ввести жену в курс дела. - Послушай, - сказал он, - я тебе могу сказать одно: я надеюсь, что он встретится с Джоранумом, который намеревается посетить Даль. - О? И чего ты ждешь от Рейча? Что мальчик убедит Джоранума, что тот был в корне не прав, и сердце того наполнится искренним раскаянием о содеянном, и он уберется обратно в Микоген? - Хватит. Если ты собираешься и дальше беседовать в таком духе, не имеет смысла продолжать разговор. Селдон отвернулся от нее и взглянул в окно, за которым виднелось серо-голубое "небо". - Жду я от него другого, - сказал он. - Жду, что он спасет Империю. - О да. Это будет намного легче, - фыркнула Дорс. - Я этого _ж_д_у_, - сердито буркнул Селдон. - У меня нет решения. У тебя тоже нет. Нет и у Демерзеля. Он так и сказал, что решение за мной. К этому я и стремлюсь, и поэтому мне нужно было, чтобы Рейч поехал в Даль. Дорс, ну ты же прекрасно знаешь, как он умеет очаровывать людей. С нами у него это вышло, так что можно надеяться, выйдет и с Джоранумом. Если я прав, все будет хорошо. Дорс широка раскрыла глаза: - И ты еще станешь утверждать, что ты опираешься на психоисторию? - Нет. Не стану. Я не собираюсь тебя обманывать. Пока я еще не достиг таких результатов, чтобы мог руководствоваться психоисторией. Но Юго постоянно говорит об интуиции, а у меня она тоже есть. - Интуиция? Что это такое? Дай определение! - С легкостью. Интуиция - это свойственное человеческому разуму умение находить верный ответ в ситуации, когда у него недостает точной информации, а та, что есть, порой противоречива. - И ты положился на это умение. - Да, - решительно кивнул Селдон. - Положился. Но про себя он подумал о том, чего не мог сказать Дорс: "Что если Рейч утратил свое природное обаяние? Что если - того хуже - в нем укрепилось сознание того, что он - далиец?" 14 Биллиботтон остался Биллиботтоном: грязным, вонючим, мерзким Биллиботтоном, гниющим и тем не менее полным жизни. Такого места нигде больше на Тренторе не найти, так думал Рейч. Может, где-то еще в Империи и сыскалось бы подобное местечко, однако Рейч о таких не слыхал. Он не бывал здесь с тех самых пор, как Дорс и Селдон увезли его, то есть с двенадцати лет, но ему казалось, что тут все по-прежнему, даже люди те же самые: адская смесь цепных псов и мелких шавок, излучающих воспаленную гордость и злобный протест. Мужчины по-прежнему носили густейшие черные усы, а женщины ходили в мешковатых платьях, которые, на теперешний цивилизованный взгляд Рейча, казались еще более уродливыми. И как только так одетым женщинам удавалось привлечь к себе внимание мужчин? На самом деле вопрос дурацкий. Ему было всего двенадцать, а он уже тогда знал, как легко и просто эти платья снимаются. И вот он здесь, на родине. Погрузившись в воспоминания, он шел по Торговой улице, смотрел на витрины и пытался убедить себя в том, что отлично помнит каждое место, глядел на встречных и пытался угадать, нет ли среди них тех, с кем он был знаком восемь лет назад, - дружков детства. Увы, он помнил только клички, которыми они награждали друг друга. Настоящего имени ни одного из своих приятелей, хоть убей, он вспомнить не мог. И в самом деле, он очень многое успел забыть. Не потому, что восемь лет - такой уж большой срок, а потому, что для двадцатилетнего это две пятых жизни, наполненных бесконечными событиями, а его жизнь после отъезда из Биллиботтона так сильно изменилась, что прошедшее ему виделось, как в тумане. Но главное - запахи. Запахи тут были те же самые. Он остановился у кондитерской, приземистой и неряшливой на вид, и уловил запах кокосового мороженого - такого запаха он давно не ощущал. Даже тогда, когда он покупал трубочки с кокосовым мороженым, даже тогда, когда вывеска гласила, что они приготовлены "по-далийски", это все были бледные призраки - не более того. Рейч почувствовал сильнейшее искушение. Зайти? А почему бы нет? Кредиток у него хватало. Дорс рядом не было, а то бы она непременно поморщилась и сказала бы что-нибудь насчет того, что там грязно. Но тогда, в старые добрые времена, кому какое дело было до чистоты! Освещение внутри магазина было такое тусклое, что глаза Рейча долго привыкали к сумраку. Несколько низких столиков, около них - малопрезентабельные стулья. По всей вероятности, тут можно быстро перекусить - "выпить кофе с пирожными" на здешний манер. За одним из столиков сидел молодой мужчина, перед ним стояла пустая чашка. На парне была некогда белая футболка. Будь освещение поярче, пожалуй, она показалась бы еще грязнее. Кондитер или, по крайней мере, хозяин заведения вышел из комнаты за стойкой и довольно невежливо поинтересовался: - Че надо? - Кокоженое, - ответил Рейч, не добавив "пожалуйста". Какой же он был бы биллиботтонец, если бы начал распинаться в вежливых словечках? И название вспомнил, не забыл. А название это, судя по всему, все еще было в ходу, поскольку кондитер тут же вручил ему трубочку с мороженым без лишних слов. Причем подал мороженое руками. Рейчу-мальчишке и в голову не пришло бы задуматься, но теперешний Рейч ощутил прилив брезгливости. - Пакет дать? - Не надо, - сказал Рейч. - Я тут съем. Он расплатился с кондитером, взял мороженое и откусил большущий кусок, наслаждаясь знакомым вкусом. В детстве для него такое мороженое было редкой и почти недоступной роскошью. Он покупал его тогда, когда удавалось наскрести нужную сумму. Время от времени ему давал откусить кусочек кто-нибудь из внезапно разбогатевших дружков, но чаще всего он воровал мороженое, пользуясь удобным случаем. Теперь он мог купить сколько угодно порций... - Эй, - послышался чей-то голос у Рейча за спиной. Рейч с трудом вернулся к реальности. Его, оказывается, окликнул парень, что сидел за столом. - Это ты мне, парень? - негромко уточнил Рейч. - Ага. Че это ты делаешь, а? - Кокоженое ем. Че те надо? Рейч автоматически перешел на биллиботтонский жаргон, и это оказалось совсем нетрудно. - Не. В Биллиботтоне че делаешь? - Родился тут. Вырос тут. Тако в кровати народился, а не на улице, как ты. Оскорбление слетело с языка легко, так легко и непринужденно, словно Рейч никуда и не отлучался из Биллиботтона. - Во как? Че-то ты слишком вырядился. Тоже мне биллиботтонец. Цаца какая! Да от тебя, поди, и духами прет! Парень пошевелил мизинцем - этим жестом подманивали к себе друг друга гомосексуалисты. - Сказал бы я, чем от тебя несет. Но я - человек воспитанный. - Чей-то? Во-спи-тан-ный? У-сю-сю! В это время в кондитерскую вошли еще двое. Рейч слегка нахмурился. Сговорились они или как? Парень, сидевший за столом, обратился к вошедшим: - Этот крякает, будто он воспитанный. Болтает - биллиботтонец. Один из вошедших с притворной учтивостью поклонился Рейчу и ухмыльнулся, показав неровные, давно нечищенные зубы. - А че, здорово! Биллиботтонец да к тому же воспитанный! Завсегда че-нибудь подкинет бедненьким, несчастненьким сородичам, а? Ну, денежки, к примеру. Че тебе стоит подкинуть кредитку-другую бедненьким, а? - И много их у тебя, господин хороший? - поинтересовался его приятель без ухмылки. - Эй, эй, - заволновался хозяин заведения. - Парни, проваливайте отсюда. Нече у меня тут колобродить. - Не боись, - сказал ему Рейч. - Я ухожу. Он собрался было уйти, но парень, сидевший за столом, выставил ногу, загородив проход между столиками. - Ну ты че, парень? Ты куда? Мы по тебе заскучимся. Хозяин кондитерской, почувствовав, что запахло жареным, ретировался в комнатушку за стойкой. Рейч улыбнулся и сказал: - Парни, кода я в последний раз был в Биллиботтоне, со мной были мои старики, и нам загородили дорогу десять парней. Точно, десять. Я сосчитал. И мы с ними разделались. - Да ну? - удивился тот, что заговорил с Рейчем. - Твой старикан разделался? - Старикан? Не, не он. Ему бы нипочем такого не сделать. Старуха моя. А я, парни, получше ее сумею. А вас тока трое. Так что вы уж лучше пропустите меня. - А как же. Ты тако кредитки оставь и иди. Не, еще тряпки кое-какие сыми. Парень, сидевший за столом, встал. В руке его блеснуло лезвие ножа. - Ага, - понимающе кивнул Рейч. - Вы, стала быть, решили поразвлечься? Ну, это вы зазря. Рейч покончил с мороженым и развернулся к наглецам вполоборота. Вдруг быстрее, чем он сам успел сообразить, что делает, он одним махом взлетел на стол, резко взмахнул ногой и носком туфли сильно ударил точнехонько в солнечное сплетение парню с ножом. Тот повалился на спину с громким воплем. Тут Рейч подпрыгнул, ногами опрокинул стол, схватил его за ножки и крышкой прижал к стене второго бандюгу, а третьему нанес сокрушительный удар в кадык. Тот скорчился, страшно закашлялся и повалился на пол. На все у него ушли считанные мгновения. Выхватив из-за пояса два ножа, Рейч прошипел: - Ну, давай подходи по одному! Кто первый? Никто не шелохнулся. - Ну, раз так, я пошел, - сказал Рейч. Но, судя по всему, хозяин заведения даром времени не терял и, удалившись в комнатку за стойкой, вызвал людей на подмогу. В магазинчик вошли трое, и хозяин встретил их возмущенными воплями: - Хулиганье! Настоящее хулиганье! Вошедшие явно были одеты в какую-то форму, но такой формы Рейч раньше никогда не видел. Штаны у них были заправлены в высокие ботинки, просторные футболки подпоясаны широкими ремнями, на головах - довольно забавные пилотки. Ближе к левому плечу на футболках красовались буквы "О.Дж.". Выглядели они вполне по-далийски, только усы у них были какие-то странные, не далийские. Нет, усы как усы, черные, но только уж больно аккуратные, коротенькие. - Капрал Квинбер, - представился старший по званию. - Что здесь происходит? Побитое биллиботтонцы в это время поднялись, и вид у них был, прямо скажем, неважнецкий. Один из них все еще, согнувшись, держался за живот, второй потирал шею, а третий - плечо, которое, по всей видимости, было вывихнуто. Капрал оценивающе поглядел на них. Двое его подчиненных встали у дверей. Капрал обернулся к Рейчу - на вид он был единственным непострадавшим. - Ты биллиботтонец, парень? - Я здесь родился и вырос, но восемь лет прожил в другом месте. Теперь Рейч говорил не с таким выраженным акцентом, но все же с акцентом - примерно с таким же, с каким говорил и сам капрал. В конце концов Даль был большим сектором, тут жили разные люди, и в некоторых районах люди разговаривали почти правильной речью. - Вы - из службы безопасности? - спросил Рейч. - Что-то я не припоминаю такой формы... - Нет, не из службы безопасности. В Биллиботтоне какая служба безопасности... Мы - из охраны Джоранума, и порядок тут поддерживаем мы. Этих троих мы знаем, они нам уже попадались. О них мы позаботимся. Нас интересуешь ты, парень. Номер для связи? Рейч назвал. - И что тут произошло? Рейч рассказал. - А какое у тебя тут дело? - Послушайте, - решил на всякий случай уточнить Рейч. - А вы имеете право допрашивать меня? Если вы не из службы безопасности... - Послушай, - грубо проговорил капрал, - тебе ли о правах рассуждать? Мы щас в Биллиботтоне, а тут право есть у того, кто его взял. Ты сказал, что отделал эту троицу, и я тебе верю. Но нас тебе не отделать. Нам бластеров носить, правда, не разрешают, - лениво проговорил капрал и вытащил из кобуры самый что ни на есть настоящий бластер... - А теперь говори, что ты тут делаешь? Рейч вздохнул. Если бы он отправился сразу туда, куда должен был отправиться, то есть в здание правительства сектора, если бы не эта проклятая ностальгия по Биллиботтону и "кокоженому"... Он сказал: - Я приехал по важному делу к мистеру Джорануму, и раз вы из его органи... - К Джорануму? Лидеру? - Да, капрал. - С двумя ножами? - Ножи для самозащиты. Я не собирался идти с ножами к мистеру Джорануму. - Это ты только говоришь. Так, мистер, нам придется сопроводить вас в участок. Там разберемся. Может, не сразу разберемся, но выясним все досконально. - Но у вас нет такого права! Вы - не официальное учреж... - Ладно, попробуй поищи, кому пожаловаться. А до тех пор ты наш. Ножи были конфискованы, и Рейча повели в участок. 15 Клеон уже не был больше тем красивым молодым монархом, что красовался на его голографических портретах. Только на голограммах он таким и оставался, но зеркало говорило ему совсем другое. Последний день рождения Императора был отпразднован с подобающей случаю помпезностью, однако сорок лет - они и есть сорок, как ни крути. В принципе. Император не имел ничего против своего возраста. Здоровье его было в полном порядке. Правда, он немного растолстел - ну самую малость. Пожалуй, его лицо и могло бы выглядеть старше, но над ним постоянно трудились косметологи, и потому выглядел Император даже моложаво. Восемнадцать лет он восседал на троне - за последнее столетие мало кому такое удавалось - и не видел ничего такого, что могло бы помешать ему процарствовать еще лет сорок, а тогда его царствование побило бы все рекорды в истории Империи. Клеон снова взглянул в зеркало и пришел к выводу, что выглядел бы еще лучше, если бы не включал третье измерение. Взять Демерзеля - преданного, надежного, крайне необходимого, н_е_в_ы_н_о_с_и_м_о_г_о_ Демерзеля. Этот вообще не меняется! Остается таким, как был, и, насколько знал Клеон, косметологи ему никаких услуг не оказывают. Но что самое интересное, он никогда не выглядел _м_о_л_о_д_о_! Даже тогда, когда служил отцу Клеона, а сам Клеон был юным наследным принцем. И теперь все такой же. Может, лучше было бы слегка состариться в молодости и не меняться потом? "Меняться!" Это слово напомнило ему о том, что он вызвал Демерзеля по важной причине, значит, не следовало погружаться в раздумья, когда тот стоял перед ним и ждал. Такую рассеянность Демерзель мог как раз приписать тому, что Император стареет. - Демерзель! - сказал Император. - Сир? - Этот Джоранум. Я уже устал слышать о нем. - Вам нет нужды слушать, сир. Совершенно заурядный человек. Помелькает-помелькает да и исчезнет. - Но что-то он не исчезает. - Порой такие вещи носят затяжной характер, сир. - И что ты о нем думаешь, Демерзель? - Он опасен и приобрел известную популярность. Именно популярность у_с_и_л_и_в_а_е_т_ его опасность. - Но если ты находишь его опасным, а мне он так сильно надоел, зачем нам ждать? Разве его нельзя просто взять и посадить в тюрьму, казнить или сделать еще что-нибудь? - Политическая ситуация на Тренторе, сир, сложна и... - Она всегда сложна. Разве я слышал от тебя когда-нибудь что-то другое про ситуацию на Тренторе? - Мы живем в сложное время, сир. Предпринимать в отношении этого человека резкие меры не стоит - разве только затем, чтобы сыграть на его популярность. - Не нравится мне все это, - пробурчал Клеон. - Я не так уж начитан - у Императоров всегда не хватает времени на чтение, но историю своей Империи я как-нибудь знаю. За последние пару столетий бывали случаи, когда такие популисты, как их принято называть, захватывали власть. И в каждом из таких случаев Император превращался в марионетку. А я марионеткой становиться, Демерзель, не желаю. - Но этого не случится, сир. - Случится, если ты намерен бездействовать. - Я пытаюсь принять меры предосторожности, сир, но весьма умеренные. - А ведь есть один человек, который не так осторожничает, как ты. Примерно месяц назад университетский профессор - _п_р_о_ф_е_с_с_о_р_, это надо же - лично вмешался и прервал митинг джоранумитов, то есть, фактически, предотвратил студенческие волнения. Затеял кулачный бой и выгнал их. - Все верно. А как вы, сир, об этом узнали? - Узнал, потому что это именно тот профессор, которым я интересуюсь. А вот ты почему мне сам об этом не доложил? Демерзель почти обиженно проговорил: - Разве я обязан, сир, докладывать обо всем, что ложится на мой стол ежедневно? Обо всех мелочах? - Мелочах? Но тот, о ком я говорю, не кто иной, как Гэри Селдон. - Да, его так зовут. - Знакомое имя. Не он ли несколько лет назад зачитал тот самый доклад на конгрессе, что так заинтересовал нас? - Он, сир. - Вот видишь, - довольно осклабился Клеон. - С памятью у меня все в порядке. Я не нуждаюсь в том, чтобы за меня все запоминали мои приближенные. И я говорил с этим Селдоном о его докладе, не так ли? - Память у вас поистине безупречная, сир. - И как поживает его идея? Ну, то средство для предсказания будущего? Моя безупречная память не подсказывает мне, как же оно называлось... - Психоистория, сир. Как я вам еще тогда объяснил, идея оказалась безнадежно далекой от практического воплощения. Красивая была идея, но абсолютно неосуществимая. - И все-таки он оказался способен сорвать многолюдный митинг. Осмелился бы он на такое, не знай заранее, что это ему удастся? Разве это не свидетельство того, что его психоистория... как бы это выразиться... работает? - Сир, это говорит об одном: Гэри Селдон - горячая голова. Даже если бы психоисторическая теория работала, она все равно не выдавала бы результатов, имеющих отношение к отдельному человеку или конкретному событию. - Ты ведь не математик, Демерзель. А он - да. Пора бы мне снова повидаться с ним. Довольно скоро должен состояться очередной математический конгресс, если не ошибаюсь? - Не ошибаетесь, сир, но это будет бесполезная тра... - Демерзель, я этого желаю. Сделай, как я говорю. - Хорошо, сир. Рейч слушал со всевозрастающим нетерпением, которого старался не показывать. Он находился в импровизированной камере, где-то в центре Биллиботтона. Вели его сюда по таким хитросплетениям улочек, что теперь он с трудом понимал, где находится место его заточения. (И это он, он, который в детстве мог с завязанными глазами исколесить весь Биллиботтон и удрать от любого преследователя!) Тот, кто теперь беседовал с ним, - человек, одетый в зеленую форму охраны Джоранума, - был либо миссионером, промывателем мозгов, либо каким-то странным богословом, скорее всего подделывался под богослова. Представился он как Сандер Ни, и теперь произносил длиннющую тираду, наверняка зазубренную наизусть, и притом с жутким акцентом истинного далийца. - Коли далийский народ хочет наслаждаться благами равенства, он должен доказать, что достоин их. Смиренное поведение, умеренность в удовольствиях - это требуется от всех и каждого. В чем нас попрекают другие? А как раз в том и попрекают, что мы, дескать, агрессивные, что мы ходим с ножами. Мы должны быть чисты в слове и... - Я полностью согласен с вами, охранник Ни, - вмешался Рейч, - с каждым вашим словом согласен. Но... мне нужно повидать мистера Джоранума. Охранник медленно покачал головой. - Это никак нельзя, если у вас нету разрешения, приглашения. - Послушайте, я сын известного профессора из Стрилингского университета, профессора-математика. - Не знаю никаких профессоров... Погоди, ты же вроде сказал, что ты из Доля. - Конечно, из Даля. Вы что, не слышите, как я разговариваю? - И твой папаша - профессор в таком большом университете? Что-то не верится. - Он мне не родной отец. Отчим. Охранник сглотнул слюну и покачал головой. - А в Дале знаешь кого? - Тут живет Матушка Ритта. Она меня знает (А ведь она уже тогда, восемь лет назад, была жутко старая. Теперь, может, уже из ума выжила, а может, ее уж в живых нет.) - Сроду про такую не слыхал. (Кто же еще? Пожалуй, он не мог припомнить никого, чье бы имя что-либо сказало этому человеку. Лучшим его дружком был мальчишка по кличке "Грязнуля", но, кроме его клички, он ничего вспомнить не мог. Даже в полном отчаянии Рейч при всем желании не смог бы выговорить фразу типа: "Не знаком ли вам некто моего возраста по кличке "Грязнуля"?") Наконец он сказал: - Юго Амариль. Светлые глаза Ни потемнели. - Кто-кто? - Юго Амариль, - заторопился Рейч. - Он работает у моего отчима в университете. - Че, тоже далиец? Че, там у вас в университете все далийцы собрались, а? - Нет, только он и я. Он был раньше термальщиком. - А он в университете че делает? - Мой отец вытянул его из термариев восемь лет назад. - Ладно, проверим. Пошлю кого-нть, проверим. Рейчу пришлось ждать. Пытаться бежать? Толку не было. Он теперь не так хорошо, как раньше, ориентировался в биллиботтонских подворотнях и закоулках, его бы тут же сцапали снова. Прошло двадцать минут, и Ни вернулся с тем самым капралом, что арестовал Рейча в кондитерской. У Рейча появилась маленькая надежда: может, у капрала мозгов побольше? - Как, ты говоришь звать того далийца, какого ты знаешь? - Юго Амариль, капрал, термальщик, которого мой отец нашел здесь, в Дале, восемь лет назад и забрал с собой в Стрилингский университет. - Зачем это ему понадобилось? - Моему отцу показалось, что Юго способен на большее, чем ковыряться в термарии, капрал. - К примеру? - Он оказался способным математиком. Он... Капрал поднял руку, прервав Рейча. - В каком термарии он работал? Рейч ненадолго задумался. - Понимаете, я тогда маленький был, но, вроде бы, в "С-2". - Почти верно. В "С-3". - Стало быть, вы его знаете, капрал? - Я-то? Лично - нет, но эту байку в термариях все наперебой рассказывают, а я там тоже потрудился. Кто знает, может, и ты ее там услыхал. Чем докажешь, что вправду знаешь Юго Амариля? - Послушайте. Давайте вот как сделаем. Я напишу свое имя и имя моего отца на листке бумаги. И еще одно-единственное слово. Свяжитесь, как сами пожелаете, с кем-нибудь из аппарата мистера Джоранума, а мистер Джоранум будет в Доле завтра, и пусть он прочитает мое имя, имя моего отца и это самое слово. Если это ничего не даст, значит, я останусь здесь и буду гнить потихоньку, но думаю, этого не случится. Я просто уверен, что меня отсюда в три секунды заберут, а вы получите повышение за своевременную передачу информации. Если же вы мне откажете и они сами узнают, что я здесь - а они все равно узнают - вы попадете в большую беду. В конце концов, если вы знаете, что Юго Амариль уехал отсюда с одним знаменитым математиком, вбейте себе в голову, что этот самый математик и есть мой отец. Его зовут Гэри Селдон. По лицу капрала стало ясно, что это имя для него не пустой звук. - А что же это за слово такое, какое ты хочешь написать? - "Психоистория". - И что это за штуковина? - нахмурился капрал. - Не важно. Передадите - сами увидите, что получится. Капрал вырвал из блокнота листок. - Ладно. Пиши. Поглядим, что из этого выйдет. Рейч весь дрожал. Ему и самому не терпелось увидеть, что случится. Но все зависело теперь только от того, с кем переговорит капрал, случится ли чудо под действием магического слова. 17 Гэри Селдон смотрел на дождевые капельки, разбивавшиеся о ветровое стекло правительственного автомобиля, и чувствовал при этом острейшую ностальгию. Всего лишь второй раз за восемь лет, проведенных им на Тренторе, он получил приказ явиться к Императору, дворец, которого стоял на единственном открытом участке Трентора, и оба раза погода оказывалась дождливой, холодной. В первый раз он приехал сюда вскоре после прибытия на Трентор, и тогда ненастье попросту огорчило его. В такой погоде для него не было ничего нового. Дождей и гроз у него и на Геликоне хватало - там такая погода была привычной, особенно в тех местах, где вырос Селдон. Но теперь, прожив восемь лет в условиях искусственного климата, когда "грозы" состояли в периодическом затемнении "небес" искусственными тучами и легком дождичке, что моросил, покуда все спали, вместо яростного ветра порой дул легкий бриз, и никогда не бывало ни пощипывающего морозца, ни жуткого зноя - а так, то легкое потепление, когда приходилось расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке, или легкое похолодание, когда ты бывал вынужден набросить легкую куртку (на самом деле даже такие ничтожные перепады в погоде вызывали у местных жителей жалобы), теперь этот холодный, унылый дождик, сыплющий с серого неба, казался ему родным и приятным. Дождь напомнил ему о Геликоне, о юности, о том, что казалось ему теперь порой счастливой беззаботности. Он даже подумал было, уж не попросить ли водителя выбрать самую длинную дорогу ко дворцу. Нет, нельзя. Император желал его видеть, а путь на автомобиле и так был не близкий, даже если ехать по прямой, не останавливаясь на перекрестках. Императора нельзя было заставлять ждать. Клеон, оказывается, теперь был уже не тот, каким видел его Селдон восемь лет назад. Поправился фунтов на десять, мешки под глазами, хотя, безусловно, пластические операции делали свое дело: обрюзгшим лицо Императора назвать было нельзя. Селдону стало немного жаль Императора - как бы он ни был всесилен, а тоже ничего не мог поделать против всемогущего времени. Клеон и на этот раз встретился с Селдоном наедине, в той же самой роскошно обставленной комнате, где они виделись впервые. По традиции, Селдон молчал, ожидая, когда Император обратится к нему. Бросив на Селдона оценивающий взгляд. Император произнес самым будничным тоном: - Рад вас видеть, профессор. Давайте поговорим по душам, без формальностей - так же, как тогда, когда мы в первый раз виделись с вами. - Хорошо, сир, - осторожно ответил Селдон. (Говорить по душам не всегда безопасно, только из-за того что Император отдал тебе такое распоряжение. Можно и проговориться.) Клеон непринужденно махнул рукой, и в комнате тут же ожила автоматика. Стол накрылся как бы сам собой. На немодно за другим стали появляться блюда. Все произошло так быстро, что Селдон и глазом моргнуть не успел. - Пообедаете со мной, Селдон? - как ни в чем не бывало спросил Клеон. Ничего особенного в этом вопросе не было - самое обычное приглашение к столу, но сказано это было тоном, не допускающим возражений. - Почту за честь, сир, - ответил Селдон и украдкой огляделся по сторонам. Он отлично знал, что Императору задавать вопросов не положено или, по крайней мере, нежелательно, но не сумел справиться с собой. Стараясь, чтобы в голосе не было вопросительных ноток, он проговорил: - Премьер-министр с нами обедать не будет? - Нет, - ответил Клеон. - У него сейчас другие дела, а мне бы хотелось с вами побеседовать наедине. Некоторое время обед протекал в полном молчании. Клеон пристально глядел на Селдона, Селдон натянуто улыбался. Клейка нельзя было обвинить в излишней жестокости и даже в безответственности, но на самом деле ему ничего не стоило взять да и арестовать Селдона по сфабрикованному обвинению, а при той власти, какой располагал Император, дело до суда могло и не дойти. Желательно было всегда держаться от него подальше, не привлекать его внимания, но сейчас был не тот случай. Конечно, в прошлый раз дело обстояло намного хуже - тогда его доставили во дворец в сопровождении вооруженной охраны, но почему-то Селдону от этой мысли легче не становилось. Наконец Клеон прервал молчание. - Селдон, - сказал он, - мой премьер-министр - человек весьма работоспособный и полезный, и все-таки у меня такое впечатление, что порой людям кажется, будто у меня уже и своей головы на плечах нет. Вам тоже так кажется? - Что вы, сир! - вежливо, но без комментариев, возразил Селдон. - Я вам не верю. Однако голова на плечах у меня таки есть, и я отлично помню, что, когда вы впервые приехали на Трентор, вы баловались психоисторией. - Надеюсь, вы не забыли, сир, - негромко проговорил Селдон, - что тогда я объяснял вам, что это всего-навсего математическая теория, безнадежно далекая от применения на практике. - Это вы тогда говорили. Вы и теперь так говорите? - Да, сир. - Вы что, над ней не работали с тех пор? - Нет, время от времени я этим балуюсь, но ничего не получается. К несчастью, все время мешают хаос и вероятность не... - Мне бы хотелось, - прервал его Император, - чтобы вы занялись решением одной конкретной задачи... Угощайтесь десертом, Селдон. Очень вкусно. - Что за задача, сир? - Этот Джоранум... Демерзель считает, что я не могу арестовать этого человека и не могу использовать вооруженные силы для того, чтобы уничтожить его последователей. Он говорит, что от этого будет только хуже. - Если так говорит премьер-министр, наверное, так оно и есть. - Но мне очень мешает этот Джоранум... Во всяком случае, марионеткой я становиться _н_е _с_о_б_и_р_а_ю_с_ь_. А Демерзель бездействует. - Уверен, он делает все, что может, сир. - Ну, коли он и трудится над решением этой проблемы, значит, меня в курс дела не вводит. - Но это, сир, может быть, из-за того, чтобы вас лишний раз не беспокоить, чтобы поберечь от ненужных волнений. Может быть, премьер-министру кажется, что было бы лучше, если бы Джоранум... если бы он... - Договаривайте, - брезгливо поморщился Клеон. - Да, сир. Было бы неразумно показывать, что вы лично выступаете против него. Вы должны оставаться в стороне во имя блага Империи. - Мне было бы гораздо спокойнее заботиться о благе Империи, не будь Джоранума. И что же вы предлагаете, Селдон? - Я, сир? - Вы, Селдон, - нетерпеливо кивнул Клеон. - Скажем так: я вам не верю, когда вы утверждаете, что психоистория - всего-навсего игра. Демерзель продолжает поддерживать с, вами дружеские отношения. Вы что думаете - я такой тупица, что не замечаю этого? Он от вас чего-то ждет. А ждет он от вас психоистории, а поскольку я все-таки не тупица, я ее тоже жду. Селдон, вы за Джоранума? Говорите! Говорите правду! - Нет, сир, я не за него. Я считаю, что он представляет собой реальную угрозу для Империи. - Хорошо. Я вам верю. Насколько мне известно, вы прервали джоранумитский митинг и тем самым предотвратили студенческие волнения. - Это был просто душевный порыв, сир. - Не морочьте мне голову, Селдон. Вы руководствовались психоисторией. - Сир! - Не возражайте. Вы что-нибудь предпринимаете в отношении этого Джоранума? Обязаны предпринимать, если вы - на стороне Империи. - Сир, - проговорил Селдон осторожно, поскольку не знал, как много известно Императору, - я отправил моего сына на встречу с Джоранумом в Даль. - Зачем? - Мой сын далиец, сир, и к тому же проныра. Он может разузнать кое-что, что сослужит нам хорошую службу. - Может? - Да. Увы, только может, сир. - Вы будете держать связь со мной? - Да, сир. - И вот что, Селдон: прекратите валять дурака и притворяться, будто психоистории не существует, что это всего лишь идейки. Я не желаю этого слышать. Я жду, что вы что-нибудь сделаете с этим Джоранумом. Не знаю что, но что-то сделать должны. Все. Можете идти. Селдон вернулся в Стрилингский университет в гораздо более мрачном расположении духа, чем уезжал. Клеон говорил так, что было ясно - неудачи он не потерпит. Теперь все зависело от Рейча. 18 Ближе к вечеру Рейч уже сидел в кабинете учреждения, в которое никогда не входил - нет, не мог войти, будучи беспризорником. Даже теперь он чувствовал себя здесь не слишком уютно, как будто без разрешения проник в чужой дом. Он изо всех сил старался принять непринужденный вид, придать лицу веселость и обаяние. Отец сказал, что все это было ему присуще от природы, а сам он об этом никогда и не задумывался. Но раз это действительно его природное качество, ему не следовало искусственно придавать себе обаятельность. Он постарался расслабиться и при этом не сводил глаз с человека, что сидел за письменным столом и работал на компьютере. Человек этот не был далийцем. Это был не кто иной, как Джембол Дин Намарти, тот самый, что был тогда на встрече с Джоранумом, когда они приходили к отцу. Время от времени Намарти отрывал взгляд от экрана компьютера и враждебно поглядывал на Рейча. На его обаяние Намарти не покупался. А Рейч и не собирался отвечать на враждебность Намарти милыми улыбочками. Это было бы нарочито, наигранно. Он просто сидел и ждал. Главное, он попал сюда. Теперь, если Джоранум приедет, а приехать он должен был непременно, у Рейча будет возможность поговорить с ним. Джоранум вошел, источая свою лучезарную улыбочку. Намарти поднял руку. Джоранум остановился. Они принялись о чем-то тихо переговариваться. Рейч навострил уши, стараясь расслышать их разговор, делая при этом вид, что ему это совершенно не интересно. Ему стало ясно, что Намарти против их встречи. Интересно, почему? Но вот Джоранум обернулся, улыбнулся Рейчу и оттолкнул Намарти плечом. Рейч понял, что, хотя Намарти, судя по всему, в команде Джоранума является чем-то вроде мозгового центра, сила все равно остается за самим Джоранумом. Джоранум шагнул к Рейчу и протянул пухлую, немного влажную ладонь. - Хорошо, хорошо. Сынок профессора Селдона? Как поживаешь, дружок? - Отлично, сэр, спасибо. - У тебя были кое-какие трудности, насколько я знаю? - Да нет, ничего такого особенного, сэр. - И ты принес мне весточку от твоего папочки, верно? Видимо, он передумал, а? Решил-таки присоединиться к моему великому крестовому походу? - Не совсем так, сэр. Джоранум едва заметно нахмурился. - Так ты не привез мне ничего такого? - Нет, сэр. Он просто послал меня. - Ясно. Есть хочешь? - Пока нет. - Значит, не будешь возражать, если я перекушу? Знаешь, у меня на простые житейские радости вечно времени не хватает, - сказал он, широко улыбаясь. - Все нормально, сэр. Они вместе подошли к столу и сели. Джоранум развернул сверток, достал сандвич и откусил кусок. Пережевывая, он сказал: - А зачем же он послал тебя, сынок? Рейч пожал плечами. - Наверное, думал, что я разузнаю что-нибудь про вас такое, что могло бы ему помочь навредить вам. Он-то душой и сердцем предан премьер-министру Демерзелю. - А ты разве нет? - Нет, сэр. Я же далиец. - Знаю, что далиец, мистер Селдон, но какое это имеет значение? - Это значит, что я - из угнетенных, а поэтому я за вас и хочу вам помочь. Конечно, мне не хотелось бы, чтобы об этом узнал мой отец. - А зачем ему об этом узнавать? Незачем. И как же ты собираешься мне помогать? - спросил Джоранум, бросив быстрый взгляд на Намарти, который слушал их беседу, угрюмо подперев подбородок кулаками. - Тебе что-нибудь известно о психоистории? - Нет, сэр. Отец со мной об этом не говорит, а заговори он, я бы все равно ничегошеньки не понял, да и успехов у него, судя по всему, никаких. - Ты точно знаешь? - Конечно, точно. У нас там есть парень такой - Юго Амариль, он тоже далиец, вот он иногда обронит словечко-другое. Так что я уверен и вам точно говорю: ничего они не добились. - Ага! Скажи, а как ты думаешь, мог бы я повидаться как-нибудь с Юго Амарилем? - Не думаю. Он не очень-то жалует Демерзеля, но зато с головой предан моему отцу. Он вам не помощник. Он отца не предаст. - А ты, стало быть, можешь? Рейч помрачнел и упрямо пробормотал: - Я - далиец. Джоранум прокашлялся. - Давай-ка я тебя еще разок спрошу: чем ты собираешься мне помочь, молодой человек? - Я могу сказать вам кое-что, но боюсь, вы не поверите. - Вот как? Если не поверю, так тебе сразу и скажу. - Насчет нашего премьер-министра Эдо Демерзеля. - Ну? Рейч облизнул губы, испуганно огляделся по сторонам: - Меня никто не услышит? - Никто, кроме меня и Намарти. - Так вот, слушайте. Этот Демерзель - он никакой не человек. Он - робот. - Что?! - взревел Джоранум. Рейч решил, что нужно объяснить. - Робот, сэр, эти механический человек. Искусственный, ненастоящий. Машина, понимаете? Намарти яростно вмешался: - Джо-Джо, не верь этой ерунде! Это глупо. Однако Джоранум предостерегающе поднял руку. Глаза его сверкали. - Откуда тебе это известно? - Отец когда-то побывал в Микогене. Вот он мне и рассказал, что в Микогене много болтают про роботов. - Да, знаю. То есть, по крайней мере, слышал. - Ну вот, и микогенцы, они верят, что когда-то давным-давно у их предков было полным-полно роботов, а потом их не стало. Намарти прищурился. - Нет, ты скажи, с чего это ты взял, что Демерзель - робот? Я, правда, не так много про это слышал, но, насколько я помню, роботы - они же металлические, верно? - Верно, - честно признался Рейч. - Но только я еще слышал, что были и такие роботы, что выглядели точнехонько, как люди, и они могли жить вечно... Намарти яростно затряс головой. - Легенды! Дурацкие легенды! Джо-Джо, и зачем только мы слушаем эту... - Нет, Дж.Д., - прервал его Джоранум. - Я хочу послушать. Я тоже слыхал про эти легенды. - Но это же чушь, Джо-Джо! - Не торопись произносить слово "чушь". Пусть даже так, ведь люди живут и погибают за подобную чушь. Дело не столько в том, что есть на самом деле, а в том, чем это _с_ч_и_т_а_ю_т_ люди. Ладно, молодой человек, о легендах не будем. Скажи мне, почему ты считаешь, что Демерзель - робот? Допустим, роботы действительно существуют. Что же такого есть в Демерзеле, что заставляет тебя думать, будто он - робот? Он что, сам тебе об этом сказал? - Нет, сэр, - ответил Рейч. - Может быть, отец сказал? - спросил Джоранум. - Нет, сэр. Это моя собственная догадка, но я в этом уверен. - Но почему? Откуда у тебя такая уверенность? - Есть в нем что-то такое... Например, он не меняется с годами. Не стареет, понимаете? Он бесчувственный какой-то - никаких эмоций. В общем, что-то такое, от чего кажется, будто он и вправду из железа. Джоранум откинулся на спинку стула и довольно долго испытующе, внимательно смотрел на Рейча. Еще бы чуть-чуть, и, наверное, можно было бы услышать, как настырно звенят его мысли. - Хорошо, - наконец проговорил он. - Допустим, он на _с_а_м_о_м д_е_л_е_ робот, молодой человек. И что? Тебе-то до этого какое дело? - Как это, какое мне дело? - удивился Рейч. - Я же человек. И я вовсе не хочу, чтобы робот правил Империей. Джоранум повернулся к Намарти и довольно кивнул. - Слышал, Дж.Д? Здорово сказано: "Я - человек, и не хочу, чтобы робот правил Империей". Отведи-ка его в студию, пусть скажет это всем да повторит не один раз, чтобы всем на Тренторе вбить в мозги. - Эй! - вмешался Рейч, наконец переведя дух. - По головидению я никак не смогу этого сказать. Я же не хочу, чтобы отец узнал... - Нет-нет, не бойся, - быстро успокоил его Джоранум. - Этого мы не допустим. Мы только возьмем твои слова. Разыщем какого-нибудь другого далийца. И еще по одному жителю из каждого сектора. Пусть говорят каждый на своем диалекте, но слова будут у всех одни и те же: "Я не хочу, чтобы робот правил Империей". - А что, - встрял Намарти, - если Демерзель докажет, что он - не робот? - Да что ты? - отмахнулся Джоранум. - Как он сумеет доказать? Это психологически невозможно. О чем ты говоришь? Чтобы великий Демерзель, человек, стоящий за троном, человек, в чьих руках столько лет были все ниточки, тянущиеся к престолу Клеона I, который еще его отцу служил, взял да и спустился с заоблачных высот и оправдывался перед народом, доказывая, что он - человек? Для него это окажется ничуть не лучше, чем на самом деле быть роботом. Итак, Дж.Д., злодей у нас в руках, и этим мы обязаны вот этому замечательному юноше. Рейч покраснел. - Рейч - тебя же Рейч зовут? - спросил Джоранум. - Как только наша партия добьется желаемого положения, мы не забудем о тебе. Отношение к Долю, твоей родине, будет подобающим, и ты займешь важный пост среди нас. Когда-нибудь, Рейч, в один прекрасный день, ты станешь в Доле самым главным, и тебе не придется сожалеть о содеянном. Кстати, ты, случаем, не сожалеешь? - Ни капельки! - с жаром воскликнул Рейч. - В таком случае можешь спокойно отправляться к отцу. Уверь его в том, что мы не желаем ему зла, что мы его высоко ценим. Как ты это узнал и откуда - говори, что тебе вздумается. А если сумеешь выяснить еще что-нибудь полезное для нас, в особенности насчет психоистории, дай нам знать. - Конечно. А вы честно сделаете так, что в Доле станет лучше, чем теперь? - Совершенно честно. Клянусь. Равенство для всех секторов, мой мальчик. У нас будет новая Империя, а все зло - все эти привилегии и неравенство - все это мы сотрем в порошок. - Этого мне и надо, - сжал кулаки Рейч и довольно улыбнулся. 19 Император Галактики Клеон размашисто, поспешно шагал вдоль колоннады, что вела из его личных покоев в Малом Дворце, в здание, где проживали многочисленные правительственные чиновники. Здание примыкало к Императорскому Дворцу, то бишь к сердцу и мозговому центру Империи. За ним следом семенили кто-то из его личных секретарей и телохранители. Лица у всех были обескураженные. Император не должен был сам ходить к кому бы то ни было! Кто бы то ни был - должны были сами ходить к Императору! Ну ладно, сам пошел, но как он мог столь откровенно демонстрировать поспешность, давать выход переполнявшим его чувствам?! Разве можно? Он же Император и, значит, больше - символ Империи, чем просто человек! А сейчас он вел себя в точности, как простой человек. Всех, кто попадался ему по пути, отталкивал в сторону правой рукой. А в его левой руке была зажата светящаяся голограмма. - Где премьер-министр? - спрашивал он грозным, гремящим голосом, совсем не таким, каким обычно разговаривал во время приемов и аудиенций. - Где он? А высшие чиновники растерянно расступались, бормотали что-то невнятное. Император сердито шел дальше, оставляя у приближенных впечатление, будто им снится страшный сон. Наконец он добрался до кабинета Демерзеля и, переведя дыхание, заорал, то есть буквально _з_а_о_р_а_л_: - Д_е_м_е_р_з_е_л_ь_!!! Демерзель удивленно взглянул на Императора и быстро встал, поскольку сидеть в присутствии Императора позволялось только тогда, если Император разрешал сесть. - Сир? Император швырнул голограмму на письменный стол Демерзеля и прошипел: - Что это такое? Отвечай! Демерзель посмотрел на то, что швырнул Император. Прекрасная голограмма - красивая, живая. Казалось, еще чуть-чуть, и услышишь те слова, что произносил хорошенький мальчик лет десяти, хотя на самом деле они были написаны внизу: "Я не хочу, чтобы Империей правил робот". - Я такую тоже получил, сир, - спокойно отозвался Демерзель. - Кто еще? - У меня такое впечатление, сир, что эта птичка уже облетела весь Трентор. Это листовка, не иначе. - Да, но ты видишь, там висит чей-то портрет на стене. Приглядись, про кого толкует этот паршивец. Не ты ли это? - Сходство потрясающее, сир. - Так, может, я не ошибаюсь, и у этой "птички", как ты выразился, одно на уме: обвинить тебя в том, что ты - робот? - Похоже, на уме у нее именно это, сир. - Поправь меня, если я ошибаюсь, но ведь роботы - это вымышленные механические человекоподобные существа, упоминания о которых встречаются в романах ужасов и детских сказочках? - Для микогенцев, сир, одним из догматов их религии является то, что роботы... - Меня не интересуют микогенцы и догматы их религии. Почему тебя обвиняют в том, что ты - робот? - Это всего-навсего метафора, сир, я уверен. Хотят изобразить меня в виде человека бессердечного, мышление которого подобно работе вычислительной машины. - Маловато будет, Демерзель. Меня не проведешь. - Клеон снова указал пальцем на голограмму. - Нет, Демерзель, они пытаются убедить народ в том, что ты - действительно робот. - Вряд ли сможем что-то поделать, сир, если люди решат поверить в это. - Мы не можем этого позволить. Тут речь идет о твоей гордости. Более того, речь идет о гордости Императора. Ведь получается, что это я - я! - взял себе в премьер-министры механического человечкам Это невыносимо. Послушай, Демерзель, существуют ли законы, которые карали бы за оскорбление чести и достоинства имперских чиновников? - Да, сир, существуют, довольно-таки суровые, восходящие к великому Своду Законов Абурамиса. - А оскорбление чести и достоинства Императора, если не ошибаюсь, приравнивается к уголовному преступлению? - И наказуется смертью, сир. Все верно. - Так вот. Унизили и оскорбили не только тебя, но и меня, и тот, кто это сделал, должен быть казнен. Конечно, за всем этим стоит Джоранум. - Несомненно, сир, но доказать это будет довольно нелегко. - Чушь! У меня достаточно доказательств. Я хочу, чтобы его казнили. - Беда в том, сир, что у применения законов о чести и достоинстве нет прецедентов. По крайней мере, в нашем столетии не было. - Потому-то у нас в жизни все наперекосяк, а Империя содрогается до основания. Законы в книгах _з_а_п_и_с_а_н_ы_? Вот и задействуй их. - Подумайте, сир, будет ли это мудро, - негромко проговорил Демерзель. - Вы тогда будете выглядеть тираном и деспотом. Ваше правление до сих пор блистало добротой и умеренностью... - Вот-вот, и сам видишь, к чему это привело. Лучше пусть меня боятся за перемену в моем характере, чем любят - вот _т_а_к_ любят. - И все же я настойчиво рекомендую вам, сир, не прибегать к таким мерам. Это может стать искрой, от которой возгорится пламя восстания. - Ну а ты-то что делать собираешься в таком случае? Что, выйдешь к народу и скажешь: "Посмотрите на меня. Я - не робот"? - Нет, сир, я такого делать не стану, поскольку это унизительно для меня и более того - для вас. - И что же? - Пока не знаю, сир. Я еще не успел обдумать. - Не успел обдумать?! Немедленно свяжись с Селдоном. - Сир? - Что тут непонятного в моем приказе? _Н_е_м_е_д_л_е_н_н_о с_в_я_ж_и_с_ь_ с _С_е_л_д_о_н_о_м_! - Вы хотите, чтобы я пригласил его во дворец, сир? - Нет, это слишком долго. Думаю, ты сумеешь наладить линию секретной связи - секретной, слышишь, чтобы она не прослушивалась! - Да, сир, безусловно. - Так давай же. Быстрее! 20 Селдону недоставало самообладания Демерзеля, ведь он был из плоти и крови. Этот вызов в кабинет, внезапное потрескивание защитного поля - все это говорило, что происходит нечто совершенно необычное. Он полагал, что увидит на голографическом экране какого-нибудь высокопоставленного чиновника, который предварит его секретную, непрослушиваемую связь с Демерзелем. Судя по тому, как быстро распространялись слухи о том, что Демерзель - робот, меньшего и ждать было нечего. Но и большего Селдон никак не ожидал, а потому, когда в его кабинете появился (пусть даже в виде голографического изображения) не кто иной, как Его Императорское Величество собственной персоной, Селдон опустился на стул, широко раскрыл рот, и, как ни пытался встать, у него этого не получалось. Клеон знаком повелел Селдону сидеть. - Вы, видимо, знаете о том, что происходит, Селдон? - сказал Император. - Вы насчет разговоров о роботе, сир? - Именно об этом. Что можно предпринять? Селдон, несмотря на разрешение сидеть, все-таки с трудом поднялся. - Дело обстоит гораздо хуже, сир. Джоранум поднимает бунты по всему Трентору под флагом этих самых разговоров. По крайней мере, так говорят в новостях. - Да? А вот я этого пока не знаю. Нет, конечно, зачем Императору знать правду? - Императору не стоит волноваться, сир. Я уверен, что премьер-министр... - Премьер-министр не делает ровным счетом ничего, даже меня не информирует. Я обращаюсь к вам и вашей психоистории. Скажите, что _м_н_е д_е_л_а_т_ь_? - Сир? - Я с вами в игрушки играть не собираюсь, Селдон. Вы восемь лет работали над психоисторией. Премьер-министр утверждает, что мне не стоит принимать юридических мер к Джорануму. Но что же мне тогда делать? - Ничего, сир, - прошептал Селдон. - Вы ничего не можете мне посоветовать? - Нет, сир. Я не о том. Я о том, что вам не следует ничего делать. Н_и_ч_е_г_о_! Премьер-министр совершенно прав, что отговаривает вас от юридических мер. От этого будет только хуже. - Замечательно. А лучше от чего будет? - Будет лучше, если вы не будете делать ровным счетом ничего. Пусть правительство позволит Джорануму делать то, что ему вздумается. - И что это даст? Селдон, стараясь скрыть отчаяние, негромко ответил: - Скоро будет видно. Император вдруг просиял. Куда девались злость и негодование! - А-га! - сказал он заговорщицки. - Я понял! Ситуация у вас в руках! - Сир, я не говорил, что... - И не надо. Не надо ничего говорить. Я уже наслушался. Значит, так, ситуация у вас в руках, но мне нужны результаты. На моей стороне по-прежнему императорская гвардия и вооруженные силы. Они останутся мне верны, и, если дело дойдет до серьезных беспорядков, я не растеряюсь. Но для начала я дам вам шанс. Изображение вспыхнуло и исчезло, а Селдон еще долго сидел, глядя на экран. Впервые с того самого злосчастного момента, когда восемь лет назад он обмолвился о психоистории, он вынужден был столкнуться с неразрешимой задачей: от него требовали то, чего у него не было. А было-то всего - дикие, неоформленные, призрачные мысли да то, что Юго Амариль называл интуицией. 21 За два дня Джоранум покорил Трентор. Где-то он бывал сам, куда-то выезжали его помощники. Как Гэри сказал Дорс, кампания была проведена прямо-таки по-военному. - Ему бы родиться пораньше, - заметил он, - и вышел бы из него отличный адмирал. Балда, разменивается на политику. - Разменивается? - удивилась Дорс. - При такой прыти он через неделю станет премьер-министром! Есть сообщения о том, что кое-какие гарнизоны переходят на его сторону. - Все это скоро кончится, Дорс, - покачал головой Селдон. - Что "это"? Триумф Джоранума или Империи? - Триумф Джоранума. История с роботом, конечно, наделала жуткого шума, в особенности - эта листовка, но стоит немного поразмыслить весьма трезво, хладнокровно, и люди поймут, как нелепо это обвинение. - Но, Гэри, мне-то ты можешь не лгать. Зачем ты-то притворяешься, что это все нелепо? И как только Джоранум мог узнать о том, что Демерзель - робот? - А, ты про это? Рейч ему рассказал. - Рейч?! - Да. Он отлично справился с порученным делом и вернулся с обещанием Джоранума сделать его в один прекрасный день главой правительства Доля. Конечно, ему поверили. Я знал, что так и будет. - То есть ты сказал Рейчу, что Демерзель - робот, и велел передать это Джорануму? - в ужасе спросила Дорс. - Нет, этого я сделать не мог. Ты понимаешь, я ведь не мог сказать Рейчу да и кому бы то ни было, что Демерзель - робот. Рейчу я, как мог, старательно внушил, что Демерзель - не робот. А вот Джорануму он должен был сказать, что тот - робот. Так что у Рейча - самая твердая убежденность, что Джорануму он солгал. - Но зачем, Гэри. Почему? - Не из-за психоистории, я тебе честно скажу. Ты не уподобляйся, пожалуйста. Императору и не считай меня волшебником. Я только и хотел, чтобы Джоранум поверил, будто Демерзель - робот. Он ведь микогенец по рождению, так что его детство и юность наверняка прошли под флагом легенд о роботах. Значит, ему было бы легче поверить в такое, и он легко поверил да мне и решил, что народ поверит вместе с ним. - Разве он не ошибся? - В каком-то смысле - да. Когда пройдет первый шок, люди опомнятся и поймут, что все это - безумная выдумка, ну, если не поймут, то, по крайней мере, так подумают. Я убедил Демерзеля дать интервью по субэфирному головидению, которое будет передано на ключевые планеты Империи и в каждый из секторов Трентора. Он должен будет говорить о чем угодно, только ни словом не упоминать о роботах. Поддерживать эти разговоры сейчас смерти подобно. Люди будут слушать во все уши, но ничего не услышат о роботах. А потом, в самом конце, ему будет задан сакраментальный вопрос насчет листовки. Ему же надо будет только расхохотаться в ответ. - Расхохотаться? Никогда не видела, чтобы Демерзель смеялся. Он и улыбается-то редко. - На этот раз придется, Дорс. Ведь это - единственное, чего никто не ожидает от робота. Ты же видела роботов в фантастических фильмах? Там они всегда суровы, бесчувственны, бесчеловечны - такими их и представляет себе большинство людей. Так что Демерзелю и нужно будет единственное: расхохотаться. И вот еще что... Помнишь Протуберанца Четырнадцатого - правителя Микогена, верховного жреца тамошней религии? - Еще бы. Суровый, бесчувственный, бесчеловечный. Он тоже никогда не смеялся. - И на этот раз не рассмеется. Понимаешь, я проделал уйму работы в отношении Джоранума с того самого злосчастного дня, когда схлестнулся с его приспешниками на поле. Я знаю теперь его настоящее имя. Знаю, где он родился, кто были его родители, в какой школе он учился в детстве - и все эти документально подтвержденные сведения я отправил Протуберанцу Четырнадцатому. А я не думаю, чтобы Протуберанец жаловал Отступников. - Но ты вроде бы говорил, что дискриминация тебе противна. - Противна. Но я ведь не передал эту информацию на головидение, а все сообщил именно тому, кому и должен был сообщить, то бишь Протуберанцу Четырнадцатому. - Вот он и начнет кампанию по дискриминации. - Ничего у него не выйдет. Никто на Тренторе не обратит никакого внимания на Протуберанца - чтобы он ни говорил. - И что же тогда из этого выйдет? - Увидим, Дорс, увидим. У меня нет результатов психоисторического анализа ситуации. Я даже не знаю, возможен ли такой анализ в принципе. Просто надеюсь, что ход моих мыслей верен. 22 Эдо Демерзель рассмеялся. И не в первый раз. Они втроем - он. Гэри Селдон и Дорс Венабили, сидели в экранированной комнате, и ему то и дело по сигналу Гэри нужно было хохотать. Когда он откидывался на спинку кресла и оглушительно, раскатисто хохотал, Селдон качал головой. - Нет, неубедительно. Не верю, - повторял он снова и снова. Тогда Демерзель улыбнулся и рассмеялся, как смеялся бы человек, задетый за живое. Селдон недовольно поморщился. - Ну и работенка... Я понимаю: рассказывать тебе анекдоты бесполезно. Ты можешь решить эту задачу только умом. Тебе нужно просто запомнить звучание смеха. - А может, фонограмму пустить? - предложила Дорс. - Нет! Это не будет Демерзель. Тогда мы все превратимся в компанию идиотов. Нет-нет, так не пойдет. Попробуй еще разок, Демерзель. Демерзель попробовал, и Селдон наконец удовлетворился. - Отлично. Запомни этот звук и воспроизведешь его, когда тебе зададут вопрос. Выглядеть ты должен искренне удивленным. Невозможно смеяться с каменным лицом. Улыбнись - ну, немножко, совсем капельку. Попробуй вот так рот скривить. Вот-вот. Совсем неплохо. А можешь увлажнить глаза? - Что это такое - "увлажнить"? - возмущенно вмешалась Дорс. - Никто не "увлажняет" глаза. Это всего-навсего образное выражение. - Не только, - возразил Селдон. - Бывает так, что человек не плачет, но глаза его увлажняются - от грусти, от радости, и вполне достаточно, чтобы оператор поймал отражение света от этих набежавших на глаза слез, вот и все. - Нет, ты что, действительно ждешь, что Демерзель зальется слезами? А Демерзель совершенно спокойно сказал: - Это вовсе не трудно. Мои глаза время от времени производят слезы - для того чтобы очищать глаза. Но слез бывает немного. Правда, я могу попробовать представить, что в глаз попала соринка, ну, или еще что-нибудь в таком роде. - Попробуй, - согласился Селдон. - От этого не умирают. И вот настал день трансляции интервью с премьер-министром по субэфирному головидению. Демерзель сначала выступил с речью и говорил в обычной своей манере - холодно, сдержанно, информативно, без всякой патетики. Люди в миллионах миров во все глаза смотрели и во все уши слушали, что говорит Демерзель, но не слышали ни слова о роботах. Наконец речь подошла к концу, и Демерзель объявил, что готов ответить на вопросы. Ждать ему долго не пришлось. Первый же вопрос оказался тем самым, сакраментальным: - Господин премьер-министр, вы - робот? Демерзель несколько мгновений спокойно смотрел на тележурналиста. А потом улыбнулся, плечи его слегка затряслись, и он расхохотался. Смех его не был громким, оглушительным, но так искренне мог смеяться только тот, кому подобное предположение показалось донельзя потешным и нелепым. Смех премьер-министра звучал так заразительно, что многомиллионная аудитория замерла, а затем принялась хохотать вместе с ним. Демерзель дождался, пока стихнет смех в студии, и, угорев набежавшие на глаза слезы, спросил у журналиста: - Ответить? Вы хотите, чтобы я ответил на этот вопрос? Улыбка еще не сошла с его лица, когда экран погас. 23 - Уверен, - сказал Селдон, - наша затея сработала. Конечно, обратная реакция наступит не мгновенно. На это потребуется время. Но уже сейчас общественное мнение меняется в нужном направлении. На самом деле я кое-что понял уже тогда, на университетском поле, когда прервал выступление Намарти. Аудитория была у него в руках до тех пор, покуда я не вмешался и не противопоставил свой пыл их численному преимуществу. Аудитория тут же переметнулась на мою сторону. - И ты думаешь, что теперешняя ситуация аналогична той? - Конечно. Раз уж у меня нет психоистории, приходится прибегать к аналогиям, ну, и еще к разуму, который у меня есть от природы. Что мы имели? Мы имели премьер-министра, которого обложили со всех сторон, как на охоте, а он встретил обвинение улыбкой и хохотом - самыми что ни на есть нероботскими проявлениями, какими только мог, а это само по себе уже было самым лучшим ответом на вопрос. И, естественно, симпатии начали склоняться в его сторону. Помешать процессу невозможно. Но это - только начало. Нужно дождаться, пока в игру вступит Протуберанец Четырнадцатый. Послушаем, что он скажет. - В этом ты тоже уверен? - На все сто. 24 Теннис был одним из любимых видов спорта Гэри, но он гораздо больше любил играть сам, чем наблюдать, как играют другие. И потому он завистливо наблюдал за тем, как Император Клеон, одетый в спортивную форму, прыгает по корту, отражая удары. Теннис был весьма своеобразный, императорский, так сказать, именно такой вариант этой игры обожали Императоры: ракетка была компьютеризирована и наклонялась под нужным углом в зависимости от нажатия на кнопку, вмонтированную в рукоятку. Гэри и сам не раз пытался приспособиться к игре такой ракеткой, но пришел к выводу, что это - целая отдельная наука, а времени на ее освоение у Селдона не было. Клеон послал мяч режущим ударом и выиграл сет. С корта он ушел под громкие рукоплескания наблюдавших за игрой чиновников. - Поздравляю, сир, - сказал ему Селдон. - Вы играли просто превосходно. - Вам так кажется, Селдон? - безразлично спросил Клеон. - А я никакого удовольствия не получил. Они, знаете ли, подыгрывают мне. - В таком случае, сир, может быть, вам следует просить ваших противников играть более упорно? - Не выйдет ничего, - махнул рукой Клеон. - Они все равно будут стараться проиграть. А если бы они обыгрывали меня, я бы получал от игры еще меньше удовольствия, чем от сомнительных побед. Быть Императором не так уж весело, Селдон. И Джоранум это поймет, если ему когда-либо суждено будет занять это место. Император скрылся за дверью персональной душевой и вскоре появился вымытый, высушенный и одетый совсем иначе. - Ну, Селдон, - проговорил он, взмахом руки повелев всем остальным удалиться. - Теннисный корт - вполне подходящее место для уединенной беседы. Погода к тому же просто замечательная, так что давайте здесь и поговорим. Я прочитал послание этого Протуберанца Четырнадцатого. Вы полагаете, что этого достаточно? - Вполне, сир. Из этого послания явствует, что Джоранум объявлен Отступником по законам Микогена и обвиняется в святотатстве. - Значит, ему конец? - Ему нанесен сокрушительный, я бы сказал, смертельный удар, сир. Теперь мало кто поверит в россказни, что наш премьер-министр - какой-то там робот. Более того, Джоранум теперь предстает в образе лжеца, позера и даже хуже - человека, которого в этом уличили. - Уличили, точно, - задумчиво проговорил Клеон. - Вы хотите сказать, что если просто лжешь, но тебя не ловят на этом - это замечательно, но когда тебя уличают во лжи - это некрасиво, унизительно и ни у кого не может вызвать восхищения. - Вы удивительно верно выразили мою мысль, сир. - Стало быть, Джоранум более не опасен. - В этом мы не можем быть абсолютно уверены, сир. Он даже теперь способен оправиться от потрясения. Его организация пока жива, и многие из его последователей верны ему. В истории хватает примеров, когда людям удавалось вернуться после поражений столь же сокрушительных, как теперешнее поражение Джоранума, и даже более сокрушительных. - Раз так, надо его казнить, Селдон. Селдон покачал головой. - Это было бы неразумно, сир. Вы же не хотите спровоцировать восстание и предстать в роли деспота. Клеон нахмурился. - Ну вот, и Демерзель то же самое говорит. Стоит мне только пожелать принять решительные меры, как он тут же бормочет слово "деспот". Ведь были до меня Императоры, которые только то и делали, что прибегали к решительным мерам, и в итоге ими восхищались и считали их не деспотами, а просто людьми сильными и решительными. - Это верно, сир, но мы живем в тревожное время. И потом, казнь не так уж необходима. Вы можете достичь желаемой цели способом, который позволит вам прослыть просвещенным и милосердным монархом. - Прослыть? Я не ослышался? - Я оговорился, сир. _О_с_т_а_т_ь_с_я_ просвещенным и милосердным. Казнь Джоранума выглядела бы как месть, а месть - всегда проявление слабости. А вы, будучи Императором, призваны с добротой - и даже по-отечески - относиться ко всем вашим подданным и к их убеждениям. Для вас, Императора, все люди равны. - О чем это вы толкуете? - О том, сир, что Джоранум нанес удар по священным чувствам микогенцев и вас ужаснуло его святотатственное преступление, его ложь, направленная на то, чтобы скрыть свое истинное происхождение. Что может быть лучше того, чтобы передать Джоранума микогенцам, и пусть они сами с ним разбираются? Вам будут рукоплескать за столь разумный подход к решению всеимперской проблемы. - А микогенцы его казнят, как вы думаете? - Очень может быть, сир. Их законы в отношении святотатственных поступков исключительно суровы. В лучшем случае его ждут пожизненное заключение и каторжные работы. - Замечательно, - улыбнулся Клеон. - При таком раскладе я останусь гуманным и терпимым, а они сделают за меня грязную работу. - Так оно и будет, сир, если вы _н_а _с_а_м_о_м _д_е_л_е_ передадите Джоранума в руки микогенцев. Но и это может вызвать недовольство. - Послушайте, вы меня совсем запутали. Что же мне делать в конце концов? - Дайте Джорануму возможность выбора. Скажите ему, что во имя блага всех народов Империи вы призваны передать его в руки микогенского правосудия, но ваша гуманность подсказывает вам, что микогенцы могут обойтись с ним излишне сурово. Следовательно, в качестве альтернативы, он может удалиться на Нишайю, маленькую, отдаленную планету, откуда, как он у_т_в_е_р_ж_д_а_л_, он родом, и прожить там остаток своих дней в покое и безвестности. Конечно, вы позаботитесь о том, чтобы он находился там под охраной. - И тогда все решится? - Безусловно. Для Джоранума возвращение в Микоген было бы равно самоубийству, а он на меня не произвел впечатление человека, склонного к подобным вещам. Он, несомненно, выберет Нишайю, и хотя это более разумный выход, он все равно унизителен. Став ссыльным на Нишайе, он вряд ли сумеет остаться во главе какого бы то ни было движения, направленного на захват Империи. Его партия, конечно же, распадется. Может быть, они какое-то время и будут устраивать демонстрации с ликом Джоранума на флагах, но, согласитесь, поддерживать труса - занятие не самое благодарное. - Восхитительно! Как вы только до всего этого додумались, Селдон? - с искренним восторгом воскликнул Клеон. - Ну, - пожал плечами Селдон, - мне показалось вполне естественным предположить, что... - Не надо, - прервал его Клеон. - Я не жду, что вы мне скажете правду, а если скажете, я ее вряд ли пойму. Я вам вот что скажу... Демерзель уходит в отставку. Последние события дались ему нелегко, и он считает, что ему пора на отдых. Я с ним вполне согласен. Но без премьер-министра мне не обойтись, и с этой минуты им становитесь вы. - Сир! - воскликнул Селдон в ужасе и удивлении. - Премьер-министр Гэри Селдон, - спокойно проговорил Клеон. - Император желает этого. 25 - Не волнуйся, - сказал Демерзель. - Это - мое предложение. Я тут пробыл слишком долго. Чересчур много было кризисов, и сейчас положение таково, что я просто-таки парализован в своих действиях Тремя Законами. А ты вполне логично становишься моим преемником. - Какой из меня преемник? - с жаром возразил Селдон. - Что я знаю об управлении Империей? Император совершенно по-дурацки убежден, что теперешний кризис я разрешил, руководствуясь законами психоистории. Но ведь это не так. - Это не имеет значения, Гэри. Раз он _в_е_р_и_т_, что у тебя на все есть психоисторические ответы, он будет тебя слушать, а этого вполне достаточно, чтобы ты стал неплохим премьер-министром. - Да уж. Я его заведу в такие дебри... - А я уверен в том, что здравый смысл - ну, или _и_н_т_у_и_ц_и_я_, если хочешь - приведут тебя к цели... с психоисторией или без нее. - Но что же я буду делать без тебя... Дэниел? - Спасибо, что так назвал меня. Теперь я больше не Демерзель, теперь я только Дэниел. Что ты будешь без меня делать? Например, можешь попробовать применять на практике кое-какие из идей Джоранума относительно всеобщего равенства. Он ведь эти идеи только излагал ради приобретения популярности, но сами по себе эти идеи вовсе не так уж плохи. Попробуй убедить Рейча помочь тебе. Он ведь принял твою сторону и оказал тебе неоценимую услугу, поборов в себе тягу к идеалам, проповедуемым Джоранумом, так что теперь он страдает, чувствуя себя в каком-то смысле предателем. Докажи ему, что это не так. Помимо всего прочего, у тебя будет возможность больше работать над психоисторией, поскольку в этом деле Император за тебя сердцем и душой. - Ну а ты что будешь делать, Дэниел? - В Галактике для меня найдется масса дел. Ведь Нулевой Закон еще никто не отменил, и я обязан трудиться на благо человечества, покуда понимаю, что это такое. И потом, Гэри... - Да, Дэниел?.. - С тобой остается Дорс. Селдон кивнул: - Да, со мной остается Дорс. Он немного помолчал, потом крепко сжал протянутую руку Дэниела. - Прощай, Дэниел. - Прощай, Гэри. Сказав это, робот повернулся и, гордо подняв голову, зашагал прочь по дворцовому залу. Тяжелая мантия премьер-министра шуршала при каждом его шаге. Селдон после его ухода еще долго стоял, не в силах пошевелиться. Но вдруг, совершенно автоматически, пошел следом за Дэниелом, к кабинету премьер-министра. Он ведь не успел сказать ему самого главного! Немного помедлив у двери, Селдон вошел в кабинет. Там было пусто. Мантия премьер-министра висела на спинке кресла около письменного стола. - Прощай, мой друг! - произнес Гэри в пустоту, и слова эти эхом отлетели от стен кабинета. Эдо Демерзель ушел. Р.Дэниел Оливо исчез. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КЛЕОН I КЛЕОН I - ...Несмотря на многочисленные восхваления в адрес последнего из Императоров, во времена правления которого в Первой Галактической Империи имело место довольно значительное объединение миров и столь же значительное их процветание, двадцатипятилетнее правление Клеона I знаменовалось непрерывным упадком. Это никак нельзя рассматривать как его непосредственную вину, поскольку упадок Империи зависел от таких политических и экономических факторов, с которыми справиться было не под силу никому в то время. Императору удалось подобрать себе в помощники исключительно удачные кандидатуры - его премьер-министрами были Эдо Демерзель, а за ним - Гэри Селдон, в способность которого разработать психоисторию Император никогда не терял веры. Клеон и Селдон как главные объекты подпольной деятельности джоранумитов, пребывавшей в состоянии агонии... ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ 1 Мандель Грубер был счастливым человеком. По крайней мере, такое впечатление он производил на Селдона. Прервав свой утренний моцион по саду, Селдон с любопытством наблюдал за Грубером. На вид Груберу было под сорок. Ему так часто приходилось наклоняться - именно наклоняться, а не кланяться, - что он стал сутуловат. Лицо у Грубера было симпатичное, всегда гладко выбритое, розовую лысину едва покрывали жиденькие светлые волосы. Тихонько насвистывая, он склонился над кустом, осматривая листочки - не появились ли на них вредители. Но Грубер, конечно же, не был главным дворцовым садовником. Главный садовник - большая шишка - почти все время проводил в своем кабинете в грандиозном дворцовом здании, и под его началом трудилась целая армия подчиненных - мужчин и женщин. Как ни странно, главный садовник совершал инспекционный обход дворцовой территории не чаще двух раз в году. А Грубер был одним из его подчиненных. Должность его, насколько знал Селдон, именовалась "садовник первой категории", и зарабатывать ее ему пришлось целых тридцать лет, трудясь верой и правдой. Остановившись на ровной садовой дорожке, усыпанной мелким гравием, Селдон окликнул садовника: - Отличный нынче денек, верно, Грубер? Грубер оглянулся и улыбнулся. - Да, господин премьер-министр, славный денек. А ведь жалко тех, кто в такой денек в четырех стенах томится. - Вроде меня? - Не то, чтобы вроде вас, господин премьер-министр... просто от души жалко, когда... Ну, вы вот погуляете, подышите - и на целый день во дворец, верно? Как же вас не жалеть? Выходит, я счастливее вас буду? - Спасибо вам за сочувствие, Грубер, но ведь вы же знаете, что на Тренторе сорок миллиардов людей живет под куполами. Вам их всех тоже жалко? - А как же! Я-то судьбе благодарен за то, что я здесь, а не там. Нас ведь так мало - таких, кому суждено трудиться на вольном воздухе. Считайте, мне здорово повезло. - Но ведь погода не всегда такая замечательная? - Это верно. И мне приходится вкалывать и под ливнем, и когда ветрище до костей пробирает. Только, знаете, нет плохой погоды, есть плохая одежда. Да вы поглядите... - Грубер раскинул руки, как будто хотел обнять весь дворцовый парк. - Поглядите, сколько у меня тут друзей - деревья, трава, зверюшки, жучки. Работы всегда хватает, не соскучишься. Ведь надо все в порядке держать. Планировка там, и все такое... А вы, господин премьер-министр, видали хоть раз планировку парка? - Да ведь я, вроде бы, и сейчас ее вижу или нет? - Э, нет, я не про это. Это надо сверху, с птичьего полета, так сказать. Только тогда поймешь, каково тут все на самом деле. Парк-то был разбит по проекту Тэппера Сэвенда лет сто назад, если не больше, и с тех пор тут ничего не меняли. Тэппер был одним из самых лучших специалистов по озеленению, и ведь мой земляк, кстати говоря. - С Анакреона, стало быть? - Точно. Далекая планета на задворках Галактики. Там, знаете, до сих пор есть места, где не ступала нога человека. Живи-поживай... А сюда я попал зеленым мальчишкой - считайте, молоко на губах не обсохло. Тогда нынешний главный садовник тоже был совсем молоденький, только-только на должность заступил, еще при прежнем Императоре. Ну а теперь, конечно, то и дело разговоры заходят - давайте, дескать, все тут переделаем, перекроим... Грубер глубоко вздохнул и покачал головой. - Зря сделают, если возьмутся за такое. Не стоит. И так все славно, ежели только порядок соблюдать да делать так, чтобы глаз и душу радовало. Правду сказать, все-таки порой тут кое-что изменяли. Нет-нет, а кому-то из Императоров прискучивала старая планировка и хотелось чего-то новенького. Можно подумать, - хмыкнул Грубер, - будто новенькое - это всегда лучше, чем старенькое. Наш-то нынешний Император, да продлятся его дни, тоже подумывал, не изменить ли тут чего, обсуждали они это дело с главным садовником. Последние слова Грубер произнес почти шепотом - по всей видимости, устыдился, что распространяет дворцовое сплетню. - Ну, это вряд ли скоро получится. - Надеюсь, господин премьер-министр, всей душой надеюсь. Знаете, я вам вот что скажу: коли будет у вас минутка оторваться от вашей безумной работы, не поленитесь, загляните в бумаги, поглядите на планировку парка. Редкостной красоты планировка, и будь нате моя воля, я бы ни единой веточки, ни единого листочка не трогал бы, хоть тут сотни квадратных километров площади. Селдон улыбнулся. - Как я погляжу, вы преданы своему делу, Грубер. Не удивлюсь, если в один прекрасный день вы станете главным садовником. - Только не это! Главный садовник - несчастнейший из людей. Он не дышит свежим воздухом, не видит красот природы. Наверное, уже и позабыл, что он про нее знает, про природу эту самую. Он вон где живет, - брезгливо махнул рукой Грубер в сторону дворцовых построек, - и поди уже не сумеет кустик от деревца отличить, коли только кто из подчиненных не подведет его поближе и пальцем не ткнет. Селдону показалось, что Грубер того гляди плюнет от отвращения, но, судя по всему, не мог найти, куда бы сплюнуть. Селдон негромко рассмеялся. - Какое удовольствие, Грубер, с вами беседовать! Сами знаете, какая у меня работа. Так приятно иногда погрузиться в вашу жизненную философию. - Да что вы, господин премьер-министр, какой из меня философ... Я и учился-то с пято на десято... - Чтобы стать философом, совершенно необязательно учиться. Тут нужен острый ум и жизненный опыт. Так что берегитесь, Грубер. Можете получить повышение. - Господин премьер-министр, мне лучшей награды не будет, если вы меня оставите тем, кто я есть. Селдон развернулся и пошел прочь, и улыбка вскоре исчезла с его лица, поскольку он задумался о делах гораздо более прозаических. Уже десять лет он занимал пост премьер-министра, и если бы Грубер знал, до какой степени Селдону осточертела его должность, он бы сочувствовал ему еще сильнее. О, если бы Грубер понимал, с какой неразрешимой дилеммой столкнулся Селдон, к чему подвел его достигнутый за эти годы прогресс в разработке психоистории! 2 Тихая, мирная, задумчивая прогулка - просто идиллия. Здесь, поблизости от Императорского Дворца, трудно было даже поверить, что за пределами этого островка под открытым небом простирается громадная территория планеты, закованная в непроницаемую броню. А здесь Селдону казалось, будто он на своей родной планете, Геликоне. Груберу, наверное, казалось, что он - на Анакреоне. Но, конечно, все это было обманчиво. Территория дворцового парка надежно охранялась - мало сказать "надежно". Некогда, тысячу лет назад, когда дворцовые постройки были не так роскошны, как теперь, и гораздо меньше отличались от остальных зданий на Тренторе, который в ту пору только начинали покрывать защитными куполами, дворцовая территория была открыта для простых смертных, а сам Император порой прогуливался по дорожкам парка и благосклонно кивал своим подданным. Теперь все было по-другому. Теперь тут царил режим особой безопасности и никому из тренторианцев не позволялось самовольно пересечь границу дворцовой территории. На самом деле такие суровые меры предосторожности вовсе не снижали уровня опасности, поскольку исходила она, как правило, от тех, кто находился как раз внутри границ этой самой территории - то бишь чем-то недовольных чиновников из ближайшего окружения монаршей особы или от подкупленных солдат-охранников, нарушивших присягу. Именно на дворцовой-то территории реальная опасность и грозила Императору и его неподкупным приближенным. Страшно представить, что бы могло произойти, если бы на такой вот прогулке, как сегодня, лет десять назад Селдона не сопровождала Дорс Венабили. Он тогда был начинающим премьер-министром, и было вполне естественно предполагать, что найдутся завистники, скрежещущие зубами по поводу столь неожиданного решения Императора. Тогда было много охотников занять освободившуюся вакансию - тех, кто считал себя более опытными, более достойными (по их мнению, конечно) и поэтому вправе (по их же мнению) пылать справедливым гневом. Естественно, никто из злопыхателей ни сном, ни духом не ведал о психоистории, о той важности, которую ей придавал Император, а потому они решили, что самое простое - это подкупить одного из вооруженных телохранителей премьер-министра. И вот однажды, во время прогулки, зоркие глаза Дорс уловили отблеск лучей закатного солнца - настоящего солнца, чьи лучи никогда бы не проникли через стальной панцирь купола, - и отблеск этот сверкал, отражаясь от металлической поверхности бластера. - Ложись, Гэри! - вскрикнула она и одним прыжком оказалась рядом с сержантом. - Дайте мне ваш бластер, сержант, - приказала она тоном, не допускающим никаких возражений. Потенциальный террорист, донельзя смущенный яростным видом несущейся на него женщины, судорожно взвел курок. Но выстрелить не сумел, поскольку Дорс успела крепко сжать его запястье и поднять над головой руку, сжимавшую бластер. - Лучше бросьте, - сжав зубы, проговорила она. Сержант отчаянно пытался вырвать руку. - И не пытайтесь, сержант, - предупредила Дорс. - Мое колено - в трех дюймах от вашего паха, и вы не успеете глазом моргнуть, как ваше мужское достоинство станет приятным воспоминанием. Замрите. Вот так, умница. А теперь разожмите пальцы. Если сейчас же не бросите бластер, я вам сломаю руку. Тут из-за кустов с воплями выбежал садовник. Дорс дала ему знак не приближаться. Сержант разжал пальцы. Бластер упал на землю. Селдон, подбежав, процедил сквозь зубы: - Иди, Дорс, я разберусь с ним. - Нет. Это ты иди. Забери бластер и уходи за деревья. Тут могут быть еще злоумышленники. Дорс, по-прежнему крепко держа сержанта за руку, потребовала: - А теперь, сержант, назовите имя того, кто заставил вас покуситься на жизнь премьер-министра, а также имена всех тех, кто еще в этом замешан. Сержант молчал. - Не валяйте дурака, - сказала Дорс. - А ну, говорите! - И она выкрутила ему руку так, что он опустился на колени. Дорс приставила к его шее мысок туфли. - Сержант, если вам очень нравится помалкивать, я могу сделать так, что вы умолкнете навеки. И не только лишитесь дара речи - учтите, сначала я вам все кости переломаю. Так что давайте-ка говорите! И сержант послушался. А потом, когда все было позади, Селдон спросил у Дорс: - Дорс, как ты могла? Никогда не думал, что ты способна на такую... ж_е_с_т_о_к_о_с_т_ь_! Дорс холодно ответила: - На самом деле я не причинила ему никакого вреда. Вполне достаточно было пригрозить. Во всяком случае, твоя безопасность была превыше всего. - Лучше бы я сам с ним схватился. - Ради чего? Чтобы не уронить мужского достоинства? Во-первых, ты бы мог просто-напросто опоздать. Во-вторых, чего бы ты ни добился и как бы ни преуспел, это в любом случае не стало бы неожиданностью. Один мужчина отделал другого - подумаешь! А я - женщина, а от женщины никто не ждет ни мужской ярости, ни силы. Гэри, ну ты-то понимаешь, что ни одна женщина не в силах сделать со здоровым мужиком такое? А теперь пойдут слухи, и рассказ о случившемся будет обрастать неправдоподобными подробностями, и скоро все меня будут бояться, а тебя никто не осмелится и пальцем тронуть. - Ну да. Но не только из-за того, что будут бояться тебя. Бояться будут еще и казни. Сержант и остальные заговорщики будут казнены, ты же знаешь. Дорс, как правило, строго следила за выражением своего лица, но тут не сдержалась. Видно было, как ей жалко осужденного на смерть сержанта, того, кто мог бы, не задумываясь, прикончить ее любимого Гэри. - Но, Гэри, - воскликнула она, - разве так уж необходимо казнить заговорщиков? Вполне достаточно было бы посадить их в тюрьму или отправить в ссылку. - Не выйдет, - покачал головой Селдон. - Поздно. Клеон и слышать ни о чем, кроме казни, не желает. Могу процитировать тебе его слова, если хочешь. - То есть он уже все решил? - Не раздумывая. Я пытался убедить его в том, что хватило бы ссылки или тюрьмы, но он сказал "нет". Он сказал: "Всякий раз, когда я пытаюсь решить проблему путем твердых и решительных действии, вы мне поете ту же самую песню, что до вас пел Демерзель, - про "деспотизм" и "тиранию". Но это - _м_о_й_ дворец. Это _м_о_й_ парк. Это - _м_о_я_ охрана. Моя собственная безопасность зависит от того, насколько надежно охраняется дворец и территория, от того, насколько мои люди верны мне. Неужели у вас есть сомнения в том, что любое нарушение верности мне и Империи должно быть наказуемо иначе, чем мгновенной казнью? О какой безопасности тогда вообще речь? О какой _м_о_е_й_ безопасности можно говорить?" Тогда я сказал: "Но должен состояться суд". А он говорит: "Пусть будет суд. Трибунал. Пусть он состоится немедленно, и я не потерплю, если хоть кто-то выскажется против казни". Дорс была потрясена. - И ты так спокойно об этом говоришь? Ты что, согласен с Императором? Селдон неохотно кивнул. - Согласен. - Из-за того, что покушались на _т_в_о_ю_ жизнь, видимо? Неужели ты из чувства мести отказался от своих принципов? - Нет, Дорс, я человек не мстительный. Но в данном случае на карту была поставлена не только моя жизнь, и не только жизнь Императора. Если и есть в истории Империи что-либо неизменное, показательное, так это то, что Императоры приходят и уходят. Защищать тут приходится психоисторию. Несомненно, даже если что-нибудь ужасное случится со мной, психоистория все равно когда-нибудь появится на свет, но Империя катится к разрухе, и ждать нельзя, а пока только мне одному удалось продвинуться достаточно далеко для того, чтобы необходимая нам, как воздух, методика была разработана вовремя. - Значит, тебе следовало бы передать свои знания другим, - сухо проговорила Дорс. - Я этим и занимаюсь. Поскольку Юго Амариль кажется мне самым подходящим моим последователем, у меня от него секретов нет. Мы с ним собрали целую группу математиков. Все они люди способные и когда-нибудь сумеют внести свою лепту, но только все равно они не так знающи, как... - Как ты - хочешь сказать? Не так мудры, не так талантливы? Да? - Да, я именно так думаю. И еще я думаю, что психоистория принадлежит мне, а раз я один способен с ней управиться, мне нужно время и нужна моя жизнь. Я - человек... - Человек... - печально кивнула Дорс. Казнь состоялась. Уже целый век в Империи не случалось ничего подобного. На смерть были осуждены двое министров, пятеро чиновников среднего звена и четверо солдат, включая того самого сержанта. Вся дворцовая охрана подверглась допросам и проверкам, и те, кто не выдержал испытаний, были уволены, и более того - сосланы в отдаленные Внешние Миры. С этих пор все стали тише воды, ниже травы, а охрана премьер-министра была усилена вдвое, так что "тигрице" - именно так стали теперь под шумок называть Дорс - уже не было нужды всюду сопровождать Селдона. Даже когда ее не было рядом, ее образ яростной защитницы, казалось, витал где-то совсем рядом с Селдоном. Итак, минуло уже почти десять лет, как Император Клеон наслаждался чувством спокойствия и полной безопасности. Теперь работа над психоисторией подошла вплотную к той черте, когда вот-вот должна была появиться возможность делать кое-какие прогнозы, и, возвращаясь в это утро с прогулки в лабораторию, где он превращался из премьер-министра в ученого-аналитика, Селдон почему-то отчетливо ощутил, что периоду его благоденствия и эйфории приходит конец. 3 Однако он не сумел сдержать радости, охватившей его при входе в лабораторию. Как все переменилось... Ведь началось все двадцать лет назад, а тогда он маялся с подержанным геликонским компьютером. Но именно тогда словно озарение снизошло на него, и возникла туманная, полубезумная математическая теория... А потом - годы работы в Стрилингском университете, когда они с Юго Амарилем корпели над выверкой уравнений, пытались избавиться от тяжеловесных множеств, обойти каким-то образом самые страшные из хаотических эффектов. Честно говоря, успехов у них было маловато. Теперь же, когда он уже десять лет занимал пост премьер-министра, к его услугам был полный набор новейших компьютеров и обширный штат сотрудников, разрабатывающих самые разные аспекты проекта. Условиями разработки проекта диктовалась необходимость того, чтобы никто, из сотрудников - за исключением Юго и самого Селдона - не знали в точности, над чем они на самом деле работают. Каждый трудился над вычлененным из общей проблемы заданием, разрабатывая, так сказать, отдельную шахту в колоссальной горе психоистории. Только Юго и Селдон знали, как глубоки ее недра, как высоки вершины, да и для них порой эти самые вершины скрывались в тучах, а склоны заволакивал густой туман. Конечно, Дорс была права. Пора было мало-помалу вводить сотрудников в курс дела, посвящать в тайну. Двоим теперь уже не под силу было управиться с возникшими проблемами. А годы неумолимо шли вперед. Селдон старился. Пускай даже он сумеет курировать работу над проектом еще пару десятков лет, но надо смотреть правде в глаза: лучшие его годы уже позади. Да и Амарилю через месяц - тридцать девять. В общем, он еще достаточно молод, но не так уж молод для математика. К тому же он трудится над проектом примерно столько же времени, сколько сам Селдон, и, стало быть, способность к продуктивному, блещущему новизной мышлению у него уже не та. Амариль заметил, как вошел Селдон, и пошел ему навстречу. Селдон с любовью смотрел на помощника. Амариль, как и Рейч, был коренным далийцем, и все же на взгляд в нем ничего далийского не осталось, разве что невысокий рост и крепкая, мускулистая фигура. Он не носил усов, давно избавился от акцента. Даже далийский менталитет куда-то выветрился. Призывы и лозунги Джо-Джо Джоранума в свое время не произвели на него никакого впечатления, а ведь он апеллировал в первую очередь к угнетенным и униженным далийцам. Казалось, Амарилю совершенно несвойственен никакой патриотизм, кроме единственного - патриотизма в отношении психоистории. Только ей он принадлежал и сердцем, и душой. Думая об этом, Селдон порой испытывал смущение. Сам он до сих пор не забыл о родной планете Геликоне, о тех двадцати годах, что прожил там, и ничего не мог с собой поделать: он считал себя геликонцем. Время от времени он задумывался о том, не мешает ли это его работе над психоисторией. Ведь в идеале человеку, занятому этой наукой, нужно было бы отречься от каких-либо национальных привязанностей и перестать принадлежать какому бы то ни было сектору, планете, а если и принадлежать кому-то и чему-то, то только лишь абстрактному человечеству, как Амариль. "А я до сих пор этого не умею", - подумал Селдон и глубоко вздохнул. - Гэри, - сказал Амариль, - успехи таки, похоже, есть. - Похоже, Юго? Только похоже? - Я не стал бы торопиться и выпрыгивать в открытый космос без скафандра, - сказал Юго совершенно серьезно. (Селдон знал, что с чувством юмора у него не очень.) И они вдвоем вошли в их отдельный кабинет. Кабинет был невелик, но зато надежно экранирован. Амариль сел и закинул ногу на ногу. - Появилась возможность запустить твою последнюю схему борьбы с хаотичностью - не целиком, конечно, - и ценой обобщений. - Ясно. "Выбрал прямую дорогу, так не гляди по сторонам". Именно так обстоят дела во Вселенной. Нужно просто-напросто как-то одурачить наши цифры. - Ну, что-то в таком духе мы и сделали. Теперь мы смотрим на все как бы через обледеневшее стекло. - Это все равно лучше, чем через свинцовый экран, заслонявший нам обзор столько лет. Амариль что-то пробормотал себе под нос и сказал: - Теперь мы способны различать свет и тьму. - Поясни! - Не могу, но у меня есть Главный Радиант, над созданием которого я трудился, как... как... - Ламек не подойдет? Это такой геликонский зверек, живущий в горах. На Тренторе они не водятся. - Ну, если ваш ламек трудится в поте лица, значит, я примерно так же трудился над созданием Главного Радианта. Амариль нажал кнопку на крышке стола, сработал механизм открытия ящика, и он бесшумно выехал из-под крышки. Юго вынул из ящика черный матовый куб. Селдон с нескрываемым интересом смотрел на него. Принципиальную схему Главного Радианта создал он сам, но сборку осуществлял Амариль - он был мастер на все руки. Комната постепенно погрузилась в темноту, и прямо в воздухе повисли цепочки уравнений и графиков. Цифры, казалось, подвешены на невидимых ниточках над столом. - Восхитительно! - не смог удержаться Селдон. - В один прекрасный день, если доживем до него, нужно будет добиться того, чтобы Главный Радиант проецировал целый поток математических символов, отражающих прошлое и будущее. У нас появится возможность выделять в течении этой громадной реки притоки и рукава, направлять их в нужное русло. - Угу, - буркнул Амариль, - если нам удастся прожить с сознанием того, что наши действия, направленные на то, как бы сделать лучше, не сделают хуже, чем есть. - Поверь, Юго, еще не было случая, чтобы я лег спать, не подумав об этом. Эта мысль все время гложет меня. И все-таки пока ничего такого не произошло. И не добрались мы покуда до такой возможности. Ты верно сказал: пока мы всего-навсего различаем свет и тьму через обледенелое стекло. - Точно. - И как тебе кажется, что ты видишь, Юго? - спросил Селдон, пристально глядя на Амариля. Пристально и немного печально: Амариль стал толстеть. У него даже брюшко появилось. Он проводил слишком много времени у компьютера и Главного Радианта и почти забросил свои каждодневные разминки. Селдон знал, что с женщинами Амариль встречается время от времени, но жены у него не было. Это было ошибкой! Даже "трудоголику" нужны жена и дети, нужно о ком-то заботиться. И Селдон подумал о том, что он сам до сих пор старается держаться в хорошей форме и что именно Дорс заставляет его не забывать об этом. - Что я вижу? - переспросил Амариль. - Я вижу, что Империя в беде. - Империя всегда в беде. - Да, но теперь дело обстоит более конкретно. Существует вероятность, что беда подстерегает нас а самом центре. - На Тренторе? - Может быть. А может быть, на Периферии. То ли случится несчастье здесь у нас - может быть, гражданская война, - то ли далекие Внешние Миры начнут откалываться от Империи. - Уверен, для определения вероятности как первого, так и второго психоистория не нужна. - Самое интересное то, что, похоже, это взаимоисключающие события. Либо одно, либо другое. А вероятность того, что то и другое произойдет одновременно, ничтожно мала. Вот, посмотри. Это же твои собственные вычисления. Посмотри! И они вместе углубились в чтение цифр на дисплее Главного Радианта. Наконец Селдон проговорил: - Знаешь, я все-таки не понял, _п_о_ч_е_м_у_ ты считаешь эти варианты развития событий взаимоисключающими. - Я тоже, Гэри, не знаю, почему это так, но в чем тогда ценность психоистории? Грош бы ей была цена, если бы она показывала нам только то, что видно невооруженным глазом. Она должна показывать нам то, чего _н_е в_и_д_н_о_, понимаешь? А не показывает она нам, во-первых, того, какой из двух вариантов предпочтительнее, а во-вторых, что нужно делать для того, чтобы случилось лучшее, а вероятность худшего значительно упала бы. Селдон поджал губы, помолчал, потом медленно проговорил: - Я могу сказать тебе, какой вариант предпочтительнее. Пусть Периферия катится куда подальше, а Трентор остается в покое. - Серьезно? - Без вопросов. Мы обязаны сохранить Трентор в неприкосновенности хотя бы потому, что здесь мы работаем. - Но наше собственное существование нельзя ставить во главу угла. - Наше - нет, а существование психоистории - можно. Что хорошего для нас выйдет из того, если мы примемся спасать Периферию, а на Тренторе создастся такая обстановка, что мы вынуждены будем прервать работу над психоисторией? Я не говорю, что нас убьют. Я говорю о том, что нам могут не дать работать. А наша судьба напрямую зависит от работы над психоисторией. Что же касается Империи, то отделение Периферии - всего лишь начало распада, который может продлиться очень долго, прежде чем процесс доберется до сердцевины. - Допустим, ты прав, Гэри, но как можно добиться сохранения стабильности на Тренторе? - Для начала надо хотя бы подумать об этом. Оба умолкли, и наконец Селдон признался: - Знаешь, что-то мне не легче от этих раздумий. А что, если вся Империя - на ложном пути? Причем давно идет по нему, всю свою историю? Знаешь, эта мысль приходит мне в голову всякий раз, когда я говорю с Грубером. - Кто это - Грубер? - Мандель Грубер. Садовник. - А-а-а... Тот самый, что с воплями кинулся тебе на помощь, когда тебя хотели убить? - Он самый. Я никогда этого не забуду и останусь вечно ему признателен. Ведь он был готов голыми руками защищать меня и не испугался заговорщиков, вооруженных до зубов. Вот это преданность! Но дело не столько в этом. Знаешь, поговоришь с ним - и словно глотнул свежего воздуха. Не могу же я все время разговаривать с придворными и психоисториками. - Ну, спасибо. - Не сердись! Ты же понимаешь, что я хочу сказать. Грубер - дитя природы. Он любит ветер, и дождь, и мороз - словом, натуральную погоду. А я тоже по всему этому так скучаю порой. - А я - ни капельки. И не помер бы, если бы вообще никуда не выходил. - Ты вырос под куполом. А вот попробуй представить себе, что было бы, если бы Империя состояла из примитивных, промышленно неразвитых миров, живущих земледелием и скотоводством, где плотность населения была бы мала и хватало бы нетронутых участков земли? Разве так не было бы лучше для всех нас? - Не знаю. На мой взгляд, это было бы просто кошмарно. - А я выкроил время и попытался оценить такой вот вариант. Такое впечатление, что имеет место нечто вроде неустойчивого равновесия. Малонаселенный мир - ну, такой вот пасторальный, как я только что описал, - либо нищает и вырождается, опускаясь практически до дикарства, либо там происходит индустриализация. Узенькая такая, понимаешь, дощечка - того и гляди, в какую-то сторону откачнется, и почему-то чаще всего выходит так, что перевешивает индустриальный путь развития. - Потому что он лучше. - Может быть. Но так не может продолжаться вечно. Теперь мы наблюдаем результаты подобной однобокости. Империя долее не может существовать, потому что она... она перегрелась, лучше не могу слова подобрать. А что будет - трудно сказать. Если мы с помощью психоистории сумеем предотвратить гибель Империи или, что гораздо более вероятно, ускорить ее выздоровление после гибели, может быть, это будет не более чем запуск очередного периода перегрева. Неужели это все, что предстоит человечеству - толкать, подобно Сизифу, камень в гору только для того, чтобы потом с отчаянием взирать, как он снова катится вниз? - Что за Сизиф? - Герой древнего мифа. Юго, тебе следовало бы побольше читать. Амариль пожал плечами. - Чтобы узнать о Сизифе? Вот уж незачем. Может быть, психоистория укажет нам путь к совершенно новому обществу, абсолютно непохожему на те, что мы видели и видим, - спокойному, устойчивому, желанному. - Надеюсь, - вздохнул Селдон. - Очень надеюсь, но пока что-то на это непохоже. Что до ближайшего будущего, нужно приложить все усилия и добиться того, чтобы Периферия откололась. С этого момента начнется отсчет распада Галактической Империи. 4 - А я сказал, что это явится все-таки началом распада Галактической Империи. Так оно и будет, Дорс. Дорс слушала его, поджав губы. В свое время она приняла назначение Селдона на пост премьер-министра точно так же, как принимала все, что с ним происходит, то есть спокойно. От нее всегда требовалось единственное: защищать его лично и его психоисторию, однако его теперешнее положение затрудняло ее задачу. Неизвестность - вот лучшая гарантия безопасности, а покуда жизнь Селдона озаряли "Звездолет и Солнце" - символ Империи, любые физические заслоны были недостаточны. Та роскошь, которая теперь окружала их в обыденной жизни, - надежное экранирование от лучей-шпионов и от любого нападения, возможности для проведения ее собственных исторических изысканий, не ограниченные никакими рамками, - все это не удовлетворяло ее. Она бы с радостью согласилась поменять все это на скромный коттедж в кампусе Стрилингского университета, а еще лучше - на какой-нибудь безымянный дом или квартиру в безымянном секторе, где бы никто их не знал. - Все это очень хорошо, Гэри, милый, - сказала она, - но этого мало. - Чего мало? - Ты мне не все сказал. Ты говоришь, что мы можем потерять Периферию. Каким образом? Почему? Селдон усмехнулся. - Хотел бы я знать это, Дорс, но психоистория еще не на той стадии разработки, чтобы дать нам ответы на такие вопросы. - Ну хорошо, скажи тогда, как это может выглядеть, по твоему собственному мнению. В чем тут дело? В амбициях правителей отдаленных провинций, которые хотят объявить об их независимости? - И в этом тоже. Такие случаи имели место в прошлом, и ты об этом знаешь лучше меня; но это никогда не затягивалось надолго. На этот раз все может получиться иначе. - Потому что Империя теперь слабее? - Да, и потому, что теперь торговля застопорилась, связи между мирами стали не такими прочными, потому что губернаторы провинций на самом деле теперь стоят гораздо ближе к независимости, чем когда бы то ни было. И если амбиции одного из них станут особенно высоки... - Догадываешься, кто бы это мог быть? - Ни в малейшей степени, лиственное, что мы способны вытянуть из психоистории на нынешней стадии ее разработки, так это то, что, если такой губернатор отыщется, сейчас условия для претворения его амбиций в жизнь гораздо более благоприятны, чем когда-либо раньше. Могут произойти и другие события, к примеру, какое-то жуткое стихийное бедствие или внезапная гражданская война между двумя коалициями отдаленных Внешних Миров. Прогнозировать и то и другое в точности на данный момент мы не способны, однако мы можем с уверенностью сказать, что случись сейчас нечто подобное - и последствия будут гораздо более серьезными, чем сто лет назад. - Но если вы даже не знаете в точности, что может случиться на Периферии, как же вы можете пытаться направить течение событий так, чтобы Периферия откололась, а Трентор остался в неприкосновенности? - Мы пока способны только на то, чтобы самым пристальным взором следить за ситуацией на Периферии и на Тренторе и предпринимать попытки к стабилизации положения на Тренторе, но не предпринимать таковых в отношении Периферии. Пока нам нечего ждать от психоистории в плане того, что те или иные события будут автоматически происходить по нашему приказу; не зная о том, как именно работает психоистория, это было бы попросту опасно, а потому придется все перевести в режим непрерывного "ручного" управления, так сказать. Пройдет время, методика будет усовершенствована, и необходимость в "ручном" управлении пойдет на убыль. - Но все это, как я понимаю, в будущем, - уточнила Дорс. - Верно? - Верно. Да и это всего лишь надежда. - Но какого же рода нестабильность угрожает Трентору, если мы станем удерживать Периферию? - Да такая же самая - экономические и социальные сбои, стихийные бедствия, подстегиваемые амбициями заговоры в высших сферах власти. И еще кое-что. Я вот, когда говорил с Юго, сказал ему, что на мой взгляд. Империя как бы перегрелась. А Трентор - самая накаленная ее часть. Похоже, что он просто-таки по швам трещит. У его инфраструктуры: обеспечение водой, теплом, переработки отходов, транспортировки топлива - сейчас то и дело, похоже, возникают проблемы, с которыми раньше тут никто не сталкивался, и каждый день я отмечаю в этом плане что-то новое. - А что скажешь насчет смерти Императора? Селдон развел руками. - Она неизбежна, но Клеон пребывает в добром здравии. Лет ему столько же, сколько мне, и хотя я бы не прочь скинуть десяток годков, я ведь не старик, верно? Стало быть, и он не старик. Сын его в качестве наследника никуда не годится, но претендентов отыщется хоть отбавляй. Их гораздо больше, чем требуется для того, чтобы ускорить его кончину, однако и это вряд ли окажется глобальной катастрофой - в историческом плане. - Хорошо, тогда скажи, что ты думаешь о покушении на его жизнь? Селдон встревоженно посмотрел на жену. - Не произноси этого слова. Пусть мы тут снег до головы экранированы, все равно не стоит. - Гэри, не валяй дурака. Всякое возможно. Было же время, когда джоранумиты были всего на волосок от захвата власти, а если бы они ее захватили, они бы от Императора так или иначе... - Может быть, и нет. Им он был бы гораздо более полезен в качестве марионетки. Как бы то ни было, об этом-то можно спокойно забыть. Джоранум в прошлом году умер на Нишайе. Патетическая была личность. - У него были последователи. - Естественно. У всех есть последователи. Послушай, вот ты изучаешь период становления Тренторианского Королевства и консолидации миров Галактической Империи. Тебе не доводилось нигде встретить упоминаний о Глобалистской Партии - была такая у нас на Геликоне? - Нет, не доводилось. Не хотелось бы сделать тебе больно, Гэри, но, честное слово, на протяжении всей истории я вообще ни разу не сталкивалась с упоминаниями о Геликоне. - Я нисколько не обижен, Дорс. Счастлив тот мир, у которого нет истории, я так всегда говорю. И все-таки... Словом, дело было так: примерно двадцать четыре столетия назад на Геликоне образовалась группа единомышленников, полностью и бесповоротно убежденных в том, что Геликон - это единственная населенная планета, то бишь "глобус", в Галактике. Вся Вселенная - это Геликон, а над ним - всего лишь непроницаемая, твердая сфера, усеянная крошечными звездочками. - Но как они только могли верить в такое? - изумилась Дорс. - Они ведь уже тогда входили в состав Империи, насколько я понимаю? - Да, но глобалисты упрямо твердили, что само существование Империи - не более чем иллюзия, самовнушение, что все до одного эмиссары и чиновники Империи - это геликонцы, которые неизвестно почему играют эти роли. Взывать к здравому смыслу было совершенно бесполезно. - И что потом? - Видишь ли, по-моему, всегда приятно думать, будто твой собственный мир - это Мир с большой буквы. На пике своей деятельности глобалисты втянули в партию примерно десятую часть населения Геликона. Казалось, немного - подумаешь, десятая часть! Однако это было то самое деятельное меньшинство, которое противостояло бездеятельному, безразличному большинству, и все шло к тому, что они возьмут верх. - Но не взяли, как я понимаю? - Нет, не взяли. Глобалисты добились того, что объем торговли Империи с Геликоном значительно снизился, а геликонская экономика докатилась до почти полного нуля. И когда обыватели взяли в руки блокнотики и карандаши, популярность глобалистов резко пошла на спад. Их взлет и падение изумляли многих в то время, но я уверен, психоистория безошибочно указала бы на неизбежность такого оборота дел и доказала бы, что и думать тут много нечего. - Ясно. Но, Гэри, объясни, для чего ты рассказал мне эту историю? Видимо, она как-то связана с тем, о чем мы сейчас говорим? - Связь в том, что подобного рода доктрины никогда не умирают до конца, независимо от того, какими бы идиотскими способами они ни одурачивали людей. Даже сейчас на Геликоне - _д_а_ж_е _с_е_й_ч_а_с_! - существуют глобалисты. Их немного, но время от времени семь-восемь десятков фанатиков собираются на так называемые "Глобальные Конгрессы" и получают ни с чем не сравнимое удовлетворение, разглагольствуя между собой о глобализме. Так вот... прошло ведь всего десять лет с тех пор, как Трентору реально грозила опасность со стороны мощнейшего движения джоранумитов. Так что вовсе неудивительно, если тут остались кое-какие приверженцы учения Джоранума. И тысяча лет пройдет, а они останутся, и тоже удивляться будет нечему. - Вероятно ли, что оставшиеся могут быть опасны? - Сомневаюсь. Дело в том, что само движение в огромной степени опиралось на чары Джоранума, а он мертв. И смерть его не стала смертью героя. Он тихо и мирно скончался в ссылке. Дорс встала и прошлась по комнате из конца в конец, размахивая руками и сжимая кулаки. Вернулась и встала перед сидящим в кресле Селдоном. - Гэри, - сказала она, - позволь я скажу тебе, что я думаю. Если психоистория говорит о том, что Трентору грозят серьезные потрясения, значит, в том случае, если здесь еще остались джоранумиты, они до сих пор могут строить планы убийства Императора. - Ты шарахаешься от теней, Дорс, - нервно рассмеялся Селдон. - Успокойся. Однако отмахнуться от того, что так легко было сказано женой, он не сумел. 5 Сектор Сэтчем всегда противился династии Энтунов, из которой происходил и нынешний Император, Клеон I. Династия эта правила Империей уже два столетия. Притязания сэтчемцев на престол были связаны с тем, что некогда выходцы из этого сектора побывали на монаршем престоле. Однако, хотя сэтчемской династии не суждено было достичь на этом посту сколько-нибудь значительных успехов, ни народ, ни, тем более, правители Сэтчема никак не могли забыть о том, кем были когда-то, что некогда, пусть ненадолго, пусть кое-как, но все же забрались на самый верх. Восемнадцать лет назад Рэчел, самозваная сэтчемская мэрша, бросила дерзкий вызов всей Империи. Из этого, правда, ничего не вышло, но зато поруганная гордость сэтчемцев взыграла с новой силой. И поэтому небольшая группа руководителей подполья нигде не чувствовала бы себя более комфортно и безопасно, как в Сэтчеме. Как-то вечером пятеро подпольщиков собрались вокруг стола в небольшой комнатке дома, расположенного в не самом фешенебельном из районов сектора. Обстановка в комнате была так себе, зато она была отлично экранирована. Главенствовал на собрании человек, сидевший на стуле, который был разве что чуть-чуть получше тех, на каких сидели остальные. Да, это бои руководитель, в этом не могло быть никаких сомнений. У него было удлиненное узкое лицо, он был необычайно бледен, даже тонкие губы, казалось, почти не видны. Черные волосы его были кое-где подернуты сединой, а глаза горели, словно тлеющие угли, излучая злобу и ярость. Он пристально смотрел на человека, что сидел прямо напротив, - тот был явно старше, и внешность у него была не столь зловещая: седой, как лунь, с пухлыми румяными щеками. Руководитель резко оборвал своего визави: - То, что вы не сделали ровным счетом ничего, это я понял. Извольте объясниться. Тот быстро заморгал. - Но я - старый джоранумит, Намарти. Почему я должен перед вами оправдываться? Джембол Дин Намарти, в прошлом - правая рука Ласкина "Джо-Джо" Джоранума, фыркнул: - Знаю я вас, старых джоранумитов. Тот ни на что не способен, тот труслив, а этот позабыл обо всем на свете. Так что, что "старый джоранумит", что "старый дурак" - особой разницы не вижу. - Это вы меня старым дураком обзываете? - оскорбленно возопил его незадачливый собеседник и откинулся на спинку стула. - Меня? Каспала Каспалова? Да я был рядом с Джо-Джо, еще когда вы, извиняюсь, пешком под стол ходили. - Я не называл вас дураком, - отрезал Намарти. - Я сказал только, что некоторые из старых джоранумитов - дураки. И у вас есть возможность доказать мне, что вы к ним не принадлежите. - Но моя работа с Джо-Джо... - Можете о ней забыть! Он мертв. - Но дух его будет жить вечно. - Если эта мысль будет вам подмогой в борьбе, пусть живет вечно, я не против. Но для других, а не для нас. Мы-то знаем, что он ошибался. - Отрицаю! - Не стоит упорно пытаться превратить в героя человека, который совершал ошибки. Он думал, что сумеет пошатнуть Империю одними только своими речами, а слова... - Истории известны примеры, когда словами горы с мест сдвигали. - Но не словами Джоранума, потому что он натворил кучу глупостей. Не слишком старательно он замел следы своего микогенского происхождения. Хуже того, он позволил одурачить себя и начать идиотскую кампанию по обвинению премьер-министра Эдо Демерзеля в том, что тот якобы робот. Я его предупреждал, что это глупо и опасно, но он и слушать ничего не желал. Вот и нарвался. Так что теперь нам надо начинать все сначала, верно? Какую бы пользу мы ни могли извлечь из воспоминаний о Джорануме, нам самим никаким воспоминаниям предаваться не следует. Каспалов молчал. Остальные трое тоже помалкивали, только поглядывали на Намарти и Каспалова, втайне радуясь, что им ничего говорить пока не приходится. - После того как Джоранум был сослан на Нишайю, джоранумитское движение распалось и, казалось бы, прекратило свое существование, - хрипло проговорил Намарти. - То есть так бы оно и было, если бы не я. Я собрал его снова, по кусочку, по пылинке, и теперь его сеть раскинулась вновь и покрывает весь Трентор. Насколько я знаю, вы в этом не сомневаетесь. - Я не сомневаюсь в этом, руководитель, - пробормотал Каспалов. Он назвал Намарти "руководителем" - стало быть, встал в позицию побитого и оправдывающегося. Намарти довольно ухмыльнулся. Он никогда не требовал, чтобы к нему вот так обращались, но ему всегда было приятно, когда его называли "руководителем". - Так вот, вы - часть этой сети, и у вас есть свои обязанности. Каспалов нервно заерзал на стуле. Какое-то время он вел молчаливую игру с самим собой. Наконец он откашлялся и проговорил: - Вот вы, руководитель, говорите, что предупреждали Джоранума о том, что неразумно затевать кампанию по обвинению премьер-министра в том, что он - робот. Вы говорите: он вас не стал слушать, но все-таки вы сказали то, что думали. Позволено ли будет мне воспользоваться такой же привилегией и указать на то, что лично я считаю ошибочным? Выслушаете ли вы меня, как в свое время вас выслушал Джоранум? Вы вольны, безусловно, отвергнуть мой совет и поступить так, как считаете нужным. - Ну, естественно, вы можете высказаться, Каспалов. Вы сюда для того и приглашены. И каково же ваше мнение? - Я считаю, что эта наша новая тактика, руководитель, ошибочна. Из-за нее уйма вреда и страданий. - А как же! В этом и состоит наша цель! - гневно воскликнул Намарти, донельзя возмущенный непониманием таких простых, на его взгляд, вещей. - Джоранум пытался действовать убеждением. Не вышло. А мы поставим весь Трентор на колени путем активных _д_е_й_с_т_в_и_й_. - Сколько времени на это потребуется? И какой ценой мы этого добьемся? - Сколько понадобится, столько и понадобится, а о цене говорить и вообще не приходится. Наши диверсии не стоят нам ни гроша, а делу помогают, здорово. Временные прекращения электроснабжения, взрывы водопровода и канализации, нарушение систем кондиционирования. Каковы результаты? Неудобство и раздражение - а больше нам ничего и не нужно. Каспалов покачал головой. - Подобные действия носят кумулятивный характер. - Конечно, Каспалов, а мы как раз того и хотим, чтобы реакция на все эти неудобства, то есть возмущение и сопротивление, носила кумулятивный характер. Послушайте, Каспалов, Империя катится по пути упадка. Это известно каждому. Каждому, кто способен логически мыслить. Техника все равно то и дело выходила бы из строя то тут, то там, даже если бы мы пальцем о палец не ударяли. Так что мы всего-навсего немножко ей помогаем. - Это опасно, руководитель. Инфраструктура Трентора исключительно сложна. Один опрометчивый шаг - и вся планета будет лежать в руинах. Потяните за неверную ниточку - и Трентор обрушится, словно карточный домик. - Пока что этого не произошло. - Может произойти. И что же получится, если люди поймут, что за всем этим стояли мы? Да нас на куски разорвут! Не силы безопасности, не армия - нет, самые обычные толпы народа. - Но кому может прийти в голову винить в этом лае? Во все времена люди сваливают всю вину на правительство, на советников Императора. И на этот раз будет то же самое. - Ну а нам как прикажете жить дальше с таким камнем на сердце? Этот вопрос Каспалов задал шепотом - старик явно совершенно искренне переживал. Он умоляюще смотрел на Намарти, своего руководителя, человека, которому присягнул на верность. Он-то сделал это исключительно из тех соображений, что Намарти, по его мнению, пойдет по пути Джоранума, а теперь Каспалов с горечью думал о том, неужели Джо-Джо хотел бы, чтобы его мечта осуществилась таким вот образом. Намарти зацокал языком - так отец укоряет расшалившегося ребенка. - Ой, Каспалов, только с нами не надо сентиментальничать, ладно? Когда мы придем к власти, мы соберем тут все по кусочку и выстроим заново. Запустим в дело старые джоранумитские лозунги насчет всенародного правительства - пусть поиграют маленько во власть, - а когда мы утвердимся по-настоящему, создадим то правительство, которое _н_а_м_ будет нужно. И Трентор станет лучше. Империя сильнее. Можно будет создать нечто вроде совещательного органа, в работе которого участвовали бы представители различных миров - эти тоже пусть болтают, о чем хотят, тешат себя мыслью о том, что решают вопросы глобальной важности, а править будем _м_ы_. Каспалов нервно потирал руки и, видимо, не знал, что сказать. Намарти притворно улыбнулся: - Вы сомневаетесь? Не бойтесь, мы не проиграем. Все идет хорошо, и дальше будет идти хорошо. Император не знает о том, что происходит. Не имеет ни малейшего понятия. А нынешний премьер-министр - математик. Он, правда, одолел Джоранума, но с тех пор бездействует. - Но у него же есть эта... как ее... - Не вспоминайте. Джоранум свихнулся на этой ерунде, но это все из-за того, что он был микогенец. И насчет робота он потому и клюнул так легко, что он оттуда, из Микогена. _Н_и_ч_е_г_о_ у этого математика нет такого... - А, вспомнил: не то исторический психоанализ, не то еще как-то. Я слышал, как-то Джоранум сказал... - Н_е_ в_с_п_о_м_и_н_а_й_т_е_. Делайте свое дело. Вы у нас за что отвечаете? За вентиляцию в секторе Анемория, верно? Вот и отлично. Нарушьте ее работу, а как - сами придумайте. Можно устроить так, что что-то там перекрывается, и тогда растет влажность или распространяются какие-то особые запахи, да мало ли чего. Никто от этого не умрет, так что не надо взывать к небесам и каяться в смертных грехах, ясно? Вы всего-навсего создадите людям временные неудобства и подстегнете в них недовольство жизнью. Можем мы на вас рассчитывать? - Да, но то, что может оказаться всего лишь временным неудобством для молодых и здоровых, вряд ли окажется таковым для детей, стариков, больных... - А вы что же, считаете, что прямо-таки никто и пострадать за правое дело не должен? Каспалов растерянно пробормотал что-то нечленораздельное. - Без жертв в этом мире ничего не добьешься. Так не бывает, чтобы никто не пострадал, - сказал Намарти. - Делайте свое дело. Постарайтесь, если вы такой уж совестливый, сделать его так, чтобы пострадало как можно меньше народу, но дело _с_д_е_л_а_й_т_е_! - Послушайте, руководитель, - воскликнул Каспалов. - Я должен сказать вам еще кое-что. - Ну, говорите, - устало пробурчал Намарти. - Уже не первый год мы ковыряем дырки в инфраструктуре Трентора. Ну хорошо, допустим, настанет день и мы наковыряем их столько, что чаша народного терпения переполнится, а вы этим воспользуетесь для свержения правительства. Как именно вы собираетесь осуществить это? - Вы хотите узнать, как мы в точности это осуществим? - Да. Чем резче мы ударим, тем меньше будет объем поражений, тем успешнее будет проведено хирургическое вмешательство. Намарти медленно, неохотно проговорил: - Я пока не решил, как именно будет выглядеть этот "хирургический удар". Но он будет нанесен. А, до тех пор... так вы будете делать свою работу? Каспалов обреченно понурил голову. - Да, руководитель. - Каспалов, вы можете идти, - резко сказал Намарти и махнул рукой. Тот встал, развернулся и вышел. Намарти проводил его взглядом и сказал человеку, что сидел по правую руку от него: - Каспалову больше доверять нельзя. Он продался. Он хочет предать нас и именно затем выспрашивает насчет моих планов на будущее. Приглядите за ним. Все трое кивнули, встали и ушли. Намарти остался в одиночестве. Дотянувшись до выключателя, он нажал кнопку и отключил подсветку стен. Лишь маленький квадратик света, лившегося с потолка, рассеивал сгустившийся полумрак. Думал он вот о чем: "Во всякой цепи бывают слабые звенья, от которых нужно избавляться. Мы и в прошлом так поступали и в итоге имеем неприкасаемую организацию". Он зловеще ухмыльнулся. Все шло, как надо. Кое-какие паутинки протянулись и во Дворец - не слишком прочные, не слишком надежные, но протянулись-таки. Ничего, скоро станут прочнее. 6 Уже несколько дней подряд стояла хорошая погода - теплая и солнечная, такое на незащищенной куполами дворцовой территории случалось крайне редко. Гэри помнил: Дорс как-то рассказывала ему о том, почему именно этот район Трентора, где зимы были так холодны и так часто лили дожди, был избран местом постоянной резиденции монархов. "То есть, - сказала она тогда, - по сути дела, никто это место не и_з_б_и_р_а_л_. На заре формирования Тренторианского Королевства тут располагалось поместье правящей моровианской фамилии. Когда же Королевство стало Империей, у Императоров был большой выбор мест для резиденции - летние курорты, зимние дворцы, охотничьи поместья, дачи на побережье. Но в то время, когда планета мало-помалу начала покрываться куполами, один из Императоров, живший как раз здесь, так полюбил это место, что его оставили нетронутым. И именно потому, что только это _е_д_и_н_с_т_в_е_н_н_о_е место осталось незащищенным, в нем и появилось нечто особенное, уникальное, и эта уникальность приглянулась следующему Императору, и так далее, и так далее. Вот так родилась эта традиция". И, как всегда, когда слышал нечто подобное, Селдон задумался: что могла по этому поводу сказать психоистория? Можно ли было с ее помощью предсказать, что какой-то участок поверхности Трентора останется без купола? Допустим, это можно было бы предсказать, но наверняка ответа на вопрос о том, какой именно участок ожидает такая судьба, не последовало бы. Но может быть, и первый вопрос остался бы без ответа? Может быть, с помощью психоистории удалось бы установить, что непокрытыми броней останутся несколько участков поверхности, а может быть, не останется ни одного? Как можно было опираться в расчетах на личные желания или нежелания некоего императора, который в критический момент оказался на престоле и принял решение... да мало ли что могло на него тогда найти - хоть умопомрачение! Вот так возникает хаос - хаос и безумие. Клеон I, без сомнения, наслаждался прекрасной погодой. - Я старею, Селдон, - признался он. - Да не мне вам об этом говорить. Мы ведь с вами ровесники. Нет, конечно, то, что мне неохота играть в теннис или идти на рыбалку, это само по себе вовсе не признаки старости... кстати говоря, пруд недавно вычистили... ну, так вот: почему-то мне стало гораздо более приятно просто гулять по парку. Разговаривая, Император грыз орешки, по форме напоминавшие столь любимые на Геликоне тыквенные семечки, но крупнее и не такие нежные на вкус. Клеон аккуратно разгрызал скорлупу и отправлял семечки в рот. Селдон не был большим любителем этих орешков, но, конечно же, не смог отказаться, когда Император угостил его, и вынужден был съесть несколько штук. Рука Клеона была занята скорлупой, и он растерянно смотрел по сторонам, не зная, куда бы их выбросить. Урны-дезинтегратора поблизости не было. Зато неподалеку, вытянувшись по струнке, как и следовало в присутствии Императора, и почтительно склонив голову, стоял садовник. - Садовник! - окликнул его Клеон. Садовник поспешно приблизился. - Сир! - Выбросьте куда-нибудь мусор, - сказал Клеон, пересыпая скорлупу в услужливо подставленную ладонь садовника. - Слушаюсь, сир. - Тогда уж и у меня заодно заберите, Грубер, - попросил Селдон. Грубер протянул руку и почти застенчиво проговорил: - Слушаюсь, господин премьер-министр. Он поспешно удалился, а Император с любопытством посмотрел ему вслед. - Вы что, знакомы с ним, Селдон? - О да, сир. Старый приятель. - С_а_д_о_в_н_и_к_? Ваш старый приятель? Кто он такой? Может, бывший математик? Неудачник какой-нибудь? - Нет, сир. Ничего такого. Может быть, вы помните один случай. Это произошло тогда, когда... - Селдон прокашлялся, придумывая, как бы более тактично и осторожно назвать случившееся. - Когда, вскоре после того как вы своей милостью назначили меня премьер-министром, моей жизни угрожал некий сержант. - А, покушение, - небрежно проговорил Клеон и поднял глаза к небесам, словно искал там успокоения. - Просто не понимаю, почему это все так боятся произносить это слово. - Может быть, потому, - сказал Селдон, в душе презирая себя за то, что лесть теперь так легко срывалась у него с языка, - что все мы гораздо больше печемся о том, как бы чего-нибудь непредвиденного не случилось с нашим Императором, чем вы сами, сир. Клеон иронично усмехнулся. - Ну-ну... А при чем тут Грубер? Так его зовут? - Да, сир. Мандель Грубер. Уверен, вы вспомните, как обстояло дело. Некий садовник бросился мне тогда на помощь. Он был готов голыми руками защищать меня, не испугавшись вооруженного сержанта. - Ах да. Так это он самый и есть? - Да, сир, это он. С тех пор я считаю его своим другом и почти всякий раз, когда прогуливаюсь по парку, встречаю его. У меня такое впечатление, что он взялся меня оберегать. И, естественно, я питаю к нему самые добрые чувства. - А я вас и не виню нисколько... Кстати, раз уж мы коснулись этого вопроса... как поживает ваша отважная супруга, доктор Венабили? Что-то я ее редко вижу. - Она ведь историк, сир. Вся в прошлом. - Слушайте, вы ее не боитесь? Я бы боялся, будь я на вашем месте. Мне рассказывали, как она налетела на сержанта. Его можно пожалеть. - Она горой стоит за меня, сир. Боится. Правда, в последнее время бояться нечего. Все спокойно. Император задумчиво посмотрел в ту сторону, куда ушел садовник. - А мы как-нибудь вознаградили этого человека? - Я позаботился об этом, сир. У него жена и две дочери, и я так устроил, что для каждой из дочерей отложена значительная сумма на образование их детей в будущем. - Хорошо. Но я думаю, его стоит повысить в должности. Он хороший садовник? - Превосходный, сир. - А наш главный садовник Малькомбер, или как его там - что-то не припомню... похоже, он уже не слишком годится для этой работы. Ему уже давно за семьдесят. Как вы думаете, а Грубер справится? - Уверен, справится, сир, но только он безумно любит свою работу. Она позволяет ему подолгу бывать на свежем воздухе при любой погоде. - Забавная рекомендация. Ну ничего, я думаю, он справится и с руководящей работой, а мне нужен кто-то, кто сумел бы придумать кое-какие новшества. Гм-м-м... в общем, я подумаю. Может быть, ваш друг Грубер - как раз тот человек, который мне нужен... Да, Селдон, что вы, кстати говоря, имели в виду, сказав, что в последнее время все спокойно? - Только то, сир, что никаких признаков недовольства среди придворных не отмечается. Неизбежная тенденция к интригам так близка к минимуму, как не была никогда. - Вы бы так не говорили, Селдон, будь вы на моем месте. Послушали бы вы всех чиновников с их вечными жалобами. И как вы только можете мне говорить, что все тихо и спокойно, когда мне каждую неделю докладывают о серьезнейших авариях на Тренторе? - Подобные происшествия случаются всегда, сир. - Что-то не припомню, чтобы они когда-либо случались чаще, чем за последнее время. - Очень может быть, сир, так оно и есть. Коммуникации стареют. Для того чтобы произвести необходимый капитальный ремонт, нужен определенный срок, необходимо произвести колоссальный объем работ и вложить значительные средства. А сейчас не то время, когда люди спокойно воспримут рост налогов. - Такого времени никогда не бывает. Похоже, людям не слишком нравятся все эти аварии. Этому следует положить конец, и вы, Селдон, проконтролируйте этот вопрос. А что говорит по этому поводу психоистория? - То же самое, что элементарный здравый смысл: все на свете приходит в негодность. - Ну... в общем, можно считать, настроение у меня теперь испорчено на весь день. Ладно, разбирайтесь сами, Селдон. - Слушаюсь, сир, - спокойно кивнул Селдон. Император зашагал ко дворцу, а Селдон подумал о том, что и у него самого настроение на весь день испорчено. Эти аварии на Тренторе были той самой альтернативой, которая ему меньше всего была по душе. Но как их прекратить и перебросить кризис на Периферию? Психоистория молчала. 7 Рейч Селдон был несказанно счастлив. Еще бы ему не радоваться - ведь за несколько месяцев это был первый ужин en famille [семейный (фр.)] с матерью и отцом. Он отлично знал, что в биологическом смысле эти двое - не кровные его родители, но это не имело никакого значения. Он считал их своими родителями и радостно, с любовью улыбался им. Обстановка в теперешних апартаментах Селдона была не такая задушевная, не такая теплая, как некогда в коттеджике Стрилингского кампуса. Увы, нынче некуда было деваться от роскоши и великолепия - такими уж положено было быть апартаментам премьер-министра. Глядя порой на себя в зеркало, Рейч не переставал удивляться. Роста он был невысокого - всего сто шестьдесят три сантиметра, то есть ниже обоих родителей, коренастый, упитанный, но не толстяк, черноволосый, усатый - с далийскими усами он не расстался бы ни за что на свете. Они были предметом его гордости, и он особенно тщательно ухаживал за ними. А из зеркала на него до сих пор смотрели глаза беспризорного мальчишки - того самого, каким он был когда-то, до того, как судьбе не стало угодно устроить его встречу с Гэри и Дорс по дороге к Матушке Ритте в Биллиботтоне. А теперь он, Рейч, родившийся в нищете и безысходности, был государственным служащим, мелким клерком в министерстве демографии. - Ну, как дела в министерстве? - поинтересовался Селдон. - Есть успехи, Рейч? - Кое-какие есть, па. Законы прошли. Решения суда приняты. Речи произнесены. И все же людей убедить трудно. Можно ведь сколько угодно разглагольствовать о братстве, а люди все равно себя братьями не чувствуют. И что меня больше всего донимает, так это то, что далийцы ничем не лучше других. Хотят, чтобы к ним относились, как к равным, и так оно и есть. Но хотят-то они хотят, а вот дай им волю, сомневаюсь, чтобы они к другим стали относиться, как к равным. - Увы, психологию людей очень трудно изменить, Рейч, почти невозможно. Придется довольствоваться попытками избавиться от самых страшных зол, - вздохнула Дорс. - Беда в том, - сказал Селдон, - что этим практически никто никогда не занимался. Людям милостиво позволяли играть в игру, главное правило которой - "я-лучше-чем-ты", а выбить из мозгов такое трудновато. Понимаешь, если пустить все на самотек лет этак на тысячу и сидеть сложа руки, нечего удивляться, что потом придется сто лет разбираться и наводить порядок. - Знаешь, па, - улыбнулся Рейч, - мне порой кажется, что ты засунул меня на эту работу в качестве наказания. - Вот тебе раз! За что же мне тебя наказывать? - удивленно вздернул брови Селдон. - Хотя бы за то, что я в свое время соблазнился программой Джоранума относительно равенства секторов и призывами к более широкому представительству народа в правительстве. - За это я тебя винить никак не могу. Лозунги крайне привлекательные, но ты же знаешь, что и Джоранум, и вся его партия использовали их исключительно как средство для вхождения во власть. А потом... - И все-таки ты заставил меня заманить его в ловушку, несмотря на то, что мне импонировали его взгляды. - Поверь, мне было нелегко просить тебя об этом. - А теперь ты заставляешь меня работать над претворением в жизнь программы Джоранума исключительно затем, чтобы показать, как это невыносимо трудно? Селдон ударил в ладоши. - Дорс, ну как тебе это нравится? Наш мальчик приписывает мне прямо-таки какую-то змеиную хитрость. Разве это у меня в крови? - Рейч, - проговорила Дорс, с трудом пряча улыбку, - уверена, ты не такого мнения об отце. - Да нет, нет, конечно. По жизни ты, па, прямой, как правда. Но когда дойдет до дела, ты знаешь, как перетасовать колоду. Разве не этого самого ты хочешь добиться с помощью психоистории? Селдон грустно ответил: - До сих пор с ее помощью я мало чего добился. - Это скверно. Я-то думал, что существует какой-нибудь психоисторический метод, с помощью которого можно было бы покончить с дискриминацией и бесправием. - Может быть, он и есть, но только я пока его не обнаружил. - После ужина Селдон сказал: - Рейч, мне с тобой надо кое о чем потолковать. - Вот как? - удивилась Дорс. - Без меня, я правильно поняла? - Министерские дела, Дорс. - Министерские "ля-ля", Гэри. Наверняка, будешь просить мальчика сделать что-нибудь такое, чего мне не хотелось бы. Селдон строго отрезал: - Будь уверена, я не буду просить его ни о чем таком, чего ему не хотелось бы. - Все в норме, ма, - успокоил Рейч Дорс. - Дай нам с папой поговорить. Честное слово, я тебе потом все-все расскажу. - Ну, начинается... - Дорс скрестила руки на груди и широко раскрыла глаза. - Ясное дело, "государственные тайны". - Представь себе, ты не ошиблась, - решительно проговорил Селдон. - И к тому же - тайны первостатейной важности. Дорс, я говорю совершенно серьезно. Дорс встала, поджав губы. Выходя из комнаты, она остановилась на пороге и сказала единственное: - Не смей бросать мальчика на съедение волкам, Гэри. Она вышла, а Селдон спокойно проговорил: - Боюсь, что я задумал именно бросить тебя на съедение волкам, Рейч. 8 Селдон и Рейч перешли в домашний кабинет Селдона, который он сам окрестил "местом для раздумий". Здесь он просиживал долгие часы и думал, думал о том, как решать бесконечные и каждодневные проблемы деятельности имперского и тренторианского правительства. - Ты читал, Рейч, - спросил Селдон, - насчет участившихся аварий в системе коммуникаций нашей планеты? - Да, - кивнул Рейч, - но только, па, ты же сам знаешь, какая старая у нас планета. Так-то по сути, надо бы, знаешь, что сделать? Вывезти отсюда весь народ, все тут перекопать, заменить напрочь, наставить везде новейших компьютеров, а уж потом завезти всех обратно - ну, лучше даже не всех, а половину. Ей-богу, на Тренторе будет гораздо спокойнее, если тут будут жить двадцать миллиардов человек. - И каким же двадцати отдать предпочтение? - улыбаясь, спросил Селдон. - Не знаю, - мрачно проговорил Рейч. - Да это и неважно. Все равно планету нам не переделать, так что приходится латать дырки. - Боюсь, ты прав, Рейч, но не все тут так просто. Я тебе кое-что расскажу, а ты поправь меня, если я ошибусь. Есть у меня по этому поводу кое-какие мысли. Селдон вынул из кармана небольшой шарик. - Что это такое? - спросил Рейч. - Карта Трентора. Великолепная компьютерная модель. Будь так добр, Рейч, расчисти стол. Селдон положил шарик на середину стола и нажал кнопку, вмонтированную в подлокотник кресла. Свет в комнате погас, а крышка стола загорелась молочно-белым светом, распространившимся примерно на сантиметр в глубь нее. А шарик, казалось, расплавился и растекся по поверхности стола. Мало-помалу на молочно-белом фоне проступили пятна и точки, и примерно через тридцать секунд Рейч восхищенно проговорил: - Да ведь это не глобус, а карта! Настоящая карта Трентора! - А я тебе что говорил? Правда, такую в магазине не купишь. Они все у армейских начальников. Можно пользоваться, как глобусом, но просто горизонтальная проекция более четко покажет то, что мне хотелось бы показать. - И что же тебе хотелось бы мне показать, па? - Слушай. Как мы знаем, за последние пару лет участились аварии. Ты говоришь: "Планета старенькая, и этого можно ожидать". Так? Однако аварии резко участились, и в них стала отмечаться некая закономерность, то есть практически все аварии являются результатом небрежности со стороны обслуживающего персонала. - Разве такое невозможно? - Почему нет? Возможно. В разумных пределах. В разряд событий такого рода можно отнести даже землетрясения. - Землетрясения? На Тренторе? - Трентор - в сейсмическом отношении на редкость спокойная планета - и это замечательно, поскольку крайне опасно было бы заковывать в броню планету, которая тряслась бы, как безумная, по несколько раз в году - любая броня тогда бы трещала по всем швам. Твоя мама говорит, что одной из причин, по которой Трентор был в свое время избран столицей Империи, явилось как раз то, что он так безопасен в сейсмическом плане. "Геологически полудохлый" - вот так она назвала наш любимый Трентор, ты же знаешь, как мама любит такие словечки. Ну, так вот: Трентор, он, может быть, и правда, полудохлый, но все-таки еще не умер. Изредка тут случаются маленькие землетрясения, и за последние два года их было три. - Я этого не знал, па. - Не только ты. Покрытие Трентора - это не цельносварная броня. Она состоит из сотен кусков, каждый из которых в случае необходимости может быть отсоединен и приподнят, сдвинут в сторону, дабы избежать напряжения и сжатия, неизбежно возникающих в случае землетрясения. И поскольку землетрясения на Тренторе длятся не более минуты, подъем покрытия занимает примерно такое же время, и люди, живущие в этом районе, даже не подозревают ни о чем. Единственное, что они ощущают, - это звон посуды на полках да легкое подрагивание пола. Ну, разве еще мизерное изменение погоды за счет проникновения воздушных масс снаружи - и все. - Но это же здорово? - По идее, да. В этом плане все компьютеризировано. Где бы ни произошло землетрясение, его начало должно моментально выявляться, и обязана включаться система автоматического подъема куполов, дабы подъем произошел до того, как вибрация станет чересчур сильной и будет грозить целостности покрытия. - Тоже здорово. - Согласен. Но беда в том, что при всех тех трех землетрясениях, которые, как я тебе сказал, произошли за последние два годы, автоматика подъема куполов не срабатывала. То есть купола вообще не поднимались, и, как следствие, понадобился значительный ремонт. Потрачено время, вложен труд, но климатические условия надолго вышли из-под контроля. А теперь скажи мне, Рейч, как ты думаешь, какова вероятность того, что во всех трех случаях виновато оборудование? - Невысока! - Мягко сказано - "невысока". Один против ста, и того меньше. Такое впечатление, будто кто-то нарочно отключал автоматику всякий раз перед землетрясением. Теперь вот о чем. Примерно раз в сто лет на Тренторе случаются утечки магмы, а подобные геологические катаклизмы контролировать еще труднее, чем землетрясения. Просто страшно себе представить, что бы могло случиться, если бы такое стихийное бедствие не было вовремя выявлено. К счастью, ничего подобного пока не случилось, и вряд ли случится, но ты посмотри: здесь, на этой карте, отмечены места, где за последние годы произошли аварии, казалось бы, связанные с людской халатностью. Правда, ни разу не удалось установить, _к_т_о _и_м_е_н_н_о был виновен в подобной халатности. - Наверное, потому, что каждый спасает свою шкуру. - Ты прав, пожалуй. Увы, это характерный признак любой бюрократической системы, а Трентор - самая громадная и совершенная из них. Ну, так что скажешь относительно локализации аварий? На карте загорелись маленькие красноватые огоньки. - Ну... - осторожно начал Рейч. - Похоже, слишком равномерно. - Вот именно. Как раз _э_т_о_ и интересно. Ведь, казалось бы, где аварии должны случаться чаще? Там, где инфраструктура Трентора наиболее уязвима, более изношена, то есть в самых старых районах Трентора, тех, которые раньше других были покрыты куполами, верно? Именно там при работе с оборудованием больше, чем где бы то ни было, требуется быстрая реакция обслуживающего персонала и, соответственно, самая благоприятная почва для халатности. Так... Смотри, сейчас я выделю синими огоньками старые районы Трентора. Видишь? Аварии там случались ничуть не чаще, чем в более современных районах. - Ну, и? - И я склонен полагать, Рейч, что халатность не имеет к авариям ни малейшего отношения, что они не случайны и имеют целью одно: раздразнить людей, вызвать их недовольство, причем желательно по всей планете. - Что-то не верится. - Нет? Давай, в таком случае, посмотрим, как аварии распределяются по времени, а не по территории Трентора. - Синие и красные точки исчезли. Несколько мгновений карта Трентора "молчала", затем на ней начали появляться золотистые огоньки - они загорались и гасли один за другим. - Обрати внимание, - сказал Селдон, - никаких наложений, совпадений. Одна за другой, через почти равные промежутки времени. Ну прямо, будто часы тикают. - Думаешь, тоже нарочно, да? - Наверняка. Кто бы за этим не стоял, он старается наделать как можно больше вреда и шума, прилагая как можно меньше усилий. Зачем устраивать, к примеру, две аварии одновременно, когда вполне достаточно, чтобы в новостях сообщения о них мелькали постоянно? В новостях и в сознании людей. И с каждым последующим сообщением недовольство народа возрастает с новой силой. Огоньки на карте погасли, поверхность стола тоже. В комнате зажегся свет. Селдон взял со стола шарик и убрал в карман. - Но кто же может этим заниматься? - нахмурил брови Рейч. Селдон задумчиво проговорил: - Несколько дней назад я получил сообщение об убийстве в секторе Сэтчем. - Ничего удивительного, - пожал плечами Рейч. - Сэтчем, правда, не самый криминальный сектор, но и там каждый день убивают уйму людей. - Сотни, - кивнул Селдон. - Бывают дни, когда число умышленных убийств на Тренторе доходит до миллиона. И чаще всего убийц обнаружить не удается. Случаи смерти просто попадают в статистические отчеты. Однако тот случай, о котором я говорю, не совсем обычен. Человека пырнули ножом, но неудачно, не насмерть. Когда его подобрали, он был еще жив. Он успел произнести одно единственное слово перед смертью, и слово это было "руководитель". Происшествие вызвало законное любопытство, и личность убитого была установлена. Работал он в Анемории, а что делал в Сэтчеме - непонятно. Однако одному ушлому офицеру удалось-таки откопать любопытную подробность. Человек этот - из старых джоранумитов. Звали его Каспал Каспалов, и он был одним из ближайших соратников Ласкина Джоранума. И вот теперь он мертв. Его убили, зарезали. Рейч нахмурился. - Думаешь, па, джоранумиты ушли в подполье? Да нет, чепуха, их больше нет. - Видишь ли, не так давно мама спросила у меня, как я думаю, не существуют ли джоранумиты до сих пор, а я ей сказал, что всякая старая вера сохраняет приверженцев, и порой хвост за ней тянется на целые столетия. Как правило, приверженцы теряют влияние, сильно рассредоточены. И все же: что, если джоранумитам удалось сохранить свою организацию, что, если у них остались значительные силы, что, если они решили убрать того, кого сочли изменником, что, если это именно они устраивают все аварии, как нечто вроде подготовительного этапа перед захватом власти? - Что-то многовато "если", па. - Знаю, знаю. Может быть, я вообще ошибаюсь. Убийство произошло в Сэтчеме, а вот в Сэтчеме-то как раз - никаких аварий в коммуникациях. - Что это доказывает? - Это может говорить о том, что центр подполья там и располагается и что подпольщики не желают устраивать неудобств самим себе, зато щедро рассыпают их по всему остальному Трентору. Также это может означать, что за всем этим стоят не джоранумиты, а совсем наоборот - члены сэтчемской династии, все еще лелеющие мечту править Империей. - Ой, па! Вилами на воде писано! - Знаю. А теперь представь все-таки, что все обстоит именно так, как я говорю. Что джоранумитское подполье все-таки _с_у_щ_е_с_т_в_у_е_т_. Правой рукой Джоранума был Джембол Дин Намарти. Подтверждения того, что он умер, у нас нет, как нет сведений о том, что он покинул Трентор и чем занимался в последние десять лет. Это вовсе не удивительно. В конце концов, затеряться среди сорока миллиардов человек - проще простого. Я и сам в свое время пытался сделать это. Конечно, может быть, что Намарти уже нет в живых. Это было бы самое легкое объяснение. Но может быть, он жив. - И что? Что делать? - Самое простое - обратиться в органы системы безопасности, но я не могу этого сделать. Рядом со мной теперь нет Демерзеля. Он умел действовать угрозами. Я этого не умею. Он был могущественной личностью, а я всего-навсего математик. Мне не стоило становиться премьер-министром, но меня заставили. Да я бы им не стал, если бы Император не верил столь бесповоротно в возможности психоистории - на мой взгляд, совершенно зря. - А ты вроде как занялся самобичеванием, а, па? - Что, похоже, получается? Нет, ты только представь себе меня, обращающегося за помощью к сотрудникам системы безопасности, показывающего им то, что показал сейчас тебе, - Селдон постучал пальцем по столу, - начинающего им доказывать, что нам грозит величайшая опасность со стороны подпольной организации, про которую я по сути ничего не знаю. Они меня, конечно, надменно выслушают, а когда я уйду, только посмеются над чокнутым математиком - и все, пальцем о палец не ударят. - И все-таки, что же делать? - настаивал Рейч. - Что нам делать? - Поставим вопрос иначе: что _т_е_б_е_ делать, Рейч? Мне нужны доказательства, и я хочу, чтобы ты помог мне раздобыть их. Я бы послал маму, но она ни за что на свете не согласится расстаться со мной. Сам я в такие времена никак не могу покинуть дворец. Больше, чем кому-либо, кроме Дорс и себя самого, я доверяю тебе. Ты еще совсем молодой, сильный, в драке давно меня переплюнул, и еще - ты хитрый. Только пойми, я вовсе не хочу, чтобы ты рисковал жизнью. Никакого героизма, никаких самоотверженных подвигов. Только выясни все, что сумеешь. Может быть, тебе удастся узнать, что Намарти жив и здоров. Или, наоборот, что он умер. Может быть, тебе удастся разнюхать, что джоранумиты активно действуют, или же, наоборот, как выражается мама, они пребывают в полудохлом состоянии. А может быть, ты узнаешь, что Сэтчемская династия что-либо затевает или, наоборот, совсем ничего не затевает. В любом случае, что бы ты ни узнал, все будет интересно. Но не это самое главное. А самое главное вот что: я хочу, чтобы ты постарался узнать, действительно ли аварии происходят так, как я думаю, то есть в результате диверсий, и что еще на уме у подпольщиков. У меня сильное подозрение, что они собираются затеять что-то вроде всенародного бунта, а если так, я должен знать об этом. Рейч осторожно спросил: - Ты, наверное, уже придумал для меня какой-нибудь план? - Конечно, Рейч. Я хочу, чтобы ты обследовал тот район Сэтчема, где был убит Каспалов. Если сумеешь, попытайся выяснить, был ли он активным участником движения джоранумитов, и погляди, не сумеешь ли ты сам внедриться в какую-нибудь подпольную группу. - А что? Может, и выйдет. Я-то всегда смогу притвориться старым джоранумитом. Я, правда, был очень молодой, когда Джоранум вошел в силу, но меня, допустим, свели с ума его идеи. В каком-то смысле, так ведь оно и было. - Да-да, но тут есть маленькая тонкость. Маленькая, но важная. Тебя могут узнать. Ты, в конце концов, не кто-нибудь, а сын премьер-министра. Время от времени тебя показывают по головидению. Ты давал интервью по вопросу о равенстве секторов. - Все так, но... - Никаких "но", Рейч. Наденешь туфли на каблуках и станешь сантиметра на три повыше. Найдем кого-нибудь, кто научит тебя, как сделать лицо неузнаваемым. На этот счет есть масса уловок: и брови можно выщипать, и щеки сделать более пухлыми, и тембр голоса изменить. - Куча хлопот из-за ерунды, - пожал плечами Рейч. - И _е_щ_е_, - сказал Селдон выразительно. - Тебе придется сбрить усы. Рейч выпучил глаза и довольно долго не в силах был вымолвить ни слова. - Сбрить усы?! - наконец выдавил он хриплым шепотом. - Да. Чтоб физиономия у тебя была гладкая, как коленка. Тогда тебя никто не узнает. - Нет, это невозможно. Это же все равно, - замотал головой Рейч, - что отрезать себе... в общем, одно и то же, что кастрация. Селдон покачал головой. - Ну что ты. Усы - всего-навсего национальная диковинка. Юго же тоже далиец, как и ты, а усов не носит. - Плевать мне на Юго! Я бы и забыл, что он живой еще, если бы не его математика. - Он великий математик, и отсутствие усов ему в этом не помеха. И потом... о какой кастрации ты говоришь? Через две недели твои усищи отрастут снова и станут еще гуще. - Две недели! Какие две недели? Два года надо, чтобы их вот так отрастить... такие... такие... Он закрыл усы рукой, словно пытался защитить их. - Рейч, - с укором сказал Селдон, - тебе придется пойти на эту жертву. Если ты _с _у_с_а_м_и_ станешь моим разведчиком, ты можешь... попасть в беду. Я не могу позволить тебе так рисковать. - Да я лучше _у_м_р_у_! - возопил Рейч. - Прекрати истерику! - строго проговорил Селдон. - Умирать тебе _н_е н_а_д_о_, а вот усы сбрить _н_а_д_о_. Кстати... - Селдон немного растерялся, - маме все-таки лучше ничего не говори. Я сам. Рейч некоторое время не мигая смотрел на отца и наконец проговорил тихо и безнадежно: - Хорошо, папа. - Я разыщу, - сказал Селдон, - кого-нибудь, кто займется изменением твоей внешности, и как, только все будет сделано, вылетишь в Сэтчем самолетом. Выше нос, Рейч, это еще не конец света. Рейч вымученно улыбнулся. Селдон проводил его взглядом. Лицо его было тревожно. Одно дело - усы сбрить, совсем другое - потерять сына. Усы-то вырастут, а вот или... Селдон прекрасно понимал, что посылает Рейча на опасное дело. 9 Человеку свойственно заблуждаться, и Клеон - Император Галактики, король Трентора и так далее и тому подобное (титулов у него была масса, и по самым торжественным случаям они произносились все целиком - громко, нараспев) - не был исключением. Он был убежден, что он - демократ. И Клеона всегда страшно раздражало, когда в свое время Демерзель (а потом и Селдон) пытался его образумить, трактуя такое-то и такое-то предполагаемое действие Императора как "тираническое" или "деспотическое". Но Клеон был уверен, что сам он по природе никакой не тиран и не деспот - нет же, ему хотелось время от времени предпринимать жесткие и решительные действия, вот и все! Он частенько с ностальгическим одобрением отзывался о тех днях, когда Императоры не были так связаны по рукам и ногам, как он теперь, и вольны были в своих отношениях с подданными. Увы, теперь Император был отрезан от мира и от жизни из-за боязни, что кто-либо покусится на его драгоценную персону. Весьма сомнительно в этой связи, чтобы Клеон, которому никогда в жизни не доводилось общаться с людьми иначе, как только в ограниченном количестве и в строго определенной обстановке, сумел бы запросто, как ни в чем не бывало поболтать с незнакомцем, но ему самому казалось, что это было бы восхитительно. А потому он просто-таки затрепетал от предвкушения редкой возможности побеседовать с одним из подданных во время прогулки по парку - расслабиться, забыть хотя бы ненадолго о том, что он - Император. О, как ему хотелось побыть демократом! Как он этого жаждал! Да хоть с этим садовником, про которого рассказывал Селдон. Как это было бы благородно, как замечательно: щедро вознаградить его за преданность и мужество, но самолично не поручая это никому из приближенных. Итак, Клеон назначил садовнику встречу в большом розарии, где цвели и благоухали розы всевозможных сортов и оттенков. "Самое подходящее место, - думал Клеон. - Я мог бы там с ним и случайно встретиться, но пусть его все-таки туда приведут. Не могу же я, в самом деле, слоняться по парку и ждать, не выйдет ли он сам ко мне. Да, ждать я не могу, я же все-таки Император". (Увы, одно дело - демократия, но совсем другое - всяческие неудобства.) Садовник ожидал Императора в условленном месте, рядом с кустами роз. Глаза его были выпучены, губы дрожали. "Наверное, - подумал Клеон, - никто не рассказал бедняге, зачем именно я хочу его видеть. Ну да это ничего, я его успокою, но только как же его зовут?" Клеон обернулся и шепотом спросил у одного из сопровождавших его чиновников: - Как зовут этого садовника? - Мандель Грубер, сир. Он служит садовником тридцать лет. Император кивнул и, улыбаясь, проговорил: - А, Грубер, это вы. Как приятно познакомиться с таким славным и трудолюбивым садовником. - Сир, - стуча зубами, пробормотал Грубер. - Талантов у меня немного, я человек простой, я только стараюсь получше угодить Вашему Величеству. - Ну да, ну да, - покивал головой Клеон, раздумывая о том, не усмотрел ли садовник в его словах издевки. Ох уж эти маленькие люди, нет в них тонкости и понимания. Как с такими будешь демократом? - Мой премьер-министр, - продолжил Клеон, - рассказывал мне о том, как вы однажды бросились ему на помощь. Похвально, Грубер, похвально. Еще он мне говорил о том, что вы очень хороший садовник. Вы с ним друзья, похоже? - Сир, господин премьер-министр очень добр ко мне, но я знаю свое место. Я никогда не заговариваю с ним первым. - Ну-ну, Грубер. Вы человек воспитанный, понимаю, но только премьер-министр, как и я, большой демократ, и к тому же я доверяю его мнению о людях. - Грубер низко поклонился. - Как вы, конечно, знаете, Грубер, - сказал Император, - главный садовник Малькомбер - человек пожилой, и ему пора на пенсию. Навряд ли он уже справляется со своими обязанностями. - Сир, мы, все садовники, очень уважаем главного садовника. Да продлятся дни его, а мы всегда готовы положиться на его опыт и мудрость. - Славно сказано, Грубер, - небрежно кивнул Император, - однако вы должны отлично понимать, что все это - пустые олова. Нет-нет, он уже никуда не годится. Он сам, кстати, уже почти год просит отпустить его на пенсию. И я ему обещал, что отпущу, как только найду ему подходящую замену. - О, сир, - испуганно забормотал Грубер, - нас у вас пятьдесят садовников, и мужчин, и женщин... - Я знаю. Но я выбрал вас, - сказал Император и благосклонно улыбнулся. О, как он ждал этого мгновения! Он был совершенно уверен, что, услышав эти слова, Грубер падет на колени и рассыплется в благодарностях. - Сир, - сказал Грубер, - это слишком большая честь для меня - слишком большая. - Не скромничайте, - оборвал его Клеон, до глубины души оскорбленный тем, что его суждение кто-то осмелился оспаривать. - Пришла пора признать ваши заслуги по достоинству. Больше вам не придется торчать тут в любую погоду. Перейдете в кабинет главного садовника. Я распоряжусь, чтобы его отремонтировали для вас. Очень хороший кабинет. Можете перевезти своих домашних в новые апартаменты. У вас же есть семья, верно, Грубер? - Да, сир. Жена и две дочери. И зять. - Прекрасно. Вам будет очень удобно на новом месте, и вы сможете наслаждаться своей жизнью, Грубер. Будете жить под крышей, вдали от любой погоды, как истинный тренторианец. - Да какой же я тренторианец, сир... Я с Анакреона... - Это мне известно, Грубер. Для Императора все миры равны. Все решено. Вы заслужили эту должность. Император, небрежно кивнув, удалился, крайне довольный осуществленным актом милосердия. Правда, садовник мог бы вести себя чуть более благодарно. Ну да ладно, дело сделано - вот и славно. И это дело казалось сущей чепухой по сравнению с вопросом об авариях инфраструктуры на Тренторе. Клеон как-то в припадке праведного гнева обмолвился, что надо казнить всякого, пойманного на халатности в работе с оборудованием. - Вот казним парочку, - сказал он, - и увидите, все станет нормально. Призадумаются, голубчики. - Боюсь, сир, - сказал Селдон, - что подобным деспотичным манером вы не добьетесь того, чего хотите. Скорее всего, рабочие просто объявят забастовку. Если вы попытаетесь заставить их приступить к работе, вы столкнетесь с неповиновением. А если попробуете заменить забастовщиков солдатами, вы обнаружите, что солдаты не умеют управляться с оборудованием, и тогда аварии станут происходить еще чаще. Чего же удивляться тому, с какой радостью Клеон переключился на вопрос о назначении нового главного садовника? Что касается облагодетельствованного Грубера, то он провожал удаляющегося Императора взглядом, полным ужаса. Кончилось его вольное житье. Теперь ему предстоит заточение в четырех стенах. Мысль эта была для него нестерпима, но разве кто-то мог отказать Императору? 10 Рейч глянул в зеркало захудалого номера сэтчемской гостиницы (версия была такова, что денег у него - в обрез) и испытал жуткое отвращение. Усов нет, бакенбарды подбриты, волосы по бокам и сзади подстрижены. Как общипанная курица. Хуже того, овал лица у него теперь стал детским. Душераздирающее зрелище! Ладно бы хоть дела делались, а то ведь и этого не было. Селдон дал ему прочитать отчеты о смерти Каспалова. Многого из них Рейч не почерпнул. Каспалова убили, и сотрудники местной службы безопасности не обнаружили ничего особенного в связи с этим убийством. Очень похоже, что и особого внимания расследованию убийства не уделили. Удивляться было действительно нечему. За последнее столетие уровень преступности значительно повысился в большинстве миров Империи, е_с_т_е_с_т_в_е_н_н_о_ - на Тренторе тоже, и деятельность служб безопасности нигде не приносила ощутимых плодов. На самом деле, несмотря на рост преступности, штаты служб безопасности сокращались повсюду, а оставшиеся на своих постах работали с явной прохладцей (хотя последнее доказать было крайне трудно), и в их ряды проникла коррупция. В принципе, это было неизбежно, при том что зарплата не поспевала за стоимостью жизни. Для того чтобы чиновники были честны, им надо _п_л_а_т_и_т_ь_. Не будешь платить - найдут себе деньги на стороне. Селдон ломал голову над этой проблемой уже не первый год, но без толку. Заработную плату невозможно было увеличить без повышения налогов. Попробуй повысить налоги - и столкнешься с недовольством налогоплательщиков. Как будто люди предпочитали потратить в десять раз больше кредиток на взятки. И все это (так говорил Селдон) есть не что иное, как свидетельство ухудшения социальной обстановки в Империи за последние два столетия. Ну и что же было делать Рейчу? Вот он сейчас здесь, в той самой гостинице, где жил Каспалов как раз перед тем, как его убили. Очень может быть, что тут до сих пор жил кто-то, связанный с этим убийством, или, на худой конец, кто-то, кто знал убийцу. Рейч подумывал о том, что нужно привлечь к себе внимание: проявить интерес к смерти Каспалова. И, может быть, тогда кто-то заинтересуется им? Это было опасно, но если он постарается показать, что на уме у него нет ничего дурного, может быть, на него не станут сразу нападать? Так... Рейч глянул на часы. Время предобеденного аперитива. Он решил наведаться в бар и попытать счастья. 11 В некоторых отношениях Сэтчем придерживался прямо-таки пуританской строгости (такое, в принципе, можно было сказать о любом секторе, но в каждом из них моральные нормы трактовались по-своему и запреты были свои собственные). В Сэтчеме, к примеру, царил сухой закон, и в рецепты напитков вводили какие-то тонизирующие вещества, но ни в коем случае - ни капли алкоголя. Рейч купил себе бокал какого-то напитка. Вкус его ему совсем не понравился, однако он принялся потягивать напиток, неторопливо оглядывая посетителей бара. Поймав на себе взгляд женщины, сидевшей через несколько столиков от него, он не сумел отвернуться. Женщина была хороша собой, и судя по тому, как она смотрела на Рейча, было совершенно ясно, что сэтчемцы далеко _н_е в_о _в_с_е_м_ такие уж пуритане. Вскоре женщина поднялась и пошла к столику Рейча. Рейч не спускал с нее глаз и думал о том, какая тоска, что он не может себе позволить сейчас удариться в любовные приключения. Подойдя к столику, женщина остановилась и, не дождавшись приглашения, грациозно уселась на свободный стул. - Привет! - улыбнулась она. - А ты, как я погляжу, новенький? - Попала в точку, - улыбнулся ей в ответ Рейч. - А стареньких, как я понимаю, ты всех знаешь? - Вроде того, - без тени смущения отозвалась женщина. - Меня зовут Манелла! А тебя? Рейчу хотелось провалиться сквозь землю. Такая женщина! Стройная, немного выше его ростом (как раз такие ему и нравились), белокожая, с пышной гривой рыжеватых волос. Одета она была немного небрежно, и, пожалуй, приложи она немного стараний, сошла бы за приличную женщину, не слишком утруждающую себя работой. - Не имеет смысла называться, - попытался отшутиться Рейч. - Кредиток у меня - кот наплакал. - Ай-ай-ай, как жалко, - скорчила гримасу Манелла. - И раздобыть негде? - Да я бы не против. Мне работа нужна. Не знаешь, куда бы пристроиться? - А какая тебе нужна работа? Рейч пожал плечами. - Я ничего такого особенного не умею, но вообще-то я не гордый. Манелла с прищуром посмотрела на него. - Знаешь, что я тебе скажу, господин Неизвестный? Можно и без кредиток. Рейч похолодел. Нет, он не жаловался на отсутствие успеха у женщин, но одно дело - с усами, а тут... что она такого нашла в его дурацкой ребячьей физиономии? - Слушай, - сказал он, стараясь перевести разговор на другое: - Пару недель назад тут дружок мой жил. Что-то никак не могу разыскать его. Раз уж ты вправду знаешь тут всех завсегдатаев, может, и его знала? Каспалов. Не слыхала? Каспал Каспалов, - уточнил он немного погромче. Манелла подумала и покачала головой. - Нет, не знаю такого. - Скверно. А то он - джоранумит, как и я. - (Нуль эмоций.) - Ты хоть знаешь, кто такие джоранумиты? Она снова покачала головой. - Не-а. Слово слыхала, но что это такое, понятия не имею. Это что, работа какая или что? Рейч расстроился. - Больно долго объяснять, - буркнул он. Манелла поняла, что беседа окончена, неохотно поднялась и пошла прочь. Рейч, надо сказать, был удивлен, что она так долго с ним просидела. (Что ж, хоть Селдон и твердил, что у Рейча недюжинные способности очаровывать людей, тут был не тот случай. Таким дамочкам денежки нужны.) Рейч почти рассеянно провожал взглядом Манеллу. Та остановилась около другого столика, за которым сидел одинокий мужчина среднего возраста, светловолосый, гладко причесанный. Физиономия его была безукоризненно выбрита, и Рейч подумал, что ему стоило бы отпустить бороду, поскольку тогда не было бы видно неприятно выпяченного и чуть скошенного вбок подбородка. Похоже, с безбородым Манелле повезло не больше, чем с Рейчем. Обменявшись с ним парой фраз, она отошла от его столика. Рейчу было искренне жаль ее, но, подумав, он решил, что вряд ли неудачи сопровождают ее так уж часто - она все-таки была удивительно хороша собой. Только Рейч успел замечтаться о том, как было бы здорово, если бы он все-таки... как одиночество его было нарушено. На этот раз к нему подсел тот самый мужчина, к которому подходила Манелла. Рейч жутко разозлился на себя за то, что мечты так опрометчиво унесли его от реальности. Мужчина самым натуральным образом застал его врасплох. Мужчина с любопытством разглядывал Рейча. - Прошу прощения, - сказал он, - вы только что говорили с моей подружкой. Рейч не смог сдержать улыбки. - Она такая добрая... - Это точно. Она действительно очень хорошая моя подружка. Простите, так уж вышло, что я слышал ваш разговор. - Вроде я ничего такого... - Нет-нет, не волнуйтесь. Но вы назвались джоранумитом. Сердце Рейча екнуло. Надо же, попал-таки в точку. Для Манеллы это слово оказалось пустым звуком, а вот для ее "дружка", похоже, что-то означало. Значило ли это, что он на верном пути? А может, совсем наоборот? В ловушке? 12 Рейч старался как можно лучше разглядеть нового знакомого, пытаясь при этом сохранять наивность и дурашливость. Мужчина исподлобья смотрел на него зоркими зелеными глазами. Правая рука его легла на стол и почти угрожающе сжалась в кулак. Рейч, не мигая, смотрел на него и ждал, что будет. - Так, если я не ослышался, вы назвались джоранумитом. Рейч решил показать, будто разволновался. Это ему легко удалось. - А почему вы так заинтересовались, мистер? - спросил он. - Да потому что, сынок, уж больно ты молодой, - Не такой уж я молодой. Успел поглядеть выступления Джоранума по головидению, во всяком случае. - Да ну? И процитировать сможешь? - Ну, не то чтобы... - пожал плечами Рейч. - Но смысл помню. - Уж больно ты храбр, юноша. Вот так, в открытую заявлять, что ты - джоранумит... Не всем такое понравится. - А мне говорили, будто в Сэтчеме полным-полно джоранумитов. - Может и так. И потому ты сюда приехал? - Я работу ищу. Думал, может, мне подсобит еще какой джоранумит. - В Дале тоже джоранумитов хватает. Ты сам-то откуда? (Все ясно, почувствовал акцент. От этого было некуда деваться.) - Вообще-то, родом я из Миллимару, - ответил Рейч, - а в Доле жил потом. - Чем занимался? - Да так... Учился в школе маленько... - И с чего же это ты в джоранумиты подался? Рейч решил, что пора немного разгорячиться. Невозможно было прожить много лет в таком униженном и угнетенном секторе, каким был Даль, и не иметь объективных причин для того, чтобы стать хотя бы в душе джоранумитом. Подбодрившись, он объявил: - А с того, что я думаю, что народу надо дать больше свобод, дать ему возможность большего представительства в правительстве, обеспечить равенство секторов и миров вообще. Уж и не знаю, по-моему, такое любому в голову придет, если у него, конечно, имеется голова. - Ну а как насчет власти Императора? Хочешь, чтобы она была ликвидирована? Рейч призадумался. Конечно, можно было далеко зайти, высказывая радикальные взгляды, но вот относительно Императора - нет уж, увольте. - Я такого не говорил, - покачал он головой. - Я не против Императора, только, пожалуй, целой Империи для одного человека многовато будет. - Дело не в нем одном. Дело в имперской бюрократии. А что скажешь про Гэри Селдона, премьер-министра? - А что я про него могу сказать? Я про него и не знаю ни фига. - Стало быть, ты знаешь, что народу следует дать побольше власти, верно? Рейч напустил на себя смущенный вид. - Ну, так же Джоранум говорил! Откуда мне знать, как это называется? Слыхал как-то, кто-то назвал это дело "демократией", но я не врубился, что это за штука. - Демократия - это способ правления, который пытались у себя наладить некоторые миры. Не сказал бы, что дела у них обстояли лучше, чем в других мирах. Так ты демократ? - Это так называется? - Рейч притворно склонил голову, делая вид, будто глубоко задумался. - Не, что-то мне не нравится это слово. "Джоранумит" как-то роднее... - Ясное дело, раз ты далиец... - Я там тока жил вообще-то. - ...стало быть, ты горой за равенство и всякое такое прочее. Далийцы как угнетенный народ просто созданы для такого образа мыслей. - А вот я слыхал, что в Сэтчеме тоже многие по-джоранумитски думают. Их-то вроде бы никто не угнетает. - Тут другая причина. Сэтчемские мэры всегда мечтали стать Императорами. Не слыхал? - Рейч покачал головой. - Восемнадцать лет назад, - сказал мужчина, - была тут такая дамочка, Рэчел, так она еще бы чуть-чуть - и скинула бы Императора. Та еще была заварушка. Так что сэтчемцы - народ мятежный, и таких тут больше, чем джоранумитов. - Я про все такое ничего не знаю, - сказал Рейч. - Я не против Императора. - Но за то, чтобы власть была у народа, верно? Тебе не кажется, что некий выборный орган мог бы править Империей, не слишком углубляясь в политику и партизанские вылазки? - Чего? - выпучил глаза Рейч. - Я не понял. - Скажу попроще. Сможет ли куча народу быстро принять решение в острой ситуации, когда надо что-то решить очень быстро? Или они смогут только сидеть и ругаться? - Это я не знаю, но только мне сдается, что несправедливо, если за все миры сразу будут чего-то решать несколько людей. - А сражаться-то за свои взгляды ты готов? Или тебе больше трепаться нравится? - Сражаться мне покуда никто не предлагал, - сказал Рейч. - Ну а если бы предложили? Насколько это все для тебя серьезно - демократия твоя, или джоранумитские воззрения? А? - А чего? И сразился бы, если только от этого чего хорошее вышло бы. - Храбрый юноша. Стало быть, ты приехал в Сэтчем, чтобы сражаться за свои взгляды? - Да нет... - смущенно заерзал на стуле Рейч. - Я ведь, сэр, вам сказал: я работу ищу. Щас ведь работу найти непросто, а денег у меня - раз-два и обчелся. Жить-то парню на что-то надо, верно? - Не спорю. Как тебя зовут? Вопрос прозвучал неожиданно, но Рейч не замешкался с ответом. - Планше, сэр. - Это фамилия или имя? - Имя вроде. - Стало быть, как я понял у тебя нет денег и нет образования? - Похоже, так, сэр. - И специальности никакой? - Я не слишком много работал, но готов на все. - Ясно. Вот что я скажу тебе, Планше... Мужчина вынул из кармана небольшой белый треугольник, нажал на него, и на поверхности треугольника появились буквы. Мужчина провел по надписи подушечкой большого пальца - и буквы зафиксировались. - Вот, - сказал он. - Тут написано, к кому обратиться. Как пойдешь, возьми вот это с собой. Там найдется для тебя работа. Рейч взял у незнакомца треугольник и поглядел на него. Буквы слабо светились, но прочитать Рейч ничего не мог, как ни силился. Он с опаской глянул на мужчину. - А вдруг скажут: украл? - Это невозможно украсть. Там моя подпись, а еще - твое имя. - А если спросят, кто вы такой? - Не спросят. Скажи только, что тебе нужна работа. Есть шанс устроиться. Ничего не обещаю, но шанс есть. А вот тут написано, как пройти. И мужчина вручил Рейчу другую карточку. Адрес Рейч разобрал моментально. - Спасибо, - смущенно пробормотал он. Мужчина приветливо помахал ему на прощание. Рейч встал и вышел из бара, гадая, что его ждет впереди. 13 Туда-обратно. Туда-обратно. Туда-обратно... Глеб Андорин следил взглядом за Намарти, который, заложив руки за спину, расхаживал взад-вперед по комнате. Похоже было, он просто не в силах усидеть на месте, настолько обуреваем страстями. А Андорин смотрел на него и думал: "Ведь он - не самый умный человек в Империи. Да что там в Империи - и в партии не самый умный. И не самый хитрый, и не самый талантливый. Его то и дело приходится удерживать от опрометчивых решений, и все-таки он всех нас обошел. Мы могли бы сдаться, послать все куда подальше, а он - ни за что на свете. Хотя, кто знает, может, как раз такой человек нам и нужен. _Н_е _б_у_д_е_т_ такого, так и вообще ничего не получится". Намарти резко остановился, словно почувствовал на себе взгляд Андорина, обернулся и сказал: - Учти, если опять собираешься делать мне внушение из-за Каспалова, лучше не старайся. - Больно мне надо тебе внушения делать, - слегка пожал плечами Андорин. - Что толку-то? Дело сделано. Вред причинен. - Какой вред, Андорин? Какой вред?! Если бы я этого не сделал, вред был бы причинен нам! Еще чуть-чуть, и этот человек предал бы нас. Месяц - максимум, и он побежал бы от нас... - Знаю. Я был там. Я слышал, что он говорил. - Ну так кому как не тебе понимать, что другого выбора не было. Не было! Или ты думаешь, будто бы мне по сердцу убивать старого товарища, а? Просто у меня не было выбора. - Ну ладно, ладно. У тебя не было выбора. Намарти снова принялся мерить шагами комнату. Через некоторое время он так же резко, как и в первый раз, остановился, обернулся и спросил: - Андорин, ты в богов веришь? - В кого? - недоуменно переспросил Андорин. - В богов. - И слова такого не слыхал никогда. Что это такое? - Да нет такого слова в галактическом языке. Сверхъестественные силы. Так веришь или нет? - Сверхъестественные силы? Так бы и сказал. Нет, я в такое не верю. По определению, сверхъестественное - это нечто такое, что существует независимо от законов природы, а независимо от законов природы не существует ничего. Ты что, в мистику ударился? Вопрос был задан шутливым тоном, однако взгляд Андорина выразил серьезнейшую озабоченность. Намарти пронзил его огненным взглядом. О, этот взгляд кого хочешь мог пронзить - так он был жгуч и ослепителен. - Не валяй дурака. Просто я читал об этом. Триллионы людей верят в сверхъестественное. - Знаю, - кивнул Андорин. - Испокон веков. - Вот именно. С доисторических времен. Само слово "боги" - неизвестного происхождения. Очевидно, сам язык, в котором оно употреблялось, не сохранился. Скорее всего, от него одно только это слово и осталось... А известно ли тебе, как много существует различных верований во всевозможных богов? - Полагаю, что оно более или менее соответствует числу всевозможных тупиц среди жителей Галактики. Намарти пропустил это замечание мимо ушей и продолжал: - Кое-кто считает, что это слово родилось тогда, когда все человечество проживало на одной-единственной планете. - Опять мифология. Такая же несусветная чушь, как сверхъестественные силы. Никакого единственного мира - прародины человечества - не существовало никогда. - Он должен был существовать, Андорин, - нервно возразил Намарти. - Люди не могли произойти на разных планетах и дать один-единственный вид. - Пускай так, но все равно в определенном смысле слова такого мира не существует. Известно, где он находится? Нет, неизвестно. Известно, как называется? Нет, неизвестно. Значит, и говорить не о чем. Значит, его и нет вовсе. - Считается, что эти боги, - продолжал гнуть свое Намарти, - защищают человечество и заботятся о его безопасности, по крайней мере, о безопасности тех людей, которые в них верят. И в те времена, когда существовал один-единственный мир, одна-единственная планета, где жили люди, вполне естественно, что боги оберегали людей - ведь их было так мало. О таком мире они должны были заботиться примерно как старшие братья или как родители. - Как это мило с их стороны! А вот посмотрел бы я на них, возьмись они опекать всю Галактику, всю Империю. - А может, им, и правда, такое под силу? Что, если они вечные? - А что, если солнце замерзнет? Что толку от всех этих "если бы" да "кабы"? - Я размышляю. Я думаю, между прочим. Неужели ты никогда не позволяешь своему уму никаких вольностей? Или ты все время держишь его на поводке? - Думаю, самое безопасное - держать его на поводке. И что же говорит вам, руководитель, ваш гуляющий без поводка ум? Намарти сердито зыркнул на Андорина, но лицо того было непроницаемо - ни тени насмешки. - Он говорит мне, - зловеще ухмыльнулся Намарти, - о том, что если боги существуют, то они на нашей стороне. - Если так, просто здорово. Но где доказательства? - Доказательства? Ладно, пусть не боги, пусть просто совпадение, удачное стечение обстоятельств - называй, как хочешь. Но _о_ч_е_н_ь удачное. Намарти неожиданно зевнул и уселся на стул. Похоже было, он здорово устал. "Вот и славно, - подумал Андорин. - Наконец утихомирился. Может, теперь заговорит нормально". - Относительно аварий в коммуникациях... - начал Намарти, но Андорин прервал его. - Знаешь, руководитель, а Каспалов не слишком ошибался. Чем дольше мы будем усердствовать, тем выше вероятность, что имперская безопасность разберется, кто за этим стоит. В конце концов мы на собственной мине, так сказать, подорвемся. - Не подорвались же пока. Пока подрывается имперская безопасность. Недовольство на Тренторе уже просто-таки в воздухе повисло. Оно стало осязаемо, - ухмыльнулся Намарти, поднял руки и несколько раз сжал и разжал пальцы. - Вот оно, я его чувствую. И мы уже очень близки кнели. Мы готовы к следующему шагу. Андорин безотрадно улыбнулся. - О подробностях не спрашиваю, руководитель. Каспалов имел глупость полюбопытствовать и погубил себя. Я не Каспалов. - Вот как раз потому, что ты не Каспалов, тебе я и могу все рассказать. А еще потому, что теперь я знаю кое-что такое, чего не знал тогда. - Позволю себе предположить, что ты собираешься затеять смуту на дворцовой территории, - осторожно проговорил Андорин. Намарти гордо задрал голову. - Вот именно. Что же еще? Проблема, однако, состоит в том, как осуществить успешное проникновение на дворцовую территорию. У меня там есть источники информации, но это всего-навсего шпионы. А мне нужно, чтобы там оказались деятельные, решительные люди. - Нелегко внедрить таких вот деятельных и решительных в самый охраняемый из охраняемых районов Трентора. - Конечно, нелегко. Знаешь, сколько времени я голову ломал над этим? И сейчас бы ломал, но... нам на помощь подоспели боги. Андорин проговорил как можно более сдержанно: - Я что-то не склонен нынче к метафизическому диспуту. Скажи, что случилось, только, пожалуйста, если можно, без богов. - Я получил известие, - сказал Намарти заговорщицким шепотом, - о том, что Его Величество, наш милосерднейший и возлюбленнейший монарх Клеон_I, решил назначить нового главного садовника. Первая свободная вакансия за четверть века. - Ну и что из этого? - Не догадываешься? Андорин задумался, покачал головой. - Видно, твои боги меня не жалуют. Нет, не догадываюсь. - Когда новый человек назначается на должность главного садовника, Андорин, ситуация такова, как если бы к власти пришел любой новый руководитель - премьер-министр, а то и сам Император. Новый главный садовник, безусловно, захочет поменять весь штат сотрудников. Отправит на пенсию всех, кого сочтет никому не нужным балластом, и наберет новых, молодых садовников. А их там много нужно - несколько сотен. - Очень может быть. - Не "может быть", а точно. Прежний главный садовник именно такую прополку учинил в свое время, и его предшественник, и предшественник его предшественника, и так далее. Набирать будут сотни садовников из Внешних Миров. - С какой стати - из Внешних? - А ты мозгами пораскинь - если они у тебя, конечно, есть, Андорин. Что понимают в садоводстве тренторианцы, всю жизнь прожившие под куполами, не видевшие ничего, кроме комнатных цветочков, зоопарков да стерильных посадок пшеницы и садовых деревьев? Что они знают о природе? - А-а-а! Вот теперь понял. - Значит, желающие хлынут бурным потоком на дворцовую территорию. Безусловно, их будут самым тщательным образом проверять, но не так скрупулезно, как если бы они были тренторианцами. А это позволит нам подсунуть в толпу жаждущих стать садовниками кое-кого из своих людей с подложными документами. Пусть кого-то отсеют, но некоторые попадут туда - должны попасть. Пройдут туда наши люди, пройдут, несмотря на то, что режим безопасности здорово ужесточен со времен неудачного покушения на жизнь премьер-министра Селдона (имя Селдона Намарти по обыкновению проговорил сквозь зубы). - Вот он наш шанс, наконец он у нас появился! Тут уж у Андорина закружилась голова. Он словно угодил в бешено вертящуюся воронку смерча. - А знаешь, руководитель, похоже, что-то есть в твоих разговорах об этих самых "богах"... Я как раз собирался кое-что рассказать тебе, и только теперь понял, что это - из той же оперы. Намарти подозрительно посмотрел на Андорина и вдруг с опаской огляделся по сторонам, словно только сейчас забеспокоился о том, не могли ли их подслушивать. Комната находилась в глубине старомодной резиденции и была отлично экранирована. Подслушать их никто не мог, да и найти их было непросто, не имея точного плана дома, и вдобавок все подходы к комнате охранялись верными членами организации. - Ты это о чем? - осторожно поинтересовался Намарти. - Я нашел для тебя человека. Молодого дурачка. Симпатяга такой - тебе он сразу понравится, вот увидишь. Физиономия придурковатая, глаза нараспашку, жил в Доле, горой за равенство и братство, Джоранум для него - самая большая любовь после далийского "кокоженого". Словом, я уверен, что ради нашего дела он будет готов на все. - Нашего дела? - небрежно переспросил Намарти. Пока Андорин его явно не убедил. - Он что, из наших? - На самом деле он из никаких. В голове у него жуткая каша, но он хорошо помнит, что Джоранум призывал к равенству секторов. - Да, была у него такая приманка на крючке, это точно. - Она и у нас есть, но только этот балбес _в_е_р_и_т_ в нее. Только и говорит, что о равенстве и представительстве народа в правительстве. Даже демократию упомянул. Намарти фыркнул. - За двадцать тысяч лет не было случая, чтобы демократия долго протянула. - Это точно, но нам-то какое дело? Главное, что этот придурок просто одержим, и я тебе точно говорю, руководитель: я его как увидел, сразу понял: вот оно, наше орудие, только я все гадал потом, к чему бы его приспособить, к какому делу. А теперь все ясно: его надо заслать на дворцовую территорию в качестве садовника. - Это как же? Он что-нибудь смыслит в садоводстве? - Думаю, ни черта не смыслит. Если он и работал, то только на самой неквалифицированной работе. Сейчас он работает водителем тягача, но раз такое дело, надо быстренько обучить его кое-чему из садоводства. Да если он сумеет хотя бы садовые ножницы держать, как полагается, думаю, мы сумеем устроить его помощником садовника. А что нам еще нужно? - Нам нужен некто, кто мог бы в нужный момент оказаться поблизости от того, кого мы хотим убрать, кто бы при этом не вызвал подозрений. - А я тебе еще раз повторяю: этот малый - воплощенная честная тупость. Такого невозможно заподозрить в чем-либо дурном. - И он сделает то, что мы ему велим? - Как пить дать. - А как ты с ним познакомился? - Не я. Сначала его Манелла подцепила. - Кто-кто? - Манелла. Манелла Дюбанкуа. - А, эта твоя деваха, - и Намарти поморщился. - Подруга, так сказать. - Она многих чья подруга, - сдержавшись, отпарировал Андорин. - Именно потому она так полезна. В людях разбирается превосходно, с первого взгляда понимает, кто что за птица. С этим малым она заговорила потому, что он ли понравился, а Манелле мало кто нравится чуть выше пояса. Так что сам понимаешь, что-то в нем есть, в этом парне, необычное и привлекательное. В общем, она поболтала с ним, - зовут его, кстати, Планше, - а потом подошла ко мне и сказала: "Это то, что тебе нужно, Глеб". А Манелла не ошибается. - Ну, - с прищуром спросил Намарти, - и как ты думаешь, Андорин, какую же службу сослужит нам это твое восхитительное орудие, если удастся забросить его на дворцовую территорию? Андорин развел руками. - Как что? Если все пойдет как надо, он сделает то, что нам нужно, - покончит с нашим дорогим Императором Клеоном I. Лицо Намарти исказила гримаса ярости. - Что?! Да ты с ума сошел! Зачем это нам нужно убивать Клеона? Он - наша опора в правительстве. Он - то прикрытие, под сенью которого мы сможем править. Он - наш мандат законности. Где твои мозги? Он нужен нам, как марионетка. Он нам не будет мешать, а наша позиция из-за его присутствия будет сильнее. Добродушное лицо Андорина залилось краской. Юмор, с которым он говорил до этого мгновения, враз улетучился. - Так чего же ты хочешь, в конце-то концов? Что задумал? Я уже устал гадать! Намарти поднял руку. - Тихо, тихо. Спокойно, не кипятись. Ничего ужасного. Ну, ты сам подумай. Кто погубил Джоранума? Кто сорвал все наши планы десять лет назад? Все этот проклятый математик! Империей теперь правит он со своей дурацкой болтовней насчет психоистории. Клеон - нуль без палочки. Избавиться нам нужно от Гэри Селдона. Это его я пытался выставить в дурацком свете, представить беспомощным идиотом, не способным сделать ровным счетом ничего, когда по всему Трентору бушует одна авария за другой. Это к его порогу должны были сыпаться все несчастья! Он должен был оказаться во всем виноватым! И когда, - потирая руки, злорадно усмехнулся Намарти, - ему придет конец, вся Империя радостно вздохнет, головизионные новости взахлеб будут трезвонить о том, как теперь все будет славно и хорошо. - Пускай все будут знать, кто виновник аварий, - это не будет иметь ровным счетом никакого значения. Он поднял руку и нанес ею воображаемый удар - словно поразил невидимого противника в самое сердце. - А на нас будут смотреть, как на героев, как на спасителей Империи. А? Понял теперь? Ну что, сумеет твой самоотверженный юноша прикончить Гэри Селдона? К Андорину наконец вернулось самообладание - по крайней мере, внешне. - Уверен, он сумеет. Чего тут не суметь? - сказал он с напускной небрежностью. - Клеона он худо-бедно уважает. Ты же знаешь, для простолюдинов Император окружен поистине мистическим ореолом. - Андорин едва заметно выделил слово "ты", и Намарти нахмурился. - К Селдону он таких чувств не питает. Вот так сказал Андорин, но внутри у него бушевала ярость. Нет, он совсем не этого хотел. Он был обманут. 14 Манелла откинула волосы со лба и улыбнулась Рейчу. - Я же говорила, что тебе это ничего не будет стоить. Рейч зажмурился и почесал обнаженное плечо. - Может, теперь стребуешь? Она пожала плечами и озорно улыбнулась. - Почему? - А почему нет? - Да потому, что я имею право делать, что хочу. Получать удовольствие, например. - Со мной? - По-моему, тут больше никого нет. После длительной паузы Манелла промурлыкала: - Да тебе все равно столько не наскрести. Как твоя работа, а? - Да так... Лучше, чем ничего. Честно, лучше. Это ты того мужика уговорила меня нанять? Манелла медленно покачала головой. - Ты про Глеба Андорина? Я его ни о чем не просила. Просто сказала, что ты забавный малый. - А он не рассердится, что ты и я... - С чего бы это ему сердиться? Это не его дело. И не твое, между прочим. - А он кто? В смысле, кем работает? - Похоже, он вообще не работает. Он богатенький. Какой-то родственник прежних мэров. - Каких? Сэтчемских? - Ага. Терпеть не может имперское правительство. Ну, да и все мэры его терпеть не могли. Он говорит, что Клеона надо... - Манелла запнулась. - Что-то я разболталась. Смотри не вздумай кому-нибудь сказать такое. - Я? Да я и не слыхал ничего. И слушать не собираюсь. - Вот и умница. - Ну так и что Андорин-то? Он что, большой джоранумит? Важная шишка тут? - Понятия не имею. - Он что, про такое не разговаривает? - Со мной - нет. - О-о-о! - протянул Рейч, стараясь не выказать обиды. Манелла пытливо поглядела на него. - А что это ты так им интересуешься? - Да хочу затесаться к ним. Может, продвинусь получше. Работенка там почище, денежек погуще. Ну, сама понимаешь. - Может, Андорин тебе и подсобит. Ты ему нравишься. Это я точно знаю. - А нельзя ли, чтобы я ему еще больше понравился, а? - Попробую. Почему бы и нет? Ты же _м_н_е_ нравишься. Очень... Рейч нежно погладил плечо Манеллы. Как ему хотелось забыться и думать только о ней, а не о делах... 15 - ...Глеб Андорин, - проговорил Селдон, устало потирая глаза. - Кто он такой? - спросила Дорс холодно. С тех пор как уехал Рейч, она все время была холодна с Гэри. - До последнего времени я о нем даже не слышал, - ответил Селдон. - Видишь, каково управляться с планетой, где живет сорок миллиардов человек? Никого не знаешь, ни о ком не слышишь, кроме тех, кто каждый день маячит перед глазами. При всем том, что на каждого жителя Трентора имеется компьютерное досье, он все равно остается планетой, населенной инкогнито. О людях мы судим по регистрационным номерам да по статистике, но кто за этим всем скрывается? Добавь сюда еще двадцать пять миллионов Внешних Миров, и диву даешься, как это Галактическая Империя ухитрилась просуществовать столько тысячелетий. Наверное, только потому, что движима инерцией. Но вечных двигателей не существует, и скоро этому движению должен прийти конец. - Довольно философствовать, Гэри, - оборвала его Дорс. - Кто этот Андорин? - Он из тех, о ком мне _с_л_е_д_о_в_а_л_о_ бы знать. Мне удалось упросить чиновников из службы безопасности навести о нем справки. Он - член династии сэтчемских мэров, и не просто член, а самый известный. Только поэтому он и значится в файлах службы безопасности. Они говорят, что он человек заносчивый, но слишком большой повеса, для того чтобы они за ним следили. - Он связан с джоранумитами? Селдон пожал плечами. - У меня такое впечатление, что о джоранумитах служба безопасности вообще понятия не имеет. Это может означать, что либо джоранумитов не существует, либо, если они все же существуют, мало чем отличились. Однако это может означать и другое: что служба безопасности попросту ими не интересуется. И как их вынудить ими заинтересоваться, ума не приложу. Спасибо, хоть эти сведения удалось вытрясти из них. И это при том, что я - премьер-министр! - Может быть, ты не очень хороший премьер-министр? - сухо спросила Дорс. - При чем тут "может быть"? Пожалуй, за несколько столетий не было менее подходящей кандидатуры на этот пост, чем я. Но к деятельности службы безопасности это не имеет ровным счетом никакого отношения. Она представляет собой самое независимое из подразделений правительства. Сомневаюсь, чтобы сам Клеон был досконально осведомлен о том, чем они занимаются, хотя, по идее, директор службы безопасности обязан время от времени отчитываться перед ним. Поверь, Дорс, если бы мы больше знали о том, что поделывает наша служба безопасности, мы бы попытались учесть их действия и обратить их в форму психоисторических уравнений. - Но скажи, офицеры службы безопасности хотя бы на нашей стороне? - Думаю, да, но поклясться не могу. - А почему ты вдруг заинтересовался этим, как его там? - Глебом Андориным. Весточку от Рейча получил. - Что же ты молчала - воскликнула Дорс. Глаза ее радостно вспыхнули. - Как он? Все в порядке? - Похоже, что так, но очень надеюсь, что он больше не будет посылать мне известий. Если его поймают на передаче информации, тогда у него вряд ли все будет в порядке. Во всяком случае, он наладил контакт с этим Андориным. - И с джоранумитами? - Не думаю. Тут, похоже, нет никакой связи. В движении джоранумитов участвовали, как правило, выходцы из рабочего класса - это, так сказать, пролетарское движение. А Андорин - аристократ из аристократов. Что у него может быть общего с джоранумитами? - Но раз он из династии сэтчемских мэров, он может стремиться к императорскому престолу, верно? - Они к нему давно стремятся. Рэчел не забыла? Она - тетка Андорина. - А тебе не кажется, что он может смотреть на джоранумитов как на средство для достижения цели? - Если они существуют. Если да и если Андорину действительно нужно средство для достижения цели, я думаю, он должен скоро понять, что играет в опасную игру. У джоранумитов - если они существуют - должны быть свои собственные планы, и человек вроде Андорина обожжется, связавшись с ними. Это все равно, что пытаться оседлать грети. - "Грети"? Что это такое? - Какое-то вымершее животное, жутко свирепое, судя по всему. На Геликоне есть такая поговорка. "Если сел верхом на грети, слезть уже не сможешь. Слезешь - он тебя сожрет". Что-то вроде того. И еще... - добавил Селдон немного погодя. - Похоже, Рейч познакомился с женщиной, которая дружна с Андорином и которая, как кажется Рейчу, сможет стать для него ценным источником информации. Видишь, я тебе все честно рассказываю, чтобы ты потом не обвиняла меня, что я, дескать, что-то от тебя скрывал. Дорс нахмурилась. - Женщина? Что за женщина? - Насколько я могу догадываться, она из тех, что знакомы со многими мужчинами, которые в интимные минуты могут наговорить ей лишнего. - Ах, из "_э_т_и_х_"... - Дорс нахмурилась еще сильнее. - Бедняжка Рейч. Как подумаю, что он... - Ну-ну. Рейчу тридцать лет, и опыта не занимать. Разберется сам с этой женщиной, да и не только с этой. Ты думаешь, - вздохнул Селдон, и Дорс увидела, как страшно он изможден, - мне это нравится? Думаешь, мне нравится _в_с_е _э_т_о_? И Дорс не нашлась, что ему ответить. 16 Джембол Дин Намарти никогда не отличался вежливостью и обходительностью. А за десять лет конспиративной работы анетол еще более дерганым и желчным. - Долго же ты добирался, Андорин, - раздраженно проговорил он, поднимаясь со стула. - Добрался же в конце концов, - пожал плечами Андорин. - Ну а где твой молодой человек, твое восхитительное орудие. Ну, где он? - Появится в свое время. - Почему не сейчас? Андорин немного наклонил голову, словно обдумывая, что бы такое ответить, и вдруг резко выпалил: - Я не желаю приводить его сюда до тех пор, пока не выясню некоторых обстоятельств. - Что это значит? - По-моему, мы с тобой на одном языке говорим? Я желаю знать, как давно ты задумал избавиться от Гэри Селдона? - Давно? Я всегда этого хотел! Всегда! Что, трудно понять? Мы имеем полное право отомстить ему за то, что он сделал с Джо-Джо. Пускай он бы даже этого не делал, все равно: он премьер-министр, значит, его надо убрать с дороги. - Но убрать надо в первую очередь не его, а Клеона. Кле-о-на! Если не только его, значит, его вместе с Селдоном. - Чем тебе мешает эта марионетка? - Намарти, ты не вчера родился. Я не заботился объяснять тебе, каковы мои собственные интересы, потому что не считал тебя законченным идиотом. Сам мог бы понять. Какое мне дело до ваших планов, если они не предусматривают замену царствующей особы? Намарти расхохотался. - Ты не ошибся, Андорин. Я давно понял, что мы для тебя - только ступень в достижении цели, приступочка, ступив на которую, ты мечтаешь взобраться на трон. - А ты чего-нибудь другого ожидал? - Вовсе нет. Я, значит, строй планы, рискуй, а потом, когда все будет сделано, все тебе достанется? Здорово, правда? - Да, здорово, потому что ты тоже не с пустыми руками останешься. Разве не ты станешь премьер-министром? Разве ты не сможешь рассчитывать на всяческую поддержку нового Императора, который не питает к тебе никаких чувств, кроме благодарности? Разве я не стану, - Андорин презрительно усмехнулся, и процедил сквозь зубы последние слова: - новой марионеткой? - Так ты об этом мечтаешь? Стать марионеткой? - Я мечтаю стать Императором. Я давал вам деньги, когда их у вас не было. Я давал вам людей, когда вам их не хватало. Я дал вам все, что было нужно для того, чтобы воссоздать вашу организацию здесь, в Сэтчеме. И я даже сейчас имею возможность забрать все, что дал. - Я так не думаю. - Хочешь рискнуть? Только не думай, что мне можно угрожать, как ты угрожал Каспалову. Если с моей головы хоть волос упадет, в Сэтчеме вы ни на секунду не задержитесь, и посмотрим, в каком еще секторе найдутся дураки, чтобы снабжать вас всем необходимым. - Значит, ты настаиваешь на том, чтобы Император был убит. - Я не сказал "убит". Он должен быть низвержен. Остальное сам придумай. Последнюю фразу Андорин произнес, сопроводив ее поистине царским жестом - таким небрежным и милостивым одновременно, словно уже и впрямь восседал на троне. - И тогда ты будешь Императором? - Да. - Нет, не будешь. Тебя убьют, но я тут буду ни при чем. Андорин, позволь, я дам тебе несколько советов. Если Клеон будет убит, встанет вопрос о наследовании престола, и императорские гвардейцы примутся как можно скорее уничтожать одного за другим всех представителей сэтчемской династии мэров - тебя укокошат в первую голову. А вот если будет убит только премьер-министр, ты останешься в живых. - Почему? - Да потому, что премьер-министр - это всего-навсего премьер-министр. Они приходят и уходят. Кто знает? Может, Клеон сам так устал от него, что подстроил это покушение? А уж мы позаботимся а том, чтобы именно такие слухи распространились. Тогда императорская гвардия опешит, а нам только того и надо будет - мы успеем быстро создать новое правительство. Не исключено, что все только "спасибо" скажут за убийство Селдона. - Вы создадите новое правительство, а мне что делать прикажете? Сидеть и ждать? Сколько? Вечно? - Нет. Как только я стану премьер-министром, я уж придумаю, как управиться с Клеоном. Может быть, мне даже удастся поладить с императорской гвардией, а то и со службой безопасности, и использовать их в качестве средств для достижения цели. И тогда я найду какой-нибудь относительно бескровный способ избавиться от Клеона, а его место займешь ты. - Неужто? - всплеснул руками Андорин. - С какой стати? - То есть как это - с какой стати? - прищурился Намарти. - Не понял? - На Селдона у тебя зуб. Так? Как только его не станет, с какой стати тебе волноваться и еще рисковать? Вы с Клеоном уж как-нибудь договоритесь, а мне придется гнить в моем поместье и мечты мечтать? А может, чтобы понадежнее себя обезопасить, ты и меня прикажешь убрать? - Нет! - заорал Намарти. - Нет и нет! Клеон родился для того, чтобы царствовать. Поладить с ним и договориться невозможно. Да ты что! Как я с ним полажу? Он ведь потомок гордой династии Энтунов! А ты, наоборот, взойдешь на престол как представитель новой династии, как человек, не привязанный к традициям - какие могут тебя связывать традиции, если ты сам говоришь, что прежние сэтчемские императоры ничего выдающегося из себя не представляли? За что тебе держаться? Трон под тобой ходуном будет ходить, значит, тебе потребуется надежная опора - я. А мне потребуется тот, кто от меня зависит, и тот, с кем я, следовательно, должен буду ладить, - _т_ы_. Слушай, Андорин, нам предстоит не брак по любви, который длится не дольше года, а брак по расчету, который будет длиться ровно столько, сколько мы с тобой проживем. Так давай же будем доверять друг другу. - Поклянись же, что я стану Императором! - Что толку клясться, если ты не веришь мне на слово? Скажем так, я считаю тебя самой подходящей кандидатурой на пост Императора, и мне хотелось бы, чтобы ты сместил Клеона и занял его место как можно скорее. А теперь постарайся побыстрее познакомить меня с этим парнем, которого ты избрал своим орудием. - Хорошо. И не забудь о том, что делает его непохожим на других. Я его уже изучил. Туповатый такой идеалист. Сделает, что скажут, не боится опасности, не задает глупых вопросов, не задумывается лишний раз. И главное, он внушает такое умопомрачительное доверие, что даже его жертва купится на это, несмотря на то, что в руке у нашего Планше будет бластер. - Верится с трудом. - Увидишь - поверишь, - пообещал Андорин. 17 Рейч потупился. Одного быстрого взгляда на Намарти было достаточно, чтобы узнать этого человека, того самого, с кем Рейч виделся десять лет назад, когда был послан в Даль, чтобы подкинуть Джорануму отравленную приманку. За десять лет Намарти мало изменился. Злоба и ненависть так и рвались из него наружу - по крайней мере, так показалось Рейчу, хотя он не имел права на беспристрастное суждение, - и, пожалуй, с годами вошли в его плоть и кровь. Физиономия Намарти стала еще более сухой и изможденной, в черных волосах блестела седина, но тонкие губы по-прежнему были твердо и решительно сжаты, а черные глаза сверкали тусклым жутковатым огнем. Все это Рейч разглядел с первого взгляда и быстро отвел глаза в сторону, решив, что Намарти не из тех, кому понравится человек, смело глядящий ему в глаза. Намарти же прямо-таки пожирал Рейча глазами, однако выражение его липа не изменилось - он, по обыкновению, едва заметно ухмылялся. Обернувшись к Андорину, который неловко переминался с ноги на ногу рядом, Намарти проговорил таким тоном, словно Рейча в комнате и не было вовсе: - Значит, это он. Андорин кивнул и беззвучно проговорил: - Да, руководитель. - Имя? - без обиняков приступил к делу Намарти. - Планше, сэр. - Веришь в наше дело? - Да, сэр, - осторожно ответил Рейч, стараясь держаться так, как его научил Андорин. - Я - демократ и желаю, чтобы народ принимал более активное участие в работе правительства. Намарти подмигнул Андорину. - Ну, прямо оратор. Готов пойти на риск ради нашего дела? - спросил он у Рейча. - На любой риск, сэр. - Все сделаешь, как скажем? Не сдрейфишь? Не засомневаешься? - Я выполню приказ. - В садоводстве разбираешься? - Нет, сэр, - немного растерянно ответил Рейч. - Стало быть, ты - тренторианец? Под куполом родился? - Я родился в Миллимару, сэр, а вырос в Доле. - Хорошо, - кивнул Намарти и сказал Андорину: - Увести и передать на время тем, кто там ожидает. О нем хорошо позаботятся. А потом вернись сюда, Андорин. Мне надо с тобой поговорить. Вернувшись, Андорин обнаружил, что с Намарти произошла разительная перемена. Глаза его весело блестели, рот скривился в злорадной ухмылке. - Андорин, - сообщил он, - те боги, о которых мы толковали на днях, помогают нам гораздо больше, чем я мог ожидать. - Я же говорил тебе, что парень годится. - Годится, и гораздо больше, чем ты думаешь. Тебе, конечно же, известна история о том, как Гэри Селдон, наш бесподобный премьер-министр, подослал своего сынка - вернее, пасынка - к Джорануму, и в итоге Джоранум угодил в сети, не послушав моего предостережения? - Да, - сказал Андорин, устало кивнув, - историю я помню. Сказано это было тоном человека, который слышал эту историю чересчур часто. - Я этого парня только раз и видел, но забыть не мог. И неужели ты думаешь, меня можно провести? Подумаешь - десять лет прошло, и он, поганец, сбрил усы, напялил ботинки на каблуках. Этот твой Планше - не кто иной, как Рейч, пасынок Гэри Селдона. Андорин побледнел. На мгновение у него занялся дух. - Ты в этом уверен, руководитель? - спросил он, совладав с собой. - Так же, как в том, что вижу перед собой тебя. Как в том, что ты привел врага в самое наше логово. - Но я и понятия не имел... - Не переживай, - ухмыльнулся Намарти. - Считай, что ты совершил самый восхитительный поступок, на который только может быть способен бездельник-аристократ. Ты сыграл роль, отведенную тебе богами. Если бы я не увидел его, он бы сыграл свою роль: роль шпиона, который должен был разведать наши самые секретные планы. Но теперь, когда я его узнал, у него этот номер не пройдет. Наоборот, теперь все _в _н_а_ш_и_х_ руках. Намарти радостно потер руки и с небольшой запинкой, словно сам понял, насколько это не в его характере, рассмеялся. 18 - Наверное, мы больше не увидимся, Планше, - задумчиво проговорила Манелла. Рейч растирал спину полотенцем после душа. - Почему? - Глеб Андорин запретил мне. - Но почему? Манелла пожала покатыми плечиками. - Говорит, будто тебе предстоит какое-то важное дело сделать, и хватит дурака валять. Может, он нашел для тебя работу получше? - Какую работу? - напрягся Рейч. - Он что-нибудь говорил? - Да нет, сказал только, что тебе придется отправиться в Имперский Сектор. - Вот как? И часто он тебе такие вещи говорит? - Планше, ну ты же сам знаешь, как это бывает. Когда мужик с тобой в постели, он болтает без умолку. - Знаю, - буркнул Рейч, который как раз старался держать язык за зубами в подобных случаях. - И что еще он говорит? - Ну, чего ты пристал? - капризно нахмурилась Манелла. - Ну, про тебя спрашивает частенько. Мужиков хлебом не корми - дай друг о друге повыспрашивать. Зачем это вам, а? - И что ему про меня рассказываешь? - Да ничего особенного. Просто говорю, что ты очень милый. Уж, конечно, я ему не говорю, что ты мне нравишься больше, чем он. Мне бы не поздоровилось. Рейч заканчивал одеваться. - Ну, значит, большой привет, так, что ли? - Наверное, да. А может, Глеб передумает. А мне бы тоже хотелось побывать в Имперском Секторе. Вот если бы он взял меня с собой... Я там ни разу не была. Рейч чуть было не проговорился. Сдержав слова, чуть было не слетевшие с губ, он закашлялся и сказал: - Я тоже. - Там, говорят, самые большущие дома и куча симпатичных местечек, и рестораны сногсшибательные. Там живут одни богатенькие. Хотелось бы познакомиться с богатенькими. Глеб, правда, тоже не нищий, но все-таки... - Ну да, с меня-то тебе нечего взять, - буркнул Рейч. - Да ладно тебе! Нельзя все время думать про кредитки, но время от времени приходится, как ни крути. Особенно как подумаю, что я Глебу скоро надоем. - Ты не можешь надоесть, - польстил ей Рейч и вдруг понял, что сказал сущую правду. - Мужчины так всегда говорят, - отшутилась Манелла, - но мне тоже было хорошо с тобой, Планше. Береги себя. Кто знает, может, и свидимся еще. Рейч кивнул и обнаружил, что не может найти нужных слов, чтобы выразить свои чувства. Он решил подумать о другом. Он должен был выяснить, что задумали люди Намарти. Раз они решили разлучить его с Манеллой, стало быть, время решительных действий на носу. А он до сих пор ничего не выяснил. Вот только этот странный вопрос насчет садоводства... И Селдону он ничего передать не мог. За ним строго следили после встречи с Намарти, и все линии связи были сейчас для него отрезаны - еще один признак приближающегося кризиса. Дело явно шло к развязке. Но если ему суждено было понять, что происходит, только тогда, когда все уже произойдет, если он сумеет передать новости тогда, когда они уже перестанут быть новостями, значит, считай, он провалился. 19 День у Гэри Селдона выдался беспокойный. От Рейча после первой весточки - ни слуху ни духу. Селдон ума не мог приложить, что происходит. К совершенно естественному беспокойству Селдона за Рейча (правда, дурные вести не сидят на месте и, если бы что стряслось, он бы уже узнал) примешивалось волнение о том, каковы могли быть планы злоумышленников. Конечно, они не могли задумать ничего грубого и откровенного - только что-то очень хитрое и тонкое. Нападение на дворец исключалось - слишком надежна охрана. Но что они тогда могли задумать, чтобы добиться своего? Эти мысли не дали Селдону заснуть ночью, не покинули они его и днем. Мигнул огонек сигнальной лампочки. - Премьер-министр, вы назначили аудиенцию на два часа, сэр. - Что за аудиенция? - К вам Мандель Грубер, садовник. У него в руках бумага, подтверждающая аудиенцию. Селдон вспомнил. - Да-да. Пусть войдет. На самом деле времени разговаривать с Грубером у Селдона не было, но он уступил - похоже, Грубер был чем-то расстроен. Конечно, премьер-министру тоже не слишком часто приходилось идти на уступки, но Селдон оставался Селдоном. - Входи, Грубер, - тепло пригласил он садовника в кабинет. Грубер подошел к столу и замер. Голова его судорожно подергивалась, он моргал и растерянно смотрел по сторонам. Селдон не сомневался, что садовник никогда раньше не бывал в таких роскошных апартаментах, и у него чуть было не вырвалось: "Ну, как тебе? Нравится? Ты уж извини. Мне и самому тут не очень ловко". Но он сказал другое: - Что стряслось, Грубер? Отчего ты такой несчастный? - Грубер только вымученно улыбнулся. - Ну, давай, садись. Вот сюда. Ну, смелее, смелее. - Ой, нет, господин премьер-министр, что вы? Я тут все запачкаю. - Ничего страшного. Запачкаешь - почистить нетрудно. Ну вот. Славно! Посиди, расслабься, соберись с мыслями и скажи, что случилось. Грубер помолчал минуту, а потом словно взорвался: - Господин премьер-министр! Меня назначают главным садовником. Сам великий Император сказал мне. - Да-да, я слышал, но уверен - это не должно тебя пугать. Тебя можно только поздравить с повышением в должности, и я тебя поздравляю. Можешь считать, что я к этому тоже причастен. Я никогда не забуду о той храбрости, с какой ты повел себя в тот ужасный день, когда меня чуть было не убили, и, конечно же, я рассказал о том случае Его Императорскому Величеству. Грубер, это вполне заслуженная награда, и тебе в любом случае светило бы повышение. Ты вполне соответствуешь своей новой должности. Ну а теперь, когда с этим все ясно, скажи мне, из-за чего ты так расстроен. - Господин премьер-министр, да ведь из-за этой самой должности! Я же не справлюсь, у меня опыта не хватит! - А мы уверены, что ты справишься. Грубер разошелся не на шутку. - И что, я должен буду в кабинете сидеть? Я в кабинетах сидеть не мастак. Ведь это же что получается? Это получается - я не смогу на воздух выбираться, не смогу возиться с растениями и зверьками. Это все равно что в тюрьму меня засадить, я вам вот так скажу, господин премьер-министр. Селдон широко раскрыл глаза. - Да что ты, Грубер, счета ты взял? Никто не заставит тебя сидеть в кабинете дольше, чем нужно. Ходи себе по саду, сколько вздумается, делай, что хочешь. Единственное, чего ты лишаешься, так это тяжелой работы. - Да ведь я как раз и не хочу лишаться тяжелой работы, премьер-министр, да и не дадут мне из кабинета выходить, это точно, уж я-то знаю! Нагляделся я на главного садовника. Он и когда хотел, не мог из кабинета отлучиться, вот так. Одни бумажки да распоряжения. А чтоб знать, что в хозяйстве делается, мы, простые садовники, должны ему докладывать. Он за садом по _г_о_л_о_в_и_з_о_р_у_ смотрит, вот ведь дела какие! - выпалил Грубер и закончил с нескрываемым отвращением: - Вроде по головизору поймешь, как чего растет и живет. Нет, это не по мне, господин премьер-министр. - Послушай, Грубер, будь мужчиной. Не так уж все плохо. Привыкнешь понемногу. Грубер обреченно покачал головой. - А начать-то мне с чего придется, господин премьер-министр? Скоро ведь нагрянет вся эта уйма новых садовников! Нет, конец мне, конец, это я вам точно говорю. Ну, не могу я! - взорвался Грубер с неожиданной страстью. - Не могу и не хочу! - Грубер, я тебя прекрасно понимаю. Ты не хочешь этой работы. А я не хочу работать премьер-министром. Эта работа тоже не по мне. Знаешь, я тебе честно скажу: мне кажется, даже Императору порой надоедает быть Императором. Мы все в Галактике должны трудиться, и работа - это далеко не всегда радость и удовольствие. - Да это-то я понимаю, господин премьер-министр, это-то я понимаю... Да только Император, он ведь Императором родился. А вам суждено премьер-министром быть, потому как лучше вас никто с этой работой не справится. Но тут-то совсем другое дело. Подумаешь - главный садовник! Да у нас пятьдесят садовников наберется, кто с этим делом справится еще получше меня, да и больше бы обрадовался такой работе. Вот вы говорите, что рассказали Императору, как я пытался вас спасти. А может, вы еще разок ему словечко замолвите за меня - дескать, если ему желательно меня отблагодарить, так пусть оставит меня, как есть, простым садовником, а? Селдон устало откинулся на спинку стула и сказал: - Грубер, уверяю тебя, если бы я мог, я бы обязательно изложил Императору твою просьбу, но позволь, я тебе попробую кое-что объяснить, а ты постарайся меня понять, пожалуйста. Император, по идее, - единоличный правитель Галактической Империи. Но на самом деле подвластно ему очень малое. На самом деле я правлю Империей гораздо больше, чем он, но и мне далеко не все подвластно. В правительстве миллионы людей, и каждый принимает какие-то решения, каждый совершает какие-то ошибки. Кто-то действует самоотверженно, героически, мудро, кто-то - глупо, а кто-то - по-предательски. И проследить за всеми невозможно. Понимаешь меня, Грубер? - Понимать-то я понимаю, да только в толк не возьму, я-то тут при чем? - Да при том, что единственное место, где Император и вправду правит, - это дворцовая территория. Тут его слово - закон, и все, кто трудится во дворце и рядом с ним, обязаны повиноваться ему беспрекословно. Просить его отменить принятое им решение касательно чего бы то и кого бы то ни было з_д_е_с_ь_, в его вотчине, - все равно что посягать на святыню. Сказать ему: "Ваше Величество, отмените ваше решение по поводу назначения Грубера" - это было бы равносильно подаче заявления об отставке. Я тебе точно говорю, он скорее меня в отставку отправит, чем отменит свое решение. Я-то, честно говоря, не против уйти, да только тебе это все равно не поможет. - Значит, сделать ничего нельзя? - обреченно спросил Грубер. - Да, Грубер, увы. Но ты не переживай так сильно. Чем смогу - помогу. Ты меня извини, но больше времени у меня нет. Грубер встал. В руках он смущенно мял зеленую кепку садовника. Глаза его залились слезами. - Спасибо вам, господин премьер-министр. Я, конечно, понимаю, вы помогли бы, если бы могли. Вы... вы человек хороший, господам премьер-министр... И Грубер понуро побрел к двери. Селдон проводил его взглядом и покачал головой. Умножить заботы Грубера на квадриллион и получишь заботы людей, проживающих в двадцати пяти миллионах миров Империи. И как же ему, Селдону, разрешить все эти заботы, если он одному-единственному человеку, обратившемуся к нему за помощью, помочь не в силах? Одному-единственному человеку психоистория не в силах была помочь. А квадриллиону? Селдон грустно покачал головой, заглянул в список назначенных на сегодня аудиенций и похолодел. Громко, необычайно взволнованно, совсем не похоже на себя, он прокричал в переговорное устройство: - Догоните садовника! Верните его немедленно! 20 - Так что там насчет новых садовников?! - воскликнул Селдон, как только Грубер вернулся в кабинет. Даже сесть он ему на этот раз забыл предложить. Грубер, часто-часто моргая, не успев прийти в себя, заикаясь, выдавил: - Н-новых с-садов-вников? - Ты сказал: "уйма новых садовников". Ты ведь так сказал? Что за новые садовники? Грубер явно удивился вопросу. - Ну а как же? Раз новый главный садовник, значит, и все садовники новые. Так принято вроде. - А я ничего такого не слыхал. - Просто, когда в прошлый раз меняли главного садовника, вы еще премьер-министром не были. Может, вас и на Тренторе тогда не было вообще. - Но что это значит, объясни толком? - Ну, понимаете, садовников никогда не увольняют просто так. Кто-то помирает. Кто-то старится, и тогда их отправляют на пенсию. А когда в должность заступает новый главный садовник, больше половины садовников можно смело на пенсию отправлять. Вот их и отправляют, а набирают новеньких. - Помоложе? - Ну, отчасти так, а отчасти из-за того, что хотят что-нибудь поновее учудить в садах и парках, так что, может, у кого есть какие новые мысли. Территория-то у нас, сами знаете, какая здоровенная - считай, под пять тыщ квадратных километров будет. Чтобы все переустроить, это сколько лет надо. И ведь это мне за всем за этим наблюдать придется. Ну пожалуйста, господин премьер-министр, ну что вам стоит, ну замолвите вы словечко Императору! - Грубер с трудом переводил дыхание. - Вы же такой умный, ну пожалуйста! Селдон, казалось, был глух к мольбе Грубера. Он глубоко задумался, лоб его пересекли глубокие морщины. - И откуда же берут новых садовников? - Во всех мирах набирают - охотников-то хоть отбавляй. Скоро они валом повалят. Не меньше года уйдет, пока... - Откуда они прилетают? Откуда? - Да откуда хочешь. Требуется только знание садоводства. Так что всякий гражданин Империи имеет право счастья попытать. - Тренторианцы тоже пытаются устроиться садовниками? - Нет, тут с Трентора никого нету. Откуда на Тренторе садовники возьмутся? Эти скверики под куполами - разве ж это сады? Тут цветочки в горшках, а звери - в клетках. Тренторианцы, они, бедняги, ничего не смыслят в том, что такое свежий воздух, настоящие ручьи, живая природа. - Хорошо, Грубер. А теперь слушай меня. Я дам тебе задание. Ты должен будешь еженедельно представлять мне списки всех тех новых садовников, которые должны будут прибыть сюда. Полные сведения. Имя. Откуда прибыл. Регистрационный номер. Образование. Опыт работы. Все, что имеется уже сейчас, представь мне как можно скорее. Я дам тебе людей в помощь. Людей с техникой, понял? Ты сам каким компьютером пользуешься? - Да самым обыкновенным, чтоб за растениями следить и зверями. - Ясно? Я дам тебе людей, которые сделают все, с чем ты не сумеешь справиться. Просто сказать тебе не могу, как это важно. - А если я это все сделаю... - Грубер, сейчас не время заключать сделки. Подведешь - не быть тебе главным садовником. Но тогда все будет гораздо хуже. Уйдешь в отставку без всякой пенсии. Как только за Грубером закрылась дверь, Селдон рявкнул в переговорное устройство: - Отменить все аудиенции до конца дня! Он устало откинулся на спинку стула. Тело его обмякло, сердце часто билось. Впервые за долгие годы он ощутил себя на все пятьдесят. Спазм головной боли нахлынул горячей волной. Столько лет, да что там лет - столько десятилетий охрану дворца делали все более надежной и непроницаемой, оснащали всевозможными средствами безопасности и сигнализации. А оказывается, наступало такое время, когда сюда толпами пускали неведомо кого! Видимо, и вопросов никаких не задавали, кроме единственного: "В садоводстве смыслишь?" Какая колоссальная, ни с чем не сравнимая тупостью У Селдона не было слов. Хорошо, если он успел вовремя. А если нет? Вдруг уже опоздал?! 21 Андорин следил за Намарти, полуприкрыв глаза. Намарти никогда ему не нравился, но порой он не нравился ему еще больше, чем обычно, и сейчас был как раз тот самый случай. Почему он, Андорин, особа королевского происхождения, из знатнейшего сэтчемского рода, должен иметь дело с этим парвеню, с этим почти законченным параноиком? На самом деле ответ был Андорину известен, и он вынужден был терпеть все, даже болтовню Намарти о том, как он за десять лет возродил движение и довел его до совершенства. Господи, да сколько же можно? Он что, всем это пересказывает по нескольку раз? Или только его, Андорина, избрал себе в жертву? А физиономия Намарти светилась злорадной ухмылкой, и он все говорил и говорил - нараспев, будто стихи читал: - Год за годом я работал над отработкой связей, плел паутину, невзирая на безнадежность и неудачи, строил организацию, запускал щупальца в правительство, пользовался его покровительством, порождал и усиливал недовольство, брожение в массах. А когда наступил банковский кризис и на неделю был объявлен мораторий, я... - Внезапно он оборвал себя на полуслове. - А ведь я тебе это уже сто раз рассказывал. Ты устал небось это слушать? Андорин растянул губы в подобии сухой улыбки. А Намарти, оказывается, не совсем идиот - понимает, какой он зануда, просто ничего с собой поделать не может. - Да, - кивнул Андорин, - ты мне это уже сто раз рассказывал. Вопрос он оставил без ответа. Что толку отвечать на риторический всхлип? Болезненный румянец залил щеки Намарти. Он сказал: - Но так могло продолжаться вечно - вся эта работа, все эти обманы, и толку бы никакого, если бы мне в руки не попало нужное орудие. Я и пальцем не пошевелил - оно само пришло ко мне. - То есть боги прислали тебе Планше, - безразлично проговорил Андорин. - Совершенно верно. Скоро будет набор садовников на дворцовую территорию, - сказал Намарти и ненадолго задумался. - Набирать будут мужчин и женщин. Вполне достаточное прикрытие для наших боевиков. С ними пойдешь тын Планше. От остальных вы будете отличаться тем, что у вас будут бластеры. - С которыми, - нарочито лениво, с трудом скрывая сарказм, проговорил Андорин, - нас засекут у ворот и арестуют. Прийти с заряженным бластером на дворцовую территорию... - Никто вас не задержит, - словно не заметив насмешки, возразил Намарти. - Обыскивать вас тоже не будут. Все организовано. Вас, естественно, выйдет приветствовать какая-то придворная особа. Уж и не знаю, кто этим занимается обычно - какой-нибудь младший заместитель главного начальника по травке и листочкам, - но на сей раз это будет не кто иной, как Селдон собственной персоной. Да-да, сам великий математик поспешит встретить новых садовников. - Похоже, ты в этом просто-таки уверен. - Конечно, уверен. Говорю же, все организовано. Практически в последнюю минуту он узнает, что среди новых садовников в списке значится его пасынок, так что он помчится как миленький их встречать. А как только он появится, Планше прицелится в него из бластера. Наши люди поднимут крик: "Измена!", и в начавшейся суматохе Планше прикончит Селдона, а ты прикончишь Планше. Потом бросишь бластер и смоешься. Тебе в этом помогут. Все устроено. - А Планше обязательно убивать? Намарти нахмурился. - Что за вопрос? Почему это одно убийство у тебя не вызывает возражений, а другое не нравится? Или ты хочешь, чтобы Планше растрепал потом власть держащим все про нас? И потом, на самом деле асе будет выглядеть как образчик семейной вражды. Не забывай, что Планше - это Рейч Селдон. Впечатление будет такое, словно два выстрела грянут одновременно, или такое, будто Селдон отдал приказ стрелять в его сына, если тот предпримет что-то опасное. А мы уж постараемся развернуть всю эту историю под семейным углом. Напомним народу о кошмарных временах Его Кровожадного Величества Императора Мановелла. И народ, естественно, будет потрясен откровенной жестокостью случившегося. Это станет последней каплей, которая переполнит чашу их терпения, до краев полную раздражением, вызванным непрерывными авариями. И чего они потребуют? Естественно, нового правительства. И никто не сумеет отказать народу, даже сам Император. И тогда явимся мы. - Вот так, сразу? - Нет, не сразу. Я не в розовых очках хожу. Наверняка поначалу будет создано какое-то переходное правительство, но оно провалится. Уж мы позаботимся об этом, и вот тогда выступим открыто и выдвинем старые джоранумитские лозунги, которые народ Трентора уже успел подзабыть. И скоро - очень скоро - я стану премьер-министром. - А я? - Со временем станешь Императором. Андорин хмыкнул. - Что-то слабо верится. Все-то у тебя устроено да организовано - и то, и это, и пятое, и десятое. Промахов быть не должно, иначе все провалится. Кто-то обязательно подведет. Нет, риск неоправданный. - Для кого это он неоправданный? Для тебя? - Конечно. Ты ждешь, что Планше обязательно убьет отца, а потом я должен прикончить Планше. Почему я? Неужели не отыщется человека, который бы в этом случае подвергался меньшему риску, чем я? - Можно, но любой другой скорее провалится. Кому, как не тебе, это все нужно больше, чем кому бы то ни было? Нет, Андорин, другой человек может струсить и удрать в последнюю минуту, но не ты. - Но это колоссальный риск! - Разве игра не стоит свеч? Ты же стремишься к императорскому престолу. - Но ты-то чем тогда рискуешь, руководитель? Останешься тут, в тепле, в уюте и будешь ждать вестей? Намарти скривился. - Какой же ты тупица, Андорин! И какой только из тебя Император получится? Так ты считаешь, что я не рискую, оставаясь здесь? Если весь расклад полетит к черту, если схватят кого-то из наших людей, как ты думаешь, неужели они не проболтаются и не выложат все, что знают? Да если тебя самого возьмут, неужели ты промолчишь и не расскажешь все про меня? Императорские охранники - народ, сам знаешь, какой нежный. - Ну а представь, что попытка покушения не удалась? Тебе не кажется, что они весь Трентор прочешут, чтобы меня найти? Или ты думаешь, они меня не найдут? А найдут, что мне тогда делать? Риск это или нет? Да я рискую больше всех вас, сидя тут, как ты выразился, в тепле и уюте. Так вот, Андорин. Ты хочешь быть Императором или нет? Андорин ответил негромко: - Я хочу быть Императором. И машина заговора завертелась. 22 Подчеркнутое внимание, с которым относились к Рейчу, конечно же, не могло от него укрыться. Во-первых. Андорин держал его отдельно от остальных садовников. Кандидаты в новую садовую армию были расквартированы в одной из гостиниц в Имперском Секторе, но не в самой фешенебельной, конечно. Тут было на что посмотреть и с кем пообщаться - ведь народ собрался почти из пятидесяти самых разных миров, но Рейчу не удавалось даже ни с кем словечком перемолвиться - Андорин его ни к кому не подпускал. "Почему?" - гадал Рейч. Это угнетало его. Действительно, настроение у него было подавленное с тех самых пор, как он покинул Сэтчем. Это мешало ему думать, и он пытался бороться с депрессией, но почти что безуспешно. Андорин и сам разгуливал в грубом комбинезоне и пытался выглядеть как рабочий. Ему тоже предстояло сыграть роль садовника в готовящемся "спектакле" (каким бы ни был этот "спектакль"). Рейчу было жутко стыдно из-за того, что он никак не мог уловить сути этого представления. Его изолировали, лишили возможности с кем-либо общаться, так что он даже не мог предупредить отца. Может быть, точно так же изолировали всех тренторианцев, внедренных в группу будущих садовников. По подсчетам Рейча, их было около десятка, и все - люди Намарти - мужчины и женщины. Но особенно его удивляла та забота, которую к нему проявлял Андорин, - ну прямо-таки потрясающая забота. Он никуда от Рейча не отходил, настоял на том, чтобы они вместе ели, явно выделял его из остальных. Почему? Может быть, потому, что они оба были любовниками Манеллы? Рейч не слишком много знал о моральных установках в Сэтчеме и не мог судить, существует ли там нечто вроде полигамии. Если двое мужчин сожительствовали с одной женщиной, может быть, между ними образовывались какие-то особые отношения, на манер братства? Рейч ни о чем таком никогда не слышал, но прекрасно понимал, что в Галактике всякое возможно - даже на Тренторе. Он вспомнил о Манелле и почувствовал, как сильно по ней соскучился. Может быть, в этом причина депрессии? Но сейчас, заканчивая завтракать с Андорином, он был не просто в депрессии - состояние его было близко к отчаянию, хотя, казалось бы, особых причин для этого не было. Манелла! Она же говорила, что ей страшно хотелось бы попасть в Имперский Сектор. Может, Андорин все-таки уступил ее желанию? Рейчу было так тоскливо, так худо, что он не выдержал и задал Андорину идиотский вопрос: - Мистер Андорин, я вот думаю, а вы случайно не взяли с собой мисс Дюбанкуа сюда, в Имперский Сектор? Андорин выпучил глаза и негромко рассмеялся. - Манеллу? Ты думаешь, она что-нибудь смыслит в садоводстве? Да она даже притвориться не сумела бы, если бы и захотела. О нет, дружок, Манелла из тех женщин, что созданы для услады. Другого она просто не умеет. А почему ты спрашиваешь, Планше? Рейч пожал плечами. - Да скучновато тут. Вот я и подумал... Андорин некоторое время пристально смотрел на него и наконец проговорил: - Не поверю, что тебе не все равно, с какой женщиной спать. Ей-то точно все равно, с каким мужчиной ложится. А как только все будет позади, у тебя будет полно других женщин. - А когда все будет позади? - Скоро. И то, что предстоит сделать тебе, очень важно. Андорин, прищурившись, наблюдал за Рейчем. - Важно? - переспросил Рейч. - Разве я не буду просто... садовником? Голос его прозвучал равнодушно, и как он ни старался вложить в вопрос побольше волнения, у него это не вышло. - Нет, не просто садовником, Планше, - ответил Андорин. - У тебя будет бластер. - Что будет? - Бластер. - А я его сроду и в руках-то не держал, бластер. - Да это просто, ты не волнуйся. Поднимешь. Наведешь. Нажмешь кнопочку. И кое-кто окочурится. - Убивать я не мастак. - А я думал, ты - один из нас, и сделаешь все, что нужно, ради общего дела. - Ну, я же не думал, что надо будет... убивать. Рейчу ни в коем случае нельзя было подавать виду, будто он обдумывает сказанное Андориным. И все-таки... Почему он должен стрелять? Что они такое для него придумали? Будет ли у него возможность предупредить охранников до того, как получит приказ стрелять? Лицо Андорина изменилось - дружеское участие превратилось в ледяную непререкаемость. - Ты _д_о_л_ж_е_н_ убить. Рейч собрал все силы. - Нет. Убивать никого не буду. Не буду, и точка. - Планше, - твердо заявил Андорин, - ты сделаешь, что тебе скажут. - А убивать не буду. - Будешь. - Как это вы меня заставите? - Просто прикажу, и все. У Рейча в голове все перемешалось. Почему Андорин так уверен? - Нет, - покачал головой Рейч. - Планше, - усмехнувшись, проговорил Андорин. - Не валяй дурака. Мы тебя накачивали с тех самых пор, как уехали из Сэтчема. Не зря Же я настоял, чтобы мы ели вместе. Я следил за твоей диетой. В особенности - за тем, чтобы ты слопал сегодняшний завтрак. Рейч почувствовал, как к сердцу подступает волна страха. Он вдруг все понял. - Десперин? - Именно, - кивнул Андорин. - Догадливый ты малый, Планше. - Но это же... противозаконно! - А как же. И убийство тоже. Рейч знал о существовании десперина. Десперин был химическим производным совершенно безобидного транквилизатора. Однако в производном виде этот препарат вызывал не успокоение, а отчаяние. Использование его считалось противозаконным, поскольку вызывало изменение ориентации личности, даже поговаривали, будто в императорской охранке к нему прибегали. Андорин, словно прочитав мысли Рейча, сказал: - Десперином его назвали потому, что он вызывает отчаяние ["despair" - отчаяние (англ.)]. Ведь ты ощущаешь отчаяние? - Нет, - прошептал Рейч. - Браво-браво, ты храбрый малый, но только против химии не попрешь, Планше. И чем сильнее твое отчаяние, тем лучше, стало быть, на тебя подействовал десперин. - Не верю. - Послушай, Планше. Шутки в сторону. Намарти узнал тебя с первого взгляда, хоть ты и без усов. Он знает, что ты - Рейч Селдон, и по моему приказу ты убьешь своего отца. - Не раньше, чем тебя... - пробормотал Рейч. Он медленно поднялся. Неужто он не справится? Пусть Андорин выше ростом, но он явно не гигант и не спортсмен. Да его одной левой пополам переломить можно. Но стоило Рейчу встать, как у него жутко закружилась голова. Он помотал ею, но лучше не стало. Все плыло перед глазами. Андорин тоже встал и сделал шаг назад. Правая рука скользнула в левый рукав, и в ней появилось оружие. - Я не дурак, Планше, - заявил он, ухмыляясь. - Захватил пушку на всякий случай. Я знаю, что ты большой мастер рукопашного боя на геликонский манер, только драться мы с тобой не будем, парень. - Бросив взгляд на оружие, он сообщил: - Это не бластер. Я не могу отправить тебя на тот свет, пока ты не выполнил своего задания. Это - нейронный хлыст. В каком-то смысле похуже бластера будет. Так даст по левому плечу, что никто не вытерпит - боль адская. Рейч, который до этого мгновения мрачно и решительно приближался к Андорину, резко остановился. Ему было всего двенадцать, когда он на своей шкуре познал - и то не слишком сильно, что такое нейронный хлыст. Стоит раз попробовать - и всю жизнь не забудешь. - Вот и умница, - притворно подвалил его Андорин. - А то учти - церемониться я с тобой не буду. Такой разряд дам - на полную катушку, и левой рукой тал уже никогда пользоваться не сможешь. А правую поберегу - тебе в ней бластер держать придется. А теперь садись и, если хочешь обе ручки сберечь, больше так не шути. И придется тебе, дружок, еще десперином подкрепиться, а то, видно, доза маловата. Рейч почувствовал, как вызванное препаратом отчаяние охватывает его все сильнее и сильнее. Все кругом двоилось, во рту у него пересохло, и он не смог сказать ни слова. Единственное, что он понимал, так это то, что должен сделать все, что прикажет Андорин. Он вступил в игру и проиграл. 23 - Нет! - свирепо прокричал Гэри Селдон. - Ты мне там совсем не нужна, Дорс! Но Дорс Венабили смотрела на него твердо и решительно. - Значит, я и тебя не пущу, Гэри. - Но я непременно должен пойти. - Ничего ты не должен! По традиции, их должен встречать старший садовник. - Верно. Но Грубер не справится. У него жуткое настроение. - Значит, надо послать с ним кого-нибудь из помощников. Или пусть пойдет прежний главный садовник. В конце концов, год продолжается, он должен еще выполнять свои обязанности. - Он болен. И потом... - Селдон несколько растерялся. - Среди новобранцев есть "зайцы". Тренторианцы. Непонятно почему, но их довольно много. У меня список. - Значит, надо взять их под стражу. Всех до единого. Все так просто, и зачем ты все усложняешь? - Затем, что мы не знаем, _з_а_ч_е_м_ они здесь. Что-то случилось. Я, правда, не понимаю, на что способны двенадцать садовников, но... Нет, я не то хотел сказать. Они на многое способны - вариантов столько же, сколько их самих, но я не знаю, что именно у них на уме. Безусловно, мы возьмем их под стражу, но я должен как можно больше выяснить, прежде чем это будет сделано. Понимаешь? Нужно никого не пропустить и всех подозрительных проверить с головы до ног. Надо хорошенько понять, что им здесь нужно, прежде чем они будут соответствующим образом наказаны. А мне бы не хотелось, чтобы все выглядело наказанием за проступок, а не за преступление. Они же непременно начнут жаловаться на безработицу, отчаяние, станут скулить, что, дескать, несправедливо брать на работу чужаков и тренторианцам отказывать. Все это будет выглядеть тоскливо и жалостливо, а мы предстанем в идиотском свете. Нужно дать им возможность сознаться в более тяжком преступлении. И потом... Селдон умолк, и Дорс была вынуждена поторопить его с ответом: - Ну-ну, выкладывай, что это еще за новое "потом"? Селдон проговорил срывающимся шепотом: - Один из этих двенадцати - Рейч, под псевдонимом "Планше". - Что?! - Чему ты так удивляешься? Я послал его в Сэтчем, чтобы он внедрился в движение джоранумитов, и это ему удалось. Я верю в него. Раз он здесь, он-то знает, зачем он здесь, и наверняка у него есть какой-то план насчет того, как вставить палку в колесо. Но я тоже хочу быть на месте событий. Я хочу его увидеть. Хочу иметь возможность помочь ему, если сумею. - Если хочешь ему помочь, выставь пятьдесят охранников по обе стороны от садовников. - Нет. Это тоже ничего не даст. Гвардейцы там будут, но их не будет видно. Мнимым садовникам нужно дать возможность проявить себя, раскрыться, у них руки должны быть, так сказать, развязаны, что бы ни было у них на уме, каковы бы ни были их планы. Главное - не дать этим планам осуществиться. А как только они скажут "а", мы их арестуем. - Это рискованно. Это рискованно для Рейча в первую очередь. - Приходится порой рисковать. Но тут ставка выше, чем чья-то жизнь, Дорс. - Это жестоко! Это бессердечно, в конце концов! - Ты думаешь, у меня нет сердца? Но даже если ему суждено разорваться, я буду думать о психо... - Не надо! - оборвала его Дорс и отвернулась, словно ей стало нестерпимо больно. - Я все понимаю, - ласково проговорил Селдон. - Но тебе туда нельзя. Твое присутствие будет настолько из ряда вон выходящим, что заговорщики могут заподозрить неладное и откажутся от выполнения задуманного. Дорс, - добавил он, немного помолчав: - Ты говоришь, что твоя задача - защищать м_е_н_я_. Это важнее, чем защищать Рейча, и ты это прекрасно понимаешь. Честное слово, я бы не стал этого говорить, но ведь, защищая меня, ты в первую очередь защищаешь психоисторию и все человечество. Это главное. А то, что я знаю из психоистории, в свою очередь диктует мне, что я во что бы то ни стало должен сберечь наш центр, сберечь любой ценой, и именно это я и хочу сделать. Понимаешь? - Понимаю... - прошептала Дорс и отвернулась, чтобы уйти. А Селдон подумал: "Надеюсь, я прав". Ведь если он ошибался. Дорс ни за что не простила бы его. Более того, он бы и сам себя никогда не простил - гори тогда огнем психоистория и все остальное. 24 Новобранцы в армию садовников выстроились ровными рядами - ноги на ширине плеч, руки за спинами, все до одного - в аккуратных зеленых комбинезонах, просторных, с большущими карманами. Трудно было на глаз определить, кто тут мужчина, а кто женщина, разве что по росту. Волосы были спрятаны под капюшонами, но садовникам и вообще полагались короткие стрижки и не разрешалось носить ни усов, ни бород. А почему - никто не мог бы ответить. Одно слово - "традиция" и все. А традиции бывают какими угодно - как мудрыми, так и довольно дурацкими. Перед садовниками стоял Мандель Грубер, а по обе стороны от него - его помощники. Грубер весь дрожал и часто моргал. Гэри Селдон крепко сжал губы. Только бы Грубер выдавил из себя что-нибудь вроде "императорские садовники приветствуют вас", и этого было бы вполне достаточно. Пробежавшись взглядом по рядам новых садовников, Селдон быстро нашел Рейча. Сердце Селдона екнуло. Вот он, безусый Рейч, в первой шеренге, стоит навытяжку, смотрит прямо перед собой. Он и не пытался встретиться взглядом с Селдоном, казалось, будто не узнает его. "Вот и хорошо, - подумал Селдон. - И не надо. Держится молодцом". Грубер пробормотал полубессвязное приветствие, и слово взял Селдон. Легко шагнув вперед, он встал перед Грубером и, слегка поклонившись ему, сказал: - Благодарю вас, старший садовник. Дамы и господа, императорские садовники. Вам предстоит важная и ответственная работа. На ваши плечи ляжет забота о красоте и процветании единственного островка под открытым небом на всем громадном Тренторе, столице Галактической Империи. Именно вам надлежит заботиться о том, чтобы мы, лишенные грандиозных просторов земли, не покрытой куполами, обладали бы истинной жемчужиной природы, способной затмить любой уголок Империи. Все вы поступите в распоряжение Манделя Грубера, который вскоре станет главным садовником. Обо всех ваших нуждах и предложениях он будет сообщать мне, а я, в случае необходимости, буду извещать о них Императора. А это, как вы понимаете, означает, что от трона Императора вас отделяют всего три ступени и что вы всегда будете находиться, так сказать, в поле зрения его всевидящего ока. Уверен, он и сейчас наблюдает за нами из окон Малого Дворца - вот он, справа, видите? Вот это здание под прозрачным куполом - личная резиденция Его Величества. Он смотрит на вас и радуется. Но, прежде чем вы приступите к работе, вам придется пройти соответствующий курс обучения, в холь которого вы подробно ознакомитесь с территорией о поймете, какая тут нужна работа. Вам предстоит... Эти слова Селдон произнес, подойдя вплотную к Рейчу. Тот застыл в прежней позе с остекленевшим глазами. Селдон изо всех сил старался не казаться чересчур добродушным, но внезапно нахмурился. Человек, стоявший сразу за Рейчем, показался ему удивительно знакомым. То есть он не был знаком Селдону, если бы тот не разглядывал совсем недавно его голографический портрет. Уж не Глеб ли это Андорин из Сэтчема? То бишь сэтчемский патрон Рейча? Что он здесь делает? От Андорина явно не укрылось подчеркнутое внимание, с которым рассматривал его Селдон. Губы его слегка дрогнули, произнося какое-то короткое слово. Правая рука Рейча показалась из-за спины, и в ней был зажат бластер. Одновременно с ним выхватил бластер из кармана и Андорин. Селдону стало жутко. Как они могли пронести бластеры на дворцовую территорию? Началась паника, раздались выкрики: "Измена! Измена!" Все бросились врассыпную. Но Селдон смотрел только на бластер в руке Рейча, нацеленный прямо в него. А Рейч смотрел на него, словно не узнавал отца. Селдон в ужасе понял, что сын вот-вот выстрелит и что он сам - на волосок от смерти. 25 Селдон отлично знал, каково действие бластера. Тихий звук наподобие вздоха, и от того, в кого стреляют, остается мокрое место. Селдон понимал, что погибнет раньше, чем услышит этот звук, и поэтому был просто поражен, когда расслышал этот самый вздох. Он часто заморгал и, не веря глазам, осмотрел себя с ног до головы. Он что, жив? Рейч все так же стоял перед ним, застыв с взведенным бластером. Он не двигался и напоминал выключенный автомат. За его спиной на земле в луже крови скорчилось то, что осталось от Андорина, а рядом с ним с бластером в руке стоял садовник. Вот он откинул капюшон, и оказался женщиной с короткой стрижкой. Смело посмотрев на Селдона, она сообщила: - Ваш сын знает меня под именем Манеллы Дюбанкуа. Я - офицер службы безопасности. Сообщить вам мой регистрационный номер, господин премьер-министр? - Не нужно... - вяло пробормотал Селдон. На сцене событий уже появилась императорская охрана. - Но мой сын! Что с ним такое! - Думаю, это десперин, - объяснила Манелла. - Но не волнуйтесь, он выводится из организма. Простите, - сказала она, шагнув вперед и забирая бластер из окаменевшей руки Рейча, - что я не вмешалась раньше. Я была вынуждена ждать развязки, но чуть было не опоздала. - Я тоже. Рейча нужно отвести в дворцовую больницу. Тут из Малого Дворца донесся приглушенный шум. Селдон решил, что, наверное, Император и вправду смотрел из окна за происходящим. Если так, то он уж точно вышел из себя. - Прошу вас, позаботьтесь о моем сыне, мисс Дюбанкуа, - попросил Селдон. - Мне нужно повидаться с Императором. Обегая стороной толпы, запрудившие Большие Лужайки, Селдон бесцеремонно ворвался в Малый Дворец. Терять было нечего - Клеон все равно вне себя. Но внутри, на ступенях полукруглой лестницы, в окружении потрясенных сановников, лежало тело Клеона I, Его Величества Императора Галактики - или, вернее, то, что от него осталось. Только по императорской мантии и можно было догадаться, кто стал жертвой выстрела. А к стене, скрючившись, прижался, в ужасе бегая глазами по бледным, как полотно, лицам вельмож, не кто иной, как Мандель Грубер. Селдон подошел к Груберу, наклонился и поднял с ковра бластер, валявшийся у ног садовника. Кластер явно принадлежал Андорину. Селдон шепотом спросил: - Грубер, что ты наделал? Грубер, спотыкаясь на каждом слове, запричитал: - А все... бегали... кричали там... А я и подумай: кто узнает-то?.. Все подумают... это кто-то другой... убил... Императора. А после... убежать... не успел... - Но, Грубер... Почему? Почему?! - Чтобы не быть главным садовником... - пролепетал Грубер и упал в обморок. Селдон в ужасе уставился на него. Вот как все вышло. Он жив. Рейч жив. Андорин мертв, и теперь джоранумитское подполье будет выслежено до последнего человека и ликвидировано. Центр сохранен в соответствии с указаниями психоистории. И все же этот несчастный человек, движимый поразительно тривиальной причиной - такой тривиальной, что она-то как раз и не была учтена в анализе и прогнозе, - взял и убил Императора. "И что же нам теперь делать? - в отчаянии думал Селдон. - Что теперь будет?" ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ДОРС ВЕНАБИЛИ ВЕНАБИЛИ, ДОРС - ...Многие моменты в жизни Гэри Селдона носят характер легендарный, несут отпечаток неточности, и обрести его безупречную с фактологической стороны биографию практически невозможно. Пожалуй, самое загадочное в жизни Селдона - это его супруга. Дорс Венабили. Сведения о ней крайне скудны. Достоверно известно лишь то, что она родилась на Цинне и впоследствии стала работать на историческом факультете Стрилингского университета на Тренторе. Вскоре после того, как она приступила к этой работе, она познакомилась с Гэри Селдоном и стала его неразлучной спутницей на двадцать восемь лет. В действительности, жизнь ее так же изобилует вымыслами, как и жизнь самого Селдона. Существуют совершенно неправдоподобные рассказы о ее необыкновенной физической силе и ярости, за которую она была прозвана Тигрицей. Но ее исчезновение гораздо более загадочно, чем появление, поскольку с определенного момента времени всякие упоминания о ней исчезают, и что с ней произошло, непонятно. Ее квалификацию историка подтверждают ее труды по... ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ 1 Ванде было уже почти восемь лет по стандартному Галактическому времени. Она была страшная кокетка - настоящая маленькая леди с густыми прямыми каштановыми волосами и голубыми глазами, которые, правда, становились все темнее и со временем должны были превратиться, скорее всего, в карие, как у отца. Из головы у девочки не выходило одно число - шестьдесят. Ужасно большое число! Скоро у дедушки день рождения, и ему исполнится шестьдесят, а ведь это так много! Вдобавок прошлой ночью ей приснился такой нехороший сон... Ванда решила пойти поискать маму, чтобы спросить у нее, что может означать ее сон. Маму найти оказалось нетрудно. Она была у дедушки и говорила с ним, ну конечно, про день рождения, про что же еще? Ванда растерялась. При дедушке ей было неловко расспрашивать маму про сон. Замешательство девочки не укрылось от матери. - Одну минуточку, Гэри, - сказала она, прервав разговор, - я только узнаю, что так беспокоит Ванду. Что тебе, малышка? Ванда потянула мать за руку. - Ма, я тебе потом скажу. Только тебе. Манелла с улыбкой обернулась к Селдону. - Видишь, как рано это начинается, Гэри? Своя жизнь. Свои трудности. Ванда, пойдем к тебе, детка? - Да, мама, - проговорила Ванда с явным облегчением. Взявшись за руки, они прошли в детскую, и Манелла спросила: - Ну, что случилось, Ванда? - Это из-за дедушки, мама. - Из-за дедушки? Вот уж не поверю, чтобы он сделал тебе что-то дурное! - Он не... - и глаза Ванды наполнились слезами. - Он умрет? - Твой дедушка? Чего это ты вдруг, Ванда? - Ему будет шестьдесят. Он такой старенький. - Вовсе нет! Он уже не молодой, конечно, но и не старый. Люди живут до восьмидесяти, до девяноста, даже до ста лет - а дедушка у нас еще знаешь какой крепкий и здоровый? Он еще долго проживет. - Ты точно знаешь? - всхлипнула Ванда. Манелла обняла дочку за плечики и посмотрела ей прямо в глаза. - Послушай, Ванда, когда-нибудь мы все должны умереть. Помнишь, я тебе уже говорила? И все-таки не стоит горевать об этом, покуда это "когда-нибудь" еще очень далеко, - ласково проговорила Манелла, утирая бегущие по щекам Ванды слезы. - Дедушка еще долго проживет. Ты подрастешь, станешь совсем взрослая, а он еще будет живой даже тогда, когда у тебя уже будут свои детки. Вот посмотришь. А теперь пойдем. Я хочу, чтобы ты поговорила с дедушкой. Ванда снова всхлипнула и кивнула. Когда они вернулись к Селдону, он сочувственно посмотрел на внучку и поинтересовался: - Что такое стряслось, Ванда? Чем ты так расстроена? Ванда покачала головой. Селдон перевел взгляд на Манеллу. - Что с ней, Манелла? - Пусть сама скажет. Селдон сел в кресло и похлопал ладонью по колену. - Подойди ко мне, Ванда. Сядь и расскажи мне, что за беда такая. Ванда забралась к деду на колени, еще немного повсхлипывала и, протирая глаза кулачком, пробормотала: - Мне страшно. Я боюсь. - Ну-ну, не надо бояться. Расскажи все скорее своему старенькому дедушке. Манелла поморщилась: - Не то слово. Селдон удивленно взглянул на нее. - Какое? "Дедушка"? - Нет. "Старенький". Стоило Ванде услышать слово "старенький", как она снова залилась слезами. - Да, дедушка, да, ты старенький! - Ну, конечно. Мне шестьдесят, малышка. Он крепко обнял Ванду, прижал к себе, наклонился и прошептал: - Я ведь тоже этому не рад, Ванда. Знаешь, как я тебе завидую - тебе еще и восьми нет. - У тебя все волосики седые, дедуля... - Ну, они не всегда такими были. Я только недавно поседел. - Раз волосики седые, значит, ты скоро умрешь, дедуля... Селдон был ошеломлен. - Да что такое стряслось? - изумленно спросил он у Манеллы. - Понятия не имею. Не знаю, что это вдруг на нее нашло. - Сон плохой видела... - всхлипнула Ванда. Селдон прокашлялся. - Ну, Ванда, что такое "плохой сон"? Нам всем плохие сны порой снятся. И ничего в этом нет страшного. Это даже хорошо, детка. Просыпаешься и понимаешь, как все хорошо на самом деле. - А я видела сон, что ты умрешь! - не унималась Ванда. - Понимаю, понимаю, детка. Смерть часто снится, но не надо так огорчаться. Это ничего не значит. Ну, погляди на меня. Разве ты не видишь, какой я живой, веселый? Ну, смотри, я улыбаюсь. Разве я похож на умирающего? Ну, похож? - Н-нет... - Ну вот и славно. А теперь пойди-ка поиграй и забудь про все эти глупости. У меня день рожденья, и мы все отлично повеселимся. Ну, давай ступай к себе, малышка. Ванда ушла, улыбнувшись сквозь слезы, а Манеллу Селдон попросил остаться. 2 - Как ты думаешь, откуда у Ванды такие мысли, Манелла? - спросил Селдон невестку. - Ну, Гэри, мало ли откуда? У нее был сальванийский геккончик и умер, помнишь? У одной из ее подружек отец погиб в катастрофе, а уж по головизору она каждый день видит, как кто-то умирает. Невозможно растить ребенка под колпаком, чтобы он ничего не знал о смерти. Да я и не собиралась ничего от нее скрывать. Смерть - естественная и неотъемлемая часть жизни, и она должна это понять. - Я не говорю о смерти вообще, Манелла. Я говорю о своей смерти. Почему она вдруг заговорила об этом? Манелла растерялась. Селдон был ей очень дорог. "Господи, как же сказать, чтобы не обидеть?" - подумала она. А не говорить тоже было нельзя. - Гэри, - сказала она, - только не обижайся, но ты сам виноват. - Я? - Конечно! Ты в последнее время только о том и говорил, что тебе скоро шестьдесят, и направо и налево жаловался, какой ты уже старый. И юбилей-то твой устраивается, в основном, для того, чтобы переубедить тебя и утешить. - А ты думаешь, это так уж весело, когда тебе шестьдесят? - пробурчал Селдон. - Вот погоди! - шутливо погрозил он пальцем Манелле. - Доживешь до моих лет, сама увидишь, каково это. - Увижу, если повезет. Некоторые и до шестидесяти не доживают. И все-таки чему удивляться, если ты то и дело сбиваешься на то, что тебе шестьдесят, что ты совсем старый? Конечно, это пугает и огорчает бедную девочку. Она такая впечатлительная. Селдон вздохнул и сокрушенно покачал головой. - Прости меня, Манелла, но мне и правда невесело. Посмотри на мои руки. Они все в старческих пятнах, и скоро перестанут гнуться. Да, Манелла, о геликонской борьбе говорить не приходится. Теперь меня грудной младенец пальчиком повалит. - Не понимаю, чем ты так уж отличаешься от других людей твоего возраста? Голова, у тебя, по крайней мере, работает превосходно. Не ты ли сам так любишь повторять, что это самое главное? - Знаю. Все так. Но состояние моего тела вгоняет меня в тоску. Манелла понимающе кивнула и проговорила с едва заметной иронией: - Понятное дело, ведь Дорс-то, похоже, совсем не старится. - Ну да, ну да, вот я и думаю... - занервничал Селдон и отвел взгляд. Несомненно, он не хотел переводить разговор на эту тему. Манелла заботливо и одновременно пытливо смотрела на свекра. Его беда была в том, что он ничего не понимал в детях, да и в людях вообще, если на то пошло. Трудно даже было представить, как он сумел пробыть целых десять лет на посту премьер-министра при прежнем императоре, совершенно не разбираясь в людях. Конечно, он весь в своей психоистории, а она учитывает интересы квадриллионов людей, что в конечном счете означает - ничьи, никого конкретно. Да и как ему разбираться в психологии ребенка, если он ни с кем, кроме Рейча, не общался, да и Рейча нашел, когда тому было уже двенадцать? Теперь у него есть Ванда, и она для него - настоящая загадка и, скорее всего, загадкой останется. Манелла думала о Селдоне с любовью, ощущая непреодолимое желание защитить его от мира, которого тот не понимал. Пожалуй, это было единственное, на тем они сошлись со свекровью. Дорс Венабили, - именно на желании защитить Гэри Селдона. Десять лет назад Манелла спасла жизнь Селдона. Как ни странно. Дорс восприняла это как посягательство на собственные права и до сих пор не простила Манеллу. А Селдон, со своей стороны, тоже в каком-то смысле спас жизнь Манеллы. Она закрыла глаза и вспомнила все так отчетливо, словно сегодня был тот самый день... 3 Это было через неделю после покушения на Клеона - о, что за кошмарная была неделя! Весь Трентор был в панике. Гэри Селдон оставался на посту премьер-министра, во властью, несомненно, больше не обладал. Пригласив к себе Манеллу Дюбанкуа, он сказал: - Я хочу поблагодарить вас за спасение Рейча и меня. Извините, что не сказал вам этого раньше. Неделя выдалась, сами понимаете, - вздохнул он, - не самая легкая. Манелла спросила: - А что с этим безумцем, садовником? - Он казнен! Без промедления! Без суда и следствия! Я пытался спасти его, утверждая, что он невменяем. Но меня и слушать никто не стал. Соверши он любое другое преступление, его недееспособность учли бы непременно, и он остался бы в живых. Его бы арестовали, судили, но пощадили бы. Но убить Императора... Селдон обреченно покачал головой. - Что же теперь будет, господин премьер-министр? - спросила Манелла. - Я скажу вам, какие у меня предположения. Династии Энтунов конец. Сын Клеона не вступит на престол. Я думаю, он и сам этого не хочет. Он жутко боится покушения, и я его вполне понимаю и не сужу. Самое лучшее для него сейчас - удалиться в какое-нибудь из фамильных поместий во Внешних Мирах и жить там без хлопот. Как члену королевской семьи ему никто не будет чинить препон. А вот вам и мне вряд ли так повезет. - То есть, сэр? - нахмурилась Манелла. Селдон прокашлялся. - Нет ничего проще, чем доказать, что вы убили Глеба Андорина, и он выронил бластер, затем попавший в руки Манделя Грубера, а тот воспользовался этим оружием для убийства Клеона. Следовательно, на вас ложится серьезная ответственность за участие в преступлении. Запросто могут сказать, что все было организовано. - Но это глупо. Я же офицер службы безопасности и исполняла свой долг - делала то, что мне было приказано. Селдон печально улыбнулся. - Вы мыслите логически, а сейчас не время для логики. Теперь, в отсутствие законного наследника императорского престола, к власти наверняка придет военное правительство. (Позднее, когда Манелла стала понемногу осознавать принципы психоистории, она гадала, прибег ли Селдон к каким-то вычислениям, дабы прогнозировать такой исход событий - ведь военное правление действительно было введено. Но тогда он о психоистории ни словом не обмолвился.) - А если военное правительство придет к власти, - продолжал Селдон, - ему придется действовать исключительно жестко - подавлять всякие проявления недовольства и непослушания, принимать жесткие и радикальные меры, и тут будет не до логики, не до справедливости. И если они обвинят вас, мисс Дюбанкуа, вас казнят - не потому, что это было бы законно и справедливо, а просто для того, чтобы всем на Тренторе заткнуть глотки. Раз так, то и меня могут обвинить в участии в заговоре. В конце концов, я же действительно вышел встречать новых садовников, хотя, в принципе, так сказать, по штату, я не должен был этого делать. Если бы меня там не было, не было бы и попытки убить меня, вам бы не пришлось вмешиваться, и Император остался бы в живых. Видите, как все замечательно сходится? - Не поверю, что такое кому-то придет в голову. - Может быть, и не придет. Но я собираюсь сделать им предложение, от которого они вряд ли откажутся. - Какое же? - Я добровольно подам в отставку. Они меня не хотят, и я уйду. Но дело в том, что у меня есть доброжелатели и при дворе и, что гораздо более важно, есть они у меня и во многих Внешних Мирах. Там не хотели бы, чтобы я уходил с поста премьер-министра. Мой уход для них будет означать единственное: меня убрали насильно, и, следовательно, даже если меня не казнят, у военных все равно будут неприятности. Если же, с другой стороны, я уйду в отставку, публично заявив, что военное правление - это то, что нужно Трентору и Империи, выходит, я окажу военным неоценимую услугу, верно? - Селдон немного подумал и сказал: - Ну и потом, есть же еще психоистория. Вот тогда-то Манелла и услышала впервые это слово. - Что это такое? - Это то, над чем я работаю. Клеон свято верил в могущество этой науки, гораздо более свято, чем я когда-то, и при дворе почти все пребывают в убеждении, что психоистория является или может являться могучим орудием, подспорьем для правительства - каким бы оно ни было. И совершенно не важно, знают ли они какие-либо подробности об этой науке. По мне, лучше бы и не знали. Отсутствие знаний может усилить то, что можно было бы назвать суеверным отношением к психоистории. Следовательно, мне дадут возможность продолжать работу как частному лицу, то есть так я надеюсь. А теперь поговорим о вас. - Что вы предлагаете? - Пунктом договора с новым правительством я хотел бы сделать ваш уход в отставку из службы безопасности, и гарантию того, что против Басне будет выдвинуто никаких обвинений относительно убийства Императора. Я почти уверен, что это у меня получится. - Но это же означает конец моей карьеры. - Ваша карьера окончена в любом случае. Даже если имперской охранке не удастся сфабриковать против вас обвинения, неужели вы думаете, вам позволят остаться в рядах службы безопасности? - И что же мне делать? Как я тогда должна буду зарабатывать на жизнь? - Я позабочусь об этом, мисс Дюбанкуа. Скорее всего я вернусь в Стрилингский университет с крупной субсидией на продолжение исследований в области психоистории и уверен, у меня найдется работа для вас. Манелла, широко раскрыв глаза, пролепетала: - Но с какой стати вы обязаны... - Странный вопрос! Вы спасли жизнь Рейчу и мне. Разве не понятно, что я у вас некоторым образом в долгу? Все вышло, как предсказал Селдон. Он красиво, добровольно ушел с поста, на котором протрудился десять лет. Новосформированное военное правительство - хунта, возглавляемая определенными представителями имперской охранки - вручило Селдону хвалебный адрес. Он вернулся в Стрилингский университет, а Манелла Дюбанкуа, вышедшая в отставку ив рядов службы безопасности, отправилась в Стрилинг с семейством Селдона. 4 Рейч вошел, дуя на озябшие пальцы. - Ну знаете, - сказал он, - я вовсе не против любых изменений погоды, а не то под куполом можно было бы умереть со скуки. Но сегодня уж слишком холодно, да еще ветра подпустили. Того и гляди кто-нибудь пожалуется на службу искусственного климата. - Вот уж не знаю, их ли это вина, - хмыкнул Селдон. - В наше время не только погода выходит из-под контроля. - Понимаю. Общее ухудшение. Это диагноз, - кивнул Рейч и потер усы тыльной стороной ладони. Это вошло у него в привычку, словно он никак не мог забыть тех ужасных месяцев, что провел в Сэтчеме без усов. В последнее время он несколько раздобрел, к тому же и выглядел этаким довольным жизнью обывателем. Даже далийский акцент в его речи стал куда менее заметен. Рейч снял легкий плащ и поинтересовался: - Ну и как себя чувствует наш старенький именинничек? - Смиряется. Погоди, сынок. У тебя ведь тоже скоро юбилей? Сорок? Вот и посмотрим, как ты повеселишься. Сорок - это тоже невесело. - Не так невесело, как шестьдесят. - Пошутили - и хватит, - вмешалась Манелла, согревая руки Рейча в своих ладонях. - Не обессудь, Рейч, - развел руками Селдон, - видишь ли, твоя жена считает, что мы зря так много говорим о моем дне рождения. В результате Ванда страшно огорчена и думает, что я скоро умру. - Вот как? Значит, вот в чем дело. Я заглянул к ней, и она не дала мне даже слова сказать и тут же объявила, что видела плохой сон. О твоей смерти? - Очевидно, - ответил Селдон. - Ну, это пройдет. Сны улетучиваются и снятся снова. - Не уверена, что все так просто, - возразила Манелла. - Она то и дело вспоминает об этом, а это нехорошо. Нужно будет расспросить ее как следует. - Как скажешь, Манелла, - кивнул, улыбаясь, Рейч. - Драгоценная моя женушка, во всем, что касается Ванды, не смею тебе прекословить. ("Драгоценная женушка!" А ведь как нелегко ему было этого добиться!) Рейч прекрасно помнил, как к его желанию жениться на Манелле отнеслась в свое время мать. Ночные кошмары... Они и его мучили порой, и в них к нему являлась разгневанная Дорс Венабили. 5 Первое, что почувствовал Рейч, когда вышел из забытья, вызванного десперином, это то, что его бреют. Вибробритва скользила по его щеке. Он поморщился и вяло запротестовал: - Только не трогайте верхнюю губу, парикмахер. Я хочу, чтобы у меня снова отросли усы. Парикмахер, которого Селдон соответствующим образом проинструктировал, с готовностью поднес к лицу Рейча зеркальце. - Не мешай парикмахеру, Рейч. И не волнуйся, - негромко проговорила Дорс, сидевшая у кровати сына. Рейч скосил глаза в ее сторону и сразу успокоился. Когда парикмахер ушел. Дорс спросила: - Как чувствуешь себя, Рейч? - Паршиво, - пробормотал он. - Такая тоска, просто сил нет. - Это остаточное действие десперина, которым тебя напичкали. Но это пройдет. - Даже не верится. Давно я здесь? - Какая разница? Главное - терпение. Все будет хорошо. Ты просто не представляешь, сколько в тебе было этой дряни. Рейч нервно оглядел палату. - А Манелла заходила меня навестить? - Эта женщина? - презрительно переспросила Дорс. - Нет. Тебе пока еще рано принимать посетителей. Заметив выражение лица сына. Дорс поторопилась уточнить: - Для меня сделали исключение, потому что я - твоя мама, Рейч. И потом, зачем тебе сейчас встречаться с этой женщиной? Ты не в самом лучшем виде. - Вот и хорошо, - пробормотал Рейч. - Пусть увидит меня в худшем. Спать хочу... - еле слышно проговорил он, поворачиваясь на бок. Дорс покачала головой. - Просто не знаю, что делать с Рейчем, - сказала она позже Селдону. - С ним невозможно разговаривать. - Он еще очень плох, Дорс, - отвернулся Селдон. - Дай ему поправиться. - Все время говорит об этой женщине, как ее там? - Манелла Дюбанкуа. Пора бы запомнить. - Похоже, он собирается жить с ней. _Ж_е_н_и_т_ь_с_я_ на ней. Селдон пожал плечами. - Рейчу тридцать лет, и у него своя голова на плечах. - Но мы его родители, и мы должны что-то сказать, какое-то свое слово. Гэри вздохнул. - Свое ты наверняка уже сказала, Дорс. А раз так, то, без сомнения, он поступит так, как считает нужным. - И больше ты ничего не скажешь? Готов сидеть сложа руки, когда он собирается жениться на такой женщине? - А что я, собственно, должен делать, Дорс? Манелла Рейчу жизнь спасла! Ты что, думаешь, он забыл об этом? Если на то пошло, она и мне жизнь спасла. Этими словами он только подлил масла в огонь. - Ты тоже ее спас. Вы квиты, - фыркнула Дорс. - Вовсе я не... - Нет, спас, и не спорь со мной! Эти шакалы - военные, что нынче правят Империей, прикончили бы ее, если бы ты не кинул им жирный кусок в виде своего прошения об отставке и не выступил бы в их поддержку, ради того, чтобы спасти ее. - Может быть, мы и квиты. Я, правду сказать, так не думаю, но Рейч ее пока не отблагодарил. Дорс, милая, будь осторожна в выражениях, когда говоришь о правительстве. Времена теперь уже не те, что были, когда правил Клеон, и всегда найдутся доносчики, которые быстренько доложат куда надо все, что ты сказала. - Ну ладно. Мне не нравится эта женщина. Это, по крайней мере, позволительно сказать? - Позволительно, но бесполезно. - Селдон невольно отвел взгляд. Обычно такие спокойные глаза Дорс просто-таки метали молнии. - Дорс, я хочу понять, почему? Почему, за что ты так ненавидишь Манеллу? Она действительно спасла нам жизнь. Если бы не она, и Рейч, и я уже были бы мертвы. Дорс немного смутилась. - Да, Гэри. Это я знаю лучше, чем кто-либо другой. И если бы ее не было там, жизнь вам спасла бы я. Ты, наверное, думаешь, что я должна быть ей благодарна. Но только всякий раз, когда я вижу эту женщину, я вспоминаю о своем провале. Я знаю, это дурацкие чувства, неправильные, несправедливые - даже объяснить не могу... Но не требуй от меня любви к ней, Гэри. Я не могу. Не могу. На следующий день на долю Дорс выпало новое испытание. Врач сказал ей, что Рейч хочет видеть Манеллу. - Он не в состоянии принимать посетителей, - запротестовала Дорс. - Совсем наоборот. Очень даже в состоянии. Он пошел на поправку. И потом, он так настаивает... Думаю, будет лучше уступить. Манелла пришла, и Рейч приветствовал ее с таким восторгом, с такой бурной радостью, каких не проявлял за все время пребывания в больнице. А Дорс он одними глазами попросил удалиться. Она строптиво поджала губы, но из палаты вышла. И вот настал день, когда Рейч сказал Дорс: - Она выйдет за меня, ма. - Вот уж удивил! - фыркнула Дорс. - Конечно, выйдет! Куда ей еще деваться? Из службы безопасности ее вышвырнули, так, конечно... - Ма, - сказал Рейч, - если ты хочешь меня потерять, то ты все для этого делаешь. Лучше не говори со мной так больше. - Я всего лишь хочу, чтобы тебе было хорошо. - О себе я сам позабочусь. Ма, подумай хорошенько, ну разве на мне верхом можно въехать в респектабельность? Ну посмотри на меня. Что я, красавец писаный? И ростом не вышел... Папа теперь уже не премьер-министр, да и выговор у меня - сама знаешь. Словом, гордиться-то особо нечем. Она могла бы сделать гораздо более выгодную партию, но она дала согласие выйти за меня. И раз уж на то пошло, я хочу на ней жениться. - Но ты же знаешь, что она собой представляет! - Конечно. Она представляет собой женщину, которая меня любит. Женщину, которую я люблю. Вот и все. - Нет, но до того как ты в нее влюбился, кем она была? Ты же знаешь, чем она занималась, выполняя задание в Сэтчеме! Ты, ты сам был одним из ее клиентов. И сколько у нее было таких клиентов? Сумеешь ты забыть о ее прошлом? Пусть она этим занималась, выполняя приказ, все равно. Это сейчас ты можешь себе позволить идеализм, а потом? Настанет день, и вы впервые поссоритесь, да пусть даже не впервые - во второй раз, в девятнадцатый... тебя прорвет, и ты выпалишь: "Ты - шлю...". - Молчи! - свирепо рявкнул Рейч. - Если мы когда-нибудь поссоримся, я назову ее как угодно: дурочкой, глупышкой, вздорной теткой, балдой, да мало ли еще как. Она тоже может обозвать меня как угодно. Но любые слова забываются, когда помиришься. - Это тебе так кажется - погоди, еще попомнишь меня. Рейч побледнел, как полотно. - Мама, - сказал он, - вы с отцом вместе уже почти двадцать лет. С отцом трудно спорить, но, бывало, вы ссорились и спорили. Я слышал своими ушами. Но разве хоть раз за эти двадцать лет он произнес то слово, из-за которого ты бы почувствовала, что ты - не человек? А я, если уж на то пошло? Я и сейчас этого сделать не могу, хотя я жутко зол. Жутко! По лицу Дорс, на котором не так ярко, как на лицах Рейча и Селдона, отражались эмоции, трудно было догадаться, какая борьба происходит внутри нее, но она просто лишилась дара речи и ничего не ответила Рейчу. - А на самом деле, ты просто ревнуешь из-за того, что Манелла спасла отцу жизнь. А ты хочешь, чтобы это было доступно только тебе, тебе одной. Ну хорошо, у тебя это не вышло, так что же? Ты бы предпочла, чтобы Манелла не пристрелила Андорина и чтобы папа _п_о_г_и_б_? И я тоже? Дорс, задыхаясь, проговорила: - Он же... не пустил меня... пошел сам встречать... садовников. - Манелла тут, извини, ни при чем. - Так ты из-за этого хочешь жениться на ней? Тобой движет благодарность? - Нет. Любовь! Больше ни слова до самой свадьбы Дорс Рейчу не говорила, а Манелла после церемонии бракосочетания сказала мужу: - Хотя твоя мама и явилась на церемонию, потому что ты ее упросил, вид ее был подобен одной из тех грозовых туч, что собираются в небе над куполами. Рейч весело рассмеялся. - Не дури, у нее не такое лицо, чтобы она могла быть похожей на грозовую тучу. Это у тебя воображение разыгралось. - Вовсе нет. Что же нам такое сделать, чтобы она подобрела? - Ничего. Терпеть. У нее это пройдет. Увы, не прошло. Через два года после свадьбы родилась Ванда. Во внучке Дорс души не чаяла - Рейч с Манеллой просто нарадоваться не могли, но мать Ванды для матери Рейча так и осталась "этой женщиной". 6 Гэри Селдон боролся с меланхолией. Все как сговорились - Дорс, Рейч, Юго, Манелла наперебой убеждали его в том, что шестьдесят - это еще не старость. Ничего они не понимают. Ему было тридцать, когда мысль о психоистории впервые пришла ему в голову. Через два года он выступил со знаменитым докладом на Конгрессе математиков, а потом все сразу обрушилось на него: короткая встреча с Клеоном, знакомство с Демерзелем и бегство от мнимой погони по всему Трентору... встреча с Дорс... потом с Юго и Рейчем... а еще был Микоген, Даль, Сэтчем... В сорок лет он стал премьер-министром, а в пятьдесят ушел в отставку. Теперь ему шестьдесят. Уже тридцать лет он потратил на психоисторию. Сколько еще лет уйдет на это? И сколько лет ему суждено прожить? Может быть, он умрет, а Психоисторический Проект так и не будет завершен? "Нет, не моя смерть пугает меня, - думал Селдон. - Пугает меня именно незавершенность работы над Проектом". Вздохнув, он встал с кресла и отправился навестить Юго Амариля. В последние годы они виделись не так уж часто, поскольку работа над Проектом разрослась необычайно. В первые годы, когда они работали в Стрилингском университете, их было всего двое - Селдон и Юго, и больше никого. А теперь... Амарилю было уже под пятьдесят - тоже годы нешуточные, и он как бы угас. Не в смысле работы, конечно, нет; он по-прежнему был душой и телом предан психоистории, и больше у него в жизни не было ничего: ни женщины, ни друзей, ни хобби, ни светской жизни. Амариль, близоруко моргая, посмотрел на вошедшего в лабораторию Селдона, а тот не сумел скрыть молчаливого сочувствия. Да, Юго сильно изменился внешне - отчасти потому, что не так давно вынужден был подвергнуться офтальмологической операции - сказались непрерывные нагрузки на зрение. Видел он теперь прекрасно, однако еще не успел освоиться после операции, а потому часто моргал, и выражение лица у него было какое-то сонное. - Ну, какие соображения, Юго? - спросил Селдон. - Виден ли свет в конце туннеля? - Свет? Пожалуй, да, - кивнул Амариль. - Ты, конечно, заметил нашего нового сотрудника Тамвиля Элара? - Да, а как же! Это же я принял его на работу. Упрямый такой, агрессивный. Ну и как у него дела? - Знаешь, с ним не так уж просто работать, Гэри. А хохочет он... ну просто на нервы действует. Но вообще он молодец. Новая система уравнений, разработанная им, тютелька в тютельку ложится в схему Главного Радианта, и, похоже, с ее помощью мы сумеем решить проблему хаотичности. - Похоже или сумеем-таки? - Пока рано говорить, но я очень надеюсь. Я уже несколько раз пытался найти погрешности, но пока безрезультатно. Уравнения выдержали все проверки. Для себя я их уже окрестил "ахаотичными уравнениями". - В таком случае, - сказал Селдон, - нужно бросить все силы на самую скрупулезную проверку этих самых уравнений. - Я уже засадил за эту работу двенадцать человек и, конечно, самого Элара, - кивнул Амариль и включил Главный Радиант. Теперь этот прибор существовал не в единственном экземпляре, и был значительно усовершенствован. В воздухе поплыли мелкие строчки уравнений, которые трудно было разобрать без соответствующего увеличения. - Вот такие дела, - сказал Амариль. - Добавить сюда новые уравнения - и у нас появится возможность делать прогнозы. - Знаешь, - задумчиво проговорил Селдон, - всякий раз, когда я теперь работаю с Главным Радиантом, я просто нарадоваться не могу, насколько облегчает работу электрофокусировщик. Все так четко и ясно - линии, графики будущего. Это ведь тоже идея Элара, верно? - Да. Идея его, а сборка и проект Синды Моней. - Замечательно, что в работе над Проектом теперь занято столько способных мужчин и женщин. Такое ощущение, что прикасаешься к будущему. - Тебе кажется, что такой человек, как Элар, мог бы возглавить в будущем работу над проектом? - как бы между прочим спросил Амариль, не отрывая взгляда от Главного Радианта. - Наверное... Когда мы с тобой не сможем больше работать... или умрем. Амариль откинулся на спинку кресла и выключил прибор. - Мне бы хотелось закончить работу до того, как мы умрем. - И мне, Юго, этого хотелось бы. И мне. - За последние десять лет психоистория же не подводила. Это было сущей правдой, но Селдон знал, что праздновать победу еще рановато. Все шло гладко, но без особых сюрпризов. Психоистория предсказала, что имперский центр исследований сохранится после смерти Клеона, правда, предсказала весьма туманно. Так оно и вышло: невзирая на покушение на Императора и конец его династии, центр устоял, и на Тренторе сохранилось относительное спокойствие. Произошло это благодаря введению милитаристской формы правления - и Дорс была совершенно права, назвав членов хунты "шакалами". Она могла бы выразиться и покрепче, но все равно осталась бы права. И асе же им удавалось держать Империю в руках, и, скорее всего, удалось бы продержать еще достаточно долго, для того чтобы психоистория достигла успехов, которые помогли бы ей сыграть активную роль, если бы дела пошли хуже. Не так давно Юго высказал предложение о создании Оснований - отделенных друг от друга, изолированных, независимых от Империи структур, которые могли бы сыграть роль зародышей нового в грядущие мрачные времена и дали бы начало росткам будущей, лучшей Империи. Селдон раздумывал о том, каковы могут быть последствия создания Оснований. Но у него не хватало времени, а еще не хватало (самое грустное) - молодости, горения. Уму его, сохранявшему, правда, аналитичность и трезвость, недоставало той гибкости и творческого огня, которые у него были тридцать лет назад, и с каждым годом этот огонь будет гореть все более тускло... Наверное, пора было отдать все дела в руки молодого, энергичного Элара, чтобы он только этим и занимался. Но такая перспектива, к стыду Селдона, его совсем не окрыляла. Его мучила ревность первооткрывателя: не для того же он, на самом деле, изобрел психоисторию, чтобы взять и отдать ее в руки молодого выскочки, которому достанутся все ягодки! Да, Селдон завидовал Элару, и ему было жутко стыдно признаваться в этом самому себе. И все же, какие бы чувства его ни обуревали, он вынужден был зависеть от молодых. Психоистория не могла долее быть личной собственностью его и Амариля. За те десять лет, что Селдон провел на посту премьер-министра. Проект превратился в дело государственной важности, на которое выделялись крупнейшие субсидии, и что самое удивительное, после его ухода с высокой должности работа над Проектом не только не была свернута, а наоборот, ускорилась и расширилась. Произнося или слыша от других официальное название "Психоисторический Проект Селдона в Стрилингском университете", Селдон всякий раз морщился - уж больно помпезно это звучало. Правда, чаще всего такое длинное название не употребляли, и говорили просто: "Проект". Военная хунта, по всей вероятности, рассматривала Проект как потенциальное политическое оружие, и, покуда милитаристы придерживались такого мнения, никаких проблем со спонсированием Проекта не было. Но на поступающие субсидии следовало давать ответ в виде ежегодных отчетов - носили они, правду сказать, характер весьма и весьма туманный и приблизительный. В бумагах фигурировали самые поверхностные сообщения, а если встречались математические выкладки, то все равно никто из членов хунты в них ничего понять не смог бы, даже если бы очень захотел. Покидая своего верного помощника, Селдон чувствовал, что Амариль доволен успехами психоистории, но с собой ничего поделать не мог - тоска и отчаяние охватили его с новой силой. В конце концов он решил, что в такое жуткое настроение его вгоняют мысли о предстоящем юбилее. Все было задумано как радостное торжество, но для самого Селдона предстоящее празднество не казалось даже актом признания его заслуг, для него это было всего-навсего лишнее напоминание о старости. Помимо всего прочего, праздник должен был сломать привычный порядок жизни и работы, а Селдон был прирожденным консерватором. И его собственный кабинет, и еще несколько прилегающих к нему комнат в последние дни были полны какого-то народа, оттуда вынесли мебель и приборы - никакой возможности нормально работать. "Устраивают для чего-то гостиные, залы славы, - мысленно ворчал Селдон. - И когда все это кончится и можно будет нормально поработать?" Только Амариль наотрез отказался трогаться с рабочего места. Время от времени Селдон задумывался: кому пришло в голову устроить всю эту праздничную кутерьму. Уж конечно, не Дорс - она слишком хорошо знала Селдона и не стала бы его так раздражать и утомлять. Не могли этого затеять ни Амариль, ни Рейч - эти сроду не помнили, когда у него день рождения. Селдон заподозрил, что подготовка юбилейных торжеств - дело рук Манеллы, и даже повздорил с ней. Манелла откровенно призналась, что действительно придумала все это она - но только в смысле организации, а идею пышно отпраздновать юбилей Селдона подал ей Тамвиль Элар. "Гений, - подумал Селдон. - Гений, будь он неладен!" Он тяжко вздохнул. Скорее бы кончался этот юбилей! 7 - Можно войти? - спросила Дорс, заглянув в приоткрытую дверь. - У кого ты спрашиваешь? Тут, кроме меня, никого нет. - Ну так, на всякий случай. Это же не твой кабинет. - Вот именно, - буркнул Селдон. - Из моего кабинета меня выгнали из-за идиотского юбилейного торжества. Господи, скорее бы оно закончилось! - Вот-вот. Стоит этой женщине что-нибудь затеять, и из мухи немедленно вырастает большущий слон. Селдон тут же принялся защищать Манеллу: - Да нет, я уверен, намерения у нее самые благие... - Уволь меня от этих благих намерений! - фыркнула Дорс. - Да я к тебе не за этим пришла, кстати говоря. Есть кое-что поважнее. - Ну, говори. - Я разговаривала с Вандой про ее сон... - проговорила Дорс и запнулась. Селдон прокашлялся. - Ну, зачем ты... Надо, чтобы она забыла об этом. - Нет. Ты не спрашивал ее, что именно ей приснилось? - Конечно, нет. Зачем заставлять малышку снова переживать? - Папочка с мамочкой тоже не позаботились с ней поговорить. Пришлось мне ее расспросить. - Но зачем, Дорс, зачем ее мучить? - Затем, что я чувствовала, что это надо сделать, - угрюмо ответила Дорс. - Так вот, во-первых, сон этот ей приснился не дома, не в детской. - Где же он ей, в таком случае, приснился? - В твоем кабинете. - Что она могла делать в моем кабинете? - Хотела посмотреть, как идут приготовления к празднику, зашла в кабинет, ничего, кроме пустых стен, не увидела - только твое кресло и осталось. Такое большое: глубокое, высокое, мягкое - то самое, которое ты за что-то так любишь, и никак не даешь поменять. Поломанное. Селдон вздохнул - Дорс напомнила ему о давнем и бесплодном споре. - Никакое оно не поломанное, - пробурчал он. - А нового мне не нужно. Ну, и что же дальше? - Она забралась в кресло и принялась гадать, а что если вдруг ты раздумаешь устраивать праздник и как это будет плохо. А потом, как она говорит, вроде бы уснула, потому что в голове у нее все как бы перемешалось, и она ничего не помнит, кроме своего сна. А во сне она видела двоих мужчин - именно мужчин, а не женщин - и эти двое разговаривали. - И о чем же они разговаривали? - Точно она не помнит. Ты же понимаешь, как трудно порой вспомнить сон, особенно когда он снится в необычном месте. Но она помнит, что говорили они о смерти, и думает, что о твоей, потому что ты такой старый. Но два слова она запомнила точно: "смерть" и "финики". - Как? - "Смерть" и "финики". - И что это, по-твоему, значит? - Не знаю. А потом, как она говорит, они прекратили разговор и ушли, а она проснулась в кресле, и ей стало холодно и страшно, и с тех пор она никак не может успокоиться. Селдон задумался. - Послушай, дорогая, - сказал он немного погодя, - стоит ли придавать значение детским снам? - Прежде надо задать себе вопрос, Гэри, был ли это сон. - Что ты имеешь в виду? - Ванда не помнит точно, спала ли она. Она говорит: "вроде бы уснула". - И каковы же твои выводы? - Может быть, она задремала, и сквозь сон услышала реальный разговор - реальный разговор живых мужчин. - Живых мужчин? Которые говорили о том, чтобы убить меня с помощью фиников? - Да, что-то вроде того. - Дорс, - решительно проговорил Селдон, - я знаю, что тебе всюду мерещится грозящая мне опасность, но дело зашло слишком далеко. Зачем кому-то может понадобиться убивать меня? - Между прочим, две попытки уже было. - Не спорю, но надо же учитывать обстоятельства. Первая попытка была предпринята вскоре после того, как Клеон назначил меня премьер-министром, и исходила от дворцовой мафии, так сказать, которая была оскорблена до глубины души столь неожиданным выбором кандидатуры на этот пост. Вот некоторым и показалось, что все уладится, если меня убрать. Вторая попытка покушения была предпринята джоранумитами, рвавшимися к власти, которые думали, что я стою на их пути к заветной цели, ну и добавь к этому еще затаенную злобу Намарти. К счастью, ни одна попытка не увенчалась успехом, но откуда взяться третьей? Я уже десять лет как не премьер-министр. Кто я теперь? Стареющий математик, одной ногой на пенсии, и уж, конечно, бояться меня некому, и никому я не мешаю. Джоранумиты искоренены все до единого, Намарти давным-давно казнен. Ни у кого не может быть причин желать моей смерти. Словом, Дорс, очень прошу тебя, успокойся. Когда ты нервничаешь из-за меня, тебе плохо, а от этого ты еще сильнее нервничаешь, а мне бы этого не хотелось. Дорс встала, подошла к столу Гэри, оперлась ладонями о крышку, и, наклонившись к самому лицу мужа, отчетливо проговорила: - Конечно, тебе легко говорить, что ни у кого не может быть причин желать твоей смерти, но причин искать никто не будет. Правительство у нас теперь ни за что не отвечает, и если кто-то захочет... - Стоп! - громко и строго прервал ее Селдон. - Ни слова, Дорс. Ни слова против правительства. Еще слово - и в конце концов ты заведешь нас в ту самую беду, о которой говоришь. - Но я же всего-навсего с тобой разговариваю, Гэри! - Пока - да, но если у тебя войдет в привычку заводить такие дурацкие разговоры, слова просто начнут соскальзывать у тебя с языка в любой компании - даже в компании тех, кто с превеликой радостью донесет на тебя. Очень прошу тебя, ни при каких обстоятельствах не высказывай никаких политических воззрений. - Я постараюсь, Гэри, - проговорила Дорс с плохо скрытым раздражением, развернулась и вышла из комнаты. Селдон проводил ее взглядом. Дорс тоже немного состарилась, но старость ее была удивительно красивой, так что порой ему казалось, будто жена и не старится вовсе. Она была всего на два года моложе Селдона, но внешне за двадцать восемь лет их совместной жизни изменилась гораздо меньше, чем он, что было вполне естественно. Волосы ее поседели и стали серебряными, но местами сквозь седину проглядывали озорные и юные рыжие прядки. Кожа на лице Дорс стала чуть более дряблой, в голосе появилась сухость и хрипотца, ну и, конечно же, она стала носить одежду, подобающую пожилой женщине. Тем не менее движения ее остались такими же ловкими и быстрыми. Казалось, никакие годы не в силах помешать ее способности всегда прийти на помощь Гэри в случае необходимости. Гэри вздохнул. Ох, как же это тяжело, когда тебя против твоей воли защищают... а порой - ну просто невыносимо! 8 Почти что следом за Дорс к Селдону забежала Манелла. - Прости, Гэри, что я спрашиваю, но скажи мне, что говорила тебе Дорс? Селдон обреченно поднял глаза на невестку. Когда же от него отстанут? - Ничего особенного. Про сон Ванды. Манелла закусила губу. - Я так и знала. Ванда сказала мне, что Дорс расспрашивала ее. Почему она не оставит ребенка в покое? Можно подумать, что увидеть плохой сон - это прямо-таки преступление! - Понимаешь, - успокаивающе проговорил Селдон, - речь шла о том, что Ванда кое-что запомнила из того, что ей приснилось. Я не знаю, она сама говорила тебе об этом или нет, но, похоже, она во сне услыхала слова "смерть" и "финики". - Гм-м-м... - нахмурилась Манелла, но довольно быстро улыбнулась и сказала: - Думаю, это ерунда. Ванда сходит с ума по финикам и ждет, что они обязательно будут на праздничном столе. Я ей обещала позаботиться об этом, так что она ждет не дождется. - Значит, если она услышала, как кто-то говорит о чем-то, по звучанию напоминающем слово "финики", у нее в уме это слово превратилось бы в сами финики? - Конечно. Почему бы и нет? - Раз так, что же, в таком случае, она могла на самом деле услышать? Должна же она была что-то услышать, чтобы ей послышалось "финики"? - Совершенно не обязательно. Но почему мы уделяем такое внимание сну ребенка? Прошу тебя, я больше ничего не хочу слышать об этом. Ну, просто сил нет! - Согласен. Я постараюсь уговорить Дорс оставить эту тему - по крайней мере, с Вандой. - Хорошо. И учти, мне все равно, что она - бабушка Ванды. Я, если на то пошло, ее мать, и самое главное - то, чего я хочу. - Несомненно, - кивнул Селдон и посмотрел вслед Манелле. Вот еще задача - бесконечная вражда двух женщин... 9 Тамвилю Элару было тридцать шесть лет. К работе над Психоисторическим Проектом Селдона он приступил в качестве старшего математика четыре года назад. Он был высок, худощав, с вечной хитринкой в прищуренных глазах, и жутко самоуверенный - даже не пытался этого скрывать. Волосы у Элара были каштановые, волнистые, густые и длинные. Смеялся он часто и громко, но это никак не сказывалось на его способностях к математике. До начала работы над Проектом Элар был сотрудником в университете сектора Западная Майдана, и Селдон всякий раз, вспоминая о том, как Элар впервые появился в Стрилинге, не мог сдержать улыбки - дело в том, что Юго Амариль отнесся к новому математику с нескрываемым подозрением. Хотя, честно говоря, Юго мало к кому относился без подозрений. Видимо, думал Селдон, в глубине души Амариль считал, что психоистория должна оставаться частной собственностью его и Гэри. Но теперь, по прошествии четырех лет, даже Амариль был вынужден признать колоссальный вклад Элара в общее дело, и то, что собственная работа Амариля за счет этого вклада стала намного легче. - Разработанная им методика избежания хаотичности уникальна и удивительна, - сказал Амариль. - Больше никто в Проекте до такого не додумался. А мне так и вообще ничего подобного в голову не приходило, и тебе, кстати, тоже, Гэри. - Ну, - пожал плечами Селдон, - вот уж нечему удивляться. Я уже не мальчик. - Вот только... - пробормотал Амариль, - если бы ой так громко не хохотал. - Тут уж ничего не поделаешь. Всякий смеется по-своему. Но на самом деле и Селдону было не просто смириться с достижением Элара, с его потрясающим открытием. Как это обидно, как унизительно, что он сам не додумался до того, что теперь именовалось "ахаотичными уравнениями"! То, что Селдон не придумал, как создать электрофокусировщик, его вовсе не волновало - это, в конце концов, не было его специальностью. А вот об ахаотичных уравнениях ему как раз подумать следовало бы - если не вывести их, то хотя бы подумать о возможности их выведения. Обида была так сильна, что Селдон решил сам себя уговорить. В конце концов, кто разработал фундаментальные основы психоистории? Он, Селдон. Ведь ахаотичные уравнения самым естественным образом вытекли из этих основ. Смог бы Элар проделать то, что проделал Селдон, тридцать лет назад? Нет, не смог бы - в этом Селдон был уверен. И таким ли уж выдающимся было открытие Элара, сделанное, так сказать, на всем готовеньком? Все это было правдой, чистой правдой, и все-таки Селдон чувствовал себя неловко, встречаясь с Эларом. Так усталая старость встречается с цветущей молодостью. А ведь Элар, между тем, никогда не делал ничего такого, чтобы подчеркнуть разницу в возрасте. Наоборот, он всегда вел себя с Селдоном крайне уважительно и ни в коем случае не позволял хоть словом намекнуть, что лучшие годы Селдона - позади. Конечно, Элар проявлял неподдельный интерес к предстоящему юбилею Селдона, и, как выяснил Селдон, именно он первым высказал предложение о том, чтобы день рождения был отпразднован (намек на старость?). Эту мысль Селдон сразу отверг. Если поверить в это, тогда надо согласиться с бесконечными подозрениями Дорс. Элар размашисто зашагал навстречу Селдону и поприветствовал его по обыкновению: - Маэстро... - А Селдон, по обыкновению, поморщился. Он предпочитал, чтобы старшие сотрудники называли его просто Гэри, но, в принципе, уже давно махнул рукой на Элара - не ссориться же из-за такой ерунды. - Маэстро, - сказал Элар, - тут прошел слух, будто бы вас приглашает к себе генерал Теннар. - Да. Он встал во главе военной хунты и, по-видимому, желает посмотреть на меня и расспросить, что такое психоистория и с чем ее едят. Этот вопрос мне задают все правители до единого со времен Клеона и Демерзеля. (Генерал Теннар занял пост правителя Империи совсем недавно - в рядах хунты смена лидеров происходила часто, они крутились, словно стеклышки в калейдоскопе - одни падали, другие возникали из ниоткуда.) - Но, если я правильно понял, он собирается вытащить вас из Стрилинга именно сейчас - посреди праздника? - Ничего страшного. Отпразднуете без меня. - Ну что вы, маэстро, как можно! Я надеюсь, вы не рассердились, но мы тут посоветовались и отправили во Дворец коллективное прошение о том, чтобы ваш вызов к Теннару был отложен на неделю. - Что? - раздраженно воскликнул Селдон. - Это... этого делать не стоило... это рискованно, в конце концов! - Да все сошло как нельзя лучше. Они согласились отложить ваш приезд, а неделя вам ой как понадобится. - На что же она мне понадобится? Элар немного растерялся: - Можно, я вам честно скажу, маэстро? - Конечно. Разве я когда-нибудь от кого-то требовал говорить со мной иначе? Элар слегка зарумянился, но голос его остался твердым и решительным. - Мне не просто сказать вам об этом, маэстро... Вы - гениальный математик. Это вам скажет всякий из тех, кто работает над Проектом. Это сказал бы всякий в Империи, если бы знал вас и что-то понимал в математике. Однако никому не дано быть гением абсолютно во всем. - Это я не хуже вас понимаю, Элар. - Я знаю. Но особенно вам недостает способности общаться с простыми людьми, точнее говоря, с людьми тупыми. В вас нет хитрости, умения идти на уступки, и, если вам придется иметь дело с кем-то из таких вот тупиц в правительстве, вы можете попасть в беду, подвергнуть опасности Проект, да и свою собственную жизнь именно из-за того, что вы не умеете лгать. - О чем это вы? Я что, впал в детство? Да я с политиками имею дело уйму лет. Десять из них, если вы не запамятовали, я был премьер-министром. - Простите меня, маэстро, но не таким уж выдающимся. Вы имели дело с премьер-министром Демерзелем, которому не откажешь в уме и интеллигентности, и Императором Клеоном, который был мягким и добрым человеком. Теперь вам придется столкнуться с вояками, а у них нет ни ума, ни доброты. Это совсем другие люди. - С военными я тоже имел дело и жив пока. - Вы не имели дела с генералом Дугалом Теннаром. Говорю вам, это совсем другой человек. Уж я-то знаю. - Вы его знаете? Вы с ним лично знакомы? - Лично - нет, но он из Майданы, как и я, а он и там был большой шишкой. - Ну, и что вам о нем известно? - Он невежа, упрямец, жестокий человек. С ним иметь дело непросто и небезопасно. Будущая неделя вам очень пригодилась бы для того, чтобы продумать, как вы себя с ним поведете. Селдон задумчиво прикусил губу. Элар говорил правду, и Селдон понял, хотя у него были собственные мысли относительно встречи с генералом, что ему действительно будет очень трудно говорить с глупым, эгоистичным, напыщенным и вспыльчивым человеком, в руках которого сосредоточена неограниченная власть. - Ничего, как-нибудь справлюсь. Спасибо, что предупредили. Во всяком случае, сейчас хунту может волновать только одно: неспокойное положение на Тренторе. Они и так просуществовали дольше, чем можно было предположить. - Разве мы делали такие прогнозы? А я не знал, что мы проводили прогностические расчеты относительно длительности правления хунты. - Амариль сделал кое-какие вычисления, воспользовавшись вашими ахаотичными уравнениями. Кстати, - немного помолчав, добавил Селдон, - кое-где они стали упоминаться как "уравнения Элара". - Я их так не называл, маэстро. - Не сердитесь, но мне бы этого не хотелось. В работах по психоистории должны фигурировать цифры, но не имена. Стоит только появиться именам, и возникают нехорошие чувства. Вы меня понимаете, надеюсь? - Понимаю, и совершенно с вами согласен, маэстро. - По правде сказать, - смущенно проговорил Селдон, - я себя чувствую крайне неловко, когда речь идет о фундаментальных психоисторических уравнениях Селдона. Но беда в том, что это вошло в привычку, и тут уж ничего не поделаешь. - Прошу простить меня, маэстро, но вы заслуживаете такого исключения. В конце концов, это же вам принадлежит заслуга изобретения самой науки психоистории... Но если не возражаете, мне бы хотелось еще поговорить относительно вашей предстоящей встречи с генералом Теннаром. - В смысле? - Я все время думаю о том, как бы сделать так, чтобы вы вообще не виделись с ним, не говорили, не имели с ним дела. - Как же, интересно, я могу избежать встречи с ним, если он вызывает меня для консультации? - Сошлитесь, к примеру, на нездоровье и отправьте кого-нибудь вместо себя. - Кого же? Элар молчал, но ответ был Селдону ясен. - Вас? - Почему бы и нет? Думаю, у меня неплохо получилось бы. Я - земляк генерала, а это уже кое-что. А у вас дел по горло, вы человек немолодой, словом, нетрудно будет уговорить его, что вы себя неважно чувствуете. А если я встречусь с ним вместо вас, маэстро, - вы уж меня простите - выкрутиться я сумею получше вас. - То бишь соврать. - Если потребуется. - Для вас это будет очень рискованно. - Не слишком. Сомневаюсь, чтобы он отдал приказ меня казнить. Если он почему-либо разозлится на меня, а это вполне возможно, я могу начать просить и умолять о пощаде - ну, или вы за меня попросите - молодой, дескать, неопытный. В любом случае, уж лучше мне попасть в беду, чем вам. Я думаю о Проекте, который без меня обойтись может, а вот без вас - нет. Селдон нахмурился и сказал: - Нет, Элар, я не собираюсь прятаться за вашей спиной. Если генерал хочет меня видеть, он увидит. С какой стати я должен дрожать от страха и просить вас из-за меня идти на риск? За кого вы меня принимаете? - За честного и благородного человека, в то время как это дело для хитреца. - Постараюсь быть похитрее, если понадобится. Зря вы меня недооцениваете, Элар. Элар обреченно пожал плечами. - Ну ладно, что поделаешь. Вы же понимаете, спорить с вами я не могу. - Правда, Элар, зря вы затеяли это дело с отсрочкой. Честное слово, я бы лучше улизнул с юбилея и встретился с генералом. Вы отлично знаете, что все эти торжества - не моя идея, - ворчливо закончил Селдон. - Простите... - пробормотал Элар. - Ну ладно, не расстраивайтесь, - смущенно проговорил Селдон. - Поживем - увидим. Он развернулся и вышел. О, как ему порой хотелось, чтобы все шло как по маслу, как ему хотелось, чтобы Проект стал подобен совершенному, великолепно отлаженному механизму, чтобы ему не нужно было что-либо улаживать с подчиненными. Недостижимая мечта! Чтобы такого добиться, нужно было не просто угробить на это остаток жизни и забыть о психоистории, нужно было иметь соответствующий характер. Селдон вздохнул и отправился потолковать с Амарилем. 10 В кабинет Амариля он вошел без звонка. - Юго, - объявил он с порога, - моя встреча с генералом Теннаром отложена. Селдон присел на краешек стула рядом с Амарилем и принялся ждать, когда тот оторвется от работы. Наконец Амариль соизволил глянуть на него. - И чем он это объясняет? - Да не в нем дело. Кое-кто из наших математиков состряпал коллективное прошение об отсрочке моей поездки к генералу, дабы, понимаешь ли, не расстраивать юбилейные торжества. Все это мне жутко не нравится. - Почему же ты тогда им позволил отправить такое прошение? - Ничего я не позволял! Просто самодеятельность какая-то. Согласен, - поморщился Селдон, - есть тут доля моей вины. Я так долго вздыхал по поводу своего шестидесятилетия, что все решили, будто юбилей меня подбодрит. - Ну что ж, - прищурился Амариль, - воспользуемся этой неделей. Селдон напрягся, нахмурился. - Что-нибудь не так? - Нет. Пока все в порядке, но не мешает лишний раз проверить. Понимаешь, Гэри, какая штука... Впервые за тридцать лет психоистория добралась до такого состояния, что появилась возможность - реальная возможность - сделать прогноз. Это сущая малость - крошечная точка на громадном континенте человечества, но лучшего нам пока не суждено было добиться. Значит, так... Мы хотим воспользоваться достигнутым, узнать, каков механизм наших достижений, доказать самим себе, что психоистория стала тем, чего мы от нее ожидали: прогностической наукой. А потому не помешает проверить, не проглядели ли чего. Даже этот крошечный прогноз - дело весьма и весьма сложное, и поэтому неделя очень пригодится. - Ну хорошо. Перед тем как отправиться на встречу с генералом, я побеседую с тобой - может быть, ты мне что-то подскажешь в последний момент. А пока, Юго, никакой утечки информации - _н_и_к_о_м_у_ ни слова. Понимаешь, если все сорвется, мне бы не хотелось, чтобы сотрудники пали духом. Провал мы как-нибудь с тобой переживем, и предпримем новую попытку. - Мы с тобой... - закинув руки за голову, печально проговорил Амариль. - А помнишь, когда-то так оно и было - мы с тобой? - Отлично помню и часто тоскую по тем временам. Правда, тогда у нас не было... - Даже Главного Радианта, не говоря уже об электрофокусировщике. - И все-таки это были славные деньки. - Славные, - согласно кивнул Амариль и улыбнулся. 11 Университет преобразился до неузнаваемости, и Селдон ничего не мог с собой поделать - ему это понравилось. Главные помещения, занимаемые сотрудниками Проекта, заиграли разноцветной подсветкой, в воздухе возникли голографические изображения Селдона в разных местах и в разное время, образы улыбающейся молоденькой Дорс и Рейча-подростка, еще, так сказать, непричесанного и неприглаженного. Селдона и Амариля - тоже удивительно молодых, склонившихся над компьютерами. Даже Демерзеля не забыли - и его изображение красовалось в этой галерее, и, увидев его, Селдон глубоко вздохнул и ощутил, как ему не хватает старого друга, чье присутствие вселяло в него уверенность в сегодняшнем и завтрашнем дне. А вот изображения Императора Клеона в галерее не было, но не потому, что его невозможно было раздобыть, а потому, что теперь, во времена, когда правила хунта, неразумно было бы напоминать людям о прошлом. Все светилось и сверкало вокруг. Университет стал совершенно непохожим на строгое учебное заведение - Селдон его таким никогда не видел. Ухитрились даже убрать искусственный свет на внутренней поверхности купола, а здание университета сияло и переливалось в темноте всеми цветами радуги. - Целых три дня! - в восторге и ужасе воскликнул Селдон. - Да, три дня, - кивнула Дорс. - На меньшее университет не согласился. - Но расходы какие! А сколько труда во все это вложено! - нахмурившись, покачал головой Селдон. - Затраты минимальны, - возразила Дорс, - по сравнению с тем, что ты сделал для университета. А работали все добровольно и в свободное время, в основном, студенты. Перед изумленным взором Селдона возникла панорама зданий университета, напоминавшая сказочный воздушный замок, и он не смог сдержать восхищенной улыбки. - Доволен? - усмехнулась Дорс. - Вот видишь, ты только и делал, что ныл и ворчал, как тебе не по сердцу все эти юбилейные приготовления, цель которых, видите ли, только намекнуть на то, какой ты старый, - да ты бы сам на себя поглядел - весь светишься! - Честное слово, так приятно!.. Я себе ничего подобного даже представить не мог! - Чему удивляться? Ты же идол, Гэри. Весь мир, вся Империя знает о тебе. - Нет-нет, - возразил Селдон, - это неправда. Никто обо мне ничего не знает и, уж конечно, ничего не знает о психоистории, никто, кроме сотрудников Проекта. Да и сотрудники знают далеко не все. - Все это не имеет значения, Гэри. Главное - _т_ы_. Квадриллионы людей, которые ничего не знают о тебе и твоей работе, знают, что Гэри Селдон - величайший математик в Империи. - Ну... - протянул Селдон, восхищенно оглядываясь по сторонам, - примерно что-то в этом духе я сейчас и чувствую. Но... три дня и три ночи! Что будет с архивом, с оборудованием, со всеми материалами? Тут же все вверх дном перевернут! - Не волнуйся. Все материалы убраны в надежное место. Компьютеры и все остальное оборудование - под охраной защитного поля - студенты позаботились. - И ты, Дорс? - любовно улыбаясь, спросил Селдон. - Не только я. Больше всех усердствовал твой коллега Тамвиль Элар. Селдон поморщился. - Что такое? - удивилась Дорс. - Тебе что, не нравится Элар? - Да не то чтобы... просто он называет меня "маэстро". Дорс шутливо покачала головой. - Да, это ужасное преступление! - А еще он молодой, - буркнул Селдон. - Еще более страшное преступление. Ох, Гэри, стареть - это целая наука. Стареть надо по-доброму, милосердно, красиво - а начать надо с того, чтобы все видели, что ты наслаждаешься жизнью и доволен собой. Тогда и все вокруг тебя будут довольны и рады - разве тебе этого не хочется? Ну пошли, пошли. Хватит туг прятаться и держаться за меня. Здоровайся, улыбайся, интересуйся самочувствием гостей. И не забудь, после банкета ты должен произнести речь. - Я терпеть не могу банкеты, а еще больше - произносить речи. - Придется, никуда не денешься. Ну все, пошли! Селдон обреченно вздохнул и повиновался. Несмотря на все давешнее нытье по поводу старости, Селдон выглядел сегодня поистине внушительно и великолепно. Уже год, как он расстался с роскошной и тяжеловесной мантией премьер-министра, уже давно не надевал костюмов в геликонском стиле. Сегодня на Селдоне были безукоризненно отглаженные строгие брюки и довольно простая туника. На левой стороне груди ярко сверкала эмблема с надписью "ПСИХОИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ СЕЛДОНА В СТРИЛИНГСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ" - на титаново-сером фоне костюма ее было видно издалека. Лицо великого математика избороздили морщины, голова его была седа, но глаза светились юно и весело. Первым делом Селдон заглянул в ту комнату, где собрались дети. Отсюда была вынесена вся мебель, и стоял только праздничный стол. Стоило ему появиться в комнате, как детишки бросились в нему; они отлично знали, кто нынче герой дня, и Селдон только успевал уворачиваться от детских ручонок, перепачканных в сладостях. - Погодите, дети, погодите, - сказал он. - Пука, смотрите сюда... И Селдон вынул из кармана туники маленького компьютеризированного робота и поставил его на пол. В Империи, где давным-давно не было роботов, от такого зрелища просто глаза на лоб должны были полезть. Так оно и вышло. Ребятишки сразу умолкли и принялись следить за роботом, сделанным в виде диковинной пушистой зверюшки. Робот был устроен так, что мог время от времени неожиданно менять свой внешний вид, и это всякий раз вызывало взрывы визга и хохота. Стоило искусственному зверьку измениться внешне, как менялись и производимые им звуки и движения. - Ну вот, - улыбнулся Селдон, - смотрите, играйте, только постарайтесь не поломать. А попозже каждый из вас получит такого. У двери в главный зал Селдона догнала Ванда. - Дедуля! - Как дела, Ванда? Тебе весело? - спросил Селдон, после того как поднял и покружил Ванду. - Весело, только ты в ту комнатку не ходи. - Почему, Ванда? Это моя комната. Это кабинет, где я работаю. - Это там я видела плохой сон. - Знаю, милая, но ведь все уже прошло, верно? Селдон немного растерялся; решив, что нужно все-таки поговорить с внучкой, обнял ее за плечики и подвел к ряду кресел, стоявших вдоль стены длинного коридора. Усевшись, он взял Ванду на руки. - Ванда, - спросил он, - а это точно был сон? - Вроде сон. - Ты, правда, спала? - Думаю, да. Селдон заметил, что она нервничает, и решил не мучить ее расспросами. Пора было оставить девочку в покое. - Ну ладно - улыбнулся он, - сон это был или не сон, ты видела двух мужчин, и они говорили про смерть и про финики? - Ванда неохотно кивнула. - Про финики, это точно? - Ванда снова кивнула. - А может все-таки тебе послышалось, что они говорили про финики? - Не-а, про финики. Селдон понял, что больше из внучки ничего не вытянет, опустил ее на пол, погладил по голове и сказал: - Ну, беги, Ванда, веселись, развлекайся. И забудь про этот сон. - Ладно, дедуля. Как только разговор про плохой сон закончился, Ванда сразу повеселела и бегом помчалась к остальным детям. Селдон пошел по залу в поисках Манеллы. Искал он ее долго, поскольку на каждом шагу его останавливали, поздравляли, желали счастья и так далее. Наконец он увидел вдалеке Манеллу. Бормоча: "Простите, извините, разрешите, мне нужно...", он добрался до невестки - увы, не без труда. - Манелла, - окликнул ее, и, взяв под руку, отвел в сторонку, не переставая улыбаться всем и каждому. - Да, Гэри, - сказала Манелла, - что-нибудь случилось? - Ну да. Я про сон Ванды... - Только не говори мне, что она все еще разговаривает об этом! - Да, он все еще не дает ей покоя. Послушай, на столах есть финики? - Конечно, и у детей и у взрослых. Всем так нравятся. Я уже съела немного. А ты что, до сих пор не попробовал, Гэри? Попробуй обязательно, так вкусно, слов нет! - Я вот о чем думаю... А что, если это был не сон, что, если действительно она слышала, как двое мужчин говорили про смерть от фиников... И Селдон смущенно запнулся. - Ты думаешь, кто-нибудь отравил все финики? Глупость какая! Тогда все дети были бы уже при смерти. - Иуда, я понимаю... - пробормотал Селдон. Он кивнул Манелле и пошел по залу, и так крепко задумался, что чуть было не прошел мимо Дорс. - Что за физиономия? - упрекнула его жена. - Ты о чем-то думаешь? - Проклятые финики. Никак не могу про них забыть. - Я тоже, но пока ничего не пойму. - Понимаешь, страшновато как-то, вдруг они отравленные? - Нет-нет, об этом можешь спокойно забыть. Все продукты, доставленные для банкета, были проверены на молекулярном уровне. Ты, конечно же, скажешь, что это типичная паранойя, но я обязана тебя охранять, и продолжаю этим заниматься. - Значит, вся еда... - Не отравлена. Поверь мне. - Ну и отлично, - улыбнулся Селдон. - Ты меня успокоила. То есть я, конечно же, не думал, что... - Будем надеяться, - сухо оборвала его Дорс. - Однако меня беспокоит другое: твоя предстоящая встреча с этим чудовищем Теннаром - до нее остается всего несколько дней. - Не называй его чудовищем, Дорс. Будь осмотрительнее. Кругом сплошные глаза и уши. - Ты прав, - сказала Дорс едва слышно. - Погляди вокруг. Все счастливы, все улыбаются, и тем не менее никто не знает, кто из наших "друзей" доложит после вечеринки своему начальнику, что и как тут было. О люди! Как подумаешь - в наше время... Как это все мерзко, противно. А главное - опасно. Поэтому я должна поехать к Теннару вместе с тобой, Гэри. - Дорс, это невозможно. Ты только все испортишь, и мне будет гораздо труднее. Я поеду сам и все улажу. Не бойся. - Но ты даже не представляешь себе, как будешь разговаривать с генералом! - А ты, ты представляешь? - грустно спросил Селдон. - Ты говоришь, совсем как Элар. Он, как и ты, убежден, что я - беспомощный и ни на что не годный старый дуралей. Он тоже хочет отправиться к генералу вместе со мной - то есть нет, вместо меня. Знаешь, я порой думаю, сколько же народу на Тренторе хотело бы поменяться со мной местами. Десятки? А может, миллионы? 12 Вот уже десять лет, как Галактическая Империя лишилась Императора, а во дворце как будто ничего Не изменилось. За тысячелетия фигура Императора стала столь легендарной, почти вымышленной, что теперь никто, казалось, не замечал ее отсутствия. Теперь не было того, кто в величественной императорской мантии возглавлял официальные церемонии, того, кто торжественным голосом отдавал приказы, теперь никто не узнавал о желаниях монарха, никто не чувствовал как благоволения, так и опалы со стороны Императора, стихли, умолкли дворцовые торжества, прекратились закулисные козни. Личные покои Императора в Малом Дворце пустовали - здесь не осталось никого из императорской семьи. Однако армия садовников содержала прилегающие ко дворцу парки и сады в образцовом порядке. Армия слуг наводила столь же образцовый порядок во всех дворцовых помещениях. Императорское ложе, на котором никто не спал, каждый день застилали чистым бельем. Все шло, как обычно, и весь дворцовый персонал трудился, как было заведено. Высшие чиновники отдавали распоряжения - точно такие же распоряжения, как если бы их отдавал сам Император. Да и чиновники, честно говоря, почти все остались прежние, а новых старательно и настойчиво приучали к дворцовым традициям. Было такое ощущение, словно Империя настолько привыкла к существованию Императора, что была согласна на то, чтобы хотя бы его призрак, витавший во дворце, правил ею. И хунта знала об этом - ну, если и не знала, то что-то такое чувствовала. За десять лет никому из военных не пришло в голову въехать в личные покои Императора в Малом Дворце. Кто бы ни были эти новоявленные правители, они не были придворными и понимали, что распоряжаться во дворце права не имеют. Народ, смирившийся с ограничением свобод, ни за что на свете не смирился бы с посягательством на Императора - живого или мертвого, не важно. Даже генерал Теннар не осмелился посягнуть на Малый Дворец. Он поселился и устроил рабочий кабинет в одном из зданий, выстроенных на задворках дворцовой территории - невзрачном на вид, но выстроенном наподобие крепости, способном выдержать длительную осаду благодаря расквартированной в прилегающих флигелях охране. Теннар был коренаст, невысокого роста, с усами. О нет, его усы не были густыми и пышными на далийский манер - они были аккуратненькими, узенькими. Рыжие усы и холодные голубые глаза... пожалуй, в молодости Теннар был даже красив. Но теперь физиономия его отекла, обрюзгла, глаза превратились в узкие щелочки, и редко в них можно было прочесть что-либо, кроме гнева. Гневно - как мог себе только позволить человек, почитающий себя единоличным хозяином миллионов миров и все же не осмеливающийся провозгласить себя Императором, он как-то сказал Хендеру Линну: - Да я бы мог свою династию основать! - И, угрюмо оглядев комнату, пробурчал: - Тут не слишком подходящее место для правителя Империи. Линн негромко возразил: - Самое главное то, что вы - правитель. Лучше быть правителем здесь, чем марионеткой во дворце. - А еще лучше быть правителем во дворце. Почему бы и нет? У Линна было звание полковника, но, конечно, никакой он не полковник - его задача заключалась в том, чтобы говорить Теннару то, что тот желал слышать, а также передавать его приказы остальным. Иногда, когда это представлялось Линну безопасным, он давал Теннару благоразумные советы. Линна называли "лакеем" Теннара, и он отлично знал об этом, однако не имел ничего против. Будучи лакеем, он был от многого застрахован, но понимал, что многие, чересчур гордившиеся тем, что они лакеи, кончали свою карьеру полным крахом. Конечно, мог настать день, когда и сам Теннар мог скатиться вниз по ступенькам наспех выстроенной и все время меняющей облик пирамиды хунты, но Линн был уверен, что у него достанет предусмотрительности вовремя почувствовать опасность и смыться. А может и нет. За все, в конце концов, приходится платить. - Конечно, вы могли бы основать династию, генерал, - учтиво кивнул Линн. - Это проделывали многие на протяжении истории Империи. Но на это нужно время. Люди ко всему привыкают медленно. Как правило, только второму, а то и третьему потомку в династии удается стать настоящим Императором, таким, чтобы его принял народ. - Ерунда! Надо просто взять и провозгласить себя Императором. Кто посмеет поспорить со мной? Я держу Империю в ежовых рукавицах. - Все верно, генерал. Ваша власть на Тренторе и в большинстве Внутренних Миров непререкаема, но вот во многих из отдаленных Внешних Миров пока вряд ли согласятся с воцарением новой династии. - Внешние Миры или Внутренние - какая разница, теперь всюду правит армия, и она со всеми управится. "Армия со всеми управится", - это же старая имперская истина. - Прекрасная истина, - согласился Линн, - но во многих провинциях имеются собственные вооруженные силы, которые могут не принять вашу сторону. Времена нынче непростые. - Стало быть, ты призываешь к осторожности. - Я всегда к ней призываю, генерал. - Когда-нибудь это мне может надоесть, если ты будешь призывать к осторожности слишком часто. Линн печально вздохнул и потупил взор. - Я призываю только к тому, что кажется мне полезным и благоразумным для вас, генерал. - Вроде твоей вечной песни про Гэри Селдона? - буркнул Теннар. - Для вас нет большей опасности, чем он, генерал. - Это _т_ы_ так говоришь, а мне так вовсе не кажется. Да кто он такой, если на то пошло? Жалкий профессоришка! - Теперь - да, - согласился Линн, - но когда-то он был премьер-министром. - Знаю, но это было во времена Клеона. А что потом? Что он такого сделал? Вот уж в толк не возьму, с чего это в наше время, когда бунтуют губернаторы провинций, я должен бояться какого-то занюханного профессора? - Порой люди ошибаются, - осторожно проговорил Линн (поучать генерала можно было только исподволь), - полагая, что тихий, маленький, так сказать, человек, не может сделать ничего ужасного. Всем, против кого в свое время выступал Селдон, он как раз таким и казался - тихим и безвредным. Двадцать лет назад организация джоранумитов чуть было не свергла могущественного премьер-министра, правую руку Клеона, Эдо Демерзеля. - Теннар на всякий случай кивнул, хотя было видно, что он этого не помнит. - Именно Селдон положил конец Джорануму и сменил Демерзеля на посту премьер-министра. Однако джоранумитское движение выжило, ушло в подполье, и опять-таки именно Селдон выстроил план их уничтожения, правда, несколько просчитался - не успел спасти Клеона от покушения. - Но Селдон и это пережил, да? - Вы совершенно правы. Пережил и это. - Странновато. Не суметь предотвратить покушение - за такое премьер-министр должен бы поплатиться головой. - Должен бы, это точно. И все-таки хунта оставила его в живых. Показалось благоразумным не трогать его. - Почему же? Линн едва заметно вздохнул. - Из-за чего-то, что зовется психоисторией. - Понятия не имею, что это такое, - небрежно буркнул Теннар. На самом деле, звучание этого слова вызвало у него какие-то смутные воспоминания - Линн не раз пытался заговаривать с ним об этой самой психоистории, а Теннар вечно не желал слушать. Линн же, по обыкновению, был осторожен и не форсировал события. Теннар и сегодня не настроен слушать, но Линн был как-то необычно встревожен и настойчив. "Пожалуй, - решил Теннар, - надо дать ему выговориться". - Про это вообще мало кто знает, - вздохнул Линн, - правда, психоисторией интересуется кое-кто из этих... интеллектуалов. - И что это за штука? - Какая-то сложная математическая система. Теннар поморщился. - Вот этого не надо, пожалуйста. Сосчитать свои полки я как-нибудь сумею, а больше мне никакой математики не требуется. - Поговаривают, - не уступал Линн, - что с помощью психоистории можно предсказывать будущее. Генерал выпучил глаза. - Так что, этот Селдон - гадалка? - Не совсем. У него целая наука. - Не верю. - Поверить трудно, но на Тренторе Селдон стал - да и не только на Тренторе - фигурой поистине легендарной. И психоистория - годится ли она для предсказания будущего или нет, не важно, лишь бы люди верили - может стать мощным средством для удержания власти. Думаю, вы это уже поняли, генерал. Надо только предсказать, что наша власть продержится долго и принесет мир и процветание Империи. А люди, уверовавшие в это, помогут этому предсказанию свершиться. Но, с другой стороны, если Селдон хочет другого, он может взять и предсказать гражданскую войну и жуткие разрушения. Люди поверят в это, и тогда наша власть покачнется. - В таком случае, полковник, надо сделать так, чтобы прогнозы психоистории были такими, какие нам нужны. - Да, но заниматься этим придется Селдону, а он не сторонник нашего режима. Туг, генерал, важно чувствовать разницу между проектом, который разрабатывается в Стрилингском университете, и самим Селдоном. Психоистория может сослужить нам хорошую службу, но только тогда, если работу над ней возглавит не Селдон, а кто-то другой. - Есть кто-нибудь на примете? - О да. Нужно только избавиться от Селдона. - Что, это так трудно? Казнить - и дело с концом. - Было бы лучше, генерал, чтобы правительство не было замешано в подобных вещах. - Объясни! - Я устроил так, что скоро он прибудет сюда для встречи с вами, дабы вы разглядели его хорошенько, как вы это умеете. Вот тогда вы и решите, насколько ценны кое-какие мои предложения. - Когда он прибудет? - Должен был уже прибыть, но его сотрудники попросили об отсрочке, поскольку сейчас как раз празднуется его юбилей - кажется, шестидесятилетие. Представилось благоразумным разрешить отсрочку. - Зачем это еще? - недовольно нахмурился Теннар. - Терпеть не могу всяческие уступки. Это проявление слабости. - Совершенно верно, генерал, совершенно верно. Вы, как всегда, абсолютно правы. Однако мне показалось, что в интересах государства будет небезынтересно пронаблюдать за тем, как пройдут торжества. - Зачем? - Всякие знания полезны. Желаете посмотреть, как проходит праздник? - Это так надо? - угрюмо поинтересовался Теннар. - Думаю, вам будет интересно, генерал. В кабинете погас свет, и помещение наполнилось звуками и изображением, которые тут же преобразили унылый генеральский кабинет. Линн негромко пояснял происходящее. - В основном, генерал, празднование проходит в помещениях, где работают сотрудники Проекта, но вообще в торжествах участвует весь университет. Сейчас появится панорамный обзор, и вы увидите, что праздник проходит на большом пространстве. У меня есть сообщения, поступившие к этому часу, что кое-где на Тренторе, в других университетах, студенты и преподаватели празднуют юбилей Селдона, так сказать, заочно. Праздник продолжается и продлится еще завтра как минимум. - Так что же, выходит, весь Трентор празднует этот день рождения? - В каком-то смысле, да. Празднуют, в основном, ученые, но действительно по всей планете. Даже в других мирах кое-где присоединились к торжествам. - А откуда взялась трансляция? Линн ухмыльнулся. - У нас в Проекте есть свои люди - надежнейшие источники информации. Что бы там ни произошло, нам тут же все становится известно. - Ну ладно, Линн, скажи, что ты обо всем об этом думаешь? - Мне кажется, генерал, и я уверен, вам тоже так кажется, что возник культ личности Гэри Селдона. Он настолько громко заявил о себе и так отождествился со своей психоисторией, что в том случае, если мы избавимся от него чересчур откровенно, мы в корне подорвем веру в его науку. Тогда она нам ничего не даст. Но, с другой стороны, генерал, Селдон уже старик, и вовсе нетрудно представить, что его заменит кто-нибудь помоложе, тот, кого мы выберем, тот, кто благосклонно воспримет наши великие цели и задачи. Если нам удастся сместить Селдона так, чтобы это показалось естественным, это будет как раз то, что нужно. - Значит, ты думаешь, мне нужно с ним встретиться? - Да, для того чтобы вы поглядели, чем он дышит, и решили, какие мы примем меры. Но мы должны быть предельно осторожны, поскольку он очень известный человек, популярный. - Знавал я всяких популярных людей, - угрюмо фыркнул Теннар. 13 - Да, - устало проговорил Гэри Селдон, - просто триумф. Все было просто великолепно. Даже не знаю, как я доживу до семидесяти, чтобы все повторилось снова. Но если честно, я жутко устал. - Тебе надо хорошенько выспаться, па, - улыбаясь, посоветовал Рейч. - Сон все лечит. - Вот уж не знаю, удастся ли мне отдохнуть - ведь через пару дней мне предстоит встреча с нашим великим правителем. - Ты поедешь к нему не один, - решительно заявила Дорс. Селдон нахмурился. - Хватит, Дорс. Не будем больше об этом. Для меня важно встретиться с ним наедине. - Тебе опасно отправляться к нему в одиночку. Разве ты забыл, что случилось десять лет назад, когда ты не позволил мне пойти с тобой встречать садовников? - Хотел бы я забыть, когда ты напоминаешь мне про это пару раз в неделю! Но сейчас я действительно собираюсь поехать к нему один. Да что он мне может сделать - безвредному старику, который приедет к нему, чтобы узнать, что ему от меня надо? - А как тебе кажется, что ему надо? - спросил Рейч, покусывая ногти. - Думаю, то же самое, что от меня всегда хотел Клеон. Наверняка окажется, что он решил, будто психоистория каким-то образом способна предсказать будущее, и он возжелает применить ее для своих собственных целей. Почти тридцать лет назад я сказал Клеону, что моя наука не для этого предназначена, и повторял эти слова все те десять лет, что служил премьер-министром, теперь я скажу то же самое генералу Теннару. - Как знать, поверит ли он тебе? - усомнился Рейч. - Придумаю что-нибудь, чтобы мои заверения звучали поубедительнее. - Не хочу, чтобы ты ехал к нему один, - упрямо мотнула головой Дорс. - Хочешь или не хочешь, это не имеет значения. В это мгновение в разговор вмешался Тамвиль Элар. - Я здесь единственный, не являющийся членом вашего семейства. Просто не знаю, как вы отнесетесь к моему предложению. - Высказывайтесь, - махнул рукой Селдон. - Начали, так давайте. - Я хотел бы предложить компромисс. Почему бы некоторым из нас не сопроводить маэстро? Пусть несколько человек отправятся с вами на манер почетного эскорта - выйдет что-то вроде логичного финала юбилейных торжеств. Нет-нет, я вовсе не говорю, что мы толпой ввалимся в кабинет генерала Теннара. Да мы даже на дворцовую территорию не войдем. Всего-навсего разместимся в гостинице Имперского Сектора неподалеку от границ дворцовой территории - устроимся с комфортом и устроим праздник для души. - Вот-вот, только этого мне не хватало - праздника для души, - фыркнул Селдон. - Я не о вас говорю, маэстро, - возразил Элар. - Вы пойдете на встречу с Теннаром. А наше присутствие, тем не менее, незамеченным не останется, и напомнит обитателям Имперского Сектора о том, как вы популярны, да и генералу напомнит. А если он будет знать, что мы здесь, поблизости, ждем вашего возвращения, он еще подумает, как себя вести. Наступила продолжительная пауза. Наконец Рейч сказал: - Нет, это как-то чересчур театрально получится. На папу совсем не похоже. - Меня это не интересует - похоже или нет, - выпалила Дорс. - Меня интересует только _б_е_з_о_п_а_с_н_о_с_т_ь_ Гэри. Мне нравится предложение доктора Элара. Раз уж мы не можем сопроводить Гэри на дворцовую территорию, почему бы действительно не разместиться в непосредственной близости от нее? Отлично. Спасибо вам, доктор Элар, очень ценная мысль. - Я этого не хочу, - замотал головой Селдон. - А я хочу! - упрямо проговорила Дорс. - И если я не могу пойти с тобой дальше, значит, я буду настолько близко от тебя, насколько это возможно. До сих пор молчавшая Манелла мечтательно проговорила: - Как вспомню, какие там гостиницы... Да, там можно чудесно развлечься. - Развлечения? При чем тут развлечения? - вспылила Дорс. - Ну да ладно, приму твой голос в мою пользу. На том и порешили. На следующий день около двадцати сотрудников Проекта разместились в гостинице "На краю Купола" в номерах, окна которых смотрели прямо на дворцовую территорию. На следующий вечер к Селдону явились вооруженные гвардейцы и повели его на встречу с генералом. Примерно в это же время Дорс куда-то исчезла, но этого никто не заметил и никто не стал ее искать. Когда же ее отсутствие было замечено, все принялись гадать, что с ней случилось, и приподнятое настроение быстро сменилось тревогой. 14 Дорс Венабили целых десять лет прожила на дворцовой территории. Будучи женой премьер-министра, она имела пропуск на территорию, и могла совершенно свободно как уходить с территории дворца, так и возвращаться обратно. На пропуске стояли ее отпечатки пальцев. В суматохе, последовавшей за убийством Клеона, никому и в голову не пришло отбирать у нее пропуск, и вот теперь, в первый раз после того кошмарного дня, ей нужно было пройти на дворцовую территорию, и она могла это сделать. Она всегда прекрасно понимала, что такая возможность у нее только одна - другой не будет, поскольку при проверке пропуск будет сразу же арестован; но сейчас был как раз тот самый, единственный случай, когда это было необходимо. Как только она вышла из-под купола под открытое небо, уже смеркалось и стало заметно холоднее. Под куполом даже ночью всегда было немного светлее, чем на открытом пространстве, а днем - немного темнее. А уж что касается температуры воздуха, то, конечно, под куполом всегда было теплее. Большинство тренторианцев об этом даже не задумывались, поскольку всю жизнь, от рождения до смерти, жили под куполами. Дорс же ничуть не удивилась перемене погоды, но это не имело значения. Она пошла по главной дороге от гостиницы к дворцовой территории. Дорога была прекрасно освещена, так что все было отлично видно. Дорс знала, что по дороге ей и ста метров не пройти - тут же остановят. А может, и того меньше - хунта переживала неспокойные времена. Ее обязательно заметят. Предчувствия ее не обманули. Ехавший навстречу приземистый автомобиль затормозил рядом с ней, и охранник окликнул ее: - Что вы здесь делаете? Куда направляетесь? Дорс пропустила его вопросы мимо ушей и пошла дальше. - Стой! - крикнул охранник, выскочил из машины, а Дорс только того и надо было. Охранник довольно небрежно держал свой бластер - прицеливаться не собирался, просто демонстрировал наличие оружия. - Ваш регистрационный номер, - потребовал он. - Вашу машину, - отпарировала Дорс. - Чего-чего? - недоуменно переспросил охранник. - Регистрационный номер да побыстрее! Тут уж он поднял бластер. - Ни к чему вам мой регистрационный номер, - спокойно проговорила Дорс и как ни в чем не бывало двинулась на охранника. Тот сделал шаг назад. - Если вы немедленно не остановитесь и не покажете свой регистрационный номер, я выстрелю. - Нет! Бросьте бластер. Охранник поджал губы, палец его вот-вот должен был нажать кнопку, но... Потом он никак не мог объяснить, как же все произошло. Он только твердил: "Откуда мне было знать, что это Тигрица?" (О, настанет день, когда он будет гордиться этой встречей!) "Она рванулась камне на бешеной скорости, я и понять ничего не успел. Только я собрался пальнуть в нее - я-то думал, это сумасшедшая баба какая-то, а она как кинется... и все!" Дорс крепко ухватила руку охранника, сжимавшую бластер, и рывком подняла ее вверх. - Бросай бластер, слышишь? - прошипела она. - А не то руку сломаю, понял?! У охранника сжалось сердце, он ни вдохнуть ни выдохнуть не мог. Сообразив, что выбора у него нет, он разжал пальцы и бросил бластер. Дорс отпустила его руку, но, прежде чем он успел опомниться, нацелила на него его же собственное оружие. - Детекторы твои на месте, надеюсь? - насмешливо спросила она. - Только не торопись сообщать о происшествии. Пораскинь мозгами, что начальникам скажешь, очень тебе советую. То, что ты не сумел задержать невооруженную женщину, которая отобрала у тебя бластер, вряд ли им понравится - вылетишь со службы к чертям собачьим. На глазах у остолбеневшего охранника Дорс завела машину и, набирая скорость, поехала по главной трассе. Десятилетний перерыв сказался - она не могла точно понять, куда едет. Она ехала в служебном автомобиле - что правда, то правда, и вряд ли ее теперь должны были сразу остановить. Однако нужно было торопиться, поскольку она скорее хотела добраться до места. Машина набрала скорость и помчалась, выдавая под двести километров в час. Такая скорость привлекла внимание. Из радио, установленного в машине, понеслись встревоженные крики с требованиями объяснить, почему автомобиль набрал такую скорость, и довольно скоро детекторы показали, что следом за Дорс гонится другой автомобиль. Дорс понимала, что объявлена тревога, и впереди ее уже ждут другие машины, но что с ней могут сделать? Вряд ли ее пристрелят - наверняка захотят узнать, кто же она такая. У въезда на дворцовую территорию ее действительно поджидали две машины. Дорс как ни в чем не бывало остановила свой автомобиль, и зашагала к зданию. Двое охранников, судя по выражению их лиц, страшно удивленные тем, что из машины, только что мчавшейся на полной скорости, вышел не охранник, а женщина без формы, загородили дорогу Дорс. - Что вы здесь делаете? В чем дело? - У меня важное сообщение для полковника Хендера Линна, - спокойно ответила Дорс. - Да ну? - осклабился один из охранников, которых стало уже четверо. - Регистрационный номер, пожалуйста. - Не задерживайте меня. - Я сказал: регистрационный номер. - Мне некогда. - Слушай, - неожиданно сказал один из охранников, - знаешь, на кого она похожа? На бабу прежнего премьер-министра, доктора Венабили. Тигрицу. Охранники немного опешили, но все-таки один на них твердо объявил: - Вы арестованы. - Неужели? - усмехнулась Дорс. - Если я - Тигрица, вам должно быть известно, что я сильнее каждого из вас, и реакция у меня отменная. У меня другое предложение: проведите меня внутрь - все четверо, и посмотрим, что скажет полковник Линн. - Вы арестованы, - повторил охранник и сразу четыре бластера нацелились на Дорс. - Ну что ж, - снова усмехнулась она, - раз вы так настаиваете... Резкое движение - и сразу двое охранников скрючились на земле, охая и постанывая, а у Дорс в обеих руках оказалось по бластеру. - Я не хотела делать им больно, - объяснила она, - но очень может быть, что запястья у них сломаны. Вас теперь двое, а стреляю я быстрее вас. Только двиньтесь, только шевельнитесь, и я сделаю то, чего мне делать не хотелось бы, - прикончу вас обоих. Лучше не доводите меня до этого. Охранники, утратив дар речи, застыли, как каменные. - Я еще раз предлагаю вам проводить меня к полковнику, - сказала Дорс, - а потом найти того, кто окажет медицинскую помощь вашим товарищам. Однако предложение ее оказалось излишним. Полковник Линн собственной персоной вышел из кабинета. - Что здесь происходит? Что все это... Дорс обернулась к нему. - А, это вы. Позвольте представиться. Я доктор Дорс Венабили, жена профессора Гэри Селдона. Я пришла повидаться с вами по исключительно важному делу. Эти четверо не пускали меня, и в итоге мне пришлось обойтись с ними не слишком вежливо. Отошлите их куда-нибудь и позвольте мне переговорить с вами. Я не желаю вам ничего дурного. Линн хмуро поглядел на охранников и перевел взгляд на Дорс. - Не желаете мне ничего дурного? Имейте в виду, четверо охранников с вами не справились, но по первому моему зову явятся четыреста. - Пусть являются. Но как бы они ни спешили, они все равно не успеют ко времени, если я решу пристрелить вас. Отпустите охрану, и давайте поговорим по-человечески. Линн дал охранникам приказ удалиться и сказал: - Хорошо. Входите, поговорим. Но позвольте предостеречь вас, доктор Венабили, память у меня отменная. - И у меня, - кивнула Дорс и вошла вместе с Линном в его кабинет. 15 С подчеркнутой любезностью Линн поинтересовался: - Объясните мне толком, доктор Венабили, зачем вы здесь? Дорс улыбнулась - не сердито, но и не ласково. - Прежде всего - для того, чтобы вы поняли, что я могу попасть сюда. - А? - Вы не ослышались. Моего мужа повезли на встречу с генералом Теннаром в правительственном автомобиле под охраной. Я покинула гостиницу почти одновременно с ним, а сюда добралась раньше. Мне пришлось столкнуться с пятью охранниками, включая и того, у которого я позаимствовала машину, чтобы добраться до вас. Но их могло быть и пятьдесят. Линн флегматично кивнул. - Вас иногда зовут Тигрицей. - Вот именно. Ну а теперь, когда я до вас добралась, я хочу сказать, что я здесь для того, чтобы удостовериться в безопасности моего мужа. Он войдет в логово генерала - вы уж извините за образность, и я хочу, чтобы он вышел оттуда целым и невредимым. - Насколько я знаю, вашему мужу эта встреча ничем не грозит. Но если уж вы так обеспокоены, почему вы явились ко мне? Почему не пошли прямо к генералу? - Поскольку из вас двоих мозги есть только у вас. После короткой паузы Линн пробормотал вполголоса: - Небезопасное замечание, если вдруг кто-то услышит... - Для вас оно гораздо более опасно, чем для меня, так что вы и позаботьтесь, чтобы нас не подслушали. Так вот, если вы принимаете меня за человека, которого легко убаюкать словами, взять под ручку и выпроводить, вы ошибаетесь. Если вам кажется, что я стану сидеть сложа руки, если моего мужа арестуют или прикажут казнить, вы ошибаетесь еще более жестоко, - сказала Дорс и взглядом указала на два бластера, лежавшие перед ней на столе. - На территорию я вошла с пустыми руками, а до вас добралась, имея при себе два бластера. Не будь бластеров, у меня были бы с собой ножи, управляться с которыми я большая мастерица. Но даже если бы у меня не было ни бластеров, ни ножей, я все равно очень опасный человек. Как я понимаю, этот стол металлический и очень крепкий. - Да. Дорс подняла руки и повертела кистями, показывая, что руки пусты. Затем она опустила руки ладонями вниз. Выждав несколько мгновений. Дорс сжала правую руку в кулак, размахнулась и со страшной силой стукнула по столу. Раздался такой звук, словно по металлу ударили металлом. Дорс улыбнулась и повертела рукой. - Ни синячка, ни царапинки и ни капельки не больно, - сообщила она. - А теперь поглядите на стол. Видите, вмятина осталась? Если я с такой же силой дам кому-нибудь по голове, я сломаю череп. Я такого никогда не делала. Честно говоря, я ни одного человека за свою жизнь не убила, но кое-кого поранила. И тем не менее если профессору Селдону будет грозить опасность... - Да что вы все угрожаете! - Не угрожаю - обещаю. Я никого пальцем не трону, если никто не тронет профессора Селдона. Если же его кто-то пальцем тронет, мне придется вас здорово покалечить, а то и убить, полковник Линн - обещаю вам это, а понадобится, я сделаю то же самое с генералом Теннаром. Линн прошипел: - Все равно вам не выстоять против целой армии, какая бы вы ни были тигрица из тигриц! Ну, что скажете? - Вы же знаете, что такое слухи, полковник, - усмехнулась Дорс. - Люди так любят присочинить, добавить, раздуть. На самом деле ничего такого тигриного я за всю свою жизнь не совершила, но рассказывают обо мне много всяческих небылиц. Ваши охранники затряслись от страха, как только узнали меня, и теперь они непременно пустят слух о том, как я их уложила на лопатки, для того чтобы добраться до вас. Полковник Линн, даже целая армия может испугаться напасть на меня, но даже если они нападут на меня и уничтожат, бойтесь гнева народа. Хунта удерживает власть, но с трудом, и вам вовсе ни к чему ухудшать положение. Так пораскиньте мозгами - что легче. От вас только и требуется - не трогать профессора Селдона. - У нас нет намерений угрожать ему и вообще делать что-либо дурное. - Ради чего тогда эта встреча? - Да что тут такого необыкновенного? Генерал интересуется психоисторией. Правительственные отчеты - в нашем распоряжении. Клеон всю жизнь интересовался психоисторией, и Демерзель, пока служил премьер-министром, интересовался. Почему бы и нам не поинтересоваться? Чем мы хуже? На самом деле, нам гораздо более интересно. - Почему же? - Да потому, что время прошло. Как я понимаю, психоистория поначалу была всего-навсего идеей, пришедшей в голову профессору Селдону. Он начал работать над ней, все более и более увлекаясь, и постепенно собирал вокруг себя все больше и больше сотрудников. Вот уже тридцать лет прошло со времени начала его деятельности. Почти все это время он работал благодаря правительственным субсидиям, так что правительство в полном праве стребовать с него отчет о проделанной работе. Вот мы и хотим спросить его о психоистории, которая в наши дни наверняка шагнула вперед по сравнению с временами Клеона и Демерзеля, и послушать, что он нам ответит. Нам нужно что-то более осязаемое, чем строчки уравнений, скачущие в воздухе. Понимаете? - Да, - нахмурившись, ответила Дорс. - И вот еще что. Не думайте, что угроза для вашего мужа исходит исключительно от правительства и что стоит только чему-то с ним случиться, вам надо со всех ног мчаться сюда и обвинять нас во всех грехах. Позволю себе высказать такое мнение: у профессора Селдона хватает личных врагов. Может хватать, точнее говоря. - Я не забуду об этом. А теперь я желаю, чтобы вы проводили меня к генералу Теннару. Я хочу присутствовать при его встрече с моим мужем. Я хочу не сомневаться в том, что он жив и здоров. - Организовать это будет непросто и потребует времени. Прервать их беседу я никак не смогу, но если вы дождетесь окончания... - Ничего, я подожду, действуйте. Только не рассчитывайте остаться в живых, если обманете меня. 16 Генерал Теннар смотрел на Гэри Селдона, выпучив глаза, сердито барабаня кончиками пальцев по столу. - Тридцать лет, - проговорил он. - Целых тридцать лет, и вы мне говорите, что вам до сих пор нечего показать? - Если точнее, генерал, то двадцать восемь. Теннар пропустил реплику Селдона мимо ушей. - И все за счет правительственных средств. Известно вам, профессор, сколько миллиардов кредиток потрачено на ваш Проект? - Точно не скажу, генерал, но у нас есть соответствующая документация на этот счет, и она может быть предъявлена вам в считанные секунды. - У нас она тоже имеется. Правительственные фонды, профессор, - не бездонная бочка. И у нас теперь не прежние времена. Мы не так безалаберны в вопросах денежных затрат, как Клеон. Повышение, налогов осуществить непросто, а деньги нам нужны на многое. Я позвал вас сюда в надежде, что вы сумеете убедить нас в том, что мы не бросаем деньги на ветер, субсидируя эту вашу психоисторию. Не сумеете - говорю вам честно и откровенно - субсидии будут прекращены. Если сумеете, продолжайте ваши исследования на общественных началах, без субсидий, и нам придется пойти на это, если вы меня не убедите в том, что ваша работа дает какие-то результаты. - Генерал, вы требуете от меня невозможного, но я со своей стороны могу вам сказать, что если вы прекратите субсидировать Проект, вы останетесь без будущего. Дайте мне время, и когда-нибудь... - Уже не одно правительство успело смениться, а от вас все одна и та же песня, профессор: "дайте мне время". Скажите, профессор, разве вы не утверждаете, будто ваша психоистория предсказывает, что правление хунты, а стало быть, и мое будет недолгим и в скором времени прекратится? Селдон нахмурился. - Методика пока не так совершенна, чтобы я мог утверждать, что психоистория предсказывает именно это. - А я вам говорю, что психоистория ваша предсказывает вот это самое, и сотрудники вашего Проекта только об этом и болтают. - Нет-нет, - возразил Селдон, - ничего подобного! Не исключено, что некоторые из наших сотрудников взяли на себя смелость интерпретировать полученные выводы таким образом, то есть что хунта является неустойчивой формой правления, но есть и другие выводы, которые можно интерпретировать совсем наоборот. Именно поэтому мы и обязаны продолжать нашу работу. А в настоящее время нет ничего проще. Располагая неполными данными и несовершенной методикой, можно сделать любые выводы. - Но если вам будет угодно опубликовать свои выводы о том, что правительство нестабильно, и сказать, что психоистория это подтверждает, разве вы таким образом не усугубите и без того нестабильное положение? - Можем, генерал. Если же мы объявим, что положение правительства стабильно, то мы поспособствуем стабилизации положения. Мы не раз вели подобные разговоры и с Императором Клеоном. Психоисторию можно использовать как орудие в борьбе за людские умы и добиваться кратковременных успехов. Но впоследствии предсказания могут оказаться не совсем верными, а то и совсем неверными, и тогда в психоисторию никто не станет верить, и все будет так, словно ее никогда и не существовало. - Хватит. Давайте начистоту! Что, по вашему мнению, говорит психоистория о моем правлении? - По нашему мнению, она говорит, что в правлении прослеживаются элементы нестабильности, но мы не уверены и не можем быть уверены в том, как улучшить или ухудшить положение. - Иначе говоря, психоистория говорит о том, что и без нее известно, и вот на это правительство выкидывает дикие суммы денег? - Настанет время, когда психоистория скажет нам о том, чего без нее мы бы не узнали, и тогда затраты окупятся во много, много раз. - И сколько же нужно ждать? - Не слишком долго. За последние годы мы достигли многообещающих результатов. Теннар снова забарабанил пальцами по столу. - Маловато... Скажите мне что-нибудь конкретное сейчас. Что-нибудь полезное. Селдон немного растерялся. - Я могу подготовить для вас подробный отчет, но на это нужно время. - А как же! Дни, месяцы, годы - и в конце концов я так и не увижу этого вашего подробного отчета. Вы меня за идиота принимаете? - Нет, генерал, конечно, нет. Но я не хочу, чтобы меня принимали за идиота. Сказать вам я могу только то, за что могу ответить лично. Кое-что явствует из моих собственных психоисторических исследований, но интерпретировать это я могу ошибочно. Но раз уж вы так настаиваете... - Да, настаиваю. - Вы говорили о налогах. Вы сказали, что увеличить налоги трудно. Безусловно. Это всегда непросто. Всякому правительству приходится накапливать блага в той или иной форме. Существует только два способа добывания денег. Первый - ограбить ближнего, второй - убедить собственных граждан добровольно и мирно отдать правительству деньги. Поскольку в Галактической Империи в течение тысячелетий дела ведутся достаточно разумно, о том, чтобы грабить ближнего, речи быть не может, разве что в случаях возникновения и подавления бунтов. Это случается довольно нечасто, для того, чтобы правительство могло себя поддерживать - если бы даже это было так, правительство бы долго не продержалось. - Селдон набрал побольше воздуха и продолжал: - Следовательно, деньги можно получить только за счет вымаливания у граждан определенной части их доходов в казну правительства. Скорее всего, если правительство в такой ситуации будет работать с отдачей, граждане предпочтут платить налоги, а не копить деньги на черный день, каждый для себя, как бывает во времена неспокойные и опасные. И тем не менее, хотя подобные требования справедливы, и гражданам логичнее было бы платить налоги в качестве вклада в стабильность правительства, они этого делать не хотят. Для того чтобы преодолеть это нежелание, правительство должно создать у граждан впечатление, что оно не требует от них многого и учитывает права и доходы каждого гражданина. Другими словами, правительство должно снизить процент налога с низких доходов, должно распределять и устанавливать разнообразные льготы и так далее и тому подобное. Проходит время, и положение с налогами становится все более и более сложным, поскольку различные миры, разные секторы внутри каждого из миров, требуют к себе дифференцированного подхода. В результате аппарат налоговой инспекции в правительстве раздувается и выходит из под контроля. Среднестатистический гражданин перестает понимать, за что с него берут налоги, каков механизм сбора, что он может не платить, а чего не может. Да и само правительство и налоговая инспекция зачастую имеют весьма туманное представление на этот счет. Более того, как бы велика ни была сумма собранных налогов, беспредельно раздутые штаты налоговой инспекции тем более не в силах все эти деньги учесть, уследить за правильностью их уплаты, и в итоге суммы, которые могли бы быть истрачены на нужные и полезные дела, снижаются, несмотря на все старания. В конце концов положение с налогами становится неуправляемым. Из-за этого возникают недовольство и общественные волнения. В учебниках по истории виновниками подобного положения называются алчные бизнесмены, коррумпированные политики, грубые вояки, амбициозные вице-короли - но они всего-навсего люди, воспользовавшиеся преимуществами, которые им предоставила неразбериха с налогами. - Что вы пытаетесь мне доказать? - хрипло спросил генерал. - Что наша налоговая система чересчур сложна? - Если бы она таковой побыла, она бы стала единственной в своем роде за всю историю рода человеческого. Если и существует нечто, неизбежность чего явствует из психоистории, так это безудержный рост налогов. - И что же нам с этим делать? - Этого я вам сказать не могу. Но именно на эту тему я и хотел бы подготовить отчет для вас, который, как вы говорите, отнимет некоторое время. - К чертям отчет! Система сбора налогов слишком сложна, так? Вы об этом говорите? - Вероятно, - осторожно ответил Селдон. - Чтобы исправить положение, нужно эту систему упростить, то есть упростить до предела? - Я должен исследовать... - Ерунда! Противоположностью усложненности является упрощение. Мне не нужен никакой отчет, для того чтобы сделать такой вывод. - Как вам будет угодно, генерал. В это мгновение генерал неожиданно посмотрел на дверь - раздался звонок. Генерал сжал кулаки, и секунду спустят комнате возникли голографические образы полковника Линна и Дорс Венабили. Селдон, ошеломленный до предела, воскликнул: - Дорс, что ты здесь делаешь? Генерал промолчал, но зловеще нахмурился. 17 Генерал плохо спал ночью, а уж про полковника и говорить не приходится. Они смотрели друг на друга в растерянности. - Повторите мне еще раз, - буркнул генерал, - что сделала эта женщина. Линн, казалось, был придавлен грузом обстоятельств. - Это - Тигрица, генерал, - выдавил он. - Так ее называют. Что-то в ней есть нечеловеческое, честное слово. То ли потрясающе натренированная спортсменка, то ли еще что, да вдобавок жутко самоуверенная, и, я вам откровенно скажу, генерал, это страшный человек. - Она _т_е_б_я_ напугала? Баба? - Позвольте, генерал, еще раз рассказать вам, что она ухитрилась сделать, и я еще кое-что о ней расскажу. Не знаю, правду ли про нее болтают, но то, что случилось вчера, неправдой не назовешь. И Линн заново пересказал генералу события вчерашнего дня, а генерал слушал его, и щеки его все больше надувались. - Плохо, - сказал он. - Что делать? - Я думаю, все очень просто. Нам нужна психоистория. - Да, это точно, - подтвердил генерал. - Селдон тут мне толковал насчет налогов. Дескать... ну, это ладно. Об этом потом. Продолжай. Линн, против обыкновения, с трудом сдерживающий раздражение, продолжил: - Как я уже говорил, психоистория нам нужна без Селдона. В любом случае, он человек конченый. Чем больше я к нему приглядываюсь, тем больше прихожу к выводу, что это престарелый ученый, живущий прежними заслугами. У него было почти тридцать лет, чтобы добиться успехов в психоистории, но этого ему не удалось. А без него, когда за дело примутся люди новые, помоложе, прогресс может быть достигнут скорее. - Хорошо, согласен. А с женой его что делать? - Вот именно. Ее мы не принимали в расчет, потому что она все время держалась в тени. Но теперь я просто уверен в том, что, покуда она жива, будет трудно, почти невозможно убрать Селдона тихо, не засветив участия правительства. - Ты что, всерьез думаешь, что она может как-то навредить мне и тебе, если мы уберем старика? - с усмешкой спросил генерал. - Да, я всерьез опасаюсь и этого, и того, что она может затеять смуту. Именно это она пообещала. - Ты становишься трусом. - Нет, генерал, я просто проявляю благоразумие. Я не сдаюсь, но этой Тигрицей надо заняться. - Линн немного помолчал и добавил: - На самом деле, верные люди говорили мне о ней, а я, должен честно признаться, не уделил этому вопросу должного внимания. - И как же ты думаешь, мы можем от нее избавиться? - Мы - не знаю, - сказал Линн, нахмурился и медленно проговорил: - Но если не мы, то кто-нибудь еще сумеет. 18 Селдон тоже плохо спал этой ночью. Наступивший день также не сулил ничего хорошего. Он редко сердился на Дорс. Но на этот раз он был о_ч_е_н_ь_ сердит. - Какая глупость, какая ужасная глупость! - воскликнул он. - Ну разве мало было того, что мы все остановились в гостинице? Одного этого хватило бы для того, чтобы навести этого параноика, генерала, на мысль о заговоре! - О каком заговоре, Гэри? Мы были безоружны и создавали впечатление развеселой компании, продолжавшей отмечать твой день рождения. Никакой угрозы от нас не исходило и исходить не могло. - Да, но потом ты неизвестно зачем осуществила дерзкое вторжение на дворцовую территорию, затем чтобы вмешаться в мою беседу с генералом, в то время как я несколько раз повторял, что я этого не хочу. У меня на этот счет были свои собственные планы, ты же знаешь! - Твои планы, твои желания, твои распоряжения - все это для меня вещи второго порядка по сравнению с твоей безопасностью. Меня беспокоило только это. - Мне ничто не угрожало. - Я не так беспечна, как ты. На твою жизнь покушались дважды. Почему ты так уверен, что не будет третьей попытки? - Повторяю, оба покушения были предприняты тогда, когда я был премьер-министром. Тогда, может быть, я и вправду был фигурой, которую хотели убрать. Но кому придет в голову убирать старого математика? - Вот как раз это я и хочу выяснить, - сказала Дорс, - выяснить и предотвратить. А начну с того, что побеседую кое с кем из твоих сотрудников. - Нет. Ты только внесешь сумятицу в работу и расстроишь людей. Оставь их в покое. - Вот этого я сделать не могу. Гэри, мое дело защищать, охранять тебя. Этим я занимаюсь уже двадцать восемь лет, и ты мне не помешаешь. Глаза ее так сверкали, что Селдон понял - он ничего с ней поделать не сможет: она поступит так, как считает нужным. Безопасность супруга для Дорс - превыше всего. 19 - Прости, Юго, можно я ненадолго оторву тебя от работы? - Конечно, Дорс, без вопросов. Чем могу служить? - с веселой улыбкой спросил Юго Амариль. - Мне нужно кое-что выяснить, Юго, и очень надеюсь, что ты не станешь надо мной смеяться. - Постараюсь. - У вас есть некий прибор под названием "Главный Радиант". Я то и дело о нем слышу. И Гэри о нем говорит непрестанно, так что я себе в принципе представляю, как он работает, но в действии никогда не видела. Ты не мог бы мне его показать? Амариль нахмурился. - Понимаешь, дело в том, что Главный Радиант относится к разряду засекреченных объектов, и пользоваться им могут только те, у кого есть соответствующий допуск. У тебя такого допуска нет. - Я знаю, но ведь мы знакомы двадцать восемь лет... - И ты - жена Гэри. Ну ладно, позволим себе маленькое нарушение. Полноценных Главных Радиантов у нас всего два. Один из них - в кабинете Гэри, второй - здесь. Вот он. Дорс посмотрела на стоявший на столе матовый черный кубик. - Вот этот? - недоверчиво спросила она. - Да. В нем собраны уравнения, описывающие будущее. - А как на них посмотреть? Амариль нажал кнопку, в комнате стемнело, но почти сразу же черный кубик распространил молочно-белый свет, в лучах которого в воздухе повисли значки, стрелочки, линии, различные математические знаки. Казалось, они движутся, но когда глаза Дорс немного привыкли, она поняла, что это ей только показалось. - Так, значит, это и есть будущее? - изумленно спросила Дорс. - Может быть, - ответил Амариль, выключая прибор. - Я дал полное увеличение, потому ты видела значки и цифры. Без увеличения видны были бы только чередования темных и светлых пятнышек. - Значит, изучая эти уравнения, вы можете судить, что нас ожидает в будущем? - Теоретически - да, но есть две сложности. - Да? И какие же? - Начнем с того, что эти уравнения выведены, так сказать, не каким-то конкретным человеком. Десятки лет мы закладывали в компьютеры все более сложные программы, а компьютеры сами выводили и хранили уравнения, но мы, безусловно, не знаем, насколько они верны и каково их значение. Тут все зависит от того, насколько верным был сам процесс программирования. - Значит, уравнения могут быть ошибочными? - Могут, - кивнул Амариль и устало потер рукой глаза. "Как же он постарел за последние годы! - с горечью и жалостью подумала Дорс. - Он ведь лет на десять моложе Гэри, а выглядит чуть ли не старше". - Конечно, - продолжал Амариль усталым голосом, - мы надеемся, что не все уравнения ошибочны, но вот тут-то как раз и возникает вторая сложность. Несмотря на то что и я, и Гэри проверяли, вертели их так и этак столько лет, мы никогда не можем быть на сто процентов уверенными в том, каково значение уравнений. Их вывел компьютер, значит, резонно предположить, что некое значение у них имеется, но какое? Похоже, кое до чего мы начали докапываться. Знаешь, как раз сейчас я коримо над тем, что у нас называется "отрезком А-23", жутко запутанной системой уравнений. Пока мы не сумели приложить эту систему к чему-либо, имеющему место в реальной Вселенной. Однако с каждым годом мы все ближе к цели, и я верю в то, что психоистория в конце концов станет тем, чем мы мечтаем ее увидеть - надежной методикой для прогнозирования будущего. - А сколько сотрудников имеют доступ к Главному Радианту? - В принципе, все математики, занятые в Проекте, но не по собственному желанию. Оформляется запрос, причем заблаговременно, и Главный Радиант настраивается так, чтобы математик получил именно ту часть уравнений, с которой он хочет поработать. Когда сразу несколько человек выражают желание поработать с Главным Радиантом, возникают сложности. Сейчас, правда, особых запросов на работу с ним нет - видимо, народ еще не успел окончательно прийти в себя после юбилея Гэри. - Скажи, а вы не подумывали сделать еще несколько Главных Радиантов? - Даже не знаю, как сказать, - выпятив губы, проговорил Амариль. - Вообще-то мы обговаривали вопрос о том, как было бы хорошо установить третий прибор, но нужно кого-то назначить ответственным за него. Главный Радиант - это не компьютер, на котором можно позволить работать каждому. Я предложил Гэри, чтобы Тамвиль Элар - ну, ты же его знаешь... - Да, знаю. - Чтобы третий Главный Радиант установить в его кабинете. Разработанные им ахаотичные уравнения в сочетании с электрофокусировщиком выдвинули его на третью позицию в проекте после Гэри и меня. Но Гэри колеблется. - Почему? Ты знаешь? - Если Элар получит Главный Радиант, это будет официальным подтверждением того, что он третий человек в Проекте, то есть это поставит его выше других математиков, которые и старше его, и выше по должности. То есть возникнут определенного рода стратегические, так сказать, трудности. Я-то думаю, что нам нечего ломать себе головы над подобными проблемами, но Гэри... ты же знаешь Гэри. - Да, я знаю Гэри. А допустим, я тебе скажу такую вещь... что, если Линн видел Главный Радиант? - Линн? - Полковник Хендер Линн из хунты. Приспешник Теннара, лакей. - Сильно сомневаюсь, Дорс. - Понимаешь, он говорил насчет кубков и цепочек, а я сейчас их видела собственными глазами. Не могу отделаться от мысли о том, что он был здесь и видел Радиант в работе. Амариль покачал головой. - Нет, не могу себе представить человека из хунты в моем кабинете или в кабинете Гэри. - Скажи мне, как ты думаешь, кто в Проекте мог бы таким вот образом работать на хунту? - Никто, - убежденно ответил Амариль. - Это невероятно. Возможно, что Линн не видел Главного Радианта, но ему о нем рассказали. - Кто ему мог о нем рассказать? Амариль после недолгого раздумья ответил: - Никто. - Ну хорошо, вот ты только что сказал о трудностях, что называется, внутриполитического характера, связанных с вероятностью получения Эларом третьего Главного Радианта. Наверное, в столь многочисленном коллективе, как ваш Проект, где трудятся сотни сотрудников, время от времени возникают какие-то мелкие стычки, ссоры. - О да. Бедняга Гэри мне все время об этом твердит. Улаживать все это приходится ему, и я представляю, как это ему надоело. - Скажи, эти ссоры достаточно серьезны, для того чтобы мешать работе над Проектом? - Да нет, не так уж серьезны. - Скажи, есть сотрудники, которые скандалят больше других? То есть я хочу спросить, можно ли, к примеру, избавиться от девяноста процентов этих внутренних трений ценой увольнения пяти-шести процентов персонала? - Неплохая идея, - кивнул Амариль, - но только я не знаю, от кого нужно избавиться. Я ведь в нашу "внутреннюю политику" фактически не вмешиваюсь. Избежать всех этих мелочей невозможно, вот я и стараюсь попросту держаться подальше от всяких дрязг. - Странно... - покачала головой Дорс. - Получается, что ты, таким образом, отрицаешь надежность психоистории. - Как это? - Но как же можно утверждать, что вы добрались до стадии, когда можно предсказывать будущее и управлять им, если вы не можете справиться с такими досадными мелочами внутри самого проекта, от которого это будущее напрямую зависит? Амариль хихикнул. Это было совсем не похоже на него, ведь с юмором у него, как правило, было туговато, и он почти никогда не смеялся. - Извини, Дорс. Видишь ли, ты зацепила проблему, которую мы разрешили. Мы об этом тоже думали. Сам Гэри разработал уравнения, описывающие вот эти самые межличностные трения, а в прошлом году я их довел до ума. Я обнаружил, что существуют способы видоизменения этих уравнений таким образом, чтобы свести трения к минимуму. Но в каждом конкретном случае выходит так, что за счет нивелирования трения в одном месте оно неизбежно усиливается в другом. Совершенно ликвидировать подобные неурядицы невозможно в условиях работы и общения людей в замкнутом коллективе - кто-то уходит, кто-то приходит - ну, вроде того как притираются новые детали, пока не встанут на место. Мне с помощью ахаотичных уравнений Элара удалось доказать, что тут ничего поделать нельзя, какие бы усилия ни предпринимались. Гэри называет это "законом консервации личных проблем". В итоге возникло такое мнение, что у социальной динамики существуют такие же законы консервации или, лучше сказать, торможения, как в физике, и на самом деле именно эти законы могут стать для нас наилучшим руководством для решения самых затруднительных проблем психоистории. - Впечатляюще, - усмехнулась Дорс, - но какой толк из всего этого, если в конце концов окажется, что абсолютно ничего изменить нельзя, что все плохое накапливается и что для того, чтобы уберечь Империю от разрушения, нужно разрушить еще что-нибудь? - Некоторые именно так и думают, но я - нет. - Хорошо. Вернемся к реальности. Скажи, есть что-нибудь такое во всех этих внутренних трениях, что угрожало бы Гэри. Физически угрожало, я имею в виду. - Угрожало Гэри? Нет, конечно же, нет. Как тебе такое в голову пришло? - Может быть, есть кто-то, кто хотел бы занять его место - какой-нибудь сверхамбициозный, агрессивный человек, жаждущий пожать все лавры? Может быть, кто-то думает, что Селдон засиделся на должности руководителя Проекта? - Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь сказал подобное о Гэри. Похоже, Дорс не удовлетворил его ответ. - Нечего ждать, что кто-нибудь скажет такое вслух, это понятно. Ну, спасибо тебе, Юго, ты мне все-таки помог. Извини, что оторвала тебя на столько времени от работы. Амариль долго смотрел ей вслед. Он немного встревожился, но окунувшись в работу, быстро позабыл о разговоре с Дорс. 20 Одной из причин время от времени отрываться от работы (а причин таких было крайне мало) были визиты к Рейчу, семейство которого обитало неподалеку от университетского кампуса. Когда Селдон шел туда, сердце его всякий раз наполнялось любовью к приемному сыну. Рейча нельзя было не любить - доброго, веселого, преданного, смышленого Рейча, обладающего удивительной способностью вселять любовь к себе в души людей, с которыми встречался. Это его обаяние поразило Селдона еще тогда, когда Рейчу было всего двенадцать - тогда он был биллиботтонским беспризорником, грязным бродяжкой, но ухитрился-таки тронуть сердца Гэри и Дорс. Не забыл Селдон и о том, каким искренним чувством к Рейчу прониклась когда-то Рэчел, тогдашняя мэр Сэтчема. Помнил он и то, как Рейч втерся в доверие к Джорануму, что в итоге привело Джоранума к гибели. Как его пасынок сумел завоевать сердце красавицы Манеллы. Гэри не мог дать себе отчет в том, как именно удается Рейчу быть таким обаятельным, но не вдаваясь в размышления, он попросту наслаждался всяким случаем, когда ему удавалось встретиться с сыном. - Все хорошо? - по обыкновению поинтересовался Селдон, войдя в дом Рейча. Рейч отложил в сторону голографические материалы, с которыми работал, и улыбнулся. - Все хорошо, па. - Что-то не слышно Ванды. - Ясное дело. Они с Манеллой отправились за покупками. Селдон уселся в кресло и с веселой усмешкой посмотрел на рабочий беспорядок на столе Рейна. - Ну, как поживает книга? - Она-то замечательно. Я похуже, - вздохнул Рейч. - Но когда я ее закончу, это будет прямо сенсация. Представь себе, про Даль до сих пор еще никто не писал книг, вот дела! - Селдон давно заметил - стоило Рейчу заговорить о родине, как он тут же сбивался на далийский жаргон. - Ну а ты как, па? - спросил Рейч. - Небось рад до смерти, что праздники закончились? - Не то слово. Я их с трудом пережил. - Да? По тебе заметно не было. - Ну, я старался... Не хотелось другим настроение портить. - Ну а как тебе мамино вторжение на дворцовую территорию? Сейчас все только про это и болтают. - Рейч, конечно, я не в восторге, мягко выражаясь. Твоя мама - замечательный, удивительный человек, но с ней порой очень трудно. Похоже, она нарушила мои планы. - Что за планы, па? Селдон откинулся на спинку кресла. Ему было приятно разговаривать с Рейчем - всегда приятно поговорить с человеком, который тебя понимает и которому полностью доверяешь, но особенно Селдона в разговорах с Рейчем привлекало то, что тот ничего не смыслил в психоистории. Поговорив с сыном, он порой думал о его словах, прикидывал так и этак, и в итоге мысли эти приобретали такую форму, как если бы пришли в голову самому Селдону. - Мы экранированы? - негромко спросил он. - Всегда, - ответил Рейч. - Отлично. Я сделал то, что намеревался сделать - натолкнул генерала Теннара на кое-какие любопытные мысли. - Какие же? - Ну, я кое-что рассказал ему о системе налогообложения и особо подчеркнул тот факт, что попытки равномерного сбора налогов с населения неизбежно приводят к тому, что система становится избыточно сложной, непродуктивной и дорогостоящей. Отсюда вполне естественно следует вывод о том, что система налогообложения должна быть упрощена. - Да, пожалуй, это имеет смысл. - До определенной степени - да, но очень может быть, что после нашей беседы генерал Теннар может переборщить и скатиться к избыточному упрощению. Видишь ли, налогообложение при обеих крайностях порочно. Стоит чересчур усложнить систему - люди перестанут ее понимать и будут отказываться платить налоги. Стоит ее наоборот, упростить - люди сочтут такую систему несправедливой и будут протестовать. Самый простой налог - подушный, при котором все платят поровну, но нельзя с бедного и богатого брать поровну, это очевидно. - А ты это генералу объяснил? - Не получилось. - И ты думаешь, что генерал введет подушный налог? - Думаю, он склонится к этому. Если у него возникнут подобные намерения, информация непременно просочится, и этого одного будет достаточно, чтобы народ разбушевался и правительство почувствовало себя не слишком уютно. - Значит, ты намеренно подкинул ему эту информацию, па? - Естественно. Рейч покачал головой. - Не понимаю я тебя, на. В личной жизни ты человек мягкий, добрый - самый обычный. И вдруг затеваешь дело, из-за которого могут начаться волнения, восстания - ведь их будут подавлять, и кто-то может даже погибнуть. Это не безболезненно, папа. Ты об этом подумал? Селдон тяжело вздохнул. - Да я ни о чем другом, кроме этого, не думаю, Рейч. Когда я только начинал работать над психоисторией, все это дело представлялось мне чисто научной работой. Казалось, из этого ничего не выйдет, а если и выйдет, все равно результаты нельзя будет применить на практике. Но проходят годы, десятилетия, и мы узнаем все больше и больше, и возникает непреодолимое желание все-таки попробовать, что дадут полученные результаты. - Ради чего? Ради того, чтобы погибали люди? - Нет, ради того, чтобы погибало меньше людей, чем могло бы погибнуть. Если проведенный нами психоисторический анализ верен, то хунта больше нескольких лет не продержится, и есть несколько способов ускорить ее уход со сцены. Все не бескровные, все не безобидные. Но этот способ - уловка с налогами - должен пройти наиболее спокойно, чем какой-либо другой, повторяю - в том случае, если результаты анализа верны. - А если нет, тогда что? - Тогда может случиться неизвестно что. Но должна же когда-то психоистория достичь такой стадии, когда ее выводы можно было бы применить на практике, а мы такой возможности ждали многие годы - такой возможности, когда мы могли бы с высокой степенью вероятности прогнозировать последствия событий, и эти последствия были бы наименее отрицательны в сравнении с другими вариантами. В каком-то смысле игра с налогами - первый настоящий психоисторический эксперимент. - Что-то уж очень просто получается, как тебя послушаешь. - Это иллюзия. Ты просто не представляешь, как сложна психоистория. Нет, все непросто. Время от времени к подушному налогу так или иначе прибегали на протяжении истории. И народ никогда не воспринимал его введение как большую радость, и всегда были выступления против такой системы налогообложения, однако протест никогда, практически никогда не приводил к низвержению правительства в резкой форме. В конце концов правительство может обладать слишком сильной властью, а форма протеста может быть достаточно спокойной и планомерной, и в итоге народ может добиться того, что правительство пойдет на уступки и отменит налог. Если бы подушный налог был смертельно опасен, уверяю тебя, ни одно правительство никогда бы не подумало вводить его. Именно из-за того, что он почти безболезнен, к нему и прибегали время от времени. Однако ситуация на Тренторе не совсем типичная. Психоисторический анализ прослеживает значительную нестабильность общественно-политической обстановки, и поэтому введение подушного налога должно вызвать исключительно сильный протест, подавление которого должно оказаться исключительно вялым. Рейч покачал головой. - Надеюсь, что все получится, папа, но не кажется ли тебе, что генерал возьмет и объявит во всеуслышание, что он действовал согласно указаниям психоистории, и, погружаясь на дно, утянет и тебя с собой? - Я почти уверен, что наша беседа с ним записывалась, но если ее содержанию суждено увидеть свет, то станет ясно, что я уговаривал его повременить, выждать, покуда я не доведу анализ существующего положения вещей до конца, покуда не представлю ему отчет - а он отказался ждать. - А мама что обо всем этом думает? - Я с ней об этом не говорил, - ответил Селдон. - У нее теперь другие дела - очередная охота на ведьм. - Правда? - Угу. Пытается выявить глубокое подполье в рядах сотрудников Проекта, деятельность которого направлена против меня, ты только представь себе! Наверное, ей кажется, что среди моих сотрудников есть немало людей, которые только и мечтают от меня избавиться. Честно говоря, - вздохнул Селдон, - один из этих людей - я сам. Мне бы очень хотелось сбросить с себя груз ответственности за Проект и всю психоисторию, и переложить его на плечи других. - По-моему, маме не дает покоя сон Ванды. Ты же знаешь, как она заботится о твоей безопасности. Клянусь, даже сон о твоей смерти мог заставить ее броситься на поиски заговора против тебя. - Искренне надеюсь, что никакого заговора нет и быть не может. Отец и сын весело расхохотались. 21 В электрофизической лаборатории почему-то было заметно холоднее, чем в других помещениях. Ожидая, когда освободится сотрудница - единственная, кто работал в лаборатории. Дорс сидела и разглядывала ее. Стройная, с тонкими чертами лица. Красивой ее назвать было нельзя - лицо очень портили узкие губы и тяжеловатый подбородок, но в карих глазах светился ум. На табличке на письменном столе горели буквы "СИНДА МОНЕЙ". Наконец она обернулась к Дорс и сказала: - Прошу простить, доктор Венабили, но есть кое-какие процессы, которые нельзя прерывать даже ради жены директора. - Я бы очень расстроилась, если бы вы бросили работу ради меня. Мне о вас говорили много хорошего. - Это всегда приятно. Кто же меня хвалил? - Точно не вспомню, - ответила Дорс. - Насколько я понимаю, вы одна из самых выдающихся ученых-нематематиков, занятых в работе над Проектом. Синда Моней усмехнулась. - Знаете, математики у нас числятся аристократами. Что касается меня, то я бы предпочла, чтобы меня считали выдающимся участником работы над Проектом, таким же, как все остальные. Какая разница - математик я или нет? - Я с вами согласна. Скажите, вы давно работаете здесь? - Два с половиной года. До этого я закончила аспирантуру по радиационной физике в Стрилинге и параллельно проходила практику здесь. - Видимо, вы успешно работаете в Проекте? - Меня дважды повышали в должности, доктор Венабили. - Скажите, были у вас какие-нибудь трудности - строго между нами, доктор Моней? - Работа сложная, но вы, вероятно, имеете в виду личные сложности. На это я вам могу ответить одно: нет. По крайней мере, если они и были, то это вполне естественно, как я думаю, в таком большом коллективе. - Что это означает? - Мелкие стычки, ссоры. Мы же все живые люди. - Но ничего серьезного? Моней покачала головой. - Нет, ничего серьезного. - Насколько мне известно, доктор Моней, - сказала Дорс, - именно вы разработали устройство, исключительно важное для работы с Главным Радиантом, с помощью которого этот прибор выдает гораздо больше информации. Моней радостно улыбнулась. - Так вы знаете об этом? Да, это электрофокусировщик. После того как он был разработан, профессор Селдон выделил мне эту небольшую лабораторию и назначил меня ответственной над работой в этой области. - Я удивлена, что такой значительный успех не дал вам возможности выдвинуться в ряды элиты Проекта. - Ну что вы... - смущенно проговорила Моней. - Это было бы несправедливо. На самом деле моя работа носила чисто технический характер, инженерный. Да, конечно, она была чрезвычайно тонкой, но тем не менее именно инженерной. - А кто работал с вами? - Разве вы не знаете? Тамвиль Элар. Он высказал идею, а я разработала и осуществила сборку устройства. - Означает ли это, что слава изобретения досталась ему? - Нет-нет. Вы не должны так думать. Доктор Элар вовсе не такой человек. Он честно разделил со мной права на изобретение. На самом деле, он хотел, чтобы устройство носило наши имена - оба наших имени, но ему это не удалось. - Почему? - Таковы указания профессора Селдона. Все устройства, все формулы - должны носить исключительно функциональные названия, а не имена их создателей, чтобы не было никаких обид. И поэтому разработанное нами устройство называется просто электрофокусировщиком. Правда, когда мы работаем вместе с доктором Селдоном, он называет его нашими именами, и это звучит замечательно, доктор Венабили, честно говоря. Может быть, когда-нибудь все наши изобретения получат наши имена. Я очень на это надеюсь. - Я тоже, - вежливо кивнула Дорс. - Судя по тому, как вы говорите об Эларе, получается, что он очень милый человек. - Да. Да, это так, - кивнула Моней. - С ним очень приятно работать. Как раз сейчас я разрабатываю новый вариант устройства - более мощный. Точно определить, для чего он предназначен, я не могу. А доктор Элар руководит моей работой. - Есть успехи? - О, да. Я уже передала доктору Элару прототип устройства, который он собирается опробовать. Если получится, мы продолжим работу. - Звучит неплохо, - сказала Дорс. - Скажите, доктор Моней, как вы думаете, что произойдет, если профессор Селдон решит уйти с поста руководителя Проекта? Если он уйдет в отставку? Моней не смогла скрыть удивления. - Разве профессор собирается в отставку? - Нет, насколько я знаю. Я просто высказываю предположение. Допустим, он уйдет в отставку. Как вы думаете, кто бы мог стать его естественным преемником? Судя по тому, что вы мне рассказали, у меня создалось такое ощущение, что вы видите кандидатом на этот пост доктора Элара. Моней растерялась, но, собравшись с мыслями, ответила: - Да, пожалуй, это так. Из новых сотрудников вряд ли найдется более талантливый человек, и, я думаю, он мог бы лучше других возглавить работу над Проектом. Но все-таки он слишком молод. А в Проекте много ветеранов - вы понимаете меня, надеюсь, которые не захотят работать под началом, так сказать, молодого выскочки. - Вы имеете в виду кого-нибудь конкретно из этих самых ветеранов? Говорите откровенно, разговор у нас чисто конфиденциальный. - Их не так много, но... доктор Амариль - он же, так сказать, законный наследник. - Да, я понимаю, что вы имеете в виду, - кивнула Дорс. - Ну что ж, спасибо за помощь. Не стану больше отрывать вас от работы. Дорс ушла, думая об электрофокусировщике и Юго Амариле. 22 - А, это снова ты, Дорс, - обернувшись, кивнул Юго Амариль. - Прости, Юго. Опять я тебе надоедаю - уже второй раз на этой неделе. Обычно к тебе редко кто заходит, верно? - Да, я не большой любитель болтать с кем-либо во время работы. Отрываешься, теряешь мысль... Я не о тебе, Дорс, прости, пожалуйста. Ты и Гэри - это другое дело. Не бывает дня, чтобы я забыл о том, что вы сделали для меня. - Не надо, Юго, - умоляюще замахала руками Дорс. - Ты столько сделал для Гэри, что уже давно оплатил долг. С лихвой оплатил. Скажи мне честно, как движется работа над Проектом? Гэри молчит, мне, по крайней мере, ничего не говорит. Амариль закинул руки за голову. Лицо его просияло. Казалось, вопрос Дорс вздохнул в него жизненные силы. - Ладно, расскажу. Все хорошо. Просто замечательно. Трудно, правда, рассказывать, не прибегая к математике, но за последние два года мы добились потрясающих успехов - гораздо более значительных, чем за все предыдущие годы. Словно мы блуждали вокруг да около и наконец выбрались на верную дорогу. - Я слыхала, будто вам очень помогли новые уравнения, выведенные доктором Эларом. - Ахаотичные уравнения? Да. Невероятно помогли. - А также электрофокусировщик. Я недавно разговаривала с женщиной, которая его придумала. - С Синдой Моней? - Да. - Она большая умница. Нам с ней здорово повезло. - Скажи, Юго, ты почти все время работаешь с Главным Радиантом, верно? - Да, я практически постоянно работаю с ним. - И в работе с ним пользуешься электрофокусировщиком? - Конечно. - Юго, а ты не подумывал взять отпуск? Амариль взглянул на Дорс, подслеповато моргая. - Отпуск? Зачем мне отпуск? - Я спросила, потому что ты выглядишь очень усталым. - Ну бывает время от времени... Но я не хотел бы бросать работу. - А ты не чувствуешь себя в последнее время более усталым, чем обычно? - Пожалуй. Но годы идут, я ведь уже не мальчик, Дорс. - Тебе всего сорок девять, Юго. - Все равно это больше, чем раньше, верно? - Ну ладно. Скажи мне, Юго, - я спрашиваю, чтобы сменить тему - а как сейчас трудится Гэри? Ты так долго работаешь с ним рука об руку, что вряд ли отыщется другой, кто знает его лучше тебя. Даже я. По крайней мере в том, что касается работы. - Он работает как одержимый, Дорс. Я не замечаю в нем никаких перемен. Возраст как бы и не сказывается. До сих пор в Проекте нет ему равных по уму и проницательности. - Приятно слышать. Только боюсь, сам он о себе не такого высокого мнения. Он плохо мирится со своим возрастом. Еле-еле заставили его согласиться на празднование юбилея. Ты, кстати, был на празднике? Что-то я тебя не видела. - Побыл недолго. Но ты же знаешь, я на вечеринках себя не слишком уютно чувствую. - Как ты думаешь. Гэри устал? Я не о его умственных способностях спрашиваю, только о физическом состоянии. Скажи честно, может быть, ему уже не под силу такая тяжкая ответственность? Амариль удивился не на шутку. - Я и не думал об этом. Просто не могу себе представить, что Гэри устал. - Он живой человек, Юго, и способен устать. Я так понимаю, что время от времени у него возникает желание все бросить и передать руководство Проектом кому-нибудь помоложе. Амариль откинулся на спинку стула и положил на стол джойстик, который вертел в руке все время, пока разговаривал с Дорс. - Что?! Это глупо! Это невероятно! - Ты так уверен? - Абсолютно! Он бы не задумал такого, не поговорив для начала со мной. А со мной он не говорил. - Юго, подумай. Подумай спокойно. Гэри действительно устал. Он старается не показывать этого, но это так. Что, если он решит уйти в отставку? Что станет с Проектом? Что будет с психоисторией? - Ты шутишь, Дорс? - прищурившись, спросил Амариль. - Нет. Просто стараюсь заглянуть в будущее. - Безусловно, если Гэри уйдет в отставку, его пост займу я. Ведь мы вдвоем работали над Проектом много лет, задолго до того, как к работе присоединились другие. Он и я. Только мы. Никто, кроме меня, лучше не понимает, что такое Проект - после Гэри, разумеется. Похоже, ты удивлена, Дорс? Разве я не прав? - Нет, ни я, ни кто-либо другой не подумает оспаривать того факта, что ты - самый законный преемник на посту руководителя Проекта, но сам-то хочешь этого? Ты можешь все знать о психоистории, но разве тебе хочется окунуться с головой в то, о чем мы говорили в прошлый раз - во все эти дрязги, трения, сложности - ведь тогда ты будешь вынужден отказаться в значительной мере от собственной работы. Ведь Гэри, в основном, устал из-за того, что ему приходится всех и вся держать в узде. Справишься ли с такой работой? - Да, справлюсь, но говорить об этом не желаю. Послушай, Дорс, ты зачем пришла? Чтобы намекнуть, что Гэри хочет меня уволить?. - Что ты! - возмутилась Дорс. - Как ты мог подумать такое о Гэри? Разве он когда-нибудь предавал друзей? - Ну ладно. Давай не будем об этом. Послушай, Дорс, ты меня извини, конечно, но у меня уйма работы. Амариль резко отвернулся и склонился над столом. - Да-да, я не буду тебе мешать. Дорс ушла недовольная. 23 - Входи, ма, - сказал Рейч, улыбаясь. - Плацдарм пуст. Я услал Ванду и Манеллу погулять. Дорс вошла, по привычке огляделась и села на первый попавшийся стул. - Спасибо, сынок. Некоторое время она сидела молча. Казалось, Империя всем своим колоссальным весом легла на ее плечи. Рейч подождал немного и сказал: - Мне до сих пор не удалось спросить тебя о твоем отважном вторжении на дворцовую территорию. Не у каждого есть матушка, способная на такой подвиг. - Об этом мы не будем говорить, Рейч. - Ну хорошо, тогда скажи... по тебе никогда не скажешь, как ты себя чувствуешь, но сейчас такое впечатление, что ты вроде бы не в себе. Что случилось? - Я действительно, как ты говоришь, не в себе. Настроение паршивое, поскольку я думаю об очень важных вещах, а с папой говорить о них невозможно. Он замечательный человек, но ладить с ним ужасно трудно. Его никакими силами невозможно вывести из равновесия. Начну говорить, что я волнуюсь за него - он отмахнется и скажет, - что это все из-за того, что я без всяких оснований боюсь за его жизнь и стараюсь оберегать его. - Ма, но это правда - ты действительно чаще всего боишься за папу безосновательно. Если у тебя на уме что-нибудь страшное, то скорее всего ты ошибаешься. - Спасибо, утешил. Ты говоришь в точности как он, а я не могу найти себе места. Просто не знаю, что делать. - Ну, тогда тебе надо выговориться, ма. Расскажи мне все. С самого начала. - Все началось со сна Ванды. - Ах, со сна Ванды? Ма, лучше не продолжай. Папа, будь он на моем месте, не дал бы тебе дальше говорить. Нет, ты говори, конечно. Малышке приснился сон, и ты сделала из мухи слона. Это глупо. - Я думаю, что это был не сон, Рейч. Я думаю то, что она приняла за сон, было на самом деле явью, и в этой яви двое мужчин разговаривали о смерти ее деда. - Это всего-навсего твоя догадка. Как можно доказать, что это правда? - А ты все-таки представь, что это правда. Единственное слово, которое она запомнила, кроме слова "смерть", это слово - "финики". При чем тут могут быть финики? Скорее всего, она слышала какое-то другое слово, оно ей было незнакомо, но по звучанию похоже на слово "финики". Что это могло быть за слово? - Ну, это уж я не знаю, - пожал плечами Рейч. Дорс не оставила без внимания его реакцию. - Ты, конечно, считаешь, что это плод моего болезненного воображения. И все же, если это окажется правдой, это может означать, что против Гэри существует заговор - прямо здесь, среди сотрудников Проекта. - Заговор среди сотрудников Проекта?! Для меня это столь же невероятно, как поиск логики в детском сне. - Однако во всяком большом коллективе существуют свои обиды, зависть, ссоры. - Конечно, конечно. Мы говорим друг другу обидные слова, хмуримся, злорадствуем - все что угодно, но все это не имеет никакого отношения к желанию убить папу. - Тут все дело в степени желания. И очень может быть, что различие крошечное, но его окажется вполне достаточно. - Ни за что не заставишь папу поверить в это. И меня, кстати, тоже. Значит, - сказал Рейч, расхаживая по комнате, - именно этим ты занималась в последние дни - пыталась выявить наличие так называемого заговора, да? Дорс кивнула. - Ничего не вышло? Дорс опять кивнула. - А тебе не показалось, что у тебя ничего не вышло именно потому, что никакого заговора нет и в помине? Дорс покачала головой. - У меня _п_о_к_а_ ничего не вышло, однако убежденность в том, что заговор существует, осталась. Я это интуитивно чувствую. Рейч рассмеялся. - Это как-то банально. От тебя даже странно такое слышать, ма. - Видишь ли, есть слово, похожее на слово "финики". Это слово "физики". - При чем тут могут быть "физики"? - В Проекте работают сотрудники разного профиля. В том числе и физики. - Ну и? - Допустим, - упрямо тряхнула головой Дорс, - это означает, что убить Гэри хотят с помощью одного или нескольких физиков, сотрудников Проекта. Ванда слова "физики" не знает, так почему бы ей вместо этого не послышались "финики", если учесть, что она их просто обожает? - Ты хочешь сказать мне, что в личном кабинете отца находились люди... кстати, сколько их там было? - Ванда, вспоминая свой сон, говорит, что их было двое. У меня такое чувство, что одним из двоих был не кто иной, как полковник Хендер Линн, большая шишка в хунте, что ему был продемонстрирован в действии Главный Радиант, и он с кем-то вел разговор об уничтожении Гэри. - Мама, ты меня прости, но это звучит все более и более дико. Полковник Линн и кто-то еще разговаривали о том, чтобы убить отца в его собственном кабинете, и при этом не заметили, что в кресле - маленькая девочка, которая может услышать их разговор? Так у тебя получается? - Вроде того. - В таком случае, раз речь шла о физиках, следовательно, второй человек, скорее всего - математик. - Да, мне так кажется. - А мне кажется, что это совершенно невероятно. Даже если бы это было так, о каком математике может идти речь? Их пятьдесят человек в Проекте. - Я не со всеми беседовала. Но с некоторыми поговорила, и кое с кем из физиков, кстати, но пока ни до чего не докопалась. Но ты же понимаешь, я не могу задавать слишком конкретных вопросов. - Короче говоря, никто из тех, с кем ты говорила, не вызвал у тебя ощущения существования заговора. - Нет. - Неудивительно. Этого не произошло, потому что... - Я знаю, что ты скажешь, Рейч. Неужели ты думаешь, что люди возьмут и в приятной беседе раскроют все карты? Я же не пытаюсь силой вытягивать показания у кого бы то ни было. Ты представляешь, что скажет отец, если я обижу кого-нибудь из его драгоценных математиков? - И вдруг, совершенно другим голосом. Дорс спросила: - Рейч, ты в последнее время говорил с Юго Амарилем? - В последнее - нет. Ты же знаешь, он не большой любитель разговоры разговаривать. Если у него отнять психоисторию, только кожа и останется. Дорс печально усмехнулась, представив себе созданный Рейчем образ Юго. - А я говорила с ним на днях. Знаешь, он показался мне каким-то отрешенным. Даже не то чтобы усталым. Нет, такое впечатление, что он ничего вокруг себя не замечает. - Да. Это Юго во всей красе. - А тебе не кажется, что в последнее время это состояние у него прогрессирует? Немного подумав, Рейч ответил. - Очень может быть. Он тоже стареет, как все мы, кроме тебя, ма, конечно. - А тебе не кажется, что он стал вести себя несколько необычно - стал неуравновешенным, что ли? - Кто? Юго? С чего бы это ему становиться неуравновешенным? Дай ему только спокойно заниматься психоисторией, и он будет с ней возиться до конца своих дней. - А мне так не кажется. Есть нечто, что его очень интересует - очень сильно. Вопрос о преемственности. - Какой преемственности? - Я намекнула, что в один прекрасный день у отца может возникнуть желание уйти в отставку, и оказалось, что у Юго нет никаких сомнений, что его преемником станет он. - Ничего удивительного. Думаю, все согласны с тем, что Юго - законный наследник на этом посту. И отец наверняка думает так же. - Все так, но у Юго явно пунктик на этот счет. Представляешь, он решил, что я явилась для того, чтобы намекнуть, будто Гэри хочет назначить после себя на пост руководителя не Юго, а кого-то другого. Ты можешь себе представить, чтобы кто-то такое подумал о Гэри? - Да, это удивительно... - пробормотал Рейч и пристально посмотрел на мать. - Мама, ты собираешься сказать, что ниточки заговора, о котором ты говоришь, тянутся к Юго? Что он хочет избавиться от папы и занять его место? - Разве это абсолютно невозможно? - Да, мама, невозможно. Если с Юго что-то не так, то это всего-навсего переутомление, и ничего больше. Поглядеть на эти бесконечные уравнения с утра до ночи - да кто хочешь с ума сойдет! - Ты прав, - резко поднявшись со стула, кивнула Дорс. Рейч вздрогнул. - Ты о чем? - О том, что ты только что сказал. Ты подсказал мне совершенно новую мысль. Потрясающе важную. Дорс ушла уверенным шагом. 24 Дорс с укором сказала Гэри: - Целых четыре дня ты провел в Галактической Библиотеке. Удрал, и мне - ни слова. Опять ухитрился уехать без меня. Муж и жена смотрели на голографические изображения друг друга. Гэри только что вернулся из Галактической Библиотеки, расположенной в Имперском Секторе. Позвонил Дорс из своего кабинета, чтобы известить ее о том, что он уже в Стрилинге. "Даже когда она злится, - подумал Селдон, - она все равно красавица". И ему ужасно захотелось, чтобы жена оказалась рядом - настоящая, живая, и он мог погладить ее по щеке. - Дорс, - откашлявшись, произнес Селдон, стараясь говорить как можно строже. - Я ездил туда не один. Со мной было несколько сотрудников, а Галактическая Библиотека для ученых - место совершенно безопасное, даже в наши неспокойные времена. Думаю, со временем мне придется бывать там все чаще и чаще. - И ты собираешься и впредь удирать туда, не предупредив меня? - Дорс, я не могу так жить - все время думая о смерти, как ты. Кроме того, я не хочу, чтобы ты водила меня за ручку - библиотекари этого не поймут, им будет просто смешно. Библиотекари - это не хунта. Я нуждаюсь в них, и мне не хотелось бы, чтобы они нервничали. Но я думаю, что я... то есть мы... могли бы снять квартиру поблизости от библиотеки. Дорс нахмурилась, покачала головой и сменила тему разговора. - Знаешь, я за последние дни пару раз поговорила с Юго. - Замечательно. Я рад. Его обязательно надо тормошить время от времени, а то он совсем закопался в науке. - Верно, и с ним не все в порядке. Он совершенно не похож на того Юго, который был рядом с нами все эти годы. Вялый, отрешенный, и вот что странно - его искренне, страстно волнует единственный вопрос, то есть, насколько я успела понять, его непоколебимая решимость занять твой пост, после того как ты уйдешь в отставку. - Но это совершенно естественно, и все будет именно так, если он переживет меня. - А ты думаешь, он тебя не переживет? - Он, правда, на одиннадцать лет моложе меня, но в жизни всякое бывает. Никто не застрахован от случайностей. - На самом деле, ты хочешь мне сказать, что и сам видишь, что Юго в неважнецком состоянии. Он и выглядит и ведет себя так, словно старше тебя, и признаки эти появились сравнительно недавно. Он, случаем, не болен? - Физически? Не думаю. Он, как и все сотрудники, проходит регулярные медицинские осмотры. Хотя я с тобой согласен, вид у него истощенный. Я пытался убедить его взять отпуск на пару месяцев - да хоть на целый год, если пожелает. Предлагал ему уехать куда-нибудь с Трентора, чтобы он совершенно отвлекся от работы над Проектом. Не было бы никаких проблем оплатить ему отдых на Геторине - прекрасный курорт и не слишком далеко. Дорс нетерпеливо покачала головой. - Не сомневаюсь, он отказался. Я ведь тоже предложила ему уйти в отпуск, а он на меня так посмотрел, словно и слова такого не знает. Наотрез отказался. - Так что же нам с ним делать? - спросил Селдон. - Давай подумаем, - предложила Дорс. - Попытаемся понять, в чем дело. Юго работает над Проектом целых двадцать пять лет, и до сих пор с ним все было более или менее в порядке - никаких отклонений. И вдруг ни с того ни с сего именно в последнее время он страшно ослаб. Дело не в возрасте. Ему еще пятидесяти нет. - Ты чувствуешь, что здесь есть какая-то причина? - Да. Скажи, как долго ты и Юго пользуетесь этим вашим электрофокусировщиком в работе с Главным Радиантом? - Около двух лет - ну может, немного дольше. - Насколько я понимаю, электрофокусировщиком пользуются все, кто работает с Главным Радиантом? - Верно. - Значит, в основном, Юго и ты, так? - Так. - Но Юго пользуется им чаще тебя? - Да. Юго не отрывается от Главного Радианта и уравнений. Я, увы, вынужден тратить много времени на административные дела. - А какое действие оказывает электрофокусировщик на организм человека? Селдон удивился. - Насколько я знаю, никакого особенного действия он не оказывает. - В таком случае, Гэри, объясни мне кое-что. Электрофокусировщик используется в работе больше двух лет, и именно за это время ты стал сильнее уставать, стал ворчливым и раздражительным. Из-за чего? - Просто я старею, Дорс. - Чепуха. Кто тебе сказал, что шестьдесят лет - это старческий маразм? Ты пользуешься своим возрастом для того, чтобы брюзжать и защищаться, как некое оправдание, и я хочу, чтобы это прекратилось. А Юго, который намного моложе тебя, имеет дело с электрофокусировщиком чаще и в целом дольше. Чем ты, и в результате он еще более изможден, раздражителен и неуправляем. И потом - он совершенно по-детски относится к вопросу о наследовании твоего поста. Тебе не кажется, что тут есть над чем задуматься? - Конечно, есть над чем. Возраст и переутомление. - Нет, не возраст и не переутомление, а электрофокусировщик. Это он вас обоих так измотал. Немного помолчав, Селдон задумчиво проговорил: - Доказать, что это не так, Дорс, я не могу, но не понимаю, как это может выглядеть. Электрофокусировщик - устройство, продуцирующее необычное электронное поле, но это всего-навсего поле, действию которого люди подвергаются постоянно. Оно не может нанести человеку никакого вреда... Но как бы то ни было, мы не можем отказаться от использования этого прибора. Без него совершенно невозможно продолжать работу над Проектом. - Хорошо, Гэри, а теперь я хочу попросить тебя кое о чем и прошу тебя помочь мне в этом. Не удаляйся из помещений Проекта никуда, не предупредив меня, и не делай ничего необычного, не поставив меня в известность. Понимаешь? - Дорс, как я могу согласиться на такое? Ты пытаешься натянуть на меня смирительную рубашку! - Это ненадолго. На несколько дней. Максимум - на неделю. - Но что может случиться за несколько дней и даже за неделю? - Положись на меня, - сказала Дорс. - Я все выясню. 25 Гэри Селдон на старомодный манер известил Юго Амариля о своем приходе - постучал в дверь. Юго оглянулся. - Гэри, как приятно тебя видеть! - Мне следовало бы заходить почаще. В старые добрые времена мы почти не разлучались с тобой. А теперь мне приходится заботиться о сотнях людей - тут, там, везде и повсюду, и это мешает нам видеться чаще. Новости слышал? - Какие новости? - Хунта собирается ввести подушный налог - и немалый, кстати говоря. Завтра об этом будет объявлено по тренторвидению. Для начала налог введут на Тренторе, а во Внешних Мирах пока подождут. Это меня несколько огорчает. Я-то надеялся, что налог будет введен одновременно по всей Империи, но очевидно, я все-таки слишком старательно призывал генерала к осторожности. - Хватит и Трентора, - сказал Амариль. - Внешние Миры прекрасно поймут, что не сегодня-завтра дело дойдет и до них. - Теперь остается только ждать и смотреть, что случится. - Начнется дикий крик, как только будет передано официальное сообщение. Начнутся демонстрации - еще до того, как налог будет введен фактически. - Ты уверен? Амариль включил Главный Радиант и быстро нашел нужный участок. - Сам посуди, Гэри. Уж и не знаю, как это можно интерпретировать иначе, ведь этот прогноз сделан при наличии тех самых специфических условий, которые имеют место сейчас. Если этого не произойдет, значит, вся наша работа над психоисторией - мартышкин труд, а я отказываюсь в это верить. - Постараюсь набраться мужества, - улыбнулся Селдон. - Юго, скажи, как ты себя чувствуешь в последнее время? - Да нормально. Практически нормально. А ты-то сам как? До меня дошел слух, будто бы ты собрался на пенсию. Даже Дорс что-то в этом роде сказала. - Не обращай на Дорс внимания. Она сейчас говорит все, что угодно. Ей в голову втемяшилась какая-то ерунда - будто бы Проекту грозит какая-то опасность. - Какая опасность? - Лучше не спрашивать. Просто пунктик какой-то, и разговаривать с ней стало совершенно невозможно. - Видишь, как мне повезло, что я холостяк, - ухмыльнулся Амариль и спросил потише: - А если ты действительно соберешься в отставку, какие у тебя планы на будущее, Гэри? - Ты займешь мое место. Какие у меня еще могут быть планы! Амариль довольно улыбнулся. 26 Разговор Дорс Венабили с Тамвилем Эларом происходил в небольшом конференц-зале главного здания университета. Слушая Дорс, Элар все сильнее краснел. Наконец он не выдержал и взорвался: - Невероятно! Замолчав, он яростно потер подбородок, взял себя в руки и сказал: - Не хочу вас обидеть, доктор Венабили, но ваши предположения, по меньшей мере, странны, и вы не правы. Да как такое возможно здесь, в нашем коллективе? Нет, ваши подозрения лишены всякого основания. Если бы все, о чем вы говорите, имело место, я бы, несомненно, знал об этом. Уверяю вас, ничего этого нет. И не думайте об этом. - А я об этом думаю, - упрямо мотнула головой Дорс. - И у меня есть для этого все основания. - Уж и не знаю, как сказать, чтобы вы не обиделись, доктор Венабили, - хмыкнул Элар, - но если человек достаточно изобретателен и страстно желает что-либо доказать, он найдет все причины и основания в подтверждение своим предположениям - ну или, по крайней мере, все, что он таковыми посчитает. - Вы думаете, у меня паранойя? - Я думаю, что ваше беспокойство о маэстро, которое я с вами полностью разделяю, преувеличено, скажем так. Дорс помолчала, обдумывая слова Элара. - В том, что изобретательный человек может найти доказательства своей правоты, я с вами согласна. Например, я могу выдвинуть против вас обвинение. Элар выпучил глаза. - Против меня? Занятно! Очень хотелось бы услышать, что же это за обвинения такие! - Прекрасно. Услышите. Скажите, отметить юбилей Гэри - это была ваша идея, не так ли? - Я думал об этом, не отрицаю, но и другие тоже думали. При том, что маэстро в последнее время так сокрушался о своем почтенном возрасте, желание подбодрить его было вполне естественно. - Согласна, другие, может быть, тоже об этом думали: но вы сильнее остальных настаивали на праздновании юбилея и заразили этой идеей мою невестку. Она занялась подготовкой, а вы убедили ее в том, что празднование нужно сделать как можно более пышным. Так? - Вот уж не знаю, оказал ли я на нее такое сильное влияние, но пусть даже так, что в этом дурного? - В принципе, ничего, однако устраивая столь помпезное и длительное торжество, разве мы тем самым не намекнули подозрительным и небезопасным людям из хунты на то, что Гэри - слишком популярный человек, а стало быть - угроза для них? - Никто не поверит, что у меня на уме было что-либо подобное. - А я пока всего-навсего высказываю предположение, - усмехнулась Дорс. - Пойдем дальше. Планируя проведение торжества, вы распорядились освободить главные помещения Проекта... - На время. По совершенно очевидным причинам, - уточнил Элар. - ...и настояли, чтобы временно туда никто не заходил. Никто не работал в те дни - один только Юго Амариль. - Не думаю, чтобы маэстро был недоволен, что перед его юбилеем сотрудники немного передохнули. Безусловно, и вы на это не можете пожаловаться. - Я говорю о том, что в пустых кабинетах очень удобно вести секретные переговоры. Ведь кабинеты надежно экранированы. - А я и вел там переговоры - с вашей невесткой, торговцами, дизайнерами - да с кем только я не говорил. Это было совершенно необходимо, или вы так не считаете? - Что, если один из тех, с кем вы вели переговоры, был членом хунты? Элар так посмотрел на Дорс, словно она дала ему пощечину. - Это неправда, доктор Венабили. За кого вы меня принимаете? Дорс не дала ему прямого ответа. - Вы, - сказала она, - обратились к доктору Селдону с предложением заменить его во время предстоящей встречи с генералом Теннаром - вы очень старались убедить его в том, как это благоразумно с вашей стороны, и как рискованно для него. В результате доктор Селдон принялся отстаивать свое желание лично увидеться с генералом, что можно истолковать таким образом: именно этого вы и добивались. Элар издал короткий нервный смешок. - Ей-богу, при всем уважении, доктор Венабили, но все-таки это здорово смахивает на параноидальные дела. Дорс не отступала. - А затем, после вечеринки именно вы предложили не отпускать доктора Селдона одного, а отправиться с ним целой компанией и остановиться в отеле "На краю Купола", верно? - Да, и я помню, что вы сказали, какая это отличная мысль. - А не могло ли это быть задумано для того, чтобы раздразнить хунту, лишний раз продемонстрировав им популярность Гэри? Не могло ли это быть задумано для того, чтобы у меня возникло искушение прорваться на дворцовую территорию? - Что, я смог бы вас остановить? - сердито спросил Элар. - Это вы сами решили. Дорс не обратила на его слова никакого внимания и продолжала: - И, конечно же, вы надеялись, что мое вторжение на дворцовую территорию еще сильнее настроит хунту против Гэри. - Но зачем, доктор Венабили? Зачем мне все это нужно? - Можно предположить, что затем, чтобы избавиться от доктора Селдона и занять его место руководителя Проекта. - Да как вам такое в голову пришло? Не могу поверить, что вы говорите серьезно. Вы просто-напросто продолжаете заниматься тем, о чем сказали вначале, - показываете мне, чего может добиться изобретательный ум, при желании раздобыть так называемые доказательства. - Хорошо, поговорим о другом. Я сказала, что у вас была возможность использовать опустевшие помещения для личных переговоров и, может быть, вы беседовали там с одним из членов хунты. - Смешно слышать. - Однако вас подслушали. В кабинет вошла маленькая девочка, уселась в кресло так, что ее не было видно и подслушала ваш разговор. Элар нахмурился. - И что же она услышала? - Она рассказала, что двое мужчин разговаривали о смерти. Она всего лишь ребенок, и не запомнила разговора в точности, но два слова врезались ей в память - "смерть" и "финики". - Простите меня, но теперь вы перешли от фантазий к безумию. При чем тут "финики" и какое я к этому имею отношение? - Первой моей мыслью было принять ее рассказ буквально. Девочка, о которой я говорю, без ума от фиников, а их на праздничном столе было невероятное количество. Слава Богу, они оказались неотравленными. - Спасибо, утешили. - Потом я поняла, что на самом деле девочка слышала какое-то другое слово, но поскольку не поняла его, то оно для нее превратилось в любимые "финики". - И вы изобрели это самое слово? - фыркнул Элар. - Скорее всего, это было слово "физики". - Ну и что? - Получается, что покушение на жизнь Гэри должны были совершить физики - сотрудники Проекта. Дорс замолчала и нахмурилась. Рука ее непроизвольно легла на грудь. Элар заботливо поинтересовался: - Вам плохо, доктор Венабили? - Нет, - ответила Дорс и поежилась. Некоторое время она молчала. Элар прокашлялся. Придав лицу скучающее выражение, он сказал: - Ваши мысли, доктор Венабили, кажутся мне все более и более нелепыми и... простите, я не хочу вас обидеть, но я устал. Может быть, прекратим этот разговор? - Мы уже почти закончили, доктор Элар. Да, может быть, действительно "физики" - это ненамного умнее, чем "финики". Я это тоже поняла... Скажите, вы ведь принимали участие в разработке электрофокусировщика, верно? Он в некоторой степени ваше произведение? Элар приосанился и с нескрываемой гордостью ответил: - Да, именно мое. - Но не только ваше. Как я понимаю, заслуга конструирования прибора принадлежит Синде Моней? - Она инженер. Она всего-навсего действовала согласно моим указаниям. Чистой воды исполнитель. - Исполнитель, согласна. _Ф_и_з_и_к_. Электрофокусировщик - прибор, собранный _ф_и_з_и_к_о_м_. Подавив раздражение, Элар процедил сквозь зубы: - О Боже... Может быть, все-таки прекратим эту бесполезную беседу? А Дорс гнула свое, словно и не слышала Элара. - Сейчас вы отказываетесь признать заслугу Синды в создании этого прибора, но тем не менее ей лично вы в похвалах не отказывали - для того чтобы она работала с энтузиазмом, вероятно. Она сказала, что вы высоко оценили ее вклад в создание прибора, и она вам за это невероятно благодарна. Она сказала, что вы даже назвали прибор своим и ее именами, хотя это не его официальное название. - Конечно, нет. Это просто электрофокусировщик. - А еще она сказала, что она продолжает работу над модернизацией прибора - разработкой усилителей и так далее - и что вам уже передан для апробирования прототип улучшенной модели. - При чем здесь все это. - При том, что с тех пор как доктор Селдон и доктор Амариль работают с электрофокусировщиком, оба стали чувствовать себя намного хуже. Юго, который работает с прибором чаще и больше, больше и пострадал. - Но электрофокусировщик не может нанести человеку никакого вреда! Дорс прижала ладонь ко лбу и вздрогнула. - Теперь, - продолжала она, - у вас есть более мощный электрофокусировщик, который может нанести больше вреда, который может убивать быстро, а не медленно, как предыдущая модель. - Несусветная чушь! - Итак, этот самый прибор, детище физики и физика, может быть использован как орудие убийства, в применении которого никого не заподозрят - несчастный случай при пользовании новым устройством, недостаточно тщательно проверенным - вот и все. Вот вам и "финики", доктор Элар, - сказала Дорс и, поморщившись, судорожно схватилась за бок. - Вам нехорошо, доктор Венабили? - негромко спросил Элар. - Все в порядке. Так я права? - Послушайте, совершенно не имеет значения все, что вы мне тут наговорили. Мало ли что могло послышаться ребенку? Значит, все сводится к тому, что электрофокусировщик может стать орудием убийства? Пожалуйста, тащите меня в суд, собирайте экспертную комиссию, пусть проверят электрофокусировщик, пускай возьмут даже новую модель, копаются в ней и выясняют воздействие прибора на человеческий организм. Никакого вреда не обнаружат. - Не верю... - пробормотала Дорс, прижав обе руки ко лбу и закрыв глаза. У нее закружилась голова, и она слегка покачнулась. - Вам явно нехорошо, доктор Венабили, - сказал Элар. - А теперь моя очередь говорить. Позволите? Дорс открыла глаза, но не смогла вымолвить ни слова. - Приму ваше молчание как знак согласия, доктор. Что толку было бы для меня избавляться от доктора Селдона и доктора Амариля в мечте занять пост руководителя Проекта? Вы бы предотвратили любую попытку покушения - как вам кажется, именно этим вы сейчас и занимаетесь. В том невероятном случае, если бы мне это удалось, вы бы меня на куски разорвали. Вы очень необычная женщина - такая сильная, такая быстрая, и покуда живы вы, маэстро ничто не грозит. - Да! - сверкнула глазами Дорс. - Я так и сказал людям из хунты. Да, я с ними разговаривал. Почему бы им не спросить у меня насчет того, как обстоят дела с Проектом? Они очень интересуются психоисторией, и это закономерно. Они, правда, никак не могли поверить тому, что им рассказал о вас, - только тогда поверили, когда сами убедились во время вашего прорыва на дворцовую территорию. Это их убедило, уверяю вас, и они согласились с моим планом. - Ага! Вот мы и добрались до правды... - устало пробормотала Дорс. - Я сказал вам, что электрофокусировщик не может нанести вреда человеку. Так оно и есть. Амариль и ваш драгоценный Гэри просто-напросто с_т_а_р_е_ю_т_, хотя вам и противно с этим мириться. И что же? Они в порядке - они обычные _л_ю_д_и_. Электромагнитное поле не оказывает никакого ощутимого влияния на органические ткани. Но, безусловно, оно может отрицательно влиять на чувствительные к такому полю приборы, и если мы попробуем представить себе человека, состоящего из металла и электронных схем, то на такого человека электромагнитное поле, без сомнения, окажет отрицательное действие. О таких искусственных человеческих существах повествуют легенды. Микогенцы на основании этих легенд создали свою религию, и называют этих существ "роботами". Если представить себе, что роботы существуют, то они должны быть сильнее людей, обладать более быстрой реакцией, то есть обладать именно такими качествами, которыми блещете вы, доктор Венабили. И такого робота, на самом деле можно было бы повредить и даже полностью вывести из строя с помощью интенсивного варианта электрофокусировщика - как раз такого, какой у меня здесь и который работает на низкой частоте с тех самых пор, как мы начали разговор. Вот почему вы себя неважно чувствуете, доктор Венабили, и такое с вами происходит впервые за все время вашего существования, я уверен. Дорс ничего не сказала и откинулась на спинку стула. Элар самодовольно улыбнулся. - Несомненно, если вы будете выведены из строя и игры, никаких проблем с маэстро и Амарилем не будет. Без вас маэстро быстро угаснет, впадет в тоску и скоренько уйдет в отставку, а там и до могилы недалеко. Амариль - сущее дитя. Скорее всего, ни того ни другого убивать в прямом смысле не придется. Ну, доктор Венабили, каково вам чувствовать себя разоблаченной? Подумать только, сколько лет вам удавалось скрывать, кто вы на самом деле! Просто удивительно, как это до сих пор никто не догадался. Но в конце концов я блестящий математик - наблюдаю, думаю, делаю выводы. Но даже я не додумался бы до правды, если бы не ваша фанатическая преданность маэстро да те вспышки, когда в вас просыпалась поистине нечеловеческая сила - в тех случаях, когда _е_м_у_ грозила опасность. Давайте попрощаемся, доктор Венабили. Мне осталось только включить прибор на полную мощность. Вы были историком, а станете _и_с_т_о_р_и_е_й_. Но Дорс, собрав все силы, медленно поднялась со стула. - Защищаться я еще могу. Ты меня недооценил! - прошептала она, и с криком бросилась на Элара. Элар, выпучив глаза, вскрикнул и отскочил назад. Но Дорс уже настигла его и занесла руку для удара. Ребром ладони она стукнула Элара по шее. Раздался хруст позвонков, и Элар рухнул на пол замертво. Дорс с трудом выпрямилась и побрела к двери. Нужно было найти Гэри. Нужно было обязательно успеть все ему рассказать! 27 Гэри Селдон в страхе вскочил на ноги. Он никогда не видел Дорс в таком виде: с перекошенным лицом, сгорбленная, она шла, шатаясь, как пьяная. - Дорс! Что случилось? Что?! Гэри подбежал к жене, обнял ее за талию, и она безжизненно повисла у него на руках. Селдон поднял Дорс (весила она больше, чем обычная женщина ее комплекции, но Селдон был так взволнован, что не заметил этого) и положил ее на кушетку. - Что случилось, дорогая? Дорс рассказала все, тяжело, прерывисто дыша. Селдон слушал, гладя ее волосы. Верилось с трудом, и чувства смешались, но он пытался заставить себя верить. - Элар мертв, - прошептала Дорс. - Я все-таки убила человека... Впервые... Это еще хуже... - Ты сильно пострадала, Дорс? - Сильно... Элар включил свой прибор... успел включить... на полную мощность... прежде чем я настигла его. - Все можно поправить, починить. - Как? На Тренторе никто не знает, как это сделать. Мне нужен Дэниел... Дэниел. Демерзель. В глубине души Гэри всегда подозревал, что такое возможно. Его друг, робот, дал ему защитницу, тоже робота, для того чтобы психоистория и Основания, существующие пока только в мечтах, не погибли и, словно брошенные в почву семена, пустили в ней корни. Все бы ничего, но Гэри ухитрился влюбиться в свою защитницу - _р_о_б_о_т_а_. Теперь все обретало смысл. Теперь появились ответы на все вопросы, разрешились все сомнения. Но все это ровным счетом ничего не значило, не имело смысла. Смысл сейчас имело одно - Дорс. - Нет, - хрипло проговорил Селдон. - Это не должно случиться. - Должно... - пробормотала Дорс, широко раскрыла глаза и пристально посмотрела на Селдона. - Должно... Хотела спасти тебя, но не смогла... самого главного не смогла... кто же теперь будет защищать тебя? Селдон плохо видел лицо любимой. Что-то случилось с глазами. - Не волнуйся за меня, Дорс. Это тебя надо... Это ты... - Нет. Тебя, Гэри. Скажи Манелле... скажи ей, что я... простила ее. У нее получилось лучше... Объясни все Ванде. Ты и Рейч... берегите друг друга... - Нет, нет, нет, - как в бреду повторял Селдон, раскачиваясь из стороны в сторону. - Ты не сделаешь этого! Держись, Дорс. Пожалуйста, любимая, прошу тебя! Дорс вяло покачала головой и вымученно улыбнулась. - Прощай, Гэри, любовь моя. Никогда не забуду... всего, что ты сделал для меня. - Я ничего, ничего для тебя не сделал! - Ты... любил меня, и твоя любовь сделала меня... человеком. Глаза Дорс остались открытыми, но все было кончено. В это самое время дверь в кабинет Селдона распахнулась и вбежал запыхавшийся Амариль. - Гэри, начались демонстрации и восстания, гораздо скорее, чем мы ожи... Запнувшись на полуслове, он ошеломленно посмотрел на Селдона, перевел взгляд на безжизненное тело Дорс и прошептал: - Что случилось? Селдон посмотрел на него измученными, полубезумными глазами. - Восстания! Какое дело мне теперь до восстаний! Какое дело мне теперь до _в_с_е_г_о _н_а _с_в_е_т_е_! ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ВАНДА СЕЛДОН СЕЛДОН ВАНДА - ...На склоне лет самой большой привязанностью Селдона стала его внучка Ванда. Осиротев в юности, Ванда Селдон, став взрослой, посвятила свою жизнь психоистории и стала сотрудницей Проекта, заняв место Юго Амариля. Суть работы Ванды Селдон большей частью остается загадкой, поскольку работала она, в основном, в одиночку. Единственным, кто имел доступ к исследованиям, проводимым Вандой, были сам Гэри Селдон и молодой человек по имени Стеттин Пальвер, чей потомок, Прим Пальвер, четыреста лет спустя внесет неоценимый вклад в дело возрождения Трентора из руин после "Великого Опустошения" (300 г. а.э.)... Несмотря на то, что досконально оценить вклад Ванды Селдон в создание Основания крайне затруднительно, несомненно, он был необычайно велик... ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ 1 Гэри Селдон, слегка прихрамывая, вошел в Галактическую Библиотеку и направился туда, где выстроились ряды скиттеров - небольших самодвижущихся тележек. С помощью этих транспортных средств можно было быстрее перемещаться по длиннющим коридорам Библиотеки. Однако по пути внимание его привлекли к себе трое мужчин, устроившихся в галактографической кабине, и наблюдавших трехмерное изображение Галактики. Изображение медленно вращалось, имитируя перемещение звездных систем вокруг центра. Оттуда, где остановился Селдон, он видел, что отдаленная провинция Анакреон высвечена красными огоньками. Провинция была расположена на краю Галактики и занимала довольно обширное пространство, но звезд в ней было немного. Анакреон не блистал ни высоким уровнем жизни, ни какими-либо необычайными достижениями в области культуры. Пожалуй, интереснее всего было то, что он находился на громадном расстоянии от Трентора - десять тысяч парсеков. Селдон, повинуясь безотчетному интересу, уселся у ближайшего компьютера и настроил его на свободный поиск информации. Он интуитивно почувствовал, что столь пристальный интерес к Анакреону обязательно должен был носить политическую окраску - географические координаты этой провинции делали ее самым шатким миром из всех, которые пытался удержать в Империи нынешний правящий режим. Селдон смотрел на экран компьютера, но напряженно прислушивался к разговору троих мужчин. В Библиотеке редко происходили политические дискуссии. Если на то пошло, их здесь не приветствовали. Ни один из троих Селдону знаком не был, и это вовсе не удивительно. Библиотеку посещали немногие завсегдатаи, и почти всех Селдон знал в лицо, а с некоторыми даже знаком лично, но залы были открыты для всех граждан Трентора. Никаких особых затруднений для того, чтобы попасть в Библиотеку, не возникало - но, конечно, на ограниченное время. Селдон был из числа тех избранных, кому было позволено, так сказать, "окопаться" в Библиотеке, он исключительно ценил возможность трудиться в отдельном кабинете, а также иметь доступ ко всем хранилищам и оборудованию. Один из троих, которого Селдон про себя окрестил "Крючконосым" (не без причины), негромко, но торопливо проговорил: - Ерунда. Не смогут же они торчать там вечно, а как только уберутся восвояси, все станет на свои места. Селдон понял, о чем речь. Всего три дня назад по тренторвидению было передано сообщение о том, что правительство Империи решило предпринять демонстрацию силы, дабы призвать к порядку зарвавшегося губернатора Анакреона. Проведенный Селдоном психоисторический анализ ситуации показал, что мероприятие это абсолютно бесполезно, но правительство, оскорбленное в лучших чувствах, не пожелало прислушаться к его совету. Теперь от слов Крючконосого Селдон печально усмехнулся - молодой человек говорил его словами, но при этом не пользовался выкладками психоистории. А Крючконосый тем временем продолжал: - А если плюнуть на Анакреон, что мы теряем? Он все равно останется на своем месте, там, где всегда был - на самом краю Империи. Не может же он собрать вещички и удрать к Андромеде, верно? Значит, ему все равно придется торговать с нами, а стало быть, жизнь продолжается. Какая разница, поклоняются они Императору или нет? Никакой. Второй мужчина - этого Селдон окрестил "Лысым", также не без причины, сказал: - Может и так, только все это как бы не само по себе происходит. Отпочкуется Анакреон - следом за ним посыплются другие дальние провинции. Империя развалится. - Ну и что? - яростно прошептал Крючконосый. - Империя все равно не в состоянии существовать дальше в таком виде. Она слишком велика. Так пусть Внешние миры катятся куда подальше - легче будет с Внутренними управиться. Пусть пограничные провинции перестанут принадлежать нам политически, экономически они все равно останутся нашими. - Было бы неплохо, - сказал третий, которому Селдон дал кличку "Краснощекий", - если бы ты был прав, но боюсь, так не получится. Если пограничные провинции обретут независимость, они первым делом попытаются усилить свою власть и влияние за счет ближайших соседей. Начнется война, вспыхнут конфликты, каждый губернатор примется мечтать стать Императором. Все станет так, как во времена до создания Тренторианского королевства - мрачные века, тянувшиеся тысячи лет. Лысый возразил: - Уверен, все будет не _т_а_к _у_ж_ плохо. Империя, может, и развалится, но быстро придет в себя, когда люди поймут, что развал означает войну и нищету. Тогда все вспомнят о золотых днях, когда Империя была едина, и все вернется на круги своя. Мы же не варвары какие-нибудь. Что-нибудь придумаем, выкрутимся. - Точно, - согласился Крючконосый. - Не будем забывать о том, что Империя сталкивалась с кризисами всю свою историю, но всякий раз выкарабкивалась. Но Краснощекий покачал головой и сказал: - Это не просто очередной кризис. Сейчас все гораздо хуже. Процесс упадка длится уже не первое столетие. За время десятилетнего правления хунты экономика разрушена, а с тех пор как хунта убралась со сцены и воцарился наш новый Император, Империя так ослабла, что периферийным губернаторам даже пальцем шевелить не придется. Пограничные провинции отвалятся, так сказать, за счет собственного веса. - Но верность Императору... - упорствовал Крючконосый. - Какая верность? - фыркнул Краснощекий. - После покушения на Клеона мы вон сколько лет подряд обходились без всякого императора, и никому это особенно не мешало. А нынешний и вообще марионетка. На что он способен? Да и не только он. Так что это не кризис. Это конец. Остальные двое хмуро смотрели на Краснощекого. Лысый сказал: - Да ты, похоже, и впрямь так думаешь! Что же, по-твоему, правительство Империи будет сидеть сложа ручки? - Да! Оно, как и вы двое, не станет верить, что все так, а не иначе. То есть не станет верить до тех пор, пока не будет слишком поздно. - Ну а если бы правительство, допустим, поверило, как ты думаешь, чего от него ждать? - спросил Лысый. Краснощекий задумчиво посмотрел на галактограф, словно мог там найти ответ. - Не знаю... Послушай, настанет день, и я умру, а на мой век порядка хватит. Может, потом и хуже станет, так пусть другие себе головы ломают, меня-то уже не будет. Старые добрые времена прикажут долго жить. Может, и навсегда. Кстати, не я один так думаю. Слыхал про такого - Гэри Селдона? - Естественно, - с готовностью откликнулся Крючконосый. - Не он ли был премьер-министром при Клеоне? - Он, - кивнул Краснощекий. - Он, вроде бы, ученый. Пару месяцев назад передавали его интервью, и я был приятно обрадован тем, что не я о_д_и_н_ думаю, что Империя разваливается. Он сказал... - Он сказал, - прервал его Лысый, - что все полетит к чертям, и мрачным векам конца не будет? - Ну нет, - покачал головой Краснощекий. - Он человек осторожный. Он сказал, что такое _в_о_з_м_о_ж_н_о_. Но он ошибается. Такое п_р_о_и_з_о_й_д_е_т_. Селдон решил, что пора вмешаться. Прихрамывая, он подошел к столу, вокруг которого сидела троица, и опустил руку на плечо Краснощекого. - Сэр, - сказал Селдон, - можно поговорить с вами несколько минут? Краснощекий вздрогнул, глянул на Селдона снизу вверх и удивленно спросил: - Ба, а вы случайно не профессор Селдон? - Случайно, да, - усмехнулся Селдон и показал Краснощекому пропуск в Библиотеку, на котором была его фотография. - Мне хотелось бы пообщаться с вами. Послезавтра, в четыре тридцать пополудни, в моем библиотечном кабинете. Устроит? - Я буду на работе, вообще-то. - Скажитесь больным, коли на то пошло. Это очень важно. - Честно говоря, не знаю, сэр... - Постарайтесь. Будут трудности - я улажу. А сейчас, джентльмены, седине возражаете, мне бы хотелось немного поработать с моделью Галактики. Давненько не доводилось. Все трое оторопело кивнули, явно обескураженные встречей с бывшим премьер-министром. Вскоре друг за другом троица покинула нишу, а Селдон устроился у пульта управления моделью Галактики. Селдон протянул руку, нажал кнопку, и красные огоньки, обозначавшие провинцию Анакреон, исчезли. Галактика стала похожа на светящуюся линзу, в центре которой выделялась более яркая сфера, за которой находилась черная дыра. Отдельные звезды без увеличения видны не были, да и в этом случае можно было вычленить только тот или иной участок Галактики, а Селдону хотелось видеть всю Галактику целиком - всю умирающую Империю. Он нажал еще одну кнопку, и модель Галактики осветилась золотистыми огоньками. Это были обитаемые планеты - двадцать пять миллионов. На фоне рассеянного тумана на краях Галактики золотистые точки были редки, но ближе к центру сливались и образовывали некое подобие кольца вокруг центра (конечно, при увеличении и здесь стали бы видны отдельные звезды). Сфера в центре осталась белой - естественно, ведь там не было и не могло быть обитаемых планет, в этом средоточии энергетических вихрей. Селдон нажал еще одну кнопку. Золотистые огоньки исчезли, а небольшая область Галактики озарилась синим цветом. Это был Трентор и миры, непосредственно от него зависящие. Эта область была расположена очень близко от центра Галактики, но все же не так близко, чтобы испытывать на себе смертоносное воздействие ядра - и все-таки, хотя это фактически было не так, про Трентор всегда говорили, что он находится в "Центре Галактики". Трентор был невелик по сравнению с громадиной Галактики, но именно он сосредоточил в себе высшие достижения культуры, науки, стал символом процветания и власти, дотоле неведомых человечеству. Но даже Трентор был обречен. Троица, выстроившаяся за спиной Селдона, казалось, прочла его мысли. Лысый негромко спросил: - Империя действительно погибнет? Селдон еще тише ответил: - Может погибнуть. Может. Все что угодно может случиться. Он встал, улыбнулся всем троим и ушел, но в мозгу у него билась тревожная, неотвязная мысль: "Погибнет! Погибнет!". 2 Вздохнув, Селдон забрался в один из скиттеров, рядами выстроившихся в глубокой нише. Всего несколько лет назад он обожал пройтись быстрым шагом по коридорам Библиотеки и радовался - вот, дескать, мне уже больше шестидесяти, а я еще молодцом! Теперь ему было семьдесят, ноги плохо слушались его, и приходилось пользоваться скиттером. Те, кто помоложе, тоже не брезговали скиттерами, но исключительно для экономии времени, а Селдон без скиттера просто не смог бы обойтись. Выведя скиттер из ниши, Селдон нажал кнопку на панели управления, и скиттер приподнялся над полом и тронулся вперед - мягко, плавно и бесшумно. Селдон откинулся на спинку мягкого сиденья, глядя на проплывавшие мимо стены, скользящие навстречу скиттеру, и немногочисленных посетителей, идущих пешком. На пути Селдону встретились несколько библиотекарей, и он приветствовал их улыбкой. Гильдия библиотекарей была старейшей в Империи, хранила древние традиции и руководствовалась принципами столетней, а то и тысячелетней давности. Одеты библиотекари были в просторные, снежно-белые одеяния, напоминавшие балахоны. На Тренторе, как во всех остальных мирах, существовало определенное отношение к тому, следует ли мужчинам бриться или оставлять какую-то растительность на лице. Коренные тренторианцы - по крайней мере, жители большинства секторов планеты - не носили ни усов, ни бород, и, насколько знал Селдон, такой порядок был заведен веками. Исключение составляли, пожалуй, только далийцы, ни за что на свете не соглашавшиеся расставаться с пышными усами. А вот библиотекари, тем не менее, издавна носили бороды. У каждого из них была короткая, ухоженная бородка от уха до уха, но усов не было. Одного этого было достаточно, чтобы библиотекари выглядели отлично от остальных, и Селдон, будучи гладко выбритым, чувствовал себя в их обществе белой вороной. Но, безусловно, больше всего бросались в глаза шапочки библиотекарей. Наверное, думал Селдон, они даже спят в них. Шапочки были скроены в форме квадрата, углы которого на макушке скреплялись пуговицей, и были самых разных цветов. Тому, кто был знаком с уставом гильдии библиотекарей, было легко по цвету шапочки определить, сколько лет прослужил тот или иной библиотекарь, в какой области он специализируется, каково его служебное положение и так далее и тому подобное. Шапочки вносили незыблемый порядок в иерархическую структуру гильдии. Стоило одному библиотекарю взглянуть на другого, и он сразу понимал, с какой степенью уважения или, наоборот, снисходительности отнестись к коллеге. Галактическая Библиотека была самым большим зданием на Тренторе (а вероятно, и во всей Галактике), превосходя размерами даже Императорский Дворец. Некогда она блистала и искрилась, гордясь своим могуществом и славой. Однако, как вся Империя, Библиотека не избежала печальной участи - она тоже старилась и увядала, и теперь стала подобна богатой старухе, носившей на морщинистой шее те самые бриллианты, что украшали ее в молодости. Скиттер остановился около двери, обрамленной затейливой резьбой - кабинета Главного Библиотекаря. Селдон встал и вышел из машины. Лас Зенов встретил Селдона улыбкой. - Прошу пожаловать, мой друг, - проговорил он писклявым голосом, Селдон порой гадал, уж не пел ли он в молодости тенором, но спросить не решался. Главный Библиотекарь всегда держался так надменно, что такой вопрос мог показаться ему оскорбительным. - Приветствую вас, - сказал Селдон. У Зенова была седая борода - почти наполовину белая. Голову Главного Библиотекаря украшала белая шапочка. Почему белая - это Селдону было понятно без вопросов. Полное отсутствие цвета означало высшее положение в библиотечной иерархии. Зенов довольно потер руки. - Я просил вас зайти ко мне, Гэри, потому что у меня для вас хорошие новости. Мы-таки нашли ее! - Под "ней", Лас, вы имеете в виду... - Подходящую планету! Вы просили поискать планету, которая была бы расположена подальше от Трентора, - сказал Зенов, довольно улыбаясь. - Правильно сделали, что обратились к нам, Гэри. Библиотека может все. - Я и не сомневался, Лас. Расскажите же мне об этой планете. - Хорошо, но для начала я покажу вам, где она находится. Часть стены кабинета отъехала в сторону, свет погас и на экране возникла трехмерная модель Галактики, медленно вращающаяся вокруг своей невидимой оси. Красной линией на этой модели была обведена граница провинции Анакреон - Селдон готов был поклясться, что это не случайно. И вдруг на самом дальнем краю провинции загорелась синяя точка. - Вот она, - сказал Зенов. - Идеальная планета. Размеры приличные, воды достаточно, прекрасно насыщенная кислородом атмосфера, и, естественно, растительность имеется. Богатая водная фауна. Только бери, как говорится. Не потребуется никакого переустройства и установки системы искусственного климата, по крайней мере, пока там не появится многочисленное население. - Планета не заселена, Зенов? - спросил Селдон. - Абсолютно необитаема. Ни души. - Но почему - если она так удобна для жизни? Полагаю, раз вы смогли получить столь подробную информацию, наверняка планету в свое время кто-то обследовал. Почему же она не была колонизирована? - Ее действительно обследовали, но посылали туда только исследовательскую технику, без людей. А не колонизировали, по всей вероятности, потому, что она расположена так далеко откуда бы то ни было. Планета обращается вокруг звезды, отстоящей от центральной черной дыры дальше, чем любое из Солнц, согревающих любую из обитаемых планет. Так что это слишком далеко для потенциальных колонистов, но для вас будет в самый раз. Вы же сказали: "Чем дальше, тем лучше". - Да, - кивнул Селдон. - Я и теперь так говорю. У нее есть название или всего лишь какая-то комбинация букв и цифр? - Хотите верьте, хотите - нет, но название у нее есть. Те, кто посылал туда в свое время технику, назвали ее Терминус - это древнее слово, означающее "конец линии". Так оно, по сути, и есть. - Планета входит в провинцию Анакреон? - поинтересовался Селдон. - Нет, - покачал головой Зенов. - Если приглядитесь повнимательнее, то заметите, что синяя точка - Терминус - лежит чуть дальше границы Анакреона, на самом деле расстояние до границы составляет пятьдесят световых лет. Терминус не принадлежит никому. Он даже не является составной единицей Империи, если на то пошло. - Значит, вы правы, Лас. Похоже, это действительно та самая идеальная планета, которую мы ищем. - А я вам что говорю? - довольно улыбнулся Зенов. - Но боюсь, стоит вам оккупировать Терминус, как губернатор Анакреона объявит его принадлежащим к своей юрисдикции. - Это не исключено, - согласно кивнул Селдон. - Но с этим разберемся в свое время. Зенов снова потер руки. - Какой все-таки восхитительный проект! Обосноваться в нетронутом, девственном мире, отдаленном, изолированном, для того чтобы затем год за годом, десятилетие за десятилетием заниматься составлением колоссального вместилища знаний, выработанных человечеством - Энциклопедии, ее несравненно более грандиозного варианта, чем тот, что имеется в нашей Библиотеки. Эх, будь я помоложе, я бы с радостью участвовал в этой экспедиции. Селдон грустно вздохнул. - А ведь вы на целых двадцать лет моложе меня. "Теперь редко отыщешь того, кто не был бы моложе меня", - с тоской подумал он. - О да, - улыбнулся Зенов. - Я слыхал, вы только что отпраздновали семидесятилетие. Надеюсь, хорошо повеселились? - Я не праздную своих дней рождения, - нахмурился Селдон. - Правда? Но ведь праздновали раньше. Я помню эту знаменитую историю с вашим шестидесятилетием. Селдону стало больно - так больно, словно самая большая в его жизни утрата постигла его только вчера. - Прошу вас, не надо об этом, - попросил он Зенова. Зенов смутился. - Простите. Поговорим о чем-нибудь другом... Так вот, если Терминус действительно та планета, которая вам нужна, видимо, вам стоит удвоить усилия по подготовке энциклопедического проекта. Библиотека готова помочь вам, чем только сумеет. - Я это знаю, Лас, и бесконечно благодарен вам. Мы действительно засучим рукава. Он встал, но улыбнуться не сумел - так горько ему было от нечаянного напоминания о праздновании его дня рождения десять лет назад. - Ну, я пойду, - сказал он. - Займусь своими делами. Уходя, он ощутил угрызения совести. Вечно приходилось всех обманывать. Лас Зенов и понятия не имел о том, каковы были истинные планы Селдона. 3 Гэри Селдон вошел в удобный кабинет, в котором последние несколько лет работал, посещая Галактическую Библиотеку. Здесь, как и во всех остальных помещениях Библиотеки, чувствовался налет распада, что-то вроде накопившейся усталости - может быть, нечто, сродни состоянию любой вещи, слишком долго стоящей на одном и том же месте. И тем не менее Селдон знал, что все здесь может остаться по-прежнему еще много веков, а при условии вдумчивого переустройства - и тысячи лет. Как же он здесь оказался? Снова и снова он вспоминал прошедшее, пробегал мысленным взором всю свою жизнь. Конечно, это было связано со старостью. В прошлом у него осталось гораздо больше, чем ожидало в будущем, и потому разум безотчетно отворачивался от призрачного света, мерцающего впереди, и упорно возвращался назад - к тому, что уже прошло. Однако из этого правила было исключение. Прошло больше тридцати лет, а за это время и психоистория наконец выбралась на прямую дорогу. Да, прогресс хоть со скрипом, но двигался все-таки вперед. А шесть лет назад произошел совершенно неожиданный поворот событий. Селдон точно знал, как все соединилось и почему это стало возможно. Дело, несомненно, заключалось в Ванде, внучке Селдона. Гэри закрыл глаза и углубился в воспоминания о событиях шестилетней давности. Ванде тогда было двенадцать, и настроение у нее было печальное. У Манеллы родился еще один ребенок - крошка Беллис, и она целиком погрузилась в уход за младенцем. Отец Ванды, Рейч, закончив наконец свою книгу, посвященную родине - сектору Даль - добился небольшого успеха и на короткое время стал чем-то вроде знаменитости. Его пригласили почитать лекции в связи с выходом книги, и он с готовностью согласился выступать, поскольку проблемы родного сектора его не переставали волновать. Как он сказал однажды Селдону: "Знаешь, когда я говорю про Даль, мне не приходится прятать свой далийский жаргон. Наоборот, от меня именно и ждут, что я буду болтать по-далийски". В итоге Рейч почти все время куда-то уезжал, дома бывал редко, а когда бывал, то больше времени проводил с младшей дочкой. А Дорс - Дорс больше не было, и эта рана никак не заживала в душе Селдона. И отреагировал он на смерть супруги жестоко, немилосердно: в его сознании эта смерть соединилась со сном Ванды, с которого все началось, вокруг которого закрутилась-завертелась нить событий, оборванная смертью Дорс. Если поразмыслить, Ванда тут была ни при чем - и умом Селдон это прекрасно понимал. И все-таки он старался как можно реже встречаться с внучкой, из-за чего ей было еще печальнее - она осталась совсем одна. Что делать? Ванда вынуждена была искать утешения у человека, который, похоже, всегда был рад ей, единственного, кому она могла всегда довериться. Это был Юго Амариль, правая рука Гэри Селдона в деле разработки психоистории и человек, не знающий себе равных в беззаветной преданности этой науке. У Гэри были Дорс и Рейч, а у Амариля, кроме психоистории, никого и ничего не было - ни жены, ни детей. И все же, стоило появиться Ванде, как Юго менялся на глазах. Он радовался ее приходам, но вел себя так, словно она была совсем взрослая - и Ванде это очень нравилось. И вот шесть лет назад, в один прекрасный день Ванда зашла в кабинет Юго. Он обернулся, поглядел на девочку, близоруко прищурившись, и, казалось, в первое мгновение не узнал ее. - А, это ты, дорогая моя Ванда! - наконец, воскликнул он. - А что это ты такая печальная? Такая красивая девушка не должна грустить. У Ванды задрожала нижняя губа. - Меня никто не любит... - прошептала она. - Ну что ты все выдумываешь. - Все любят мою сестренку. На меня всем наплевать. - Я тебя люблю, Ванда. - Значит, только ты меня и любишь, дядя Юго. Теперь Ванда не могла, как маленькая, забраться к Юго на колени. Она прижалась к его плечу и разрыдалась. Амариль, не зная, что делать, обнял девчушку и принялся приговаривать: - Ну-ну, не плачь, не надо плакать... - Из-за жалости к ребенку, из-за того, что в его жизни не было ничего такого, над чем он мог бы заплакать, у него на глаза навернулись горькие слезы и побежали по щекам. - Слушай, Ванда, - взяв себя в руки, как мог весело предложил он, - хочешь я тебе покажу кое-что очень красивое? - Ч-что? - всхлипнула Ванда. Амариль в своей жизни знал красоту единственной вещи во всей Вселенной. - Ты Главный Радиант когда-нибудь видела? - спросил он. - Не-а. А это что? - Это штука, которой твой дед и я пользуемся в работе. Видишь? Вот он. Он указал на черный куб, стоявший на письменном столе. - Ничего красивого, - фыркнула Ванда. - Пока - да, - согласился Амариль. - Но ты погляди, что будет, когда я его включу. И включил. В комнате погас свет, и она наполнилась разноцветными светящимися точками. - Видишь? А сейчас я увеличу изображение, и все эти точки превратятся в разные математические значки. Так он и сделал. Казалось, что-то прошелестело в воздухе, и кругом запестрели самые разнообразные знаки - буквы, цифры, стрелочки и линии; ничего подобного Ванда раньше не видела. - Ну, разве не красиво? - спросил Амариль. - Да, красиво, - проговорила Ванда, придирчиво разглядывая значки и уравнения, которые (она этого, конечно, не знала и знать не могла) обозначали возможные варианты будущего. - Только вот этот кусочек мне не нравится. Он какой-то неправильный, - и она ткнула пальцем в уравнение, расположенное слева от нее. - Неправильное? Почему тебе кажется, что оно неправильное? - нахмурился Амариль. - А потому что оно... некрасивое. Я бы его как-нибудь переделала. Амариль нервно откашлялся. - Ну-ка, дай-ка я его увеличу... - сказал он, и уравнение приблизилось. Юго, прищурившись, принялся разгадывать его. - Спасибо тебе большое, дядя Юго, - сказала Ванда, - за эти красивые огоньки. Может быть, я когда-нибудь пойму, что они значат. - Вот и хорошо. Надеюсь, ты немножко развеселилась? - Чуть-чуть, спасибо, - пробормотала Ванда, и слегка улыбнувшись, вышла из кабинета. Амариль был уязвлен в самое сердце. Он терпеть не мог, когда кто-либо высказывал критические замечания в адрес Главного Радианта - тем более двенадцатилетняя девочка... ничего в нем не смыслившая. Он и помыслить не мог, что с этого мгновения началась революция в психоистории. 4 Ближе к вечеру Амариль зашел в кабинет Гэри Селдона. Это и само по себе было крайне необычно, поскольку Юго практически никогда не покидал своего кабинета - даже для того, чтобы поговорить с коллегами, работавшими у него за стеной. - Гэри, - хмуро и обескураженно проговорил Амариль. - Случилось нечто странное. Странное, просто невероятное. Селдон с грустью смотрел на Амариля. Тому было всего пятьдесят три, но выглядел он намного старше - сутулый, изможденный. Когда Гэри напирал, Юго неохотно отправлялся на медицинское обследование, и все врачи в один голос советовали ему на время оставить работу (кое-кто советовал вообще уйти на пенсию) и _о_т_д_о_х_н_у_т_ь_. "Только так, - говорили доктора, - он мог бы поправить здоровье. А не то..." Селдон слушал и обреченно качал головой. "Стоит отнять у него его работу, и он умрет еще скорее - умрет несчастным. Нет выбора". Тут Селдон понял, что находился в забытьи и не расслышал о чем ему поведал Юго. - Прости, Юго, - пробормотал он. - Я отвлекся. Повтори, пожалуйста. - Я сказал, что случилось нечто из ряда вон выходящее. - Что же, Юго? - Дело в Ванде. Она заходила ко мне... знаешь, она, очень грустная. - Почему? - Наверное, из-за второго ребенка. - Ах да... - виновато нахмурился Селдон. - То есть она так и сказала, и плакала, уткнувшись мне в плечо. Признаться, Гэри, я и сам расплакался. А потом решил ее утешить и развеселить. В общем, решил показать ей Главный Радиант. Тут Амариль несколько растерялся - похоже было, он пытается подобрать слова, чтобы рассказать, что же случилось потом. - Ну, Юго? И что дальше? - Ну... она смотрела на разноцветные огоньки, и я увеличил один участок, а именно - 42Р254. Помнишь? - Нет, Юго, - смущенно улыбнулся Селдон. - У меня не такая память на уравнения, как у тебя. - А надо было бы запомнить, - покачал головой Амариль. - Как же можно работать, если... ну да ладно, не сердись. Хочу обрадовать тебя: Ванда указала на один участок и сказала, что он неправильный. По ее мнению, он... некрасив. - Чему радоваться-то? Вкусы у нас у всех разные. - Не спорю, но я потом, после ее ухода, долго думал... Гэри, с этим кусочком действительно не все в порядке. Программирование было с погрешностями, и именно тот кусочек, который не понравился Ванде, оказался неправильным. И скажу тебе честно, он-таки некрасивый. Селдон выпрямился и нахмурил брови. - Погоди, Юго, я хочу понять. Она ткнула куда-то пальцем, сказала, что это некрасиво и оказалась _п_р_а_в_а_. - Да. Именно ткнула пальцем, но не просто _к_у_д_а_-_т_о_. Она очень точно показала место. - Но это просто невероятно. - Но это произошло. Я же своими глазами видел. - Я не говорю, что этого не было. Я говорю, что это просто какое-то удивительное совпадение. - Да? А как ты думаешь, ты, со своим знанием психоистории, со своим многолетним опытом, мог бы бросить небрежный взгляд на новую систему уравнений и тут же объявить, что часть системы неверна? Селдон пожал плечами. - Юго, а почему ты увеличил именно эту, систему уравнений? Что заставило выбрать именно ее? Амариль пожал плечами. - Ну возможно... это совпадение, если хочешь. Просто нажал кнопки, и все. - Не может быть, чтобы это было совпадение... - пробормотал Селдон, умолк, глубоко задумался и наконец задал тот вопрос, после которого начатая Вандой революция в психоистории набрала ход. - Юго, - спросил Селдон, - а у тебя самого эти уравнения раньше не вызывали никаких сомнений? Была причина заподозрить, что с ними не все ладно? Амариль сунул руки в карманы куртки, пожал плечами. - Вроде бы была... Видишь ли... - Так _в_р_о_д_е _б_ы_ или действительно была? - Точно, была. Я когда вводил эту систему, засомневался - у меня даже рука потянулась к программирующему устройству. Вроде бы, ничего особенного, но было какое-то внутреннее беспокойство. Да дел было по горло, и я все оставил, как есть. А потом... Ванда показала на это самое место, и я решил окончательно все проверить. В противном случае я бы просто махнул на это рукой - мало ли чего скажет ребенок. - И ты выбрал именно эту систему уравнений, чтобы показать Ванде? Словно она вытащила эту мысль наружу из твоего подсознания? - Кто знает? - пожал плечами Амариль. - А как раз перед тем как это случилось, вы, обнявшись, плакали? - Амариль еще более растерянно пожал плечами. - Похоже, я понимаю, что произошло, Юго, - сказал Селдон. - Ванда прочла твои мысли. Амариль вскочил как ужаленный. - Это невозможно! - воскликнул он. Селдон медленно проговорил: - Я знал когда-то человека, обладавшего такими способностями... Но он... - Селдон немного помолчал, вспоминая Эдо Демерзеля, известного ему под настоящим именем - Дэниел. - Он был _б_о_л_ь_ш_е_, чем человек, и его способность читать мысли, направлять людей на те или иные поступки была м_е_н_т_а_л_ь_н_о_й_ способностью. Может быть, у Ванды такая способность тоже есть. - Не могу поверить, - упрямо мотнул головой Амариль. - Я - могу, - сказал Селдон и вздохнул, - но что с этим делать, ума не приложу. Туманно, отдаленно почувствовал он поступь революции в психоистории - но только туманно... 5 - Папа, - сокрушенно обратился Рейч к отцу, - ты неважно выглядишь. - Да, - кивнул Селдон. - Зверски устал. А ты как? Рейчу уже исполнилось сорок четыре, и в его волосах мелькала седина, но предмет его всегдашней гордости - усы - оставались густыми и черными. Настоящие далийские усы. Селдон порой подумывал, уж не красит ли Рейч их, однако понимал, что спрашивать об этом сына лучше не надо. - Ну, ты на время освободился от лекций? - спросил Селдон. - Да, ненадолго. Как я рад быть дома, видеть Манеллу, Ванду и тебя, па! - Спасибо, сынок. Но у меня, Рейч, для тебя новости. Придется покончить с лекциями. Ты мне нужен здесь. Рейч нахмурился: - Зачем? Отец дважды поручал ему трудные задания, но это было давно, во времена джоранумитской смуты. Насколько было известно Рейчу, теперь все было спокойно - особенно после свержения хунты и восхождения на престол нового, хотя и довольно невыразительного Императора. - Речь о Ванде, - ответил Селдон. - О Ванде? А что такое с ней? - Ничего страшного, но ее нужно будет подвергнуть полному генетическому обследованию. И не только ее - и тебя, и Манеллу, и малышку. - Как, и Беллис тоже? Да в чем дело-то? Селдон растерялся. - Рейч... ты же знаешь, что мы с мамой всегда находили, что ты человек исключительный - необыкновенно обаятельный, внушающий почти любому доверие и любовь к себе. - Я знаю, ты так думал, и всегда мне это говорил, когда собирался дать мне какое-нибудь жуткое задание. Но я должен сказать тебе откровенно - сам я ничего подобного никогда не чувствовал. - Нет-нет, ты покорил меня... и Дорс, - с трудом проговорил Селдон (имя жены до сих пор отзывалось в его душе болью, хотя уже четыре года прошло, как ее не стало). - В Сэтчеме ты покорил Рэчел. Ты и Джоранума покорил. И Манеллу. Чем ты все это объяснишь? - Умом и красотой, - шутливо усмехнулся Рейч. - А тебе никогда не казалось, что ты мог соприкасаться... как-то соприкасаться с сознанием людей, их мыслями и чувствами? - Нет, я о таком и не думал. И честно говоря, мне это кажется глупым... при всем моем к тебе уважении, папа... - А что ты скажешь, если я открою тебе... Рейч, Ванда прочла мысли Юго в один довольно драматический момент. - Что я могу сказать? Совпадение или иллюзия. - Рейч, я когда-то знавал кое-кого, кто умел обращаться с людским сознанием весьма ловко - для него это было все равно, что для нас с тобой разговаривать. - Кто это был? - Я не могу о нем говорить. Но поверь мне на слово. - Ну... - с сомнением в голосе протянул Рейч. - Я побывал в Галактической Библиотеке и специально изучил этот вопрос. Существует любопытная история - ей около двадцати тысяч лет. Речь в ней идет о девушке - она была ненамного старше Ванды и умела общаться с целой планетой, вращавшейся вокруг звезды под названием "Немезида". - Сказка, конечно же. - Безусловно. И вдобавок, целиком не сохранившаяся. Но сходство героини с Вандой просто потрясающее. - Папа, что ты задумал? - нахмурился Рейч. - Понимаешь, Рейч, я не до конца уверен... Мне нужно посмотреть на расшифровку генома и отыскать таких же людей, как Ванда. Я знаю, что время от времени на свет рождаются дети, наделенные такими ментальными способностями, но, как правило, ничего хорошего им эти способности не приносят, и потому, дабы не попасть в беду, дети приучаются скрывать их. А потом они вырастают, и их дар, их таланты лежат в их сознании как погребенный под землей клад. Нечто вроде инстинкта самосохранения. Безусловно, в Империи, и даже среди сорокамиллиардного населения Трентора обязательно должны найтись похожие на Ванду дети и взрослые, и, когда я буду знать ее геном, можно будет с помощью генетического обследования выявлять нужных людей. - И что же ты станешь делать, если разыщешь таких людей? - У меня такое ощущение, что именно они понадобятся мне для дальнейшего развития психоистории. - Значит, - прищурился Рейч, - Ванда первая, кого ты нашел, и ты собираешься сделать из нее психоисторика? - Может быть. - Как Юго? Папа, нет! - Почему нет? - Потому, что я хочу, чтобы она росла как нормальная девочка и выросла нормальной женщиной. Я ни за что не позволю тебе засаживать ее за Главный Радиант и превращать в живой памятник психоисторической математике. Селдон возразил: - До этого дело вряд ли дойдет, Юго, но нам нужен ее геном. Ты же знаешь, уже тысячи лет высказываются предложения, чтобы геном каждого человека был внесен в его файл. Тому, чтобы это предложение осуществилось, помешали только денежные трудности, а в том, что это нужно и полезно, никто не сомневается. Я уверен, ты понимаешь, какие выгоды это сулило бы. Если мы даже больше ничего не найдем, мы узнаем, есть ли у Ванды предрасположенность к различным заболеваниям. Уверен, если бы мы были знакомы с геномом Юго, он бы не умирал теперь. Ничего в этом нет ни сложного, ни вредного. - Может быть ты и прав, папа, но вряд ли у тебя это получится. Готов поклясться, что Манелла будет упираться сильнее, чем я. - Ладно. Но запомни - никаких больше лекционных поездок. Ты мне нужен дома. - Посмотрим, - уклончиво ответил Рейч и вышел. Селдон закрыл глаза. Что же делать? Эдо Демерзель - единственный, кто мог читать человеческие мысли, знал бы, что делать. Знала бы и Дорс, обладавшая предвидением, людям недоступным. А у него перед глазами в туманной дымке вставал образ новой психоистории - мираж и больше ничего. 6 Получить полный геном Ванды оказалось нелегко. Во-первых, мало было биофизиков, располагавших необходимым для такого обследования оборудованием, да и те, кто был, всегда были заняты. Во-вторых, Селдон не мог открыто объяснить необходимость обследования - он не хотел пробуждать у биофизиков нежелательное любопытство. Селдон чувствовал, что крайне важно, чтобы его желание узнать природу необычных ментальных способностей Ванды оставалось тайной для всей Галактики. Помимо всего прочего, обследование, как выяснилось, стоит уйму денег. Селдон, покачав головой, сказал Майне Энделецки, биофизику, с которым пришел проконсультироваться. - Но почему так дорого, доктор Энделецки? Я, конечно, не специалист, но уверен, что вся процедура полностью компьютеризирована, и стоит вам получить соскоб кожных клеток - через несколько дней можно выделить и проанализировать геном. - Это верно. Но выделение молекулы дезоксирибонуклеиновой кислоты из миллиардов других нуклеотидов - это только начало, малая часть. А потом нужно изучить ее и сравнить с каким-нибудь стандартом. Кроме того, учтите, хотя у нас есть полная документация по ряду геномов, это всего лишь капля в море по сравнению с тем числом вариантов геномов, которое существует на самом деле, а поэтому мы не можем судить, насколько те, что имеются у нас, могут служить стандартами. - Но почему же их так мало? - спросил Селдон. - По ряду причин. Во-первых - цена. Мало кто согласен выкладывать кучу кредиток на обследование, за исключением тех случаев, когда оно требуется по жизненным показаниям. А если это не так, люди отказываются от обследования, потому что боятся, что у них обнаружат что-то нехорошее. Ну, так я у вас спрашиваю, уверены ли вы, что хотите, чтобы ваша внучка подверглась генетическому обследованию? - Да. Это очень важно. - Почему? Есть какие-то признаки отклонений от нормы? - Нет-нет. Совсем наоборот... вот только какой же будет антоним к слову "отклонение"? Понимаете, она очень необычная девочка, и мне хотелось бы узнать, что делает ее такой необычной. - В каком плане необычная? - В умственном, но подробностей я вам объяснить не могу, поскольку сам не все понимаю. Может быть, сумею объяснить, когда исследование будет завершено. - Сколько ей лет? - Двенадцать. Скоро исполнится тринадцать. - В таком случае, мне понадобится согласие ее родителей. Селдон кашлянул. - Это будет не просто сделать. А моего согласия недостаточно? Я - ее дед. - Для меня - вполне достаточно. Но вы же понимаете, тут речь идет о законе. А мне бы не хотелось потерять лицензию на практику. Так вышло, что Селдону пришлось еще раз обратиться к Рейчу. Тот снова принялся наотрез отказываться. Манелла вторила ему с удвоенной яростью: "А вдруг геном окажется с патологией? Тогда ее затаскают по лабораториям и будут обращаться как с подопытным животным?" Каких только упреков не наслушался Селдон - он, дескать, из-за своей фанатической преданности Психоисторическому Проекту, хочет лишить Ванду нормального, здорового отрочества, засадить за работу, которая не даст ей общаться со сверстниками... Но Селдон не отступался. - Верь мне, Рейч. Я никогда не сделаю Ванде ничего плохого. Но обследовать ее нужно непременно. Мне нужен ее геном. Если все будет так, как я предполагаю, значит, мы на пороге смены подхода к психоистории, ко всему будущему Галактики! Словом, Рейча Селдон убедил, а тот как-то договорился с Манеллой. И вот все трое взрослых повели Ванду к доктору Энделецки. Доктор Энделецки - седая, но с моложавым лицом, встретила их у дверей своего кабинета и посмотрела на девочку, глядевшую на нее с любопытством, но без страха. Обращаясь к взрослым, врач с улыбкой спросила: - Мама, папа и дедушка, верно? - Совершенно верно, - ответил Селдон. Рейч выглядел подавленно, а у Манеллы покраснели и распухли веки, и вид был невыспавшийся и усталый. - Ванда, - обратилась доктор к девочке, - тебя, кажется, так зовут? - Да, мэм, - бойко кивнула Ванда. - Ванда, я расскажу тебе, в чем заключается обследование. Скажи, ты правша? - Да, мэм. - Ну вот, значит, я на твоей левой руке сделаю кляксу - капну туда обезболивающее лекарство. Покажется, словно холодный ветерок подул. Вот и все. А потом я сниму с твоей руки кусочек кожи - совсем маленький. Тебе не будет больно, и кровь не потечет, и даже царапинки потом не останется. В конце я смажу это место дезинфицирующим средством. На все уйдет несколько минут. Ну как, не страшно? - Ни капельки! - мотнула головой Ванда и протянула руку. Когда процедура была закончена, доктор Энделецки сказала: - Теперь я помещу материал под микроскоп, выберу клетку и запущу компьютеризированный генный анализатор. Он все исследует до последнего нуклеотида, но их там миллиарды. Так что на работу почти весь день уйдет. Нет, конечно, все автоматизировано, но я все равно буду сидеть рядок и следить за приборами. А вот вам это совершенно ни к чему. Как только геном будет подготовлен, начнется самая длинная часть исследования. Если вы хотите, чтобы работа была проделана до конца, потребуется несколько недель. Именно поэтому процедура столь дорогостояща. Работа трудная и потребует много времени. Как только результаты будут у меня в руках, я вам сообщу. Она отвернулась, словно дала понять, что посетители свободны, села и склонилась над сверкающим прибором, стоявшим перед ней на столе. Селдон, немного помявшись, спросил: - Не могли бы вы сразу сообщить мне, если обнаружите что-то не совсем обычное? То есть, если вы что-то найдете сразу, не ждите окончания исследования и меня не заставляйте ждать. - Шансы обнаружить что-либо в первые часы совсем невелики, но обещаю вам, профессор Селдон, я с вами сразу свяжусь, если что. Манелла взяла Ванду за руку и гордо вышла из кабинета. За ними следом поковылял Рейч. Селдон склонился к врачу и сказал: - Это намного важнее, чем вы думаете, доктор Энделецки. Доктор Энделецки кивнула. - Какова бы ни была причина, я сделаю все, что смогу, профессор. Селдон сжал губы, попрощался и вышел. Он был расстроен. С чего он взял, что через пять минут он будет знать ответ на мучивший его вопрос, он и сам не понимал. А теперь нужно было ждать несколько недель, а каков будет ответ - неизвестно. Селдон скрипнул зубами. Будет ли его задуманное детище - Второе Основание - когда-нибудь создано или так и останется недостижимым миражом? 7 Нервно улыбаясь. Гэри Селдон вошел в кабинет доктора Энделецки. - Вы же сказали - пару недель. А уже целый месяц прошел, доктор. Доктор Энделецки кивнула. - Простите, профессор Селдон, но вы же хотели, чтобы все было сделано досконально, и я именно этим занималась все это время. - Ну, - взволнованно спросил Селдон, - что же вы обнаружили? - Около ста дефективных генов. - Что?! Дефективных генов? Вы шутите, доктор Энделецки? - Я говорю совершенно серьезно. Что тут удивительного? Геномов, в которых не было бы как минимум сотни дефективных генов, просто не существует, а как правило, их гораздо больше. Сказать честно, все не так страшно, как звучит. - Да, конечно, я же не специалист. Доктор Энделецки вздохнула, поерзала на стуле. - Вы ничего не знаете о генетике, профессор? - Нет, не знаю. Человек не может знать все. - Вы правы. Я, например, ничего не знаю об этой вашей... как же она называется? Ах да, о вашей психоистории. - Доктор Энделецки пожала плечами и продолжала: - Если бы вы взялись объяснять мне суть вашей науки, вам пришлось бы начать с азов, но даже в этом случае я бы вряд ли поняла вас. Ну так вот, что касается генетики... - Да? - Дефективный ген, как правило, ничего не значит. Существуют дефективные гены - настолько дефективные, настолько патологичные, что вызывают серьезные заболевания. Но это - большая редкость. Большинство дефективных генов просто-напросто работают плоховато, вроде разболтавшихся колес. Машина все равно едет - дрожит, правда, немного, но едет. - Именно так обстоит дело с Вандой? - Да. Более или менее. В конце концов, если бы все гены были в идеальном состоянии, мы все были бы как две капли воды похожи друг на друга и вели бы себя совершенно одинаково. Именно различия в генах делают людей разными. - Но не ухудшается ли положение с возрастем? - Да. С возрастом все мы чувствуем себя хуже. Я заметила, вы вошли, прихрамывая. Что с вами? - Ревматизм... - смущенно пробормотал Селдон. - Вы всю жизнь, им страдаете? - Нет, конечно. - Ну так вот: кое-какие из ваших генов сильно разболтались с возрастом, и теперь вы хромаете. - А что случится с Вандой, когда она повзрослеет? - Не знаю. Я не умею предсказывать будущее, профессор. Похоже, это как раз ваша специальность. Но если бы я решила угадать, я бы сказала, что с Вандой ничего необыкновенного не случится, то есть ничего, кроме того, что она в свое время состарится. - Вы уверены? - спросил Селдон. - Вам придется поверить мне на слово. Вы хотели узнать о том, каков геном Ванды, и сильно рисковали - вы могли бы узнать вещи, о которых лучше не знать. Но я говорю вам, что, по моему мнению, ничего ужасного ей не грозит. - Но эта, как вы говорите... разболтанные гены - их никак нельзя укрепить, зафиксировать? - Нет. Во-первых, это было бы слишком дорого. Во-вторых, нет уверенности, что они сохранят зафиксированное состояние. И потом... люди против этого. - Но почему? - Потому что они вообще против науки. Вам это должно быть известно лучше, чем кому-либо, профессор. Боюсь, что после смерти Клеона - о_с_о_б_е_н_н_о_ после его смерти - ситуация стала такова, что все больше людей ударяется в мистицизм. Люди не верят в возможность медицинской фиксации генов. Они предпочитают лечиться у шарлатанов - наложением рук, заклинанием и тому подобными методами. Честно вам скажу, мне нелегко работать. Субсидии мизерные. Селдон кивнул в знак согласия. - Конечно, я вас очень хорошо понимаю. И психоистория объясняет причины такого положения, но, честно говоря, я не думал, что ситуация ухудшится столь быстро. Я слишком сильно был погружен в свою работу и не замечал, что творится вокруг. Вот уже тридцать лет, - сказал Селдон, глубоко вздохнув, - я смотрю, как медленно, но верно распадается Галактическая Империя, а теперь, когда она близка к, параличу, я не вижу, как это вовремя предотвратить. - Неужели вы пытаетесь это сделать? - изумленно вздернула брови доктор Энделецки. - Да, пытаюсь. - Желаю удачи... Насчет вашего ревматизма... Знаете, пятьдесят лет назад его можно было бы вылечить, а теперь, увы, это невозможно. - Но почему? - Аппаратуры, которая применялась для лечения, больше нет. Специалисты, занимавшиеся лечением этого заболевания, занимаются другими вещами. Медицина в упадке. - Как и все остальное... - пробормотал Селдон. - Но давайте вернемся к Ванде. Понимаете, она кажется мне совершенно необычной девочкой, и ее мозг представляется мне непохожим на мозг других людей. Скажите, что говорят вам ее гены о ее мозге? Доктор Энделецки откинулась на спинку стула. - Профессор Селдон, известно ли вам, какое число генов принимает участие в обеспечении функции мозга? - Нет. - Тогда я напомню вам, что функция мозга - самый сложный аспект в функционировании всего организма человека. На самом деле, во всей Вселенной нет ничего более сложного, чем мозг человека. Следовательно, вы не должны удивляться, если я скажу вам, что в работе мозга принимают участие тысячи генов. - Тысячи? - Вот именно. Рассмотреть их все и обнаружить что-либо необычное попросту невозможно. Насчет Банды я вам верю на слово. Пусть она необычная девочка с необычным мозгом, но ее гены мне об этом не говорят ни слова, кроме того, конечно, что мозг у нее в порядке. - Скажите, вы могли бы найти других людей, чьи гены, обеспечивающие мыслительную функцию мозга, были бы такие же, как у Ванды? - Сильно сомневаюсь. Даже если бы нашелся мозг, напоминающий мозг Ванды, различия в генах были бы колоссальны. Искать подобия - бесполезный труд. Но скажите, профессор, из-за чего вы думаете, что у Ванды такой необычный мозг? - Простите, - покачал головой Селдон. - Но этого я вам сказать не могу. - Что ж, в таком случае, я вам точно ничем помочь не сумею. Но как вы обнаружили что-то необычное в мозге девочки? Ну, это самое, о чем не можете сказать? - Случай... - пробормотал Селдон. - Чистейшей воды случай. - Ну, тогда и людей с мозгом, таким же, как у Ванды, вы найдете случайно. Ничего не поделаешь. Наступила пауза. Наконец Селдон спросил: - Больше вы мне ничего не скажете? - Боюсь, ничего. Кроме того, что пришлю вам счет. Селдон с трудом поднялся на ноги. Ревматизм разыгрался не на шутку. - Хорошо. Спасибо вам, доктор. Присылайте счет, я оплачу. Уходя из кабинета доктора Энделецки, Селдон думал о том, что же делать дальше. 8 Как любой из ученых, Селдон беспрепятственно пользовался Галактической Библиотекой. Большей частью он связывался с банком данных Библиотеки по системе компьютерного абонирования, но иногда наведывался туда лично - скорее, для того чтобы уйти из-под гнета Психоисторического Проекта, чем для чего-либо другого. В последние два года, с тех пор как он решил начать поиски людей, подобных Ванде, он даже снял небольшую квартиру в ближайшем секторе, откуда до Библиотеки было рукой подать, и не было нужды всякий раз после многотрудного дня возвращаться в Стрилинг. Однако теперь задуманный им план требовал внесения кое-каких изменений, и Селдон хотел повидаться с Ласом Зеновым. Договориться о личной беседе с Главным Библиотекарем оказалось не так-то просто. Он высоко ценил свое положение и время, и частенько поговаривали, что даже когда с Главным Библиотекарем нужно было повидаться Императору, то он самолично являлся в Библиотеку и ждал, когда тот его примет. У Селдона тем не менее особых трудностей не возникло. - Какая честь, господин премьер-министр, - сказал он, приветствуя Селдона. Селдон улыбнулся. - Вы наверняка знаете, что этот пост я покинул шестнадцать лет назад. - Но титул по-прежнему остается вашим. И потом, сэр, именно вы избавили нас от жестокой власти хунты. А хунта несколько раз порывалась нарушить священный закон неприкосновенности Библиотеки. "Ага, - подумал Селдон, - так вот почему он с такой готовностью согласился принять меня". - Это всего лишь разговоры, - сказал он вслух. - Ну а теперь скажите, - Зенов таки не удержался и взглянул на часы, - что привело вас ко мне и чем я могу быть вам полезен? - Главный Библиотекарь, - начал Селдон, - дело у меня к вам необычное. Мне нужно больше места в Библиотеке. Я хотел бы, чтобы вы разрешили разместить здесь кое-кого из моих сотрудников, для того, чтобы мы могли работать над программой величайшей важности. Лас Зенов скорчил недовольную гримасу. - Вы просите многого. Не могли бы вы объяснить мне, какова важность вашей программы? - Мог бы. Империя погибает. Наступила продолжительная пауза. Наконец Зенов сказал: - Я слыхал о ваших исследованиях в области психоистории. Мне говорили, что ваша новая наука дает возможность предсказывать будущее. Вы сейчас говорите о психоисторических предсказаниях? - Нет. Пока психоистория не позволяет судить о будущем с уверенностью. Но психоистория не нужна для того, чтобы видеть, что Империя распадается и гибнет. Это и так очевидно. Зенов вздохнул. - Моя работа поглощает все мое время без остатка, профессор Селдон. Во всем, что касается политики, общественной жизни, я просто младенец. - Если хотите, можете просмотреть те данные, что собраны у вас в Библиотеке, не выходя из кабинета, - тут ведь собрана информация обо всем, что происходит в Галактической Империи. - Знаете старую пословицу - "сапожник без сапог"? - грустно усмехнулся Зенов. - Это про меня. Руки не доходят. Но мне, наоборот, кажется, что Империя переживает времена реставрации. Ведь у нас теперь снова есть Император. - Это всего лишь название. Главный Библиотекарь. В большинстве отдаленных провинций имя Императора теперь произносится исключительно символически, но никакой роли в их реальной жизни он не играет. Внешние Миры живут по своим правилам, и, что еще более важно, они располагают собственными армиями, которые совершенно неподвластны Императору. Если бы Император попытался напомнить о своем могуществе где-либо за пределами Внутренних Миров, он бы провалился. Боюсь, лет через двадцать, не больше, некоторые из Внешних Миров объявят независимость. Зенов снова вздохнул. - Если вы правы, значит, мы переживаем самые тяжелые времена за всю историю Империи. Но что здесь общего с вашим желанием занять побольше места в Библиотеке и разместить здесь ваших сотрудников? - Если погибнет Империя, эта же участь постигнет и Библиотеку. - Этого не должно случиться! - с горячностью воскликнул Зенов. - И раньше бывали тяжелые времена, но кто бы ни был у власти, все всегда понимали, что Галактическая Библиотека, вместилище всех знаний человечества, должна оставаться неприкосновенной. - Вряд ли. Вы только что сказали, что хунта посягала на вашу неприкосновенность. - Ну, не то чтобы так уж серьезно посягала... - В следующий раз посягательства могут оказаться куда более серьезными, а мы не должны позволить, чтобы что-нибудь случилось с Библиотекой. - Разве ваше присутствие в Библиотеке - гарантия безопасности? - Нет. Не присутствие. Тот проект, в разработке которого я заинтересован. Я хочу создать громадную Энциклопедию, которая содержала бы все те знания, которые потребовались бы человечеству, для того чтобы выстроить новый мир на руинах старого, если случится худшее. Назовем ее, если хотите, "Галактической Энциклопедией". Для ее создания нам не потребуется вся накопленная у вас информация. Большинство материала, планируемого для включения в Энциклопедию, достаточно тривиально. Провинциальные библиотеки, разбросанные во всей Галактике, тоже могут не избежать разрушения, но в любом случае основная масса информации локального характера собрана здесь. Я же хотел бы создать нечто независимое, обобщенное - издание, в котором в сжатой форме содержалась бы самая необходимая информация. - Но если и оно погибнет? - Надеюсь, этого не случится. Мне хотелось бы отыскать планету, которая была бы расположена на задворках Галактики и отправить туда экспедицию Энциклопедистов, чтобы они работали без помех. Но покуда такая планета не найдена, мне бы хотелось, чтобы ядро моей рабочей группы работало здесь, изучая фонды Библиотеки с целью отбора информации для будущей Энциклопедии. Зенов усмехнулся. - Я вас понял, профессор Селдон, но не уверен, что это осуществимо. - Почему, Главный Библиотекарь? - Понимаете, быть Главным Библиотекарем - это не значит быть абсолютным монархом. В Библиотеке существует довольно многочисленный Совет - нечто вроде законодательного органа - и не думайте, что мне будет легко протащить в Совете ваш Энциклопедический Проект. - Я удивлен. - Не стоит удивляться. Я, знаете ли, не слишком популярный Главный Библиотекарь. Вот вам пример: уже несколько лет Совет борется за то, чтобы доступ в Библиотеку был ограничен. Я постоянно выступаю против принятия такого решения. Представьте себе, даже то, что я выделил вам небольшой персональный кабинет, вызвало недовольство Совета. - Ограничить доступ в Библиотеку? - Именно. Принцип таков: если кому-либо потребуется информация, он или она должны проконсультироваться с библиотекарем, и библиотекарь должен обеспечить абонента нужной информацией. Совет не желает, чтобы люди свободно разгуливали по Библиотеке и самостоятельно работали с компьютерами. Члены Совета говорят, что затраты на ремонт и обслуживание компьютеров и прочей библиотечной техники становятся непомерными. - Но это просто невероятно! Существует тысячелетняя традиция открытого доступа в Библиотеку! - Существует, но в последние годы субсидии на содержание Библиотеки урезывались несколько раз, и средства у нас уже не те, к которым мы привыкли. Стало очень трудно поддерживать оборудование в должном состоянии. Селдон потер подбородок. - Но если субсидии урезаны, следовательно, вы наверняка были вынуждены понизить жалованье сотрудникам и прибегнуть к увольнениям - ну или, по крайней мере, не нанимать новых? - Вы совершенно правы. - Но в таком случае, как же вы сумеете взвалить на плечи сотрудников новый объем работы по обеспечению абонентов информацией? - Замысел таков, что мы не будем обеспечивать абонентов всей информацией, которую они будут запрашивать, а только той, которую мы сочтем потребной. - Значит, вы не только ограничите доступ в Библиотеку, а еще и ограничите доступ к информации? - Боюсь, что так. - Не могу поверить, что этого хотят все библиотекари. - Ох, профессор Селдон, просто вы не знакомы с Дженнаро Маммери, - вздохнул Лас Зенов, и, поняв по лицу Селдона, что тот действительно не знает, о ком идет речь, продолжил: - "Кто он такой?" - спросите вы. Он - глава группировки в Совете, той самой, что ратует за закрытие Библиотеки. И чем дальше, тем больше членов Совета встает на его сторону. Если я позволю вам и вашим коллегам обосноваться в Библиотеке в качестве независимого подразделения, даже те члены Совета, которые сейчас не поддерживают Маммери, встанут на его сторону. В этом случае я буду вынужден уйти в отставку. - Послушайте, - неожиданно горячо проговорил Селдон, - это - возможное закрытие Библиотеки, отказ в выдаче нужной информации абонентам, да и ограничение субсидий тоже - это признаки гибели Империи. Разве вы не согласны со мной? - Если так рассуждать, то, может быть, вы и правы. - Тогда позвольте мне поговорить с Советом. Позвольте объяснить им, какое будущее может ожидать Библиотеку и всю Империю и каковы мои намерения. Может быть, я сумею убедить их, как убедил вас. Зенов задумался. - Мне бы хотелось вам помочь, но вы должны заранее знать, что ваша попытка может оказаться безуспешной. - Я должен рискнуть. Прошу вас, сделайте все возможное и дайте мне знать, где и когда я смогу встретиться с Советом... Селдон оставил Зенова в смятенном настроении. Все, что он сказал Главному Библиотекарю, было правдой и лежало на поверхности. Не сказал он ему только одного - какова была его истинная цель пользования Библиотекой. А не сказал он этого потому, что пока и сам этого точно не знал. 9 Гэри Селдон сидел у постели Юго Амариля - печально, терпеливо. Дни Юго были сочтены. Медицина была бессильна, даже если бы Юго решил прибегнуть к помощи врачей, а он от нее отказался. Ему было всего пятьдесят пять. Селдону - семьдесят, а он все еще был в неплохой форме - вот только ревматизм докучал, из-за приступов которого он время от времени начинал прихрамывать. Амариль открыл глаза. - Ты все еще здесь, Гэри? Селдон кивнул. - Я не покину тебя. - Пока я не умру? - Да, - ответил Селдон и, не сдержав тоски и горечи, сказал: - Ну зачем же ты так, Юго? Живи ты нормальной жизнью, ты бы прожил еще лет двадцать, а то и все тридцать! Амариль вяло улыбнулся. - Нормальной жизнью? То есть с выходными, отпусками? Ездил на курорты? Развлекался? - Да. Да. - Тогда бы я либо все время думал о том, как бы поскорее вернуться к работе, либо в конце концов мне бы понравилось бить баклуши, и за эти двадцать или тридцать лет я бы больше ничего не сделал. На себя посмотри. - Зачем? - Десять лет при Клеоне ты был премьер-министром. Сильно ли ты преуспел в науке за эти годы? - Я тратил четверть свободного времени на психоисторию, - возразил Селдон. - Преувеличиваешь. Если бы не я, прогресс психоистории забуксовал бы. Селдон кивнул: - Ты прав, Юго. И за это я тебе очень благодарен. - Да и раньше, и потом, когда ты половину времени тратил на административные дела, кто делал - да, теперь уже _д_е_л_а_л_... всю настоящую работу? А? - Ты, Юго. - То-то и оно, - пробормотал Юго и закрыл глаза. - И все-таки, - сказал Селдон, - ты готов взяться за все эти административные дела, если бы пережил меня? - Нет! Я хотел возглавить Проект, чтобы он двигался в том направлении, в каком хотелось мне, а административные обязанности я бы отдал другим. Амариль тяжело дышал. Но вот он слабо пошевелился, открыл глаза и взглянул на Гэри в упор. - Скажи, что будет с психоисторией, когда меня не станет? Ты думал об этом? - Думал. И хочу поговорить с тобой об этом. Могу порадовать тебя, Юго. Я верю, что в психоистории произойдет революция. - В каком смысле? - нахмурился Юго. - Что-то мне не нравится, как это звучит. - Послушай. Это была твоя идея. Несколько лет назад ты сказал мне, что хорошо бы создать два Основания. Два отдельных учреждения, изолированных друг от друга и призванных послужить зародышами новой. Второй Галактической Империи. Помнишь? Это же ты придумал. - Психоисторические формулы... - Знаю. С их помощью. Теперь, Юго, я вовсю разрабатываю эту твою идею. Мне удалось получить кабинет в Галактической Библиотеке... - Ах, Галактическая Библиотека... - Амариль еще сильнее нахмурился. - Не нравятся они мне. Кучка самовлюбленных тупиц... - Не все там тупицы, Юго. Главный Библиотекарь, Лас Зенов, человек неглупый и неплохой. - А тебе не встречался там библиотекарь по имени Маммери - Дженнаро Маммери? - Нет, но я о нем слышал. - Полное ничтожество. Однажды мы с ним повздорили - он меня принялся распекать за то, что я что-то с места сдвинул или не туда поставил. А я ничего такого не делал и жутко разозлился. Я словно обратно в Даль попал. Знаешь, Гэри, в далийском жаргоне есть масса оскорбительных словечек. Вот и я использовал одно из них по его адресу. Я сказал ему, что он мешает работе над психоисторией и что в истории останется в образе злодея. Ну, вместо слова "злодей" я ввернул это самое словечко, - Амариль слабо улыбнулся. - Словом, он заткнулся. Селдон неожиданно догадался о причине враждебного отношения Маммери к посетителям Библиотеки и к самой психоистории - по крайней мере, частично... но об этом он Юго ничего не сказал. - Так вот, Юго, - продолжал Селдон, - ты говорил, что нужно создать два Основания, так чтобы, если одно погибнет, второе продолжала работать. Мы пойдем дальше. - В каком смысле? - Помнишь, два года тому назад Ванда ухитрилась прочитать твои мысли и увидела, что одна цепочка уравнении в Главном Радианте порочна? - Конечно, помню. - Ну так вот: мы найдем других таких же, как Ванда. В одном из наших Оснований будут трудиться, в основном, физики, задачей которых будет сохранение знаний, накопленных человечеством. Это Основание станет прообразом, зародышем новой Империи. А во Втором Основании будут работать только психоисторики, те, которым будет под силу трудиться над психоисторией сообща, объединив свои сознания. Это будет намного быстрее, чем если бы каждый из них мыслил в одиночку. Во Втором Основании соберутся менталисты, телепаты - называй как хочешь. Они станут руководителями плана, теми, кто будет вносить в него необходимые изменения с течением времени - понимаешь? Они всегда будут оставаться в тени - невидимые наблюдатели, хранители Империи. - Прекрасно! - еле слышно проговорил Амариль. - Просто прекрасно! Вот видишь, как верно я выбрал время уйти? Мне больше здесь делать нечего. - Не говори так, Юго. - Да ладно тебе, Гэри. Все равно я слишком сильно устал, чтобы что-то делать. Спасибо тебе... спасибо... за то... что ты... - голос его готов был сорваться, - рассказал мне... про эту революцию. Теперь я счастлив... счаст... Таковы были последние слова Юго Амариля. Селдон склонился к изголовью кровати. Глаза его застлали слезы, потекли струйками по щекам. Еще один старый друг ушел. Демерзель, Клеон, Дорс, а теперь и Юго... чем дальше, тем более одинок он становился. А ведь та революция, о которой он только что сказал Амарилю и обрадовал его так, что тот умер счастливым, - суждено ли ей произойти? Сможет ли он воспользоваться Галактической Библиотекой? Сможет ли найти таких людей, как Ванда? А самое главное - сколько времени на это уйдет? Селдону было семьдесят. Вот если бы он мог начать революцию в тридцать два, когда впервые попал на Трентор... А теперь могло быть слишком поздно. 10 Дженнаро Маммери заставил Селдона ждать, что было выражением неприкрытого пренебрежения, даже наглости, но Селдон заставил себя смириться. Как бы то ни было Маммери был ему очень нужен, и злиться на библиотекаря значило только одно: сделать себе еще хуже. А Маммери только порадовался бы, увидев Селдона разъяренным. Так что Селдон спокойно, ждал и в конце концов Маммери появился. Селдон видел его и раньше, но издалека. Наедине им предстояло побеседовать впервые. Маммери был невысокого роста, полноватый, с круглым лицом и короткой темной бородкой. На лице его сияла заранее заготовленная улыбка, но Селдон прекрасно понял, что она ровным счетом ничего не значит. Зубы у Маммери были неприятно желтые, а его голову украшала сочетавшаяся с ними по цвету шапочка, по краю которой змеилась коричневая полоска. Селдон ощутил прилив тошноты. Он знал заранее, что Маммери вряд ли ему понравится, даже если он будет само обаяние. Маммери спросил без обиняков: - Ну, профессор, чем могу служить? - и посмотрел на настенные часы, однако за опоздание не извинился. - Я хотел бы попросить вас, сэр, - ответил Селдон, - перестать чинить препятствия моему присутствию в Библиотеке. Маммери развел руками. - Вы здесь уже два года. О каких препятствиях вы говорите? - До сих пор той части членов Совета, которую вы возглавляете, не удавалось переизбрать Главного Библиотекаря, но через месяц должно состояться новое заседание, и Лас Зенов говорит, что он не уверен в его итогах. - Я тоже, - пожал плечами Маммери. - Но ваша виза, назовем ее так, вполне может быть продлена. - Но мне нужно большее, библиотекарь Маммери. Мне хотелось бы, чтобы в Библиотеке смогли работать и некоторые мои коллеги. В одиночку мне не одолеть работы над задуманным грандиозным проектом - подготовкой издания весьма специфической Энциклопедии. - Но ваши коллеги могут работать где угодно. Трентор - большая планета. - Мы должны работать в Библиотеке. Я старый человек, сэр, и я тороплюсь. - Кому подвластно остановить течение времени? Не думаю, чтобы Совет дал согласие на то, чтобы вы въехали в помещения Библиотеки со своими сотрудниками. Дело тонкое, профессор, понимаете? Вас удалить из Библиотеки мне пока не удалось, но сотрудников ваших я сюда постараюсь не пустить. Селдон понял, что разговор ни к чему не приведет, и решил попробовать вызвать Маммери на откровенность. - Библиотекарь Маммери, - сказал он, - я не верю, что ваша враждебность ко мне носит личный характер. Важность дела, которым я занимаюсь вы должны понимать. - В смысле, работу над психоисторией? Слушайте, вы над ней корпите уже тридцать лет с лишним, и какой толк? - Вот именно. Именно сейчас может выйти толк. - Так пусть толк выходит в Стрилингском университете. Почему он должен выйти здесь, в Галактической Библиотеке? - Библиотекарь Маммери. Выслушайте меня. Вы хотите закрыть Библиотеку для посещения. Вы хотите нарушить давнюю традицию. Неужели у вас хватит совести на такое? - Совесть тут ни при чем. Все дело в субсидировании. Наверняка Главный Библиотекарь плакался вам. Субсидии снижены, жалованья урезаны, нет возможности содержать обслуживающий технику персонал. Что же нам делать? Приходится сокращать объем обслуживания абонентов, и, уж конечно, мы не в силах позволить себе такую роскошь, как выделение помещений для вас и ваших сотрудников и обеспечение вас информацией. - Император в курсе существующего положения дел? - Проснитесь, профессор! Разве ваша психоистория не подсказывает вам, что Империя гибнет? Я слыхал вас нынче кличут "Вороном Селдоном", намекая на сказочную птицу, предрекающую беды. - Да, нас действительно ждут тяжелые времена. - И что же, вы считаете, что у Библиотеки - иммунитет против всего, что несут с собой эти самые тяжелые времена? Профессор, Библиотека - это моя жизнь, и я хотел бы, чтобы она жила, но она не будет жить, если только мы не найдем способа увеличить субсидии. А вы являетесь и требуете - подавайте вам открытую Библиотеку да еще предпочтение окажите... Не пройдет, профессор. Не пройдет, говорю я вам. Селдон в отчаянии проговорил: - А что, если я найду деньги для Библиотеки? - Вот уж действительно! Это как же? - Что, если я поговорю с Императором? Я ведь все-таки в прошлом премьер-министр. Он не откажет мне в аудиенции и выслушает меня. - И вы выбьете у него субсидии? - расхохотался Маммери. - Если выбью, вы позволите разместить в Библиотеке моих сотрудников? - Сначала добудьте кредитки, - сказал Маммери, - а там посмотрим. Только не думаю, что вам это удастся. Похоже, он нисколько не сомневался в неудаче затеи Селдона. Интересно, подумал Селдон. Сколько уже раз Галактическая Библиотека обращалась к Императору с этой просьбой? А он сам? Чего он добьется? 11 По правде говоря, истинного права у Императора Агиса Четырнадцатого на это имя не было. Он принял его, взойдя на престол, специально для того, чтобы в умах подданных всплыли воспоминания о династии Агисов, правившей два тысячелетия назад, и большинство представителей этой династии справлялись с этим весьма успешно, а в особенности - Агис Шестой, правление которого длилось целых сорок два года и которому удавалось поддерживать в процветающей Империи должный порядок, не прибегая при этом к тирании и жестокости. Агис Четырнадцатый внешне нисколько не был похож ни на кого из прежних Агисов, если судить по голографическим изображениям. Но честно говоря, и его собственное голографическое изображение, тиражируемое для народа, мало отражало реальность. Гэри Селдон, повинуясь порывам ностальгии, вспоминал Императора Клеона и приходил к выводу, что Клеон гораздо больше был похож на настоящего монарха. А вот Агис на настоящего монарха совсем не походил. Селдон до сих пор никогда не видел его вблизи, и тот человек, что был перед ним, разительно отличался от того, что красовался на некоторых виденных Селдоном голограммах. "Императорский голограф свое дело знает", - не без ехидства подумал Селдон. Агис Четырнадцатый был невысокого роста, некрасивый, с глуповатыми, выпученными глазами. Единственным поводом для его восхождения на трон послужило то, что он был дальним родственником Клеона. Однако, надо отдать ему должное, - он и не пытался изображать из себя могущественного владыку. Он предпочитал, чтобы его называли Гражданин Император, и только упрямое следование охранки вековым традициям удерживало его от вольных прогулок по Трентору. Поговаривали, будто он горел желанием здороваться за руку с подданными и лично выслушивать их жалобы. "Очко в его пользу, - подумал Селдон, - даже если он так никому руки и не пожмет за всю свою жизнь". Пробормотав приветствие и поклонившись Императору, Селдон сказал: - Искренне благодарен, вам, сир, за согласие принять меня. У Агиса Четырнадцатого оказался чистый и очень приятный голос, никак не вязавшийся с его отталкивающей внешностью. - Бывшему премьер-министру полагаются привилегии, однако скажу вам по секрету - мне пришлось собрать все свое мужество, чтобы согласиться на встречу с вами. Сказано это было с юмором, и Селдон вдруг понял, что на вид человек может быть совершенно заурядным, но при этом неглупым. - Мужество, сир? - Ну а как вы думали? Разве вас не зовут Вороном Селдоном? - Я услыхал, сэр, это прозвище только вчера. - Наверное, дело в вашей психоистории, предсказывающей гибель Империи. - Она указывает всего лишь на вероятность, сир... - Вот вас и окрестили Вороном - ведь эта вещая птица предсказывает беду. Только вы себя вороном не считаете, видимо. - Надеюсь, это не так, сир. - Не знаю, не знаю... Судя по всему... Эдо Демерзель, который до вас был премьер-министром у Клеона, был заинтригован вашей работой, и что же с ним произошло? Он лишился места и отправлен в ссылку. Вашу работу высоко ценил Император Клеон, и что же с ним произошло? Его убили. Высоко ценила вашу работу и хунта, а с ней что произошло? Ее свергли. Говорят, вашу работу ценили и джоранумиты, и, представьте себе, их организация была уничтожена. А теперь, Ворон Селдон, вы явились ко мне. Чего же мне ждать от судьбы? - Ничего дурного, сир. - Надеюсь, это так, поскольку в отличие от всех тех, кого я перечислил, я как раз вашей работой не интересуюсь. А теперь скажите, что привело вас ко мне? Император спокойно, не прерывая, выслушал объяснения Селдона относительно важности проекта создания Энциклопедии, которая стала бы хранилищем знаний человечества, если бы произошло худшее. - Ага... - задумчиво проговорил Агис Четырнадцатый, когда Селдон закончил объяснения, - значит, вы все-таки убеждены в том, что Империя погибнет. - Вероятность велика, сир, и было бы проявлением величайшего легкомыслия сбрасывать такую вероятность со счетов. В каком-то смысле, мне бы хотелось воспрепятствовать такому варианту течения событий, или, по крайней мере, смягчить последствия гибели Империи. - Знаете, Ворон Селдон, если вы будете продолжать совать нос во все дела, я уверен. Империя таки погибнет и ничто ей не поможет. - Нет, сир. Я прошу всего-навсего разрешения работать. - Ну так оно у вас есть, но я все равно не понимаю, от меня-то вы чего хотите? Зачем вы мне рассказывали про Энциклопедию? - Затем, что мне необходимо работать в Галактической Библиотеке, сир, а если точнее, мне необходимо, чтобы со мной вместе там работали мои сотрудники. - Уверяю вас, я вам в этом мешать не собираюсь. Хотите работать - работайте. - Этого недостаточно, сир. Я прошу вас помочь мне. - Чем же, экс-премьер-министр? - Финансами. Библиотека нуждается в субсидировании, в противном случае двери ее закроются для населения, и для меня в том числе. - Кредитки? - изумленно воскликнул Император. - Вы ко мне за кредитками явились? - Да, сир. Агис Четырнадцатый нервно вскочил. Селдон автоматически тоже поднялся на ноги, но Агис махнул рукой, приказывая ему сесть. - Сидите. Не надо этих формальностей. Я не Император. Я не хотел этого - меня заставили. Я оказался, видите ли, ближайшим родственником императорской семьи, и меня стали наперебой убеждать в том, что Империи позарез нужен Император. Ну и что? Много хорошего из этого вышло? Деньги! Вы думаете, у меня есть деньги? Вы говорите, что Империя гибнет. А знаете ли вы, как именно она гибнет? Думаете, бунты там, гражданские войны? Беспорядки всякие? Нет. Дело в _д_е_н_е_ж_к_а_х_. Вы только представьте себе, что я лишен возможности собрать налоги с половины Империи - "Да здравствует Империя!", "Слава Императору!" и все такое, но не платят ни гроша, а у меня нет людей, способных вытрясти из них налоги. Ну а если я не в силах собрать с них налоги, значит, они и в Империю не входят, верно? Деньги! Империя давно концы с концами не сводит. У меня ничего нет. Думаете, хотя бы на то, чтобы поддерживать дворцовую территорию в порядке, денег хватает? С трудом. Все время приходится экономить. Я вынужден махнуть на все рукой и смотреть, как потихоньку разваливается дворец, как помирают с голоду те, кто уходит на пенсию. Профессор Селдон, если вы пришли за деньгами, то у меня их нет. Где мне взять субсидии для Библиотеки? Да они должны быть мне благодарны, что им вообще что-то от меня перепадает каждый год! На последних словах Император раскинул руки ладонями вверх, как бы показывая, что имперская казна пуста. Гэри Селдон был ошеломлен. - Ну хорошо, сир, пусть у вас нет денег, но у вас есть престиж. Не могли бы вы приказать Библиотеке сохранить за мной кабинет и допустить туда для работы моих сотрудников, вместе с которыми я занят делом величайшей важности? Как только речь перестала идти о деньгах, Агис Четырнадцатый сразу успокоился и сел. - Вы же знаете, - сказал он, - что, в соответствии с вековой традицией. Галактическая Библиотека независима от Империи во всем, что касается вопросов самоуправления. У нее свои правила, и они действуют еще со времен моего тезки, Агиса Шестого, - улыбнулся Император. - Он пытался слегка надавить на Библиотеку, но у него ничего не вышло. У него - великого Агиса Шестого - ничего не вышло, а у меня, думаете, выйдет? - Сир, я не прошу вас применять силу. Можно ведь просто обратиться к руководству Библиотеки с вежливой просьбой. Безусловно, в том, что не затрагивает функционирования Библиотеки как таковой, они будут рады выполнить волю Императора. - Профессор Селдон, вы плохо знаете руководство Библиотеки. Я отлично понимаю, что стоит мне выразить самое вежливое пожелание, как они потихонечку займутся совершенно противоположным, все наоборот сделают. Они нюхом чуют малейшее проявление давления со стороны Империи. - Так что же мне делать? - спросил Селдон. - А я вам скажу. Мелькнула у меня мыслишка. В конце концов это же публичная Библиотека, верно? А я простой гражданин, значит, и я могу посетить Библиотеку, если пожелаю. Расположена она в пределах дворцовой территории, стало быть, я и этикета не нарушу, если отправлюсь туда. Ну вот, а вы пойдете со мной, мы будем старательно изображать из себя закадычных дружков. Ни о чем я их просить не стану, но они увидят, как мы с вами вышагиваем под ручку, и тогда, может быть, кто-то из членов их драгоценного Совета поглядит на вас подобрее. Вот и все, что я могу вам предложить. Селдон был глубоко разочарован. Это могло быть не принято во внимание. 12 С явным подобострастием Лас Зенов проговорил: - А я и не знал, что вы на дружеской ноге с Императором, профессор Селдон. - Почему бы и нет? Для Императора он большой демократ, и он интересуется, как я работал премьер-министром при Клеоне. - Мы все были просто потрясены. Императоры не посещали наши залы очень много лет. Обычно, когда Императору что-то нужно в Библиотеке... - Могу себе представить. Он делает запрос, и ему все приносят на блюдечке. - Однажды было высказано такое предложение, - доверительно сообщил Зенов, - чтобы во дворце для Императора было установлено компьютерное оборудование, позволявшее ему иметь прямую связь с библиотечной системой, чтобы не приходилось ждать, пока его обслужат. Это было давно, когда у нас было много денег, но как вы знаете, предложение не прошло. - Вот как? - О да. Совет почти единогласно выступил против - дескать, тогда Император внедрится в Библиотеку и это будет угрожать нашей независимости от правительства. - Ну а нынешний Совет, который не пожелает оказать честь Императору, позволит мне остаться в Библиотеке? - Пока - да. Есть такое чувство - и я сделал все, что было в моих силах, чтобы поддержать его, - что, если мы будем невежливы с личным другом Императора, возможность увеличить субсидии, и без того ничтожная, исчезнет совсем. - Стало быть, деньги - даже туманная перспектива их получения - решают все. - Боюсь, что так. - А своих сотрудников я смогу разместить в Библиотеке? Зенов растерялся. - Боюсь, что нет. Ведь с Императором видели только вас, а не ваших сотрудников. Мне очень жаль, профессор. Селдон пожал плечами и ушел от Главного Библиотекаря в самом дурном расположении. Сотрудников разместить в Библиотеке ему не удалось. Он надеялся отыскать людей, подобных Ванде, и это ему тоже не удалось. Ему тоже были необходимы деньги для продолжения исследований на должном уровне. И денег у него тоже не было. 13 Трентор, столичная планета Галактической Империи, сильно изменилась с того дня, когда Гэри Селдон тридцать восемь лет назад, выйдя из гиперпространственного корабля, впервые ступил на ее поверхность. Может быть, виной тому были розовые очки юности - как было молодому геликонскому провинциалу не прийти в восторг от сверкающих башен, сияющих куполов, разноцветной, куда-то спешащей людской толпы, что, казалось, мельтешит днем и ночью по поверхности Трентора. А теперь, печально думал Селдон, тротуары стали почти безлюдными даже в разгар дня. Ванды автомобилистов контролировали различные районы города, воюя между собой за территории. Служба безопасности работала спустя рукава - те, кто остался в ней, занимались исключительно разбором жалоб, поступавших в центральный офис. Нет, конечно, по срочным вызовам офицеры выезжали, но на сцене событий появлялись уже тогда, когда преступление успевало совершиться. Теперь они даже не притворялись, будто пекутся о безопасности граждан Трентора. Каждый житель был предоставлен самому себе, и жить стало очень рискованно. И все же Гэри Селдон продолжал рисковать - в форме ежедневных пеших прогулок, словно выражал этим некий протест против тех сил, которые грозили разрушить его любимую Империю да и его самого уничтожить. Словом, Гэри Селдон шел прихрамывая и размышлял. Ничего не вышло. Ничего. Определить, чем Ванда отличается от других в генетическом плане, не удалось, а без этого он не мог отыскать других таких же людей, как она. С тех пор как Ванда обнаружила ошибку в Главном Радианте Юго Амариля, ее способность читать мысли необычайно усилилась. У Ванды вообще оказалась масса способностей. Казалось, будто с того момента, как она поняла, что ее умственные таланты делают ее не похожей на остальных, она решила понять природу своего дара, усилить его, научиться им управлять. Она очень повзрослела и быстро отказалась от всяких детских штучек, за которые ее так любил дед. Но она стала еще дороже его сердцу из-за той решимости, с которой желала помочь ему в его работе с помощью своего дара. А Гэри Селдон рассказал Ванде о своем замысле относительно Второго Основания, и она поняла план деда. Однако сегодня настроение у Селдона было мрачное. Он начинал понимать, что ментальный талант Ванды ничего ему не даст. Денег на продолжение работы не было - ни на поиск подобных Ванде людей, ни на жалованье для сотрудников в Стрилингском университете, ни на то, чтобы запустить в действие энциклопедический проект в Галактической Библиотеке. Что же делать? Селдон шел в Библиотеку. Он мог бы полететь туда на гравикэбе, но все же пошел пешком, невзирая на хромоту. Ему нужно было время для раздумий. Услышав чей-то вскрик: "Вот он!", он не обратил на него внимания. - Вот он! - послышалось вновь. - Психоистория! Слово "психоистория" заставило Селдона оторвать взгляд от тротуара. Вокруг него собиралась группа молодчиков. Селдон инстинктивно прислонился к стене ближайшего дома и поднял палку, защищаясь. - Что вам нужно? - Кредитки, старикан! - хохоча, объявили молодчики. - Есть кредиточки, а? - Может быть и есть, но только почему вы их у меня требуете? Кто-то из вас крикнул: "психоистория"? Вы знаете, кто я такой? - А как же! Ворон Селдон, вот кто, - довольно заявил главарь. - А еще - калека несчастный! - выкрикнул один из молодчиков. - Ну а если я вам не дам ни кредитки, что вы станете делать? - Все равно отнимем, - осклабился главарь. - Поколотим и отнимем. - А если я дам вам денег? - Все равно поколотим! - хохотнул главарь, и вся шайка довольно заржала. Селдон предостерегающе махнул палкой. - Не подходите! Слышите, вы? Он успел сосчитать парней. Их было восемь. Лоб Селдона покрылся испариной. Было дело - однажды на него. Дорс и Рейча напали десятеро, и они справились с молодцами без труда. Но тогда ему было всего тридцать два, а Дорс была... а Дорс была Дорс. Теперь все было по-другому. Он еще раз махнул палкой. Главарь бандитов хмыкнул: - Эй, парни, старикашка-то, глядите, напасть на нас хочет, Никак? Что же нам делать-то? Ой-ой-ой! Селдон быстро посмотрел по сторонам. Офицера службы безопасности поблизости не было. Вот он, еще один из признаков загнивания общества. Мимо торопливо прошли несколько пешеходов, но желания помочь не выразили. И просить было бесполезно. Теперь никто не желал рисковать и вмешиваться во что бы то ни было. - Первый же из вас, кто сделает хоть шаг ко мне, получит палкой по голове. Череп размозжу, имейте в виду! - Да ну? - осклабился главарь, шагнул вперед и схватился за палку. После непродолжительной борьбы палка оказалась у него в руках. Главарь отбросил ее в сторону. - Ну, старикашка, что теперь? Селдон прислонился к стене. Теперь оставалось только принимать удары. Бандюги разом двинулись на него, и каждый явно хотел в буквальном смысле приложить к нему руку. Селдон приготовился к защите, заслонив лицо руками. Он еще помнил кое-какие приемы рукопашного боя по-геликонски. Если бы бандитов было один-два, он бы сумел уклониться от ударов, и сам бы ответил ударами. Но восемь - это было для него чересчур много. Стоило ему сделать резкое движение в попытке избежать удара в плечо, правая, больная нога, подвернулась, Селдон упал, и стало ясно, что теперь он станет легкой добычей для бандюг. И вдруг послышался чей-то разгневанный голос: - Что тут происходит? А ну, разойдитесь, бандюги! Разойдитесь, вам говорят, а не то я с вами живо разделаюсь! - Еще один старикашка, - презрительно сплюнул главарь. - Не такой уж старикашка, - возразил незнакомец, и изо всех сил ударил главаря по физиономии. Тот побагровел. Селдон, только теперь сумевший разглядеть того, кто вступился за него, изумленно прошептал: - Рейч... - Папа, ты лучше уходи отсюда. Давай, давай поднимайся и иди. Главарь, сморщившись и потирая щеку, прошипел сквозь зубы: - Зато ты получишь сейчас... - Вряд ли, - ответил Рейч, выхватывая нож далийского производства с длинным сверкающим лезвием. Долго не раздумывая, он вынул и второй, точно такой же. Теперь в обеих руках у него было по ножу. - А ты всегда ходишь с ножами, Рейч? - хрипло дыша, проговорил Селдон. - Всегда, - ответил Рейч. - И ни за что с ними не расстанусь. - А я тебя заставлю! - рявкнул главарь и выхватил бластер. Но быстрее, чем кто-либо успел глазом моргнуть, один из ножей Рейча сверкнул, рассек воздух и воткнулся точнехонько в кадык главаря. Тот захрипел и повалился на землю, а остальные остолбенело смотрели на него. Рейч неторопливо подошел к безжизненному телу главаря. - А ножичек я заберу, пригодится еще, - сказал он небрежно, выдернул нож из горла главаря и вытер о его рубашку. Затем наступил на руку поверженного врага, наклонился и взял бластер. Сунув бластер в один из своих вместительных карманов, Рейч обернулся к бандитам и сказал: - Не охотник я до бластеров - промахиваюсь, бывает. А вот с ножичком - никогда! Никогда, поняли, тупицы? Ваш дружок готов. Сколько вас тут осталось-то? Семеро? Ну что, мечтаете отправиться за ним следом или уйдете подобру-поздорову? - Хватай его! - крикнул один из бандитов, и все семеро шагнули к Рейчу. Рейч отшатнулся. Ослепительно сверкнуло лезвие первого ножа, следом за ним полетел другой, и вот еще двое бандитов повалились на землю - ножи Рейча угодили им в животы. - Верните ножички, ребята, нехорошо... - приговаривал Рейч, вынимая ножи и вытирая их. - Эти двое еще живы, но жить им осталось недолго. Стало быть, вас еще пятеро. Попробуете еще разок или все-таки домой потопаете? Бандиты, яростно сопя, взвалили тела троих товарищей на плечи и поспешно удалились. Рейч наклонился, поднял с тротуара палку Селдона. - Идти можешь, па? - Не очень, - признался Селдон. - Ногу подвернул. - Тогда забирайся ко мне в машину. А что это ты пешком? - А что такого? Со мной никогда ничего подобного не случалось. - Считай, дождался - случилось. Забирайся в машину, я отвезу тебя в Стрилинг. Рейч неторопливо набрал код на пульте управления автомобиля и сказал: - Как жаль, что с нами не было Дорс. Мама бы с ними голыми руками управилась, и через пять минут все восемь мужиков были бы на том свете. Слезы слепили Селдону глаза. - Я знаю, Рейч, я знаю. Думаешь, я не тоскую по ней каждый день? - Прости, - негромко проговорил Рейч. - Но как ты узнал, что я попал в беду, сынок? - Ванда сказала. Сказала, что злые люди собрались напасть на тебя, и сказала, где они притаились. Я сразу выехал сюда. - Ты даже не засомневался - верно ли то, что она сказала? - Вовсе нет. Теперь мы так хорошо ее знаем, что у нас нет никаких сомнений: она каким-то образом умеет контактировать с твоим сознанием и со всем, что тебя окружает. - Что, она сказала тебе, сколько человек на меня напало? - Нет. Сказала просто "несколько". - И ты помчался сюда совсем один, Рейч? - Команду собирать времени не было, па. Ну и потом, меня и одного хватило, как видишь. - Это точно. Спасибо тебе, сынок. 14 Селдон лежал на кровати. Под больную ногу была заботливо подложена подушечка. Рейч невесело смотрел на отца. - Папа, - решительно начал он, - больше ты по Трентору один разгуливать не будешь. Селдон нахмурился. - Что, из-за одного-единственного случая? - Ничего себе, случай! Ты больше не в силах сам защищаться. Тебе, как-никак, семьдесят, и правая нога тебя, как видишь, подводит. И потом, у тебя есть враги! - Враги! - Представь себе. И ты это сам отлично понимаешь. Эти крысы подзаборные не за кем-нибудь охотились. Им не все равно было, на кого нападать. Они искали и нашли именно тебя. Или ты забыл, что они крикнули "психоистория!"? А еще обозвали тебя калекой. Как думаешь, почему? - Не знаю. - Зато я знаю. Это потому, что ты живешь в своем мирке, папа, и не знаешь, что происходит на Тренторе. Думаешь, тренторианцы слепые и не видят, как планета, набирая скорость, несется в пропасть? Думаешь, они не знают, что твоя психоистория это давно предсказала? Тебе не кажется, что люди склонны свалить на гонца вину за дурные вести? Если все будет плохо - а все _б_у_д_е_т_ плохо, очень многие подумают, что во всем виноват ты. - Не могу поверить. - А как ты думаешь, почему в Галактической Библиотеке есть противники твоего пребывания там? Не хотят попасться под горячую руку, когда толпа на тебя набросится. Ну так вот... тебе надо быть осторожнее. Ни в коем случае нельзя ходить одному. Либо со мной, либо с телохранителями. Только так, папа. Селдон выглядел таким несчастным, что Рейчу стало его жалко. - Но это не надолго, на, - сказал он. - Я нашел новую работу. Селдон поднял взгляд. - Новую работу? Какую? - Преподавательскую. В университете. - В каком университете? - В Сантаннийском. У Селдона задрожали губы. - Сантанния! Это же в девяти тысячах парсеков от Трентора! Провинциальный мир на другом краю Галактики! - Вот именно. Потому я и хочу улететь туда. Я на Тренторе всю жизнь прожил, на, и мне тут надоело. Нет ни одной планеты во всей Империи, где дела сейчас шли бы хуже, чем на Тренторе. Логово бандюг, а защитить простого человека некому. Экономика хромает на обе ноги, техника разрушается. А Сантанния живет примерно так же, как и жила - тихий, пасторальный мир. Я хочу улететь туда и начать там новую жизнь с Манеллой, Вандой и Беллис. Мы все вместе отбываем туда через два месяца. - Все?! - Все. И ты тоже, папа. Мы не оставим тебя на Тренторе. Ты полетишь с нами на Сантаннию. Селдон покачал головой. - Это невозможно, Рейч. Ты знаешь. - Почему невозможно? - Ты знаешь почему. Проект. Моя психоистория. Неужели ты думаешь, что я смогу оставить дело моей жизни? Предать его? - Почему нет? Оно же тебя предало. - Ты с ума сошел! - Вовсе нет. Ты сам посуди, к чему все это тебя привело. Денег у тебя нет, и добыть их негде. На Тренторе не осталось никого, кто хотел бы тебе помочь. - Но уже почти сорок лет... - Да, да, это понятно. Сорок лет прошло, и ты _п_р_о_и_г_р_а_л_, папа. Это не преступление - проиграть. Ты так старался, столько сил положил, столько достиг, но добрался в итоге до разваливающейся экономики и гибнущей Империи. Именно это ты давно предсказывал, и именно это теперь встало на пути твоей работы. Так что... - Нет. Не встанет. Так или иначе я буду продолжать работу. - Я тебе вот что скажу, па. Если уж ты действительно такой упрямый, возьми с собой свою психоисторию. Начни все заново в Сантаннии. Может быть, там найдутся и деньги, и энтузиасты, чтобы помочь тебе. - А что будет с теми людьми, которые столько лет верой и правдой служили мне? - О Боже, папа! Да они уходят от тебя один За другим, из-за того что тебе нечем им платить! Если ты останешься здесь, то скоро останешься один-одинешенек. Ой, папа, я тебя умоляю! Ты думаешь, мне по сердцу вот так с тобой говорить? Просто никто, кроме меня, тебе этого не скажет, никто не отважится поранить твое сердце. Так давай же не будем лгать друг другу. Раз ты уже ходишь по улицам, а на тебя нападают единственно потому, что ты - Гэри Селдон, разве не пора сказать друг другу правду. - Бог с ней, с правдой. Я не хочу улетать с Трентора. Рейч покачал головой. - Я не сомневался, что ты будешь упрямиться, папа. Но у тебя целых два месяца на размышление. Подумай, ладно? 15 Гэри Селдон давно не улыбался. Он, как обычно, руководил Проектом: упорно, старательно содействуя продвижению работы над психоисторией, строя планы относительно создания Оснований, изучая Главный Радиант. Но не улыбался. Он заставлял себя работать, не испытывая при этом никакой радости от достигнутых успехов. Наоборот, он все время ощущал неудачи, абсолютно во всем. Селдон сидел в своем стрилингском кабинете за рабочим столом, когда вошла Ванда. Селдон взглянул на нее, и сердце его радостно заколотилось. Отношение к Ванде у него всегда было особенное. Селдон уже не мог припомнить, когда и он сам, и все остальные перестали воспринимать ее заявления с удивлением и восторгом - теперь всем казалось, что так было всегда. Она спасла его жизнь, будучи совсем малышкой, с помощью пресловутых "фиников". Даже в раннем детстве она отличалась тем, что в_с_е_ з_н_а_л_а_. Хотя доктор Энделецки классифицировала геном Ванды как абсолютно нормальный во всех отношениях, Селдон не отказался от мысли, что умственные способности внучки превосходят способности среднего человека. Точно так же он был уверен в том, что в Галактике существуют другие такие же люди, как она, и даже на Тренторе. Если бы только он мог разыскать этих менталистов, какой неоценимый вклад они могли бы внести в дело создания Основания! Пока же все его мечты были сосредоточены в единственном существе - его внучке. Селдон смотрел на нее, такую красивую, горделиво стоящую на пороге кабинета, и сердце его готово было разорваться от тоски. Через несколько дней она уедет. Как он сумеет пережить это? Ванда стала настоящей красавицей. Ей было восемнадцать. Длинные светлые волосы, немного широковатые скулы, но зато лицо ее казалось всегда готовым улыбнуться. Она и улыбалась, а Селдон подумал: "Что же ей, плакать, что ли? Летит на Сантаннию, где ее ждет совсем другая жизнь". - Ну, Ванда, - сказал он, - еще несколько дней - и все. - Вряд ли, дедушка. - Что? - удивленно посмотрел на внучку Селдон. Ванда подошла и обняла деда. - Я не полечу на Сантаннию. - Что, разве папа и мама передумали? - Нет, они полетят. - А ты - нет? Почему? А ты куда собираешься? - Я собираюсь остаться здесь, дедушка. С тобой. Бедный дедушка! - воскликнула Ванда и нежно прижалась к Селдону. - Но я не понимаю... Почему? Они разрешили тебе остаться? - Ты про папу с мамой? Не то чтобы разрешили. Мы спорили и спорили, и в конце концов я победила. Ну а что тут такого, дед? Они улетят на Сантаннию, и все у них будет хорошо. Будут любить друг друга и малышку Беллис. А если я полечу с ними, а тебя оставлю здесь, ты же будешь совсем один. Нет, я не выдержу. - Но как же тебе удалось уговорить их? - Ну, ты же знаешь, я это умею. Нечто вроде "толчка". - Что это значит? - Все дело в моем уме. Я вижу, что делается у тебя в уме, и у родителей. Время идет, и я все лучше вижу, словно прозреваю. Ну а еще я научилась делать эти самые "толчки" - заставлять людей делать то, что я пожелаю. - И как же ты это делаешь? - Не знаю. Но проходит время, и люди устают от этих "толчков", и все делают по-моему. Так что я собираюсь остаться с тобой. Селдон устремил на Ванду взгляд, полный отчаянной любви. - Это прекрасно, Ванда, детка. Но Беллис... - Не волнуйся о Беллис У нее нет такого ума, как у меня. - Ты уверена? - спросил Селдон и прикусил нижнюю губу. - Совершенно. Ну и потом - должен же с мамой и папой кто-то остаться. Селдон внутренне ликовал, но дать волю своим чувствам не решился. А как же Рейч и Манелла? Он сказал: - Ванда, но как же ты можешь так хладнокровно расстаться с родителями? - При чем тут хладнокровность? Они все понимают. Они понимают, что я должна остаться с тобой. - Как тебе удалось этого добиться? - "Толчками", повторяю, - просто ответила Банда. - Толкала, толкала, и постепенно они стали думать, как я. - Ты это умеешь? - Это было непросто. - И ты это сделала, потому что... Комок подкатил к горлу, и Селдон замолчал. - Потому что я тебя люблю, - договорила за него Ванда. - Конечно. А еще потому... - Да? - Я должна изучить психоисторию. Я уже кое-что знаю. - Откуда? - Из твоего сознания. Из сознаний других, кто работает в Проекте. Из сознания дяди Юго, пока он был жив. Но это все кусочки, обрывки. А я хочу по-настоящему, Дед, мне нужен свой собственный Главный Радиант, - заявила Ванда. Глаза ее загорелись, она затараторила увлеченно: - Я хочу самым подробным образом вникнуть в психоисторию. Дедушка, та совсем старый и очень устал. А я молодая, у меня много сил. Хочу узнать как можно больше, чтобы я смогла работать, когда тебя... Она смутилась и запнулась. Селдон, сделав вид, что не заметил этого, сказал: - Ну что ж, это было бы замечательно, если бы у тебя получилось, но ведь у нас совсем нет денег. Я научу тебя всему, что знаю сам, но работать... нет, сделать мы больше ничего не сумеем. - Посмотрим, дед. Посмотрим! 16 Рейч, Манелла и малютка Беллис ждали в космопорту объявления о начале посадки на звездолет. Багаж уже был сдан. - Папа, полетим с нами, - упрашивал Рейч. Селдон покачал головой. - Не могу. - Если надумаешь, у нас всегда найдется место для тебя. - Знаю, Рейч. Мы прожили вместе почти сорок лет - и это были замечательные годы. Нам с Дорс повезло, что мы нашли тебя. - Это мне повезло, - пробормотал Рейч, и глаза его наполнились слезами. - Не думай, я тоже маму каждый день вспоминаю. - Я и не думаю... Селдон отвел взгляд. Ванда играла с Беллис. Тут раздался сигнал, и всех пригласили пройти на посадку. Родители бросились обнимать Ванду и поливать ее слезами. По пути к выходу Рейч оглянулся, помахал Селдону рукой и улыбнулся, но улыбка получилась вымученной. Селдон тоже помахал ему в ответ, другой рукой обняв и прижав к себе Ванду. Только она и осталась у него. Один за другим ушли из его жизни дорогие сердцу люди - друзья и любимые. Демерзель улетел и никогда не вернется. Император Клеон погиб. Погибла Дорс, умер Амариль. А теперь и Рейч, его единственный сын, улетел. У Селдона осталась только Ванда. 17 - Как чудесно, - проговорил Селдон. - Прекрасный вечер. Ведь мы живем под куполом, и, в принципе, каждый вечер мог бы быть таким же. Ванда равнодушно ответила: - Мы бы устали от этого, дедушка, если бы ежедневно были красивые вечера. Для нас лучше, что вечера все время разные. - Это для тебя, потому что ты еще молодая. У тебя еще много-много вечеров впереди. У меня - нет, потому мне и хочется, чтобы все дни были такие дивные, как сейчас. - Ну, дедушка, опять ты за свое. Никакой ты не старый. Нога у тебя в последнее время получше, а голова работает великолепно. Уж я-то знаю. - Ну-ну. Давай, давай подбадривай, - ворчливо проговорил Селдон. - Слушай, я хочу пройтись. Хочу выбраться из этой квартиры и сходить в Библиотеку, насладиться красивым вечером. - Что тебе нужно в Библиотеке? - В данный момент ничего. Просто хочется прогуляться. Только... - Да, да? Только - что? - Я обещал Рейчу не ходить по Трентору без телохранителя. - Рейча здесь нет. - Знаю, что нет, - пробурчал Селдон. - Зато обещание есть. - Но он же не сказал, кто должен быть твоим телохранителем, верно? Давай прогуляемся, и твоим телохранителем буду я. - Ты? - усмехнулся Селдон. - Да, я. Предлагаю, так сказать, услуги. Собирайся и пойдем гулять. Селдон подумал было, не отправиться ли на прогулку без палки, ведь нога у него в последнее время действительно не болела, но, с другой стороны, теперь у него была новая палка, в рукоятку которой был вмонтирован свинец. Она была тяжелее и крепче старой палки, и он решил, что, не имея лучшего телохранителя, чем Ванда, правильнее будет взять с собой эту новую палку. Прогулка оказалась удивительно приятной, и Селдон от души радовался, что не устоял перед искушением... пока они не дошли до определенного места. Гневно подняв палку, Селдон воскликнул: - Да ты посмотри только! Ванда посмотрела вверх. Купол, как всегда по вечерам, светился, создавая иллюзию наступающих сумерек. С наступлением ночи огни на куполе гасли совсем. Но там, куда указывал Селдон, по всей внутренней поверхности купола тянулась темная полоса. Целая секция ламп, следовательно, не горела. Селдон сердито проговорил: - Когда я впервые попал на Трентор, о таком никто и помыслить не мог! За освещением все время следили. Город _р_а_б_о_т_а_л_, а теперь все разваливается из-за таких вот мелочей, а что меня больше всего возмущает, так это то, что никому нет никакого дела до неисправностей. Почему никто не отправляет жалоб во дворец? Почему нет демонстраций протеста? Такое ощущение, будто население Трентора сидит и ждет, когда город рассыплется на куски, и злится на меня за то, что я именно это самое предсказал. - Дедушка, - негромко проговорила Ванда. - Позади нас - двое мужчин. К этому времени дед и внучка как раз вошли в тень, возникшую из-за дефекта освещения, и Селдон спросил: - Просто гуляют? - Нет, - не оборачиваясь ответила Ванда. Ей не было нужды оборачиваться. - Они идут за тобой. - Можешь их остановить? Толкнуть, как ты говоришь? - Я пытаюсь, но их двое, и на уме у них нехорошее. Они что-то задумали, и крепко задумали. Я словно в стену бьюсь. - Далеко они от нас? - Близко. Метра три. - Догоняют? - Да. - Как будут в метре от нас, скажи. Рука Селдона скользнула вниз, он перехватил палку и перевернул ее набалдашником вниз. - Вот они, дед, - прошептала Ванда. Селдон резко обернулся, замахнувшись палкой, которая без промаха опустилась на плечо одного из преследователей. Тот вскрикнул и осел на тротуар. - А второй где? - удивился Селдон. - Убежал, - ответила Ванда. Селдон, разглядывая лежавшего, наступил ему на грудь. - Обыщи карманы, Ванда. Ему кто-то заплатил, и мне хотелось бы найти его кредитный файл - может быть, сумеем узнать, откуда деньги. Вообще-то я хотел попасть по голове... - Ты мог убить его, дед! Селдон кивнул. - Я этого хотел. Ужасно стыдно. Мне повезло, что я промахнулся. - Что тут происходит? - спросил грубоватый голос. К месту происшествия, тяжело дыша спешил мужчина в форме офицера службы безопасности. - Эй ты, отдай сюда свою палку! - Офицер... - вежливо начал Селдон. - Потом расскажешь, потом. Сейчас надо вызвать скорую помощь для этого бедняги. - Бедняги! - гневно воскликнул Селдон. - Он хотел наброситься на меня. Я защищался. - Я видел, как все было, - мотнул головой офицер. - Этот парень тебя и пальцем не тронул. Ты обернулся и ударил его просто так, без всякой причины. Какая тут самозащита? Нападение и избиение. - Послушайте, офицер, я вам говорю, что... - Не надо мне ничего говорить. Ты... гм-м-м... в суде расскажете. - Офицер, - обратилась к нему Ванда вкрадчивым, нежным голоском, - вы бы нас хотя бы выслушали. - Шли бы вы домой, дамочка, - посоветовал ей офицер. Ванда выпрямилась и объявила: - Ну уж нет! Куда дед, туда и я. Глаза ее полыхнули огнем. Офицер пробормотал: - Ладно, пошли. 18 Селдон был вне себя от возмущения. - Я никогда не был под арестом, никогда в жизни! Пару месяцев назад на меня напали восемь бандитов. Тогда мне помог сын справиться с ними, но когда шла драка, хоть один офицер службы безопасности появился? Хоть кто-нибудь из прохожих остановился, чтобы выручить меня? Нет. На сей раз я был лучше подготовлен к нападению и ударил человека, который собирался напасть на меня. Появился на этот раз офицер? А как же! И тут же напялил на меня наручники. На этот раз были и зеваки, и с любопытством глазели, как уводят старика, обвиняемого в хулиганстве. Послушайте, в каком мире мы живем?! Сив Новкер, адвокат Селдона, вздохнул и сказал: - В преступном мире. Но ты не волнуйся. Ничего страшного с тобой не произойдет. Я устрою так, что тебя выпустят под залог, а потом ты предстанешь перед судом, и самое большее, что тебя ожидает - это несколько грубых слов. Твой возраст и репутация... - Забудь о моей репутации! - сердито рявкнул Селдон. - Я психоисторик, а это сейчас самое грубое слово, самое страшное ругательство. Они будут страшно рады засадить меня за решетку. - Не засадят, - покачал головой Новкер. - Конечно, охотники найдутся, но я постараюсь, чтобы они не попали в число присяжных. - Послушайте, - обратилась к адвокату Ванда, - неужели нельзя вообще это дело до суда не доводить? Дедушка - старый человек. Может быть, можно обратиться к судье с просьбой такого рода? Адвокат обернулся и изумленно посмотрел на нее. - Ни в коем случае! Это чистое безумие. Судьи - одуревшие от власти люди. Они с большей суетой засадят человека в тюрьму, чем согласятся выслушать его. С судьями никто не связывается. - Думаю, нам придется... - сказала Ванда. - Послушай, Ванда, - перебил ее Селдон, - давай лучше послушаемся Сива... Произнося эти слова, он почувствовал, как у него противно засосало под ложечкой. Ванда "толкнула" его. - Ну ладно, - пробормотал Селдон, - если ты так настаиваешь... - Не будет она настаивать, - заупрямился адвокат. - Я не позволю. - Мой дедушка - ваш клиент, - заявила Банда. - Если он хочет, чтобы вы сделали то-то и то-то, вы должны сделать так, как он хочет. - Я могу отказаться защищать его. - Ради бога!.. Вы свободны, - отрезала Ванда. - Мы сами обратимся к судье. Новкер немного подумал и сказал: - Ну вот и отличненько. Давайте, если вы такие упрямые. Я был адвокатом Гэри много лет, и теперь его не брошу. Но предупреждаю вас обоих: шансы получить обвинительный приговор очень велики, и мне придется трудиться в поте лица, чтобы этого не случилось. - Я не боюсь, - заявила Ванда. Селдон прикусил губу. Адвокат повернулся к нему. - А ты-то что скажешь, Гэри? Ты что, и вправду хочешь, чтобы твоя внучка подлила масла в огонь? Селдон ненадолго задумался и к полному изумлению старика-адвоката, кивнул: - Да! Да, хочу. 19 Судья с кислой физиономией выслушивал рассказ Селдона. - А с чего вы, собственно, взяли, - спросил он, - что человек, которого вы ударили, намеревался напасть на вас? У вас были веские причины опасаться этого? - Моя внучка заметила, как он приблизился. Она была совершенно уверена, что он собирается напасть на меня. - Но, сэр, этого недостаточно. Что еще вы можете мне сообщить, прежде чем я сформулирую обвинение? - Погодите, погодите, - нетерпеливо проговорил Селдон. - Не торопитесь делать выводы. Несколько недель назад на меня напала шайка бандитов - восемь человек - и я дрался вместе с моим сыном. Как видите, у меня была самая веская причина опасаться, что на меня снова нападут. Судья заглянул в стопку бумаг, лежавшую на его столе. - На вас напали восемь человек? Вы заявляли об этом? - Некому было заявить. Поблизости не оказалось ни одного офицера службы безопасности. - Это к делу не относится. Вы заявляли о случившемся или нет? - Нет, сэр. - Почему? - Во-первых, я боялся, что начнется долгое и нудное разбирательство. Поскольку мы с сыном справились с ними и остались живы, я решил, что заявлять никуда не стоит. - Но как же вам удалось справиться с восемью бандитами - вам и вашему сыну? Селдон растерялся. - Мой сын сейчас на Сантаннии, стало быть, для властей Трентора недосягаем. Поэтому я вам скажу правду: у него было два далийских ножа, а он с ними обращаться умеет. Одного из бандитов он убил и двоих сильно поранил. Остальные подхватили убитого и раненых и убежали. - И вы не сообщили об убийстве и ранениях? - Нет, сэр. По той же самой причине. И дрались мы защищаясь. Однако, если вы покопаетесь в своих бумагах и найдете тех, кого мы поранили, вы убедитесь, что на нас действительно нападали. - Покопаться в бумагах?! - воскликнул судья. - Найти одного убитого и двоих раненых - без имен, фамилий, примет? Да знаете ли вы, что на Тренторе каждый день находят по две тысячи мертвых - это только с ножевыми ранами! Если нам о таком сразу не сообщают, мы бессильны. Ваш рассказ о том, что на вас уже нападали - это так, водичка жиденькая. Никто не поверит. Забудьте об этом. Разбираться будем с тем, что случилось сегодня. Этот случай зарегистрированный, и ему был свидетелем офицер службы безопасности. Ну так вот... Рассмотрим этот случай. С чего вы взяли, что этот человек хотел напасть на вас? Только потому, что шел за вами следом? Только потому, что вы беззащитный старик? Или потому, что вы похожи на человека, у которого при себе уйма кредиток? Что скажете? - Я думаю, господин судья, все произошло из-за того, что я - это я. Судья просмотрел бумаги. - Вы Гэри Селдон, профессор, ученый. С какой стати кому-то на вас нападать? - Из-за моих взглядов. - Из-за ваших взглядов. Чудненько... - Судья более внимательно просмотрел бумаги. Вдруг его словно осенило. Он оторвал взгляд от бумаг и изумленно посмотрел на Селдона. - Погодите-погодите... Гэри Селдон... - Физиономия судьи просияла. - Так вы же этот самый... вещий психоисторик, точно? - Да, господин судья. - Простите. Я толком ничего не знаю про ваши занятия. Только знаю, что вы вроде бы предсказываете конец Империи или что-то в этом духе. - Не совсем так, господин судья. Но мои воззрения стали непопулярны именно из-за того, что мои предсказания сбываются. И я думаю, именно из-за этого появились люди, которые хотят убить меня, а что еще более вероятно - люди, которым за это платят. Судья некоторое время смотрел на Селдона в упор, затем обратился к офицеру, арестовавшему профессора. - Ты проверил того человека, пострадавшего? Числится за ним что-нибудь? Офицер прокашлялся и сообщил: - Да, сэр. Его несколько раз арестовывали. Хулиганство, вымогательство. - Ага, значит, он не невинная овечка? А за профессором что-нибудь числится? - Нет, сэр. - Стало быть, что мы имеем: беззащитный старик стукнул известного хулигана, а ты арестовал этого беззащитного старика, так выходит? Офицер молчал. - Вы свободны, профессор, - сказал судья. - Благодарю вас, сэр. Могу я забрать свою палку? Судья дал знак офицеру, и тот с готовностью протянул Селдону палку. - Одно-единственное, профессор. Если вы еще когда-нибудь воспользуетесь своей палкой, вы должны быть на все сто уверены, что это самозащита, - посоветовал судья. - Иначе... - Да, сэр, - кивнул Селдон и вышел из кабинета судьи, тяжело опираясь на палку, но с гордо поднятой головой. 20 Ванда горько плакала. Лицо ее было мокрым от слез, глаза покраснели, щеки распухли. Селдон наклонился над внучкой, поглаживая ее по спине, не зная, как ее успокоить. - Дедушка... - рыдала Ванда. - Я такая несчастная... Я-то думала, что умею "толкать"... умею влиять на людей... и это у меня получалось... но только тогда, когда они не были особенно против... как папа и мама... да и то у меня это столько времени отнимало... Знаешь, я даже придумала что-то вроде шкалы... такой десятибалльной шкалы... и оценивала по ней силу "толчков". Только я... слишком много о себе воображала. Я-то думала, что могу выбить десять... ну, девять. А теперь я понимаю... больше семи мне не выбить... - Ванда перестала рыдать, и только время от времени всхлипывала. Селдон погладил ее по голове. - Обычно... обычно... все легко получается. Если я напрягусь как следует, я слышу мысли людей и когда захочу, я делаю "толчок". Но эти гады... Я же их отлично слышала, но прогнать, оттолкнуть не могла! - А я думаю, у тебя все очень хорошо получилось, Ванда. - Нет... Нет! Я все при... придумала. Я думала... за тобой погонятся, и я одним могучим "толчком" обращу их в бегство. Вот таким мне хотелось быть телохранителем. Вот почему я предложила себя в тело... телохранители. Только ничего у меня не вышло. Эти двое гадов догнали нас, а я ничего... ничегошеньки не сумела сделать... - Ну почему же? Первого ты заставила растеряться. Это дало мне время обернуться и стукнуть его. - Нет, нет... Я тут ни при чем. Я только предупредила тебя, а остальное ты все сделал сам. - Но второй же убежал. - Это потому, что ты так здорово стукнул первого. А я тут ни при чем... - и Ванда снова разрыдалась. - А судья? Это же я настояла, чтобы ты пошел к судье. Думала, как "толкну" его, и он тебя сразу отпустит... - Он меня и отпустил... почти что сразу. - Нет. Он тебя допрашивал, и что-то понял только тогда, когда наконец узнал тебя. Я ни при чем, ни при чем... Я кругом промахнулась. Я могла тебе столько бед наделать... - Нет, Ванда, не думай так. Если твои "толчки" не получились такими, на какие ты рассчитывала, то это только потому, что ты пыталась действовать в экстренной ситуации. Что ты могла поделать? Но послушай, Ванда. У меня есть идея. Уловив в голосе деда волнение. Ванда оторвала лицо от подушки. - Что за идея, дедушка? - Вот что, Ванда... Ты, конечно, знаешь, что мне нужны деньги. Психоистория без них просто не выживет, а мне нестерпима мысль о том, что после стольких лет работы все зашло в тупик. - Мне тоже нестерпима. Но где же нам раздобыть денег? - А вот где. Я хочу попросить аудиенции у Императора. Я уже виделся с ним. Он человек неплохой, и мне понравился. Но денег и у него мало. Но если ты пойдешь со мной и "толкнешь" его - не очень сильно, осторожненько так, может быть, он все-таки найдет источник денег, какой-нибудь да найдет, и это поможет мне просуществовать какое-то время, пока я еще чего-нибудь не придумаю. - Думаешь получится, дедушка? - Без тебя - вряд ли. А с тобой - может быть. Ну разве не стоит попытаться? Ванда улыбнулась сквозь слезы. - Ты знаешь, я все сделаю, что ты скажешь, дед. И потом, это наша единственная надежда. 21 Договориться о встрече с Императором оказалось совсем несложно. Глаза Агиса загорелись, когда он увидел Гэри Селдона. - Здравствуйте, дружище, - сказал Император, улыбаясь. - Явились, чтобы сообщить мне какую-нибудь гадость? - Надеюсь, нет, - улыбнулся Селдон. Агис расстегнул заколку, стягивающую у шеи его тяжелую мантию, и с отвращением швырнул ее в угол. - Полежи-ка там, - проворчал он и, обернувшись к Селдону, признался: - Ненавижу ее. Тяжеленная, как не знаю что, и жарко в ней ужасно. А ведь мне приходится напяливать ее всякий раз, когда нужно стоять перед всеми, произносить бессмысленные слова. Я тогда чувствую себя чем-то вроде статуи. Нет, это просто жуть какая-то. Клеон - он, наверное, родился в мантии, и умел ее носить. А я не в ней родился и носить ее терпения не хватает. Это несчастье всей моей жизни, что мне выпала "честь" доводиться ему троюродным братом по материнской линии, и потому меня сочли подходящей кандидатурой на пост Императора. Я бы уступил это место любому по сходной цене. Вы бы не хотели стать Императором, Гэри? - Нет-нет, что вы, у меня и в мыслях этого нет, так что не надейтесь, сир! - смеясь, воскликнул Селдон. - Ну а кто же эта ослепительная красавица с вами? - лукаво спросил Император. Ванда покраснела, а Император ласково проговорил: - Не обижайтесь на меня, милочка. Одним из немногих преимуществ Императора является то, что он имеет право говорить все, что ему вздумается. И никто не имеет права спорить. Сказать можно только: "Сир". Однако от вас мне все эти "сиры" не нужны. Ненавижу это слово. Зовите меня Агис. Правда, это не настоящее мое имя. Это императорское имя, и мне уже следовало бы к нему привыкнуть. Ну ладно. Как дела, Гэри? Что у вас хорошенького произошло со времени нашей последней встречи? - На меня дважды нападали, - сообщил Селдон. Император, похоже, не понял, шутит Селдон или говорит серьезно. - Два раза? - переспросил он. - Правда? Селдон рассказал, как все было, и Император помрачнел. - Не сомневаюсь, что, когда на вас напала шайка, ни единого офицера рядом не было. - Не было, сир. Император встал и знаком приказал Селдону и Ванде сидеть. Он заходил по комнате, словно пытался справиться с охватившим его гневом. Наконец он резко повернулся и посмотрел на Селдона. - Тысячи лет, - начал он. - Тысячи лет подряд случись такое, люди говорили бы: "Почему вы не пожаловались Императору?" или "Почему Император не сделает что-нибудь?". И в конце концов Император что-нибудь делал, хотя и не всегда это было порядочно и мило. Но я... Гэри, я беспомощен. Абсолютно беспомощен. О да, существует так называемый "Комитет Общественного Спасения", но они, по-моему, больше заняты _м_о_и_м спасением, чем спасением общества. Даже удивительно, что мы сейчас беседуем с вами, - Комитет вас не жалует. А я _н_и_ч_е_г_о_ не могу поделать. Знаете, что произошло со статусом Императора с тех пор, как была низложена хунта и реставрирована императорская власть? - Думаю, да. - А вот и не знаете! У нас нынче демократия. Знаете, что такое демократия? - Конечно. Агис нахмурился. - Готов поклясться, вы считаете, что это хорошо. - Я считаю, что это _м_о_ж_е_т _б_ы_т_ь_ хорошо. - А вот представьте себе, что я пожелал бы, чтобы улицы Трентора патрулировало большее число офицеров. В прежние времена я бы что сделал? Просмотрел бы бумагу, подготовленную государственным секретарем и подписал бы ее - и офицеров на улицах незамедлительно стало бы больше. Теперь я ничего такого сделать не могу. Я должен представить эту бумагу на рассмотрение парламента. Их там семьдесят пять человек, в этом парламенте, и они, стоит только появиться какому-нибудь предложению, тут же кидаются в драку, как цепные собаки. "Во-первых, - вопят они, - где взять денег?" Они говорят: "нельзя дать работу еще десяти тысячам офицеров без того, чтобы не иметь деньги на выплату десяти тысяч жалований". И даже тогда, когда вам удается прийти к какому-нибудь соглашению, кто займется отбором этих самых новых офицеров службы безопасности? Кто будет ими управлять? В общем, они так орут друг на друга, спорят, изрыгают гром и мечут молнии, и, в конце концов, ничего не происходит. Гэри, мне не подвластны даже такие мелочи, как выключенные огни на куполе, которые вы заметили. Сколько это будет стоить? Кто за это отвечает? Нет, конечно, их починят, но на это уйдет несколько месяцев. Вот _ч_т_о _т_а_к_о_е_ демократия. - Как мне помнится, - сказал Селдон, - Император Клеон тоже все время жаловался, что не может делать того, что хочет. - У Императора Клеона, - желчно проговорил Агис, - было два первоклассных премьер-министра - вы и Демерзель, и вы оба трудились в поте лица, стараясь, чтобы ваш Повелитель не отколол какой-нибудь глупости. А у меня семьдесят пять премьер-министров, и все глупцы известные. Гэри, скажите честно, вы же ко мне пришли не затем, чтобы пожаловаться, что дважды подверглись нападению? - Нет, не за этим. Причина намного хуже. Сир... Агис... мне нужны деньги. Император изумленно уставился на него. - Это после всего, что я только что сказал? Гэри, у меня нет денег. О да, у меня есть деньги для поддержания в порядке этого здания, но, для того чтобы их получить, я должен опять-таки столкнуться со своими семьюдесятью пятью законодателями. И если вы думаете, что я могу пойти к ним и заявить: "Мне нужны деньги для моего приятеля Гэри Селдона", и они мне отвалят хотя бы четверть от нужной суммы примерно этак годика через два, вы жестоко ошибаетесь. Этого побудет. - Пожав плечами, он добавил более мягко: - Поймите меня правильно, Гэри. Я бы хотел помочь вам, если бы только мог. А особенно мне бы хотелось вам помочь из-за вашей прекрасной внучки. Вот я смотрю на нее, и готов отдать вам все, что у меня есть, все деньги... если бы они у меня были. - Агис, - сказал Селдон, - если я не получу субсидию, психоистория обречена на гибель - после сорока лет трудов. - Но она же все равно зашла в тупик после сорока лет трудов, так зачем же так сокрушаться? - Агис, - сказал Селдон, - значит, мне нечего больше делать. Нападали на меня только потому, что я психоисторик. Люди считают меня вестником несчастий. Император кивнул. - Вы предрекаете беды. Ворон Селдон. Я же вам говорил. Селдон с трудом поднялся. - Значит, мне конец. Ванда встала рядом с дедом, прислонясь головой к его плечу. Она пристально смотрела на Императора. Но когда Селдон повернулся, чтобы уйти. Император вдруг сказал: - Погодите, погодите. Я вдруг вспомнил одно стихотворение... Слезами полита земля. Добро пред злом склонило выю. Одни на золоте сидят, И гибнут с голоду другие. - Что это значит? - хмуро спросил Селдон. - Это значит, что, хотя дела в Империи - из рук вон плохо, в ней все равно есть богатые люди. Почему не обратиться к кому-нибудь из наших меценатов? У них нет своего парламента, и они могут, если захотят, просто взять и выписать чек. Селдон прищурился. - Попробую... 22 - Мистер Биндрис, - сказал Гэри Селдон, протягивая руку для приветствия, - я так рад возможности видеть вас. Вы очень добры, что согласились встретиться со мной. - А почему нет? - дружелюбно отозвался Тереп Биндрис. - Я вас хорошо знаю. Вернее сказать, я хорошо знаю _о _в_а_с_. - Это приятно. Следовательно, вы слышали о психоистории. - О да, какой интеллигентный человек о ней не слышал. Не скажу, конечно, чтобы я что-то в ней понимал. А кто эта юная леди с вами? - Моя внучка Ванда. - Какая красавица, - причмокнул Биндрис и почтительно поклонился Ванде. - Но рука у вас, милочка, по-моему, тяжелая, а? - Вы преувеличиваете, сэр. - Не думаю, не думаю... Ну, прошу садиться, и скажите мне, что я могу сделать для вас. Биндрис сделал широкий жест, указывая на два удобных широких кресла, стоявших у письменного стола. И кресла, и сам украшенный резьбой стол, и широкие двери, которые разъехались при приближении гостей, и сверкающий выложенный обсидиановыми плитами пол кабинета Биндриса - все было роскошное, восхитительной, тонкой работы. Но Биндрис на этом роскошном фоне выглядел совсем невыразительно - маленький, желтолицый. С первого взгляда в нем никак нельзя было признать одного из крупнейших финансовых воротил Трентора. - Мы пришли к вам, сэр, по совету Императора. - Императора?! Вот как?! - Да. Он нам помочь не сумел, но сказал, что, может быть, нам сумеет помочь такой человек, как вы. Вопрос, конечно, упирается в деньги. - В деньги? - нахмурился Биндрис. - Я вас не понял. - Видите ли, - сказал Селдон, - почти сорок лет психоисторию финансировало правительство. Однако времена меняются, и Империя теперь не та, что была когда-то. - Да, это я знаю. - У Императора денег, для того чтобы поддержать нас, нет, и даже если бы они были, ему пришлось бы обратиться за утверждением субсидии в парламент, а там бы этот вопрос не прошел. Поэтому он посоветовал мне обратиться к бизнесменам, у которых пока еще есть деньги и которые могут раскошелиться на благое дело. Наступила длиннющая пауза. Наконец Биндрис сухо проговорил: - Император, я боюсь, ничего не знает о бизнесе. Сколько вам нужно? - Мистер Биндрис, дело очень серьезное. Мне понадобится несколько миллионов. - Несколько миллионов?! - Да, сэр. Биндрис нахмурился. - Речь идет о займе? Когда вы сумеете вернуть долг? - Мистер Биндрис, честно говоря, я не обещаю вернуть долг. Я ищу безвозмездной субсидии. - Даже если бы я хотел дать вам денег - и как это ни странно, должен вам сказать, почему-то мне очень хочется это сделать - я бы не смог. У Императора - парламент, а у меня - совет директоров. Я не могу сделать такой щедрый подарок без разрешения совета, а они ни за что на такое не согласятся. - Почему? Ведь ваша фирма очень богата. Несколько миллионов для вас - сущий пустяк. - Приятно слышать, - усмехнулся Биндрис. - Но только, увы, именно сейчас наши доходы упали. Не настолько, чтобы мы обанкротились, но настолько, чтобы мы обеспокоились. Если вся Империя в упадке, в упадке и ее составные части. Мы не в состоянии подарить кому-либо несколько миллионов... Мне искренне жаль, но ничего не поделаешь. - Селдон сидел молча. Биндрис участливо обратился к нему. - Послушайте, профессор Селдон, честное слово, я бы от души хотел помочь вам, в особенности ради прекрасных глаз вашей внучки, но ничего не могу поделать. Ну, в конце концов, мы же не единственная крупная фирма на Тренторе. Поищите еще, профессор. Может быть, в другом месте вам больше повезет. - Благодарствую, - сказал Селдон и встал. - Мы попытаемся. 23 Глаза Ванды были полны слез, но не от тоски, - она была в ярости. - Дедушка, - сказала Ванда, - я не понимаю. Просто не понимаю! Мы побывали уже в четырех фирмах. И каждый из бизнесменов вел себя грубее и нахальнее предыдущего. Последний нас просто выгнал вон. Теперь нас просто никто на порог не пустит. - Тут нет никакой тайны, Ванда, - вздохнул Селдон. - Понимаешь, когда мы явились к Биндрису, он не знал, зачем мы пришли, и вел себя мило и гостеприимно, до тех пор пока я не заикнулся о скромном подарке в несколько миллионов кредиток. Он сразу стал гораздо менее мил и гостеприимен. А потом, я думаю, по Трентору прошел слух о том, что нам нужно, и каждый последующий богач принимал нас все менее и менее радушно, а теперь нас уже никто и принимать не хочет. Они не собираются давать нам денег, так что толку тратить на нас время? Ванда обернула свой гнев против себя. - А я-то, я-то хороша! Просто сидела, как дура. Полный нуль! - Я бы так не сказал, - возразил Селдон. - На Биндриса ты произвела впечатление. Знаешь, мне показалось, что он, и правда, не прочь был дать мне денег, и в основном, из-за тебя. Ты "толкала" его и кое-чего добилась. - Мало чего добилась. И потом, о каком впечатлении ты говоришь? Он просто счел меня хорошенькой. - Ты не хорошенькая, - пробормотал Селдон. - Ты красивая. Очень красивая. - Ну, дед, и что же мы теперь будем делать? - спросила Ванда. - Столько лет труда, и теперь психоистория погибнет? - Знаешь, - успокаивал Селдон, - я думаю, в этом есть какая-то неизбежность. Я уже почти сорок лет предсказываю гибель Империи, и теперь, когда Империя гибнет, психоистория гибнет вместе с ней. - Но психоистория спасет Империю - хотя бы частично. - Знаю. Но я не могу заставить ее помочь. - Значит, будешь смотреть, как она гибнет? Селдон покачал головой. - Попытаюсь сделать так, чтобы этого не случилось, но что я буду делать для этого, честно тебе скажу - не знаю. - А я буду практиковаться, - заявила Ванда. - Должен же быть какой-то способ усилить мои "толчки", чтобы получалось легче и точнее заставлять людей делать то, что я хочу. - Как бы я хотел, чтобы у тебя получилось! - А ты что будешь делать, дедушка? - Да ничего особенного. Знаешь, пару дней назад, когда я шел к Главному Библиотекарю, я заметил троих молодых людей - они сидели у галактографа и спорили о психоистории. Один из них меня почему-то сильно заинтересовал. Я попросил его встретиться со мной, и он согласился. Сегодня я встречаюсь с ним в библиотечном кабинете. - Хочешь предложить ему работу? - Хотел бы... но денег нет. Однако потолковать с ним не мешает. Что я теряю, в конце концов? 24 Молодой человек явился точно в назначенное время - ровно в 4 т.с.в. (по тренторианскому стандартному времени), и Селдон довольно улыбнулся. Он любил пунктуальных людей. Он оперся ладонями о крышку письменного стола и уже собирался было встать, чтобы поздороваться с гостем, но молодой человек поспешил сказать: - Прошу вас, профессор, не вставайте. Я знаю, у вас больная нога. - Спасибо, молодой человек, - улыбнулся Селдон. - Однако это не значит, что вы не можете сесть. Прошу вас, садитесь. Молодой человек снял куртку и сел. - Вы уж простите меня... - сказал Селдон, - но тогда, когда мы впервые встретились и я договорился с вами о свидании, я даже не удосужился спросить, как вас зовут. - Стеттин Пальвер, - представился молодой человек. - А-га. Пальвер... Пальвер... Что-то очень знакомое... - Так и должно быть, профессор. Мой дед частенько хвастался, что был знаком с вами. - Ваш дед? Ну, точно! Джорамис Пальвер. Он был на два года моложе меня, вроде бы. Я все пытался уговорить его поработать над психоисторией, а он упорно отказывался. Он твердил, что никогда не сумеет так хорошо выучить математику. Очень жаль! Как его дела, кстати говоря? Пальвер опустил голову. - Как дела? Он пошел по тому пути, по которому уходят из жизни старики. Он умер. Селдон нахмурился. На два года моложе - и умер. Старый друг! Как же они ухитрились так разойтись, что он даже не слышал о его смерти? - Мои соболезнования. Простите меня, - тихо проговорил Селдон. - Он прожил интересную жизнь, - сказал молодой человек. - Ну а вы, молодой человек, где учились? - В университете Лангано. - Лангано? - сдвинул брови Селдон. - Поправьте меня, если я ошибаюсь, но ведь это не на Тренторе, верно? - Нет. Мне как раз хотелось поступить в провинциальный университет. На Тренторе, как вы, конечно, знаете, университеты переполнены. А мне хотелось отыскать местечко, где бы я мог спокойно заниматься. - И что же вы изучали? - Да ничего такого... Историю. Не та наука, с помощью которой теперь можно прилично устроиться. (Еще удар да посильнее прежнего - Дорс Венабили была историком.) - Но вы вернулись на Трентор - почему? - полюбопытствовал Селдон. - Деньги. Работа. - Вы работаете по специальности? Пальвер рассмеялся. - Что вы! Вожу зверскую машину. Смесь тягача и бульдозера. Какое там - по специальности! Селдон с завистью посмотрел на Пальвера. Под тонкой тканью рубашки хорошо были видны его тугие мускулы. Отличное телосложение! - Давайте я угадаю... когда вы учились в университете, вы были в команде по боксу. - Кто, я? Никогда. Я борец. - Борец! - радостно воскликнул Селдон. - Вы с Геликона? - Для того чтобы быть хорошим борцом, вовсе не обязательно быть родом с Геликона, профессор. "Не надо-то оно может, и не надо, - подумал про себя Селдон, - но только лучшие борцы - с Геликона". Но вслух эту мысль не высказал. - Ну, что ж... ваш дед отказался со мной работать. А вы? - Что - психоисторией заниматься? - Я слышал ваш разговор с товарищами, и мне показалось, что вы рассуждаете о психоистории со знанием дела. Ну, так хотите поработать у меня? - Я же сказал, профессор, работа у меня есть. - Смесь тягача с бульдозером. Ну-ну. - Мне хорошо платят. - Деньги - это еще не все. - Но кое-что. А вы, как я понимаю, много мне не заплатите. Я уверен - деньгами вы не богаты. - Почему вы так говорите? - Так - догадываюсь, и все. Что, разве я ошибаюсь? Селдон крепко сжал губы, помолчал и сказал: - Нет, вы не ошибаетесь, и я не смогу вам много платить. Прошу прощения. Видимо, нашей приятной беседе конец. - Погодите, погодите, погодите! - Пальвер вскинул руки кверху. - Не так быстро! Мы говорили о психоистории. Если я буду работать с вами, вы научите меня психоистории, да? - Безусловно. - В таком случае, действительно не в деньгах счастье. Давайте вот как договоримся. Вы меня научите всему, чему сумеете, и платить будете столько, сколько сможете, а я уж как-нибудь выкручусь. Идет? - Идет, - улыбнулся Селдон. - И вот еще что. - Да? - За последнее время на меня дважды нападали. В первый раз мне на помощь подоспел сын, но потом он улетел на Сантаннию. Во второй раз я отбился с помощью своей палки. Отбиться мне удалось, но меня арестовали, я вынужден был выдержать допрос у судьи - меня обвиняли ни много ни мало, в хулиганстве и избиении... - Почему на вас нападали? - поинтересовался Пальвер. - Я пользуюсь печальной известностью. Я так давно предсказываю упадок Империи, что теперь, когда он наступил, меня же в нем и винят. - Ясно. И что же вы хотите этим сказать? - Я хочу попросить вас стать моим телохранителем. Вы молоды, сильны, а главное, владеете приемами борьбы. Мне именно такой телохранитель нужен. - Думаю, мы договоримся, - улыбаясь, кивнул Пальвер. 25 - Полюбуйтесь, Стеттин, - сказал Селдон во время прогулки ранним вечером в жилом районе в окрестностях Стрилинга и указал на кучу мусора - всяких огрызков и объедков, брошенных из окон автомобилей или неаккуратными пешеходами. - В прежние времена вы бы ни за что такого на улицах Трентора не увидели. Офицеры службы безопасности беспощадно штрафовали за такое, а муниципальные уборщики следили за чистотой круглые сутки. Но самое главное, ни один тренторианец даже не, подумал бы бросить на тротуар мусор. Трентор был нашим общим домом, и мы гордились им. А теперь, - грустно вздохнул Селдон, - все... - И недоговорил. - Эй, послушайте, молодой человек! - окликнул Селдон прохожего, только что прошедшего мимо, и бросившего обертку от какой-то еды прямо на тротуар. - Подберите бумагу и бросьте, куда положено. Парень осклабился, но и не подумал наклониться за бумагой. - Сам подбери! - фыркнул он и как ни в чем не бывало пошел дальше. - Еще один признак загнивания общества, предсказанный вашей психоисторией, профессор Селдон, - отметил Пальвер. - Да, Стеттин, все в Империи разваливается потихоньку. На самом деле, все просто раздавлено, размозжено - снова не собрать, не склеить. Равнодушие, упадок, небрежность - все сыграло свою разрушительную роль в уничтожении некогда процветавшей Империи. А что будет вместо нее? Почему... Селдон оборвал себя на полуслове, удивленный тем, что Пальвер его не слушает, а внимательно, настороженно смотрит куда-то в сторону. Вдруг так же неожиданно он вернулся к реальности. Быстро оглядевшись по сторонам, Пальвер схватил Селдона за руку. - Гэри, быстрее, нам надо удирать. Нас догоняют... И тут тишину вечера нарушил грубый звук быстро приближающихся шагов. Селдон и Пальвер поспешили прочь, но было слишком поздно - их настигала шайка бандитов. Однако на этот раз Гэри Селдон был готов к любым неожиданностям. Он широким взмахом описал дугу своей палкой. В ответ трое хулиганов - двое парней и девушка, подростки - нагло расхохотались. - Не хочешь сдаваться, старикашка? - хихикнул парень, видимо, командовавший в компании. - Да мы тебя за пару секунд на обе лопатки положим! Да мы щас... И нахал в мгновение ока оказался на тротуаре, сраженный метким ударом под ложечку. Остальные двое быстро заняли оборонительную позицию. Но Пальвер оказался быстрее, и хулиганы свалились на тротуар, не успев понять, откуда посыпались удары. Все было кончено быстро, не успев толком начаться. Селдон стоял в стороне, опираясь всем весом на палку, тяжело дыша, не веря, что все позади. Пальвер, слегка запыхавшись, осматривал поле боя. Все трое хулиганов лежали скрючившись в тени на пустынном, безлюдном тротуаре. Сгущались сумерки. - Пошли, уберемся отсюда побыстрее, - поторопил Селдона Пальвер. На этот раз он спешил избежать встречи с хулиганами. - Стеттин, нет, мы не можем уйти, - запротестовал Селдон. - Ведь они всего-навсего глупые дети. Может быть, они умирают. Как же мы можем просто взять и уйти, бросив их? Это бесчеловечно, негуманно, а все эти годы я только и делал, что старался вернуть людям их неотъемлемое качество - сострадание. Селдон в сердцах стукнул палкой по тротуару. Глаза его гневно сверкали. - Ерунда, - мотнул головой Пальвер. - Негуманно, когда такие наглецы нападают на невинных горожан, вроде вас - вот это негуманно. Неужели вы думаете, они дали бы вам опомниться, если бы не я? Пощадили бы вас? Держите карман шире! Всадили бы нож в живот, чтобы отнять последнюю кредитку, бросили бы и удрали - поминай как звали! Не волнуйтесь, скоро они очухаются и побредут зализывать раны. Или найдет их кто-нибудь и сообщит в центральный офис... А вам, Гэри, стоит задуматься. Это опять-таки не случайность. Не дай Бог еще раз попасть под суд. Прошу вас, Гэри, нам надо мотать удочки! Пальвер крепко ухватил Селдона за руку, и Селдон, бросив последний взгляд на место происшествия, позволил увести себя. Как только поспешные шаги Селдона и Пальвера стихли вдалеке, из-за деревьев неподалеку от места драки показался прятавшийся там все это время парень. Прищурившись, он посмотрел в ту сторону, где скрылись Селдон и Пальвер, и злобно пробормотал: - Поучишь меня, профессор, что такое хорошо, а что такое плохо. Поглядим, кто кого еще поучит! С этими словами парень развернулся и помчался докладывать о происшествии в ближайший участок службы безопасности. 26 - Тихо! Я требую тишины! - прогремел голос судьи Теджан Попдженс Ли. Открытое заседание суда по делу профессора "Ворона Селдона" и его молодого сотрудника вызвало на Тренторе настоящую бурю. Этот человек, который предсказал гибель Империи, упадок цивилизации, кто призывал всех оглянуться на золотые века порядка и процветания - это он, на глазах живого свидетеля, распорядился жестоко избить трех юных тренторианцев, не имевших в отношении него никакого злого умысла. О, ожидался грандиозный спектакль! Судья нажала кнопку, вмонтированную в подлокотник кресла, и зал огласился громким звоном гонга. - Прошу тишины! - повторила судья еще более настойчиво, и в переполненном зале стало тише. - Если не будет тишины, зал будет очищен от публики. Я предупредила и повторять не собираюсь. Судья выглядела весьма грозно и внушительно в алой мантии правосудия. Будучи родом из провинциального мира Листены, Ли имела, как все тамошние жители, кожу слегка голубоватого оттенка, и от волнения этот цвет становился более заметен, а когда она сильно злилась, кожа ее становилась лиловой. Поговаривали, что, несмотря на многолетнюю судебную практику, несмотря на безупречную репутацию одной из самых ярых приверженцев закона. Ли все-таки продолжала немного стыдиться цвета своей кожи. И тем не менее не было второго такого строгого судьи, как Ли - она без колебаний следовала духу и букве имперские законов и была беспощадна к их нарушителям. - Я слыхала о вас, профессор Селдон, - сказала она, - слыхала и о ваших теориях относительно той неминуемой гибели, которая ждет всех нас. А еще я беседовала с тем судьей, который не так давно разбирал ваше дело, согласно которому вы обвинялись в том, что ударили человека свинцовым набалдашником вашей палки. Вы тогда тоже заявляли, что стали жертвой нападения. Вероятно, ваше суждение зиждилось на печальном инциденте, когда на вас и вашего сына напали восемь бандитов. Вам удалось убедить моего уважаемого коллегу, профессор Селдон, что вы действовали из соображений самозащиты, хотя показания свидетелей говорят об обратном. На этот раз, профессор Селдон, вам придется привести более убедительные доказательства своей невиновности. Трое хулиганов, выдвинувших обвинения против Селдона и Пальвера, нервно ерзали на скамье истцов. Сегодня они выглядели совсем не так, как в тот вечер. На парнях были чистые рубашки и костюмы, на девушке - аккуратно выглаженная туника. Если не приглядываться и не прислушиваться - ни дать ни взять образцовые представители молодежи Трентора. Адвокат Селдона, Сив Новкер (взявший на себя заодно и защиту Пальвера), подошел к скамье. - Ваша честь, - обратился он к судье. - Мой подзащитный - выдающийся человек. Он - бывший премьер-министр с безупречной репутацией. Он - личный друг нашего нынешнего Императора, Агиса Четырнадцатого. Какие цели мог преследовать профессор Селдон, затеяв драку с невинными молодыми людьми? Он, один из самых ярых поборников просвещения тренторианской молодежи? Над его выдающимся Психоисторическим Проектом трудится множество студентов-добровольцев, он - один из любимейших преподавателей Стрилингского университета. Кроме того... - тут Сив Новкер сделал выразительную паузу, явно предназначенную для того, чтобы создать впечатление, что сейчас он выдаст нечто такое, от чего всем сразу станет нестерпимо стыдно... - Профессор Селдон - один из тех немногих, кому позволено неограниченное пользование фондами престижнейшей из престижных Галактической Библиотеки, где он работает над созданием "Галактической Энциклопедии", делая тем самым колоссальный вклад в развитие имперской культуры. И я спрашиваю вас, как можно было допустить, чтобы такого человека подвергали позорному судилищу? Широким жестом Новкер указал на Селдона, сидевшего на скамье подсудимых вместе с Стеттином Пальвером, вид у которого был весьма удрученный. Селдон зарделся от непривычных восхвалений в свой адрес (в конце концов, в последнее время его имя, в основном было мишенью для насмешек и упреков, а никак не для цветистых похвал). Пальцы профессора крепко сжимали резную рукоятку трости. Судья Ли сверху вниз посмотрела на Селдона. Речь адвоката явно не произвела на нее впечатления. - Благодарю вас, адвокат. Вот и я себе задаю тот же самый вопрос. Ночи не спала, все искала причину. Как мог человек, занимающий такое положение как профессор Селдон, совершить ничем не спровоцированное избиение, будучи столь ярым критиком всего, что связано, по его мнению, с упадком нравов в нашем обществе? Ли откинулась на спинку судейского кресла и сложила руки перед собой. Лицо ее приняло выражение самодовольства. Селдон, опираясь на стол, с трудом добрался до скамьи и встал перед судьей, не спускавшей с него ледяного взгляда. - Ваша честь, позвольте мне сказать несколько слов в мою защиту. - Конечно, профессор Селдон. В конце концов это еще не суд. Это следственное слушание, целью которого является сбор всех фактов, имеющих отношение к делу. Нам предстоит решить, будет ли дело доведено до суда или нет. Я всего-навсего выразила свое мнение, и мне очень интересно будет послушать, что скажете вы. Селдон откашлялся. - Всю свою жизнь я посвятил Империи. Я честно и преданно служил императорам. Разработанная мною наука психоистория, на самом деле вовсе не вестница бед, предназначалась для того, чтобы стать средством обновления. С ее помощью мы могли бы подготовиться к любому направлению, по которому может пойти цивилизация. Если, как я считаю. Империя будет продолжать идти по пути упадка, психоистория поможет нам использовать заложенный ею фундамент для строительства новой и лучшей цивилизации. Я люблю наши миры, наших людей, нашу Империю - и ничто не могло заставить меня способствовать росту беззакония, подрывающего день за днем самые основы Империи. Мне больше нечего сказать. Вы должны верить мне. Я человек ума, живущий в мире науки, уравнений, цифр - говорю от чистого сердца. Селдон медленно вернулся на скамью подсудимых и сел рядом с Пальвером. Но прежде чем сесть, он посмотрел туда, где в зрительских рядах сидела Ванда. Их взгляды встретились. Ванда едва заметно улыбнулась и подмигнула деду. - От сердца вы говорили или нет, профессор Селдон, я должна самым тщательным образом все обдумать, - заявила судья Ли. - Мы выслушали тех, кто вас обвиняет, выслушали вас и мистера Пальвера. Теперь нам предстоит выслушать непосредственного свидетеля происшествия, Райала Неваса. Когда Невас шел к скамье, Селдон и Пальвер обменялись тревожными взглядами. Это был тот самый парень, которому Селдон сделал замечание насчет брошенной на тротуар бумажки. Ли задала парню вопрос: - Не могли бы вы, мистер Невас, подробно и точно рассказать, чему вы стали в тот вечер свидетелем? - Ну, - начал Невас, с прищуром глянув на Селдона. - Иду я себе, значит, гуляю, по своим, так сказать, делам, и тут вижу вот этих вот двоих, - он обернулся и ткнул пальцем в Селдона и Пальвера. - Они, стало быть, идут мне навстречу. А после я увидал этих троих ребят, - он ткнул пальцем в сторону "истцов". - Эти двое, старики, стало быть, шли позади троих ребят, и меня не видали, поскольку я по другой стороне шел, а они прямехонько шли за ребятами. И вдруг - бабах! Этот старик как шмякнет своей палкой, а тот, что помоложе, подскочил и как даст всем троим под дых, а может, и не под дых, только они все разом свалились. А потом старик и тот, что помоложе, быстренько смотались. Я прямо глазам своим не поверил. - Это ложь! - взорвался Селдон. - Молодой человек, постыдитесь! Но Невас только небрежно оглянулся через плечо и устремил взгляд к судье. - Судья, - потребовал Селдон, - неужели вы не видите, что он лжет? Я помню этого молодого человека. Я сделал ему замечание за то, что он бросил на тротуар бумагу, и указал Стеттину на это, как на еще одно проявление упадка в обществе, на полнейшее равнодушие горожан к проблеме чистоты и порядка на улицах... - Достаточно, профессор Селдон, - оборвала его судья. - Еще одно такое вмешательство в следствие, и я удалю вас из зала суда. А теперь, мистер Невас, скажите, - попросила она, - что вы делали в то время, как развивались события? - Я-то? Ну, я спрятался. За деревьями, стало быть, притаился. Я боялся, понимаете, что мне тоже достанется, ежели они меня увидят. Ну а когда они смылись, я пошел и заявил в службу безопасности. Невас покрылся испариной и потеребил ворот рубашки. Он тяжело дышал, переминался с ноги на ногу, стоя на возвышении, где полагалось стоять свидетелям, истцам и обвиняемым. Взгляды публики, казалось, жгли ему спину, он старался не оборачиваться и не смотреть в зал, но всякий раз, когда он это делал, глаза его встречались с глазами красивой светловолосой девушки, сидевшей в первом ряду. Ему казалось, что она молча задает ему какой-то вопрос и требует ответа, заставляет его что-то сказать. - Мистер Невас, а что вы скажете относительно заявления профессора Селдона о том, что он якобы видел вас до драки? Профессор действительно сделал вам замечание? - Ну, а, да, то есть нет... ну, понимаете, иду это я, гуляю, ну, я уже говорил ведь... - тут Невас запнулся и посмотрел в ту сторону, где сидел Селдон. Селдон смотрел на него так печально, словно понимал, что игра проиграна. Стеттин Пальвер смотрел на Неваса с нескрываемым гневом и отвращением. И вдруг Невас вздрогнул, потому что ясно и отчетливо услышал слова: "_С_к_а_ж_и _п_р_а_в_д_у_!". Казалось, будто звучит голос Пальвера, но губы его были плотно сжаты. Невас обескураженно обернулся и посмотрел на блондинку в первом ряду. Казалось, он слышит ее голос: "Скажи правду", но и ее губы не шевелились. - Мистер Невас, мистер Невас, - заторопилась судья, - мистер Невас, если профессор Селдон и мистер Пальвер шли вам навстречу и при этом п_о_з_а_д_и_ троих пострадавших, как же вы смогли первыми заметить Селдона и Пальвера? Вы же утверждали, что все было именно так? Невас обвел зал суда диким, испуганным взором. Некуда было деваться от этих взглядов. Казалось, все присутствующие кричат ему: "_С_к_а_ж_и п_р_а_в_д_у_!". Невас беспомощно посмотрел на Гэри Селдона, потупил взгляд и пробормотал: - Простите! И к великому изумлению судьи и публики, четырнадцатилетний мальчишка заплакал навзрыд. 27 Стояла на редкость приятная погода - не жаркая, не холодная, не слишком ясная, но и не слишком хмурая. Хотя городской бюджет давно трещал по швам, ступени Галактической Библиотеки сверкали чистотой, и это радовало взгляд и улучшало настроение. Библиотека, выстроенная в классическом старинном стиле, могла похвастаться своей лестницей - ни по высоте, ни по ширине ступеней ей не было равных в Империи. Уступала она только лестнице Императорского Дворца. Правда, большинство посетителей Библиотеки предпочитали пользоваться боковыми входами. Селдон поднимался по главной. На сегодняшний день он возлагал большие надежды. С тех пор как с него и со Стеттина Пальвера были сняты всякие обвинения в недавней драке, Гэри Селдон чувствовал себя новым человеком. Он как бы заново родился. Конечно, сам по себе судебный процесс был неприятен, но репутация Селдона после него исключительно переменилась. Судья Теджан Попдженс Ли, которая считалась одним из самых влиятельных, если не самым влиятельным судьей на Тренторе, выразила свое мнение по поводу случившегося весьма красноречиво. Это произошло на следующий день после эмоционального признания Райала Неваса. - Когда мы сталкиваемся с такими явлениями в нашем "цивилизованном" обществе, - назидательно проговорила судья, - когда такой человек, как профессор Селдон, вынужден подвергаться унижению, нападкам и лжи, только потому что он - тот, кто он есть и отстаивает свои убеждения, значит, действительно в Империи настали черные дни. Признаю, что и я поначалу усомнилась. "Почему бы профессору Селдону, - подумала я, - не прибегнуть к такой хитроумной уловке ради того, чтобы подтвердить свои предсказания?" Но теперь я понимаю, как жестоко ошибалась. Судья нахмурилась, все лицо ее залила синеватая краска. - Это произошло потому, что я рассматривала поступок профессора Селдона как нечто вытекающее из всего, что происходит сейчас у нас в обществе, приравняла его к тем, кто лишен честности, порядочности, доброты и милосердия. В нашем обществе теперь, похоже, легче хитрить и бесчинствовать, чем оставаться добропорядочным гражданином. Как безнадежно далеко ушли мы от наших основополагающих принципов! На этот раз нам повезло, граждане Трентора. Мы должны быть безмерно благодарны профессору Селдону за то, что он наглядно показал нам, чего мы стоим. Так примем же к сведению его урок, и вернемся к той доброте и порядочности, что еще жива в наших сердцах! После заседания Император прислал Селдону поздравительный голографический диск. Он выражал надежду на то, что, может быть, теперь у Селдона возникнет реальная возможность раздобыть субсидии для продолжения работы над Проектом. Скользя вверх по ступеням движущейся лестницы, профессор Селдон думал о состоянии дел в Проекте. Его добрый друг, Главный Библиотекарь Лас Зенов, уволился. Пока он работал, он всеми силами помогал Гэри Селдону в работе. Однако гораздо чаще действия Зенова сдерживали библиотечный Совет. Уходя в отставку, Зенов заверял Селдона, что новый Главный Библиотекарь, Трима Арканио, человек таких же прогрессивных взглядов, как он сам, и пользуется поддержкой представителей самых разных фракций в Совете. - Гэри, друг мой, - сказал Зенов, перед тем как улететь на Веккори - свою родную планету, - Арканио - редчайшей души человек, умный и дальновидный. Уверен, он сделает все, что в его силах, чтобы помочь вам и Проекту. Я оставил ему все сведения о вас и вашей Энциклопедии. Думаю, он будет также восхищен теми возможностями, какие сулит вклад Энциклопедии в дело развития человечества. Берегите себя, мой друг, а я всегда буду вспоминать о вас с любовью. И вот сегодня Селдону предстояла первая встреча с новым Главным Библиотекарем. Селдон, воодушевленный заверениями Ласа Зенова, с нетерпением ждал этого дня, чтобы поделиться с Арканио своими планами на будущее относительно Проекта и Энциклопедии. Трима Арканио встал, приветствуя Селдона. Он уже обжился в кабинете и привнес в него нечто свое. Зенов за годы службы заставил кабинет полками, где хранились голографические диски и видеожурналы со всех концов Трентора. Когда-то тут красовалась целая коллекция видеоглобусов - моделей различных миров Империи, которые весело вертелись в воздухе. Арканио навел тут порядок - все убрал, расчистил. Теперь одну из стен почти целиком занимал большой голографический экран - вероятно, на него проецировалась любая информация, которую пожелал бы посмотреть Арканио. Арканио был невысокого роста, полноватый. Взгляд у него был слегка подслеповатый - следствие офтальмологической операции по коррекции зрения. Взгляд этот производил впечатление, будто Арканио знает все на свете, в том числе и то, что происходит вокруг. - Замечательно, замечательно. Профессор Селдон, проходите, садитесь. - Арканио указал на стул с высокой прямой спинкой около письменного стола. - Очень мило с вашей стороны, что вы решили заглянуть ко мне. Я просто мечтал повидаться с вами с тех самых пор, как занял должность Главного Библиотекаря. - Селдон кивнул, польщенный до глубины души. Если Главный Библиотекарь действительно думал о нем в суматошные дни вступления в должность - это большая честь. - Но для начала, профессор, расскажите мне, зачем вы хотели меня видеть, а потом я уж расскажу о своих, скорее всего, более прозаических соображениях. Селдон прокашлялся и склонился к столу. - Главный Библиотекарь Лас Зенов, несомненно, рассказал вам о моей работе и моей затее с Галактической Энциклопедией. Лас относился к этому замыслу с величайшим энтузиазмом и оказывал нам огромную помощь - он выделил мне здесь отдельный кабинет и обеспечил беспрепятственный доступ к фондам Библиотеки. Честно говоря, именно он разыскал ту планету, где предстоит в будущем разместиться группе по подготовке Энциклопедии - отдаленную планету под названием Терминус. Одного только Лас сделать не мог. Для того чтобы подготовка Энциклопедии шла полным ходом, мне требовалось и требуется место и доступ к фондам для моих сотрудников. Понимаете, задача грандиозная - отбор и сортировка информации, перед тем как все будет перевезено на Терминус. Как вы, безусловно, знаете, Совет не поддерживал Ласа Зенова. Вас, наоборот, поддерживает. Вот поэтому-то я и прошу вас. Главный Библиотекарь, не могли бы вы поспособствовать тому, чтобы моим сотрудникам было позволено разместиться в Библиотеке и продолжить работу над Энциклопедией? Гэри Селдон перевел дыхание. Он был уверен, что его речь, заранее заготовленная, произведет желаемый эффект. Теперь он ждал, не сомневаясь в ответе Арканио. - Профессор Селдон, - начал Арканио таким тоном, что радостная улыбка тут же сошла с лица Селдона. - Мой уважаемый предшественник оставил мне всю документацию относительно вашей работы. Ваши исследования производили на него большое впечатление, и он не расставался с надеждой разместить здесь и вас, и ваших коллег. Так же, как и я... - Арканио сделал паузу. Селдон выжидающе смотрел на него. - Поначалу. Я уже собирался созвать внеочередное заседание Совета, на котором хотел высказать предложение выделить для энциклопедистов целый блок помещений. Но, профессор, увы, теперь все изменилось. - Изменилось? Но почему?! - Профессор Селдон, вы только что участвовали в процессе по делу о хулиганском избиении. - Но меня оправдали, - возразил Селдон. - Дело и до суда не дошло. - И тем не менее, профессор, в глазах общественности ваша репутация... как бы это лучше выразиться... пострадала. Да-да, вас действительно оправдали по всем пунктам. Но, прежде чем вас оправдали, ваше имя, ваше прошлое, ваши убеждения, ваша работа - все это предстало перед всеми мирами Империи. Представьте, поначалу вас склонна была обвинить даже прогрессивно мыслящая судья. Ну да, потом она извинилась и признала вашу невиновность, но для миллионов, а пожалуй, и для миллиардов средних людей, вы остались не психоисториком-первооткрывателем, жаждущим сохранить величие цивилизации, а всего лишь каркающим безумцем, накликающим беды на великую и могучую Империю. Понимаете, так уж выходит, что вы своими пророчествами угрожаете самой сути Империи. Я не имею в виду безликую, безымянную, абстрактную Империю. Я говорю о ее душе и сердце - ее людях. Когда вы утверждаете, что Империя _г_и_б_н_е_т_, для людей это значит, что гибнут _о_н_и_. А это вызывает несогласие у среднего человека, дорогой мой профессор. Селдон, хотите вы этого или нет, но вы стали персоной нон грата, объектом насмешек, городским сумасшедшим. - Простите меня. Главный Библиотекарь, но быть объектом для насмешек - это для меня не новость. - Это верно. Но до сих пор над вами смеялись только в определенных кругах. Но последний случай стал грандиозным спектаклем, в котором вы сыграли роль шута не только перед Трентором, но и перед всеми остальными мирами. Профессор Селдон, если я же и теперь, после всего случившегося, предоставлю вам помещения в Библиотеке, смеяться станут и над Библиотекой. Совершенно не важно, как сильно лично я верю в ваши идеи, в вашу Энциклопедию, будучи Главным Библиотекарем Галактической Библиотеки, я призван думать в первую голову о ней. Следовательно, профессор Селдон, ваша просьба о предоставлении помещений для ваших сотрудников отклоняется. - Селдон откинулся на спинку стула, словно его ударили. - Кроме того, профессор, - продолжал Арканио, - я бы просил вас в течение двух недель воздержаться от посещений Библиотеки. После заседания Совета через две недели, профессор Селдон, мы известим вас о своем решении - продолжим ли мы договор с вами или нет. Это все, профессор Селдон, что я пока могу вам сказать, - твердо проговорил Арканио и встал, опершись ладонями о гладкую, без единого пятнышка, поверхность письменного стола. Гэри Селдон тоже встал, хотя и не так резво, как Трима Арканио. - Смогу ли я обратиться к Совету? - спросил Селдон. - Может быть, если бы мне удалось убедить членов Совета в жизненной важности психоистории и Энциклопедии... - Боюсь, что нельзя, - негромко ответил Арканио, и на одно-единственное мгновение он показался Селдону тем человеком, о котором ему рассказывал Лас Зенов. Но холодный бюрократ незамедлительно взял верх над прогрессивно мыслящим человеком, и Арканио проводил Селдона до дверей. Когда их половинки разъехались в стороны, Арканио сказал: - Две недели, профессор Селдон. Пока - до свидания. Селдон сел в ожидавший его скиттер. Двери кабинета закрылись. "Что же мне теперь делать? - в отчаянии думал Селдон. - Неужели конец всему?!" 28 - Ванда, детка, чем это ты так увлеклась? - спросил Селдон, входя в кабинет внучки в Стрилингском университете. Когда-то этот кабинет принадлежал Юго Амарилю, после смерти которого Психоисторический Проект просто осиротел. К счастью, роль Юго в последние годы взяла на себя Ванда, которая постоянно трудилась над модернизацией и шлифовкой Главного Радианта. - А? Я работаю над уравнением в отрезке 33А2D17. Видишь, я перекалибровала этот отрезок, - и Ванда показала на светящееся фиолетовое пятнышко, повисшее в воздухе прямо перед ее лицом. - Учла стандартный коэффициент и... вот оно! То самое, видимо, о чем я думала. Ванда встала, отошла назад и потерла глаза. - Ну-ка, ну-ка, - заинтересовался Селдон. - Да это же, похоже, уравнение Терминуса, но... Послушай, Ванда, это уравнение, обратное уравнению Терминуса, верно? - Верно, дедушка. Смотри, в уравнении Терминуса цифры стояли как-то не так... - Ванда нажала кнопку, вмонтированную в стенную панель. В другом конце кабинета возникло красное пятнышко. Селдон и Ванда вместе подошли к нему. - А теперь посмотри, как все стало здорово, дед. Я несколько недель над этим корпела. - Как тебе это удалось? - спросил Гэри, с восхищением глядя на красоту, логичность и изящество уравнения. - Сначала я смотрела на него отсюда и думала, думала... Оно мешало всем остальным. Но вода, это так важно, чтобы все получилось, как мы задумали, чтобы Терминус заработал. В общем, я поняла, что нельзя вводить это уравнение в Главный Радиант и ждать, что оно войдет, как по маслу. Втиснуть его - значит потеснить что-то другое. Раз есть вес, значит, должен быть противовес, точно? - Ты, похоже, говоришь о том, что древние называли "инь" и "янь". - Ну да, что-то вроде этого. "Инь" и "янь". В общем, я поняла, что, для того чтобы улучшить "инь" Терминуса, я должна найти место для его "янь". Что я вот тут и сделала, - сказала Ванда и вернулась к фиолетовому пятнышку, расположившемуся на другой стороне сферы, образованной огнями Главного Радианта. - И как только я вот тут все подгадала, уравнение Терминуса легло на свое место. Полная гармония! Ванда сложила руки на груди, чрезвычайно довольная собой, словно решила все проблемы Империи. - Восхитительно, Ванда. Потом обязательно расскажешь мне, что, по твоему мнению, это означает для Проекта. А сейчас пойдем со мной к голографическому экрану. Я получил срочный вызов с Сантаннии несколько минут назад. Папа просил нас немедленно связаться с ним. Ванда сильно волновалась, слыша или читая сообщения о беспорядках на Сантаннии. От обнищания имперской казны страдали, в первую очередь. Внешние Миры. Их доступ к более богатым Внутренним Мирам был нелегок, и становилось все труднее и труднее как вывозить продукты производства, так и импортировать вещи первой необходимости. Имперские гиперпространственные корабли залетали на Сантаннию редко и далекий мир чувствовал себя отрезанным ото всей Империи. Вся планета сейчас была охвачена бунтами, забастовками, восстаниями. - Дедушка, хочется верить, что ничего страшного не произошло, - испуганным голосом проговорила Ванда. - Не волнуйся, милая. Конечно, все в порядке, раз Рейчу удалось послать нам весточку. Дед и внучка прошли в кабинет Селдона, встали у голографического экрана и принялись ждать связи. Селдон набрал код на пульте около экрана, прошло несколько секунд, и вот возникло чувство, словно экран втянулся в глубь стены и стал похожим на вход в глубокий туннель, в этом туннеле - поначалу туманно, потом все отчетливее возникла знакомая фигура Невысокого крепкого мужчины. Как только связь наладилась, видно стало совсем хорошо. Вот на лице мужчины проступили пышные далийские усы, и вся его фигура ожила. - Папа! Ванда! - сказало голографическое изображение Рейте, спроецированное на Трентор с Сантаннии. - Слушайте, я буду говорить быстро - времени нет. - Вдруг он вздрогнул, словно услышал какой-то шум. - Тут дела плохи. Правительство низложено, власть захватила партия провизионистов. Сущая неразбериха, сами представляете. Я только что отправил Манеллу с Беллис на звездолете в Анакреон. Просил их связаться оттуда с вами. Корабль называется "Аркадия-7". Ты бы, папа, видел, в каком состоянии улетела Манелла, как она не хотела со мной расставаться. Только ради Беллис я ее уговорил лететь. Милые мои, я знаю, о чем вы думаете. Вы думаете, что я должен был улететь вместе с ними. Я бы полетел, если бы смог. Но не было мест. Вы просто не представляете, чего мне стоило добыть для них билеты! - Рейч усмехнулся той самой усмешкой, которую так любили Селдон и Ванда, и продолжил: - И потом, раз уж я остался, я должен помочь в охране университета. Пусть только кто-нибудь их этих тупоголовых сантаннийских бунтовщиков приблизится к университету, мы им покажем... - Рейч, - прервал его Селдон, - насколько плохи дела? Того гляди начнется бой? - Папа, ты в опасности? - спросила Ванда. Им пришлось подождать несколько минут, пока их голоса и образы долетели до Сантаннии и преодолели девять тысяч парсеков. - Я-я-я... плохо вас понял... - ответило изображение Рейча. - Тут идут кое-какие потасовки, это точно, - сказал Рейч все с той же очаровательной усмешкой. - Ну все, мне пора. Не забудьте навести справки о корабле "Аркадия-7", вылетевшем к Анакреону. Постараюсь еще разок связаться с вами, как только сумею. Помните, я... Связь прервалась, изображение Рейча побледнело, голографический туннель сжался и исчез. Селдон и Ванда еще долго смотрели на пустой экран. - Дедушка, - промолвила Ванда, - как ты думаешь, что он хотел сказать? - Не догадываюсь, милая. Одно я знаю точно: твой отец сумеет за себя постоять. Мне жаль любого бунтовщика, который отважится подойти к нему на расстояние вытянутой руки! Ну, пошли, вернемся к нашему уравнению, а через несколько часов справимся насчет "Аркадии-7". - Командир, неужели вы не знаете, что случилось с кораблем? - спросил Селдон взволнованным голосом. Он опять вел разговор по системе межпланетной связи, но на этот раз беседовал с командиром имперского флота, расквартированного на Анакреоне. Беседа осуществлялась с помощью видеоэкрана - он давал гораздо слабее картину присутствия по сравнению с голографическим экраном, но связаться с кем бы то ни было по такой системе было намного проще. - Говорю вам, профессор, у нас нет записей о том, чтобы этот корабль запрашивал разрешения на вход в атмосферу Анакреона. Конечно, надо признать, что связь с Сантаннией прервана уже несколько часов, и в последнюю неделю была редкой. Может быть, корабль пытался выйти с нами на связь через станцию, установленную на Сантаннии, и не сумел пробиться, но я в этом сильно сомневаюсь. Нет, знаете ли, гораздо вероятнее другое: скорее всего "Аркадия-7" сменила курс. Полетела на Форег, к примеру, или на Зарип. Вы не наводили справки в каком-нибудь из этих миров, профессор? - Нет, - устало покачал головой Селдон. - Ноя не могу понять, почему кораблю, вылетевшему к Анакреону, вдруг вздумалось куда-то лететь. Командир, мне крайне необходимо разыскать этот корабль. - Конечно, тут вы правы, - согласился командир. - Сама по себе "Аркадия-7" вряд ли стал бы менять курс. Но разве вы не знаете, что вытворяют эти мятежники? Им совершенно все равно, в кого палить. В игрушки играют. Нацеливают лазерные пушки и воображают, будто стреляют в Императора Агиса. Тут жуткие дела, профессор, уж вы мне поверьте. Периферия, как-никак. - На этом корабле моя невестка и внучка, командир, - сказал Селдон негромко. - О, простите, профессор. Как только что-то прояснится, сразу же вам сообщу. Селдон грустно вздохнул. Командир, наверное, думал напугать его, рассказывая об ужасах жизни на периферии Галактики. Но Селдон про это отлично знал. Периферия, край... Это же все равно, как если бы порвалась нитка на краю связанной вещи. Порвалась и потянула за собой все остальное петлю за петлей. Так и до другого конца недалеко - до Трентора. Селдон наконец расслышал негромкое жужжание. Звонили в дверь. - Да? - Дедушка, - взмолилась Ванда, входя в кабинет. - Мне страшно. - Почему, милая? - заботливо спросил Селдон. Он не хотел говорить Ванде о том, что только что узнал... или вернее, не узнал... от командира с Анакреона. - Знаешь, обычно, когда они так далеко, я их всех чувствую - папу, маму, Беллис - вот здесь. - Банда положила руку на сердце. - А сегодня я их не чувствую. Они угасают, как огни на куполе, меркнут, уходят. Я хочу позвать их обратно и не могу. - Ванда, милая, это говорит только о том, что ты любишь их и волнуешься за них. Дело понятное - бунт, беспорядки. Но ты же знаешь, беспорядки в Империи то и дело возникают - надо же выпустить накопившийся пар. Не волнуйся, ты должна понимать, что вероятность того, что с Рейчем, Манеллой и Беллис случится что-нибудь плохое, ничтожно мала. Скоро папа позвонит и скажет, что все хорошо, а мама и Беллис вот-вот приземлятся на Анакреоне, и у них тоже все будет отлично. Это нас надо жалеть - мы закопались тут по уши в работе. Ну, малышка, ложись спать и думай только о хорошем. Завтра все тебе представится в другом свете. Утро вечера мудренее, верно? - Да, дедушка, - кивнула Ванда, но не слишком уверенно. - Но завтра, если не будет вестей, нам придется... придется... - Ванда, что нам остается? Мы можем только ждать, - нежно проговорил Гэри. Ванда ушла, печально ссутулившись. Гэри проводил со взглядом, и дал волю собственному волнению. Прошло уже три дня с тех пор, как звонил Рейч. И с тех пор - ничего. А сегодня даже анакреонский командир заявил, что не слыхал о корабле под названием "Аркадия-7" вообще ничегошеньки. Чуть раньше Гэри пытался сам связаться с Рейчем, но все линии связи были прерваны. Казалось, будто Сантанния, как и корабль "Аркадия-7" попросту отпали от Империи, как лепестки от цветка. Селдон знал, что надо делать. Империя в упадке, но еще жива. Власть, если ее нужным образом направить, еще была бы велика. Селдон послал запрос о срочной связи с Императором Агисом Четырнадцатым. 29 - Вот так сюрприз - мой друг Гэри! - просияло улыбкой с экрана голографическое изображение Императора. - Рад вас видеть, хотя обычно вы просите меня о более формальных личных аудиенциях. Мне даже интересно, что за срочность? - Сир, - сказал Селдон. - Мой сын, Рейч, его жена и дочь живут на Сантаннии. - Ах, на Сантаннии! - перестал улыбаться Император. - Кучка поголовных идиотов, и когда у меня только руки до них... - Сир, прошу вас... - прервал его Селдон, удивив Не только Императора, но и себя самого таким пренебрежением к имперскому этикету. - Моему сыну удалось отправить Манеллу и Беллис на гиперпространственном корабле "Аркадия-7" на Анакреон. Ему же пришлось остаться. Это было три дня назад. Корабль на Анакреоне не приземлился. Мой сын, похоже, исчез. Все мои звонки на Сантаннию - без ответа, а теперь и связь прервана окончательно. Сир, прошу вас, не могли бы вы мне помочь? - Гэри, как вы знаете, официально все отношения между Сантаннией и Трентором прерваны. Однако я еще пользуюсь некоторым влиянием в определенных районах этой провинции. То есть там еще остались верные мне люди, и они до сих пор живы. Хотя я и не могу наладить прямой контакт с моими представителями в этой провинции, я могу ознакомить вас со всеми сообщениями, поступившими оттуда в последние дни. Все эти сведения, безусловно, носят исключительно конфиденциальный характер, но учитывая ваше волнение и наши отношения, я позволю вам заглянуть в эти сведения. Может быть, что-то вас там заинтересует. В течение ближайшего часа я ожидаю новых сообщений. Если вы не против, я свяжусь с вами, как только таковые поступят. А пока я дам распоряжение одному из моих советников просмотреть все сообщения из Сантаннии за последние дни относительно сведений о Рейче, Манелле и Беллис Селдон. - Спасибо вам, сир, сердечное вам спасибо, - горячо поблагодарил Селдон и низко, как мог, поклонился исчезающему с экрана изображению Императора. Целый час после разговора Селдон просидел за письменным столом в ожидании звонка. Тяжелее часа в его жизни не было со времени гибели Дорс. Больше всего на свете Селдон боялся незнания. Вся его жизнь целиком и полностью состояла из _з_н_а_н_и_я_ - о будущем и настоящем. И вот теперь он не знал, что с дорогими его сердцу людьми. Голографический экран негромко зажужжал. Гэри торопливо нажал кнопку ответа. Появилось изображение Агиса Четырнадцатого. - Гэри, - так печально проговорил Император, что Селдон сразу понял - новости плохие. - Мой сын, - проговорил Селдон дрожащим голосом. - Да, - кивнул Император. - Рейч был убит сегодня во время бомбардировки Сантаннийского университета. Из моих источников мне стало известно, что он знал о предстоящем налете, но отказался покинуть свой пост. Понимаете, среди бунтовщиков было много студентов, и Рейчу, видимо, подумалось, что, если они узнают, что он там, они ни за что... Но ненависть взяла верх над рассудком. Вы же понимаете, университет-то имперский. А мятежники решили, что нужно все имперское уничтожить, а потом строить что-то новое. Тупицы! Зачем надо... - Тут Агис запнулся, поняв, что Селдону, скорее всего, сейчас нет дела до Сантаннийского университета и планов мятежников. - Гэри, - участливо проговорил Император, - если вам от этого будет хоть сколько-нибудь легче, помните, что ваш сын погиб, защищая знания. Он сражался не за Империю, а за само человечество. Селдон посмотрел на Императора сквозь слезы. Тихо, едва слышно, он спросил: - А Манелла и малышка Беллис? Что с ними? Удалось узнать что-нибудь об "Аркадии-7"? - Поиски пока безуспешны, Гэри. "Аркадия-7" покинула Сантаннию. Но, похоже, она просто исчезла. Может быть, на корабль напали мятежники, а может быть, корабль спасся бегством, изменив курс. Мы просто не знаем. Селдон кивнул. - Спасибо вам, Агис. Хотя вы сообщили мне ужасную новость, это все равно лучше, чем тягостное ожидание. Вы настоящий друг. - А теперь, мой друг, - сказал Император, - я оставлю вас. Примите мои соболезнования. И лицо Императора исчезло с экрана, а Гэри Селдон уронил голову на руки и разрыдался. 30 Ванда Селдон потуже затянула поясок на платье. Взяв в руку маленькую лейку, она принялась поливать цветы в своем небольшом садике неподалеку от здания Стрилингского университета. Обычно Ванда проводила почти все время в своем кабинете, работая с Главным Радиантом. Она находила своеобразную красоту в уравнениях Радианта - в неумолимых и элементных уравнениях, которые странно смотрелись в обезумевшей, потерявшей голову Империи. Но, когда мысли об отце, матери и сестренке становились невыносимыми, когда даже любимая работа не в силах была отвлечь ее от горечи недавно пережитой потери. Ванда всегда уходила сюда, копалась в своем маленьком садике, словно выращивание цветов могло как-то уменьшить боль в ее душе. После того как месяц назад погиб ее отец и исчез корабль, на котором улетели Манелла и Беллис, Ванда, которая и так всегда была стройной, стала ужасно худеть. Всего лишь несколько месяцев назад Гэри Селдон с заботой и участием обращал внимание на то, что у внучки стал пропадать аппетит, а теперь и это его, похоже, не интересовало - так сильно погрузился он в собственные переживания. Гэри и Ванда Селдон очень сильно переменились, как переменились все те немногие, кто еще продолжал работать над Психоисторическим Проектом. Гэри, казалось, окончательно сдался. Теперь он в основном занимался тем, что сидел в кресле в Стрилингском солярии и молча смотрел на окрестности университетам греясь под лучами ламп. Порой сотрудники Проекта сообщали Ванде, что телохранитель деда Стеттин Пальвер уговорил-таки его выйти на прогулку по кампусу или пытался завести с ним разговор относительно будущего направления работы над Проектом. Ванда с головой ушла в работу над уравнениями Главного Радианта. Она чувствовала, что будущее, очерченное дедом, принимает все более ясные очертания. Он был прав. Энциклопедисты должны были обосноваться на Терминусе. Они должны были стать Основанием. А в отрезке 33А2D17 Ванда видела то, что Селдон называл Вторым Основанием - вторым, секретным. Но как с ним быть? Селдон не проявлял никакого интереса к работе, и Ванда была в растерянности. А тоска ее по утраченной семье была так глубока, что просто не было сил работать. Оставшиеся на своих постах сотрудники Проекта - а их было человек пятьдесят, трудились не покладая рук. В основном, это были энциклопедисты, которые вели поиск и отбор материалов, нуждающихся в копировании и каталогизации для последующего перевоза на Терминус на тот случай, если им когда-нибудь будет разрешен доступ в Галактическую Библиотеку. Работали сейчас все, полагаясь только на веру. Профессор Селдон потерял даже свой личный кабинет в Библиотеке, а потому мечта хотя бы какому-нибудь сотруднику обрести доступ туда была почти несбыточной. Помимо энциклопедистов в работе над Проектом были заняты историки-аналитики и математики. Историки занимались интерпретацией действий людей и событий прошлого и настоящего, передавали свои выкладки математикам, а те, в свою очередь, переводили эти выкладки на язык великого Психоисторического Уравнения. Это была долгая и изнурительная работа. Многие сотрудники ушли, потому что жалованье стало просто смешным. Психоисторики превратились в настоящее посмешище на Тренторе, и теперь и без того ограниченные субсидии стали еще меньше. Однако само присутствие Гэри Селдона вселяло надежду в сердца оставшихся сотрудников, и они старались превозмогать все трудности. Честно говоря, многие и работать остались исключительно из уважения и верности Селдону. "А теперь, - с горечью подумала Ванда Селдон, - что толку, что они остались". Легкий ветерок шевельнул прядь светлых волос Банды, она поправила прядь и принялась снова возиться с цветами. - Мисс Селдон, можно отвлечь вас на минутку? - спросил чей-то голос. Ванда обернулась. Молодой человек чуть старше двадцати стоял рядом с ней на дорожке. Ванда сразу почувствовала в нем силу и недюжинный ум. Дед сделал правильный выбор. Ванда встала. - Я узнала вас. Вы телохранитель дедушки, верно? Стеттин Пальвер, если не ошибаюсь? - Все правильно, мисс Селдон, - кивнул Пальвер и слегка покраснел. Похоже, ему было приятно, что такая красавица узнала его с первого взгляда. - Мисс Селдон, я как раз хотел потолковать с вами насчет вашего дедушки. Я очень волнуюсь за него. Надо что-то делать. - А что делать, мистер Пальвер? Я сама не знаю. С тех пор как мой отец... - Ванда запнулась, к горлу подкатил комок, ей стало трудно говорить, - погиб, а мама и сестра пропали без вести, все, на что я способна, это поднять его с кровати по утрам. Сказать правду, я и сама многое пережила. Понимаете? Вы понимаете? - спросила она, глядя ему прямо в глаза, и почувствовала - он понимает. - Мисс Селдон, - негромко, участливо проговорил Пальвер, - я искренне сочувствую вашему горю. Но и вы, и профессор Селдон еще _ж_и_в_ы_ и должны продолжать работу над психоисторией. А профессор, похоже, сдался. Я надеялся, что, может быть, вы... мы... смогли бы что-нибудь вместе придумать - такое, чтобы он воспрял духом. Ну, вы понимаете, стимул какой-то, чтобы продолжать идти вперед. "Ах, мистер Пальвер, - подумала Ванда, - может быть, дед-то как раз и прав. Сомневаюсь, что есть хоть какая-то причина, чтобы двигаться вперед". А вслух она сказала: - Простите, мистер Пальвер, но я ничего не могу такого придумать. - Носком туфли поддев кусочек гравия, она пробормотала: - Простите, но мне нужно заняться цветами. - Не думаю, что ваш дедушка прав, - сказал Пальвер. - А еще я думаю - причина идти вперед есть. Надо только ее найти. Его слова поразили Ванду, словно удар грома. Откуда он знал, о чем она думала? Если только... - Вы умеете читать мысли и воздействовать на сознание? - спросила Ванда, тяжело, взволнованно дыша, словно боялась услышать ответ Пальвера. - Да, умею, - просто ответил Пальвер. - И, думаю, всегда умел. По крайней мере, не могу вспомнить, чтобы я когда-нибудь этого не умел. Половину времени я делаю это бессознательно - просто знаю, о чем думают люди или думали. Иногда, - продолжал он, воодушевленный тем пониманием, которое просто-таки излучала Ванда, - я вижу нечто вроде вспышек, исходящих от кого-то другого. Но это происходит всегда, когда народу вокруг много, и поэтому я не могу понять, от кого исходят эти вспышки. Но я точно знаю, что есть другие, такие же, как я... как мы. Ванда, уронив лейку на грядку, жадно схватила руку Пальвера. - Да вы понимаете, что это значит?! Для деда, для психоистории! Каждый из нас по отдельности мало что сумел бы сделать, но вдвоем... И Ванда быстро пошла по дорожке к зданию университета, оставив Пальвера в садике. Только у самого входа она остановилась и оглянулась. "Пойдемте, Пальвер, обрадуем дедушку", - сказала Ванда, не открывая рта. "Да, пожалуй, обрадовать стоит", - ответил Пальвер, догнав ее. 31 - Это как же получается? Выходит, я искал по всему Трентору людей с твоими способностями, Ванда, а этот человек уже несколько месяцев здесь, и мы ничего не подозревали?! Селдон был изумлен. Он дремал в солярии, когда Ванда и Стеттин растолкали его и сообщили ему потрясающую новость. - Да, дедушка. Ты только представь себе! Я ведь ни разу не виделась со Стеттином. Вы с ним встречались, в основном, за пределами помещений Проекта, а я все время просиживала у себя в кабинете, работала с Главным Радиантом. Когда мы могли встретиться? Но как только наши пути пересеклись, результат, сам видишь, налицо. - Когда же это произошло? - нахмурился Селдон, пытаясь вспомнить. - Во время судебного разбирательства, - напомнила ему Ванда. - Вспомни мальчишку - свидетеля, того самого, который божился, что видел, как ты и Стеттин напали на невинных ребятишек и поколотили их. А помнишь, как он потом разревелся, сказав правду - он ведь и сам не знал, с чего бы это ему правду говорить. А ведь мы со Стеттином, оказывается, совместными усилиями его "обработали". Райал Невас не выдержал наших "толчков". По одиночке нам бы ни за что не справиться - он так упорно отстаивал свои показания. Но _в_м_е_с_т_е_, - Ванда бросила смущенный взгляд на Пальвера, который скромно стоял в сторонке, - наша сила потрясающа! Гэри Селдон задумался и собрался было что-то сказать, но Ванда не дала ему говорить. - В общем, мы собираемся сегодня же вечером заняться проверкой наших ментальных способностей - по отдельности и вместе. Пока мы убедились, что способности Стеттина немного слабее моих - что-то около пятерки по мной придуманной шкале. Но его пятерка в сумме с моей семеркой дает двенадцать! Дед, ты представляешь? Это же страшная сила! - Видите, профессор? - вмешался Пальвер. - Ванда и я - мы и есть тот самый прорыв, которого вы так ждали. Мы сможем помочь вам убедить миры в важности психоистории, сможем помочь разыскать других таких же, как мы, сможем помочь психоистории вернуться на финишную прямую. Гэри Селдон не спускал глаз со стоявших перед ним молодых людей. Лица их светились надеждой и радостью, и этот свет молодости был так горяч, что согрел старое сердце Селдона. Может быть, и не все еще потеряно. Он думал, что не сумеет пережить последней трагедии - смерти сына и исчезновения невестки и внучки, но теперь он увидел, что Рейч жив - он живет в Ванде. А в Ванде и Стеттине - это он видел совершенно ясно - живет будущее Основания. - Да-да, - проговорил Селдон решительно, - пука, помогите мне встать. Надо пойти в кабинет, все продумать. 32 - Входите, профессор Селдон, - сказал Главный Библиотекарь Трима Арканио ледяным голосом. Гэри Селдон в сопровождении Ванды и Стеттина вошел в роскошный кабинет. - Благодарю вас, Главный Библиотекарь, - кивнул Селдон, садясь на стул и глядя на Арканио, сидевшего по другую сторону широкого письменного стола. - Позвольте представить вам мою внучку Ванду и моего друга Стеттина Пальвера. Ванда - один из самых выдающихся сотрудников Психоисторического Проекта, она математик. А Стеттин... ну, Стеттин мало-помалу становится первоклассным психоисториком - этим он занимается в свободное время от обязанностей моего телохранителя, - сказал Селдон, весело усмехнувшись. - Ну что же, все просто замечательно, профессор, - сказал Арканио, обескураженный тем, что Селдон шутит. Он ожидал, что профессор придет просить и умолять пустить его в Библиотеку, а тут... - Только я не понимаю, зачем вы ко мне пришли. Уверяю вас, наше решение твердо и непоколебимо: мы не можем позволить пользоваться Библиотекой человеку столь непопулярному у населения. В конце концов, мы публичная Библиотека и должны принимать в расчет мнение публики. Арканио откинулся на спинку стула и стал ждать. Вот сейчас начнет просить и умолять. - Я понимаю, я вас не сумел убедить. Однако я подумал, что, если вы послушаете молодых сотрудников Проекта - психоисториков завтрашнего дня - может быть, тогда вы лучше поймете роль Проекта и Энциклопедии в особенности. Прошу вас, выслушайте Стеттина и Ванду. Арканио холодно глянул на молодых людей, вставших рядом с Селдоном. - Что же, ладно, - сказал он, глянув на настенные часы. - Пять минут и не больше. Я на работе. - Главный Библиотекарь, - обратилась к Арканио Ванда, - как вам, несомненно, объяснял мой доделка, психоистория - мощнейшее орудие, с помощью которого можно было бы сохранить нашу культуру. Именно с_о_х_р_а_н_и_т_ь_, - подчеркнула она, заметив, что Арканио не понравилось это слово. - Гибели Империи было придано преувеличенное значение. В итоге взгляд на психоисторию стал неверным. Дело в том, что психоистория позволяет не только предсказать неизбежный упадок нашей цивилизации, но и дает возможность принять меры к ее сохранению. Вот для чего нужна Галактическая Энциклопедия. Вот почему нам нужна ваша помощь и помощь вашей великой Библиотеки. Арканио не удержался от улыбки. Девушка была, конечно, очаровательна. Такая честная, так хорошо говорит... Он смотрел на Ванду, а Ванда сидела напротив него - светлые волосы отброшены назад, как у школьницы, но от этого красота ее не страдала, наоборот, Ванда казалась еще красивее. А ведь, похоже, она говорила дельные вещи. Может быть, он действительно был не прав. Если речь идет о _с_о_х_р_а_н_е_н_и_и_, а не о _г_и_б_е_л_и_, тогда... - Главный Библиотекарь, - начал Стеттин Пальвер, - эта знаменитая Библиотека простояла много тысячелетий. Она, пожалуй, даже больше, чем Императорский Дворец, является символом Империи. Ведь в здании Дворца обитает только правитель Империи, а в Библиотеке обитают все знания Империи, вся ее культура и история. Ее ценность невозможно определить. Так разве не стоит подготовить нечто вроде памятника этому великому хранилищу знаний? Энциклопедия станет как раз таким памятником - гигантским вместилищем знаний, собранных вот в этих стенах. Подумайте об этом! И вдруг Арканио все стало ясно. И как только Совет, а особенно этот книжный червь Дженнаро Маммери, смог убедить его в необходимости лишить Селдона его привилегий? А Лае Зенов, к чьему мнению он всегда прислушивался, был самым ярым сторонником Селдона и способствовал работе над Энциклопедией. Он снова по очереди посмотрел на троих посетителей, ожидавших его ответа. Теперь Совету придется здорово попотеть, чтобы найти, на что пожаловаться, если с Селдоном работают такие симпатичные молодые люди, как эти двое. Арканио встал, прошелся по кабинету, нахмурился. Казалось, он собирается с мыслями. Подойдя к столу, он взял с него молочно-белый шарик и сжал его в кулаке. - Трентор... - задумчиво проговорил Арканио, - средоточие Империи, сердце Галактики. Потрясающе, если задуматься... Пожалуй, мы поспешили осудить профессора Селдона. Теперь, когда ваш Проект, ваша Энциклопедия предстали передо мной в совершенно ином свете... - Он быстро взглянул на Ванду и Стеттина. - Теперь я понимаю, как важно дать возможность продолжать вашу работу здесь, профессор. И, конечно, не только лично вам, но и некоторым вашим сотрудникам. - Селдон благодарно улыбнулся и сжал руку Ванды. - Я пришел к такому решению не только из-за славы Империи, - продолжил Арканио. - Вы знамениты, профессор Селдон. Кем бы вас ни считали люди, профессор, сумасшедшим или гением, все вас так или иначе знают. Если ученый вашего ранга будет отождествляться с Галактической Библиотекой, наш престиж, как цитадели науки высочайшего полета только возрастет. Да что там престиж. Одного вашего присутствия здесь будет достаточно, для того чтобы к нам рекой потекли столь необходимые нам субсидии, обновились наши поступления, увеличился штат, снова открылись двери для массового читателя... А проект создания Энциклопедии - это же просто грандиозный проект! Представьте, какова будет реакция населения, когда люди узнают, что Галактическая Библиотека принимает участие в работе над проектом, призванном увековечить достижения человеческой мысли - нашей славной истории, наших блестящих достижений, наших могущественных культур! И подумать только, что я. Главный Библиотекарь Трима Арканио, стану тем человеком, который поможет началу работы над этим восхитительным проектом! Арканио пристально уставился на белый шарик и погрузился в раздумья. - Так вот, профессор Селдон, - объявил Арканио, вернувшись к реальности, - вам и вашим сотрудникам будут предоставлены самые высокие привилегии. Вы получите помещение для работы. Арканио положил шарик на стол и вернулся на свое рабочее место. - Придется, конечно, немного потрудиться и уговорить Совет... но я уверен, что это мне удастся. Положитесь на меня. Селдон, Ванда и Стеттин радостно обменялись взглядами. В уголках губ у всех троих пряталась хитрая улыбка. Арканио дал знак, что они свободны и могут идти, и они не стали задерживаться. А Главный Библиотекарь погрузился в размышления о том, какой славы и чести добьется Библиотека, возглавляемая им, Тримой Арканио. - Просто потрясающе, - сказал Селдон, когда все трое уселись в машину. - Вы бы видели, какой он был, когда мы с ним виделись в последний раз. Он сказал, что я - "угроза для самой сути Империи" или еще что-то такое же гнусное. А сегодня - всего пару минут вы с ним пообщались, и надо же... - Ничего удивительного, дедушка, - усмехнулась Ванда, нажимая кнопку на пульте управления машиной. Автомобиль тронулся. Ванда прислонилась к спинке мягкого сиденья и быстро набрала координаты маршрута. - Он человек самовлюбленный, амбициозный. Нам только и надо было немного сыграть на положительных аспектах Энциклопедии, а потом за нас все сделало его эго. - Наша участь была решена, как только мы с Вандой вошли в его кабинет, - сказал Пальвер. - Мы оба "толкали" изо всех сил, и ему некуда было деваться. Пальвер, сидевший на заднем сиденье, наклонился и благодарно сжал плечо Ванды. Та обернулась и погладила его руку. - Нужно разместить энциклопедистов в Библиотеке как можно скорее, - сказал Селдон. - Их осталось только тридцать два, но это все хорошие работники. Размещу их в Библиотеке, а потом займусь поиском денег. Теперь, может быть, когда мы объединимся с Библиотекой, удастся убедить людей, что нам нужны деньги. Так... попробую-ка я еще разок позвонить Терепу Биндрису и возьму вас обоих с собой. Он ко мне отнесся неплохо поначалу. Но теперь ему против нас не устоять. Автомобиль наконец остановился около здания Психоисторического Проекта в Стрилинге. Половинки дверей разъехались, но Селдон не стал сразу выходить из машины. Он обернулся к внучке. - Ванда, ты понимаешь, если вам со Стеттином удалось такое вытворить с Арканио, то наверняка сумеете "растолкать" каких-нибудь богатеев, чтобы они расщедрились и дали нам денег. Знаю, знаю, тебе не хочется расставаться с твоим любимым Главным Радиантом, но эти визиты дадут вам обоим шанс попрактиковаться, отточить свои навыки, и вы сможете понять, на что способны. - Ладно, дед, но ты не волнуйся. Теперь, когда Библиотека открыла перед тобой двери, люди будут к тебе добрее. - Есть еще причина, по которой вам нужно как можно больше бывать вместе, - сказал Селдон. - Стеттин, вы однажды обмолвились, что каким-то образом "чувствуете" таких людей, у которых мозг работает так же, как у вас, но не могли точно определить, у кого именно. - Да, - кивнул Пальвер. - Я чувствую что-то вроде вспышек, но это происходило всегда, когда я был окружен толпой народа. И за двадцать четыре года моей жизни я чувствовал такие вспышки всего четыре-пять раз, не больше. - Но, Стеттин, - сказал потише Селдон, - в потенциале каждая из этих вспышек означала, что где-то неподалеку от вас был человек, обладавший такими же способностями, как вы и Ванда - другой менталист. Ванда таких вспышек не ощущала, но, думаю, это оттого, что она жила почти всю жизнь в одиночестве, в затворе. В тех немногих случаях, когда она оказывалась в толпе, поблизости просто могло не оказаться ни одного менталиста. Вот вам еще одна причина - и весьма важная, почему вы должны как можно больше времени проводить вдвоем - ходить, ездить. Мы должны разыскать еще менталистов. Вас двоих достаточно для того, чтобы заставить мыслить и действовать одного человека так, как вы желаете. А когда вас будет целая группа, вы будете обладать силой, способной править Империей! Гэри Селдон вышел из машины и, прихрамывая, направился к зданию Психоисторического Проекта. Ванда и Пальвер смотрели ему вслед, и пока лишь туманно догадывались, какую колоссальную ответственность взвалил Селдон на их юные и хрупкие плечи. 33 Послеполуденное солнце озаряло своими лучами металлическую обшивку Трентора. Гэри Селдон стоял на краю обзорной площадки Стрилингского университета и пытался заслониться ладонью - солнце слепило глаза. Он уже многие годы не выбирался из-под купола, не считая нескольких поездок во дворец, но и их можно было не считать. На дворцовой территории человек все равно чувствовал себя если не под куполом, то под колпаком. Теперь Селдон позволял себе передвигаться без сопровождения. Во-первых, Пальвер большую часть времени проводил с Вандой - они либо работали с Главным Радиантом, либо погружались в изучение менталитики, либо пускались на поиски подобных себе людей. Но в случае необходимости Селдон всегда мог найти себе спутника для прогулки - студента университета или сотрудника Проекта, которые сыграли бы роль его телохранителя. Но Селдон понимал, что телохранитель ему больше не нужен. Со времени шумного процесса и восстановления отношений с Галактической Библиотекой Селдоном заинтересовался Комитет Общественной Безопасности. Селдон знал, что за ним следят. За последние месяцы он замечал это несколько раз. Не сомневался он и в том, что и в его доме, и в кабинете установлены подслушивающие устройства, но когда он вел важные переговоры, он включал противоподслушивающий экран. Селдон не мог разобраться, за кого его принимает Комитет Общественной Безопасности, да и Комитет, скорее всего, это понимал не до конца. Однако, независимо от того, считали они его сумасшедшим или пророком, они явно задались целью во всякое время дня и ночи знать, где он находится, а это означало, что Селдон все время в безопасности. Легкий ветерок взметнул полу темно-синего плаща, наброшенного поверх костюма, растрепал редкие седые волосы профессора. Селдон наклонился над парапетом и взглянул вниз. Там, под металлической кожей Трентора, жужжали машины, обеспечивающие жизнь громадного города-планеты. Если бы купола были прозрачными, можно было бы увидеть, как мчатся машины, несутся по длинным туннелям гравикэбы, как приземляются звездолеты с грузом зерна, удобрений и алмазов. Там, под сверкающей металлической обшивкой, шла жизнь сорока миллиардов людей, жизнь как жизнь - с радостями, болью, огорчениями. Селдон очень любил это зрелище, и сердце его сжималось от боли, когда он смотрел на Трентор: он знал, что всего лишь через несколько столетий все то, что раскинулось перед его глазами, будет лежать в руинах. Величественные купола сморщатся, покроются зияющими дырами и трещинами, обнажится поверхность планеты. Селдон грустно покачал головой - он знал, что ничего нельзя сделать для того, чтобы предотвратить эту ужасную трагедию. Однако, хотя Селдон предвидел эти страшные времена, он знал и о том, что из земли, которая примет на себя эти страшные удары последних сражений старой Империи, взойдут ростки новой жизни, и Трентор станет сердцем новой Империи. План говорил об этом. Селдон опустился на одну из скамеек, расставленных по периметру смотровой площадки. Сильно болела нога. Ему нельзя было много ходить. Но так хотелось еще раз взглянуть на Трентор, постоять на свежем воздухе, посмотреть на открытое, живое небо. Селдон с тоской подумал о Ванде. Теперь он очень редко виделся с внучкой, да и когда виделся, рядом с ней неизменно был Стеттин Пальвер. Они, казалось, стали неразлучны, как познакомились три месяца назад. Ванда уверяла Селдона, что это необходимо для работы над Проектом, но Селдон догадывался, что все гораздо глубже, чем просто преданность работе. Он смотрел на молодую пару и вспоминал те дни, когда он только что познакомился с Дорс. Ванда и Стеттин так смотрели друг на друга, что сомнений быть не могло - они были влюблены. Да и потом. Ванде и Пальверу, не похожим на остальных, было хорошо вдвоем. Селдон даже заметил, что когда рядом никого нет, Стеттин и Ванда не разговаривают друг с другом - для общения им были не нужны слова. Остальные сотрудники Проекта о ментальных способностях Ванды и Стеттина не знали и не догадывались. Селдон решил, что об этом не должен знать никто до тех пор, пока роль менталистов в работе над Проектом не будет решена окончательно. Роль же самого Плана была решена окончательно - но только в голове у Селдона. Как только кое-какие детали улягутся на свои места, он посвятит в План Ванду и Пальвера и когда-нибудь, если это будет необходимо, еще одного-двух сотрудников. Селдон медленно, с трудом поднялся. Через час у него была назначена встреча с Вандой и Пальвером. Они должны были сообщить ему какую-то очень интересную новость. "Наверное, одна из тех деталей головоломки, - думал Селдон, - которая должна лечь на свое место". Он бросил последний взгляд на Трентор, улыбнулся и негромко проговорил: - Основание... 34 Когда Селдон вошел в свой кабинет. Ванда и Стеттин уже были там и сидели за большим столом. Как обычно, когда эти двое находились наедине, они молчали. Войдя, Селдон удивленно остановился. За столом вместе с Вандой и Стеттином сидел какой-то незнакомый мужчина. Странно... обычно из вежливости Ванда и Стеттин в компании с другими людьми разговаривали вслух, а тут... все трое помалкивали. Селдон пригляделся к незнакомцу... немного странной внешности, около тридцати пяти лет, близорукий прищур, значит, много работает. Если бы не упрямо выступавший подбородок, Селдон счел бы внешность незнакомца невыразительной. Однако в этом лице была доброта и сила. "Лицо надежного человека", - решил Селдон. - Дедушка, - приветствовала Селдона Ванда и грациозно поднялась со стула. Сердце Селдона радостно забилось, когда он посмотрел на внучку. Бедняжка - она так переменилась от пережитого. Раньше она чаще звала его полуласково-полушутливо "дедом", а теперь называла более привычным - "дедушка". Как она стала серьезна!.. Раньше она все время улыбалась, а теперь - только изредка. Но была по-прежнему красива, и красота уступала только ее колоссальному уму. - Ванда, Пальвер, - поприветствовал Селдон, поцеловав Ванду в щеку, а Пальвера потрепав по плечу. - Здравствуйте, - поздоровался он с незнакомцем. - Я Гэри Селдон. - Познакомиться с вами - большая честь, профессор, - сказал незнакомец. - Меня зовут Бор Алурин. И подал Селдону руку. - Гэри, Бор - психолог, - сказал Пальвер, - и большой поклонник твоей работы. - А что еще важнее, - вмешалась Ванда, - он - один из нас. - Один из вас? - Селдон внимательно посмотрел на Ванду и Стеттина. - То есть... - Да, дедушка. Вчера мы со Стеттином бродили по сектору Эрину, именно так, как ты советовал, искали себе подобных. И вдруг... бах! - и все произошло. - Мы тут же почувствовали тип мозга, который искали, и стали оглядываться по сторонам, пытаясь найти этого человека, - принялся объяснять Пальвер. - Мы были в торговой зоне, неподалеку от космопорта, и вокруг было полным-полно покупателей и туристов, и торговцев из Внешних Миров. Казалось, дело совершенно безнадежное, но тут Ванда просто взяла и остановилась, подав сигнал: "_И_д_и_т_е _с_ю_д_а_". И из толпы вышел Бор. Он подошел к нам, как ни в чем не бывало и ответил: "_Д_а_!". - Потрясающе! - воскликнул Селдон, довольно глядя на внучку. - И доктор... вы, доктор, мистер Алурин? Что вы обо всем этом думаете? - Ну... Я очень рад, - осторожно проговорил психолог. - Знаете, я всю жизнь чувствовал, что не похож на других, но не догадывался чем. Теперь открылось. И потом, мне бы очень хотелось вам помочь... - сказал Алурин и вдруг покраснел и уставился в пол. - Простите за наглость, профессор, но я весьма счастлив, что Ванда и Стеттин сказали, что я мог бы участвовать в работе над Проектом. Профессор, большей радости для меня не было бы. - Да-да. Все правильно, доктор Алурин. Я действительно считаю, что вы можете оказать нам неоценимую помощь, если присоединитесь к работе над Проектом. Но вам придется отказаться от вашей теперешней работы - преподавания или частной практики. Сумеете? - Ну конечно, профессор! Мне только нужно уговорить жену... - смущенно проговорил Алурин, глядя на новых знакомых. - Но это я сумею. - Что ж, решено, - коротко кивнул Селдон. - Вы будете работать над Психоисторическим Проектом. Обещаю вам, доктор Алурин, вы о таком решении не пожалеете. - Ванда, Стеттин, - сказал Селдон, когда Алурин ушел. - Новость поистине великолепная. Настоящий прорыв. Как вы думаете, как скоро вам удастся разыскать других менталистов? - Дедушка, на то, чтобы найти Бора, нам потребовался месяц. Мы не можем сказать точно, как часто у нас будут такие удачи. Правду говоря, все это болтание по Трентору здорово отвлекает нас от работы над Главным Радиантом и вообще надоело. Теперь, когда рядом со мной Стеттин, обычная речь звучит так громко, просто оглушительно. Улыбка покинула лицо Селдона. Он этого боялся. Оттачивая свои ментальные способности. Ванда и Стеттин мало-помалу стали уходить от "обычной" жизни. Их манипуляции с менталитикой сделали их еще более чужими для других. - Ванда, Стеттин, думаю, пришла пора рассказать вам кое-что, чего вы до сих пор не знали. Эту идею высказал несколько лет назад Юго Амариль, и на ее основе я разработал План. До сих пор не представляю себе четко, что из этого выйдет, но сегодня все кусочки запутанной головоломки стали на свои места. Как вы знаете, Юго предложил создать два Основания, каждое из которых была бы подспорьем, страховкой для другого. Идея была блестящая. Как жаль, что Юго не дожил до того дня, когда она будет осуществлена. Селдон замолчал и глубоко, печально вздохнул. - Простите, я отвлекся... Шесть лет назад, когда я убедился, что Ванда обладает ментальными или телепатическими способностями, я решил, что Оснований действительно должно быть два, но не просто два, а два совершенно разных Основания. В одном должны собраться представители физических наук - и первой группой станут энциклопедисты, которые высадятся на Терминусе. Ядро второго Основания составят истинные психоисторики, менталисты - _в_ы_. Вот почему я так прошу вас как можно скорее разыскать подобных вам людей. И наконец последнее: Второе Основание должно стать тайной. Его могущество будет сосредоточено в ее неизвестности, в ее телепатическом всевидении. Понимаете, несколько лет назад, когда я понял, что мне нужен телохранитель, я понял и другое: Второе Основание должна стать сильным, молчаливым, тайным телохранителем Первого Основания. Психоистория не застрахована от ошибок. Ее предсказания, однако, имеют высокую степень вероятности. У Первого Основания на первых порах будут многочисленные враги, так же как у меня сейчас. Ванда, ты и Стеттин - пионеры Второго Основания, хранители Основания на Терминусе. - Но как же, дедушка? - изумленно спросила Ванда. - Нас всего двое... ну, пускай, трое, если считать Бора. Для того чтобы охранять целое Основание, нам нужно... - Сотни? Тысячи? Внучка, ищите и найдите столько, сколько нужно. Вы это можете. Вы знаете как. Ведь только что, когда Стеттин рассказывал, как вы нашли Алурина, он сказал, что ты просто взяла и позвала. И Алурин пришел. Понимаете? До сих пор я просил вас бродить по Трентору и искать таких людей. Но это для вас трудновато, даже болезненно. Теперь я понимаю, что тебе и Стеттину нужно уединение, ведь вы - ядро Второго Основания. Из этого уединения вы и забросите сети в океан человечества. - Дедушка, что ты говоришь? - прошептала Банда, вскочила со стула и опустилась на колени рядом со стулом Селдона. - Ты хочешь, чтобы я уехала? - Нет, Ванда, нет, я не хочу, чтобы ты уезжала, но это - единственный выход. Тебе и Стеттину нужно где-то скрыться, уйти от трубой реальности Трентора. Когда ваши ментальные способности возрастут, вы сумеете привлечь к себе других - и молчаливое и тайное Основание станет более многочисленным. Мы будем время от времени общаться, конечно. И у каждого из нас будет свой Главный Радиант. Ты же понимаешь, что это нужно, детка, просто необходимо, понимаешь, да? - Да, дедушка, понимаю, - сказала Ванда. - А что гораздо важнее, я вижу, какая это блестящая идея. Можешь быть спокоен, мы тебя не подведем. - Знаю, милая, - устало проговорил Селдон. Но как он мог? Как он только мог - взять и отослать куда-то дорогого ему человека? Ведь Ванда была последним, что связывало Селдона со счастливым прошлым - с Дорс, Юго и Рейчем. Кроме нее, Селдонов в Галактике больше не было. - Я буду очень скучать по тебе, Ванда, - сказал Селдон, и по его морщинистой щеке пробежала слеза. - Но, дедушка, куда же мы должны отправиться? Где будет Второе Основание? - спросила Ванда, встав рядом со Стеттином. Селдон взглянул на внучку снизу вверх и усмехнулся: - Это тебе должен был уже подсказать Главный Радиант. Ванда растерянно смотрела на Селдона, пытаясь понять, о чем он говорит. Селдон взял внучку за руку. - Загляни ко мне в сознание, детка. Все там. Ванда широко раскрыла глаза. - Вижу... - прошептала она. Отрезок 33А2D17. Конец Звезд. ЭПИЛОГ Я Гэри Селдон. Бывший премьер-министр Императора Клеона I. Почетный профессор психоистории в Стрилингском университете на Тренторе. Директор Психоисторического Проекта. Главный редактор "Галактической Энциклопедии". Создатель Оснований. Знаю, звучит впечатляюще. Я многое сделал за свои восемьдесят один год и очень устал. Оглядываясь на прожитую жизнь, я порой задумываюсь, мог ли, должен ли я был что-то сделать иначе. Ну, например: не был ли я слишком увлечен гигантскими перспективами психоистории, и потому события и люди, проходившие через мою жизнь, казались мне незначительными и неинтересными? Может быть, я упускал из виду какие-то мелочи, которые нисколько не повредили бы будущему человечества, но от которых стала бы легче и лучше жизнь дорогих моему сердцу людей - Юго, Рейча... Я могу только гадать... мог я сделать что-нибудь, чтобы уберечь мою любимую Дорс? Последний месяц я занимался подготовкой голограмм для Кризисов. Мой ассистент, Гааль Дорник, увез их на Терминус и проследит там за их размещением в Склепе Селдона. Он проследит также за тем, чтобы Склеп был запечатан, и оставит там соответствующие инструкции относительно вскрытия Склепа во времена грядущих Кризисов. Но тогда меня уже, конечно, не будет. Что же они подумают, будущие жители Основания, когда увидят меня (точнее, мое голографическое изображение) во время Первого Кризиса, почти через пятьдесят лет? Что они скажут? Какой я старый, какой тихий у меня голос, какой я беспомощный в этом инвалидном кресле? Поймут ли они, оценят ли по достоинству то послание, что я оставил для них? О нет, не стоит гадать. Древние сказали бы: "После смерти - только смерть". Вчера я получил весточку от Гааля. На Терминусе все идет хорошо. Бор Алурин и сотрудники Проекта наслаждаются пребыванием "в ссылке". Не стоит, конечно, смеяться, но я не в силах удержаться от улыбки, когда вспоминаю довольную физиономию этого тупицы Лень Чела, который был уверен, что загнал Проект на Терминус два года назад. Хотя в конце концов ссылка была квалифицирована в рамках Имперской хартии как "Поддерживаемое государством научное учреждение и часть личной собственности Его Августейшего Величества Императора" - Главный Комитетчик мечтал вышвырнуть нас с Трентора, с глаз долой, но не мог упустить последнего шанса удержать нас в своих руках. Все равно мне приятно вспоминать, что это Лас Зенов и я выбрали Терминус, как пристанище для Первого Основания. Единственное, о чем я сожалею, когда вспоминаю Линь Чена, это о том, что мы не сумели спасти Агиса. Император был хорошим человеком и благородным правителем, даже несмотря на то, что только назывался Императором. Его величайшей ошибкой было то, что он верил в незыблемость своего титула, в то, что Комитет Общественной Безопасности не посягнет на этот титул. Я часто думаю, что же они сделали с Агисом? Выслали в какой-нибудь отдаленный мир или убили, как Клеона? Ребенок, который сегодня восседает на троне, - лучший пример марионеточного Императора. Он повинуется каждому слову, которое только Чей прошепчет ему на ухо, и представляет себя выдающимся государственным деятелем. Дворец, перипетии имперской жизни - для него это все только игрушки в фантастической игре. Что мне осталось теперь? Гааль улетел на Терминус, и я остался совсем один. Иногда мне звонит Ванда. Работа в Конце Звезд идет успешно. За последние десять лет к Ванде и Стеттину прибавилось несколько десятков менталистов. Сила их растет день ото дня. Именно те, кто собрался в Конце Звезд - моем тайном Основании, - заставили Линь Чена отправить энциклопедистов на Терминус. Я скучаю по Ванде. Много лет я не видел ее, не сидел с ней рядом, не держал ее за руку. Когда Ванда покинула меня, хотя я сам просил ее об этом, я думал, я не проживу и дня. Наверное, это было самое тяжелое решение в моей жизни. Я ей не сказал ни слова, но чуть было не отказался от этого решения. А для того, чтобы Второе Основание добилось успеха, Ванде и Стеттину было необходимо оказаться там, в Конце Звезд. Так подсказала психоистория - вот и выходит, что это вовсе не мое личное решение. Я все еще каждый день прихожу сюда, в мой кабинет в здании Психоисторического Проекта. Я помню времена, когда здесь было полно народу и днем и ночью. Порой мне кажется, что я слышу их голоса - моих родных, студентов, сотрудников, но кабинеты пусты и безмолвны. Только эхо скрипа колес моего инвалидного кресла раздается в пустых коридорах. Наверное, нужно вернуть здание университету. Но мне трудно расстаться с этим местом. Тут так много воспоминаний. Теперь у меня остался только мой Главный Радиант. Это прибор, с помощью которого осуществляется компьютерная обработка психоисторических выкладок, с помощью которого можно проанализировать любое уравнение моего Плана - все это здесь, в этом удивительном черном кубике. И когда я сижу здесь и держу в руках этот такой маленький и невзрачный с виду прибор, мне бы так хотелось показать его Р.Дэниелу Оливо... Но я один, и мне нужно только нажать кнопку, и в кабинете станет темно. Тогда я откидываюсь на спинку кресла. Главный Радиант оживает, и вокруг меня начинают плясать свой восхитительный танец уравнения. Для непосвященного - это просто вихрь значков и цифр, но для меня, Ванды, Гааля - это живая психоистория. Передо мной, вокруг меня - будущее человечества. Тридцать тысячелетий хаоса, сжатые в одно тысячелетие... А вот это пятнышко, что горит все ярче день ото дня, - это уравнение Терминуса. А вот здесь... тут ничего нельзя поделать... это уравнение Трентора. Но вот и он... да, это он, тихо, но верно горящий огонек надежды... Конец Звезд! Вот она, вот она - работа всей моей жизни! Мое прошлое... и будущее человечества. Основания. Такие замечательные, такие живые. И ничто не сможет... Дорс! СЕЛДОН ГЭРИ - ...Найден мертвым в своем кабинете в Стрилингском университете в 12069 г. Г.Э. (1-й год А.Э.). Очевидно, Селдон до последнего мгновения работал над психоисторическими уравнениями - в руке он сжимал Главный Радиант. По завещанию Селдона этот прибор был передан его сотруднику Гаалю Дорнику, который недавно эмигрировал на Терминус... Прах Селдона был развеян в космосе, также в соответствии с его завещанием. Панихида на Тренторе была скромной, хотя на ней присутствовало довольно много людей. Стоит отметить, что здесь находился и бывший друг Гэри Селдона, бывший премьер-министр Эдо Демерзель. На Тренторе его не видели со времени таинственного исчезновения сразу же после его отставки. Попытки Комитета Общественной Безопасности найти Демерзеля в дни после панихиды оказалась безуспешными. Ванда Селдон, внучка Гэри Селдона, на траурной церемонии не присутствовала. Поговаривали, что она настолько сильно переживает смерть деда, что не хочет никому показываться на глаза. До сих пор неизвестно, где она находилась в то время и потом. Говорят, что Гэри Селдон ушел из жизни так же, как жил, - он умер посреди будущего, окружавшего его со всех сторон... ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ г========================================================================¬ ¦ Этот текст сделан Harry Fantasyst SF&F OCR Laboratory ¦ ¦ в рамках некоммерческого проекта "Сам-себе Гутенберг-2" ¦ ¦------------------------------------------------------------------------¦ ¦ Если вы обнаружите ошибку в тексте, пришлите его фрагмент ¦ ¦ (указав номер строки) netmail'ом: Fido 2:463/2.5 Igor Zagumennov ¦ L========================================================================- Айзек АЗИМОВ КРИЗИС ОСНОВАНИЯ ПРОЛОГ Первая галактическая империя рухнула. Она разлагалась в течении столетий, и только один человек полностью осознал этот факт. Это был Хари Селдон, последний великий ученый Первой Империи, который усовершенствовал психоисторию - науку, описывающую человеческое поведение математическими уравнениями. Индивидуальный человек - существо непредсказуемое, но реакции человеческой массы, считал Селдон, могли быть вычислены статистически. Чем больше масса, тем большей точности можно добиться. А объем человеческой массы, с которой работал Селдон, был не меньше, чем население всех миллионов обитаемых миров Галактики. Уравнения Селдона говорили ему, что Империя, достигнув вершины, должна пасть, и что пролетит тридцать тысячелетий человеческой жизни в нищете и агонии, прежде чем из руин поднимется Вторая Империя. Однако, если урегулировать некоторые существующие условия, этот интервал можно уменьшить до одной тысячи лет. Для обеспечения этого Селдон организовал две колонии ученых, Которые он назвал "Основаниями". Он намеренно поместил их в "противоположных концах Галактики". Первое Основание, которое сконцентрировалось на физической науке, было организованно у всех на глазах. Существование же другого, Второго Основания - мира психоисториков и "ментальных" ученых было покрыто тайной. В трилогии "Основание" рассказывалось о первых четырех столетиях Интервала. Первое Основание (более известное как просто "Основание", поскольку о существовании другого почти не было известно) началось с маленькой общины, затерянной в пустотах Внешней Периферии Галактики. Периодически община переживала кризисы, в которых переменные общественные связи людей, а также социальные и экономические течения времени сжимали общину. Ее свобода передвижения ограничивалась лишь одной определенной линией, и, когда они двигались в этом направлении, перед ней раскрывались новые горизонты развития. И все это было спланированно Хари Селдоном, уже давно умершим. Первое Основание со своим высшим знанием взяло верх над окружавшими его варварскими планетами. Оно встало перед анархическими военачальниками, отколовшимися от умирающей Империи, и побило их. Оно встретилось с остатками семей Империи, с ее последним сильным императором и последним сильным генералом - и побило их. Казалось, по "Плану Селдона" все шло гладко, и ничто не могло помешать Второй Империи появиться вовремя и с минимумом промежуточных опустошений. Но психоистория - наука статистическая. И всегда есть маленькая вероятность, что где-то, что-то пойдет не так, и произойдет то, чего Хари Селдон не мог предвидеть. Неизвестно откуда появился человек по имени Мул. Он обладал такой мысленной властью, какой в Галактике не было. Он мог переправить эмоции людей и так сформировать их мысли, что его самые ярые противники превращались в преданных слуг. Никакие армии не могли бороться с ним, и казалось, План Селдона лежал в руинах. Тогда поднялось таинственное Второе Основание, которое не было подготовленно к появлению Мула, но стало медленно разрабатывать контратаку. Главной защитой Второго Основания был тот факт, что никто не знал его местонахождения. Мул искал его по всей Галактике, чтобы его захватить. Те, кто остался от Первого Основания, тоже искали его, чтобы получить помощь. Но никто его не нашел. Мул был остановлен сначала действиями женщины Бейты Дарелл, а тем временем Второе Основание организовало собственные действия, которые окончательно остановили Мула, и постепенно начали восстановление Плана Селдона. Но прикрытие Второго Основания в какой-то мере исчезло. Первое Основание знало о существовании Второго, в котором менталисты будут наблюдать за ними. Первое Основание превосходило Второе по физической силе, в то время как Второе сдерживалось не только этим фактом, но и тем, что перед ним стояла двойная задача: не только сохранить Первое Основание, но еще сохранить свою анонимность. Второе Основание, под руководством "первого Оратора" Прима Палвера, ухитрилось выполнить и то и другое. Первому Основанию позволили вроде бы уничтожить Второе Основание, и первое набирало все больше сил в Галактике, не зная, не ведая, что Второе Основание все еще существует. Теперь прошло 498 лет после появления на свет Первого Основания. Это был пик его силы, но только один человек не судил по внешнему виду... 1. СОВЕТНИК 1 - В это я, конечно, не верю, - сказал Голан Тревиз, стоя на широких ступенях Селадон-Холла и глядя сверху на сверкающий в солнечном свете город. Терминус был мягкой планетой с высоким коэффициентом водного пространства. Введение контроля над погодой сделало планету более комфортабельной и - как часто думал Тревиз - менее интересной. - Я ни во что это не верю, - повторил он и улыбнулся. Его белые зубы блестели на юношеском лице. Его спутник и товарищ, советник Манн Ли Кампер, который принял среднее имя как вызов традициям Терминуса, неодобрительно покачал головой. - Во что ты не веришь?! Что мы спасали город? - О, в это я верю. Мы же это сделали, верно? И Селдон говорил, что мы сделаем это, что мы поступим правильно, что он знал все на счет этого пятьсот лет назад. Кампер повысил голос и сказал полушепотом: - Слушай, я не против, что ты говоришь такое мне, поскольку я завел об этом разговор, но если ты будешь кричать об этом и толпа услышит об этом - откровенно говоря я не хотел бы стоять рядом с тобой, когда ударят разряды. Я не уверен в точности прицела. Улыбка Тревиза не изменилась. Он сказал: - Разве вредно говорить, что город спасен? И что мы сделали это без войны? - Здесь некому было сражаться, - сказал Кампер. У него были желтые как масло волосы, небесно-голубые глаза, и он всегда противился искушению изменить эти немодные цвета. - Ты никогда не слышал о гражданской войне, Кампер? - сказал Тревиз. Он был высок, черные волосы лежали приятными волнами, и он, как всегда, засунул большие пальцы за мягкий кожаный пояс на костюме для улицы. - О гражданской войне на пространстве столицы. - Этого вопроса достаточно, чтобы вызвать Кризис Селдона. Это погубило политическую карьеру Хэмиша и включило тебя и меня в Совет на последних выборах и результат замедлился... - Тревиз медленно поводил рукой, вроде уравновешивая стрелки. Он задержался на ступенях, игнорируя других членов правительства, также как и фешенебельное общество, которое надули, пригласив стать свидетелями возвращения Селдона (или, во всяком случае, его изображения). Все спускались по ступеням, болтали, смеялись, гордились правильностью всего и одобряли Селдона. Тревиз стоял и пропускал толпу мимо себя. Кампер, спустился на две ступени ниже, остановился - между ними натянулась невидимая нить. - Ты не идешь? - спросил он. - Нечего торопиться. Совет не начнется, пока мэр Брэнно не рассмотрит ситуацию, по своему обыкновению, обстоятельно и по слогу в минуту. Я не спешу вытерпеть еще один нудный доклад. Взгляни на город! - Вижу. Я видел его и вчера. - Да, но ты представляешь его пятьсот лет назад, когда он был основан? - Четыреста девяносто восемь, - машинально поправил Кампер. - Через два года будет торжество пятисотлетия, и мэр Брэнно еще будет в это время на посту, преграждая путь маловероятным, как мы надеемся случайностям. - Мы надеемся, - сухо сказал Тревиз. - Но на что был похож город пятьсот лет назад, когда его основали? Маленький городок с кучкой людей, готовивших энциклопедию, которая так и не была кончена! - Нет, она была закончена. - Ты имеешь ввиду Галактическую Энциклопедию, которая у нас сейчас? Но это совсем не то, над чем они работали. Наша в компьютере и ее каждый день переделывают. Ты когда-нибудь заглядывал в неполный оригинал? - Ты имеешь ввиду ардин -Музей? - Силвер -ардин-Музей Подлинников. Давай уж называй полное название, пожалуйста, раз ты так заботишься о точных датах. Заглядывал ты туда? - Нет. А зачем? - Ну, большой ценности это не представляет. Но так или иначе, тогда это была группа энциклопедистов, составляющая ядро городка - зеленого городка на планете, практически не имеющей металлов, кружащейся вокруг изолированного от остальной Галактики солнца, на задворках. А теперь, пятьсот лет спустя, мы - пригородный мир. Все пространство - один громадный парк, и у нас любой металл, какой мы пожелаем. Теперь мы в пригороде, в центре всего! - Не совсем, - сказал Кампер. - Мы все еще крутимся вокруг солнца, удаленного от остальной Галактики. Мы все еще на задворках Галактики. - Ну вот, ты сказал, не подумав. Это был стержень маленького Кризиса Селдона. Мы не просто единственная планета Терминуса. Мы - Основание, которое протягивает свои щупальца в галактическое пространство и правит этой Галактикой из своего дальнего угла. Мы можем делать это, потому что мы не изолированы, разве что в смысле местоположения, а это не считается. - Правильно. Согласен, - Кампер явно не интересовался разговором и спустился еще на одну ступеньку. Невидимая нить между ними натянулась сильнее. Тревиз протянул руку, как бы подтягивая спутника снова наверх. - Ты не видишь значения этого, Кампер? Это огромная перемена, но мы ее не принимаем. В глубине души мы мечтаем о маленьком Основании, об управлении одним маленьким миром, как в старые времена - времена железных героев и благородных святых, ныне навеки исчезнувших. - Пошли! - Я говорю серьезно. Посмотри на Селдон-Холл. Вначале, при первых кризисах времен Силвера Хардина, это был действительно купол времени, маленькая аудитория, в которой появлялось голографическое изображение Селдона. И только. А теперь это колоссальный мавзолей, но есть ли здесь перила силового поля? Слайдвей? Гравитационный лифт? Нет, здесь те же ступени, и мы спускаемся и поднимаемся как Хардин. В удивительные и непредсказуемые времена мы в испуге цеплялись за прошлое, - Он порывисто взмахнул рукой. - Есть ли здесь какой-нибудь структурный компонент из металла? Ни одного. И не должно быть, потому что во времена Силвера Хардина на планете не было природного метала, и он вряд ли импортировался. Мы даже использовали старинный пластик, древний от времени, когда строили это грандиозное здание, чтобы посетители из других миров останавливались и восклицали: "Галактика! Как прекрасен древний пластик!" Скажу тебе, Кампер, это позор! - И во что же ты все-таки веришь? В Селдон-Холл? - И во все, что он содержит, - сказал Тревиз злобным шепотом, - Я не верю, что есть какой-то смысл скрываться здесь, на краю Вселенной, как скрывались наши предки. Я считаю, что мы должны быть не здесь, а в центре всего. - Но Селдон сказал бы, что ты не прав. В Плане Селдона разработанно все, как должно быть. - Знаю, знаю. Каждому ребенку на Терминусе внушают, что Хари Селдон составил План, что он предвидел все на пятьсот лет вперед, что он создал Основание и даже отметил некоторые кризисы, во время которых будет появляться его голографическое изображение и говорить нам минимум того, что мы должны знать, идя к следующему кризису, и, таким образом, он ведет нас через тысячу лет истории, пока мы сможем, наконец, построить Вторую, более великую Галактическую Империю на развалинах старого треснувшего сооружения, что пало пять столетий назад, и полностью распалось два столетия назад. - Зачем ты говоришь мне все это, Голан. - Потому что я сказал тебе - это позор. Это все - стыд и позор. Если это и было реально вначале, то теперь это позор! Мы не хозяева себе. Но мы следуем Плану! Кампер испытующе взглянул на него. - Мы и раньше говорили об этом, Голан. Но я всегда считал, что ты шутишь, чтобы расшевелить меня. Но теперь я начинаю думать, что ты говоришь всерьез. - Конечно, всерьез! - Не может быть. Либо это какой-то сложный розыгрыш, чтобы посмеяться надо мной, либо ты не в своем уме. - Ни то и не другое, - сказал Тревиз. Теперь он успокоился и снова засунул пальцы за пояс, словно не нуждался более в жестикуляции, - Я размышлял над этим и раньше, признаться, но чисто интуитивно. Сегодняшний же фарс вдруг показал мне все совершенно ясно, и я намерен в свою очередь сделать это совершенно ясным Совету. - Ты спятил! - сказал Кампер. - Ладно. Пойдем и послушаешь. Они пошли вниз. Они оставались одни - все остальные уже спустились. И, пока Тревиз шел чуть впереди, губы Кампера беззвучно двигались, посылая в спину друга одно молчаливое слово: - Дурак! 2 Мэр Харла Брэнно призвала заседание Исполнительного Совета к порядку. Глаза ее смотрели на собравшихся без видимого интереса, однако, никто не сомневался, что она отметила всех присутствующих и всех тех, кто не явился. Ее седые волосы были тщательно причесаны в стиле, который не был явно женским, ни имитация мужского. Это просто была манера причесываться, не более того. Ее лицо не было отмечено красотой, но каким-то образом получалось, что красоты в нем никогда не искали. Она была самым способным администратором на планете. Никто не мог бы обвинить ее в блеске Силвера Хардина и Хобера Мэллоу, чьи истории оживляли существование Основания в первые два столетия, но зато никто не связывал ее с наследственным безумием Уидбуров, которые правили Основанием перед Мулом. Ее выступления на заседаниях не задевали людские мозги, она не обладала даром драматической жестикуляции, но она умела выдавать спокойные решения и проталкивать их, пока она была уверенна, что права. Без какой-либо явной гениальности, она умела убеждать голосующих в тех спокойных решениях, которые должны были быть правильными. Согласно доктрине Селдона, исторической перемене весьма трудно отклониться (этому всегда препятствует непредсказуемое, о чем большинство селдонистов забывает, несмотря на печальный опыт Мула), и Основание могло оставить свою столицу на терминусе при любых условиях. Селдон в своем точно выработанном появлении как видимость пятисотлетней давности спокойно определял эту вероятность в 37,2%. Однако, даже для селдонистов это означало 1/8 шанса за то, что сдвиг к какой-то точке ближе к центру Федерации будет сделан и приведет к ужасным последствиям, какие обрисовал Селдон. И то, что эта одна восьмая шанса не имела места, было, конечно, заслугой мэра Брэнно. Было ясно, что она не позволит этого. В периоды сильной непопулярности она держалась за свое решение, что Терминус - традиционное место Основания и должен оставаться им. Ее политические враги рисовали картины, как ее крепкие челюсти поднимают гранитные блоки (с некоторой эффективностью, как признавали сами враги). А теперь Селдон поддерживал ее точку зрения, и это могло дать ей выгодный политический перевес. В прошлом году она сказала, что если в следующем появлении Селдон поддержит ее, она будет рассматривать свою задачу удачно выполненной, выйдет в отставку и станет одной из старших государственных особ, вместо того, чтобы рисковать в сомнительных результатах дальнейших политических воин. В сущности, никто не поверил ей. В политических сражениях она была как дома, и теперь, когда изображение Селдона пришло и ушло, на ее отставку не было и намека. Она говорила прекрасно поставленным голосом с бессовестным акцентом Основания (когда-то она служила посланником на Мандресе, но так и не усвоила старинный имперский стиль речи, который стал таким модным сейчас, как часть квази -имперского управления Внутренними провинциями). Она говорила: - Наступает кризис Селдона, и это традиция и традиция мудрая. Никаких Репрессалий - ни словом, ни делом - не будет применено к тем, кто поддерживает ошибочное мнение. Множество честных людей считает, что имеет веские причины желать того, чего не желал Селдон. Это ничуть не унижает их, если они могут обрести самоуважение, только отказавшись от самого Плана Селдона. С другой стороны, есть крепкий и хороший обычай, что те, кто поддерживает проигравшую сторону, принимают убытки всецело, без дальнейших споров. Выход перед ними, в обе стороны, навсегда. - Она сделала паузу, посмотрела на лица собравшихся и продолжала: - Прошла половина срока, люди Совета - половина тысячелетней протяженности между империями. Бывали трудные времена, но мы прошли долгий путь. Мы теперь почти Галактическая Империя, и здесь не осталось существующих внешних врагов. Интервал должен был длиться тридцать тысяч лет, если бы не план Селдона. После тридцати тысяч лет дезинтеграции, возможно, не осталось бы сил на создание Империи. Могли бы остаться только изолированные и, вероятно, умирающие миры. Всем, что мы имеем сегодня, мы обязаны Хари Селдону, и во всем остальном мы должны положиться на его давно умерший мозг. Таким образом, советники, опасность в нас самих, и отсюда следует, что не должно быть никакого сомнения официального плана в ценности Плана Селдона. Давайте же примем спокойно и твердо, что не будет ни официальных сомнений, ни критики, ни осуждения Плана. Мы должны полностью поддержать его. Он оправдал себя за пять столетий. План - это безопасность человечества, вмешиваться в него нельзя. Принято? Раздалось тихое бормотание. Мэр даже не подняла глаза, чтобы найти видимые доказательства одобрения. Она знала всех членов Совета и реакцию каждого из них. Теперь в кильватере победы возражений быть не могло. На следующий год - неизвестно, - но не сейчас. С проблемами будущего года она будет биться в будущем году. Но всегда бывают исключения... - Контроль над мыслями, мэр Брэнно? - громко спросил Голан Тревиз, спускаясь в проход. Он не потрудился занять свое место, поскольку у него, как у новичка, место было в заднем ряду. Брэнно, не поднимая глаз сказала: - А ваша точка зрения советник Тревиз? - Правительство не может налагать запрет на свободу слова; все индивидуумы, включая, конечно, леди и джентльменов советников, избранных для этой цели, имеют право спорить о проблемах дня; и не политическим выводом, возможно, будет отход от Плана Селдона. Брэнно сложила руки и посмотрела на Тревиза. Лицо ее ничего не выражало. Она сказала: - Советник Тревиз вы выступили с этими дебатами вне уставного порядка. Тем не менее, я прошу вас обосновать точку зрения, а потом отвечу вам. - В контексте Плана Селдона свободное выражение мнения не ограниченно, но нас ограничивает сама природа Плана. Есть много способов интерпретировать события до того, как изображение даст окончательное решение, но, как только это решение дано, оно больше не обсуждается в Совете. Оно не обсуждается и заранее, чтобы кто-то не сказал: "Если Хари Селдон установил так-то и так-то, то он, возможно, ошибся". А если этот кто-то честно думает так, мадам мэр? - Он может так говорить, если он - частное лицо и спорить о деле в частном разговоре. - Значит, вы хотите сказать, что ограничение свободы слова, какие вы предлагаете, относятся целиком и полностью к правительству? - Именно. Это не новый принцип закона Основания. Сначала он относился к мэрам всех партий. Личная точка зрения ничего не значит; официальное выражение мнения имеет вес и может быть единым. И мы не хотим рисковать этой опасностью теперь. - Позвольте мне уточнить, мадам мэр, что этот ваш принцип применяется изредка и случайно специальными актами Совета. Он никогда не относился к чему-то столь обширному и бесконечному, как План Селдона. - План Селдона больше всего нуждается в защите, потому что именно для него подобные сомнения могут оказаться наиболее роковыми. - Вы не учитываете, мэр Брэнно, - Тревиз повернулся, обращаясь теперь к членам Совета, которые, казалось, все до единого затаили дыхание, словно в ожидании исхода дуэли, - вы не учитываете, члены Совета, что есть все основания думать, что Плана Селдона вообще нет? - Мы все были свидетелями, как он работал сегодня, - сказала мэр Брэнно спокойно, в то время как Тревиз стал говорить громче и по-ораторски. - Именно, поэтому, что мы видели, как он работал сегодня, леди и джентльмены -советники, мы могли видеть, что План Селдона, в который нас учат верить, не может существовать. - Советник Тревиз, вы вне регламента и не можете продолжать в том же духе. - У меня это должностная привилегия, мэр. - Эта привилегия отведена, советник. - Вы не можете отвести привилегию. Ваше заявление, ограничивающее свободу слова, само по себе не может иметь силы закона. Официального голосования в Совете не было, мэр, а даже если бы оно и было, я имел бы право поставить вопрос о его законности. - Отвод, советник, не имеет отношения к моему заявлению, защищающему План Селдона. - А к чему же относится отвод? - Вы обвиняетесь в измене, советник. Я хочу оказать Совету любезность и не арестовывать вас в зале Совета, но сотрудники Безопасности ждут за дверью и возьмут вас под стражу, когда вы выйдете. Я просила бы вас выйти спокойно. Если вы сделаете какое-нибудь злонамеренное движение, тогда, конечно это будет рассматриваться как угроза, и Безопасность войдет в зал. Но я Уверенна, что это не понадобится. Тревиз нахмурился. В зале стояла абсолютная тишина. Неужели все ждали этого - все, кроме него и Кампера? Он никого не видел, но не сомневался, что мэр Брэнно не блефует. От ярости от начал заикаться. - Я пред... представитель большого числа избирателей, мэр Брэнно... - Не сомневаюсь, что они разочаруются в вас. - На каком основании вы выдвигаете это дикое обвинение? - Это будет предъявлено должным порядком, и будьте уверенны, что у нас есть все, что нужно. Вы очень несдержанный молодой человек; вы поймете, что кое-кто может быть вашим другом, но не желает следовать за вами по пути измены. Тревиз крутанулся, чтобы встретиться с голубыми глазами Кампера. Они были как каменные. Мэр Брэнно спокойно сказала: - Я могу засвидетельствовать перед всеми, что когда я сделала свое последнее заявление, советник Тревиз повернулся и посмотрел на советника Кампера. Теперь вы уйдете, советник, или вынудите нас пригласить арестовать вас в Зале? Тревиз повернулся, снова поднялся по ступенькам, и за дверью два вооруженных человека в униформе встали у него по бокам. А мэр Брэнно, бесстрастно поглядев ему в след, прошептала почти сомкнутыми губами: - Дурак! 3 Лиско Кодил был директором Безопасности администрации мэра Брэнно. Это была не пыльная работенка, как он любил говорить, но лгал он или нет - никто, конечно, не мог сказать. Он не выглядел лжецом, но это еще ничего не означало. Он казался спокойным и дружелюбным; вполне возможно это и требовалось для его работы. Он был роста ниже среднего, веса выше среднего, имел густые усы (весьма необычные для граждан Терминуса), теперь сильно побледневшие, блестящие карие глаза и характерную заплату первоначального цвета на нагрудном кармане его потускневшего коричневого комбинезона. - Садитесь, Тревиз, - сказал он. - Давайте держаться на дружеской ноге, если сможем. - На дружеской? С изменником? - Тревиз засунул пальцы за пояс и остался стоять. - С обвинением в измене. Мы еще не дошли до точки, когда обвинение - даже исходящее от мэра - эквивалентно убеждению. Я уверен, что мы не дойдем до нее. Мое дело - обелить вас, если я смогу. Я предпочел бы сделать так, чтобы не причинить вреда - разве только вашей гордости, - а не быть вынужденным выносить все на суд общественности. Надеюсь, вы согласны со мной в этом? Тревиз не смягчился. Он сказал: - Давайте без заискивания. Ваша работа - заставить меня расколоться, как будто я и есть изменник. Я не изменник. И возмущен необходимостью доказывать это для вашего удовольствия. Почему бы вам не доказать свою преданность для моего удовольствия. - В принципе - так. Но, к сожалению, сила на моей стороне, а не на вашей. И, следовательно, задавать вопросы мое право, а не ваше. Если какое-либо подозрение в нелояльности или в измене падет на меня, я окажусь снятым с должности, и меня будет допрашивать кто-то другой, кто, как я горячо надеюсь, отнесется ко мне не хуже, чем я намеревался отнестись к вам. - А как вы намеренны отнестись ко мне? - Как друг и как равный, если и вы отнесетесь ко мне так же. - Не стану ли я выпивать с вами? - ядовито спросил Тревиз. - Позднее - возможно, но сейчас, пожалуйста, сядьте. Я прошу вас как друг. Тревиз поколебался, но сел. Дальнейшее недоверия вдруг показались ему не нужными. - Что дальше? - спросил он. - Дальше - могу ли я попросить вас ответить на мои вопросы правдиво и полно, и без утаивания. - А если я не отвечу? Какая угроза стоит за этим? Психический зонд? - Уверен, что нет. - Я тоже уверен, что нет. Нет - для советника. Зонд не влияет на измены, а когда я буду оправдан, в моих руках будет ваша политическая голова, да и голова мэра, очень возможно. Вам дорого обойдется попытка применить Психический Зонд. Кодил нахмурился и покачал головой. - О, нет. О, нет. Слишком велика опасность повредить мозг. Иногда это делают очень осторожно, и с вами это не стоит труда. Но иногда, знаете, когда Зондом пользуются в раздражении... - Угроза, Кодил? - Констатация факта, Тревиз. Не ошибайтесь во мне, советник. Если мне придется воспользоваться Зондом, я воспользуюсь, и даже если вы невиновен, выхода у вас не будет. - Что вы хотите знать? Кодил нашел кнопку на столе и сказал: - То, что я спрошу, и то, что вы ответите, будет записано - и изображение, и звук. Я не хочу никаких самопроизвольных высказываний от вас, или чего-то безответственного. Я уверен, что вы это понимаете. - Я понимаю, что вы хотите записывать только то, что вам нравится, - презрительно сказал Тревиз. - Это правильно, но опять-таки - не ошибитесь во мне. Я не буду искажать ничего из того, что вы скажете, я запишу или не запишу, вот и все. Но вы будете знать, что я записываю, и не станете тратить мое и свое время. - Посмотрим. - У нас есть основания думать, советник Тревиз, - налет официальности в голосе Кодила показал, что он записывает, - что вы утверждали открыто и неоднократно, что не верите в существование Плана Селдона. Тревиз медленно сказал: - Если я утверждал это открыто и неоднократно, чего же вам еще надо? - Давайте не будем тратить время на увертки, советник. Вы знаете, что я хочу открытого признания, сделанного вашим собственным голосом, со свойственными ему оттенками, при условии, что вы полностью владеете собой. - Потому, я полагаю, что использование какого-либо гипно -эффекта, химического или иного, изменяют оттенок голоса? - Очень заметно. - И вы боитесь продемонстрировать, что пользовались незаконными методами при допросе советника? Не порицаю вас за это. - Рад, что вы не порицаете меня, советник. Во всяком случае, продолжим. Вы утверждали открыто и неоднократно, что не верите в существование Плана Селдона. Вы признаете это? Тревиз медленно произнес подбирая слова: - Я не верю, что так называемый План Селдона имеет то значение, какое мы придаем ему. - Неопределенное утверждение. Вы стараетесь усложнить? - Обычную концепцию, что Хари Селдон, пятьсот лет назад, воспользовавшись математической наукой психоисторией, разработал курс человеческих событий в мельчайших деталях, и что мы должны следовать курсу, начертанному, чтобы, вести нас от Первой Галактической Империи ко Второй по линии максимальной вероятности, я считаю наивной. Такого не может быть. - Не означает ли это, что, по вашему мнению, Хари Селдон никогда не существовал? - Отнюдь нет. Конечно, он существовал. - Что он никогда не развивал науку психоисторию? - Нет, я, конечно не имел ввиду ничего подобного. Видите ли, директор, я объяснил бы это Совету, если бы мне позволили, и я объясню вам. Истина, которую я собираюсь высказать, так очевидна... Директор безопасности спокойно и совершенно очевидно выключил аппарат. Тревиз сделал паузу и нахмурился. - Зачем вы это сделали? - Вы тратите мое время, советник. Я не просил вас произносить речи. - Вы просили меня объяснить мою точку зрения, нет? - Не совсем так. Я просил вас отвечать на вопросы и не добавлять ничего, о чем я не спрашивал. Поступайте так и это займет много времени. - Вы хотите сказать, что намерены вытянуть из меня то, что подкрепит официальную версию якобы совершенного мною. - Мы просим вас сделать правдивое заявление и только, и, уверяю вас, мы ничего не исказим в нем. Разрешите мне попытаться снова. Мы говорили насчет Хари Селдона. - Записывающий аппарат пришел в действие и кодил спокойно повторил: - И он никогда не развивал науку психоисторию? - Конечно, он развивал науку, которую мы называем психоисторией, - сказал Тревиз, уже не скрывая нетерпения и раздраженно жестикулируя. - Которую вы определяете - как? - О, Галактика! Ее обычно определяют как отрасль математики, которая имеет дело с общими реакциями большой группы людей на данный стимул в данных обстоятельствах. Иными словами, это предположительно предсказывает социальные и исторические перемены. - Вы говорите "предположительно". Вы заключаете это с точки зрения математической экспертизы? - Нет, - ответил Тревиз, - я не психоисторик. Ни один член правительства Основания, ни один гражданин Терминуса, ни один... Рука Кодила поднялась. Он Мягко сказал: - Советник, прошу вас! И Тревиз замолчал. - Есть ли у вас основание, - сказал Кодил, - предполагать, что Хари Селдон не сделал необходимого анализа, когда комбинировал, насколько возможно, эффективнее, факторы максимальной вероятности и кратчайшей продолжительности пути от Первой Империи ко Второй путем Основания? - Меня там не было, - ехидно ответил Тревиз, - откуда мне знать? - Вы знаете, что он этого не делал? - Нет. - Может быть, вы отрицаете, что голографическое изображение Хари Селдона, которое появлялось в каждом случае кризиса в течении пятисот лет, в действительности изображение самого Селдона, сделанное в последний год его жизни, незадолго до организации Основания? - Предполагаю, что не могу отрицать. - Вы "предполагаете". Не хотите ли вы сказать, что это обман, мистификация, придуманная кем-то в прошлом для какой-то цели? Тревиз вздохнул. - Нет, я не утверждал этого. - Утверждаете ли вы, что сообщения, которые дает Хари Селдон, вообще подтасованы? - Нет. Не имею основания думать, что такая подтасовка возможна и нужна. - Понятно. Мы были свидетелями самого последнего появления Селдона. Нашли ли вы, что его анализ, сделанный пятьсот лет назад, не согласуется с реальными сегодняшними условиями. - Наоборот, - сказал Тревиз с неожиданным ликованием, - он очень точно согласуется. Кодил, казалось, безразлично отнесся к эмоциям Тревиза. - Однако, советник, после появления Селдона вы все-таки считаете, что Плана Селдона не существует? - Конечно, считаю. Он не существует как раз потому, что анализ так отлично сходится. Кодил выключил запись. - Советник, - сказал он, покачивая головой, - вы заставляете меня стирать запись. Я спросил вас, Поддерживаете ли вы еще свою странную уверенность, а вы начали выдавать мне причины. Позвольте мне повторить мой вопрос: однако, советник, вы все-таки считаете, что Плана Селдона не существует? - Откуда вы это знаете? Ни у кого не было возможности поговорить с моим другом-доносчиком Кампером после появления Селдона. - Допустим, вы угадали, советник. Допустим вы уже ответили: "Конечно, считаю". Если вы это скажете еще раз, но без добавочной информации, мы можем на этом кончить. - Конечно, считаю, - иронически сказал Тревиз. - Хорошо, - сказал Кодил, - я выберу из этих "конечно, считаю" то, которое звучит наиболее естественно. Благодарю вас, советник. И записывающий аппарат снова был выключен. - Все? - спросит Тревиз. - Да. То, что мне нужно. - Совершенно ясно. Вам нужен комплект вопросов и ответов, который вы можете представить Терминусу и всей Федерации и показать, что я полностью принимаю легенду о Плане Селдона. Так что любое отрицание его, какое я сделал позднее, выглядит донкихотством или полнейшим безумием. - Или даже изменой в глазах возбужденной массы, которая считает План главным спасением Основания. Возможно, публиковать это не будет необходимости, советник Тревиз, если мы придем к некоторому взаимопониманию; если же понадобится, мы позаботимся, чтобы об этом услышала вся Федерация. - Неужели вы настолько глупы, сэр, - сказал хмуро Тревиз, - что совершенно не интересуетесь тем, что я на самом деле хочу сказать? - Как человеческое существо, я заинтересован, и в свободное время выслушал бы вас с интересом и некоторой долей скептицизма. Как директор Безопасности, я в настоящее время имею то, что хотел. - Надеюсь, вы понимаете, что это плохо обернется для вас и для мэра. - Как ни странно, я другого мнения. А теперь вы можете уйти. Под стражей, конечно. - Куда меня отведут? Кодил улыбнулся. - До свидания, советник. Вы не очень сотрудничали, но надеяться на обратное было бы нереально. - Он протянул руку. Тревиз, игнорируя ее, встал, разгладил морщинки на поясе и сказал. - Вы только отсрочиваете неизбежное. Другие, наверное, думают так же, как и я, или будут думать позднее. Посадите вы меня в тюрьму или убьете - это вызовет удивление и, возможно, ускорит появление таких мыслей. В конце концов, истина и я восторжествуем. Кодил опустил руку и медленно покачал головой. - В сущности, Тревиз, - сказал он, - вы дурак. 4 Около полуночи два охранника пришли вывести Тревиза из роскошной - он должен был признать это - комнаты штаб-квартиры Безопасности. Роскошной, но закрытой. Тюремная камера, иначе не назовешь. Тревиз провел здесь четыре часа, с горечью пересматривая собственные мнения, и большую часть этого времени без устали расхаживая по комнате. Почему он доверил Камперу? А почему нет? Он, казалось, явно был согласен. Нет, не то. Вроде бы он готов был дать убедить себя. Нет, и это не так. Он казался таким тупым, легко поддающимся влиянию, у него так явно не хватало ума и собственного мнения, что Тревиз радовался случаю воспользоваться им как удобной звуковой панелью. Кампер помогал Тревизу улучшать и оттачивать мнения. Он был полезен, и Тревиз доверял ему просто потому, что это было удобно. Но теперь бесполезно роптать, следовало разглядеть Кампера. Надо было следовать единственному общему правилу: не верь никому. Но может ли человек прожить жизнь, никому не веря? Очевидно, должен. И кто бы мог подумать, что у Брэнно хватит нахальства выкинуть советника из Совета, и что никто из других советников не вступится за него? Пусть они никак не соглашались с Тревизом; пусть они готовы отдать свою кровь, каплю за каплей за право Брэнно; но все-таки, в принципе, они должны были возражать против такого насилия над их прерогативами. Бронзовая Брэнно, как ее иногда называли, действовала, конечно с металлической жесткостью... Если только она сама не была уже в тисках... Нет! Этот путь ведет к паранойе! И все-таки... Голова шла кругом, он не мог вырваться из ненужного повторения мыслей, когда вошли охранники. - Пойдемте с нами, советник, - сказал старший из двух с равнодушной серьезностью. Он имел значки отличия лейтенанта. У него был небольшой шрам на правой щеке. Выглядел он усталым, как будто работал очень долго, а сделал очень мало - таким и должен быть солдат, когда народ уже больше ста лет живет в мире. Тревиз не шевельнулся. - Ваше имя, лейтенант? - Лейтенант Ивандор Сапилер, сэр. - Вы понимаете, что нарушаете закон, лейтенант Сапилер? Вы не можете арестовывать советника. - У нас прямой приказ, сэр. - Неважно. Вам не могут приказать арестовать советника. Вы должны понимать, что в результате попадете под трибунал. - Но вы не арестованы, советник. - Выходит, я не пойду с вами, так? - Нам приказано провести вас до вашего дома. - Я знаю дорогу. - И защищать вас по дороге. - От чего? Или от кого? - От толпы, которая может собраться. - Среди ночи? - Поэтому мы и ждали до полуночи, сэр. А теперь, сэр, ради вашей защиты мы просим вас идти с нами. Могу сказать - не для угрозы, а для информации - что нам приказано использовать силу, если понадобится. Тревиз знал о нейтронных хлыстах, которыми они были вооружены. Он встал - как надеялся - с достоинством. - Ну что ж, пошли к моему дому. А вдруг я обнаружу, что вы ведете меня в тюрьму? - Нам не приказывали лгать вам, сэр, - с гордостью сказал лейтенант. Тревиз начал понимать, что перед ни профессионал, который потребует прямого приказа прежде чем солжет, и даже в этом случае выражение его лица и тон голоса выдадут его. - Прошу простить меня, лейтенант, - сказал Тревиз. - Я не хотел сказать, что сомневаюсь в вашем слове. Снаружи их ожидал наземный кар. Улица была пуста, не было признака хотя бы одного человека, не то что толпы - но лейтенант был искренен. Он не говорил, что снаружи толпа, он упомянул о толпе, которая может собраться. Только "может". Лейтенант позаботился, чтобы Тревиз был между ним и каром, так что Тревиз не мог отступить или убежать. Лейтенант вошел в машину вслед за Тревизом и сел рядом на заднем сидении. Кар двинулся. Тревиз сказал: - Как только я окажусь дома, я, вероятно, смогу заниматься своими делами, смогу тут же уйти, если захочу? - У нас нет приказа мешать вам, советник, но нам предписано защищать вас. - Что это значит в данном случае? - Мне приказано сказать вам, сэр, что, прибыв домой, вы не сможете уйти. Улицы не безопасны для вас, а я отвечаю за вашу безопасность. - Вы хотите сказать, что я под домашним арестом? - Я не юрист, советник. Я не знаю, что это означает. Он смотрел перед собой, но его локоть касался бока Тревиза. Тревиз не мог шелохнуться, чтобы лейтенант не почувствовал этого. Кар остановился у домика Тревиза в предместье Фликснер. В настоящее время у Тревиза не было сожительницы - Фловела устала от беспорядочной жизни, к какой принуждало Тревиза членство в Совете, - так что он надеялся, что его никто не ждет. - Теперь я могу идти? - спросил он. - Я выйду первым, советник. Мы проводим вас в дом. - Для моей безопасности? - Да, сэр. За входной дверью оказалось еще двое охранников. Ночь была светлая, но в окнах были матовые стекла, и снаружи ничего нельзя было разглядеть. Тревиз возмутился было вторжением, но затем махнул рукой. Если Совет не мог защитить его в зале Совета, значит, его дом тем более не мог служить крепостью. - Сколько же вас тут у меня? Целый полк? - Нет, советник, - сказал твердый и ровный голос. - Кроме тех, кого вы видите, есть еще только одна особа. И я жду вас уже достаточно долго. - В дверях гостиной стояла Харла Брэнно, мэр Терминуса. - Вы не думаете, что нам пора поговорить? - Все это пустой треп... Но Брэнно произнесла низким властным голосом: - Спокойно, советник. А вы, четверо, можете идти. Идите! Здесь все будет в порядке. Четверо охранников откозыряли и повернулись на каблуках. Тревиз и Брэнно остались одни. 2. МЭР 5 Брэнно ожидала с час, устало размышляя. Технически выражаясь, она преступно вломилась сюда. Более того, она неконституционно попрала права советника. По букве закона двухсотлетней давности - со времен Индбура III и Мула - она была виновата. Именно в этот день, в эти двадцать четыре часа она не должна была совершать ошибок. Первые два столетия были золотым веком Основания, героической эрой - по крайней мере в ретроспективе, если не по мнению тех несчастных, которые жили в небезопасное время. Силвер Хардин и Хобер Мэллоу были великими героями, почти обожествленными до такой степени, что они соперничали с самим несравненным Хари Селдоном. Эти три человека составляли треножник, на котором покоилась вся легенда (и даже история) Основания. В те времена Основание было ничтожным мирком с хилой властью над четырьмя королевствами и с туманным представлением о протяженности, над которой План Селдона простер защищающую руку, оберегая от остатков мощной Галактической Империи. И чем больше росла сила Основания как политической и коммерческой организации, тем менее значительными выглядели его правители и войны. Летан Диворс был почти забыт. Если его и вспоминали, то лишь в связи с его трагической гибелью в рабских рудниках, а не с его ненужной, но успешной борьбой с Бель Рисзом. Что касается Бель Рисза, благороднейшего из противников Основания, то он тоже был забыт, заслоненный Мулом, который был единственным из врагов, подорвавшим План Селдона, покорившим Основание и правивший им. Он был единственным Великим Врагом - собственно говоря, последним из великих. Мало кто помнил, что Мул был побежден, в сущности, одной особой - женщиной, Бейтой Дарелл, и что она одержала победу без чьей-либо помощи, даже без поддержки Плана Селдона. Также было почти забыто, что ее сын и внучка, Торан и Аркадия Дарелл погубили Второе Основание, оставив Основание-Первое Основанием-Главным. В те более поздние дни победы уже не было героических фигур. Времена были слишком экспансивны, и герои усохли до обычных смертных. Даже Аркадия, составляя биографию своей бабушки, понизила последнюю из героинь до романтической фигуры. И с тех пор не стало героев и даже романтических фигур. Каяганская война была последним актом насилия, заполонившего Основание, да и то это было, по существу, небольшим конфликтом. Почти два столетия фактического мира? Сто двадцать лет без событий более важных, чем слегка поврежденный корабль. Это был добрый мир - Брэнно не отрицала - выгодный мир. Основание не организовало Вторую Галактическую Империю - по Плану Селдона прошло еще только половина срока, но оно, как Основание Федерации, крепко держало экономику на трети политически раздробленных мирах Галактики и оказывало влияние там, где не управляло. Мало было мест, где слова "Я из Основания" не встречались с почетом. И во всех миллионах обитаемых миров не было никого выше рангом Мэр Терминуса. Это все еще был титул. Он был унаследован от лидера единственного маленького и почти незаметного городка на одинокой планете в дальнем конце цивилизации всего пятьсот лет назад, но никто и подумать не мог изменить его или прибавить хоть атом к его славе. Только полностью забытый титул Императорского Величества мог соперничать с ним в смысле благоговения. Но лишь на самом Терминусе власть мэра тщательно ограничивалась. Память об Индбурах еще была жива. Народ не мог забыть не столько их тирании, сколько тот факт, что они прозевали Мула. Здесь она, Харла Брэнно, была лишь самым сильным правителем после смерти Мула и всего лишь пятой женщиной среди них. Сейчас только она была способна открыто пользоваться своей силой. Она боролась за свою интерпретацию того, что было правильно и что должно быть, с яростной оппозицией тех, кто мечтал о полной престижа Внутренней Галактике и об ауре императорской власти - и победила. - Не сейчас! - говорила она. - Не сейчас! Слишком рано прыгать во внутреннюю часть, вы пропадете из-за этого. Появился Селдон и поддержал ее почти ее же словами. В глазах всего Основания это сделало ее на время равной по мудрости Селдону. Однако, она знала, что рано или поздно все забудут об этом. И этот молодой человек посмел бросить ей вызов как раз в этот замечательный день. И он посмел быть правым! Это было опасно. Он был прав! И будучи правым, мог разрушить Основание! И сейчас она смотрела на него, и они были одни. Она печально сказала: - Неужели вы не могли прийти ко мне частным образом? Надо ли было выкрикивать все это в зале Совета в идиотском желании сделать из меня дуру? Что вы сделали, безмозглый мальчишка? 6 Тревиз чувствовал, что краснеет, и старается обуздать злость. Мэр была пожилой женщиной, ей, кажется, было шестьдесят три года, и он не решался пустится в громкий спор с человеком в двое старше себя. К тому же она была искушенной в политических битвах и знала, что если она с самого начала выведет противника из равновесия, сражение будет наполовину выиграно. Но такая тактика эффективна на публике, а здесь не было никого, перед кем человека можно унизить. Они были только вдвоем. Поэтому он игнорировал ее слова и постарался беспристрастно наблюдать за ней. Она была старухой, носившей одежду бесполых фасонов, какие были распространены два поколения назад. Они не шли ей. Мэр, лидер Галактики - если там мог быть лидер - была просто старухой, которая могла легко сойти за старика, если бы ее железно-серые волосы не были туго стянуты сзади, а лежали бы свободно в традиционно-мужском стиле. Тревиз подкупающе улыбнулся. Хотя старший противник бросил эпитет "мальчишка", как оскорбление, именно этот "мальчишка" имел преимущество в юности и правильных взглядов и полностью сознавал это. Он сказал: - Правильно. Мне тридцать два, и, следовательно, меня можно назвать мальчишкой. И я советник и, следовательно, по должности безмозглый. Первое неизбежно; на счет второго - могу только пожалеть. - Вы понимаете, что делаете? Вы стоите и пытаетесь острить. Сядьте. Включите свой мозг, если можете, и отвечайте разумно. - Я знаю, что делаю. Я говорю правду, как я ее вижу. - И в этот день вы пытались бросить мне вызов. Как раз в этот день, когда мой престиж был так высок, что я смогла выгнать вас из Зала Совета и арестовать, и никто не посмел протестовать. - Совет переведет дух и будет протестовать. Может быть, уже протестует. И он выслушает меня хотя бы уже из-за преследования, которому вы меня подвергли. - Никто вас не выслушает, потому что, если вы будете продолжать в том же духе, я буду продолжать обращаться с вами как с изменником и закон полностью поддержит меня. - Я все равно буду пытаться. Выступлю на суде. - На это не рассчитывайте. Чрезвычайные полномочия мэра огромны, хотя и редко применяются. - На каком основании вы заявляете о чрезвычайности? - Основание придумаю. Я достаточно изобретательна в этом плане и не боюсь политического риска. Не торопите меня, молодой человек. Либо мы придем к соглашению немедленно, либо вы никогда не получите свободы. Вы можете оказаться в тюрьме до конца своих дней, я вам это гарантирую. Они смотрели друг на друга в глаза - Тревиз - в серые, Брэнно - в многотоновые карие. - Какого рода соглашение? - спросил Тревиз. - А, вы любопытствуете, это уже лучше. Тогда мы сможем заняться разговором вместо конфронтации. Расскажите о своей точке зрения. - Вы ее хорошо знаете. Вы собрали всю грязь с советником Кампером, так ведь? - Я хочу услышать от вас в свете Кризиса Селдона. - Прекрасно, если вы этого хотите, мадам мэр. - Он чуть не сказал "Старуха". - Изображение Селдона говорило слишком правильно, до невозможности правильно после пятисот лет. Если я не ошибаюсь, Селдон появляется восьмой раз. И по крайней мере в одном случае, во время Индбура III, то, что Селдон сказал, совершенно не совпадало с реальностью, но это было во времена Мула, не так ли? Но потом, во всех остальных случаях он был прав, как и сейчас? - Тревиз позволил себе слегка улыбнуться. - Еще никогда, мадам мэр, насколько можно судить по записям прошлого, Селдон не описывал ситуацию настолько точно, во всех деталях. - Вы намекаете, - сказала Брэнно, - что появление Селдона подделано; что выступление Селдона подготовлено нашими современниками, вроде меня, например; что роль Селдона играл актер? - Все может быть, мадам мэр, но я не это имел ввиду. Истина куда хуже. Я уверен, что мы видели изображение Селдона самого, и что описание настоящего момента истории подготовленно им пятьсот лет назад. Я много разговаривал с вашим человеком - Кодилом, он заботливо вел меня через шараду, в которой я, похоже, поддерживал суеверия бездумных Основателей. - Да, запись будет использована, если понадобится, для того, чтобы Основание видело, что вы, в сущности, никогда не были в оппозиции. Тревиз развел руками. - Но я в оппозиции. Плана Селдона нет в том смысле, в каком мы в него верим, и его не было, вероятно, для столетия. Я подозревал это не первый год, и то, что мы видели в Куполе Времени двенадцать часов назад, подтвердило мои подозрения. - Потому, что Селдон был слишком точен? - Именно. Не улыбайтесь. Это последнее доказательство. - Я не улыбаюсь, как видите. Продолжайте. - Как он мог быть таким точным? Двести лет назад его анализ происходящего был полностью ошибочным. Через триста лет после создания Основания Селдон промахнулся. Полностью! - Советник, вы сами объяснили это несколько минут назад. Это из-за Мула. Мул был мутантом с интенсивной мысленной властью и просто не мог быть учтенным в Плане. - Однако, он был - учтенный или нет. План Селдона сошел с рельсов. Мул правил недолго и не оставил наследника. Основание снова обрело независимость и возвысилось, но каким образом План Селдона снова мог вернуться на линию, когда его ткань была так страшно изорвана? Брэнно выглядела угрюмой и крепко сжимала руки. - Вы знаете ответ. Мы - одно из двух Оснований. Вы читали книги по истории. - Я читал Аркадию - биографию ее бабушки - это не обязательное чтение в школе, я читал ее романы, и читал официальную историю Мула и времени после него. Позволено ли мне сомневаться в ней? - В каком смысле? - Официально мы, Первое Основание, удерживали знания в физических науках и развивали их. Мы действовали открыто, наше историческое развитие следовало - знали мы об этом или нет - Плану Селдона. Однако, было еще и Второе Основание, которое сохранило и развило науки психологические, включая психоисторию, и его существование было тайной для нас. Второе Основание было тонко настроенным агрегатом Плана, регулирующим течение Галактической истории, если это течение сворачивало с тропы, начертанной Планом. - Вы опять-таки ответили сами, - сказала мэр. Бейта Дарелл свалила Мула, возможно, под внушением Второго Основания, хотя ее внучка настаивала, что это не так. Однако, Второе Основание работало, без сомнения, над приведением галактической истории в соответствие с Планом после свержения Мула. И это, бесспорно, ему удалось. Что же вы скажете насчет Терминуса, советник? - Мадам мэр, если верить Аркадии Дарелл, ясно, что Второе Основание, пытаясь выправить галактическую историю, подорвало всю схему Селдона, поскольку в своих попытках они разрушили свою секретность. Мы, Первое Основание, поняли, что наше зеркальное отражение - Второе Основание - существует, и мы не могли жить с сознанием, что нами управляют. Мы стремились найти Второе Основание и уничтожить его. Брэнно кивнула. - И нам это удалось, согласно отчету Аркадии Дарелл, но, совершенно ясно, уже после того, как Второе Основание твердо поставило галактическую историю снова на рельсы, с которых ее столкнул Мул. И она все еще на рельсах. - И вы верите этому? Местонахождение Второго Основания, судя по отчету, было обнаружено, и некоторые его члены участвовали в этом. Это произошло сто двадцать лет назад. В течении пяти поколений мы обходились без Второго Основания, однако же остались так близко к рельсам, где сконцентрировался План, что вы и изображение Селдона говорили почти одинаково. - Но это можно объяснить тем, что я рассматривала значение развития истории с глубокой проницательностью. - Простите, я не намерен сомневаться в вашей глубокой проницательности, но, мне кажется, есть более точное объяснение: Второе Основание не было уничтожено. Оно все еще управляет нами. И вот поэтому мы и вернулись на рельсы Плана. 7 Если мэра шокировало такое утверждение, она не показала этого. Наступило утро и она страшно хотела закончить дело, но спешить не могла. Молодой человек, кажется, клюнул и она не хотела, чтобы он оборвал леску. Она не хотела, чтобы он оказался бесполезным, поскольку он сначала мог послужить делу. - Да? - сказала она. - Значит, рассказ Аркадии о Колгенской войне и разрушении Второго Основания был фальшивым? Выдумка? Розыгрыш? Ложь? Тревиз пожал плечами. - Не совсем то. Где-то рядом. Допустим, отчет Аркадии абсолютно правдив, насколько она об этом знала. Допустим, все так и произошло, как она рассказывала. Гнездо Второго Основания было обнаружено и его ликвидировали. Но можем ли мы сказать, что это было последнее их гнездо? Второе Основание имело дело со всей Галактикой. Оно манипулировало с историей не только одного Терминуса или одного Основания. Его ответственность включала не только одну нашу планету или всю Федерацию. Могла быть связь с какими-нибудь членами Основания за тысячу а то и больше парсеков. Разве мы могли взять их всех? А если мы кого-то упустили, можем ли мы говорить о победе? Мог ли Мул в свое время сказать это? Он взял Терминус и все планеты, которыми мы непосредственно управляли, он взял торговые миры - но остались три беглеца: Иблинг, Майс, Бейта Дарелл и ее муж; Мул взял под контроль обоих мужчин - осталась Бейта. Если мы поверим романтике Аркадии - Мул сделал это из сентиментальности. И этого оказалось достаточно. По словам Аркадии, только одну особу - Бейту оставили делать, что она захочет, и из-за ее действий Мул не смог установить местонахождение Второго Основания и в результате сам был уничтожен. Одна особа осталась нетронутой - и все пропало! В этом значимость одной личности, вопреки легендам, утверждающим, что индивидуум - ничто, а массу - все. А если мы оставили позади не одного члена Второго Основания, а несколько десятков, что тогда? Они снова соберутся, восстановят свое могущество, снова сделают карьеру, наберут и подготовят множество новых членов, а нас все равно сделают пешками. Брэнно серьезно спросила: - Вы верите в это? - Убежден. - Но скажите, советник, зачем им беспокоиться? Зачем жалким остаткам цепляться за дело, которое никто не приветствует? Что заставляет их вести Галактику ко Второй Галактической Империи? А если маленькая группа настаивает на выполнении своей миссии, чего нам тревожиться. Почему не принять дорогу Плана и быть благодарным за то, что они следят, как бы мы не сбились с пути? Тревиз протер глаза. Несмотря на свою молодость, он, видимо, устал больше, чем мэр. Он посмотрел на нее и сказал: - Я не могу поверить вам. Вы под впечатлением, что Второе Основание делает это для нас? Что они в некотором роде идеалисты? Неужели вам, с вашим знанием политики - практических выводов власти и манипуляций - не ясно, что они это делают для себя? Мы - отрезанный ломоть. Мы - машина, сила. Мы работаем, истекая потом, кровью и словами, а у них только контроль - тут исправить усилитель, там поджать контакт - все это делается легко и без риска. А когда все это будет сделано, когда через тысячу лет тяжелого изнурительного труда мы воздвигнем Вторую Галактическую Империю, люди Второго Основания станут в ней правящей элитой. - Значит, вы хотите отбросить Второе Основание? - спросила Брэнно. - Пройдя пол-пути ко Второй Империи, вы хотите получить шанс выполнить задачу только нашими силами и с помощью нашей собственной элиты. Так? - Конечно! Конечно! А разве вы не хотите этого тоже? Мы с вами не доживем до этого, но у вас есть внуки, когда-нибудь они будут и у меня, у них тоже будут внуки и так далее. Я хочу чтобы они имели плоды наших трудов. Хочу, чтобы они видели в нас источник и восхваляли нас за то, что мы сделали. Я вовсе не хочу впасть в тайную конспирацию, придуманную Селдоном - он не мой герой. Я бы сказал, что он страшнее Мула - ведь он тоже был смертным. А Второе Основание, похоже, бессмертно. - Но вы хотели бы разрушить Второе Основание, не так ли? - Если бы я знал, как! - А поскольку вы не знаете, как, вы не думаете, что оно, вполне вероятно, хочет уничтожить вас? Тревиз задумался. - Я думал, что даже вы может быть под контролем. Ваши точные догадки насчет того, что скажет изображение Селдона, и ваше последующее обращение со мной могли идти от Второго Основания. Вы можете быть пустой раковиной, которую заняло Второе Основание. - Тогда зачем вы разговариваете со мной? - Потому что, если вы под контролем Второго Основания, я в любом случае пропал и могу излить часть своей злости... А вообще-то я поставил бы на то, что вы не под контролем, а просто не знаете, что делать. - Эту ставку вы во всяком случае выиграли. Я не нахожусь ни под чьим контролем, кроме своего собственного. Но можете ли вы быть уверенны, что я говорю правду? Будь я под контролем, разве я призналась бы в этом? А, может, я и сама не знаю, что я под контролем? Но задаваться такими вопросами нет смысла. Я уверена, что я не под контролем, и вам лишь остается поверить этому тоже. Давайте обсудим это. Если Второе Основание существует, то, конечно, их первейшая забота - удостовериться, что никто в Галактике не знает о их существовании. План Селдона работает хорошо лишь в том случае, если пешки - мы не знаем, каким образом нами манипулируют. Во времена Аркадии Второе Основание было уничтожено именно из-за того, что Мул сфокусировал на нем внимание Первого Основания. Может, я должна сказать - почти уничтожено, советник? Из этого мы можем вывести два заключения, советник. Первое - мы вполне можем предположить, что их вмешательство минимально. Мы полагаем, что полностью взять над ними верх невозможно. Даже у Второго Основания, если оно существует, есть границы власти. Захватить что-то и позволить другим догадаться - этот факт может исказить План. Следовательно, мы можем заключить, что их вмешательство мягкое, непрямое, случайное, если это возможно, - и, значит, я не под контролем. И вы тоже. - Это одно заключение, - сказал Тревиз, - и я, пожалуй, приму его, возможно, приняв желаемое за действительность. Каково же второе? - Второе заключение проще и более неизбежнее: если Второе Основание существует и желает сохранить тайну своего существования, то достоверно лишь одно: всякий, кто думает, что оно существует, говорит об этом и кричит на всю Галактику, должен быть сразу же незаметно убран ими. С этим заключением вы тоже согласны? - Потому вы арестовали меня, мадам мэр? Защищаете меня от Второго Основания? - В какой-то мере. В известном смысле. Отредактированная запись Кодила того, во что вы верите, будет опубликована не только для того, чтобы народ Терминуса и всего Основания не был растревожен вашей глупой болтовней, но и для того, чтобы не насторожить Второе Основание, если оно существует. Я не хочу, чтобы оно обратило внимание на вас. - Подумать только! - сказал Тревиз с тяжеловесной иронией. - Ради меня? Из-за моих прекрасных глаз? Брэнно неожиданно рассмеялась. - Я еще не так стара, советник, чтобы не видеть ваших тридцати лет и ваших прекрасных карих глаз, и это может быть достаточным мотивом. В то же время... я и пальцем не пошевельнула, чтобы спасти ваши глаза и все остальное, что у вас есть, если бы речь шла только о вас. Но если Второе Основание существует и если его внимание будет привлечено к вам, оно может не остановиться на вас. Под угрозой моя жизнь и жизнь многих других, куда более умных и ценных, чем вы, под угрозой все наши планы. - Вот как. Значит, вы верите, что Второе Основание реально существует, раз вы так сильно реагируете на возможность их ответных действий? - Конечно, верю, несчастный дурень! - стукнула по столу кулаком Брэнно. - Если бы я не знала, что Второе Основание существует, если бы я не боролась с ним, насколько могла твердо и эффективно, стала бы я беспокоиться насчет того, что вы там болтаете насчет него? Если бы Второе Основание не существовало, какая важность, что вы там заявите? Я уже несколько месяцев назад хотела заткнуть вам глотку, пока вы не выступили публично, но у меня не хватало политической власти, чтобы грубо обойтись с советником. Появление Селдона показало меня в хорошем свете и дало мне власть - пусть временную - но как раз в этот момент вы выступили на Совете. Я не сразу начала действовать и теперь убью вас без капли сожаления и не колеблясь ни микросекунды, если вы не сделаете того, что я вам скажу. Весь наш разговор в те часы, когда мне полагалось бы спать в своей постели, предназначался для того, чтобы довести вас до точки, когда вы будете верить тому, что проблема Второго Основания в вашей схеме дает мне достаточно причин и желания остановить ваш мозг без суда. Тревиз привстал со стула. Брэнно сказала: - Нет, не делайте никаких движений. Я всего лишь старуха, как вы, без сомнения, называете меня про себя, но если вы поднимите на меня руку, вы умрете. За нами наблюдают мои люди, дурачок! Тревиз сел и сказал потрясенно: - Это бессмыслица. Если бы вы были уверенны в существовании Второго Основания, вы не говорили бы об этом так свободно. Вы не подставили бы себя под угрозу опасности, которая, по вашим словам, подстерегает меня. - Знайте тогда, что у меня чуть больше здравого смысла, вы верите в существование Второго Основания, но говорите об этом открыто, потому что вы глупы. Я верю, что оно существует, и тоже говорю открыто только потому, что принимаю меры предосторожности. Поскольку вы, кажется, читали историю Аркадии, вы, наверное, помните ее слова, что ее отец изобрел "Синтетический Ментальный Аппарат". Он служит щитом для мысленной власти, которой обладает Второе Основание. Прибор этот и сейчас существует и проверяется в условиях величайшей секретности. В настоящее время этот дом разумно обезопасен от постороннего любопытства. Зная это, вы позволите мне сказать вам, что вы должны сделать. - Что? - Вы должны узнать, действительно ли все так, как мы с вами думаем. Вы должны узнать, существует ли Второе Основание и если да, то где. Это означает, что вы оставите Терминус и уедете куда-то, даже если окажется, что Второе Основание как во времена Аркадии, существует среди нас. Это означает, что вы не вернетесь до тех пор, пока у вас не будет что рассказать нам; если вам нечего будет сказать, вы не вернетесь никогда, и население Терминуса уменьшится на одного дурака. - Как я могу искать их, не ведая истины? Они запросто убьют меня, и вы не станете мудрее. - Так не ищите их, наивный вы ребенок! Ищите что-нибудь другое, и если в процессе этого вы встретитесь с ними, - а они, конечно, не побеспокоятся обращать на вас внимание - тогда хорошо! В этом случае вы сможете послать сообщение по защищенной и закодированной гиперволне, а затем вернетесь, как в награду. - Полагаю у вас есть что-то на уме, что именно я должен искать? - Конечно. Вы знаете Якова Пилората? - Никогда о нем не слыхал. - Завтра вы с ним встретитесь. Он скажет вам, что именно вы должны искать, и уйдет с вами на самом быстроходном нашем корабле. Вас будет двое. Этого вполне достаточно для риска. А если вы вздумаете вернуться, не удовлетворив нас сведениями, какие мы хотим, вы взорветесь в космосе за парсек от Терминуса. Вот и все. Разговор окончен. Она встала, посмотрела на свои морщинистые руки, медленно натянула перчатки и повернулась к двери. Там появились два охранника с оружием в руках. Они шагнули в сторону, пропуская ее. В дверях она обернулась. - Снаружи есть другие охранники. Не делайте ничего, что встревожит их, иначе вы избавите всех нас от заботы о вашем существовании. - В этом случае вы потеряете выгоду, которую я могу принести вам, - сказал Тревиз, стараясь произнести это легким тоном. - Будем надеяться, что принесете, - сказала Брэнно невесело улыбнувшись. 8 На улице ее ждал Кодил. - Я все сделал, мэр. Мы были исключительно терпеливы. - И я исключительно устала. Этот день, наверное, длился семьдесят два часа. Теперь ваша очередь. - Я займусь, но сначала скажите: над домом есть Статистический Ментальный Аппарат? - Ну, Кодил, - устало сказала Брэнно, - вы же прекрасно понимаете, какой шанс, что кто-то следит? Не думаете же вы, что Второе Основание следит за всем, везде и всегда? Я не романтический юноша Тревиз; он может так думать, а я - нет. И даже если бы было такое, если бы глаза и уши Второго Основания были повсюду, разве наличие СМА не выдало бы нас сразу? В таком случае, не следовало бы показывать Второму Основанию, что против его силы имеется щит, прежде чем они определили, что имеется мысленно-непрозрачная область. Существование такого щита - тайна до тех пор, пока мы не будем готовы использовать его в полной мере; это нечто более ценное, чем не только Тревиз, но и мы с вами. Однако же... Они дошли до наземного кара и Кодил сел за руль. - Однако же?.. - сказал он. - Что? Ах, да. Однако же, этот молодой человек слишком умен. Я несколько раз и по разным причинам называла его дураком, чтобы поставить его на место, но он отнюдь не дурак. Он молод и читал слишком много романов Аркадии Дарелл, и они навели его на мысль, что в этом путь Галактики, но он быстро все схватывает, и жаль будет потерять его. - Вы уверены, что он погибнет? - Вполне уверена, - печально сказала Брэнно. - Строго говоря, это даже лучше. Нам не нужны романтические юноши, стреляющие куда попало и в момент разрушающие то, что мы строили годами. Кроме того, он послужит делу. Он привлечет внимание Второго Основания - опять же, если допустить, что оно существует и действительно связывает себя с нами. И, пока оно цепляется к нему, оно, возможно, будет игнорировать нас, и мы от этого, может быть, выиграем больше чем просто удачу. Мы можем надеяться, что они, в своем интересе к Тревизу, ненароком выдадут себя нам и тем дадут нам удобный случай и время придумать контрмеры. - Значит, Тревиз притянет молнию? Губы Брэнно скривились в улыбке. - Ага, вот метафора, которую я искала. Он - наш громоотвод, поглощающий разряды и защищающий нас. - А этот Пилорат тоже окажется на пути ударной волны? - Он тоже может пострадать. Тут уже ничего не поделаешь. Кодил кивнул. - Ладно. Вы знаете, Силвер Хардин говорил: "Никогда не позволяйте вашим моральным чувствам удержать вас от правильных поступков". - В настоящее время у меня нет никаких моральных чувств, - пробормотала Брэнно. - У меня чувство телесной усталости. Но все-таки... Я бы могла назвать кучу людей, которыми я пожертвовала бы охотнее, чем Голаном Тревизом. Красивый мальчик... И знает это... - Ее последние слова смазались, когда она закрыла глаза и погрузилась в легкую дремоту. 3. ИСТОРИК 9 Лицо седовласого Якова Пилората в спокойном состоянии выглядело пустым. И оно редко бывало неспокойным. Он был среднего роста, веса и имел привычку двигаться не спеша. И говорить медленно и осмотрительно. Он выглядел много старше своих пятидесяти трех лет. Он никогда не покидал Терминуса. Это было весьма необычно, особенно для человека его профессии. Он сам не был уверен, вел ли он сидячий образ жизни из-за или вопреки его страсти к истории. Страсть эта овладела им совершенно неожиданно в возрасте пятнадцати лет, когда во время легкого нездоровья он взял книгу ранних легенд. В ней он нашел повторяющийся мотив одинокой и изолированной планеты, которая даже не ведала о своей изоляции, поскольку никогда не знала ничего другого. Его недомогание сразу прошло. За два дня он трижды прочел книгу и встал с постели. На следующий день он сидел за своим терминальным компьютером, просматривая все записи, какие имелись в университетской библиотеке Терминуса насчет подобных легенд. Именно такие легенды и занимали его с тех пор. Университетская библиотека не была великим источником в этом отношении, но, став по старше, он открыл радость межбиблиотечных займов. Он имел отпечатки, полученные по гиперлучевой связи даже из таких далеких мест, как Ифния. И вот, тридцать семь лет спустя, когда он уже был профессором древней истории и начался его первый субботний год, он обратился к мысли совершить космическое путешествие (первое в его жизни) на сам Трантор. Пилорат прекрасно понимал, что для человека с Терминуса совершенно необычно никогда не бывать в космосе. Но он никогда не намеревался быть заметным в этом частном случае. Просто всегда случалось так, что, когда бы он мог отправиться в космос, на его пути вставали какие-то новые книги, новые занятия, новые исследования, и он откладывал задуманное путешествие до тех пор, пока новое дело не иссякало, добавив ему еще один факт, размышление или возражение к той горе, которую он собрал. В конце концов, он только сожалел, что его личное путешествие на Трантор так никогда и не состоится. Трантор был столицей Первой Галактической Империи. Он служил местопребыванием императоров в течении двенадцати тысяч лет, а до этого был столицей самого значительного доимперского королевства, которое мало-помалу захватило или присоединило теми или иными путями другие королевства и образовало Империю. Трантор был городом, опоясывающим всю планету, городом, одетым в металл. Пилорат читал о нем в работах Гаала Дорника, который посетил его во времена самого Хари Селдона. Книга Дорника более не распространялась и собственный экземпляр Пилората можно было продать за полугодовое жалование историка. В том, что касалось Трантора, Пилората интересовала преимущественно Галактическая библиотека, которая во времена Империи называлась императорской и была величайшей в Галактике. Трантор был столицей самой крупной и самой населенной Империи, какую знало человечество. Это был единственный город-планета с сорокамиллиардным населением и его библиотека собрала всю творческую (и не вполне творческую) работу человечества, полную сумму его знаний. И все это было введено в компьютеры таким сложным манером, что для управления компьютерами требовались эксперты. Самое главное, что библиотека выжила. Пилорату это казалось поразительным. Когда Трантор пал и был разграблен почти два с половиной столетия назад, он подвергся ужасному разрушению и рассказы о несчастьях и смертях не уставали повторяться, но библиотека уцелела, защищаемая, как говорили, университетскими студентами, которые пользовались хитро придуманным оружием. Некоторые, правда, думали, что это оборона, возможно, была основательно романтизирована. Как бы то ни было, библиотека пережила период опустошения. Иблинг Майс делал свою работу в нетронутой библиотеке разоренного мира, когда почти обнаружил местонахождение Второго Основания (согласно рассказу, в который народ Основания все еще верил, но историки относились сдержанно). Три поколения Дареллов - Бейта, Торан и Аркадия - все в той или иной мере были на Транторе. Аркадия почему-то не посетила библиотеку, и с тех пор библиотека не посягала на галактическую историю. Ни один житель Основания не был на Транторе на протяжении последних ста двадцати лет, но не было никаких причин думать, что библиотека не существует. То, что не было никаких столкновений, как раз и служило доказательством ее существования. Уничтожение библиотеки, конечно же, наделано бы шуму. Библиотека была немодной и архаичной - так было даже во времена Иблинга Майса - но это было само по себе благом. Пилорат всегда потирал руки, когда думал о старой и вышедшей из моды библиотеке. Чем она старше и немоднее, тем более вероятно, что в ней есть все нужное ему. В мечтах он входил в библиотеку с замиранием сердца и спрашивал: "Библиотека модернизирована? Вы не выкинули старые ленты или записи для компьютера?" И всегда он воображал, как высокие древние библиотекари отвечают: "Как было, профессор, так и осталось". И теперь его мечта должна сбыться. Сама мэр уверила его в этом. Откуда она узнала о его работе - он не знал. Он мало публиковался. Очень немногое из того, что он делал, было достаточно солидным и приемлемым для публикации, а то, что появлялось - не замечалось. Но, говорят, Брэнно знает все, что происходит на Терминусе, и у нее глаза на кончике каждого пальца. Пилорат почти верил этому, но, если она знала о его работе, почему она раньше не видела ее ценности и не оказала ему хотя бы маленькой финансовой поддержки? - Почему-то, - думал он с горечью, - Основание упорно смотрит в будущее. Оно смотрит на Вторую Империю и поглощено своей судьбой. У него нет ни времени, ни желания оглядываться назад, на прошлое, и оно досадует на тех, кто это делает. Конечно, все они, в основном, дураки, но он не мог мановением руки смахнуть глупость. Он сделает лучше: он держит в груди великое стремление, и когда-нибудь о нем будут вспоминать как о великом пионере. Это означает, конечно (он был достаточно интеллектуально честен, чтобы отказаться понять это), что он тоже погружен в будущее - будущее, в котором он будет признан, в котором он будет героем, равным Хари Селдону. В сущности, он может стать даже выше, потому что работающий над ясно видимым на протяжении тысячи лет будущим не может равняться с работающим над далеким прошлым протяженностью по крайней мере в двадцать пять тысяч лет. И этот день настал. Мэр сказала, что этот день настанет после появления изображения Селдона. Это была единственная причина, по которой Пилорат заинтересовался Кризисом Селдона, который несколько месяцев занимал все умы на Терминусе и почти все - в Федерации. Ему было совершенно безразлично, останется ли столица Федерации здесь, на Терминусе, или переместится куда-нибудь. А теперь этот кризис был разрешен, и Пилорат не был уверен, то ли сторона Хари Селдона взяла верх, то ли дело это спорное и о нем вообще не упоминают. Достаточно того, что Селдон появился, и теперь этот день настал. Чуть позже двух часов дня у изолированного дома на окраине Терминуса остановился наземный кар. Открылась задняя дверца. Вышел охранник в форме Корпуса Безопасности, затем молодой человек, а потом еще два охранника. На Пилората это произвело впечатление. Мэр не только знала о его работе, но и явно рассматривала ее как весьма важную. Человеку, который будет его компаньоном, дали почетный эскорт, а ему самому обещали первоклассный корабль, который будет пилотировать этот его компаньон. Очень лестно! Очень... Домоправительница Пилората открыла дверь. Молодой человек вошел, а двое охранников встали по обе стороны входа. Через окно Пилорат увидел, что третий охранник остался снаружи, и что подъехал еще один наземный кар. Дополнительная охрана! Непонятно! Он повернулся к молодому человеку и с удивлением обнаружил, что узнал его. Он видел его на снимках. Он сказал: - Вы Советник. Вы Тревиз! - Голан Тревиз. Правильно. А вы - профессор Яков Пилорат? - Да, да. Значит, вы будете... - Мы будем товарищами по путешествию, - деревянным голосом сказал Тревиз. - По крайней мере мне так сказали. - Но вы не историк. - Нет, не историк. Как вы сами сказало, я советник, политик. - Да, да. Но о чем я думаю? Я историк, зачем нужен второй? Вы можете вести корабль? - Да, я достаточно хорош для этого. - Прекрасно! Именно это нам и нужно. Великолепно! Боюсь, что я не практик, так что, если - вы практически думающий, то составим хороший экипаж. - Тогда будем надеяться, что я перешагну свою неуверенность насчет космоса. Я, знаете, никогда не был в космосе. Я - сурок, если можно так выразиться. Не желаете стакан чаю? Клауда приготовит нам что-нибудь. Как я понимаю, пройдет еще несколько часов, прежде чем мы вылетим. Однако, я готов хоть сейчас. У меня есть все необходимое для нас обоих. Мэр очень много посодействовала. Ее интерес к проекту потрясающий! - Значит, вы знаете о нем? - спросил Тревиз. - Давно? - Мэр обратилась ко мне, - Пилорат слегка нахмурил брови, делая какой-то подсчет, - две или три недели назад. Я был в восторге. А теперь, когда я отчетливо вбил себе в голову, что мне нужен пилот, а не второй историк, я в таком же восторге, что моим спутником будете вы, мой дорогой мальчик. - Две или три недели назад, - слегка растерянно повторил Тревиз. - Значит, она готовилась все это время. А я... - Он умолк. - Простите? - Ничего, профессор. У меня дурная привычка бормотать про себя. Вам придется к чему-либо привыкнуть, если наше путешествие затянется. - Оно и затянется, - сказал Пилорат, подталкивая собеседника к столовой, где домоправительница подготовила чай. - Мэр сказала мне, что мы можем путешествовать сколько захотим, что перед нами вся Галактика, и куда бы мы не направились, мы можем рассчитывать на фонды Федерации. Конечно она сказала, чтобы мы были в этом отношении разумными. Я обещал. - Он хихикнул и потер руки, - Садитесь, мой дорогой друг, садитесь. Может быть, это наша последняя еда на Терминусе на очень долгое время. Тревиз сел. - У вас есть семья, профессор? - У меня есть сын. Он в университете. Кажется, химик, или что-то в этом роде. Он стал на сторону матери. Она очень давно не живет со мной, так что, видите, у меня нет ни обязательств, ни залогов счастья. Уверен, что и у них нет... Берите, сэндвичи, мой мальчик. - В настоящее время никаких залогов. Несколько женщин. Они приходят и уходят. - Да, да. Восхитительно, когда это срабатывает. Еще более восхитительно, когда вы обнаруживаете, что ничего не нужно принимать всерьез. Нет детей, я хочу сказать. - Никаких. - Прекрасно! Вы знаете, я в самом что ни есть прекрасном настроении. Признаться, когда вы появились, я был ошеломлен. Но теперь я заметил, что вы чудесно поднимаете дух. Мне нужны юность и энтузиазм и тот, кто проложит путь через Галактику. Мы ведь в поиске, вы знаете. В замечательном поиске. - Лицо и голос Пилората обрели воодушевление, хотя ни выражение лица, ни интонации вроде бы не изменились. - Ну, я полагаю, вам говорили насчет этого. Тревиз прищурился. - Замечательный поиск? - Ну, да. Бесценная жемчужина скрывается среди десятков миллионов обитаемых миров Галактики, а у нас есть один заветный след. Но если мы найдем ее, это будет невероятный приз. Мой мальчик - Тревиз, я должен был сказать, потому что намерен относиться к вам покровительственно - наши имена будут звенеть в веках до конца Времени. - Приз, о котором вы говорите, эта бесценная жемчужина... - Я, кажется, заговорил в стиле Аркадии Дарелл - знаете, писательница, говорящая о втором Основании. Неудивительно, что вы выглядите оторопевшим, - Пилорат откинул голову назад, как бы собираясь разразиться хохотом, но только улыбнулся. - Уверяю вас, что ничего такого глупого и несусветного я не имел ввиду. - Но если вы говорите не о Втором Основании, профессор, то о чем же? Пилорат внезапно стал серьезным. - Ах, разве мэр не сказала вам? Странно, знаете ли. Я десятилетиями негодовал на наше правительство и его неспособность понять мою работу, а теперь Мэр Брэнно оказалась такой великодушной. - Да, - сказал Тревиз, не скрывая иронии, - эта женщина удивительно скрытой филантропии, но она ничего не сказала мне. - Значит, вы не знаете о моих исследованиях? - Нет, простите. - Вам нечего извиняться. Все в порядке. Я не выставлялся напоказ. Не, так я вам скажу: мы с вами отправимся искать - и найдем - потому что у меня в мозгу великие возможности - ЗЕМЛЮ. 10 Тревиз в ту ночь спал плохо. Он снова и снова обследовал стену, которую старуха воздвигла вокруг него, и выхода не находил. Он был отправлен в ссылку и ничего не мог сделать. Старуха была тверда и неумолима и даже не потрудилась замаскировать неконституционность всего этого. Он был лишен прав как советник, так и гражданин Федерации, а мэр даже на словах не признала этого. А теперь еще этот Пилорат, этот старый ученый, который, похоже, жил в мире, не будучи его частью, говорит ему об очаровательности старой дамы, устроившей все это за несколько недель. Тревиз чувствовал себя "мальчишкой", как она назвала его. Он выслан вместе с историком, который называет его "дорогим другом" и, кажется, не находит слов от радости, что начинает поиски - чего? Земли? Кажется, бабушку Мула звали так. Конечно, он тут же спросил: - Простите меня, профессор, но я невежда в вашей специальности. Вам не покажется скучным объяснить мне простыми словами, что такое Земля. Пилорат серьезно уставился на него. Помолчав, он сказал: - Это планета. Первоначальная планета, на которой появились человеческие существа. Тревиз изумился. - Впервые появились? Откуда? - Ниоткуда. Это планета, на которой человечество развилось путем эволюции из низших животных. Тревиз задумался, потом покачал головой. - Не понимаю, что вы имеете ввиду. По лицу Пилорат пробежало выражение досады. Он откашлялся. - Было время, когда на Терминусе не было людей. Потом его заселили люди с других миров. Это вы, надеюсь, знаете? - Да, конечно, - нетерпеливо ответил Тревиз. Ему не понравилось, что Тревиз вдруг принял менторский тон. - Прекрасно. Это справедливо и для других планет - Анакреона, Санталии, Калгена - для всех. Все они были когда-то в прошлом основаны. Это справедливо даже для Трантора. В течении двадцати тысяч лет там были великие метрополии, но раньше их не было. - А что же там было раньше? - Пустота. Во всяком случае, человеческих существ там не было. - Трудно поверить. - Но это правда. Старые записи доказывают это. - Откуда же пришли люди, заселившие Трантор? - Точно неизвестно. В туманной древности заселялись сотни планет, и теперь их народ рассказывает сказки о первом появлении человечества. Историки пренебрегают сказками и размышляют о "Вопросе происхождения". - Что это? Я никогда не слыхал об этом. - Не удивляйтесь. Теперь эта историческая проблема не популярна, должен признать, но во время упадка Империи интеллектуалы проявляли к ней определенный интерес. Силвер Хардин в своих мемуарах кратко упомянул об этом. Это вопрос об установлении местонахождения одной планеты, с которой все началось. Если мы посмотрим назад по времени, то увидим, как человечество плывет с недавно освоенных миров в более старые, потом еще в более старые, до тех пор, пока не сконцентрируется на одной планете - изначальной. Тревиз сразу же заметил явную брешь в рассуждениях. - А не могло быть много первоначальных планет? - Конечно, нет. Все человеческие существа во всей Галактике одного образца. Один род не может произойти на нескольких планетах. Это совершенно невозможно. - Откуда вы знаете? - Во-первых, - Пилорат поднял палец, но затем, как видно, подумал, сколь долгим и трудным будет объяснение, - опустил руку и сказал с жаром: - Мой дорогой друг, даю вам в этом честное слово. Тревиз официально поклонился. - Я не думал сомневаться в том, профессор Пилорат. Пусть первоначальная планета одна, но разве не могут сотни других претендовать на эту честь? - Не только могут, но и претендуют. Но все эти претензии беспочвенны. Ни одна из этих сотен не внушает доверия в смысле приоритета, потому что на них нет и следа докосмического общества, никаких следов человеческой эволюции из дочеловеческих организмов. - Значит, вы считаете, что первоначальная планета ЕСТЬ, только она по каким-то причинам не объявляет о себе? - Вы попали в точку. - И вы отправляетесь искать ее? - Мы отправляемся. Это наша миссия. Мэр Брэнно все устроила. Вы поведете наш корабль на Трантор. - На Трантор? Но ведь он не первоначальная планета, вы сами это сказали. - Конечно. Трантор не первоначальный. Первоначальная планета - Земля. - Тогда почему мы не летим на Землю? - Я неточно выразился. Земля - легендарное название. Оно содержится в древних мифах, но это не значит, что мы можем быть в этом уверенны; Может быть просто удобнее было воспользоваться односложным словом как синонимом "Планета, откуда произошел человеческий род". Но какая именно планета в реальном пространстве определена нами как "Земля" - неизвестно. - А на Транторе знают? - Я надеюсь найти там информацию. На Транторе величайшая в системе Галактики библиотека. - Конечно, эта библиотека была основана теми людьми, которые, как вы говорили, интересовались "Вопросом происхождения" во времена Первой Империи. Пилорат задумчиво кивнул. - Да, но, возможно, не достаточно хорошо обшарено. Я изучал многое о "Вопросе происхождения", чего, возможно, имперцы не знали. Я могу с большим пониманием просматривать старые записи. Я долго размышлял насчет этого, и в моем мозгу великолепные возможности. - Я думаю, вы говорили обо всем этом мэру Брэнно, и она одобрила? - Одобрила? Мой дорогой, она пришла в восторг. Она сказала, что Трантор - именно то место где нужно искать. - Не сомневаюсь, - пробормотал Тревиз. Это была часть того, что занимало его в эту ночь. Мэр Брэнно послала его узнать, что можно, на счет Второго Основания. Она послала его с Пилоратом, чтобы замаскировать истинную цель мнимыми поисками Земли - поиском, который может привести Тревиза в любое место Галактики. Это отличное прикрытие, в сущности, и он восхищался изобретательностью мэра. - Но Трантор? Какой смысл в этом? Попав на Трантор, Пилорат тут же отправится в Галактическую библиотеку и оттуда не вылезет. Бесконечные штабеля книг, фильмов, лент, бесчисленные компьютерные записи и символические изображения - конечно, Пилорат никогда не захочет их оставить. Кроме того... Иблинг Майс когда-то был на Транторе, во времена Мула. Говорили, что он определил там местонахождение Второго Основания, но умер, не успев сообщить об этом. Но осталась Аркадия Дарелл, и ей удалось найти Второе Основание. Но нашла она его на самом Терминусе, и гнездо Второго Основания было уничтожено. Теперь Второе Основание может быть где угодно, и что может сказать Трантор? И если ему, Тревизу, нужно искать Второе Основание, то он должен ехать в любое место, кроме Трантора. Кроме того... Он не знал, что запланировала Брэнно дальше, но не был расположен угождать ей. Брэнно была в восторге по поводу путешествия на Трантор? Ну, раз Брэнно хочет Трантор, они туда не полетят! В любое другое место, но не на Трантор. Уже перед рассветом Тревиз наконец уснул. 11 Следующий после ареста Тревиза день был очень хорошим для мэра Брэнно. Ее превозносили не по заслугам, а об инциденте никто не упоминал. Несмотря на это она знала, что Совет скоро выйдет из своего паралича и начнутся вопросы. Ей придется действовать быстро. Поэтому, отложив кучу дел в сторону, она занялась делом Тревиза. В то время, как Тревиз и Пилорат дискуссировали насчет Земли, Брэнно встретилась и Шани Ли Кампером в офисе мэра. Когда он непринужденно сел за стол напротив нее, она еще раз оценивающе оглядела его. Он был меньше ростом и легче Тревиза, и всего на два года старше. Оба они были новоиспеченными советниками, молодыми и дерзкими только это объединяло их, потому что во всем остальном они были совершенно разными. Там, где Тревиз, казалось, излучал пылающую энергию, Кампер сиял почти безоблачной самоуверенностью. Может быть, дело было в его светлых волосах и голубых глазах, редких для жителей Основания. Они придавали ему почти женскую изысканность, что, с точки зрения Брэнно, делало его менее привлекательным для женщин, чем Тревиз. Кампер явно гордился своей внешностью, следил, чтобы его длинные волосы были тщательно уложены волнами. Он накладывал легкие голубые тени под бровями, чтобы подчеркнуть цвет глаз (тени разных оттенков стали модными для мужчин последние десять лет). Он не был бабником. Он спокойно жил со своей женой, но не стремился стать отцом, и никаких тайных подружек за ним не числилось. Это тоже отличало его от Тревиза, который менял сожительниц так же часто, как перчатки кричащих тонов, которыми он славился. Мало чего департамент Кодила не знал о молодых советниках, и сам Кодил смирно сидел в углу, как всегда, в удобном кресле. - Советник Кампер, - сказала Брэнно, - вы оказали хорошую услугу Основанию, но, к несчастью для вас, это не та вещь, за которую можно получить вознаграждение публично или в обычном порядке. Кампер улыбнулся. У него были ровные, белые зубы, и Брэнно мимолетно подумала, все ли обитатели сектора Сириуса выглядят так же. Слухи о происхождении Кампера из этого особо окраинного района шли от его бабки по материнской линии; у нее тоже были светлые волосы и голубые глаза, и она уверяла, что она из сектора Сириуса. Однако, по сведениям Кодила твердого подтверждения этому не было. - Женщины есть женщины, - говорил Кодил. - Она вполне могла приписать себе далеких экзотических предков, чтобы добавить очарования к своей и так не малой привлекательности. - Все женщины таковы? - сухо спросила тогда Брэнно, и он с улыбкой пробормотал, что имел ввиду обычных женщин. Кампер сказал: - Вовсе не нужно, чтобы люди Основания знали о моей услуге - достаточно того, что знаете вы. - Я знаю и не забуду этого. Но должна предупредить: не считайте, что ваши обязанности выполнены. Вы попали в сложное течение и должны идти по нему дальше. Мы желаем знать о Тревизе больше. - Но я рассказал вам все, что знал. - Вы хотели бы уверить меня в этом. Очень возможно, что вы и сами этому верите. Тем не менее, отвечайте на мои вопросы. Знаете ли вы джентльмена по имени Яков Пилорат? Кампер наморщил лоб, но тут же разгладил его и сказал с осторожностью: - Может, я и узнал бы его, если бы увидел, но это имя не вызывает во мне никаких ассоциаций. - Он ученый. Губы Кампера округлились в беззвучном "О"?, словно он удивлялся, как мэр может думать, что он знает ученных. - Пилорат, - сказала Брэнно, - интересная личность, он по личным причинам мечтает посетить Трантор. Советник Тревиз будет сопровождать его. Теперь, поскольку вы были другом Тревиза и, вероятно, знаете строй его мыслей, скажите: как по вашему, Тревиз согласится отправиться на Трантор? - Если Тревиз сядет на корабль, а корабль полетит на Трантор, что останется Тревизу, как не лететь туда? Не думаете вы, что он подымет мятеж и захватит корабль? - Вы не поняли. Он и Пилорат будут на корабле одни, и управлять кораблем будет Тревиз. - Значит, вы спрашиваете, отправится ли Тревиз добровольно на Трантор? - Да, я спрашиваю именно это. - Мадам мэр, откуда мне знать, что он сделает? - Советник Кампер, вы были близки с Тревизом. Вы знаете, что он верит во Второе Основание. Он никогда не говорил вам о своих теориях насчет его местонахождения? - Никогда, мадам мэр. - Как вы думаете, он найдет его? Кампер хихикнул. - Я думаю, Второе Основание, каким бы оно не было значительным раньше, уничтожено еще во времена Аркадии Дарелл. Я верю в ее рассказ. - В самом деле? В таком случае, почему вы выдали своего друга? Если он собирался искать несуществующее, какой вред он мог нанести, распространяя свои эксцентрические теории? - Повредить может не только правда, - сказал Кампер. - Пусть его теории эксцентричны, но они могут вызвать неустойчивость в народе Терминуса, породить сомнение и страх насчет роли Основания в великой драме галактической истории, ослабить главенство Основания в Федерации и мечту о Второй Галактической Империи. Ясно, что и вы сами так думали, иначе вы бы не схватили его прямо в Совете и не послали бы без суда в ссылку. Не могу ли я спросить вас, мэр, почему вы поступили так? - А вдруг я излишне осторожна и подумала, что если есть хоть один шанс за то, что он прав, тогда выражение его точки зрения может быть действительно и прямо опасным? Кампер ничего не сказал. Брэнно продолжала: - Я согласна с вами, но ответственность моего положения вынуждает меня учитывать все возможности. Разрешите мне снова спросить вас, есть ли у вас какие-либо указания, _Г_д_е_, по мнению Тревиза, находится Второе Основание, и куда он может отправиться? - Никаких. - Он никогда не делал никаких намеков на счет этого? - Конечно, нет. - Никогда? Вы говорите легкомысленно. Подумайте. Никогда? - Никогда, - твердо сказал Кампер. - Никаких намеков? Шутливых замечаний? Глупостей? Никаких мысленных абстракций, которые получают значение, когда их вспоминаешь потом? - Ничего. Я говорил вам, мадам мэр, его мечты о Втором Основании в основном расплывчаты, как звездный свет, вы это знаете и напрасно тратите время и эмоции, интересуясь этим. - А вы случайно не перекинулись на другую сторону, не защищаете друга, которого сами отдали мне в руки? - Нет, - ответил Кампер. - Я отдал его вам по причинам, как мне казалось, честным и патриотичным. У меня нет основания жалеть о содеянном и менять свои мнения. - Значит, вы не можете дать мне намека, куда он может отправиться, имея в своем распоряжении корабль? - Как я уже говорил... - Однако же, советник, я хотела бы знать, куда он направится. - В таком случае, я думаю, вы должны поставить на его корабль гиперреле. - Я думала об этом, советник, но он человек подозрительный и, пожалуй, обнаружит его, как бы хитро его не поместили. Конечно, прибор можно поставить так, чтобы его нельзя было убрать, не повреждая корабль, и Тревиз вынужден будет оставить его на месте... - Отличная идея... - Если не считать того, что тогда Тревиз будет под ограничением. Он не пойдет туда, куда пошел бы, если бы считал себя свободным и неконтролируемым. И я не узнаю, куда хотел бы он отправиться. - В таком случае, вы, видимо, так и не узнаете этого. - Могу узнать, потому что надеюсь быть примитивной. Человек, ожидающий чего-то изощренного и принимающий против этого все меры, никогда не подумает о примитиве. Я подумала о провожатом для Тревиза. - Провожатый? - Именно. Другой пилот на другом корабле. Вы поражены? Он тоже поразится. Он может не подумать очистить пространство для сопровождающей массы, и мы в любом случае узнаем это, его корабль не снабжен нашими последними масс-детекторами. - Мадам мэр, - сказал Кампер, - при всем уважении к вам, я должен указать, что вам не хватает опыта космических полетов. Послать один корабль преследовать другой - такого никогда не делалось, потому что это не сработает. Тревиз скроется при первом же гиперпространственном прыжке. Даже если он не будет знать, что его преследуют, все равно первый же прыжок даст ему свободный путь. Если на борту не будет гиперреле, его не выследить. - Согласна, опыта у меня нет. Не в пример вам и Тревизу, я не изучала навигацию. Тем не менее, мне говорили, мои консультанты, изучавшие это, что если за кораблем следят непосредственно перед прыжком, его направление, скорость и ускорение дают возможность угадать, куда совершится прыжок - общее направление. С хорошим компьютером и здравым суждением преследователь может дублировать прыжок настолько близко, чтобы увидеть след, особенно, если у преследователя есть хороший масс-детектор. - Один раз такое может случиться, - энергично возразил Кампер, - может, два, если преследователю очень повезет, но и только. Вы не можете положиться на такую вещь. - Может быть, и можем. Советник Кампер, вы делали такие прыжки в свое время. Вы превосходный пилот и делали поразительные вещи, когда на соревнованиях преследовали конкурентов через прыжок. Как видите, я знаю о вас очень многое. Кампер выпучил глаза и завертелся в кресле. - Тогда я был в колледже. Теперь я уж стар. - Не слишком стары. Всего тридцать пять. Вот вы и пойдете за Тревизом, советник. Куда он, туда и вы, и будете рапортовать мне. Вы вылетаете сразу после Тревиза, а он стартует через несколько часов. Если вы откажетесь от этого задания, советник, вас посадят за измену. Если вы сядете на корабль, который мы готовим вам и провалите преследование - не трудитесь возвращаться - при такой попытке вы будете уничтожены в космосе. Кампер резко вскочил на ноги. - У меня определенный образ жизни. У меня работа. У меня жена. Я не могу оставить все это. - Оставите. Те, кто служит Основанию, должны быть готовы служить ему в любое время, в продолжительных и неуютных условиях, если это потребуется. - Моя жена, конечно, отправится со мной? - Вы считаете меня идиоткой. Она, конечно, останется здесь. - Как заложница? - Если вам нравится это слово. Я предпочла бы сказать, что вы можете оказаться в опасности, и я от всего сердца желаю вашей жене остаться здесь, где ей ничто не грозит. Но не будем спорить. Вы так же под арестом, как и Тревиз, и, я уверена, пока эйфория, охватывающая Терминус, не иссякла. Боюсь, что моя звезда скоро станет закатываться. 12 - Вы были неласковы с ним, мадам мэр, - сказал Кодил. Мэр фыркнула. - А почему я должна быть с ним ласковой? Он предал друга. - К вашей пользе. - Да, такое случается. Но следующей его измены не должно быть. - А почему могла быть вторая? - Ну, Кодил, - недовольно сказала Брэнно, - не притворяйтесь. Тот, кто показал себя способным на двуличие, всегда внушает подозрение, что он сделает это снова. - Он может договориться с Тревизом. И вдвоем они... - Вы сами не верите этому. Тревиз со всей своей глупостью и наивностью идет прямо к цели. Он никогда не принимал измены, и никогда, ни при каких обстоятельствах не поверит больше Камперу. - Простите меня, мэр, но позвольте мне удостовериться, что я следую за вашей мыслью. Насколько вы можете верить Камперу? Откуда вы знаете, что он последует за Тревизом и будет честно рапортовать? Вы рассчитываете, что страз за благополучие жены удержит его? Рассчитываете на его желание вернуться к ней? - Оба эти фактора играют роль, но я надеюсь не только на них. На корабле Кампера будет гиперреле. Тревиз заподозрил бы слежку и стал искать реле, а Кампер - преследователь, он не заподозрит слежки за собой и не будет искать реле. Конечно, если станет, может и найдет, тогда только остается рассчитывать на его привязанность к жене. Кодил захохотал. - И подумать, что я когда-то давал вам уроки! Какова цель слежки? - Двойная защита. Если Тревиз попадется, возможно, Кампер продолжит дело и даст нам информацию, которую уже не сможет дать Тревиз. - Еще один вопрос: что будет, если Тревиз найдет Второе Основание и мы узнаем от него или от Кампера, или добудем веские причины подозревать о его существовании, несмотря на смерть обоих? - Я надеюсь, Лионо, что Второе Основание существует. В любом случае План Селдона не может больше служить нам. Великий Хари Селдон изобрел его в годы умирания Империи, когда развитие технологии практически остановилось. Селдон тоже был продуктом своего времени и, как не была блестяща эта наука - психоистория, она не могла расти вне своих корней. Она, конечно, не учитывала быстрого развития технологии. Основание добилось этого особенно за последнее столетие. У нас есть масс-детекторные приборы, которые и ни снились раньше, компьютеры реагирующие на мысль, и самое главное - мысленный щит. Второе Основание не может контролировать нас более, если оно вообще это делало. Я хочу, в свой последний год у власти, поставить Терминус на новый путь. - А если Второго Основания нет? - Тогда мы станем на новый путь немедленно. 13 Тревожный сон Тревиза долго не длился. Уже второй раз кто-то дотронулся до его плеча. Тревиз поднялся, не в силах сообразить, почему он в чужой постели. - Что?... Что?... Пилорат извиняющимся тоном сказал: - Простите, советник Тревиз, вы мой гость, и мой долг - дать вам отдохнуть, но здесь мэр. Он стоял у постели Тревиза и слегка вздрагивал. Сознание Тревиза начало пробуждаться. Он вспомнил все. Мэр была в гостиной Пилората и была спокойна, как всегда. С ней был Кодил, слегка потиравший белые усы. Тревиз застегивал пояс и думал, надолго ли эти двое - Брэнно и Кодил - могут оставаться порознь. Он насмешливо спросил: - Совет еще не оправился? Его члены не обсуждали отсутствие одного из них? - Признаки жизни есть, - ответила мэр, - но их недостаточно, чтобы сделать вам что-то хорошее. И это не имеет значения, потому что у меня достаточно власти, чтобы заставить вас уехать отсюда. Вы поедете в дальний космопорт... - Не на Терминус-космопорт, мадам мэр? Я буду лишен трогательного прощания с тысячами рыдающих? - Я вижу, что вы снова обрели склонность к глупому зубоскальству, и рада этому. Это может оказаться некоторым приступом сознания. С дальнего космопорта вы и Пилорат улетите спокойно. - И безвозвратно. - Возможно, что и безвозвратно. Конечно, - она слегка улыбнулась, - если вы обнаружите нечто такое значительное, важное и полезное, что даже я буду рада, что вы прилетите со своей информацией, тогда вы вернетесь. Вас даже встретят с почетом. Тревиз кивнул. - Это может случиться. - Случиться может почти все. Во всяком случае вас ждет комфорт. Вы предписаны к недавно построенному мини-крейсеру "Далекая Звезда", названому так в честь крейсера Хобера Мэллоу. Им может управлять один человек, хотя в нем удобно могли бы разместиться трое. Тревиз стряхнул с себя тщательно подготовленное состояние легкой иронии. - С полным вооружением? - Невооруженный, зато полностью оборудованный. Куда бы вы не отправились, вы будете гражданином Основания и везде можете обратиться к консулу, так что оружие вам не понадобится. При необходимости можете требовать денег. В разумных пределах, конечно. - Вы щедры. - Я это знаю, советник. Но поймите меня. Вы помогаете Пилорату искать Землю. Что бы вы ни думали искать - вы ищите Землю. Все, с кем вы встретитесь, должны усвоить это. И всегда помните, что "Далекая Звезда" не вооружена. - Я ищу Землю, - сказал Тревиз. - Я прекрасно понимаю. - Тогда можете ехать. - Простите, но мы еще не поговорили о самом главном. В свое время я водил корабль, но у меня нет никакого опыта с последней моделью мини-крейсера. Вдруг я не смогу вести его? - Мне сказали, что "Далекая Звезда" полностью автоматизирована. Вам не нужно уметь управлять компьютером последней модели корабля, он сам скажет вам все, что вам нужно знать. Вы нуждаетесь в чем-нибудь еще? Тревиз грустно оглядел себя. - В смене одежды. - Вы найдете ее на борту. Все, включая пояса, какие вы носите, или кушаки, или как там они называются. Профессор тоже будет снабжен всем необходимым. Все разумно необходимое уже на борту, но спешу добавить, что женщин в этом списке не будет. - Очень жаль, - сказал Тревиз, - это было бы приятно, но все равно, у меня сейчас нет ни одной подходящей кандидатки. Я надеюсь, что Галактика заселена, и я смогу делать, что хочу, как только уберусь отсюда. - В смысле подружек? Воля ваша, - мэр тяжело поднялась. - Я не поеду провожать вас в космопорт, но кое-кто поедет, и вы постарайтесь не делать ничего не нудного. Если вы сделаете попытку бежать - вас убьют, а меня там не будет, чтобы оказать сдерживающее влияние. - Я не сделаю ничего не разрешенного, мадам мэр, кроме одного... - Да? Тревиз быстро обдумал и сказал с улыбкой, которая, как он надеялся, не выглядела вынужденной. - Придет время, мадам мэр, когда вы попросите меня о чем-то. Тогда я поступлю по своему выбору, но припомню вам эти последние два дня. Мэр Брэнно вздохнула. - Избавьте меня от мелодрам. Если такое время придет - пусть придет, но сейчас я не прошу в вас ничего. 4. КОСМОС 14 Корабль выглядел даже более импозантно, чем ожидал Тревиз, вспоминая рекламу нового класса Крейсеров. Он не был внушительных размеров, скорее даже казался маленьким. Он отличался маневренностью, скоростью, гравитационными устройствами и, главным образом, совершеннейшим компьютерами. Ему не требовались большие размеры - это бы сводило на нет его преимущества. Он управлялся одним человеком, что выгодно отличало его от кораблей прежних типов с экипажами в двенадцать и более человек. С двумя или тремя людьми, разделявшими обязанности такой корабль мог отбиться от целой флотилии более крупных кораблей. Вдобавок, он мог обогнать любой существующий корабль. Он был обтекаемой формы - не излишне вытянутым, ни чрезмерно вогнутым или выпуклым. Все кубометры объема были максимально использованы и, как ни парадоксально, внутри он казался просторным. Что бы мэр не говорила о важности миссии, она произвела на Тревиза куда меньшее впечатление, чем корабль, на котором требовалось выполнить эту миссию. "Бронзовая Брэнно, - печально подумал он, - втравила его в опасное дело величайшей важности. Он мог бы не согласиться с таким приговором, если бы она не устроила дело так, что он хотел показать ей, на что он способен". Что касается Пилората, то он был переполнен удивлением. - Можете ли вы поверить, - говорил он, прикасаясь пальцем к корпусу корабля, - что я никогда не был рядом с космическим кораблем? - Конечно, верю, профессор, раз вы так говорите, но как это вы ухитрились? - По совести говоря, и сам не знаю, дорогой др... я хотел сказать, дорогой Тревиз. Я думаю, это связанно с моими исследованиями. Если у человека есть дома превосходный компьютер, способный установить контакт с любым другим компьютером в Галактике, вряд ли нужно куда-то двигаться, знаете ли. Однако, я предполагал, что космический корабль будет значительно больше этого. - Это маленькая модель, но внутри его значительно просторнее, чем в любом другом корабле такого размера. - Как это может быть? Вы смеетесь над моим неведением. - Нет, нет, я серьезно. Это один из первых полностью гравитизированных кораблей. - Что это значит? Только вы, пожалуйста, не объясняйте, если это требует знания физики. Я поверю вам на слово, как вы поверили мне вчера насчет одного образца человечества и одной первоначальной планеты. - Давайте все же попробую, профессор Пилорат. Все тысячелетия космических полетов у нас были химические двигатели, ионные, гиператомные, и все они были громоздки. Старый имперский флот имел корабли в пятьсот метров длиной, а жизненного пространства в них было не больше, чем в маленькой квартире. К счастью, Основание все столетия своего существования специализировалось на миниатюризации из-за недостатка сырьевых ресурсов. Этот корабль - кульминация. Он использует гравитационные силы, а приборы, делающие это возможным, практически не занимают места и встроены в корпус. Если бы не это, мы до сих пор пользовались бы гиператомными... К ним подошел сотрудник Безопасности. - Пора садиться, джентльмены! Небо посветлело, хотя солнце должно было взойти еще через полчаса. Тревиз Оглянулся. - Мой багаж погружен? - Да, советник, корабль полностью экипирован. - Одежда, я надеюсь, по моему размеру и вкусу. Сотрудник улыбнулся и вдруг стал выглядеть почти мальчишкой. - Думаю, да, - сказал он. - Мэр заставила нас работать сверхурочно, а мы с вами почти одинакового роста. - Он оглянулся, как бы проверяя, не заметил ли кто его неожиданного дружелюбия. - Вам обоим здорово повезло. Лучший корабль в мире. Полностью экипирован, за исключением оружия. Вы будете прямо как сыр в масле кататься. - Возможно, в прогорклом масле, - сказал Тревиз. - Ну, профессор, вы готовы? - Готов, - сказал Пилорат, подняв вверх квадратную кассету со стороной около тридцати сантиметров и упаковал в чехол из серебристого пластика. Тревиз внезапно вспомнил, что Пилорат держал ее, когда они выходили из дому, и перекладывал из руки в руку, ни разу не положив ее, даже когда они остановились наскоро перекусить. - Что это, профессор? - Моя библиотека. Она снабжена указателями и все это я загнал в одну кассету. Если вы считаете корабль чудом, то что вы скажете насчет этой кассеты? Вся библиотека! Все что я собрал! Восхитительно! Великолепно! - Ну, - сказал Тревиз, - мы и впрямь катаемся как сыр в масле. 15 Тревиз был восхищен внутренней частью корабля. Пространство было использовано с исключительной изобретательностью. Там была кладовая с запасом пищи, одежды, фильмов, игр. Был гимнастический зал, гостиная и две почти одинаковые спальни. - Это, - сказал Тревиз, - наверное, ваша, профессор. Во всяком случае, здесь есть "чтец". - Хорошо, - с удовлетворением сказал Пилорат. - Каким же я был ослом, что до сих пор избегал космоса. Я мог бы жить здесь, мой дорогой Тревиз, в полнейшем довольстве. - Здесь свободнее, чем я думал, - с удовольствием отметил Тревиз. - И машины в самом деле в корпусе, как вы говорили? - Контрольные приборы, во всяком случае. Нам не нужны запасы топлива. Мы черпаем из основного запаса энергии Вселенной, Так что топливо и все машины - долой! - Ну, а я вот думаю, вдруг что-нибудь пойдет не так? Тревиз пожал плечами. - Я изучал космическую навигацию, но не на этих кораблях. Если что-то пойдет не так с гравитацией - боюсь, я ничего не смогу сделать. - Но вы можете вести этот корабль? - Сам задумываюсь. - Вы предполагали, что это автоматический корабль. Можем мы быть только пассажиры? Можем мы надеяться, что просто будем сидеть здесь? - Такие вещи бывают в случае перегонки корабля между планетами и космическими станциями внутри звездных систем, но я никогда не слышал об автоматическом межзвездном путешествии. Он снова огляделся и легкий страх охватил его. Неужели эта старая ведьма мэр сумела предусмотреть так далеко? Неужели Основание автоматизировало и межзвездные перелеты, и он, Тревиз, хочет он того или нет, будет десантирован на Трантор, и сказать по этому поводу сможет не больше, чем вся остальная утварь на борту корабля? Он сказал с воодушевлением, которого не чувствовал: - Садитесь, профессор. Мэр сказала, что корабль полностью компьютеризирован. Если в вашей комнате есть аппарат для чтения, то в моей должен быть компьютер. Устраивайтесь, как вам удобно, а мне разрешите чуточку оглядеться у себя. Пилорат немного встревожился. - Тревиз, мой дорогой... вы не уйдете с корабля? - Отнюдь не собираюсь, профессор. А если бы попытался, можете быть уверенны, меня остановят. В намерении мэра не входит дать нам возможность уйти. Я всего лишь хочу узнать, как управлять "Далекой Звездой". - Он улыбнулся. - Я не брошу вас, профессор. Он все еще улыбался, когда входил в свою спальню, но его лицо стало печальным, как только дверь мягко закрылась за ним. Конечно, здесь должны быть средства связи с планетой. Нельзя представить, чтобы корабль был намертво отрезан от окружения; значит, где-то - может быть, в стеной нише - должен быть передатчик. Можно вызвать офис мэра и спросить насчет управления. Он тщательно проверил стены, изголовье кровати, гладкую, хорошо сделанную мебель. Если здесь ничего не окажется, он пройдет по всему кораблю. Он уже собирался отойти, когда его глаза заметили отблеск на гладкой светло-коричневой поверхности стола. Круг света, и в нем надпись: КОМПЬЮТЕР ИНСТРУКЦИЙ... Ага! Но сердце его вдруг забилось. Здесь полно компьютеров, а программирование занимает много времени. Тревиз никогда не делал ошибок в смысле недооценки своего интеллекта, но большим специалистом в программировании он не был. Одни люди привыкли пользоваться компьютерами, другие - нет, и Тревиз отлично знал, к какой из этих групп он относится. Временно находясь во флоте Основания, он дослужился до звания лейтенанта, иной раз бывал дежурным офицеров и имел возможность пользоваться корабельным компьютером. Но он никогда не занимался программами и вообще не знал о компьютере ничего, кроме обычных действий, которые требовались от дежурного офицера. С ощущением слабости он вспомнил о томах описания программ, вспомнил действия сержанта-техника Крейснига над корпусом корабельного компьютера. Техник играл на тем; как на самом сложном музыкальном инструменте в Галактике, и делал все это с небрежным видом, словно ему надоела простота машины, но, тем не менее, временами заглядывал в тома, в замешательстве ругая себя. Тревиз неуверенно положил палец на световой круг, и свет тут же растянулся на весь стол. На нем появилось очертание двух рук - правой и левой. Столешница неожиданно наклонилась под углом в сорок пять градусов. Тревиз сел за стол. Слов не потребовалось - было ясно, что он должен делать. Он положил руки на контуры, которые теперь расположились удобно для него. Крышка стола казалась теплой и мягкой, почти бархатистой - и его руки погрузились в нее. Он ошеломленно уставился на руки: нет, они вовсе не погрузились, они были на поверхности, он видел их своими глазами; однако оставалось ощущение, что руки прошли сквози поверхность стола, и что-то удерживало его мягко и тепло. Все? А что дальше? Он закрыл глаза в соответствии с внушением. Он ничего не слышал. Ничего! Но внутри его мозга, как блуждающая собственная мысль, возникла фраза: "Пожалуйста, закройте глаза. Расслабьтесь, мы наладим связь". Через руки? Тревиз почему-то думал, что если человек мысленно общается с компьютером, то это происходит через шлем с электродами на глазах и черепе. И вдруг руки! А почему бы не руки? Тревизу, казалось, что он плывет, почти дремлет, не теряя, однако мысленной активности. Почему бы и не руки? Глаза всего лишь органы чувств. Мозг не более чем центральный распределительный щит, упакованный в кость и убранный с рабочей поверхности тела. А руки - рабочая поверхность, они чувствуют и управляют вселенной. Человеческие существа думают руками. Руки отвечают на любопытство, они ощущают, трогают, поворачивают, поднимают, определяют вес. Есть животные со значительным объемом мозга, но у них нет рук, и в этом вся разница. И когда Тревиз и компьютер взялись за руки, их мысли слились, и уже не имело значения, открыты или закрыты глаза Тревиза. Открытые, они не улучшали его зрения, закрытые - не затуманивали его. В обоих случаях он видел комнату совершенно отчетливо - не только ту ее часть, на которую смотрел, но и все вокруг, наверху и внизу. Он видел все помещения корабля и так же хорошо видел его снаружи. Взошло солнце и Тревиз мог смотреть прямо на него, и глаза не слепило, потому что компьютер автоматически фильтровал световые волны. Тревиз чувствовал легкий ветер и температуру, слышал звуки мира вокруг. Он определял магнитное поле планеты и крошечные электрические заряды на стенках корабля. Он начал понимать контрольные приборы корабля, даже не зная их устройства. Он знал только, что если он хочет поднять корабль, повернуть его, дать ускорение или использовать еще какие-нибудь возможности, процесс будет тот же, как если бы он требовал аналогичных действий от своего тела. Он должен пользоваться только волей. Однако, его воля не была безграничной: компьютер мог всегда взять над ней верх. В настоящий момент в его голове сложилась фраза, и он точно знал, когда и как корабль взлетит. В этом случае не было никаких уступок, но Тревиз твердо знал, что в дальнейшем он сможет сам принимать решения. Он обнаружил, когда отключился от своего, усиленного компьютером сознания, что он чувствует состояние верхних слоев атмосферы, может видеть характер погоды, может определить другие корабли, находящиеся над ним или под ним. Все это следовало учитывать, и компьютер учел. Тревиз сообразил: если компьютер чего-то не сделал - стоит только пожелать, и все будет сделано. Никаких томов программирования здесь не было. Тревиз подумал о сержанте-технике Крейсниге и улыбался. Он достаточно часто читал, какую великую революцию произведет в мире освоение гравитации, но слияние компьютера с мозгом все еще оставалось государственной тайной. Это, конечно, произведет еще большую революцию. Он знал время. Он точно знал, который час по местному времени Терминуса и по Стандартному Галактическому. А как ему отсоединиться? Едва эта мысль пришла ему в голову, как его руки освободились, крышка стола приняла нормальное положение, и Тревиз остался со своими беспомощными чувствами. Он чувствовал себя слепым и беспомощным, лишившись недавней поддержки и защиты высшего разума, а теперь он покинул его. Это ощущение могло бы довести его до слез, если бы он не знал, что может в любое время возобновить контакт. Так что он только встряхнулся для переориентации, для установления границ, затем неуверенно встал и вышел из помещения. Выглянул Пилорат. Он явно наладил своего "чтеца", потому что сказал: - Отлично работает. Превосходная поисковая программа. Вы нашли управление, мой мальчик? - Да, профессор, все хорошо. - В таком случае, не должны ли мы сделать что-нибудь перед взлетом? Я хочу сказать для обеспечения своей безопасности? Должны ли мы пристегиваться ремнями или еще что-нибудь? Я искал инструкцию, но ничего не нашел, и меня это волнует. Я бы вернулся к своей работе. Знаете ли, когда я за работой... - Ничего этого не нужно, профессор. Антигравитация это эквивалент отсутствия инерции. При изменении скорости ускорение не чувствуется, потому что все на корабле одновременно подвергается изменению. - Вы хотите сказать, что мы не узнаем, когда поднимемся и окажемся в космосе? - Именно это я и хочу сказать, потому что, пока я с вами разговаривал, мы взлетели. За несколько минут мы пройдем верхние слои атмосферы и меньше чем за полчаса будем в открытом космосе. 16 Пилорат, казалось, съежился, пристально глядя на Тревиза. Его длинное прямоугольное лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, но излучало сильнейшую тревогу. Затем его глаза пробежали вправо и влево. Тревиз вспомнил, как он сам чувствовал себя в первом полете за пределы атмосферы. Он сказал как можно успокаивающе: - Яков, - он впервые обратился к профессору столь фамильярно, но в данном случае опытность обращалась к неопытности, и Тревизу необходимо было показать себя старшим, - мы в полнейшей безопасности. Мы в металлическом брюхе военного корабля флота Основания. Мы не полностью вооружены, но в Галактике нет такого места, где бы имя Основания не служило бы нам защитой. Даже если какой-нибудь корабль вздумает напасть на нас, мы вмиг скроемся от него. И, уверяю вас, я обнаружил, что отлично могу управлять кораблем. - Но ведь подумать только... Голан, пустота... - Ну, пустота везде вокруг Терминуса. Только, когда мы на поверхности, между нами и пустотой наверху лежит тонкий слой атмосферы. А сейчас мы всего лишь проходим через этот незначительный слой. - Пусть он незначительный, но мы им дышим. - Мы дышим и здесь. Воздух на корабле и сейчас, и всегда будет чище, чем природная атмосфера Терминуса. - А метеориты? - Что - метеориты? - Атмосфера защищает нас от них и от радиации тоже. - Человечество, сказал Тревиз, - путешествует через космос, кажется, двадцать тысячелетий... - Двадцать два. А если считать по Хелбукской хронологии... - Ладно! Вы когда-нибудь слышали о несчастных случаях от метеоритов или о смерти от радиации - недавно, я хочу сказать на кораблях Основания? - Вообще-то я не следил за газетами в этом плане, но ведь я историк, мой мальчик, и... - В истории - да, такие вещи случались, но технология совершенствуется. Нет метеорита такой величины, чтобы повредил нам, да и не мог бы он приблизиться к нам без того, чтобы мы не заметили его и не уклонились. Четыре метеорита, идущие на нас одновременно из вершин углов четырехугольника, могли бы, предположительно, продырявить нас, но расчет показывает, что вы триллион раз умрете от старости, прежде чем у вас появится полшанса увидеть столь интересный феномен. - Вы хотите сказать - если вы будете оперировать компьютером? - Нет, - насмешливо сказал Тревиз. - Если я буду бегать к компьютеру на основании собственных чувств и реакций, нас ударит прежде, чем я пойму, что случилось. Компьютер сам все обработает и реагирует в миллионы раз быстрее, чем вы или я. - Он резко протянул руку. - Пойдемте, Яков, я покажу вам, что может делать компьютер, и покажу, на что похож космос. Пилорат уставился на него слегка испуганно, а затем хохотнул: - Я не уверен, что хочу знать, Голан. - Конечно, вы не уверены, Яков, поскольку не знаете, чего ожидать от такого знания. Подумайте! Пойдем в мою комнату! Тревиз взял Пилората за руку и не столько повел, сколько потащил его. Сев перед компьютером, он спросил: - Вы видели когда-нибудь Галактику, Яков? Смотрели на нее когда-нибудь? - Вы имеете в виду - в небе? - Да, конечно. Где же еще? - Видел. Все видели. Если человек смотрит, то он видит. - А когда-нибудь смотрели на нее в чистую темную ночь, когда Диаманты за горизонтом. К "Диамантам" относились несколько звезд, достаточно ярких, чтобы умеренно освещать ночное небо Терминуса. Это была небольшая группа видимая под углом в двадцать градусов, и большую часть ночи бывшая за горизонтом. В стороне от этой группы были разбросанны тусклые звезды, почти невидимые невооруженным глазом. И больше не было ничего, кроме слабой молочности Галактики - Больше не мог видеть житель Терминуса, находящийся на самом краю дальнего витка галактической спирали. - Наверное, да. Но на что там смотреть? Обычное зрелище. - Конечно, обычное, - сказал Тревиз, - поэтому никто и не смотрит. Зачем смотреть на то, что видишь всегда? Но сейчас вы увидите Галактику не с Терминуса, где ее скрывают вечные облака и туман; вы увидите то, что никогда не увидите с Терминуса, как бы вы не глядели, как бы не была чиста и темна ночь. Хотелось бы мне, чтобы я, подобно вам никогда не был в космосе и теперь впервые увидел Галактику в ее нагой красоте. - Он подвинул Пилорату стул. - Садитесь, Яков. Это займет некоторое время. Я буду привыкать к компьютеру. Из того, что я уже ощущал, я знаю, что зрелище голографично, так что нам не нужно никакого экрана. Это будет прямым контактом с моим мозгом, и я думаю, что смогу произвести объективное изображение, которое увидите и вы. Не выключите ли вы свет? Нет, это я сказал глупость. Это сделает компьютер. Сидите на месте. Тревиз вступил в контакт с компьютером, тепло и ласково касаясь его руками. Свет потускнел, потом погас совсем. Пилорат зашевелился в темноте. - Не нервничайте, Яков, - сказал Тревиз. - Мне трудно управлять компьютером, но я охотно начну, а вы будите терпеливы со мной. Вы видите? Полумесяц? Он висел в темноте перед ними. Сначала тусклый и колеблющийся, но становился все резче и ярче. - Это сказал? - со страхом спросил Пилорат. - Мы так далеко от него? - Да. Корабль идет быстро. Корабль шел в ночной тени Терминуса, который выглядел толстым ярким полумесяцем. У Тревиза появилось мимолетное побуждение послать корабль по широкой дуге, чтобы он показал на древнюю сторону планеты во всей ее красоте, но удержался. Для Пилората это было бы в новинку, но красота будет банальной: слишком много фотографий, карт, глобусов. Каждый ребенок знает, как выглядит Терминус из космоса. Водяная планета. Богата водой и бедна минералами. Хороша для сельского хозяйства, плоха для тяжелой промышленности, но лучшая в Галактике по технологии и миниатюризации. Если компьютер будет пользоваться микроволнами и передаст их в видимой модели, они увидели бы каждый из десяти тысяч населенных островов Терминуса и единственный из них, достаточно большой, чтобы называться континентом, где расположен город Терминус и... - Убрать! Это была только мысль, упражнение воли, но изображение тут же изменилось. Светящийся месяц сдвинулся к краю видимости и исчез за ним. Тьма беззвездного пространства заполнила глаза. Пилорат откашлялся. - Я хотел бы, чтобы вы вернули Терминус обратно, мой мальчик. Мне кажется, что я вроде бы ослеп. - Голос его звучал напряженно. - Вы не ослепли. Смотрите! В поле зрения появился легкий полупрозрачный туман. Он распространялся, становился ярче, пока не засияла вся комната. - Стоять! Еще одно упражнение для воли, и Галактика отошла, как будто на нее смотрели в уменьшающий телескоп. Она сжалась и стала структурой различной яркости. - Ярче! Галактика стала ярче, не изменив размера, и так как звездная система, к которой принадлежал Терминус, была над галактической плоскостью, Галактика выглядела не плоскостью. Она представляла собой резко обрисованную спираль с изогнутыми темно-туманными трещинами, прочерчивающими сверкающий край Терминуса. Молочная дымка ядра - удаленного и сжатого расстоянием, казалась несущественной. Пилорат сказал тихо и благоговейно: - Вы правы. Я никогда не видел ничего подобного. Я никогда не думал, что у нее столько деталей. - Откуда вам было знать? Вы не можете видеть другую половину Галактики, когда между вами и ею атмосфера Терминуса. С поверхности планеты вы едва разглядите ядро. - Какая жалость, что мы видим ее только спереди. - Не обязательно. Компьютер может показать ее в любой ориентации. Мне стоит только выразить желание - даже не вслух. - Сменить координаты! Упражнение воли не носило точной команды, однако изображение Галактики стало медленно изменяться. Мозг Тревиза вел машину и она делала то, что он хотел. Галактика медленно повернулась, так что ее можно было видеть под прямым углом к галактической плоскости. Она вытянулась подобному огромному сверкающему водовороту с дугами тьмы, узлами яркого света и центральным пламенем. Пилорат спросил: - Как может компьютер видеть ее из такого положения в космосе, которое находится более чем в пятидесяти парсеках отсюда? - И затем добавил задыхающимся шепотом: - Пожалуйста, простите меня за то, что я спрашиваю. Я ничего не знал обо всем этом. Тревиз ответил: - Об этом компьютере я знал так же мало, как и вы. Но даже простой компьютер мог бы выправить координаты и показать Галактику в любом положении, начиная с того, что может считаться нормальным положением по отношению к положению компьютера в космосе. Конечно, он всего лишь использует информацию, так что, когда он изменяет бортовую точку видимости, мы видим в его изображении пробелы и пятна. В данном случае... - Да? - Мы имеем великолепное зрелище. Я подозреваю, что компьютер набит всевозможными картами Галактики и может видеть с любого угла одинаково легко. - Как составляется полная карта? - В память компьютера вводятся координаты каждой звезды. - Каждой? - Пилорат был потрясен. - Ну, может быть не все триста миллиардов. Должны включаться звезды, дающие свет на обитаемые планеты, это уже обязательно, и, вероятно, звезды спектрального класса К и ярче. Это значит семьдесят пять миллиардов, по крайней мере. - Каждой звезды населенной системы? - Может и не все. В конце концов, во время Хари Селдона было двадцать пять миллионов обитаемых планет - это вроде бы громадное количество, но на каждые двенадцать тысяч есть только одна звезда. А затем, за пять столетий после Селдона общий развал Империи не способствовал дальнейшей колонизации. Но потом, я думаю, это поощрялось. Осталось еще множество планет пригодных для обитания, и теперь обитаемых миров, возможно, миллионов тридцать. Возможно, не все эти миры занесены в записи Основания. - А старые? Они, конечно, должны быть все без исключения? - Думаю, да. Гарантировать не могу, конечно, но я был бы удивлен, если бы какая-то давно заселенная планета была упущена в записях. Позвольте мне показать в записях что-нибудь, если мои способности в управлении компьютером смогут зайти так достаточно далеко. Руки Тревиза слегка напряглись в усилии и как бы глубже вошли в ладони компьютера. Это было не обязательным: ему было достаточно только спокойно и небрежно подумать: Терминус! Он подумал, и в ответ появился искрящийся бриллиант на самом краю водоворота. - Это наше солнце, - возбужденно сказал он. - Ох, - сказал Пилорат с тихим, дрожащим вздохом. Яркая желтая точка света возникла в скоплении звезд глубоко в сердце Галактики, но в стороне от центральной дымки. Она, пожалуй, была ближе к тому краю Галактики, где был Терминус. - А это, - сказал Тревиз, - солнце Трантора. Еще один вздох, и Пилорат спросил: - Вы уверенны? Всегда говорили, что Трантор находится в центре Галактики. - В каком-то смысле это так и есть. Он настолько близок, насколько планета может находиться, оставаясь обитаемой. Трантор ближе к центру, чем любая другая большая населенная планета. Истинный центр Галактики представляет собой черную дыру с массой почти миллиона звезд, так что центр - это яростное место. Насколько мне известно, там не может быть жизни. Трантор на внутреннем витке спирали, и поверьте мне, если бы вы видели его ночное небо, вы бы подумали, что он в центре Галактики. Снаружи он окружен мощным скоплением звезд. - Вы были на Транторе, Голан? - спросил Пилорат с оттенком чистой зависти. - Нет, но я видел голографическое изображение его неба. Тревиз сумрачно смотрел на Галактику. В великом поиске Второго Основания во времена Мула все играли с галактическими картами и на этот счет было написано множество томов и снято множество снимков. И все это потому, что Хари Селдон сказал в самом начале, что Второе Основание будет создано "на другом конце Галактики", там "где кончаются звезды". На другом конце Галактики! Как только Тревиз подумал про это, в поле зрения появилась голубая линия, тянущаяся от Терминуса через черную дыру Галактики к другому концу. Тревиз прямо подскочил: он не заказывал машине линии, но представлял себе очень четко, и этого оказалось достаточным для компьютера. Но, конечно, прямая линия, идущая к противоположной стороне Галактики, не обязательно указывает "другой конец", о котором говорил Селдон. Аркадия Дарелл, если можно верить ее автобиографии, пустила фразу "круг не имеет конца", и все приняли это за истину... И хотя Тревиз попытался подавить эту мысль, компьютер был слишком проворен для него: голубая линия исчезла и вновь появилась в виде кольца вокруг Галактики, которое прошло через красную точку Терминуса. Окружность не имела конца, и если она начиналась с Терминуса, она там же и кончалась, и тогда Второе Основание действительно было найдено. Оно жило в том же мире, что и первое. Но если в действительности его не нашли, если так называемая находка Второго Основания была иллюзией, тогда что? Что кроме прямой линии и круга может иметь смысл в этой связи? - Вы творите иллюзии? - спросил Пилорат. - Почему здесь голубой круг? - Просто я проверяю свой контроль. Хотели бы вы найти Землю? - Вы шутите? - Нет, я попробую. И он попробовал. Ничего не вышло. - Простите, - сказал Тревиз. - Ее там нет? Нет Земли? - Может, я плохо обдумал свою команду, но на это, вроде бы, не похоже. Более вероятно, что Земля не числится в сведениях компьютера. - Может, она числится под другим названием, - сказал Пилорат. - Какое другое название, Яков? - быстро спросил Тревиз. Пилорат не ответил и Тревиз улыбнулся в темноте. Ему пришло на ум, что именно могло произойти. Надо обдумать. Дать мысли созреть. Он намеренно сменил тему: - Хотел бы я знать, можем ли мы управлять временем. - Как это возможно? - Галактика движется. Потребовалось почти полмиллиарда лет, чтобы Терминус прошел один раз по окружности Галактики. Звезды, находящиеся ближе к центру, выполняют это путешествие много быстрее. Движение каждой звезды относительно центральной черной дыры может быть зарегистрированно в компьютере, а если так, наверное, компьютер может ускорить каждое движение в миллионы раз и сделать чередующийся эффект видимым. Попробую, но сделает ли он это? Он не мог удержать свои мышцы от напряжения, когда выполнял это, как будто он сам держал Галактику, ускорял ее движение, заставлял кружиться, несмотря на ее страшное сопротивление. Галактика двигалась. Медленно, степенно она загибалась в направлении, которое должно было сжать ветви спирали. Время шло невероятно быстро - фальшивое, искусственное время - и, пока оно шло, звезды начинали исчезать. Некоторые большие звезды - краснели, превращаясь в красных гигантов. Звезды в центральном скоплении беззвучно взрывались сияющим пламенем, на долю секунды закрывая Галактику, и исчезали. Затем то же происходило с другой в одном из витков спирали, потом с третьей, находящейся неподалеку. - Сверхновая, - вздрогнув, сказал Тревиз. Возможно ли, чтобы компьютер мог точно предсказать, какая звезда взорвется и когда? Или он просто пользовался упрощенной моделью для показа звездного будущего в общих чертах? Пилорат сказал сильным шепотом: - Галактика выглядит как живое существо, ползущее через пространство. - Так оно и есть, - ответил Тревиз, - но я здорово устал. Пока я не научусь делать это без напряжения, я не могу долго играть в такого рода игры. Он расслабил волю. Галактика замедлила движение, потом остановилась, пока не оказалась в той точке, откуда стартовали на их глазах. Тревиз закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он сознавал, как Терминус уменьшался под ними, последние струйки атмосферы вокруг них исчезли. Он знал обо всех кораблях, в близком пространстве Терминуса. Но ему и в голову не пришло проверить, нет ли чего-нибудь особенного в одном из этих кораблей - не был ли он таким же гравитационным, как "Далекая Звезда". Он шел по ее траектории и был куда ближе, чем мог позволить случай. 5. ОРАТОР 17 Трантор! В течении восьми тысяч лет он был столицей громадного и политически мощного единства, связывающий все растущий союз планетных систем. В течении последних двенадцати тысяч лет он был столицей политического единства, связывающего всю Галактику. Он был центром, ядром, олицетворением Галактической Империи. Нельзя было подумать об Империи, не вспомнив Трантор. Трантор достиг своего физического пика, когда Империя уже стала клониться к упадку. В сущности, никто не замечал, что Империя теряла свою напористость, свое стремление вперед, потому что Трантор светился в сияющем металле. Его развитие достигло высшей точки, когда он стал городом-планетой. Его население стабилизировалось (законом) на сорока пяти миллиардах. Единственная растительность была у императорского дворца и у комплекса Галактического университета и библиотеки. Вся поверхность Трантора была одета в метал. Его пустыни и плодородные равнины также были поглощены и превратились в переполненные жилые кварталы, в административные джунгли, компьютеризированные предприятия, в склады пищевых продуктов и запасных частей. Горы были срыты, пропасти засыпаны. Бесконечные коридоры, прорытые под континентальным шельфом и под океанами, стали громадными подземными цистернами аквакультур - единственным источником местной пищи и минералов. Связь с внешними мирами, откуда Трантор черпал необходимые ему ресурсы, осуществлялась через тысячу его космопортов, с десятью тысячами военных кораблей, сотней тысяч его торговых судов и с миллионом космических фрахтовщиков. Не было ни одного такого большого города, который рециркулировал бы так крепко. Не было в Галактике планеты, которая в такой же мере использовала бы солнечную энергию и энергию ветра, предельно избавляя себя от расходования тепла. Сверкающие радиаторы поднимались в верхние слои атмосферы на ночной стороне и возвращались в город на дневной. Когда планета поворачивалась синхронно с нею они поднимались и опускались. Таким образом Трантор всегда имел искусственную асимметрию, и это было почти его символом. И на пике Трантор правил Империей! Он правил ей плохо, но ничего не могло править ею лучше. Империя была слишком велика, чтобы ею управляла одна планета. Как мог Трантор управлять Империей, когда в период упадка императорская корона кочевала то к скользким политикам, то к некомпетентным глупцам, а бюрократия стала субкультурой коррупции? Но даже в самом худшем была какая-то самопроизвольная целостность структуры. Галактическая Империя не могла существовать без Трантора. Империя неуклонно разрушалась, но, пока оставался Трантор, оставалось ядро Империи, оно поддерживало атмосферу гордости, золотого века, традиций, власти и экзальтации. Только, когда произошло немыслимое - когда Трантор окончательно пал и был разграблен, когда миллионы его горожан были убиты, а миллиарды умирали с голоду, когда его мощное металлическое прикрытие было содрано, пробито и прострелено атаками варварского флота - только тогда Империя признала свое поражение. Уцелевшие остатки некогда великого мира уничтожили все остальное, и через поколение Трантор трансформировался из величайшей планеты человеческой расы в невообразимый клубок развалин. Это было почти два с половиной столетия назад. В остальной Галактике еще не забыли, каким был Трантор. Он навеки остался, как излюбленная сцена для исторических романов, символ и память прошлого, любимое слово в поговорках вроде: "Все звездные корабли приземляются на Транторе", "Выглядит, как важная особа с Трантора". Во всей остальной Галактике... Но отнюдь не на самом Транторе! Так старый Трантор был забыт. Металлическое покрытие поверхности исчезло почти везде. Теперь Трантор был скудно заселенным миром полуобеспеченных фермеров, куда торговые корабли заходили редко и встречались не слишком приветливо. Само слово "Трантор" выпало из народной речи, хотя и употреблялось в официальных случаях. Жители Трантора теперь называли его на своем диалекте "Дам", что на Галактическом стандартном означает "Дом". Квинтор Вандисс думая обо всем этом и о многом другом, когда спокойно сидел в спокойном состоянии полудремы и позволил своему мозгу следовать за самодвижущимся и неорганизованным потоком мысли. Он был Первым Оратором Второго Основания в течении восемнадцати лет и вполне мог продержаться еще десять или двенадцать лет, если его мозг останется разумно энергичным и если он сможет продолжать сражаться в политических битвах. Он был аналогом, зеркальным отражением мэра Терминуса, которая правила Первым Основанием, но они были разными во всех отношениях. Мэр Терминуса была известна по всей Галактике, и Первое Основание было по этому просто "Основанием" для всех миров. Первый Оратор Второго Основания был известен только своим партнерам. Однако, именно Второе Основание, под управлением его и его предшественников, обладало реальной властью. Первое Основание было величайшим в области физической власти, технологии, оружия; Второе Основание было величайшим в сфере мысленной власти, в области мозга, в способности управлять им. При любом конфликте между двумя Основаниями может ли иметь значение количество кораблей и оружия у Первого Основания, если Второе сможет контролировать мозг тех, кто управляет кораблями и оружием? Но как долго сможет оно наслаждаться своей тайной власти? Вандисс был двадцать пятым Первым Оратором, и его обязанности были более чем средним щитом. Может быть, ему следовало не так энергично держаться за них и допустить более молодых претендентов? Был Оратор Джиндибел, самый энергичный и первый в списке. Сегодня вечером они должны встретиться, и Вандисс посмотрит насчет этого. Не стоит ли подумать так же и о том, что в один прекрасный день Джиндибел заменит его? Ответ на этот вопрос гласил: Вандисс всерьез не думал оставлять свой пост. Он слишком радовался этому посту. Несмотря на свой пожилой возраст, он все еще отлично справлялся со своими обязанностями. Волосы его поседели, но он всегда подкрашивал их и коротко стриг, чтобы окраска не была заметна. Глаза у него были блекло-голубые, одевался он в тускло-коричневую одежду в стиле фермеров Трантора. Первый Оратор мог при желании сойти за одного из народа Хэмни, но его скрытая власть, тем не менее, существовала. Он мог сфокусировать глаза и мозг в любое время, и тогда они могли действовать согласно с его волей, а потом ничего не помнить об этом. Это случалось редко. Почти никогда. Золотое правило Второго Основания гласило: "Не делай ничего, пока не должен, а когда должен действовать - подумай и взвесь". Первый Оратор вздохнул. Жизнь в старом университете. Подавляющая величина развалин императорского дворца неподалеку заставляла иной раз задумываться, каким образом появилось Золотое Правило. Во времена Великого Грабежа Золотое Правило натянулось до точки разрыва. Не было возможности спасти Трантор, не пожертвовав Планом Селдона для установления Второй Империи. Спасти сорок пять миллиардов было бы гуманным делом, но спасти их было нельзя без сохранения ядра Первой Империи, и это только отсрочило бы расплату. Это привело бы к еще большему разорению через несколько столетий, и, возможно, Вторая Империя никогда... Раньше Первые Ораторы работали над отчетливо предвиденным за десятилетия Разграблением, но не нашли решения - невозможно обеспечить и спасение Трантора и возможность установления Второй Империи. Избрали меньшее зло и Трантор погиб! Людям Второго Основания этого времени удалось - с величайшим трудом - спасти комплекс университет-библиотека, и это легло на них виной. Хотя никто никогда не доказал, что спасение комплекса привело к ментальному подъему Мула, но всегда существовало впечатление связи между этими событиями. Как близко было разрушение всего! Тем не менее, через десятилетия после Разграбления и Мула настал Золотой Век Второго Основания. До этого люди Второго Основания после смерти Селдона на два с половиной столетия зарылись, как кроты, в библиотеку, намереваясь установить только имперский путь. Они служили библиотекарями в разлагающемся обществе, которое все меньше и меньше заботилось о все более неверно называемой Галактической библиотеке, и она перестала кого-либо интересовать, что лучше всего служило цели Второго Основания. Это была постыдная жизнь. Они просто хранили План, в то время как на конце Галактики Первое Основание сражалось за свою жизнь против все увеличивающихся врагов без всякой помощи со стороны Второго Основания и, в сущности, даже не зная о нем. Великое Разграбление освободило Второе Основание - еще одна причина (молодой Джиндибел имел мужество сказать недавно, что это была главная причина) того, что Разграблению было позволено произойти. После Великого Разграбления Империя погибла, и все последующее время выжившие жители Трантора никогда не вторгались без приглашения на территорию Второго Основания. Из этого Второе Основание заключило, что комплекс университет-библиотека, переживший Разграбление, переживет и Великое Возобновление. Руины дворца тоже сохранились. Металл исчез почти из всего остального мира. Бесконечные громадные коридоры были засыпаны, изуродованы, разрушены, забыты; все покрыто камнем и землей, все и везде - только не здесь; здесь металл еще покрывал древние открытые места. Это можно было рассматривать как мемориал величия, гробницу Империи, но для транториан - народ Хэмиш - это были места, населенные призраками, которых нельзя тревожить. Только люди Второго Основания входили в древние коридоры, касались титанового покрытия. Но несмотря на это, все почти сошло на нет из-за Мула. Мул был на Транторе. Что, если бы он обнаружил природу мира, на котором он был? Его физическое оружие было неизмеримо мощнее, чем то, которым располагало Второе Основание, а его ментооружие было почти так же могуче. Второе Основание всегда было скованно необходимостью не делать ничего, пока это возможно, и знало, что почти всякая надежда на победу в немедленном сражении принесет еще больший урон. Для Бейты Дарелл, видимо, это было не так, и ее быстрые действия были совершены тоже без помощи Второго Основания. И затем - Золотой Век, когда Первый Оратор каким-то образом нашел пути для начала активности, остановил Мула в его завоевательском устремлении, овладел, наконец, его мозгом, а затем остановил само Первое Основание, когда оно усилило осторожное любопытство насчет сущности Второго Основания и его опознавания. Прим Палвер, девяностолетний Первый Оратор и величайший изо всех них, сумел положить конец всякой опасности - правда, не без тяжелой жертвы - и спас План Селдона. Второе Основание на сто двадцать лет снова стало таким, каким было когда-то - оно скрылось в посещаемые призраками места Трантора. Оно скрывалось теперь не от имперцев, но, как и раньше, от Первого Основания, почти такого же обширного, как бывшая Галактическая Империя, а в технологическом отношении превосходившего ее. Глаза Первого Оратора закрылись в приятном тепле, и он погрузился в мечтательное состояние галлюцинационной расслабленности, которая не могла быть ни полным сном, ни полным мысленным бодрствованием. Хватит уныния. Все будет хорошо. Трантор все еще столица Галактики, потому что Второе Основание здесь, и оно мощнее, власть его более сильная, чем когда-то у императора. Первое Основание должно быть сдерживаемым, ведомым и должно идти в правильном направлении. Как бы ни были грозны его корабли и оружие, они ничего не могут сделать, так как ключевые лидеры Первого Основания могут быть при необходимости взяты под ментоконтроль. Вторая Империя восторжествует, но она не будет похожа на первую. Она должна быть Федеративной Империей, с самоуправляющимися районами, так что тут не будет кажущейся силы и действительной слабости единого централизованного правительства. Новая Империя будет более способной противостоять натиску, и ее всегда - всегда будут вести мужчины и женщины Второго Основания. Трантор останется столицей, но будет более мощный с сорока тысячами психоисториков, чем был некогда с сорока пятью миллиардами... Первый Оратор резко очнулся. Солнце спустилось ниже. Не бормотал ли он? Не сказал ли что-то вслух? Если Второе Основание знает много и говорит мало, правящие ораторы знают больше и говорят меньше, то Первый Оратор знал больше всех и говорил меньше всех. Он хмуро улыбнулся. Вечное искушение - стать патриотом Трантора - видеть всю цель Второго Основания в осуществлении транторианской гегемонии. Селдон предупреждал об этом; он предвидел это даже за пять столетий до того, как оно могло произойти. Однако же, Первый Оратор спал недолго: время аудиенции Джиндибелу еще не настало. Вандисс думал об этой частной встрече. Джиндибел был достаточно молод, чтобы взглянуть на план новыми глазами, и достаточно проницателен, чтобы видеть то, чего не видят другие. И не исключена возможность, что он чему-то научится от младшего. Никто, никогда не знал точно, много ли пользы принес самому Приму Палверу - великому Палверу - тот день, когда молодой Кол Бондхем, которому еще не было тридцати, пришел сказать о возможных путях управления Первым Основанием. Бондхем, которого в последствии считали величайшим после Селдона теоретиком, никогда не рассказывал об этой аудиенции, но, в конце концов, стал двадцать первым Первым Оратором. Некоторые приписывали великие достоинства администрации Палвера не столько Палверу, как Бенджему. Вандиссу было интересно знать, что скажет ему Джиндибел. Было принято, чтобы энергичные юноши, впервые встречающиеся с Первым Оратором наедине, выкладывали все свои тезисы в первой же фразе. Они не могли просить об этой драгоценной первой аудиенции ради чего-то тривиального: это могло убедить Первого Оратора в их легковерности и погубить всю их дальнейшую карьеру. Через четыре часа перед ним предстал Джиндибел. Молодой человек не проявлял признаков нервозности. Он спокойно ждал, когда заговорит Вандисс. Вандисс сказал: - Вы просили личной аудиенции, оратор, по поводу важного дела. Не будите ли вы столь любезны резюмировать это дело? Джиндибел сказал спокойно, как если бы сообщал, что ел за обедом. - Первый Оратор, План Селдона бессмысленен! 18 Стор Джиндибел не требовал, чтобы другие осознавали его исключительность. Он не помнил времени, когда не осознавал своей незаурядности. Ему было десять лет, когда его привлекли для Второго Основания, открыв потенциальные возможности мозга мальчика. Потом он блестяще учился и увлекался психоисторией. Она притягивала его к себе, и он рвался к ней, овладевая основами Селдона, в то время как другие его возраста еле справлялись с дифференциальными уравнениями. Когда ему было пятнадцать лет, он поступил в Транторианский Галактический Университет (так официально назывался университет на Транторе) после собеседования, на котором его спросили, к чему он стремится, и он ответил: "Быть Первым Оратором до того, как стукнет сорок". Он не пытался домогаться кресла Первого Оратора без достаточной компетентности. Он был убежден, что тем или иным путем добьется этого поста. Его целью было сделать это в юности. Даже Прим Палвер вступил в эту должность в сорок два года. Спрашивающий, заколебался, услышав этот ответ, но юноша уже имел чувство психоязыка и смог объяснить себе это колебание. Он знал так же твердо, как если бы его собеседник объяснил об этом, что в его записи будет маленькое примечание: этим юношей трудно управлять. - Да, конечно! Джиндибел и намеревался быть трудным для управления. Сейчас ему тридцать. Через два месяца будет тридцать один, а он уже член Совета Ораторов. Ему осталось самое большее десять лет, чтобы стать Первым Оратором, и он знает, что будет им. Эта аудиенция с нынешним Первым Оратором будет решающей для его планов. Стараясь теперь ясно передавать свои выводы, он не тратил усилий на полировку своего психоязыка. Когда два Оратора Второго Основания общаются друг с другом, их язык не похож ни на что в Галактике. Он скорее язык стремительных жестов, чем слов, главное тут - определить рисунок ментообмена. Посторонний услышит мало или вообще ничего, но за короткое время можно обменяться множеством мыслей, и их не узнает никто, кроме другого оратора. Язык ораторов выигрывал в скорости и утонченности, но проигрывал в том смысле, что, пользуясь им, почти невозможно замаскировать свои истинные мысли. Джиндибел знал свое мнение о Первом Ораторе. Он чувствовал, что Первый Оратор переживает свой умственный рассвет. Первый Оратор - по оценке Джиндибела - не рассчитывал на кризис, не был подготовлен к встрече с кризисом, и у него не хватает проницательности, чтобы решить этот кризис, если он начнется. Несмотря на свои способности, Вандисс мог стать причиной бедствий. Все это Джиндибел изгонял не только из слов, жестов или выражения лица, но и из своих мыслей. Он не знал достаточно эффективного способа не дать Первому Оратору возможности услышать хотя бы запах этого его мнения. Джиндибел так же не мог избежать кое-какого осознания чувств, какие Первый Оратор испытывал к нему. Сквозь добродушие и доброжелательность - совершенно явно и разумно искренне - Джиндибел чувствовал далекий край снисходительности и развлечения, и сжимал собственный мысленный захват, чтобы не дать заметить какое-либо недовольствие в ответ, или хотя бы уменьшить его, насколько возможно. Первый Оратор улыбнулся и откинулся в кресле. Конечно, он не задирал ноги на стол, но вытянул их во всю длину, как для выражения самоуверенного довольствия и неофициального дружелюбия, так и для того, чтобы оставить Джиндибела в неуверенности относительно эффекта его заявления. Поскольку Джиндибела не пригласили сесть, допустимые ему действия и поведение, могущие уменьшить неуверенность, были ограничены. Не может быть, чтобы Первый Оратор не понимал этого. - План Селдона бессмысленен? - сказал Вандисс. - Замечательное утверждение! Заглядывали ли вы в последнее время в Первоисточник, оратор Джиндибел? - Я постоянно изучаю его, Первый Оратор. Это мой долг и удовлетворение тоже. - А вы, случаем, не изучаете только те его части, которые входят в сферу ваших обязанностей? Наблюдали ли вы его в микростиле: систему уравнений в одном месте, регулировку потока - в другом? Я всегда считал великолепным упражнением - наблюдать за всем курсом. Изучать Первоисточник акр за акром для пользования им, но наблюдать его как континент для вдохновения. Джиндибел не рискнул сделать долгую паузу. Это будет и должно быть сделано легко и приятно, или вовсе не сделано. - Польщен и счастлив, Первый Оратор. Первый Оратор нажал рычаг на краю стола. Такие столы были в офисе каждого оратора, и стол в офисе Джиндибел был ничуть не хуже, чем у Первого Оратора. Второе Основание было уравненным обществом во всех своих внешних проявлениях. Они, кстати, не имели значения. В сущности, у Первого Оратора была единственная официальная прерогатива, которая указывалась в его титуле: он всегда говорил первым. Когда он нажал рычаг, в комнате потемнело, но почти сразу же тьма рассеялась в жемчужной дымке. Обе длинные стены стали слегка кремовыми, затем более белые и яркие, и в конце концов на них появились почти напечатанные уравнения, такие мелкие, что их трудно было читать. - Если вы не возражаете, - сказал Первый Оратор, хотя было совершенно ясно, что никаких возражений здесь быть не может, - мы понизим увеличение, чтобы увидеть одновременно как можно больше. Ближайший отпечаток съежился до волосяной линии, слабо-черной паутины на перламутровом фоне. Первый Оратор дотронулся до кнопок маленького аппарата, встроенного в подлокотник его кресла. - Мы вернемся к началу - ко времени Хари Селдона - и поставим на медленное движение. Мы прикроем его так, чтобы видеть за раз только десятилетие развития. Это дает удивительное ощущение потока истории без отвлечения на детали. Интересно, делали ли вы когда-нибудь так? - Точно так - никогда, Первый Оратор. - А должны бы. Это чудесное ощущение. Наблюдать разбросанность черного узора с самого начала. Мало было шансов для альтернативы в первые несколько десятилетий. Точечные ответвления, однако, невероятные экспоненты во времени. Разве не факт, что, как только образуется специфическое отклонение, наблюдается затухание широкого слоя других в его будущем, все скоро становится трудноуправляемым. Конечно, в деле с будущим мы должны стремиться быть уверенными в затухании. - Я знаю, Первый Оратор. - В ответе Джиндибела были суховатые нотки, которые он не смог подавить. Первый Оратор не отреагировал на это. - Обратите внимание на извилистые линии красных стволов. Здесь есть их рисунок. По всей вероятности они будут существовать беспорядочно, так как каждый Оратор зарабатывает свое место, добавляя усовершенствования к первоначальному Плану Селдона. Казалось бы, нет возможности предсказать, где можно легко добавить усовершенствование, или определенный оратор найдет признание своим интересам или своим способностям. Однако же, я давно подозреваю, что смесь черной Селдона и красной оратора следует точно закону и зависит сильно от времени и очень мало от чего-нибудь другого. Джиндибел следил, как проходят годы и как черная и красная линии составляют почти гипнотический переплетающийся узор. Сам по себе узор, конечно, ничего не означал. Учитывались символы, из которых он состоял. То тут, то там появлялся голубой ручей, надувался, ветвился, начинал выдаваться над другими, а затем опадал и исчезал в черном или красном. - Голубое Отклонение, - сказал Первый Оратор, и чувство глубокого отвращения, возникшее у обоих, наполнило пространство между ними. - Мы захватываем его снова и снова и в конечном счете придем к Веку Отклонения. Так и было. Можно было сказать точно, когда разрушительный феномен Мула на короткий срок наполнит Галактику, когда Первоисточник внезапно разбух от ветвящихся ручьев голубого - слишком продвинувшегося, чтобы быть подавленным - пока сама комната не стала голубой, потому что линия утолщалась и отмечала стену все более ярким истечением. Отклонение достигло пика, а затем потускнело, утончилось, и прошло долгое столетие, прежде чем тонкая струйка подошла к своему концу. Когда она исчезла и План снова вернулся к черному и красному, стало ясно, что тут действовала рука Прима Палвера. Вперед, вперед... - Это настоящее время, с удовлетворением сказал Первый Оратор. Вперед, вперед... Затем сужение и подлинный узел плотно скрученного черного с еле заметным красным. - Это установление Второй Империи, - сказал Первый Оратор. Он выключил Первоисточник, и комната окунулась в обычный свет. - Эмоциональный опыт, - сказал Джиндибел. - Да, - улыбнулся Первый Оратор, - и вы осторожно не указываете эмоции, поскольку можете промахнуться в определении ее. Но это не важно. Разрешите мне расставить точки, которые я хотел бы расставить. Обратите внимание, прежде всего, на почти полное отсутствие Голубого Отклонения после Прима Палвера - иными словами, на последние сто двадцать лет. Обратите внимание, что и следующие пять столетий нет приемлемых вероятностей Отклонений выше пятого класса. Заметьте также, что мы начали распространять усовершенствования психоистории дальше установления Второй Империи. Как, вы, конечно, знаете Хари Селдон при всей своей необыкновенной гениальности, не был и не мог быть всеведущим. Мы более подкованы. Мы больше знаем о психоистории, чем, вероятно, знал он. Селдон закончил свои расчеты на Второй Империи, а мы продолжаем дальше. Не хвалясь, скажу, что новый Гиперплан, который идет дальше установления Второй Империи, в основном моя работа, и ей я обязан теперешним моим постом. Я говорю вам все это для того, чтобы вы избавили меня от лишних слов. Можете ли вы, зная все это, вывести заключение, что План Селдона бессмысленен? Он беспорочен. Простой факт, что он пережил Столетие Отклонения - при всем должном почтении к гению Палвера - лучшая очевидность, что в нем нет изъяна. Где в нем слабость, молодой человек, из-за которой вы заклеймили План, как бессмысленный? Джиндибел стоял прямо и твердо. - Вы правы, Первый Оратор. План Селдона беспорочен. - Значит, вы отказываетесь от своего утверждения? - Нет, Первый Оратор. Недостаток порока и есть его порок. Его роковая беспорочность. 19 Первый Оратор невозмутимо смотрел на Джиндибела. Он умел управлять своим лицом, и ему было интересно следить за неспособностью Джиндибела держаться. В каждом ментообмене молодой человек из всех сил старался скрыть свои чувства, но каждый раз полностью выдавал их. Вандисс беспристрастно изучал его. Это был тощий молодой человек, роста чуть выше среднего, узконосый, тонкогубый, с беспокойными руками. Темные глаза имели склонность вспыхивать. Первый Оратор понимал, что этого человека трудно отговорить от его убеждений. - Вы говорите парадоксами, оратор. - Это звучит парадоксом, Первый Оратор, потому что мы навертели вокруг Плана Селдона очень многое, считаем это доказанным и принимаем его в такой бесспорной манере. - А о чем вы хотели бы спорить? - Насчет истиной базы Плана. Все мы знаем, что План не сработает, если его природа - или даже его существование - известна слишком многим из тех, чье поведение соответствует предсказанию. Я уверен, что Хари Селдон понимал это. И даже уверен, что он сделал это одной из своих фундаментальных аксиом психоистории. Он не предвидел Мула, Первый Оратор, и, следовательно, не мог предвидеть и степень навязчивой идеи, какой стало Второе Основание для людей Первого Основания, как только Мул показал им важность Второго Основания. - Хари Селдон... - начал Первый Оратор, но пожал плечами и замолчал. Появляющееся изображение Хари Селдона было известно всем членам Второго Основания. Его репродукции в двух или трех измерениях, фотографические или голографические, в барельефе или кругу, сидящего или стоящего, были вездесущими. Все они представляли его в последние несколько лет его жизни. Все изображали старого доброго человека с мудрым и добрым лицом, символизирующим квинтэссенцию полностью созревшей гениальности. Но Первый Оратор теперь вспомнил одну фотографию, считавшуюся изображением Селдона в молодости. Фотографию забыли, поскольку она была в явном противоречии с представлениями о молодом Селдоне. Но Вандисс видел ее, и ему внезапно пришло на ум, что Стор Джиндибел удивительно похож на молодого Селдона. Смешно! Время от времени, каждого беспокоит нечто вроде суеверия, каким рационалистом он бы не был. Вандисса обмануло случайное сходство. Если бы он имел перед глазами ту фотографию, он сразу увидел бы, что сходство иллюзорно. Но почему эта дурацкая мысль пришла ему в голову именно сейчас? Он снова овладел собой. На мгновение он вздрогнул - мимолетное крушение мысли, слишком короткое, чтобы его заметил кто-либо, кроме оратора. Ладно, пусть Джиндибел истолкует это, как хочет. - Хари Селдон, - твердо повторил он, - отлично знал, что существует бесконечное число вероятностей, которых он не мог предвидеть, поэтому он и установил Второе Основание. Мы же не предвидели Мула, но осознали его, как только он пошел на нас, и остановили его. Мы не предвидели последующей навязчивой идеи Первого Основания насчет нас, но увидели, когда это произошло, и остановили его. Какую ошибку вы можете найти в этом? - Только одну, - ответил Джиндибел, - одержимость Первого Основания нами еще не преодолена. В тоне Джиндибела слышался заметный упадок уважения. Он заметил дрожь в голосе Первого Оратора (так подумал Вандисс) и перевел это как неуверенность. И учел ее. Первый Оратор поспешно сказал: - Попробую предугадать. Здесь должны быть люди Первого Основания, которые, сравнивая лихорадочные затруднения первых четырех столетий с мирной жизнью последних двенадцати десятилетий, пришли к заключению, что этим они обязаны заботам Второго Основания о Плане. В этом они, конечно, правы! Вообще-то мы получили сведения, что здесь есть молодой человек с главной планеты Первого Основания - Терминуса, член их правительства. Я забыл его имя... - Голан Тревиз, - мягко сказал Джиндибел. - Я первый заметил суть в его рапортах и именно я направил его к вам в офис. - Да? - сказал Первый Оратор с преувеличенной любезностью. - А каким образом ваше внимание сосредоточилось на этом человеке? - Один из наших агентов на Терминусе прислал нудный рапорт о новоизбранных членах Совета - самый обычный рапорт, какие всегда посылаются и всегда игнорируются всеми ораторами. Мне бросилось в глаза описание одного из советников, Голана Тревиза. Судя по описанию, он необычно самоуверен и воинственен. - И вы признали родственную душу? - Вовсе нет, - сдержанно сказал Джиндибел. - Он, может, личность безрассудная, радуется, делая нелепости - такие описания ко мне не подходят. Не составило труда решить, что он может оказаться хорошим материалом для нас, если его завербовать, пока он молод. - Возможно, сказал Первый Оратор, - но вы знаете, что с Терминуса мы не вербуем. - Прекрасно знаю. Во всяком случае, даже без нашей тренировки у него необычная интуиция. Конечно, совершенно недисциплинированная. Поэтому я не особо удивился тому, что он уверен в существовании Второго Основания. Я почувствовал, что это очень важно, и послал в ваш офис докладную. - И я должен понять так, что это новое развитие. - Осознав, благодаря своим высокоразвитым и интуитивным способностям, тот факт, что мы существуем, он употребил этот факт характерно недисциплинированным образом и, в результате, был выслан с Терминуса. Первый Оратор поднял брови. - Вы вдруг остановились. Вы хотите, чтобы я истолковал значение этого. Позвольте мне применить, не пользуясь компьютером, глубокое приближение уравнений Селдона и угадать, что проницательная мэр, способная подозревать о существовании Второго Основания, предпочла не иметь недисциплинированного индивидуума, выкрикивающего это на всю Галактику и могущего насторожить Второе Основание. Я полагаю бронзовая Брэнно решила; что для Терминуса безопаснее, если удалить Тревиза с планеты. - Она могла посадить Тревиза в тюрьму, а то и просто убить. - Уравнения ненадежны, когда прилагаются к индивидууму, как вам хорошо известно. Они имеют дело только с человеческой массой. Поэтому поведение индивидуума непредсказуемо, а можно предположить, что мэр - индивидуальный человек, считающий, что заключение в тюрьму, не говоря уже об убийстве, негуманно. Джиндибел некоторое время молчал. Это было красноречивое молчание, и он сохранял его достаточно долго, чтобы Первый Оратор почувствовал неуверенность в себе, но не настолько долго, чтобы вызвать защитную злобу. Он рассчитал время до мгновения и потом сказал: - У меня иное толкование. Я уверен, что Тревиз в настоящее время представляет режущий край величайшей угрозы Второму Основанию за всю его историю - большую опасность, чем даже Мул. 20 Джиндибел был удовлетворен. Сила утверждения сработала хорошо. Первый Оратор не ожидал такого и потерял равновесие. С этой минуты контроль принадлежал Джиндибелу. Если у него были какие-то сомнения на этот счет, они исчезли после следующего вопроса Вандисса: - Это имеет какую-то связь с вашим утверждением, что План Селдона бессмысленен? Джиндибел рискнул на полную уверенность, вдаваясь в дидактизм, чтобы не дать Первому Оратору оправиться. - Первый Оратор, сказал он, - это параграф норм, что Прим Палвер выправил курс Плана после дикой аберрации Века Отклонений. Загляните в Первоисточник, и вы увидите, что отклонения исчезли только через два десятилетия после смерти Палвера, и с тех пор ни единого отклонения не появлялось. Первые Ораторы после Палвера могли этому верить, но это невероятно. - Невероятно? Согласен, никто из нас не был Палвером, но почему - невероятно? - Вы позволите мне продемонстрировать, Первый Оратор. С помощью математики психоистории я могу ясно показать, что шансы на полное исчезновение отклонений микроскопически малы, что бы не делало Второе Основание. Не разрешайте, если у вас нет времени или желания для этой демонстрации, которая потребует полчаса непрерывного внимания. В качестве альтернативы я могу организовать полную встречу Стола Ораторов и продемонстрировать это там. Но это будет означать потерю моего времени и ненужную полемику. - Да, и, возможно, потерю лица для меня. Демонстрируйте сейчас. Но предупреждаю: - Первый Оратор сделал героическое усилие, чтобы прийти в себя, - если вы покажете мне чепуху, я этого не забуду. - Если это окажется чепухой, - сказал Джиндибел с легкой гордостью, которая поправила Первого Оратора, - вы немедленно получите мое прошение об отставке. На самом деле это заняло куда больше полчаса, потому что Первый Оратор исследовал математические расчеты почти с дикой неистовостью. Джиндибел потратил некоторое время, налаживая свой микроисточник. Аппарат, который мог показывать любую часть обширного Плана голографически и не требовал ни стены, ни рычага на столе, вошел в употребление всего десять лет назад, и Первый Оратор так и не научился обращаться с ним. Джиндибел знал об этом, и Первый Оратор знал, что тот знает. Джиндибел прикрыл аппарат сверху большим пальцем, а четырьмя остальными манипулировал кнопками, как будто это был музыкальный аппарат (Джиндибел и в самом деле написал небольшую статью об этой аналогии). Уравнения, воспроизведенные и умело обоснованные Джиндибелом, по змеиному двигались взад и вперед в сопровождении его объяснений. Он мог бы получить решения, если понадобиться, установить аксиомы, продемонстрировать графики в двух или трех измерениях, не говоря уже о проекции многомерных отношений. Комментарии Джиндибела были ясны и точны, и Первый Оратор сдался. Он был побежден и сказал: - Я не помню, чтобы видел анализ такого рода. Кто его разработал? - Это моя работа, Первый Оратор. Я опубликовал основы этого математического аппарата. - Очень умно, оратор Джиндибел. Что-нибудь вроде этого включит вас в список Первого Ораторства, когда я умру или уйду в отставку. - Я не склонен думать об этом деле, Первый Оратор, но, поскольку вы вряд ли мне поверите, я отвожу ваш отзыв. Я склонен думать и надеюсь, что буду Первым Оратором, потому что, кто бы не занял этот пост, он должен будет следовать курсом, который вижу ясно только я. - Да, - сказал Первый Оратор, - неумеренная скромность может быть весьма опасной. Что за курс? Может быть теперешний Первый Оратор тоже может следовать им? Если я слишком стар для творческого прыжка, какой делаете вы, то я еще не тек стар, чтобы не быть в силах следовать вашим указаниям. Это была сдача на милость победителя, и сердце Джиндибела неожиданно потеплело по отношению к старику, даже когда он осознал, что именно на это рассчитывал Первый Оратор. - Спасибо, Первый Оратор; мне чертовски нужна ваша помощь. У меня нет надежды повлиять на Стол без вашего просвещенного лидерства - (милость за милость) - я предлагаю, однако, что вы уже видите из того, что я вам продемонстрировал, что с нашей политикой невозможно выправить Столетия Отклонений, так чтобы намека Отклонения больше не было. - Это мне ясно, - сказал Первый Оратор. - Если ваш математический аппарат верен, то, чтобы привести План в порядок и заставить его работать так же отлично, как он, видимо, работал, мы должны научиться предсказывать реакции малого числа людей - даже индивидуумов - с некоторой степенью уверенности. - Именно так. Поскольку Математика психоистории не позволяет этого. Отклонения не могли исчезнуть и, более того, не могли оставаться рассеянными. Теперь вы понимаете, что я имел ввиду, говоря, что порок Плана Селдона в его беспорочности. - Значит, либо План Селдона заключал в себе отклонения, либо в его математике что-то неправильно. И с пор как я должен был признать, что План Селдона не показывал Отклонений столетие и больше, ясно, что что-то неладно с нашей математикой, хотя я не заметил ошибок и промахов. - Вы ошибаетесь, - сказал Джиндибел, - исключив третью альтернативу. Вполне возможно, что План Селдона не обладает Отклонениями, однако, в моем математическом аппарате нет ничего неправильного, он только говорит, чего не может быть. - Я не вижу третьей альтернативы. - Допустим, План Селдона управляется такими передовыми средствами психоисторического метода, что реакции малой группы людей - может быть, даже индивидуумов - могли быть предсказаны; тогда, и только тогда мой математический аппарат показал бы, что План Селдона действительно не испытал Отклонений. Некоторое время Первый Оратор молчал. Затем сказал: - Такого передового психоисторического метода нет, это я знаю, и вы тоже, судя по вашим словам. Если мы с вами знаем, что его нет, то шанс, что какой-нибудь другой оратор или группа ораторов разработали такую микроисторию - если я могу так ее назвать - и держат ее в тайне от остальных бесконечно мал. Вы не согласны? - Согласен. - Тогда, значит, либо ваши анализы неверны, либо микроистория существует у какой-то группы вне Основания. - Точно, Первый Оратор, последняя альтернатива должна быть верна. - Вы можете продемонстрировать истину такого утверждения? - Никаким официальным путем я не могу. Но подумайте: не было ли здесь уже личности, которая могла воздействовать на План Селдона, имея дело с отдельными индивидуумами? - Вы, я полагаю, имеете в виду Мула? - Да, конечно. - Мул мог только разрушать. Проблема в том, что План Селдона работает слишком хорошо, много ближе к идеалу, чем может позволить наша математика. Вам нужен Анти-Мул - тот, кто способен взять верх над Планом, как это сделал Мул, но действовать в противоположном направлении - не разрушать, а улучшать. - Точно, Первый Оратор. Я не додумался до этого выражения. Кто был Мул? Мутант. Но откуда он взялся? Как он стал таким? Никто этого, в сущности, не знает. Но могут ли быть еще такие? - По-видимому, нет. Единственное, что я хорошо знаю о Муле - то, что он был стерильным. Отсюда его имя. Может быть, вы думали, что это миф? - Я не имел в виду потомков Мула. Но разве не могло быть, что Мул был отклонившимся членом бывшей тогда или ставшей теперь большой группы людей со способностями Мула, и что это группа людей по каким-то своим причинам не разрушает, а поддерживает План Селдона. - А зачем кому-то в Галактике поддерживать его? - А зачем поддерживаем его мы? Мы планируем Вторую Империю, в которой мы, вернее сказать, наши интеллектуальные потомки будут иметь решающий голос. Если какая-то группа поддерживает План даже более эффективно, чем мы, она не планирует оставить решающий голос нам. Править будет она - но в какую сторону? Не попытаться ли нам найти этот род Второй Империи, куда они нас затягивают? - Как вы предлагаете их искать? - Ну, почему мэр Терминуса выгнала Голана Тревиза? Сделав так, она позволила возможно опасной личности свободно двигаться по Галактике. Не могу поверить, чтобы она сделала это из гуманных побуждений. Во все времена правители Первого Основания были реалистами, что обычно означало - "без оглядки на мораль". Один из их героев, Силвер Хардин, в сущности, выступил против морали. Нет, я думаю, что мэр действовала под внушением агентов Анти-Мула, выражаясь вашими словами. Я думаю, что Тревиз был завербован ими, и считаю его острием опасности для нас. Смертельной опасности! - По Селдону, вы, наверное, правы, - сказал Первый Оратор. - Но как мы убедим в этом Стол? - Первый Оратор, вы недооцениваете мою известность. 6. ЗЕМЛЯ 21 Тревизу было жарко и он злился. Он и Пилорат сидели в маленьком обеденном помещении, только что покончив с ленчем. Пилорат сказал: - Мы в космосе всего два дня, а я чувствую себя превосходно, хотя лишен свежего воздуха, природы и всего такого. Удивительно! Никогда вроде бы не замечал такие вещи, когда они окружали меня. Кроме вашего замечательного компьютера, у меня здесь вся моя библиотека, или, по крайней мере, все важное, и я теперь не ощущаю никакого страха, находясь в космосе. Поразительно! Тревиз издал непонятный звук. Его глаза сфокусировались внутрь. Пилорат вежливо сказал: - Я не имел намерения навязываться, Голан, да, по правде сказать, и не думал, что вы слушаете. Не то чтобы я был особо интересной личностью - всегда был скучноват, знаете. Но вы, кажется, чем-то озабоченны. Мы в затруднении? Не бойтесь сказать мне. Я полагаю, что мало что могу сделать, но в панику не впаду, дорогой мой собрат. - В затруднении? - Тревиз, видимо, очнулся и слегка нахмурился. - Я имею ввиду корабль. Это новая модель, вот я и предположил, что в ней может быть неладно, - Пилорат позволил себе легкую, неуверенную улыбку. Тревиз решительно покачал головой. - С моей стороны было бы глупо оставить вас в такой неуверенности. В корабле нет решительно никаких неисправностей. Он работает безупречно. Просто я задумался о гипертрансляторе. - Ага, понятно, только не мне. Что такое гипертранслятор? - Сейчас объясню, Яков. Я поддерживаю связь с Терминусом - во всяком случае, могу в любое время снестись с ним, и Терминус в свою очередь тоже может общаться с нами. Там знают местонахождение корабля, наблюдая за его траекторией. Даже если они этого не делают, они могут определить, где мы с помощью сканирующего устройства для массы, которое предупреждает их о присутствии корабля или, скажем, метеорита. И они, могут определить энергетическую систему, которая различна не только у корабля и метеорита, но даже у двух кораблей, потому что они используют энергию не одинаково. В любом случае, наша структура остается характерной только для нас, независимо от того, какими приборами или инструментами мы пользуемся. Корабль может быть незнакомым, конечно, но если его энергетическая система записана на Терминусе - как наша - корабль будет опознан, как только его обнаружат. - Мне кажется, Голан, - сказал Пилорат, - что развитие цивилизации идет исключительно по линии ограничения обособленности. - Вы, вероятно, правы. Однако, рано или поздно, мы должны пройти через гиперпространство, иначе мы будем осуждены до конца дней оставаться в одном-двух парсеках от Терминуса. Мы не сможем совершить межзвездного путешествия. С другой стороны, проходя через гиперпространство, мы подвергаемся разрыву с обычным пространством. Мы проходим отсюда туда - я имел ввиду через интервал в сотни парсеков - за секунду известного нам времени. Мы внезапно оказываемся безмерно далеко в том направлении, которое предсказать трудно, и нас практически нельзя будет определить. - Я понял. Да. - Если только нам не встроили гипертранслятор. Он посылает сигнал через гиперпространство - сигнал, характерный именно для этого корабля - и власти Терминуса будут знать, где мы, во всякое время. Это ответ на ваш вопрос. Возможно, что мы не сможем скрыться нигде в Галактике, и нет такой комбинации прыжков через гиперпространство, которая дала бы нам возможность ускользнуть от их контроля. - Но, Голан, разве мы не нуждаемся в защите Основания? - Нуждаемся, Яков, но только в том случае, если мы попросим ее. Вы сами сказали, что развитие цивилизации означает продолжающееся ограничение изолированности. Ну а я не хочу этого развития. Я хочу быть свободным и идти, куда пожелаю - до тех пор, пока не прошу защиты. Поэтому я чувствовал бы себя куда лучше, безмерно лучше, если бы на борту не было гипертранслятора. - Вы обнаружили его, Голан? - Нет. Если бы обнаружил, я, может быть, сумел бы его испортить. - Вы его узнаете, если увидите? - В этом одна из трудностей. Могу и не узнать. Я знаю, как обычно выглядит гипертранслятор, и знаю способы проверки подозрительных предметов. Но этот корабль последней модели, имеющей специальное назначение. Гипертранслятор может быть встроен таким образом, что никаких признаков не будет видно. - Но с другой стороны, возможно, что его на корабле нет, поэтому вы и не нашли его. - Я не смею предположить это, и мне не хотелось бы делать прыжок, пока я не узнаю. Пилорат просиял. - Так вот почему мы, можно сказать тащимся через космос. А я удивлялся, почему мы не сделали прыжка. Я слышал о нем, видите ли, и чуточку нервничал, и все думал, когда же вы прикажете мне привязаться, или принять пилюлю, или еще что-нибудь такое. Тревиз улыбнулся. - Не опасайтесь. Сейчас не старое время. На таком корабле, как этот, все осуществляется компьютером. Ему дается команда, а он уже делает все остальное. Мы не знаем, как все это происходит, видим только, что космос неожиданно изменился. Если вы когда-нибудь видели показ слайдов, то вы знаете, что происходит, когда слайд вдруг заменяется другим. Так вот, прыжок похож на это. - Подумать только! Ничего не чувствуешь? Поразительно! Мне кажется, это даже слегка разочаровывает. - Лично я никогда ничего не чувствовал, а корабли, на которых я был, не были такими усовершенствованными, как этот наш новорожденный. Но мы не совершили прыжка не из-за гипертранслятора. Нам нужно отойти чуть подальше от Терминуса - и от солнца, конечно. Чем дальше мы будем от любого массивного объекта, тем легче будет управлять прыжком - снова возникнуть в пространстве в точно желаемых координатах. В крайней необходимости можно рискнуть на прыжок, находясь всего в двухстах километрах от поверхности планеты и надеяться, что вам повезет и вы вынырните и можете в разумных пределах рассчитывать на безопасность. Однако, всегда существует вероятность, что случайные факторы приведут к появлению нашего корабля в нескольких миллионах километров от большой звезды или центра Галактики - и вы сгорите раньше, чем успеете мигнуть. Чем дальше от массы, тем меньше факторов такого рода и меньше вероятности, что случится что-либо неприятное. - В таком случае, я хвалю вашу осторожность. Никто вас не торопит. - Точно. Тем более, что я умираю от желания сначала отыскать гипертранслятор или убедиться, что его здесь нет. Тревиз, похоже, снова погрузился в задумчивость, и Пилорат сказал, слегка возвысив голос, чтобы преодолеть барьер озабоченности Тревиза: - А это будет много позже? - Что? - Я хочу сказать - когда мы сделали бы прыжок, если бы вы не занимались гипертранслятором, мой дорогой? - При нашей теперешней скорости и траектории - я бы сказал, дня через четыре. Точное время я установлю на компьютере. - Ну, тогда вам остается на поиски еще два дня. Не могу ли я внести предложение? - Валяйте. - Я всегда знал о своей работе - совсем отличной от вашей, разумеется, но мы, может быть, можем обобщить - что погружение в частную проблему самоубийственно. Почему бы не расслабиться и не поговорить о чем-нибудь другом, тогда ваше подсознание, освобожденное от груза сосредоточенной мысли, может решить для вас вашу проблему. Тревиз сначала посмотрел на него с раздражением, но тут же улыбнулся. - Не что же, почему бы и нет? Расскажите, профессор, почему вы интересуетесь Землей? Что вызвало эту странную идею об особой планете, с которой мы все вышли? - Ах! - Пилорат закивал, вспоминая. - Это случилось давно. Больше тридцати лет назад. Когда я поступил в колледж, я собирался стать биологом. Меня в особенности интересовали вариации видов на различных планетах. Вариации, как вы знаете - а может и не знаете - только не обижайтесь на мои слова - очень малы. Все формы жизни в Галактике по крайней мере, все, с которыми мы сталкивались, имеют химию протеино-нуклеиновой кислоты на водной основе. - Я учился в военном колледже с уклоном в нуклонику и гравитацию, - сказал Тревиз, - но я не узкий специалист. Я мало знаю насчет химической основы жизни. Нас учили, что вода, протеины и нуклеиновые кислоты - единственная форма жизни. - Это, я думаю, неопределенное заключение. Лучше сказать, что мы не обнаружили другую форму жизни - но пока оставим это. Самое удивительное в местных видах - что видов, имеющихся только на одной планете, очень незначительное число. Большинство, включая гомо сапиенса в частности, расположены по всем мирам Галактики и тесно связаны биологически, физиологически и морфологически. С другой стороны, местные виды очень отличаются по характеристикам как от широко распространенных форм, так и друг от друга. - Ну и что же? - Отсюда вывод, что один мир в Галактике - единственный мир - отличен от всех остальных. На десятках миллионах миров Галактики - никто точно не знает, сколько их - развилась жизнь. Простая жизнь, разбросанная, слабая, но очень разнообразная, нелегко сохраняющаяся и нелегко распространяющаяся. Один мир, один, единственный, развил жизнь в миллионах видов - некоторые очень специализированные, высокоразвитые, очень склонные множиться и распространяться - сюда относимся и мы. Мы были достаточно умны, чтобы основать цивилизацию, развить гиперпространственные полеты и колонизировать Галактику. Распространяясь по Галактике, мы взяли с собой много других форм жизни - форм связанных друг с другом и с нами. - Если вы не перестали думать об этом, - почти безразлично сказал Тревиз, - то, я полагаю, не без причин. Я хочу сказать, что мы здесь в человеческой Галактике. Если предположить, что все началось на какой-то одной планете, то значит, эта одна планета должна быть совсем другой. Почему бы и нет? Шансы, что жизнь разовьется так пышно, должны быть чрезвычайно малы - может, один на сто миллионов, так что это подтверждает, что возникновение жизни произошло в одном мире на сотни миллионов. Такое могло быть. - Но что именно сделало этот особый мир таким отличным от других? - возбужденно спросил Пилорат. - Какие условия сделали его таким уникальным? - Просто случайность, возможно. В конце концов, человеческие существа и те формы жизни, которые они привезли с собой существуют теперь на десятках миллионов планет, на всех, которые могут поддерживать жизнь; так что эти миры должны быть достаточно хороши. - Нет! Поскольку человеческий род эволюционировал, развивал технологию, сплотился в тяжелой борьбе за выживание, он смог адаптироваться на любой планете, которая оказалась хоть сколько-нибудь гостеприимной - на Терминусе, скажем. Но можете ли вы представить разумную жизнь, возникшую и расцветшую на Терминусе. Когда Терминус был впервые заселен людьми во времена энциклопедистов, самой высшей формой растительной жизни там был лишайник на скалах; высшей формой животной жизни - маленькие кораллообразные скопления в океанах и насекомоподобные летающие организмы на суше. Мы уничтожили их и населили моря и сушу рыбой, кроликами, козами, травой, зерновыми, деревьями и тому подобным. Мы не оставили ничего из местной жизни, разве что в зоопарках и аквариумах. - Хм, - произнес Тревиз. Пилорат долгую минуту смотрел на него, потом сказал: - Вам плевать на это, не так ли? Замечательно! Я не знаю никого, кто бы думал иначе. Я думаю, это моя вина: не сумел никого заинтересовать, хотя самого меня это очень интересует. - Это интересно, - сказал Тревиз, - но... но... И что же? - Вам не приходит в голову, что с научной точки зрения интересно изучать мир, давший подъем единственному, по настоящему расцветшему, подлинному экологическому балансу Галактики? - Возможно, если бы я был биологом. А я, знаете, не биолог. Вы уж простите меня. - Конечно же, мой дорогой! Кстати, я не нашел ни одного биолога, который заинтересовался бы этим. Я говорил вам, что специализировался по биологии в колледже. Я обратился с этим к своему профессору, но он не заинтересовался и велел мне вернуться к какой-то практической задаче. Мне это было так противно, что я переключился на историю, которая в юности была моим хобби, и вытащил из угла "Вопрос происхождения". - Если это дало вам работу на всю жизнь, - сказал Тревиз, - то вы должны быть благодарны своему профессору за то, что он оказался таким непросвещенным. - Да, полагал, что на вопрос можно взглянуть и так. Моя работа интересна и никогда меня не утомляет. Но я хотел бы заинтересовать этим вас. Терпеть не могу ощущения вечного разговора с самим собой. Тревиз наклонил голову и весело рассмеялся. На спокойном лице Пилората обозначились следы огорчения. - Почему вы смеетесь надо мной? - Не над вами, Яков. Я смеялся над собственной глупостью. Что касается вас, то я очень признателен вам. Вы были совершенно правы. - Что я придаю такое значение происхождению человека? - Нет, нет. То есть, да, и в этом тоже. Но я хотел сказать, что вы были правы, когда сказали, что надо перестать сознательно думать о моей проблеме и занять мозг чем-нибудь другим. Когда вы мне рассказали о способе развития жизни, это привело меня к мысли, что я знаю теперь, где найти этот гипертранслятор, если он существует. - Вот как? - Да! В настоящее время это моя мономания. Я представлял этот гипертранслятор, как будто я был на своем старом учебном судне и изучал все части корабля - итоговый путь тысячелетней технологической деятельности. Дошло до вас? - Нет, Голан. - У нас на борту компьютер. Как я мог забыть о нем? - Он бросился в свою комнату, махнув рукой Пилорату, чтобы тот шел за ним. - Мне нужна только попытка связи, - сказал он, вводя руки в контакт с компьютером. Это была попытка связаться с Терминусом, который находился теперь далеко от корабля. Дошло! Отклик! Словно нервные окончания тянулись и вытягивались со смущающей дух скоростью - со скоростью света, конечно - чтобы добиться контакта. Тревиз был тронут - ну, не совсем тронут, но чувствовал - нет, не то чтобы чувствовал, но... в общем, неважно, у него просто не было для этого подходящего слова. Он узнал Терминус, и хотя расстояние между ними увеличивалось с каждой секундой на двадцать километров, контакт существовал, как будто планета и корабль были неподвижны и разделялись несколькими метрами. Он ничего не сказал и отключил связь. Он просто хотел проверить принцип связи; общаться он не собирался. По ту сторону Терминус в восьми парсеках был Анакреон, ближайшая большая планета - в их дворе, по галактическим стандартам. Послать сообщение с той же световой скоростью, какая только что сработала для Терминуса, и получить ответ - займет пятьдесят два года. Достичь Анакреона! Думать об Анакреоне! Думать насколько возможно отчетливее. Ты знаешь его положение относительно Терминуса и ядра Галактики, изучал его планетографию и историю, решал военные проблемы, когда нужно было захватить Анакреон (в невозможном в то время случае, что он будет взят врагом). Ты был на Анакреоне. Рисуй его! Ты почувствуешь его через гипертранслятор. Ничего! Нервные окончания дрожали и оставались на месте. Тревиз убрал руки. - На борту "Далекой Звезды" нет гипертранслятора, Яков. Я убедился. И, если бы я не последовал вашему совету, Я, наверное, не скоро узнал бы об этом. Пилорат положительно расцвел, хотя не шевельнул ни одним лицевым мускулом. - Я так рад, что помог вам. Значит, мы сделаем прыжок? - Нет, мы еще подождем два дня для гарантии. Мы должны отойти подальше от массы планеты, понимаете. Учитывая, что я на новом не испытанном корабле, с которым совершенно не знаком, мне, вероятно, понадобилось бы два дня для расчета точной процедуры - гипертолчка для первого Прыжка. Однако; у меня впечатление, что все это сделает компьютер. - Дорогой мой, мне кажется, что время будет тянуться длинно и скучно. - Скучно? - Тревиз широко улыбнулся. - Нисколько! Мы с вами будем разговаривать о Земле. - В самом деле? Вы хотите доставить удовольствие старику? Это очень великодушно. Очень! - Бросьте! Я хочу доставить удовольствие самому себе. Яков, вы получили новообращенного. В результате ваших рассказов я понял, что Земля - самый важный и самый что ни на есть интересный объект в Галактике. 22 Тревизу явно что-то пришло в голову в тот момент, когда Пилорат высказывал свои соображения о Земле. Именно поэтому его мозг зафиксировал что-то связанное с проблемой гипертранслятора, и Тревиз не сразу отреагировал. Но как только проблема была решена, он вернулся к мелькнувшей мысли. В одном из отчетов Хари Селдона, повторявшегося чаще всего, было замечание, что Второе Основание существует на "другом конце Галактики" по отношению к Терминусу. Селдон даже назвал место: "Там, где кончаются звезды". Это было включено в отчет Гела Дорндайка в день суда перед императорским двором. "Другой конец Галактики". Эти слова Селдона были употреблены Дорндайком и с тех пор их значение не переставало дебатироваться. Что связывало один коней Галактики с другим? Была это прямая линия, спираль, окружность или еще что-нибудь? И теперь Тревизу стало ясно, что это было ни прямой линией, ни кривой, которую можно было нанести на карту Галактики. Это было куда тоньше. Было совершенно ясно, что один конец Галактики - это Терминус. Он был краем Галактики, да, кроме нашего Основания, что давало слову "конец" буквальное значение. Однако это был самый новый мир Галактики во времена Селдона, мир, только начавший осваиваться, его еще нельзя было назвать существующим. В свете этого, что могло быть другим концом Галактики? Согласно аргументам, представленным Пилоратом - он и сам не знал, что представил - это могла быть только Земля. Но ведь Селдон сказал, что другой конец Галактики, "там где кончаются звезды"? Кто может сказать, не выражался ли он метафорически? След истории человечества идет далеко назад, как говорил Пилорат, и эта линия должна тянуться от кладовой планетной системы, от каждой звезды, освещающей населенную планету, к какой-то другой планете, к звезде, откуда пришли первые мигранты, затем дальше к предыдущей звезде - до тех пор, пока все линии не сойдутся на планете, породившей человечество. Звезда сиявшая над Землей и была "Звездным концом". Тревиз улыбнулся и сказал почти любовно: - Яков, расскажите мне побольше о Земле. Пилорат покачал головой. - Я рассказал вам все. Побольше мы найдем на Транторе. - Нет, Яков. Мы ничего не найдем там. Поэтому мы и не полетим на Трантор. Кораблем управляю я, и я вас уверяю, что мы не отправимся туда. У Пилората отвисла челюсть. Он задохнулся. Затем удрученно сказал: - О, мой дорогой друг! - Полно, Яков. Не смотрите на меня так. Мы пойдем искать Землю. - Но ведь на Транторе... - Нет. Трантор - это место, где вы можете изучать ломкие от старости пленки и пыльные документы, и сами станете ломким и пыльным. - Десятки лет я мечтал... - Вы мечтали найти Землю. - Но она только... Тревиз встал, наклонился, захватил Пилората за просторную тунику и сказал: - Не повторяйте этого, профессор. Не повторяйте. Когда вы впервые сказали, что мы пойдем искать Землю - еще до того, как мы поднялись на корабль, - вы сказали, что уверены, что найдете ее, и я процитирую ваши собственные слова: "У меня в мозгу есть великолепные возможности". И я не хочу слышать от вас о Транторе. Я хочу, чтобы вы рассказали мне об этих великолепных возможностях. - Но их надо еще подтвердить. Это не только мысль, надежда, смутная возможность. - Хорошо. Вот и расскажите мне об этом. - Вы не поняли. Вы просто не поняли. Это не поле, где любой, кроме меня, может вести исследования. Здесь нет ничего исторического, ничего твердого, ничего реального. Люди говорят о Земле то как о факте, то как о мифе. Миллион противоречивых рассказов... - Тогда в чем состояли ваши исследования? Я был вынужден собрать все рассказы, все обрывки предполагаемой истории, все легенды, все туманные мифы. Даже фантастику. Все, что включало в себя название Земли или идеи о первоначальной планете. За тридцать с лишним лет я собрал все. Я собрал со всех планет Галактики. И если бы я мог получить что-то более надежное в Галактической библиотеке на... но вы запретили говорить мне эти слова. - Правильно. Не говорите. Лучше скажите, что из всего этого привлекло ваше внимание, и по каким причинам вы подумали, что именно это должно быть правильным. Пилорат покачал головой. - Голан, простите меня, но вы говорите, как солдат или политик. С историей так не работают. Тревиз глубоко вздохнул, сдерживая темперамент. - Скажите мне, как с ней работают? У нас есть еще два дня. Просветите меня. - Вы не можете положиться ни на один миф, даже на какую-то группу их. Я собрал их все, анализировал их, сгруппировал, установил символы для различных спектров их содержания - рассказы о невыносимых погодных условиях, астрономические детали планетных систем, противоречащие тому, что существует в действительности, происхождение мифических героев, особо отмеченных, что они не местные - буквально сотни всякого такого. Перечислять все это - двух дней не хватит. Я истратил на это тридцать лет. Затем я работал над программой компьютера, чтобы выбрать из всех этих мифов общие компоненты, и найти трансформацию, которая бы нарисовала наиболее реальную картину. Постепенно я разработал модель Земли. В конце концов, если все человеческие существа произошли на одной планете, то к ней должны относиться все мифы, все рассказы о героях, вообще все. Вы хотите чтобы я вошел в математические детали? - В данный момент - нет, спасибо. Но откуда вы знаете, что вас не сбила с толку ваша математика? Мы знаем как факт, что Терминус основан всего пять столетий назад, и что первые люди прибыли на него как колонисты с Трантора, где были собранны из десятков, если не сотен других миров. Однако те, кто этого не знает, могли бы предположить, что Хари Селдон, Силвер Хардин и все, родившиеся не на Терминусе, пришли с Земли, и что Трантор и есть название Земли. Конечно, если бы Трантор, каким он описывался во времена Селдона был исследован, то мир, вся поверхность которого покрыта металлом, можно было бы рассматривать, как невероятный, и там ничего нельзя было найти. Пилорат посмотрел на него с нескрываемым удовлетворением. - Мой дорогой друг, я беру назад свое замечание насчет солдата и политика. У вас исключительное интуитивное чутье. Конечно, я поставил контрольные опыты. Я придумал сотню фальсификаций, основанных на искажении действительной истории и имитировал мифы по типу собранных мною. Я попытался вставить эти свои выдумки в модель. Одна из таких выдумок была основана на ранней истории Терминуса. Компьютер все отбросил. Все до одной. Конечно, это могло означать, что у меня просто не хватило беллетристического таланта, но я старался как мог. - Я уверен, что вы старались, Яков. И что же ваша модель сказала вам насчет Земли? - Множество вещей разной степени вероятности. Нечто вроде профиля. Например, около 70% обитаемых планет Галактики имеют период вращения между 22 и 36 Стандартными Галактическими Часами. Ну... - Надеюсь, вы не обратили на это, - прервал его Тревиз, - никакого внимания, Яков. Тут нет тайны. Вы же не хотите, чтобы обычная планета вертелась с такой скоростью, что циркуляция воздуха стала бы вызывать невообразимые штормы, или так медленно, чтобы вариация температур была экстремальной. Это достояние выбора. Люди предпочитают жить на планетах с подходящими характеристиками, и, когда все обитаемые планеты похожи друг на друга, кто-то скажет: "Поразительное совпадение", хотя тут нет ничего поразительного и даже нет совпадения. - Собственно говоря, - спокойно сказал Пилорат, - это известный феномен в социальной науке. И физике, кажется, тоже, но я не физик и поэтому не уверен насчет этого. Во всяком случае это называется "принцип энтропии". Наблюдатель влияет на события самим актом наблюдения или своим присутствием. Но вот вопрос: "Какая планета обращается точно за один Стандартный Галактический День в 24 Стандартных Галактических Часа"? Тревиз смотрел задумчиво, выпятив нижнюю губу. - Вы думаете, что это Земля? Галактический Стандартный мог быть основан на характеристиках любого мира. Ведь мог? - Вряд ли. Это не в человеческом духе. Трантор был столичной планетой Галактики в течении двенадцати тысяч лет, самой густонаселенной планетой, однако, он не распространил свой период обращения в 1.08 Стандартного Галактического Дня на всю Галактику. Период обращения Терминуса - 0.91 СГД, но мы не оказываем давление в этом смысле на подчиненные нам планеты. Все планеты ведут собственный счет по своему Шестому Планетному Дню, и для межпланетных отношений делают перерасчет с помощью компьютера МПД на СГД. Так сто СГД должен идти с Земли! - Почему обязательно с Земли? - Во-первых, Земля когда-то была единственной обитаемой планетой, и естественно, что ее день и год стали стандартом и, похоже, должны были остаться стандартом по социальной инерции, когда были заселены другие миры. Во-вторых, модель, которую я создал, оборачивалась как и Земля, вокруг своей оси точно за 24 СГЧ и обходила вокруг своего солнца точно за один Стандартный Год. - Это не могло быть совпадением? Пилорат засмеялся. - Теперь вы заговорили о совпадении. Стали бы вы держать пари, что такие вещи могут произойти случайно, по совпадению? - Ладно, ладно, - пробормотал Тревиз. - В сущности есть еще кое-что: есть архаическая мера времени, называемая месяцем... - Я слышал об этом. - Эта мера, по-видимому, охватывает период обращения земного спутника вокруг Земли. Однако... - Да? - Ну, один поражающий фактор модели: спутник, о котором я упомянул, огромный, больше четверти диаметра самой Земли. - Никогда не слышал о подобном. Ни у одной населенной планеты Галактики нет такого спутника. - Вот и хорошо, - с воодушевлением сказал Пилорат. - Если Земля - единственный мир, породивший самые разнообразные формы жизни и эволюцию разума, мы ждем от нее какой-то физической уникальности. - Но что общего между большим спутником и разнообразием форм, разумом и прочим? - Вот теперь мы натолкнулись на трудность. Я и сам не знаю. Но это ценный вопрос, вы не думаете? Тревиз встал и сложил руки на груди. - Но в чем же тогда проблема. Просмотрите статистические данные об обитаемых планетах и найдите ту, у которой период обращения вокруг оси и вокруг солнца равны СГД и СГГ. И если у вас есть такой гигантский спутник, то вы нашли, что искали. Я предполагаю по вашему заявлению относительно "великолепной возможности", что вы это сделали и нашли свою планету. - Ну... случилось совсем не так. Я просмотрел статистические данные - вернее сказать это сделал астрономический департамент - и... зашел в тупик: такой планеты там нет. - Но это означает, что все ваши аргументы рассыпались. - Мне кажется, не все. - Что значит - не все? Вы сделали модель с детальным описанием, но не нашли ничего подходящего к этой модели. Выходит, модель бесполезна. Вам нужно начать все с самого начала. - Нет. Это означает, что данные о населенных планетах не полные. В конце концов их десятки миллионов, и некоторые из них - совершенно безызвестны. Например, не имеется точных данных о населении почти половины планет. А о 640 тысячах населенных миров нет никакой информации, кроме названий, а иногда местонахождения. Некоторые галактографы считают, что миры рады этому. В императорскую эру это помогло им избежать налогов. - А в следующие столетия, - цинично заметил Тревиз, - это помогло им служить базой для пиратов, что, при случае, могло обогатить их куда больше, чем обычная торговля. - Об этом я не знал, с сомнением сказал Пилорат. - Точно так же, мне кажется, Земля могла быть в списках обитаемых планет, будь на то ее желание. Она старейшая из всех, и ее не могли проглядеть в первые столетия галактической цивилизации. А попав в список, она бы там осталась. Тут мы можем рассчитывать на социальную инерцию. Пилорат колебался и выглядел скорбно. - На самом деле... в списке обитаемых планет есть планета, называемая Геей. Тревиз уставился на него. - Мне кажется, вы только что сказали, что Земли в списке нет. - Земли, как таковой нет. Есть планета Гея. - При чем тут Гея? - Гея означает "Земля". - А почему именно "Земля", Яков, а не что-нибудь другое? Название "Гея" мне ничего не говорит. Обычно спокойное лицо Пилората готово было исказиться. - Я не уверен, что вы мне поверите... Если исходить из моих анализов мифов, в языках Земли были некоторые различия, взаимно непонятные. - Что?! - Да, да. В конце концов, у нас тоже тысяча различных способов объясняться по всей Галактике. - По Галактике, есть, конечно, диалектические вариации, но отнюдь не взаимно непонятные. Но даже, если некоторые из них трудно понять, у нас есть Стандартный Галактический. - Конечно, но у нас постоянные путешествия. А что, если бы какой-нибудь мир был долгое время в изоляции? - Но ведь вы говорите о Земле, об одной планете. Где же изоляция? - Земля - прародина, не забудьте. Вероятно, человечество там какое-то время было невообразимо примитивным. Никаких межзвездных полетов, никаких компьютеров, никаких технологий вообще; оно едва отпочковалось от нечеловеческих предков. - Это же нелепо! Пилорат смущенно опустил голову. - Может быть и так, об этом не стоит спорить дружище. Я никогда не собирался убеждать в этом кого-либо. Я виноват. Тревиз тут же раскаялся. - Яков, я прошу прощения. Я сказал, не подумав. Я ведь не привык к таким точкам зрения. Вы развивали свои теории свыше тридцати лет, а я был введен в них сразу и во все. Примите это во внимание. Ну, я представляю примитивный народ на Земле, говорящий на двух совершенно различных языках. - Возможно, не на двух, а на полдюжины, - застенчиво сказал Пилорат. - Земля могла разделяться на несколько больших земельных массивов, и между ними не могло быть сообщения. Жители каждого такого массива должны были развивать свой язык. Тревиз сказал с серьезной осторожностью: - И на каждом таком массиве, как только узнавали о другом, вероятно, спорили о "Вопросе происхождения" и о том, кто первый вышел из состояния животного. - Наверное, так, Голан. И это было бы вполне естественным поведением. - И на одном из этих языков Земля называлась "Гея". А само слово "Земля" произошло из другого языка? - Да, да. - И в то время как Стандартный Галактический произошел от того языка, в котором Земля зовется Землей, народ Земли имеет некоторое основание называть свою планету "Геей" из другого языка. - Точно! Вы очень быстро схватываете, Голан. - Но, мне кажется, из этого не следует делать тайны. Если Гея то же самое, что и Земля, несмотря на разницу в названиях, тогда Гея, согласно вашим предыдущим аргументам, должна иметь период обращения точно в Галактический День, период обращения точно в один Галактический Год, а гигантский спутник обращаться вокруг нее точно за один месяц. - Да, должно быть именно так. - Ну, так как же соблюдены эти условия, или нет? - Не могу вам сказать. Таблицы не дают этой информации. - Да? Ну, тогда, Яков, отправляемся на Гею, просчитаем ее периоды и поглазеем на ее спутник? - Я бы хотел, Голан, - Пилорат замялся, - Беда в том, что ее местонахождение точно не указано. - Вы хотите сказать, что нашли название и больше ничего, и это и есть ваша великолепная возможность? - Но как раз поэтому я и хотел побывать в Галактической библиотеке! - Постойте. Вы сказали, что таблица не дает точного местоположения. Но вообще какую-то информацию она дает? - Ее списки в Сейшл-Секторе - и там же исследовательские заметки. - Ну, тогда, Яков, не горюйте. Отправимся в Сейшл-Сектор и разыщем Землю! Айзек Азимов Прелюдия к Основанию ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА Когда я написал "Основание", впервые опубликованное в майском, 1942 года, выпуске "Поразительная Научная фантастика", ¦ мне не приходило в голову, что я начал серию рассказов, которая разрастется, в будущем, в шесть томов общим объемом - 650.000 слов (пока). Не задумывался я и над тем, что эта книга, в определенном смысле, будет объединена с сериями моих коротких рассказов и повестей о роботах и Галактической Империи, в четырнадцати томах, объемом (пока) - 1,450.000 слов. Если вы посмотрите на даты выхода этих книг, то заметите двадцатипятилетний перерыв между 1957 и 1982 годами, на протяжении которого я не пополнял эту серию. Это произошло не потому, что я перестал писать. На самом деле, на протяжении этой четверти века, я писал очень интенсивно, но - о другом. То, что я вернулся к этой теме в 1982 году - не было моей идеей. Это было результатом настойчивого давления как со стороны читателей, так и со стороны издателей. В конце концов, это давление стало непреодолимым. Так или иначе - ситуация достаточно осложнилась тем, что книги были написаны не в том порядке, в котором с ними (возможно) стоило бы познакомиться. И я почувствовал, что читатели, вероятно, обрадуются, если я составлю что-то вроде путеводителя. Четырнадцать книг, изданных в "Doubleday", представляют собой подобие истории будущего, которая, возможно, не совсем последовательно изложена, поскольку изначально я не ставил перед собой такой задачи. Хронологический порядок книг, согласно периодам истории будущего (а не хронологии публикаций) - следующий: 1. "Совершенный Робот" (1982). Эта серия составлена из тридцати одного рассказа о роботах, опубликованных в период между 1940 и 1976 г.г. и включает в себя все рассказы моего раннего сборника "Робот" (1950). Только один короткий рассказ был написан с тех пор, как появился этот сборник. Этот рассказ - "Мечты робота", который еще не публиковался ни в одном сборнике "Doubleday". 2. "Стальные пещеры" (1954). Это моя первая книга о роботах. 3. "Обнаженное Солнце" (1957). Вторая книга о роботах. 4. "Роботы Утренней Зари" (1983). Третья книга о роботах. 5. "Роботы и Империя" (1985). Четвертая книга о роботах. 6. "Звезды, как пыль" (1951). Это моя первая книга об Империи. 7."Космические течения" (1952).Вторая книга об Империи. 8. "Галька в небе" (1950). Третья книга об Империи. 9. "Прелюдия к Основанию" (1988). Первая книга об Основании (несмотря на то, что является последней из написанных, пока). 10. "Основание" (1951). Вторая книга об Основании. Представляет собой сборник из четырех повестей, опубликованных в период с 1942 по 1944 г.г., плюс - вступительная глава, написанная к изданию 1949 года. 11. "Основание и Империя" (1952). Третья книга об Основании, составленная из двух повестей, первоначально опубликованных в 1945 году. 12. "Второе Основание" (1952). Четвертый роман об Основании, составленный из двух повестей, впервые опубликованных в 1948 и 1949 г.г. 13. "Кризис Основания" (1953). Пятый роман об Основании. 14. "Основание и Земля" (1983). Шестой роман об Основании. ПРЕЛЮДИЯ К ОСНОВАНИЮ МАТЕМАТИК КЛЕОН I -... Последний Галактический Император из династии Интан. Год рождения - 11988 галактической эры; в этом же году родился Хари Селдон. (Полагают, что дата рождения Селдона, которую многие считают сомнительной, - могла быть намеренно подогнана к дате рождения Клеона, с которым Селдон, вскоре после прибытия на Трантор, неожиданно столкнулся). Клеон I унаследовал трон в 12010 году, в возрасте двадцати двух лет. Период его царствования ознаменовался удивительным, в те тревожные времена, покоем. Несомненно, заслуга в этом принадлежит Главе Штаба - Это Демерзелу, который так умело оставался в тени, что о нем почти ничего не известно. Сам Клеон... Галактическая энциклопедия [ Все цитаты, приводимые из Галактической энциклопедии, взяты из 116-ого издания, опубликованного в 1020 г. Э. О. , с разрешения издателей] 1. Сдерживая легкий зевок, Клеон поинтересовался: - Демерзел, тебе приходилось когда-нибудь слышать о человеке по имени Хари Селдон? Клеон императорствовал уже более десяти лет и иногда - во время торжественных церемоний, когда он облачался в парадные одежды и регалии, - напускал на себя величественный вид. Именно так он выглядел на голографии, установленной в стенной нише за его спиной. Портрет размещался таким образом, что занимал достойное место в галерее его родовитых предков, в других нишах. Однако, это был явно парадный портрет - на изображении светло-каштановые волосы были значительно гуще. Оно не отражало и легкой асимметрии лица - в жизни левый уголок его губ был чуть-чуть приподнят. А если бы живой Император встал за голограммой, то оказался бы на два сантиметра ниже 1,83-метрового роста портрета - и, возможно, несколько плотнее. Несомненно, голограмма представляла официальный портрет при коронации. Тогда он был моложе. Он и сейчас выглядел достаточно молодо и привлекательно; и когда не был скован безжалостной хваткой официальной церемонии, его лицо несло на себе легкий отпечаток добродушия. Демерзел ответил почтительно, он всегда подчеркнуто придерживался такого тона. - Хари Селдон? Это имя мне не знакомо, Сир. Я должен узнать о нем? - Вчера вечером в разговоре со мной министр по науке упомянул о нем. Я подумал, что ты, возможно, слышал об этом человеке. Демерзел нахмурился, едва заметно, ведь в присутствии Императора не подобало проявлять свои эмоции. - Министр по науке, Сир, обязан был поговорить об этом человеке со мной, как с Шефом Генерального Штаба. Если вас станут донимать со всех сторон... Клеон поднял руку и Демерзел мгновенно замолчал. - Умоляю тебя, Демерзел, нельзя же все время придерживаться формального тона. Когда, прошлым вечером, я дал министру аудиенцию на Приеме и перебросился с ним несколькими словами, - он разговорился. А я решил не отказываться и выслушать его, о чем не жалею - потому что это было интересно. - В каком смысле интересно, Сир? - Ну, еще не так давно, ученые и математики были очень популярны. Со временем интерес к ним поубавился, возможно, потому, что все открытия были уже сделаны, как ты думаешь? И, между тем, совершенно очевидно, что интересные события могут, по-прежнему, происходить. И, наконец, мне так и сказали, - это интересно! - Министр по науке сказал, Сир? - Да! Он сказал, что этот Хари Селдон присутствовал на Симпозиуме Математиков, проходившем здесь, на Транторе, - они собираются каждые десять лет и обсуждают разные вопросы - и он заявил, что доказал возможность предсказания будущего математическим путем. Демерзел позволил себе легкую улыбку. - Одно из двух, - либо министр по науке недостаточно проницателен, либо математик заблуждается. Безусловно одно - вопрос предсказания будущего - детская мечта о чуде! - Разве? Демерзел, люди верят в такие вещи. - Люди верят во все, Сир! - Но они верят именно в такие веши. Поэтому совершенно неважно, правда ли это или нет. И если математик предскажет мне долгое царствование, период мира и процветания Империи - разве это плохо? - Приятно услышать такое предсказание, но что оно изменит, Сир? - Я уверен, что если люди поверят в него, то и их поведение и поступки будут соответствовать таким представлениям. Очень часто пророчества превращаются в реальность именно потому, что в них верят. Это - своего рода самовнушение. Кажется, именно ты был первым, кто объяснил мне этот процесс! Демерзел ответил: - Я надеюсь, что мне это удалось, Сир.- Он внимательно наблюдал за Императором, словно пытаясь выяснить, можно ли ему продолжать,- И все же, если бы это было так,- любой человек мог бы стать предсказателем. - Но не всем одинаково верят, Демерзел. Однако, математику,- который может подкрепить свое пророчество формулами и терминологией, непонятными никому, - поверят все. - Как всегда, Сир, вы сделали хороший вывод. Мы живем в тревожные времена, и имеет смысл сделать их более спокойными такими средствами, которые не требуют ни денег, ни военных усилий - ведь и то, в другое, в недавней истории, принесло много несчастий. - Точно, Демерзел,- возбужденно отозвался Император,- Разузнай об этом Хари Селдоне. Ты говорил мне, что располагаешь своими каналами информации. У тебя есть нити, тянущиеся во все концы этого беспокойного Мира, даже туда, где мое влияние не распространяется. Воспользуйся этими связями и доставь сюда этого математика. Я хочу взглянуть на него. - Я сделаю это. Сир,- ответил Демерзел, давно уже определивший место нахождение Селдона и мысленно поблагодаривший министра по науке за хорошо сделанную работу. 2. Сейчас внешность Хари Селдона не производила глубокого впечатления. Как и Император Клеон I, он был тридцатидвухлетним, ростом всего 1,73 метра. Его лицо имело спокойное и жизнерадостное выражение. Волосы - темные, почти черные. А по одежде можно было безошибочно определить в нем провинциала. Всем, кто знал его в более поздние времена - как легендарного полубога, показалось бы святотатством представить себе этого человека иначе, чем убеленного сединой, благообразного, со спокойной, излучающей мудрость улыбкой, восседающим во вращающемся кресле. Но даже в те поздние времена, его глаза всегда были жизнерадостными. Таким его знали все. Сейчас же его глаза светились радостью потому, что его работа была представлена на суд Симпозиума, проходившего каждые десять лет, и вызвала определенный интерес. Даже старец Остерфит склонил перед ним голову и признал: - Изобретательно, молодой человек. Весьма остроумно, весьма!- И это, в устах Остерфита, прозвучало большим, чем похвала. Но теперь события начали принимать неожиданный оборот, и Селдон не был уверен в том, что его жизнерадостное настроение и удовлетворение от успеха,- сохранятся. Он разглядывал высокого молодого человека в форме - с изящно приколотой с левой стороны туники эмблемой Космического корабля и Солнца. - Лейтенант Албан Веллис,- представился офицер Императорской Гвардии.- Прошу вас следовать за мной, сэр! Веллис был, конечно, вооружен. Снаружи, за дверью, их ждали еще двое сопровождающих. В случае отказа у Селдона не было оснований рассчитывать на вежливое обращение, - это он понимал, но не видел причин отказать себе в дополнительной информации. Он спросил: - Для встречи с Императором? - Я должен доставить вас во дворец, сэр. Такова инструкция, которую я получил. - Но зачем? - Это мне неизвестно, сэр. Согласно инструкции, вы должны отправиться туда со мной. Я обязан доставить вас в любом случае. - Однако, все это напоминает арест! Я не совершал ничего недозволенного. - Я бы сказал, что это напоминает торжественный эскорт - и прошу вас больше не задерживать меня! Селдон больше не пытался задерживать сопровождающих. Он сжал губы, словно стараясь не допустить последующих вопросов, склонил голову и шагнул вперед. Даже если ему предстояло выслушать похвалу Императора, все это не доставляло ему никакого удовольствия. Он готов был служить Империи - то есть на благо мирного союза населенных Миров - но не собирался служить лично Императору. Лейтенант следовал впереди, двое остальных - сзади. Селдон улыбался встречным, ему удалось сохранить беззаботный вид. На выходе из отеля их ждала правительственная машина. (Селдон провел рукой по обивке; такой роскоши он не видел никогда). Они находились в одном из состоятельнейших кварталов Трантора. Искусственный свод был достаточно высоким, и создавалось впечатление открытого воздуха. Даже такой человек, как Хари Селдон, рожденный в открытом Мире, мог бы поклясться, что они находятся на открытом пространстве. Не было видно ни солнечного освещения, ни теней, но воздух был свеж и прозрачен. По мере продвижения, свод постепенно опускался все ниже, расстояние между стенами сужалось, и довольно скоро они уже двигались по закрытому туннелю, на стенах которого периодически мелькали эмблемы с изображением Космического корабля и Солнца. Селдон решил, что этот проезд предназначен только для правительственных экипажей. Открылась дверь, и машина проследовала вперед. Когда дверь закрылась за их спиной, они оказались на открытом воздухе - на этот раз действительно под открытым небом. Площадь открытого пространства Трантора занимала 250 квадратных километров, здесь находился Императорский дворец. Селдон обрадовался предоставленной ему возможности полюбоваться открытыми землями - и вовсе не оттого, что здесь находился Императорский дворец, а потому, что эти земли занимал и Галактический Университет, и самая удивительная достопримечательность Трантора - Галактическая Библиотека. И все же, проследовав из закрытого, изолированного Мира Трантора на открытое пространство, покрытое лесами и парками, он окунулся в мир, где было облачно, и холодный ветер трепал его одежду. Он нажал на кнопку и опустил боковое стекло машины. Внешний Мир встретил его неприветливо. 3. Селдон был вовсе не уверен в том, что ему предстоит встреча с самим Императором. В лучшем случае, это будет правительственный чиновник из четвертого или пятого эшелона власти, которого уполномочили говорить от имени Императора. Многие ли удостаивались чести видеть самого Императора? С глазу на глаз, а не по головидению? Многие ли видели реального, осязаемого Императора, Императора, который никогда не покидал императорских земель, по которым сейчас проезжал Селдон? Число этих людей было ничтожно малым. Двадцать пять миллионов населенных Миров, в каждом из которых - миллиард мыслящих существ, или даже больше - и среди всех этих квадриллионов населения скольким удалось лицезреть живого Императора? Тысяче? А кого это волновало? Император был всего лишь символом Империи, подобным эмблеме Космического корабля и Солнца, менее распространенным и менее реальным. Не сам Император, а его солдаты и офицеры, кишащие повсюду, олицетворяли Империю и стали мертвым грузом для народа. Когда Селдона препроводили в умеренных размеров, роскошно обставленную комнату, и он увидел молодого мужчину, сидевшего на краю стала в оконном алькове, опирающегося одной ногой в пол и свесившего другую через край стола, - он очень удивился мягкому и приветливому выражению его лица. Хари давно уже подметил, и все больше убеждался в этом, что у всех правительственных чиновников было какое-то чересчур серьезное, суровое выражение лиц, как у тех "вояк" из имперской службы - словно тяжесть всей Галактики свалилась на их плечи. Возможно, этот человек находился на такой высоте служебной лестницы, что у него не было нужды обременять себя печалями. Селдон не знал точно, насколько высокой печатью был отмечен этот человек, но почувствовал, что следует хранить молчание и право заговорить первым предоставить - ему. Официальный представитель вымолвил: - Вы - Хари Селдон, я надеюсь? Математик? Селдон ответил предельно кратко: - Да, сэр.- И замолчал. Молодой человек взмахнул рукой. - Следовало добавить "Сир", но я не сторонник церемоний. Это окружает меня повсюду, и изрядно надоело! Сейчас мы одни, и я намерен побаловать себя и отказаться от формальностей. Присаживайтесь, профессор. В ходе разговора Селдон осознал, что беседует с Императором Клеоном, первым человеком нации, и почувствовал, как у него перехватило дыхание. Неуловимое сходство с официальной голограммой, постоянно появляющейся, - было (теперь он пригляделся), но на портрете Клеон был всегда пышно одет, выглядел более высоким и гордым, с застывшим лицом. А сейчас перед ним стоял оригинал, совершенно обыкновенный человек. Селдон не пошевелился. Император слегка помрачнел, и, несмотря на желание сгладить напряжение, тоном привыкшего повелевать и не допускающим возражений приказал: - Я сказал - присаживайтесь! Вон в то кресло. Поживей! Селдон, лишившись дара речи, сел. Он даже не смог выговорить: - Да. Сир. Клеон улыбнулся. - Так-то лучше. Теперь, когда с церемониями покончено, мы можем разговаривать как два обыкновенных человека. Не так ли, мой дорогой? Селдон осторожно отозвался: - Если Ваше Императорское Величество так считает, значит, это так и есть. - О, послушайте, почему вы так осторожничаете? Я хочу разговаривать с вами на равных. Это мой каприз. Не упрямьтесь. - Да, Сир. - Просто - "да". Неужели я вас не уговорил? Клеон разглядывал Селдона, и Селдон подумал о том, что начало было неплохим. Император отметил: - Вы не похожи на математика! Наконец, Селдон почувствовал что способен улыбнуться. - Я не знаю как должны выглядеть математики, Ваше Имп... Клеон предостерегающе поднял руку, и Селдон почтительно замолчал. Клеон пояснил: - Ну, наверное, - седой... Возможно, с бородой. И, конечно, пожилой. - Однако, и математики бывают сначала молоды. - Да, но у них не бывает в таком возрасте репутации и имени. И когда о них узнает вся Галактика, то выглядят они примерно так, как я описал. - Боюсь, что у меня еще нет никакой репутации. - И, вместе с тем, вам дали слово на Симпозиуме, который проходил здесь. - Слово дали многим, не только мне. Некоторые из выступающих были моложе меня, но только нескольких из нас удостоили определенного внимания. - Ваш доклад, очевидно, заинтересовал официальных лиц. Мне дали понять, что вы верите в возможность предвидения будущего. Селдон неожиданно почувствовал себя усталым. Ему показалось, что теперь его теорию будут постоянно ошибочно интерпретировать. Возможно, ему не следовало представлять доклад на рассмотрение. Он пояснил: - Не совсем так. То, что я сделал, гораздо более ограниченно. Для многих систем справедливо утверждение, что, при определенных условиях, возможны хаотические события. Это означает, что в исходной точке начала того или иного события невозможно предвидеть все последствия. Это справедливо даже для очень простых систем, и чем сложнее система, тем более вероятно, что процесс станет хаотическим. Всегда утверждалось, и это общепринятое мнение, что нет системы более сложной, чем человеческое общество. Процессы в нем очень быстро становятся хаотическими и, следовательно, непредсказуемыми. Тем не менее, я сделал попытку показать на основании глубокого анализа человеческого общества, что существует возможность выбора начала отсчета и принятия определенных допущений, которые и приведут к подавлению хаоса. Тем самым, предсказание будущего станет возможно, не во всех деталях, конечно, но в достаточно широких пределах. И не с полной уверенностью, а с определенной степенью вероятности. Император, очень внимательно слушавший, поинтересовался: - Но разве это не означает, что вы показали - как можно предвидеть будущее? - Снова, не совсем так. Я показал, что это возможно теоретически, но не больше! Чтобы проделать это, мы встанем перед необходимостью выбора отсчета, правильных допущений и, наконец, нахождения путей решения за ограниченный период времени. В моих математических выкладках нет ответа на все эти вопросы. Но даже если бы мы могли осуществить все перечисленное, то, в лучшем случае, смогли бы оценить вероятность. Это совсем не одно и то же, что предвидение будущего; это всего лишь догадка о том, что может произойти. Любой преуспевающий политик, бизнесмен или представитель другой профессии должен предпринимать подобные оценки будущего, и должен делать это достаточно грамотно, иначе не будет успеха. - Они обходятся без математики! - Это правда! Они делают это интуитивно. - Но, применяя хороший математический аппарат, любой сможет оценить вероятность. Вряд ли это заинтересует редких представителей человечества, которые преуспевают благодаря выдающемуся интуитивному чутью. - Снова, справедливое замечание, но - я всего лишь доказал, что возможен математический анализ; я не доказывал, что это практически осуществимо. - Как может быть возможно то, что нельзя осуществить на практике? - Теоретически, я могу посетить все Миры нашей Галактики и приветствовать каждого обитателя всех миров. Тем не менее, это займет значительно больше времени, чем мне отпущено природой. Даже если я стану бессмертным, - темп рождения новых поколений будет выше, чем скорость моего опроса старших - и, даже более того, - пожилые представители человечества будут умирать прежде, чем я смогу добраться к ним. - И ваша математика подтверждает эти рассуждения? Селдон некоторое время колебался, но потом продолжил: - Математикам потребуется для этого слишком большое время, даже если в их распоряжении будет Университетский компьютер с гиперпространственным быстродействием. По прошествии этого времени любой научный результат потеряет ценность, поскольку прошедшее время внесет существенные изменения. Император внезапно встал, прошагал в другой конец комнаты, повернулся, зашагал назад, и остановился перед спокойно сидящим Селдоном. - Встать!- приказал он. Селдон повиновался и поднял глаза на Императора. Ему удалось стойко выдержать взгляд владыки. Чуть спустя, Клеон проговорил: - Эта ваша психоистория... если бы ее можно было осуществить в жизни, имела бы огромную пользу, так? - Естественно, колоссальную пользу! Знание хода развития будущего, даже в самых общих чертах, даже всего лишь с некоторой степенью достоверности, позволит нам управлять нашими поступками. Такого человечество еще не знало. Но, конечно,- он сделал паузу. - Итак? - нетерпеливо подгонял Клеон. - Итак, может оказаться, что кроме одного-двух людей, принимающих решения, результаты психоисторического анализа должны оставаться неизвестными широкой публике, - Неизвестными?! - с удивлением воскликнул Клеон. - Все очень просто. Позвольте, я попытаюсь объяснить. Если предположить, что психоисторический анализ проведен, а результаты его стали известны общественности, то нарушатся человеческие эмоции и поступки. Но тогда анализ, проведенный без учета реакции общества, его результаты, станут ошибочными. Вы понимаете? Глаза Императора возбужденно блестели. Он громко хохотнул. - Поразительно!- И хлопнул Селдона по плечу, от чего тот слегка присел. - Ну, вот!- убежденно заговорил Клеон.- Разве не очевиден вывод? Достаточно просто выбрать будущее - хорошее будущее, разумеется. Полезное будущее, и сделать соответствующее предсказание, в котором будет учтено все то, о чем вы сказали: реакцию людей и тому подобное, с таким расчетом, чтобы это соответствовало предвидению. И, разумеется, лучше предвидеть хорошее будущее, - чем плохое! Селдон помрачнел. - Я понимаю, Сир, что вы имеете в виду, но это практически невозможно.... - Невозможно? - Во всяком случае, это невыполнимо на данном этапе. Ну, как вы не чувствуете! Если невозможно сделать достоверные расчеты без учета человеческой реакции на будущие события, то так же невозможно и обратное - начать с будущего и предсказать реакцию! Клеон выглядел расстроенным. Его губы плотно сжались. - А как же тогда ваш труд?.. Ваши бумаги?.. Какая в них польза? - Это просто математические выкладки, Сир. Это представляет интерес только с точки зрения чистой науки. У меня и в мыслях не было, что это может принести практическую пользу. - Я нахожу это отвратительным!- зло огрызнулся Клеон. Селдон слегка вздрогнул, теперь он был совершенно убежден в том, что не следовало обнародовать свои труды. Трудно представить, что ждет его, если Императору покажется, что Селдон валяет перед ним дурака? По реакции Клеона было очевидно, что он недалек от таких мыслей. - И, тем не менее,- произнес он,- как вы посмотрите на то, чтобы сделать такие предсказания, - доказательные с точки зрения математики или нет, - неважно, предсказания, которые позволят официальным властям направить реакцию общества в правильном, нужном направлении? - Но зачем вы требуете этого от меня? Правительство в состоянии справиться с этой задачей и без посредника. - Властям значительно сложнее. Совершенно неочевидно, что им поверят. - Почему вы уверены, что поверят мне? - Вы - математик. Вы просчитаете будущее, а не... а не прочувствуете его, если можно так выразиться. - Боюсь, что я не справлюсь! - Откуда вы знаете? - Клеон наблюдал за ним, прищурив глаза. Потом наступило молчание. Селдон ощутил, что попал в ловушку. Если это прямой приказ Императора, то отказ становится невозможным. Если он откажется - его могут арестовать или казнить. Не без судебного разбирательства, разумеется, но мало вероятно, что судебные власти вынесут решение против воли Верховного. После затянувшегося молчания он промолвил: - Я не стану этим заниматься! - Почему? - Если от меня потребуется предсказать далекое, туманное будущее, которое не настанет до смены одного-двух поколений, куда ни шло! Общество вряд ля обратит на это особое внимание. Мало кого волнует, что произойдет с обществом через века. А чтобы достичь желаемого,- продолжил Селдон,- мне потребуется предсказать такие события, результаты которых сбудутся в недалеком, реальном будущем. И только такие предсказания вызовут у людей доверие. Рано или поздно, скорее всего раньше, чем можно себе представить, мое предсказание не сбудется. И моя бесполезность станет очевидной для всех. Но и с этим вы, Ваше Величество, разумеется, справитесь. Самое же страшное в том, что это окажет существенное влияние на все последующее развитие психоистории как науки, и решение интереснейшей задачи отодвинется на неопределенное время. Клеон резко опустился в кресло и исподлобья уставился на Селдона. - И это все, на что вы, математики, способны? Селдон отозвался безнадежно и устало: - Именно вы, Сир, настаиваете на невозможном. - А теперь я устрою тебе проверку. Допустим, я попрошу тебя применить свои знания математика и сказать мне: возможно ли, что на меня будет совершено покушение в ближайшие несколько дней? Ну, что ты мне ответишь? - Моя математическая система не дает ответа на такой специфический вопрос, даже если предположить, что психоистория работает как часы. Если собрать всю технику, существующую в Мире, даже и тогда нельзя предсказать поведение отдельно взятого электрона, только совокупность множества явлений. - Тебе лучше известны возможности математики. Попробуй сделать обоснованное предположение. Возможно ли когда-либо в будущем покушение на меня? Селдон мягко ответил: - Сир, вы приготовили мне ловушку. Или скажите мне, что вы хотите услышать, или обещайте, что я имею право сказать то, что думаю и не буду наказан за это. - Говори то, что думаешь! - Вы даете мне слово чести? - Тебе необходимо письменное подтверждение?- саркастически обронил Клеон. - Мне достаточно просто вашего слова! - отозвался Селдон с оборвавшимся сердцем. У него не было уверенности в том, что это так. - Даю тебе слово чести! - Тогда я вам отвечу так. На протяжении последних четырех веков добрая половина императоров была убита, из чего я заключаю, что ваши шансы - один к двум. - Любой дурак мог бы дать такой прогноз,- презрительно бросил Клеон.- Для этого математика не нужна! - Но, Сир, я уже неоднократно объяснял вам, что мои математические выкладки не годятся для практических задач. - Ты даже не допускаешь мысли о том, что я хорошо выучил урок, который мне преподали мои незадачливые предшественники? Селдон глубоко вздохнул, как перед погружением. - Нет, Сир. Весь ход истории доказывает, что мы не извлекаем уроков из прошлого. Вот вам и доказательство: вы удостоили меня аудиенции. Почему вы уверены в том, что я не замышляю покушения на вашу жизнь? Разве не так, Сир? - торопливо прибавил он. Клеон улыбнулся без тени юмора. - Дорогой мой, ты не учитываешь нашу основательность и достижения современной техники. Мы подробно изучили твое прошлое, мы располагаем твоей подробной записью. Когда ты прибыл на планету, тебя сканировали. Твои высказывания и запись голоса были проанализированы досконально. Нам до мельчайших подробностей известно твое эмоциональное состояние - практически, нам известно, о чем ты думаешь! И если бы была хоть малейшая неуверенность в твоей благонадежности, тебя бы не допустили в мои покои, фактически, ты бы уже не жил сейчас! Отвратительная тошнота волной прокатилась по телу Селдона, но он продолжил: - Людям, не приближенным к Императору, всегда достаточно трудно добраться до Вашего Величества, даже и при менее развитой технике. И, тем не менее, почти все покушения совершались во дворце. Именно непосредственное окружение представляет наибольшую опасность для жизни Императора. И от этой опасности тщательная проверка чужаков не спасет. А что касается вашего собственного окружения: чиновников, членов правительства, близких - вы лишены возможности досматривать за ними так же, как за мной. Клеон ответил: - Мне это известно не хуже, чем тебе! Я стараюсь быть справедливым по отношению к ним и стараюсь на вызывать неприязни. - Какая глупость, - начал Селдон и осекся, смутясь. - Продолжай,- зло приказал Клеон,- я позволил тебе говорить то, что ты думаешь. Так, по-твоему, я - глупец? - Слово сорвалось, Сир. Я хотел сказать - это самообман. Вы все равно вынуждены быть подозрительным. Это свойственно людям вообще! Одно неосторожное слово, подобное тому, что вырвалось у меня, неверный жест, сомнительное высказывание - и вы вынуждены удалять от себя окружение. А любая тень подозрения приводит в движение порочный круг. Ваше окружение почувствует вашу подозрительность, и у них возникнет ответная реакция, их поведение изменится. Ваша подозрительность усилится; в конце концов, это может привести к покушению. И это неизбежно сопутствовало правлению любого Императора в прошлые века. Доказательство этому - прошедшие четыре столетия. И это всего лишь одна из сторон все более возрастающей сложности Императорского правления. - Тогда не стоит и предпринимать никаких усилий, чтобы обезопасить себя. - Да, Сир,- ответил Селдон.- С другой стороны, вы можете оказаться более удачливым, чем другие... Пальцы Клеона слегка подрагивали на подлокотнике кресла. Резким тоном он ответил: - От тебя, как и от твоей психоистории, нет никакой пользы. Оставь меня! При этих словах Император отвернулся. Неожиданно Селдону показалось, что он стал намного старше своих тридцати двух лет. - Я сказал, что мои математические выкладки не могут быть вам полезны. Сир. Примите мои глубокие извинения. - Селдон хотел поклониться, но в одно мгновение вошли двое охранников и вывели его из апартаментов. До Селдона донесся голос Императора: - Верните этого человека туда, откуда он был доставлен! 4. Неожиданно возник Это Демерзел и бросил в сторону Императора исполненный глубокого почтения взгляд. - Сир, у вас испортилось настроение? Клеон поднял на него глаза и, не без видимых усилий, попытался улыбнуться. - Пожалуй, так. Этот человек говорил весьма неутешительные вещи. - Но ведь он и не обещал того, что не мог выполнить. - Он ничего не может выполнить. - Но ведь он ничего и не обещал, Сир! - Это-то и огорчает. Демерзел заметил: - Возможно, даже несколько хуже - этот человек, как непристрелянное орудие, Сир! - Непристрелянное - что? Демерзел, ты так часто употребляешь странные выражения... Что значит орудие? Дермезел спокойно пояснил: - Это выражение я услышал в юности, Сир. Император и сам часто использует странные высказывания, неизвестные на Транторе, а также многие выражения, бытующие на Транторе и неизвестные в другах местах. - Ты пришел, чтобы напомнить мне, что Империя велика? Что ты хотел сказать этим сравнением с непристрелянным орудием? - Только то, что оно может причинить много беспокойства, если его не отрегулировать. Этот человек сам не знает своей силы. Или значимости. - Тебе удалось что-либо выяснить, Демерзел? - Да, Сир. Он провинциал. Он не знает Трантора и его обычаев. Он никогда не был на этой планете раньше и не может вести себя как воспитанный человек, как придворный. И, однако, он держался достойно в вашем присутствии. - А почему бы ему не держаться достойно? Я позволил ему говорить. Я обошелся без церемоний. Отнесся к нему, как к равному. - Не совсем так, Сир. Вы не можете относиться к другим, как к равным. Вы привыкли повелевать. И даже при вашем расположении к человеку мало найдется людей, которые смогут так держать себя. Большинство из них были бы бессловесны или, хуже того, раболепствовали или льстили вам. Этот же - выстоял. - Ну, можешь восхищаться им сколько угодно, Демерзел, но мне он не понравился. Клеон выглядел задумчивым и раздосадованным. - Он даже не попытался объяснить мне своя математические выкладки! Это выглядело так, словно он был уверен в том, что я не смогу понять ни одного слова. - Вряд ли бы вы и поняли, Сир. Вы не математик, не ученый, не артист. Существует множество областей знаний, в которых вы знаете меньше других. Их дело разбираться в своих вопросах, чтобы служить на благо вам. Вы - Император и призваны воспользоваться их знаниями в совокупности. - Неужели? Меня бы нисколько не задело, если бы мне дал это почувствовать человек умудренный опытом и годами. Но этот Селдон... он ведь моих лет. Когда он успел узнать так много? Приобрести такие познания? - Должно быть, ему никогда не приходилось изучать искусство повелевать и принимать решения, от которых зависит жизнь всех людей в Империи. - - Демерзел, иногда мне кажется, что ты смеешься надо мной! - Сир?! - укоризненно произнес Демерзел. - Ну, хорошо, - оставим эту тему. Вернемся к твоему непристрелянному орудию. Почему ты решил, что он опасен? Мне он показался простодушным провинциалом. - Так оно и есть. Но в его руках - перспективная идея. - Он только м делал, что убеждал меня в обратном! - И, тем не менее, вы по-прежнему убеждены в полезности его теории. Я в этом уверен после ваших объяснений. Возможно, и другие думают аналогично. Кроме того, и сам математик может изменить свое мнение, стоит ему сосредоточить свое внимание на этом предмете. И кто знает, может быть, он уже нашел приложение своим теориям. А если это так, то возможность предвидения и управление будущим, как ни фантастично это звучит сейчас, - может дать человеку огромную власть над другими. И даже если он не стремится к этой власти сам, а такое самоотречение всегда кажется мне подозрительным, то этим могут воспользоваться другие. - Я пытался склонить его на нашу сторону. Он сказал, что не может принять такого предложения. - Но ведь он и не отказался. Вполне вероятно, что он передумает. И если его не заинтересовало предложение Вашего Величества, то не стоит исключать вероятность того, что его уговорит, скажем, Мэр Вии. - Какая ему разница, кому помогать! Почему Вие, а не нам? - Очевидно, следуя его же объяснениям - трудно предугадать человеческие поступки и эмоции. Клеон помрачнел и сидел некоторое время в глубокой задумчивости. - Ты допускаешь, что он может развить психоисторию до такого уровня, что она принесет нам реальную пользу? Он так уверен в обратном! - Пройдет время, и он может решить, что ошибался в своих оценках. - Тогда, я полагаю, нам следует удержать его. Демерзел возразил: - Нет, Сир. Вы инстинктивно поступили совершенно верно, дав ему возможность уйти. Заключение или неволя - вызвали бы разочарование и апатию. В таком состоянии творческий человек не сможет ни развить своей теории, ни испытать желания служить Вашему Величеству. Самое разумное - отпустить, но держать постоянно в поле зрения, осуществлять невидимый контроль. Тем самым, мы сможем достичь двух целей - быть уверенными, что им не воспользуются ваши враги, и не пропустить момента, когда он достигнет определенных успехов в своих изысканиях; потом привлечь на нашу сторону. Тогда мы уже найдем средства... уговорить непокорного. - А что, если его перехватят мои враги или, что еще важнее, - враги Империи? В конце концов, Империя - это Я! Или он сам захочет служить другой стороне? Я не имею права не учитывать такого хода событий, ты понимаешь меня? - Не стоит беспокоиться, Ваше Величество. Я позабочусь о том, чтобы этого не произошло. Ну, а если такое приключится, несмотря на мои старания,- самое разумное, чтобы он не достался никому! Клеон был в замешательстве. - Я полностью доверяю тебе в этом вопросе - все в твоих руках, Демерзел. Однако, надеюсь, что никаких опрометчивых поступков не последует. В конце концов, он всего лишь поставщик научных теорий, которые не имеют практического применения. - Вполне вероятно. Сир, но более правильно исходить из предположения, что человек полезен, или может быть полезен, в будущем. В этом случае - мы лишь потратим немного времени, чтобы убедиться в его несостоятельности. В противном же случае, мы можем потерять власть над Галактикой. - Ну, что же, отлично!- отозвался Клеон.- В любом случае, я надеюсь, что буду избавлен от неприятных подробностей. - Будем надеяться, что этого не произойдет, Сир. 5. Селдон не заметил, как прошел вечер, ночь и первая половина утра следующего дня, после аудиенции с Императором. Перед его глазами пролетела смена освещения, была темная ночь, забрезжил утренний туманный восход. Мелькали площади, скверы Императорского сектора Трантора. Постепенно он осознал - сколько времени прошло. Сейчас он оказался в небольшом парке на маленьком пластиковом сидении, которое удивительным образом приняло очертания, удобные для тела. Судя по освещенности - наступил полдень. На улице было прохладно, а если учесть, что около суток во рту у него не было ни кусочка - то просто свежо. Всегда ли здесь так? Он вспомнил тот серый день за пределами купола, когда отправился на встречу с Императором. Ему вспомнились все серые, холодные и жаркие, дождливые и снежные дни на его родном Геликоне. Пришла странная мысль: разве возможно было бы не заметить, как пролетел целый день - там, на родной планете! А здесь, на Транторе? С его идеальным климатом? Казалось, что его окружает ничто, пустота. Неужели все прошло мимо - и порывистый ветер, и пронизывающий холод, и перехватывающая дыхание сырость? Да, наверное. Все, что ему осталось - это сегодняшний день. Завтра он отправляется. Надо использовать этот последний день для того, чтобы насладиться этими местами. Ведь, в конце концов, он, может быть, уже никогда не вернется на Трантор. Однако, его не оставляло тяжелое, беспокойное чувство. Он повел себя слишком независимо с человеком, который наделен властью заточить его в тюрьму, или даже казнить. Достаточно одного распоряжения владыки - и Селдона ждет социальная, экономическая смерть, утрата положения и статуса. Перед тем как отправиться спать, Селдон заглянул в компьютерную комнату гостиницы и просмотрел энциклопедические данные о Клеоне. Высокое происхождение Императора не оставляло никаких сомнений. Превозносились его достоинства и деяния как, впрочем, и у любого другого владыки. Все это Селдон бегло просмотрел. Однако, его очень заинтересовало то, что Клеон родился во Дворце и никогда не покидал своих владений. Он никогда не был даже на самом Транторе, не говоря уже о других уголках этого бездонного мира. Возможно, это было следствием заботы о его безопасности и неприкосновенности, но, вместе с тем, это означало, что Император сам был узником - осознавал он это, или нет. Безусловно, он был узником самой великолепной и роскошной тюрьмы в Галактике, но, все-таки, тюрьмы... И, несмотря на то, что Император оказался человеком с мягкими манерами, и не проявил никакой кровожадности и неистовости, свойственной своим предшественникам, - ничего утешительного в том, что Селдон привлек столь пристальное внимание владыки, -не было. Селдона радовала мысль о том, что завтра утром он отправится на Геликон, где самый разгар зимы (и довольно суровой зимы, и, все-таки, это дом). Он поднял голову и взглянул в высоту, откуда струился рассеянный неяркий свет. Несмотря на то, что здесь не бывает дождей, - воздух влажный. Неподалеку от скамейки, на которой расположился математик, бил фонтан, листва на деревьях была густой, сочной, никогда не знавшей засухи. Время от времени в густой растительности раздавались шорохи и возня, словно там шевелились маленькие зверьки. Он слышал пение птиц. Тот самый Трантор, известный во всей Галактике как искусственно сооруженный из металла и керамики, в этом тихом уголке выглядел весьма живописно. Несколько прохожих прогуливались по парку. На всех были светлые головные уборы. Совсем близко прошла хорошенькая молодая женщина; она склонила голову, и Селдон не успел разглядеть ее лица. Потом мужчина бросил на него беглый и безразличный взгляд и уселся прямо напротив, закинул ногу на ногу, достал карманный принтер и начал прилаживать наушники. Все мужчины были одеты в светлое, женщины, преимущественно - в белое. Возможно, атмосфера Трантора располагала одеваться в легкие светлые одежды. Он с интересом оглядел свой геликонскин костюм, в котором преобладали темно-коричневые тона. Если бы пришлось оставаться на Транторе, возможно, ему бы потребовалась удобная, легкая одежда, чтобы не стать предметом для любопытства и насмешек. Вот и этот мужчина с принтером, сидящий напротив, бросил на него более пристальный взгляд, явно заинтересовавшись одеждой пришельца из Внешнего Мира. Селдон с облегчением отметил, что этот тип не улыбается. В философском смысле, он сам был выше того, чтобы обращать внимание на подобные насмешки. Однако, трудно было ожидать, что подобная ситуация может доставить ему удовольствие. Селдон беспрепятственно наблюдал за мужчиной, поскольку тот выглядел поглощенным своими собственными размышлениями. Несколько раз Селдону казалось, что мужчина готов заговорить с ним, но почему-то не решается. Эта ситуация начала забавлять математика. Он гадал, чем все это кончится. Селдон изучал внешность своего соседа. Это был высокий, широкоплечий человек, без малейшего намека на полноту. В темных волосах незнакомца поблескивали отдельные светлые пряди. Он был гладко выбрит и производил впечатление человека, наделенного большой физической силой, несмотря на то, что мускулы не бросались в глаза. Слегка шероховатое лицо было привлекательным, но без намека на "смазливость". Наконец, мужчина преодолел свою нерешительность и обратился к нему. Селдон решил для себя, что этот человек симпатичен ему. - Простите меня,- проговорил незнакомец,- вы, случайно, не были на Конгрессе Математиков? - Да, был,- подтвердил Селдон. - Я так и думал. Мне показалось, что я вас там видел. Еще раз, простите, именно это обстоятельство и заставило меня остаться здесь, в парке. Я не помешаю вам? - Нет, нет, что вы! Я просто наслаждаюсь прекрасными минутами. - Любопытно, угадаю ли я и дальше. Вы профессор Селдон? - Селдон. Хари Селдон. Верно. А кто вы? - Четтер Хьюммен.- Казалось, что мужчина в некотором замешательстве.- Доморощенное имя, по-моему. - Знаете, мне еще не приходилось знакомиться ни с одним Четтером,- отозвался Селдон,- или Хьюмменом. Вы, в своем роде, совершенно уникальны, я думаю. Гораздо лучше, чем быть спутанным с тысячами Хари или Селдонов! Селдон подвинул свое кресло поближе к Хьюммену, выломав его из керамического покрытия. - А уж если говорить о доморощенном, - что вы думаете о моей одежде? Знаете, за все это время мне ни разу не пришло в голову обзавестись транторским костюмом. - Вы можете купить любой,- ответил Хьюммен, с легким тоном неодобрения. - Я уезжаю завтра, а кроме того, я вряд ли смогу себе позволить такую роскошь. Математикам приходится часто иметь дело с большими числами, чего не скажешь про наши доходы. Вы ведь тоже математик? Я угадал? - Нет... нет. Никаких способностей к этому предмету! - А... - Селдон был слегка разочарован. - Вы ведь сказали, что видели меня на Симпозиуме... - Я был наблюдателем. Я - журналист,- он взмахнул наушниками, и словно удивившись, что все еще держит их в руках, спрятал в нагрудный карман.- Собираю для Новостей материал по всей Галактике,- потом устало-разочарованно добавил:- Честно говоря, порядком устал от всего этого. - От работы? Хьюммен кивнул. - Устал собирать всякую чепуху и бессмыслицу по всему свету. Ненавижу стремительно снижающуюся спираль. Потом он лукаво взглянул на Селдона. - Иногда, случается, происходит кое-что интересное. Я слышал, вас видели в сопровождении императорских охранников? Вы были во Дворце? Случайно, не видели Императора? Как? Добродушная улыбка сползла с лица Селдона. Он медленно проговорил: - Даже если это так, сомневаюсь, что следует это делать достоянием общественности. - Да что вы! Какая общественность! Вы, должно быть, не знаете наших порядков, Селдон. Сейчас объясню - первая заповедь Новостей - ничего об Императоре и его окружении, кроме того, что официально разрешено. Н-и-ч-е-г-о! Уверен, что это грубое и вредное заблуждение. Домыслы и слухи всегда хуже правды. И, тем не менее, таковы наши порядки. - Послушайте, дружище, если вы все равно не можете сделать об этом репортаж, почему такой интерес к этому? - Частное любопытство. Поверьте, благодаря моей профессии, я знаю намного больше того, что носится в воздухе. Сейчас докажу. Ведь я не вникал в ваш доклад на Симпозиуме, но догадываюсь, что вызывали вас во Дворец на предмет предсказания будущего. Селдон покачал головой и пробормотал: - Вы ошибаетесь. - Неужели? Прошу прощения. - Пустяки! - Продолжим? Предсказание - математически точное - должно было заинтересовать Императора или людей из его окружения. Именно поэтому, я догадываюсь, что Клеон, первый человек Нации, просил вас сделать несколько предсказаний. Селдон холодно отозвался: - Я не намерен обсуждать эту тему. Хьюммен слегка пожал плечами. - Предполагаю, что Это Демерзел был там. - Кто? - Вы никогда не слышали этого имени - Это Демерзел? - Никогда! - Всевидящее око Клеона - мозг Клеона, злой Дух Клеона, - вот имя этому человеку. И это при условии, что необходимо сдерживать свои эмоции. Он должен был быть там! Селдон явно смутился, а Хьюммен продолжал: - Вы могли и не видеть его, но он там был. А уж если он думает, что вы можете предсказывать будущее... - Я - не могу предсказать будущее! - Яростно тряхнул головой Селдон.- Если вы слышали мой доклад, то должны были понять - разговор шел только о теоретической возможности этого! - Все равно. Если он думает, что вы можете предсказать будущее - он не отпустит вас! - Но я же - здесь?! - Это ничего не значит. Этот человек знает, где вы сейчас. Он будет знать это в любую минуту! И когда вы понадобитесь - вас доставят к нему из любого уголка. А если он решит, что от вас можно получить какую-то пользу - он вытряхнет из вас эту пользу. А если решит, что вы опасны - вытряхнет из вас жизнь! Селдон широко раскрыл глаза. - Вы что? Пытаетесь запугать меня? - Я пытаюсь предупредить! - Я не верю ни одному вашему слову! - Так ли это? Еще совсем недавно вы сказали, что кто-то ошибается. Вы уже успели пожалеть о том, что обнародовали свое открытие. Вам не кажется, что вся эта история грозит несчастьем? Селдон больно прикусил губу. Ведь это была его мысль - как точно угадал этот человек его сомнения. И в ту же минуту он почувствовал чье-то навязчивое присутствие. Нет, он не заметил ничьей тени. Это было мимолетное ощущение, едва заметное движение, которое он перехватил краешком глаз - потом все исчезло. ПОЛЕТ ТРАНТОР - столица Первой Галактической Империи... Во время правления Клеона I находилась в своем расцвете. По мнению многих, это был период наивысшего ее развития. На поверхности - Трантор занимал окало 200 миллионов квадратных километров и был полностью покрыт куполом (за исключением площади, занимаемой Императорским Дворцам). Подземная часть города бескрайне раскинулась под континентальным шельфом. Население составляло около 40 биллионов и, несмотря на обилие проблем, связанных с этим обстоятельством (очевидность которых прояснилась с исторической перспективой), те, кто населял Трантор в те времена, без всяких колебаний и сомнений были убеждены в незыблемости этого легендарного Мира и не предполагали, что когда-либо... Галактическая энциклопедия. 6. Селдон поднял голову. Перед ним стоял молодой человек, глядя на Селдона с плохо скрываемым любопытством и презрением. Рядом с первым был еще один, немного моложе. Оба высокие и, по виду, - сильные. Они были одеты по последней моде, как показалось Селдону - крикливо. Одежда кричащих контрастных цветов, широкие с бахромой пояса, обвязанные ярко-розовыми шарфами, концы которых свисали на спину. Селдону все это показалось забавным, и он улыбнулся. Молодой человек, стоящий перец ним, прошипел: - Ну, и чему ты скалишься, мешок? Селдон пропустил мимо ушей манеру обращения и вежливо объяснял: - Пожалуйста, извините меня за мою веселость. Я загляделся на ваши костюмы! - А... На наши костюмы? Ты, гляди! А на тебе-то что? Вот эту мерзость ты называешь одеждой? - Он протянул руку и брезгливо ткнул пальцем в куртку Селдона - непомерно тяжелую и блеклую; Селдон и сам это понимал, сравнивая ее с одеждой транторианцев. Селдон отозвался: - Это одежда Внешнего Мира. Боюсь, что другой у меня нет. Он не мог не заметить, что вся присутствующая в парке публика поспешила ретироваться - кто-куда. Похоже, они предвидели неладное, и предпочли занять безопасную позицию. Селдону стало любопытно, где сейчас его новый знакомый, но он посчитал ниже своего достоинства отвернуть взгляд от молодого нахала и откинулся на сидение. Парень спросил: - Ты чужеземец? - Да, это правда. Отсюда - моя одежда. - Отсюда? Это еще что за словечко? Чужеземное? - Мои слова означают, что, поскольку я для вас человек из другого мира, то, следовательно, и моя одежда показалась вам странной. Я здесь - гость. - С какой планеты? - С Геликона. Брови юнца сдвинулись. - Никогда не слышал о такой! - Это небольшая планета. - А чего же ты не отчаливаешь на нее? - Я собираюсь. Завтра улетаю. - Вали прямо сейчас! Понял? Немедленно! Парень взглянул на своего спутника. Селдон проследил за его взглядом и встретился глазами с Хьюмменом. Все-таки он не ушел... В парке, кроме их двоих, да этих парией, никого не было. Селдон ответил: - Думаю, что сегодня мне захочется осмотреть окрестности. - Ты ошибаешься! Тебе не захочется. Ты должен отправляться домой. Селдон улыбнулся. - Простите, но я не собираюсь этого делать. Молодой человек обратился к своему партнеру: - Марби, тебе нравится его одежда? Марби, наконец-то, подал голос: - Нет. Она отвратительная. У меня потроха выворачивает от его вида! - Марби, нельзя допускать, чтобы людей выворачивало наизнанку. Это вредно для здоровья. - Конечно, Алем, нельзя! Алем ухмыльнулся. - Ну, парень! Ты слышал, что сказал Марби? Вдруг заговорил Хьюммен: - Послушайте, вы, двое, Алем - Марби, или как вас там... Пошутили - и проваливайте! Алем, уже направившийся прямо к Селдону, остановился я повернувшись спросил: - А ты кто? - Не твое дело! - огрызнулся Хьюммен. - Ты с Трантора? - спросил Алем. - Это - тоже не твоего ума дело! Алем помрачнел и отозвался: - Ты одет как транторианин. Нам нет до тебя дела, так что не нарывайся! - Я намерен остаться. И это означает, что нас двое. Итак, двое против двоих, или вам не нравится такой расклад? А, может быть, вам стоит сходить за подмогой, как? Селдон попытался протестовать: - Я думаю, Хьюммен, что тебе лучше уйти. Ты очень добр, что пытаешься защитить меня, но мне бы не хотелось доставлять тебе лишние хлопоты. - Эти двое - не опасны, Селдон. Они дешевые лакеи! - Лакеи!- похоже, это слово сильно задело Алена. Селдону показалось, что на Транторе вкладывают в это сравнение несколько иной смысл, чем на Геликоне. - Слушай, Марби,- прорычал Ален,- ты берешь на себя эту заботливую наседку, а я вытряхну из тряпья этого Селдона. Он один из тех, кто нам нужен. Ну!- С этими словами он потянулся к Селдону с явным намерением схватить его за отвороты куртки и выдернуть из кресла. Селдон инстинктивно отклонился, и его кресло начало опрокидываться назад. Он схватил протянутые к нему руки, ноги его оторвались от земли, а кресло упало. Алем перевернулся через голову и упал прямо головой вниз, сильно ударившись о землю за спиной Селдона. Селдон мгновенно вскочил на ноги и склонился над парнем, не упуская из виду Марби. Алем лежал неподвижно, его лицо исказила гримаса агонии. Большие пальцы рук были выбиты, в паху и неестественно изогнутом позвоночнике была нестерпимая боль. В это время Хьюммен левой рукой обхватил сзади шею Марби и круто заложил за спину руку парня. Лицо забияки налилось кровью, он с трудом дышал. За их спиной, на земле валялся нож, поблескивая встроенным миниатюрным лазером. Хьюммен несколько ослабил хватку и с выражением одобрительного участия подытожил: - Ты здорово отделал этого парня! - Боюсь, что так. Еще немного, и он сломал бы себе шею. Хьюммен поинтересовался: - Ты какой математик? - С Геликона,- Селдон наклонился чтобы подобрать нож и после обследования заключил:- Омерзительно - и смертельно! Хьюммен отозвался: - Обыкновенное лезвие, которое делает свое дело без всяких затрат мышечной энергии. Давай отпустим этих двоих! Я сомневаюсь в том, что они хотят продолжить. Он отпустил Марби, и тот сначала растер плечи, а потом и шею. Судорожно хватая воздух, он бросал полные ненависти взгляды в сторону мужчин. Хьюммен грубо выкрикнул: - Вам двоим лучше убраться отсюда, да поживей! В противном случае мы вынуждены будем свидетельствовать против вас за разбойное нападение и попытку убийства. Этот нож - серьезная улика против вас. Селдон и Хьюммен молча наблюдали за тем, как Марби помог Алему подняться на ноги и, все еще корчившегося от боли, повел прочь. Один или пару раз парни оглянулись, но мужчины были невозмутимы. Седдон протянул руку. - Как мне благодарить тебя? Ведь я уже думал, что придется одному отбиваться. Хьюммен пожал протянутую руку, напуская на себя непринужденный, равнодушный вид. - Я их не боялся. Это просто скандалисты и лакеи. Просто размял руки немного. - У тебя убийственный захват!- восхитился Селдон. - У тебя - тоже! - пожал плечами Хьюммен. И, не меняя интонации, добавил:- Давай-ка убираться отсюда. Мы теряем время! - Почему мы должны уходить? Ты опасаешься, что они вернутся? - Вряд ли. А вот те храбрые зеваки, так быстро ретировавшиеся, могли уже сообщить в полицию. - Вот это мне нравится! Ведь мы знаем их имена и можем хорошо описать приметы. - Описать приметы?! А почему ты уверен, что полиция начнет их разыскивать? - Но ведь они совершили нападение ... - Слушай, не глупи. У нас нет ни царапины. А эти парни отправятся в больницу, особенно Алем. Именно нас необходимо задержать. - Странно! Люди могут подтвердить, что... - Никто ничего не подтвердит. Вбей это себе в голову. Эти двое искали тебя - именно тебя! Им описали твою внешность и одежду. И, видимо, сделали это прекрасно. Вполне вероятно, что у них была твоя голограмма. Я подозреваю, что они были посланы людьми, контролирующими действия полиции. Так что давай не будем терять время. Хьюммеи торопился, он схватил Селдона за руку. И тот, почувствовал что от такой руки невозможно освободиться. Селдон, словно ребенок в руках заботливой няньки, поплелся за ним. Они нырнули в сводчатую галерею. Глаза Селдона еще не успели привыкнуть к сумеркам, как до них донесся звук моторов приближающихся машин. - А вот и они,- пробормотал Хьюммен.- Быстрей, Селдон! Они перескочили в движущийся коридор и затерялись в толпе. 7. Селдон попытался уговорить Хьюммена отправиться в гостиницу, где остановился, но Хьюммен решительно отверг эту идею. - Ты сошел с ума!- сдавленно прошептал он.- Ведь тебя будут там ждать. - Надо сказать, что все мои пожитки тоже ждут меня. - Ничего, подождут! Теперь они оба находились в небольшой симпатичной комнате. Где? На этот вопрос Селдон не смог бы ответить. Он осмотрелся по сторонам. Большую ее часть занимал стол и кресло, кровать и пульт компьютера. Никакого намека на прочие удобства не было. Хьюммен отправил его вниз, в холл. Когда Селдон был почти готов, кто-то зашел в холл. Он бросил быстрый, подозрительный взгляд даже не столько на самого Селдона, сколько на его одежду и вышел. Вернувшись, Селдон описал этот эпизод Хьюммену, который покачал головой и признался: - Нам следовало бы избавиться от твоего костюма. Прискорбно, что Геликон так отстает от моды... Селдон нетерпеливо возразил: - Послушай, а если все это - плод твоего воображения, Хьюммен? Ты уже почти убедил меня и, все-таки, это очень смахивает, знаешь... как бы это сказать... на... - Тебе трудно сказать "на паранойю"? - Да, да. Если ты настаиваешь. Я действительно думаю, что все это очень похоже на странное параноидальное ощущение. Хьюммен постарался снова убедить Селдона в своей правоте: - Согласись! Я не могу доказать это математически точно, но уверен - ты встречался с Императором. Не отрицай! Он хотел от тебя чего-то, чего ты ему не предоставил. И этого ты не сможешь отрицать. Я догадываюсь, что это имеет отношение к деталям будущего, но ты отказался. Допустим, Демерзел решит, что ты лишь притворился, что не знаешь этих деталей - иными словами, просто заламываешь более высокую цену, или кто-то обещал тебе больше. Кто знает? Ведь я уже объяснял, что Демерзел заинтересован в тебе, и найдет тебя в любом уголке Галактики. Ведь я говорил тебе об этом до встречи с этими хулиганами. Я журналист и транторианец. Я разбираюсь в этих делах лучше тебя. И еще, ты помнишь фразу, которую обронил Алем: "Это тот самый, кто нам нужен". Помнишь? - Помню! Конечно, помню...- отозвался Селдон. - Я для него был всего лишь "заботливой наседкой", от которой следовало отделаться побыстрей, а вот по отношению к тебе - он шел делать свою работу. Хьюммен уселся в кресло и кивнул на постель. - Отдохни, Селдон. Чувствуй себя как дома, расслабься. Кто бы ни подослал этих двоих - все это дело рук Демерзела, я уверен. И на этом он не остановится. Нам необходимо избавиться от твоей одежды. Думаю, что любому другому геликонцу в этом секторе придется немало попотеть, доказывая, что он - не ты. - Продолжай, продолжай. - Вот я и говорю. Твою одежду необходимо уничтожить - чтобы иметь возможность свободно перемещаться. А до этого я должен раздобыть тебе транторианское обмундирование. Ты чуть поменьше меня - и я это учту. Надеюсь, что ты не претендуешь на безукоризненность? Селдон отрицательно покачал головой. - Все мои средства - в гостинице! - Побеспокоимся о них позже. Ты должен подождать здесь часок-другой, пока я раздобуду тебе одежду. Селдон растянулся и, покорно вздохнув, согласился: - Ладно, согласен. Раз это так важно - я остаюсь здесь. - И ты не предпримешь никаких попыток пробраться в свою гостиницу? Слово чести? - Слово математика. Но, право же, мне чертовски неудобно. Я доставил тебе массу хлопот. И расходов, кстати. Говоря откровенно, если не принимать во внимание твоих объяснений о Демерзеле - мне угрожала всего лишь возможность быть вытряхнутым из одежды. - Не совсем. Они собирались отправить тебя в космопорт и посадить на межпланетный корабль, отправляющийся к Геликону. - Послушай, это была просто глупость. Не стоит принимать этого всерьез. - Почему? - Да ведь я же сам собираюсь на Геликон. Я им так и сказал. Я отправляюсь - завтра! - И ты по-прежнему собираешься отправиться завтра? - переспросил Хьюммен. - Конечно! Почему же нет? - Тысячи причин - почему нет! Неожиданно Селдон рассвирепел: - Кончай, Хьюммен. Я больше не в состоянии играть в эти игры. Мои дела здесь закончены - и я отправляюсь домой. Билеты в гостинице. В противном случае, я попытаюсь обменять их на сегодняшний рейс, все! Я так и сделаю. - Ты не можешь вернуться на Геликон. Селдон побагровел от гнева. - Отчего же? Они и там поджидают меня? Хьюммен кивнул. - Не кипятись, Селдон. Они будут ждать тебя и там. Послушай меня. Если ты отправишься на Геликон, ты попадешь прямо в лапы Демерзела. Геликон - принадлежит Империи. Так? Разве Геликон проявлял когда-либо неповиновение? - Нет. Никогда. Геликон окружен большими Мирами. Мирное сосуществование в Империи - гарантия нашей безопасности. - Вот это верно! Имперские силы на Геликоне могут рассчитывать на полное взаимопонимание властей Геликона. Ты будешь находиться под постоянным контролем. В любую минуту, стоит лишь Демерзелу пожелать этого - тебя доставят немедленно. И если бы я не предупредил тебя сейчас, ты бы продолжал находиться в неведении, открыто работал и был бы уверен в своей безопасности. - Это нелепо. Если он хочет, чтобы я вернулся на Геликон, почему бы не предоставить меня самому себе? Я собираюсь туда завтра. Зачем ему понадобилось подсылать этих двоих для того, чтобы ускорить событие на несколько часов? И заронить во мне подозрения? - Почему ты думаешь, что тем самым он рисковал заронить в тебе подозрения? Он же не предполагал, что рядом с тобой окажусь я и втяну тебя в то, что ты называешь паранойей. - Давай оставим эту тему о паранойе, зачем вся эта суета из-за нескольких часов? - Возможно, он боится, что ты изменишь свое мнение. - Так что же мне делать? Если его руки дотянутся до Геликона, тогда мне негде спрятаться. Он может схватить меня и на... на... Анакреоне, который в десяти тысячах парсеков от Трантора - если допустить, что мне придет в голову отправиться туда. Какое расстояние преодолевают гиперпространственные корабли? Даже если я отыщу Мир, который не так лоялен по отношению к Империи, как Геликон, какой Мир готов к восстанию? Империя находится в состоянии мира и спокойствия. Если какие-то миры еще помнят прошлые обиды, вряд ли они собираются защищать меня от сил Империи. Более того, нигде, кроме Геликона, я не смогу быть рядовым местным жителем, ведь это дело принципа. Хьюммен терпеливо слушал, слегка покачивая головой. Он был серьезнее и задумчивее, чем обычно. - Ты рассуждаешь логично, но не учитываешь того, что есть Мир, который не подчиняется императорскому контролю. Думаю, именно это беспокоит и смущает Демерзела. Селдон примолк, перебирая в памяти недавнюю историю, тщетно пытаясь припомнить, о каком Мире говорит Хьюммен. Наконец, не выдержав, спросил: - И что же это за Мир? Хьюммен ответил: - Ты находишься сейчас на нем. И я думаю, что его гораздо меньше волнует твое отправление на Геликон, чем вероятность того, что ты можешь задержаться здесь - пусть даже из-за любви к туризму. Двое мужчин сидели в полной тишине, не проронив больше ни слова, пока Селдон не воскликнул сардонически: - Трантор?! Столица Империи, с базовой станцией на орбите, с великолепной - лучшей - армией! Если ты действительно полагаешь, что Трантор и есть самый независимый из Миров - тогда ты прогрессируешь. Это уже не паранойя - это уже дикая, неуемная, мрачная фантазия! - Нет! Ты человек из Внешнего Мира, Селдон. Ты ничего не знаешь о Транторе. Наше население по численности составляет сорок биллионов. По пальцам можно пересчитать все другие, население которых составляет едва лишь одну десятую часть от этой цифры. Невероятные сложности - культурные, технологические! Сейчас мы в Императорском Секторе, и здесь самый высокий в Галактике жизненный уровень. В этом секторе преобладают императорские чиновники. А по всей планете таких секторов более восьмисот, во многих совсем другие культурные традиции, не такие, как здесь. Большинства этих секторов императорские силы не достигают. - Почему? - Император не может серьезно оказывать силовое давление на Трантор. Определенные грани нельзя переступить - он может лишиться высоких технологий, а от этого зависит судьба всей планеты. Все переплетено настолько, что нельзя вычленить одно, не разрушив целое. Поверь мне, Селдон, мы на Транторе хорошо представляем, что произойдет, если случится землетрясение, начнутся вулканические выбросы, мощнейшие штормы. Достаточно лишь одной незаметной человеческой ошибки! Планета шатается! Необходимо сосредоточить все усилия, чтобы сбалансировать все это. - Я никогда не слышал об этом. По лицу Хьюммена скользнула горькая улыбка. - Конечно же, не слышал. Трудно ожидать от Императора, чтобы он рекламировал слабость самой сердцевины Империи. Как журналист, я знаю то, чего не знают окружающие нас Миры, не знает большинство жителей Трантора. Верь мне! И Император знает, и Демерзел знает: разрушить Трантор - означает разрушить Империю! - Ты предлагаешь мне остаться для осуществления этих целей? - Да! Я отправлю тебя в такой уголок Трантора, где ты будешь в полной безопасности от Демерзела. Тебе не придется менять имя. Ты сможешь открыто работать, а он не сможет тронуть тебя и пальцем. Вот почему он торопится. - И как долго мне придется оставаться на Транторе? - До тех пор, пока ты нуждаешься в защите, Селдон. Возможно, до конца жизни. 8. Хари Селдон разглядывал свою голограмму, выхваченную прожектором Хьюммена. Зрелище было более драматичным, чем изображение в зеркале. Казалось, что теперь он раздвоился - ив комнате два одинаковых человека. Селдон изучал рукава своей новой туники. По меркам Геликона, цвета могли бы быть более гармоничными. Однако он был благодарен Хьюммену за то, что тот выбрал более мягкие тона, не такие кричащие, как это было принято здесь (Селдон вспомнил костюмы молодых парией, напавших на них, и внутренне содрогнулся). - Насколько я понимаю, эту шляпу я должен непременно носить? - В Императорском секторе - да. Разгуливать с непокрытой головой здесь считается дурным тоном. В других местах - другие правила. Селдон вздохнул. Круглая шляпа была очень мягкой и облепила его голову, как только он ее натянул. Поля были довольно широкие, но поменьше, чем у тех двоих. Селдон утешился, убедившись, что ему к лицу. - А завязочки под подбородком не положены? - Да нет, конечно. Это для молодых хлыщей. - Молодых кого?! - Хлыщей? Ну, это молодежь, которая любит шокировать своим видом. Одевается экстравагантно. Разве у вас на Геликоне таких нет? Селдон фыркнул: - У нас есть такие, что отпускают волосы до плеч на одной половине головы, а другую бреют.- Он рассмеялся, припомнив. Рот Хьюммена искривился: - Представляю, как это уродливо! - Больше того! Есть "левые" и "правые", и каждая группа считает свой вариант наиболее элегантным. На улице часто бывают потасовки! - Тогда я думаю, что шляпу ты переживешь как-нибудь, даже без тесемок. - А она мне нравится! - Она привлекает внимание к тебе. Придает мягкость твоим чертам, но у тебя такой вид, словно ты в трауре. По-моему, она тебе великовата. Во-вторых, чувствуется, что ты скованно держишься. Правда, мы недолго пробудем в Императорском Секторе. Ну, нагляделся? - И он отключил прожектор. Селдон поинтересовался: - Сколько все это стоит? - Какая тебе разница? - Я чувствую себя должником! - Слушай, не думай ты об этом. Я сам сделал выбор. Мы и так слишком долго тут задержались. Я совершенно уверен в том, что мои приметы уже сообщили. Скоро доберутся сюда. - В таком случае,- отозвался Селдон,- я обязан тебе вдвойне. Ведь ты подвергаешь себя опасности из-за меня. Личной опасности! - Я знаю, но это мой добровольный выбор, и я сам о себе позабочусь. - Но почему? - Мы пофилософствуем как-нибудь в другой раз, попозже. Я анигилировал твою старую одежду, по-моему, меня никто не видел. Конечно контроль за расходом энергии сработал, и это будет отмечено. Кое-кто может догадаться - что произошло. Кругом полно любопытных глаз и ушей. Остается надеяться, что мы будем в безопасном месте до того, как все эти факторы сложатся в общую картину. 9. Они шли по пешеходной панели. Свет вокруг был желтоватым и приглушенным. Хьюммен цепко следил за обстановкой вокруг, стараясь соизмерять скорость перемещения со скоростью толпы. При этом он умудрялся негромко болтать на всякие темы. Селдон, не в силах вести себя так же, заметил: - Послушай, ходить по вашим улицам - нелегкая работа! Какие-то бесконечные переходы, масса перекрестков... - Отчего же? Ходьба пешком - лучший способ преодолевать короткие расстояния. Самый удобный, дешевый и самый здоровый. Бесчисленные годы развития технологий - ничего не изменили в этом вопросе. У тебя что - агорафобия, Селдон? Селдон глянул через ограждение справа в глубокую пропасть, разделяющую соседние пешеходные линии, движение по которым происходило в противоположном направлении. Пешеходные линии регулярно соединялись переходами. Он слегка вздрогнул. - Если ты имеешь в виду боязнь высоты, то не совсем так. Однако, смотреть вниз - не самое приятное занятие. На какой мы высоте? - Сороковой или пятидесятый уровень, что-то около того. У нас в Императорском секторе, да еще в нескольких высокоразвитых секторах - это обычное явление. В большинстве других мест люди перемещаются, если сравнивать с нами, по наземному уровню. - По-моему, эти сооружения подталкивают людей к суициду. - Нет, не часто. Существуют гораздо более простые методы. Кроме того, суицид - не осуждается на Транторе. Любой человек может прервать свою жизнь различными методами. Для этого существуют специальные центры. Если человек желает - он может сначала пройти курс психотерапии. Бывают, конечно, всякие случаи. Я не поэтому спросил про агорафобию. Мы приближаемся к пункту оплаты. Здесь меня знают как журналиста. Иногда я оказывал им мелкие услуги, иногда - они мне. Может быть, удастся избежать регистрации. Но за это нужно заплатить, сам понимаешь, если, конечно, Демерзел до них еще не добрался. В этом случае могут и донести, правда, на это тоже нужно время. - А причем тут агорафобия? - К тому, что быстрее было бы воспользоваться гравитационным лифтом. Не скажу, что многие пользуются им, да и я сам в том числе, но если ты уверен, что выдержишь - это был бы самый лучший вариант. - Что такое - гравитационный лифт? - Всего лишь экспериментальная модель. Возможно, со временем, примет широкое распространение на Транторе. Сейчас проходит психологическую апробацию. Достаточно просто сделать шаг в пустоту - и начать медленное перемещение - вверх или вниз. Пока - это лишь единственное применение антигравитации, самое простое. - А что произойдет, если энергия будет отключена во время транспортировки пассажиров? - То, о чем ты подумал. Мы упадем - и если это случится на достаточно высоком уровне - погибнем. Но я никогда не слышал ни о чем подобном. Поверь мне, если бы такое произошло хоть раз - я бы знал. Вообще-то, у нас не принято сообщать о подобных происшествиях по соображениям секретности - но я бы обязательно узнал. Если ты не сможешь преодолеть себя, мы не будем пользоваться лифтом, но перемещение по коридорам - слишком медленный и утомительный процесс. Многие считают его тошнотворным. Хьюммен свернул вниз по переходу в большую нишу, где выстроились ожидающие мужчины и женщины, двое или трое были с детьми. Севшим голосом Селдон проговорил: - Я даже не слышал о подобных средствах перемещения. Конечно, нашу транспортную систему нельзя сравнить с вашей. Она слишком локальна. И все-таки, даже предположить такое - невозможно. - У нас всего лишь экспериментальная установка, только в Императорском секторе. Она потребляет больше энергии, чем приносит пользы, поэтому правительство не торопится широко внедрять подобные сооружения. Старый Император, Станел Пятый, предшественник Клеона, единственный, умерший в своей постели - настоял на установке подобных лифтов в двух местах. Ему очень хотелось, чтобы его имя упоминалось в связи с антигравитацией. Говорят, что его вообще занимал вопрос о роли личности в истории, как и любого пожилого человека без явных пятен и пороков в биографии. Возможно, дальше гравитационных лифтов дело не сдвинется. - Чего бы ты хотел от этих разработок? - поинтересовался Селдон. - Антигравитационного космического полета. Насколько мне известно, решение этой проблемы потребует огромных усилий, и большая часть физиков считает, что это неосуществимо. Однако, многие отрицали и возможность создания гравитационных шахт. Панель, по которой они передвигались, быстро закончилась, и Селдон оказался на пороге огромного пролома. Снаружи захлестывали потоки воздуха. Машинально Селдон вытянул руку и, почувствовав легкий толчок - быстро отдернул ее. Воздух впереди засветился. Хьюммен заворчал: - Элементарная предосторожность, что бы кому-нибудь не вздумалось шагнуть в пролом до включения контроля. Он быстро набрал код, и свечение исчезло. Селдон заглянул за край бездонной шахты и отшатнулся. - Тебе будет легче и проще,- предложил Хьюммен,- если мы возьмемся за руки и ты закроешь глаза. Перемещение займет не больше двух-трех секунд. Он не оставил Селдону выбора. Взял за руку, и Селдон еще раз испытал то же чувство, что и в парке. Освободиться от его пожатия было невозможно. Хьюммен шагнул в пустоту, и Селдон (услышав, к великому своему замешательству и смущению, свой собственный короткий писк) неуверенно наклонился вперед. Он прикрыл глаза, но никаких ощущений не последовало. Ни ощущения полета, ни встречного потока воздуха - ничего. Прошло всего несколько секунд, и он осознал, что его тянут вперед. Селдон слегка запнулся, восстановил равновесие, и почувствовал под ногами твердую поверхность. Потом медленно открыл глаза и поинтересовался: - Все кончилось? Мы это сделали? Хьюммен сдержанно подтвердил: - Мы не умерли.- И направился вперед. Его мертвая хватка увлекла за собой и Селдона. - Я хотел спросить - мы на нужном уровне? - Разумеется! - А если бы мы опустились ниже и кто-то в это время передвигался навстречу? - Подъем и спуск происходит по независимым шахтам. Внутри шахты - скорость у всех одинаковая. В соседней шахте - все поднимаются с одинаковой скоростью. Шахта открывается только в том случае, если нет ни одного пассажира на расстоянии не менее десяти метров. Если все исправно - никаких коллизий не возникает. - Я ничего не почувствовал! Никакого ускорения. - И что тебя удивляет? Начиная с первого мгновения спуска твоя скорость была постоянной, и окружающий тебя объем воздуха перемещался с той же скоростью. - Изумительно! - Вот именно. Но неэкономично. Похоже, никто не собирается развивать эту идею дальше. Везде говорят одно и тоже: "Мы не можем этого сделать. Это невыполнимо. Это ни на что не похоже!"- Хьюммен едва сдерживал гнев.- Мы подходим к стоянке. Давай закончим эти разговоры! 10. На воздушной стоянке Селдон старался не привлекать к себе внимания. Это оказалось далеко непросто. Выглядеть нарочито незаметным и идти крадучись, отворачивая лицо от встречных или слишком пристально разглядывать взмывающие вверх суда - означало стать центром всеобщего внимания. Единственное, что было необходимо в подобной ситуации - простота и естественность. Легко сказать - просто и естественно. Его одежда была очень неудобной. Карманов не было, некуда было деть руки. С двух сторон пояса болтались какие-то мешки или сумки, которые постоянно путались и били по ногам. Он незаметно оглядывал проходящих мимо женщин. Никаких мешков у них не было. По крайней мере, на поясе у дам ничего не болталось. Вместо этого у многих из них слева или справа на поясе непонятным образом прикреплялись маленькие коробочки, напоминавшие крошечные сумочки. Селдон решил, что это просто дань моде и кокетству. С сожалением он отметил, что дамы одеты достаточно строго, никакого стремления обнажиться - в их одежде он не заметил ни разрезов, ни декольте. Однако, от его глаз не скрылось стремление подчеркнуть бедра и талию. Тем временем Хьюммен был очень занят и озабочен уплатой кредита. Он возвратился с небольшим керамическим цилиндром, предназначенным для запуска воздушного такси. - Забирайся, Селдон!- Хьюммен махнул рукой в направлении небольшого двухместного судна. - Хьюммен, твое имя записали? - Конечно, нет. Я здесь примелькался, обошлось без формальностей. - А что они могут подумать о тебе? - Они не спрашивали, а я не стремился объяснять. Он вставил цилиндр, и Селдон ощутил легкую вибрацию - машина ожила. - Мы направляемся в Д...- обронил Хьюммен. Селдон не понял, что значит Д, но решил, что это просто маршрут - тот или другой.... Их такси обогнало другой наземный транспорт, направилось к прямой гладкой трассе, уходящей за горизонт, и начало набирать скорость. Последовал легкий толчок и машина взмыла вверх. Селдона отбросило в спинку сидения, он почувствовал, как вокруг тела автоматически застегнулись ремни. - Не похоже на антигравитацию. - Небольшая перегрузка,- отозвался Хьюммен,- вполне достаточная, чтобы добраться до туннеля. То, что предстало перед их глазами в следующую минуту, больше всего напоминало скалу или огромный утес, поверхность которого испещрена зияющими входами в пещеры, расположенные в шахматном порядке. Хьюммен рискованно маневрировал среди других многочисленных такси и направил машину к туннелю Д... Селдон откашлялся и заметил: - Так и разбиться недолго! - Ты прав, и если бы я полагался только на свою реакцию, это непременно произошло бы. Судно компьютеризировано. Меня страхует автопилот. И так - в любом воздушном такси. Впереди наш туннель! Они стремительно влетели в Д, словно втянутые магнитом. Внутри разливалось мягкое, желтоватого оттенка освещение. Хьюммен освободился от ремней и уселся поудобнее. Глубоко вздохнув, он подвел итог: - Прекрасно, еще один этап успешно пройден. На станции нас еще могли задержать, но теперь мы, практически, в безопасности. Езда была ровной и стены туннеля стремительно неслись мимо. Шума практически не было, слышалось ровное бархатистое шуршание машины. - С какой скоростью мы перемещаемся?- поинтересовался Селдон. Хьюммен взглянул на приборы. - 3050 километров в час. - Магнитное ускорение? - Да! У вас на Геликоне должны знать. - Разумеется. Одна такая линия есть. Правда... я сам никогда не пользовался... все собирался. Но не думаю, что наша похожа на эту. - Уверен, что нет. На Транторе тысячи километров таких туннелей пронизывают поверхность земли. Многие проходят под необозримо раскинувшимися океанами - основной способ преодоления больших расстояний. - Сколько нам ехать? - До конечного пункта назначения? Чуть больше пяти часов. - Пять часов?!- ужаснулся Селдон. - Не расстраивайся. Каждые двадцать минут мы проезжаем мимо площадок отдыха. В любую минуту можно остановиться, покинуть туннель, размять ноги, перекусить. Лично я намерен воспользоваться этой возможностью в ближайшие минуты. Некоторое время они продолжали путешествие в полном молчании. Неожиданно, с правого борта вырвался сноп света и Селдону показалось, что он увидел два воздушных такси. - Это была стоянка,- ответил на молчаливый вопрос Хьюммен. Селдон спросил: - Ты полагаешь, что я действительно буду в безопасности там, куда ты везешь меня? Хьюммен отозвался: - От всяких открытых перемещений императорских сил - в полной безопасности. Однако, когда речь вдет о персональной слежке - агентах, шпионах, наемных убийцах - необходимо всегда быть начеку. Я позабочусь о твоих телохранителях. Селдон почувствовал себя неуютно. - Наемные убийцы! Ты серьезно? Думаешь, они хотят покончить со мной? - Надеюсь, что Демерзел не хочет. Прежде всего он захочет использовать тебя. Однако, его противники могут думать иначе. В любом случае, дремать тебе в жизни не придется. Селдон покачал головой и отвернулся. Подумать только, еще 24 часа назад его никто не знал, им никто не интересовался, а сегодня за ним охотились императорские силы. Все это озадачивало. - Что будет с тобой? Хьюммен задумчиво произнес: - На доброе отношение к себе я не рассчитываю. Возможно, мне раскроят череп или рука неизвестного убийцы прострелит мне грудь,- его голос прозвучал спокойно и ровно. Селдон содрогнулся. - Ты говоришь таким тоном, словно тебя это совсем не волнует. - Я - старый обитатель Трантора и знаю его лучше, чем кто-либо другой. У меня много знакомых людей, которые обязаны мне, и мне приятно думать, что я не стану легкой добычей для преследователей. Короче говоря, Селдон, я смогу позаботиться о себе. - Рад это слышать, Хьюммен, но не могу понять, ради чего ты так рискуешь. Кто я для тебя? Зачем тебе подвергаться хоть малейшему риску из-за человека, который для тебя всего-навсего - чужак? - Я хочу спасти тебя по тем же самым причинам, по которым Император жаждет использовать тебя - из-за предвидения будущего. Селдон почувствовал горькое разочарование. Значит, он - лишь игрушка в руках двух противоборствующих сил. Он зло выпалил: - После этого Симпозиума мне не жить! Я положу этому конец! - Нет! Не спеши делать выводы, математик. Император и его офицеры хотят использовать твои возможности в своих личных целях. Только! Чтобы сделать свою жизнь еще более спокойной и удобной. Ты представляешь интерес для них - как средство усиления их личной власти, личного благополучия и процветания. Я же хочу, чтобы ты принес пользу всей Галактике. - Разве есть разница?- ядовито поинтересовался Селдон. Хьюммен нахмурился и разочаровано ответил: - Если ты не улавливаешь разницы, то тебе должно быть стыдно. Человечество населяло Галактику за долгие тысячелетия до ныне правящего Императора, и даже его династии. Задолго до самой Империи. Двадцать пять миллионов Миров населяют Галактику. Существуют легенды о том времени, когда человечество населяло один единственный Мир. - Легенды!- Селдон повел плечами. - Да, легенды, мой дорогой. Но я охотно допускаю, что именно так и было. И полагаю, что человечество не родилось со способностью к гиперпространственным перемещениям. Совершенно очевидно, что когда-то люди жили достаточно замкнуто. Нетрудно предположить, что даже после твоей смерти и смерти Императора, после угасания всей его династии, и даже после падения самой Империи, - человечество Галактики будет развиваться дальше. А в таком случае, стоит ли задумываться о судьбе отдельных индивидуумов, Императора или молодого Принца? Не стоит беспокоиться и о механизмах самой Империи. Что будет с квадриллионами людей, обитающих в Галактике? Что будет с ними? - Полагаю, что Вселенная и человечество будет продолжать развиваться,- отозвался Селдон. - Разве тебя не волнует, в каких условиях это будет происходить? - Можно предположить, что все будет происходить так же, как и теперь. - Можно предположить! Но ведь можно знать, благодаря твоей теории! - Я называю эту теорию психоисторией. Теоретически - это возможно. - И у тебя не возникает желания применить эту теорию на практике? - Я бы не прочь, Хьюммен, но одного желания мало. Все это я пытался объяснить Императору - это технически невыполнимо. - И ты даже не пытаешься найти пути технического воплощения своих идей? - Нет, не пытаюсь. Для осуществления всего этого - одной жизни мало. А я не настолько глуп, чтобы браться за невыполнимую задачу. - А если ты узнаешь правду о состоянии человечества? - Некорректная постановка вопроса! Что значит узнать правду об истории и состоянии человечества? Ты допускаешь мысль, что тебе это известно? - Да, допускаю и могу изложить это в трех словах.- Хьюммен напряженно и сосредоточенно смотрел перед собой пока за их спиной не растаял пустой туннель, в который они свернули. После этого он мрачно произнес эти слова: - Галактическая Империя умирает. УНИВЕРСИТЕТ СТРИЛИНГОВСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ - ... Центр высшего образования в Стрилинговском секторе древнего Трантора... Несмотря на претензии считаться просветительским Центром гуманитарных и точных наук, он мало соответствует современным представлениям об образовательном центре. Прошлые поколения студентов были бы крайне удивлены, узнав о том, что в более поздние времена это учебное заведение упоминалось только в связи с именем одного-единственного человека - Хари Селдона, в эпоху Перелетов находившегося там некоторое время... Галактическая энциклопедия. 11. После того, что сказал Хьюммен, Селдон испытывал острое ощущение неудобства. Он понял в полной мере свое положение, все в нем сжалось. Он предложил новую науку: психоисторню. Он раскрыл влияние законов вероятности на нее, очень тонко объяснил необходимость учета сложнейших явлений, происходящих в жизни человечества, подчеркнул неоднозначность влияния всего многообразия причин на процесс развития этой науки и закончил рассуждение элегантным уравнением с большим числом неизвестных. Возможно - с неопределенным числом неизвестных, точно сказать сейчас он не мог. Но это была лишь гимнастика ума, своего рода математическая игра - не более. Он рассматривал психоисторию - скажем точнее, основополагающие принципы психоистории - с точки зрения оригинальной математической выкладки. Разве существовали исторические знания, способные восполнить это множество неизвестных? Он ничего не знал о таких знаниях. Он никогда не интересовался историей. Общие этапы развития Геликона он проходил в школе. Но что стояло за этими знаниями? Ведь это была всего лишь общая схема - скелет. И потом, как может кто-либо утверждать, что Галактическая Империя умирает? Она существовала уже десять тысяч лет как сформировавшаяся и даже далеко задолго до этого, Трантор, как столица доминирующего населения, стал Империей в последние два тысячелетия. Империя пережила времена, в далекие ранние века, когда разрозненные сектора Галактики отказались от локальной независимости. В прошлом остались восстания за независимость, династические войны, периоды экономического спада. Большинство Миров подобные проблемы теперь не волнуют и Трантор продолжает наращивать свое могущество и влияние. Все человечество именует это Вечным Миром. Справедливости ради следует признать, что на протяжение последних четырех веков смятение нарастало, происходили кровопролития и смена правительств. Но все это прошло, наступило умиротворение. Теперь Галактика благополучна, как никогда. Во время правления Клеона I, а до него - его отца - Станела V, Миры процветали. Нынешнего Императора Клеона нельзя было назвать тираном. Даже те, кто не одобрял Империю как институт власти, не могли сказать ничего плохого в адрес Клеона, что не мешало им поносить Это Демерзела. Тогда почему Хьюммен утверждает, что Галактическая Империя умирает, причем, так уверенно? Хьюммен - журналист. Возможно, он лучше знаком с историей и более правильно оценивает текущее состояние. В таком случае, что ему известно? Что это за знания? Этот вопрос чуть было не сорвался с его губ. Но что-то в выражении лица Хьюммена остановило его. И еще мешало собственное убеждение и вера в то, что Империя - это что-то данное, не подлежащее обсуждению, краеугольный камень всего. В конце концов, если все это было не так - знать этого он не желал. Да нет,- не мог он в это поверить. Ведь это означало конец всей Вселенной. Если придет конец Вселенной - тогда и только тогда погибнет Империя. Селдон прикрыл глаза, тщетно пытаясь забыться во сне. Неужели ему потребуется изучить историю всей Вселенной, чтобы продвинуться вперед в психоистории? Разве может осилить это один человек? Существует двадцать пять миллионов Миров, у каждого своя сложнейшая история, как он сможет все это познать? Конечно, он знал о существовании огромного количества томов фильмотеки, посвященных истории Галактики. Однажды он даже пытался просмотреть некоторые материалы, но поймал себя на том, что это слишком изнурительное занятие. Кроме того, в эти материалы включались сведения о наиболее важных уголках Вселенной. Им посвящались большие, подробно изложенные разделы; о других же, менее важных, упоминалось вскользь. Ему вспомнилось, как он отыскал индекс Геликона и обнаружил лишь короткую ссылку. А попытавшись раскодировать информацию, обнаружил, что Геликон включен в перечень Миров, претендовавших на Императорский трои, но не преуспевших. Геликон избежал кары за это, возможно, благодаря тому, что кто-то к этому не стремился. В чем польза от такой истории? Совершенно очевидно, что для психоистории важно учитывать малейшие подробности - о каждом существующем Мире. Разве это реально - одному человеку учесть все детали, взаимодействие причин и следствий, все многообразие явлений? Задача невыполнимая! Вот почему психоистория обречена остаться лишь теорией, оторванной от жизни. Селдон почувствовал легкий толчок вперед и понял, что такси сбрасывает скорость. - Что случилось?- поинтересовался он. - Думаю, что мы уже достаточно далеко,-ответил Хьюммен,- и можем рискнуть на маленькую остановку, чтобы перекусить, пропустить стаканчик чего-нибудь и ополоснуться. Через пятнадцать минут, в течение которых гасилась скорость судна, они достигли освещенной стоянки. Потом свернули в сторону и припарковались среди других пяти или семи машин. 12. Хьюммен цепким взглядом оценивал обстановку, другие машины, прохожих мужчин и женщин. Селдон, стараясь выглядеть как можно более естественно и по-прежнему не зная, как этого добиться - следил за ним, пытаясь сделать это деликатно. Когда они, приведя себя в порядок, уселись за небольшим столиком, Селдон как можно безразличнее поинтересовался: - Все в порядке? - Похоже - да,- ответил Хьюммен. - Почему ты так решил? Хьюммен задержал на мгновение на Селдоне темные глаза. - Интуиция и жизненный опыт. Просто смотришь вокруг и все становится ясно. Здесь еще - никаких новостей. Селдон кивнул и почувствовал некоторое облегчение. Возможно, Хьюммен бравировал, но известная доля правды в его уверенности, несомненно, была. Чувство облегчения длилось недолго - до первой пробы сэндвича. С полным ртом он поднял на Хьюммена глаза, полные неподдельного удивления и обиды. Тот прокоментировал его выражение: - Это придорожный завтрак, мой дорогой. Дешево, быстро и скверно. Пища выращивается в закрытом грунте под искусственным сводом Трантора и изобилует изрядной примесью острых дрожжей. Селдон, с трудом глотая, промямлил: - Однако, там в гостинице... - Ты был в Императорском секторе, Селдон. Туда продукты завозят издалека. А если и используют доморощенные микродобавки, то высококачественные. Все это недешево обходится. Селдон никак не мог решиться снова притронуться к еде. - Ты хочешь сказать, что все это время, что я буду находиться на Транторе, мне придется... Хьюммен скорчил лукавую гримасу. - Послушай, кончай делать вид, что ты привык к лучшему. На Транторе есть уголки, где лучше быть заподозренным в том, что ты чужак из Внешнего Мира, чем в излишнем аристократизме. А кроме того,- не везде на Транторе пища такого качества. Уверяю тебя! Эти придорожные закусочные известны своим низким качеством. И если твой желудок способен переварить эту пищу, тогда тебе уже ничего не угрожает. Она не испорченная, не ядовитая. Просто у нее острый привкус. Я встречал людей, которым она даже нравится. А многие гурманы, насаживая на вертел натуральные продукты, уверяют, что они имеют привкус доморощенных. - А вообще, на Транторе выращивают много продуктов? - Поинтересовался Селдон. И, поспешно оглядевшись кругом и удостоверившись, что поблизости нет любопытных ушей, быстро проговорил: - Мне рассказывали, что двадцать окружающих Трантор Миров отправляют сотни продуктовых кораблей, что бы удовлетворить ваши повседневные потребности в пище! - Я знаю. И сотни судов, чтобы вывезти отходы. Ну, а чтобы история выглядела совсем правдиво, объясню - сотни судов с пищей на Трантор, а обратным рейсом - с отходами. Это правда, что мы импортируем значительный объем продуктов, но это всего лишь предмет роскоши. Зато и экспортируем значительное количество отходов, иными словами, отличного удобрения, которое так же ценится этими Мирами, как у нас - натуральная пища. И это лишь малая часть всего. - Неужели? - Именно. Кроме рыбы в морях, добавь еще сады, натуральный обмен и сдачу земли в аренду, фруктовые деревья, птицеводство, разведение кроликов, фермы по выращиванию микроорганизмов. Их еще называют дрожжевыми фермами, хотя дрожжи, как таковые, составляют меньшую часть их продукции. Большая часть наших отходов используется здесь же, дома, для выращивания всего этого. Фактически, по многим параметрам Трантор напоминает громадную разросшуюся космическую колонию. Тебе когда-нибудь прежде доводилось посещать такие поселения? - Да... - Космические колонии, города под куполами, где все искусственно-сооруженное: искусственная вентиляция, искусственная смена дня и ночи и так далее. Единственное отличие Трантора от других крупных колоний с населением до десяти миллионов в том, что наша численность в четыре сотни раз превосходит эту цифру. Да еще настоящая гравитация. Ни одно космическое поселение не может сравниться с нами. Мы располагаем колоссальными водными бассейнами. Прибавь к этому великолепно отлаженную систему создания искусственного климата и освещения. Все это и придает вкус всему тому, что ты ешь сейчас. Тем временем Селдон проглотил изрядную долю своего сэндвича, и пришел к выводу, что все не так уж отчаянно плохо. - Как ты думаешь, все обойдется? - Такая пища может ударить по микрофлоре кишечника, у некоторых бедолаг из Внешнего Мира это вызывает неукротимый понос, правда, достаточно редко. Думаю, что ты скоро привыкнешь. Советую выпить молочный коктейль, даже если ты его не любишь. Он содержит крепительное, это тебя обезопасит в том случае, если ты окажешься подвержен этой напасти. - Не надо говорить о таких вещах, Хьюммен,- забрюзжал Селдон.- Люди бывают мнительными! - Выпивай молоко и забудь в своей мнительности! В полном молчании они завершили трапезу и продолжили свой путь. 13. Они снова стремительно неслись вдоль туннеля. Наконец, Селдон решился задать вопрос, мучивший его последние четыре часа. - Почему ты сказал, что Галактика умирает? Хьюммен повернулся и взглянул на Селдона. - Я журналист. Мне знакома статистика, которая стекается со всех уголков Вселенной. Малую долю того, что мне известно, позволено публиковать в печати. Население Трантора сокращается. Двадцать пять лет назад - оно держалось на уровне сорока пяти биллионов. Частично это происходит из-за снижения рождаемости. Справедливости ради, скажу, что на Транторе никогда не было высокой рождаемости. Вспомни - много ли ты видел детей во время нашего путешествия, это для такого-то населения, как на Транторе? Вторая - в том что, люди эмигрируют от нас. Уезжающих значительно больше, чем прибывающих. - Учитывая вашу населенность - это не удивительно,- возразил Селдон. - Это удивительно потому, что прежде такого не было. Добавь к этому полную стагнацию торговли. Люди думают, что если не происходит социальных волнений в данный период, все спокойно и благополучно, то это означает, что все трудности позади. Здесь кроется главное заблуждение. Спокойно не потому, что люди процветают и их потребности удовлетворены. Они просто слишком устали и махнули на все рукой. - Этого - я знать не могу!- с сомнением ответил Селдон. - Я знаю! Другой важный момент - феномен антигравитации. Мы располагаем несколькими гравитационными шахтами. Но новые не строятся. Это предприятие, не приносящее больших доходов. И никто не стремится сделать его прибыльным. Уровень развития технологии неуклонно падает в течение последних веков. В некоторых областях вообще нет никакого прогресса. Неужели ты не обратил на это внимания? Ведь ты же математик! - Не могу сказать, что придал этому большое значение. - Вот именно... И никто не придает. Ученые упрямо твердят - это невозможно, неосуществимо, бесполезно. Тем самым они выносят приговор дальнейшему развитию. Вот ты, например! Что ты думаешь о психоистории? Теоретически - интересно, но неосуществимо на практике. Я прав? - И да, и нет,- досадовал Селдон,- на практике бесполезна, на практике, а вовсе не потому, что мне не хочется развивать эту теорию, поверь! Она, действительно, бесполезна. - Что и требовалось доказать, - в тоне Хьюммена был сплошной сарказм,- ты, как и все обитатели Империи, подвержен упадку и разложению... - Это ты подвержен упадку и разложению,- зло огрызнулся Селдон.- А вдруг ты ошибаешься? Или это исключено? Хьюммен задумался и помолчал. Потом признался: - Да, я могу ошибаться. Ведь я отталкиваюсь от интуиции, от догадок. И единственное, что мне необходимо сейчас - это психоистория. Селдон пожал плечами, но не сердился больше. - Я не могу предоставить ее тебе. Но, допустим, ты прав! Допустим, Империя подходит к своему закату и через какое-то время распадется. Но ведь поселения людей будут существовать и дальше... - А в каких условиях, парень? Вот уже двенадцать тысячелетий под господством Трантора, его сильной власти - повсюду царит мир. Бывают отдельные вспышки мелких восстаний, локальных войн. Но в глобальном масштабе - мир! Как ты думаешь, почему? Я имею в виду твой родной Мир. Да потому, что он слишком мал, и не сможет противостоять агрессивным Соседям. Империя - залог вашей независимости! - Ты допускаешь, что с падением Империи начнется глобальная война и хаос? - Несомненно. Я не поклонник Императора и, вообще, подобного института власти. Но я бы не хотел, чтобы его подменили чем-нибудь другим. Я не знаю другого механизма, способного поддерживать мирное сосуществование в глобальном масштабе. И не собираюсь отказываться от него, пока не располагаю другими средствами. - Ты излагаешь так, словно контролируешь Галактику. "Не собираешься отказываться!". Ты надеешься, что завладеешь подобными средствами? О чем ты говоришь? - Я рассуждаю обобщенно, фигурально,- ответил Хьюммен.- Речь не идет о личности Четтера Хьюммена. Можно сказать, что Империя продлевает мое время, возможно, даже произойдут какие-то сдвиги к лучшему. Процесс спада не может развиваться по ниспадающей прямой, и до финального взрыва еще не одно тысячелетие. Совершенно очевидно, что меня тогда уже не будет, и я не оставлю после себя потомства. Женщины убеждены, что я способен лишь на непостоянную привязанность. У меня нет детей и не предполагается. Короче говоря, - я не заложник будущего. Судя по твоим разговорам, - ты пока бездетный, как и я. - У меня есть родители и двое братьев, детей нет,- Селдон слабо улыбнулся.- Я был очень привязан к одной женщине, но ей всегда казалось, что математика привлекает меня больше. - Так и было? - Мне так не казалось, но она оставила меня... - И с тех пор ты никем не увлекался? - Нет. До сих пор воспоминания о ней причиняют мне боль. - Тогда оба мы свободны, и пусть другие тратят время на подобные пустяки! Раньше и я предавался мечтам о счастье, но теперь все это позади. Потому, что в моих руках есть оружие. Я обязан бороться. - И что же это за оружие?- поинтересовался Селдон, заранее зная ответ. - Ты!- отчеканил Хьюммен. И поскольку Селдон уже знал, что последует дальше, ни удивления, ни шока он не испытал. Покачав головой, произнес: - Ты заблуждаешься. Это оружие нельзя применить... - Почему?! Селдон невольно вздохнул. - Послушай, ну сколько же можно повторять? Психоистория - это не прикладная наука. Слишком велики сложности. Вселенная на всем своем протяжении и во все века не способна решить необходимых проблем. - Ты абсолютно уверен в этом? - К сожалению, - да! - Ведь вопрос не ставится о том, что тебе придется заниматься Галактической Империей в целом, или прослеживать детали существования каждого человеческого индивидуума, или отдельно взятого Мира. Перед тобой поставлены более простые и конкретные проблемы: произойдет ли крах Галактической Империи, и, если произойдет - то когда? В каких условиях после этого будет существовать человечество? Можно ли предотвратить взрыв или улучшить условия существования после него? Ведь это достаточно несложные вопросы, как мне кажется? Селдон покачал головой и печально улыбнулся. - История математики полна простых вопросов, ответы на которые оказывались либо весьма сложными - либо несуществующими вовсе... - Но неужели ничего нельзя изменить? Почему? Почему мне дано видеть, чувствовать упадок, но я не могу никого убедить в том, что не ошибаюсь. И все потому, что кого-то это не устраивает. Люди вообще предпочитают не верить моему субъективному мнению и ничего, ничего не предпринимается для предотвращения конца, или, хотя бы, отсрочки. Ведь именно ты можешь доказать неизбежность падения или, напротив, опровергнуть это заключение! - Да ведь это как раз то - чего я и не могу доказать! Я не могу найти доказательств, которых не существует. Я не могу превратить математическую концепцию в практическое воплощение, когда она не является таковой. Я не могу отыскать два равных целых числа, которые в сумме составили бы нечетное число, даже если это жизненно необходимо для тебя или всей Галактики! Хьюммен горько подытожил: - Ну, что же! Тогда ты - всего лишь часть разлагающейся системы. Ты - уже - готов к параличу! Ты можешь хотя бы попытаться? Каким бы безнадежным тебе это ни казалось сейчас, можешь ли ты определить лучшее применение своим силам в жизни? Существует ли более важная цель? Неужели ты сам не мечтаешь о более великом предназначении? Селдон задумчиво сощурил глаза. - Миллионы Миров. Биллионы цивилизаций. Квадриллионы людей. Миллиарды взаимодействий... И ты хочешь, чтобы я упорядочил все это?! - Да нет же - нет! Я хочу, чтобы ты попытался. На благо этих миллионов Миров и биллионов цивилизаций. Не для Императора или Демерзела. Для всего человечества! - Меня ждет провал...- сказал Селдон. - Хуже-то ведь все равно не будет. Ты попытаешься? И, не отдавая себе отчет в том, почему он это говорит, совершенно против воли, Селдон услышал собственный голос: - Я попытаюсь! Отныне его дальнейшая судьба была определена. 14. Путешествие подходило к концу, и воздушное такси выехало на гораздо более обширную стоянку (Селдон все еще помнил привкус сэндвича и слегка покривился). Хьюммен вернул такси и, запихивая кредитные карточки в нагрудный карман, сказал: - Здесь - ты в полной безопасности. Это Стрилинговский сектор! - Стрилинговский? - Он назван так в честь кого-то, кто открыл это место для поселения, если я не ошибаюсь. Большинству секторов присваивались имена тех или других людей, зачастую эти названия труднопроизносимые. Однако, пытаться убедить местных жителей принять новое название, вроде "Благоухающий" и тому подобное - означает играть с огнем. - Конечно,- неодобрительно потягивая носом, согласился Селдон,- благоуханием здесь не пахнет. - Это относится ко всему Трантору, ты скоро привыкнешь. - Очень рад, что мы прибыли,- сказал Селдон,- и не потому, что мне здесь очень нравится. Просто я устал сидеть в машине. Полагаю, что путешествие вокруг Трантора - было бы просто чудовищным испытанием. У нас на Геликоне подобные расстояния преодолеваются по воздуху за гораздо более короткое время, чем здесь. - У нас тоже есть воздушные пути сообщения. - В таком случае, какого чер... - Я специально выбрал туннель. Наше путешествие было анонимным. В противном случае это не удалось бы. Надеюсь, Демерзел понятия не имеет о твоем местонахождении. Мы еще не совсем у цели. Сейчас предстоит последний переезд на экспрессе. Селдон догадывался, о чем идет речь. - Ты имеешь в виду открытую монорельсовую линию в электромагнитном поле, правильно? - Точно! - У нас на Геликоне нет таких трасс - нет необходимости в них. В первый свой день на Транторе я ездил на экспрессе от космопорта к гостинице. Довольно необычное ощущение, однако, если пользоваться этим транспортом все время, то шум и скрежет станет непереносимым! Хьюммен развеселился: - Ты не растерялся? - Нет, там везде полезные надписи. Сложно было с входом и выходом, но мне помогли. Теперь я понимаю, что из-за моей одежды все догадывались, что я из Внешнего Мира. Мне охотно помогали, наверное, моя нерешительность и неумение забавляло всех. - Уж теперь-то ты ас в путешествиях на экспрессе, и не будешь сомневаться,- совершенно серьезным тоном предположил Хьюммен и лишь в уголках его губ затаилась лукавая насмешка.- Вперед! Они, не спеша, шли по дороге. Создавалось впечатление, что близится конец дня, освещение вокруг напоминало предвечерние сумерки. Вдруг заиграли яркие блики, словно ненадолго сквозь тучи проглянуло вечернее солнце. Непроизвольно Селдон вскинул голову, чтобы убедиться в этом, но "небо" было ровно освещено и безучастно. Заметив движение Селдона, Хьюммен пояснил: - Считается, что такие перемены освещения благотворно влияют на психику человека. Бывают дни, когда улицы залиты солнечным светом, а иногда бывают серые, пасмурные дни, как сегодня. - И никогда ни дождя, ни снега? - Ни града, ни ветров. Нет. Ни чрезмерной жары, ни пронизывающего холода. У Трантора свои грани, Селдон! Среди встречных прохожих было много молодежи и детей, сопровождаемых взрослыми, несмотря на замечание Хьюммена о снижении рождаемости. Все люди выглядели спокойными и преуспевающими. Оба пола представлены в равных количествах. Одежда, которую здесь носили, была куда менее экстравагантна и нелепа, чем в Императорском секторе. Костюм, который подобрал для него Хьюммен, очень хорошо подходил к внешней обстановке. Редко на ком Селдон заметил головные уборы, и, с большим облегчением сняв свою шляпу, свободно помахивал ею. Здесь не было глубоких рвов, разделяющих пешеходные дорожки - похоже, они находились на нижнем уровне. Не заметил Селдон и машин или кораблей, и поделился этим наблюдением с Хьюмменом. На что тот ответил, что в Императорском секторе транспортом пользуются официальные лица. Во всех других уголках Трантора, частные средства передвижения довольно редки и для них существуют отдельные туннели. А поскольку существует экспресс-линия, необходимость в других видах транспорта в значительной мере отпадает. Для преодоления расстояний средней удаленности - используются движущиеся коридоры. Более короткие маршруты - мы преодолеваем пешком. Неожиданно до Селдона донесся резкий грохот и шум, и он увидел на некотором расстоянии бесконечно тянущуюся череду вагонов монорельсовой дороги. - Дорога!- показал он Хьюммену. - Я знаю, но лучше дойти да станции. Там и вагонов больше и легче с посадкой. После того, как они благополучно сели, Селдон повернулся к Хьюммену и поделился: - Что меня удивляет, так это насколько здесь свободно и спокойно сейчас. Я представлял себе, что дорога всегда забита пассажирами. Кроме того, здесь сравнительно тихо, - он прислушался к низкому металлическому гулу, когда мимо них проследовала встречная машина. - Да! Это превосходная линия!- согласился Хьюммен.- Но ты не видел ее в час пик. Когда я был моложе, здесь было еще спокойнее м тюле. Многие утверждают, что пятьдесят лет назад здесь можно было расслышать шепот соседа. Думаю, что это преувеличение или идеализация прошлого, или ностальгия. - Отчего же сейчас по-другому? - Потому что содержится все уже не так, как раньше. Я же говорил тебе - все приходит в упадок. Селдон помрачнел. - Наверное, люди не сидят вокруг и не причитают: "Мы в полном упадке. Пусть монорельсовая дорога разваливается". - Разумеется - нет. Все это происходит непреднамеренно. Испорченные узлы - чинятся, ветхие вагоны - ремонтируются, магниты - заменяются. Однако все это делается гораздо реже, чем требуется, и с меньшее добросовестностью. Не хватает средств. - Куда же они деваются? - На другие вещи. Веками длилась смута. Военный флот сейчас гораздо более многочислен и технически лучше оснащен, чем прежде. Чтобы не вызывать недовольства в среде военных - им хорошо платят. И расходы на это все возрастают. - Но во время Клеона царит полное спокойствие. Вот уже более пятидесяти лет. - Это так, но вояки, которые привыкли к хорошей оплате, обидятся, если она будет сокращена из-за того, что все спокойно. Адмиралы всячески сопротивляются командовать устаревшими судами лишь по той причине, что для них поубавилось работы. Таким образом, расходы на поддержание военного потенциала продолжают расти. И именно это я называю упадком. Разве ты придерживаешься другого мнения? Ты не думаешь, что со временем такое представление ляжет в основу понятий психоистории? Селдон неловко зашевелился. - Кстати, куда мы направляемся? - В Стрилинговский Университет. - Ах, вот почему мне показалось знакомым название сектора. Я слышал об этом Университете. - Ничего удивительного. На Транторе около сотни тысяч институтов высшего образования, и наш Университет в числе лучших! - Мне придется остаться там? - На некоторое время. Университетская территория - это святая святых, там ты будешь в полной безопасности. - Будут ли мне там рады? - Почему же - нет? В наши дни трудно заполучить хорошего математика. Возможно, тебе найдут применение. Да и для тебя, в свою очередь, они могут быть полезны - не только тем, что здесь ты будешь избавлен от преследователей. - Ты имеешь в виду, что Университет может стать тем местом, гае я смогу развить свои тезисы? - Но ведь ты же обещал... - с едва заметным замешательством удивился Хьюммен. - Я обещал, что попытаюсь,- уточнил Селдон, подумав про себя, что все это равносильно попытке сплести канат из песка. 15. Разговор иссяк, и Селдон задумчиво наблюдал за проносящимися мимо строениями Стрилинговского сектора. Некоторые дома казались совсем низкими, в то время как другие взмывали в транторское "небо". Иногда широкие перекрестки разрывали перспективу и виднелись зеленые аллеи вдоль домов. Ему вдруг пришло в голову, что все эти постройки не только возвышаются над землей, но и уходят глубоко под поверхность. Возможно даже, возвышающаяся часть строений была гораздо менее значительна, чем невидимая. Стоило ему подумать об этом, и он был почти убежден в своей правоте. Неожиданно он увидел большую зеленую заплатку на поверхности земли, чуть в стороне от монорельсовой дороги. Он разглядел даже маленькие деревья. Какое-то время он всматривался в зеленый оазис и вдруг осознал, что освещение меняется, - заметно потемнело. Он покосился вокруг и повернулся к Хьюммену, который предвосхитил его вопрос. - День убывает,- пояснил он,- наступает ночь. Брови Селдона взмыли вверх, а уголки губ опустились. - Это впечатляет. Я представил себе, как вдруг вся планета погружается в темноту, и через несколько часов вновь заполняется светом. Хьюммен осторожно и мягко улыбнулся. - Не совсем так, Селдон. Планета никогда полностью не погружается в темноту. Тень сумерек расстилается над планетой постепенно, фактически, следуя изгибу купола, таким образом, длина светового дня и ночи меняется в зависимости от сезона. Селдон тряхнул головой. - Тогда для чего потребовалось отгораживаться от Планеты, чтобы затем имитировать естественный ход вещей? - Полагаю, людям так больше нравится. Транторианцам нравятся преимущества закрытого Мира, но, в то же время, они хотят ощущать себя в свободном, неискусственном Мире. Ты еще очень мало знаком с нашей психологией, Селдон! Селдон вспыхнул. Он - всего лишь житель Геликона, и очень мало знает о миллионах других Внешних Миров. Его невежество касается не только Трантора. Как же он может рассчитывать на практическое применение собственной теории? И разве сумма знаний какого-угодно большого числа людей может быть исчерпывающей... Это напомнило ему юность и замешательство, которое он пережил тоща. Его спросили: " Можешь ли ты указать размеры сравнительно небольшого куска платины, снабженного ручками, который какое угодно большое число людей не сможет поднять голыми руками?" Ответ был - да. Кубический метр платины весит в нормальных гравитационных условиях - 22.420 килограмма. С учетом того, что один человек, в среднем, может оторвать от земли вес около 120 килограмм - потребовалось бы всего 188 человек. Но как разместить этих 188 человек так, чтобы каждый мог ухватиться за прикрепленную к слитку ручку? Нереально! От силы 9 человек одновременно могут обступить такой объем. Вот и сейчас, ему представлялось невозможным собрать достаточно большое количество людей для того, чтобы освоить все необходимые знания для воплощения его идеи в жизнь. Даже если все факты будут собраны и проанализированы компьютерами. Вокруг этих знаний можно собрать лишь такое количество людей, которые все равно не смогут овладеть всем необходимым объемом. - Ты выглядишь слишком озабоченным, Селдон,- заметил Хьюммен. - Пытаюсь оценить собственное невежество. - Похвальное занятие. Возможно, многие составят тебе компанию в этом. Однако, пора готовиться к выходу. Селдон взглянул на него. - Как ты сориентировался? - Так же, как и ты в своей первой поездке по Трантору. По надписям. Селдон успел разглядеть проплывающую мимо табличку: Стрилинговский Университет - 3 минуты. - Мы выйдем на следующей станции. Будь внимателен! Селдон последовал за Хьюмменом, и загляделся на освещение. Небосвод заливали пурпурные тона, дорога, движущиеся коридоры, здания - все было залито золотистым, мягким светом. На Геликоне это был бы ночной закат. Его, словно путника с завязанными глазами, поместили здесь, и вдруг повязку сияли, и он увидел, что находится в одном из заново отстроенных районов своего родного Геликона. - Как ты думаешь, Хьюммен, сколько времени я пробуду в Стрилинговском Университете?- поинтересовался Селдон. И, как всегда, Хьюммен ответил спокойно и уверенно: - Трудно сказать, Селдон. Возможно - всю свою жизнь. - Что-о?! - Может быть, и нет. С того момента, как ты обнародовал свои труды, твоя жизнь перестала быть твоей собственностью. Император и Демерзел мгновенно оценили важность твоего открытия. Я - тоже! Насколько я могу судить, - не только я. А это значит, что ты себе больше не принадлежишь! БИБЛИОТЕКА ВЕНАБИЛИ, ДОРС - ... историк, родом с Синны... Возможно, ее жизнь потекла бы своим чередом, если бы не тот факт, что, спустя два года, проведенных на преподавательской работе в Стрилинговском Университете, она была вовлечена вместе с молодым Хари Селдоном во время полета в... Галактическая энциклопедия. 16. Комната, в которой Хари Селдон оказался, была несколько больше, чем комната Хьюммена в Императорском секторе. Это была спальня, один угол которой был отведен под ванную; без какого-либо намека на кухонные принадлежности. Окна не было, однако, под потолком этой камеры располагалось решетчатое отверстие для вентилятора, издававшего постоянный свистящий шум. Селдон с унынием огляделся. Хьюммен, как всегда, безошибочно угадал настроение Селдона. - Это прибежище - только на одну ночь, Селдон. Завтра утром кто-нибудь придет и определит тебя в Университет. Там тебе будет более удобно. - Прости меня, Хьюммен, но откуда тебе это известно? - Я позабочусь об этом. Кое-кого я тут знаю,- он ободряюще улыбнулся.- Одному или двум я оказывал разные услуги - теперь настала их очередь отплатить. Давай обсудим некоторые детали. Он пристально посмотрел на Селдона и поинтересовался: - Все, что ты оставил в гостинице - потеряно. Среди этих вещей было что-нибудь невозместимое для тебя? - Да нет! Пожалуй - нет. Так, некоторые мелочи из прошлой жизни. Но, - что пропало - то пропало. Вот только некоторые бумаги... Расчеты. Сам доклад. - Я думаю, что мне удастся раздобыть копию. Полагаю, ты сможешь восстановить их? - Да, конечно. Именно поэтому я и сказал, что все возместимо. Меня больше волнует другое - там остались кредитки, примерно на тысячу, книги, одежда, обратный билет на Геликон - все такое... - Все это поправимо. Я снабжу тебя кредитками на свое имя. На умеренные траты этого хватит. - Знаешь, это уже слишком. Я так не могу! - Послушай, не стоит благодарить и смущаться. Как-никак, я намерен спасти Империю. Ты - должен это принять от меня. - Сколько можно тратиться, Хьюммен? Я постоянно буду испытывать чувство неловкости... - Все, что потребуется тебе для нормального уровня комфорта - я могу обеспечить, Селдон. Естественно, я не смогу оплатить счет, если ты захочешь приобрести Университетскую гимназию, или истратить миллион кредиток за один раз. - Не беспокойся, но как быть с подписью... - Пустяки! Императорским властям абсолютно запрещена слежка и досмотр за членами Университета. Здесь царит полная свобода. Здесь нет запретных тем. Здесь можно говорить о чем угодно. - А как обстоят дела с преступностью? - Университетские власти в состоянии подавить ее, - да ее здесь и нет. Студенты и преподаватели ценят свободу и понимают ее преимущества. Случаи хулиганства, бунты и кровопролития могут заставить правительство нарушить негласное соглашение и завалить трупами эту часть Трантора. Никто этого не хочет, и правительство в том числе. Таким образом, поддерживается разумное равновесие. Другими словами, если Университетская общественность не даст повод (а такого не случалось около полувека), то Демерзел своей властью не сможет выдворить тебя отсюда. С другой стороны, если какому-нибудь студенту-агенту удастся тебя выманить с территории ... - Неужели такие ребята есть? - Как я могу сказать точно? Они вполне могут быть. Любого можно запугать или подкупить. Словом, я хочу сказать основное: в главном - ты защищен. Никто не может утверждать, что он в абсолютной безопасности. Ты должен быть осторожен, но я не хочу, что бы ты ходил, оглядываясь. Здесь - ты в гораздо большей безопасности, чем на своем Геликоне, или на любой другой планете Галактики, за пределами Трантора. - Надеюсь,- мрачно согласился Селдон. - Я просто уверен в этом,- сказал Хьюммен.- Иначе я бы никогда не решился тебя покинуть. - Ты хочешь покинуть меня?!- испуганно воскликнул Селдон.- Ты не можешь так поступить. Ты знаешь этот Мир! Я - нет! - Рядом с тобой будут другие люди, которые не хуже меня ориентируются на Транторе. А уж непосредственно эту часть планеты - знают лучше меня. А что касается меня, то я должен идти. Я провел с тобой целый день, а теперь пора заняться своими делами. Мне не стоит привлекать к себе внимание, необходимо позаботиться о своей безопасности. Селдон вспыхнул. - Ты прав, дружище. Надеюсь, пока все нормально? Хьюммен холодно ответил: - Кто может знать точно? Мы живем в опасное время. И помни - если и есть на свете человек, который может обезопасить жизнь, пусть не для себя - для последующих поколений,- так это ты! Пусть это будет твоей движущей силой, Селдон! 17. Сон ускользал от Селдона. Он метался и ворочался в темноте, мысли одолевали его. После того, как Хьюммен поклонился ему, крепко пожал руку и ушел, он еще никогда не чувствовал себя таким одиноким и беспомощным. Он был одинок в этом странном чужом Мире - в этой странной части этого Мира. Вокруг не было ни одного человека, которого он мог бы считать другом (и так, возможно, будет до конца его дней). У него не было никаких идей - куда пойти, чем замяться завтра, или в будущем. Разве можно было заснуть с такими мыслями? Он уже потерял всякую надежду забыться сегодня. Но, наконец, усталость сделала свое дело... Когда он очнулся, было все еще темно, правда, не совсем - в комнате горел красный свет, ярко и часто мигая. Все это сопровождалось резким, прерывистым звонком. Очевидно, все это и разбудило Селдона. Пока он соображал, где находится - вернулось ощущение реальности. Он понял, что звук исходит от двери. Он поднялся с кровати и, наугад шаря рукой по стене, проговорил: - Одну минуту, пожалуйста! Наконец, он нашел необходимый контакт, и комната наполнилась мягким светом. Потом вскочил с кровати, щурясь, пытался отыскать дверь, нашел ее, подошел, что бы открыть и вдруг, вспомнив все вчерашние разговоры, строгим, настороженным голосом спросил: - Кто там? Очень милый женский голос ответил: - Меня зовут Дорс Венабили. Мне нужен доктор Селдон. И как только прозвучали слова, женщина оказалась стоящей прямо на пороге комнаты. Непонятно было только одно - кто открыл дверь. Некоторое время Селдон, тупо и удивленно уставившись на нее, соображал, пока до него не дошло, что он почти наг. Он метнулся к кровати и только после этого осознал, что перед ним голографическое изображение. Приглядевшись, он заметил, что женщина не смотрит на него, не видит. Она просто представлялась ему для опознания. Он помолчал, тяжело дыша, и срывающимся от волнения голосом, стараясь быть услышанным через дверь, крикнул: - Если вы хотите меня видеть, - я к вашим услугам. Дайте мне... ну, может быть, полчаса. Женщина (или голографическое изображение) ответила: - Я жду и исчезаю. Душа в комнате не было, и ему пришлось обтереться губкой, изрядно забрызгав все кругом. Зубной щетки не оказалось - пришлось выдавить пасту на палец. Выбора не было, и он натянул на себя вчерашний костюм. После этого он открыл дверь. Он ясно осознавал, что женщина не вполне представилась ему. Она лишь назвала свое имя, но ведь Хьюммен ничего не говорил о том, кто именно придет за ним - Дорс-Неизвестно-Кто или еще кто-нибудь. Он испытывал некоторую неуверенность, поскольку голография представила лишь молодую особу, но кто мог поручиться, что это - целое изображение и за углом не стоял сильный молодой человек с недобрыми намерениями. Селдон подозрительно выглянул и осмотрел площадку, и увидев только женщину, широко раскрыл входную дверь и пропустил ее. Затем он молниеносно захлопнул дверь и запер замок за ее спиной. - Прошу прощения,- поинтересовался он,- который сейчас час? - Девять, - просто ответила молодая особа.- День уже давно начался! Так как было принято межгалактическое время, - Трантор придерживался Галактических стандартов, - именно это позволяло упорядочить межзвездное сообщение и торговые связи. В каждом отдельно взятом Мире, существовало свое местное время, и Селдон еще не успел оценить на сколько то, к которому он привык - смещено относительно транторского. - Дня? - Конечно! - Здесь нет окон,- оправдывался Селдон. Дорс подошла к кровати, перегнулась и нажала маленькую черную кнопку в стене. Прямо над изголовьем, на потолке появились красные цифры - 0903. Она улыбнулась и без тени превосходства объяснила: - Извините меня, но я сомневаюсь, что Четтер Хьюммен предупредил вас о моем приходе. Это его особенность - он часто не учитывает простых вещей и полагает, что то, что известно ему - известно всем. Мне бы не следовало прибегать к радио-голографическому представлению. Очевидно, у вас на Геликоне нет такой техники, и я переполошила вас? Селдон немного расслабился. Она держалась очень дружелюбно и естественно. Кроме того, упоминание имени Хьюммена окончательно успокоило его. - Вы заблуждаетесь относительно Геликона, мисс... - Пожалуйста, зовите меня Дорс! - Так, вот - вы, тем не менее, ошибаетесь, Дорс. У нас есть радио-голография, просто я не мог себе позволить приобрести такое оборудование. Да, собственно говоря, никому из моего круга - это не по карману. Опыта общения с этой техникой у меня, действительно, не было. Но я быстро сообразил - что происходит. Он внимательно изучал незнакомку. Она не была очень высокой, среднего телосложения (для женщины) - насколько он мог судить. Рыжевато-золотистые волосы обрамляли короткими локонами миловидное лицо. (Кстати, он отметил, что такую прическу носило большинство женщин на Транторе. Очевидно, это было модно - правда, на Геликоне это вызвало бы смех). Потрясающе красивой ее назвать было трудно, но она была очень, очень мила. Этому способствовало чуть лукавое выражение пухлых губ. Она была изящна, хорошо сложена и выглядела очень молодо. (Слишком молодо, с сожалением подумал он, чтобы быть полезной в случае опасности). - Я успешно прошла экзаменовку?- лукаво поинтересовалась молодая женщина. (Похоже, она, как Хьюммен, обладала способностью читать его мысли. А он был так уверен, что умеет быть непроницаемым). Он извинился: - Виноват. Боюсь, что показался вам нескромным, но просто попытался присмотреться к вам. Ведь я очутился в таком странном месте. Я здесь никого не знаю, и у меня нет здесь друзей. - Прошу вас, доктор Селдон - считайте меня другом. Мистер Хьюммен просил меня позаботиться о вас! Селдон печально улыбнулся. - Мне кажется, что вы немного молоды для такого поручения. - Вы увидите, что это - не так! - Что же, я попытаюсь как можно меньше беспокоиться по этому поводу. Будьте добры, повторите ваше имя? - Дорс Венабили,- вторую часть своего имени она произнесла по слогам, сделав ударение на второй гласной. - Как я уже сказала, зовите меня просто - Дорс, и, если вы не возражаете, я буду обращаться к вам как к Хари. Здесь, в Университете, не придерживаются официального тона. У нас принято не церемониться независимо от того, студент ты или преподаватель. - Да, да, разумеется, зовите меня по имени. - Отлично! Тогда, с вашего позволения, оставим формальности совсем. Вот, например, правила хорошего тона диктуют мне спросить вашего разрешения для того, чтобы присесть. Но я этого делать не буду и просто сяду,- после чего она опустилась на один из стульев. Селдон кашлянул. - Простите, я вовсе не стремился выступать в роли преподавателя. Я должен был первый предложить вам сесть. Он присел на край своей постели, и тут же пожалел, что не успел привести ее в порядок. Но ведь его застали врасплох. Она приветливо продолжила: - Теперь я расскажу вам, Хари, о дальнейшей программе. Первое - мы отправимся завтракать в университетское кафе. После этого я покажу вам новую комнату - лучше, чем эта. У вас будет окно. Хьюммен проинструктировал меня передать вам кредитную книжку на его имя, но, поскольку на это уйдет один-два дня из-за наших бюрократов, - пока я смогу оплачивать ваши расходы, а потом мы рассчитаемся. Мы можем воспользоваться вашими услугами. Четтер Хьюммен сказал мне, что вы - математик и, по его оценкам, возможно, один из сильнейших в нашем Университете. - Хьюммен сказал вам, что я хороший математик? - Да. Он именно так вас рекомендовал. Вообще, он характеризовал вас как замечательного человека! - Знаете,- Селдон разглядывал кончики пальцев,- я весьма польщен такой характеристикой, но мы знакомы с Хьюмменом всего один день. Он слышал мой доклад на Симпозиуме, но вряд ли смог все правильно оценить. Он сказал так просто из вежливости. - Не думаю,- возразила Дорс.- Он и сам - личность незаурядная, и очень хорошо разбирается в людях. Я доверяю его оценке. В любом случае, вам будет предоставлена возможность оправдать ее. Программировать вы можете, я надеюсь? - Разумеется! - Я говорю об обучающих системах, вы понимаете? Я имела в виду, можете ли писать программы для изучения различных разделов современной математики? - Да, разумеется, это моя профессия. Мне присвоено звание профессора Университета на Геликоне. Она ответила: - Да, я знаю. Хьюммен говорил мне. Это означает, что все будут знать, что вы не с Траитора, но серьезных осложнений это не вызовет. В основной своей массе - здесь публика с Трантора, хотя есть представители со всех Внешних Миров. Это нормально воспринимается. Тем самым, я не хочу сказать, что вам никогда не придется столкнуться с пренебрежением со стороны некоторой части нашего общества. Однако, выходцев из других Миров охотно используют на Транторе. Между прочим, я сама нездешняя. - О!- Он некоторое время колебался но все-таки решился спросить: - Откуда же вы? - Я с Синны. Слышали когда-нибудь? Он побоялся быть уличенным в вежливой неискренности и решил ответить прямо: - Нет! - Меня это не удивляет. Это еще более затерянный Мир, чем ваш Геликон. Вернемся к программированию. Лично я считаю, что этим должны заниматься профессионалы, иначе не стоит и браться. - Абсолютно согласен с вами! - И именно вы сможете сделать эту работы на хорошем уровне? - Полагаю, что - да. - В таком случае. Университет берет на себя обязательства оплатить ваши труды. Итак, отправляемся завтракать. Кстати, вам удалось выспаться? - Как ни странно,- да! - Вы голодны? - Весьма, но...- он колебался. Она весело прокомментировала: - Но сомневаетесь в качестве пищи, не так ли? Не стоит. Я вас очень хорошо понимаю, сама прошла через это. Университетское меню вполне сносно. По крайней мере, в Университетской столовой. Студенты испытывают некоторые затруднения, но это их закаляет! Она поднялась и направилась к выходу, но вопрос Селдона заставил ее остановиться. - А вы из преподавательского состава? Она оглянулась и кокетливо улыбнулась: - Я недостаточно солидно выгляжу? Два года назад я защитила докторскую на Синае, и с тех пор - здесь. Через две недели мне исполнится тридцать. - Простите,- улыбнулся в ответ Селдон,- но я бы не дал вам больше двадцати четырех, не говоря об академической степени. - Вы - просто чудо!- ответила Дорс, и Селдон почувствовал, что это доставило ей большое удовольствие. "В конце концов",- подумал он,- "невозможно, обмениваясь любезностями с привлекательной женщиной, чувствовать себя совсем чужаком". 18. Дорс была права. Завтрак оказался весьма сносным. В нем было что-то, безошибочно напоминающее яйца, а мясо было вполне аппетитно подкопчено. Шоколадный напиток (Трантор вообще славился шоколадом, но Селдон не подозревал об этом), возможно, был синтетическим, однако, питье было вкусным и ароматным. Селдон остался доволен, а вслух признался: - Все было очень мило: еда, окружение... все! - Мне очень приятно это слышать,- поблагодарила Дорс. Селдон огляделся кругом. Столовую заливал мягкий и ровный солнечный свет, который свободно проникал через высоте окна на противоположной стене. (Селдон удивился про себя тому, что, возможно, ему удастся, со временем, привыкнуть к этой имитация). Столы были накрыты на четверых, и свободных мест, практически, не было. Они с Дорс составляли редкое исключение. Дорс подозвала нескольких мужчин и женщин и представила их. Все были вежливы, но никто к ним не присоединился. Без сомнения, в этом была заслуга Дорс, но Селдон не заметил, как ей это удалось. Он отметил: - Вы не познакомили меня ни с одним математиком, Дорс! - Никого не было поблизости. У большинства из них рабочий день начинается рано, и к девяти уже заканчивается. Помоему, та безрассудная часть студентов, которые занимаются математикой, стремятся закончить этот курс как можно быстрей! - Из чего я заключаю, что вы сами - не математик. - Что угодно, только не это!- с коротким смешком подтвердила Дорс.- Что угодно. Мой хлеб - история. Я уже опубликовала несколько трудов о начальном периоде становления Трантора - я имею в виду древнее человечество, а не теперешний Мир. Полагаю, что мне удастся логически завершить это исследование темой - Королевский Трантор. - Поразительно!- воскликнул Селдон. - Поразительно?- Дорс насмешливо взглянула на него.- Вы тоже интересуетесь Королевским периодом Трантора? - В некоторой мере - да. Этим и многими другими, подобными ему. Ведь я никогда предметно не занимался историей, а должен был бы... - Должны? Если вы начнете заниматься вопросами истории, что будет с математикой - Университет очень нуждается в специалистах вашего профиля. Здесь у нас полно историков, экономистов и политологов, а вот математиков не хватает. Четтер Хьюммен как-то заострил мое внимание на этом обстоятельстве. Он называет это упадком науки, и рассматривает этот процесс как глобальный. Селдон ответил: - Конечно, когда я сказал, что должен изучить историю, я не имел в виду, что это станет целью всей моей жизни. Я подразумевал, что знания такого рода должны помочь дальнейшему развитию моей теории. Мое поле деятельности - математический анализ социальных структур. - Звучит чудовищно! - Пожалуй. Это очень сложная проблема, и ее решение без знания эволюции отдельных сообществ - безнадежное дело. А, насколько вы уже заметили, моя картина мира довольно статична. - Я ничего не смогла заметить, потому что ничего не знаю об этом. Четтер рассказал, что вы пытаетесь развивать психоисторию и что это очень важно. Я правильно поняла его? Психоистория? - Совершенно верно. Я собирался дать ей другое название "психосоциология", но это слово вызывает во мне отвращение. А, возможно, я просто интуитивно почувствовал, что без знания исторических процессов не обойтись. - Психоистория - уже благозвучнее, и, тем не менее, я понятия не имею, что это такое?! - Да я и сам не совсем уверен, что знаю.- Он задумчиво посмотрел на женщину, сидящую сейчас напротив него, и подумал о том, что она может превратить его ссылку в нечто большее, чем просто ссылка. Он вспомнил другую женщину, которая была рядом с ним еще так недавно, но овладел собой и отогнал эти воспоминания. Если когда-нибудь ему суждено встретить спутницу - она должна будет уметь оценить эрудицию, тягу к научным изысканиям. Должна понимать, чего это требует от человека. И желая, изменить ход мыслей, он вспомнил: - Четтер Хьюммен говорил, что правительство не оказывает никакого давления на Университет. - Он совершенно прав! Селдон покачал головой. - Мне кажется сомнительной такая воздержанность властей. На Геликоне центры высшего образования куда менее независимы от давления правительства. - Точно также как на Синне, или во всех других Внешних Мирах, за исключением, быть может, наиболее крупных. Трантор - другое дело. - Да... но почему? - Потому что это - центр Империи. Университет здесь обладает колоссальным престижем. Профессионалов готовят везде, но будущие администраторы Империи - представители высшей официальной элиты, бесчисленные миллионы людей, которые олицетворяют щупальца Империя в любом, самом отдаленном уголке Галактики - проходят обучение только здесь - на Транторе. - Я никогда не сталкивался с подобной статистикой,- начал Селдон - Поверьте мне на слово. Необычайно важно, чтобы эти люди имели общее мировоззрение, особое ощущение Империи. Этот социальный слой нельзя формировать только из уроженцев Трантора - в противном случае, это вызовет беспокойство Внешних Миров. По этой причине Трантор вынужден привлекать для этой цели миллионы представителей внешнего окружения. И как только они приобретут транторскую патину, почувствуют себя приобщенными к традициям Империи, осознают подоплеку происходящего - произойдет нивелировка их происхождения, культурных традиций. Именно это позволяет Империи поддерживать единство Миров. В то же время, для Внешних Миров немаловажно, что заметное число представителей официальных властей в их администрациино происхождению и воспитанию - их люди. И вновь Селдон пришел в замешательство. Он никогда прежде не задумывался над этим. Сомнения с прежней силой охватили его - возможно ли быть действительно крупным математиком, и ничего, кроме математики, не знать! Он задал вопрос: - Все это относится к тривиальным знаниям? - Думаю, что нет,- немного подумав, ответила Дорс.- На свете так много областей, что зачастую специалисты замыкаются лишь в своей сфере. Очевидно, это боязнь утонуть в обилии информации. - Однако, вы-то знаете! - Но это же моя специальность! Я историк, я изучала становление и расцвет Королевской эпохи Трантора - и именно эта техника административного правления привела к росту влияния, к расцвету и, в конечном итоге, переходу к Императорской эпохе. Селдон подытожил, словно бормоча только себе: - Как пагубна излишняя специализация... Она отсекает от знания участок за участком и оставляет его истекать кровью. Дорс пожала плечами. - Что можно изменить? Однако, послушайте - если Трантор намерен привлекать представителей Внешнего Мира в свои университеты, должен же он что-то дать взамен этого искусственно сооруженного, странного и чуждого им Мира. Я здесь уже два года, но все еще не смогла привыкнуть. Учитывая то, что я не стремлюсь к административному поприщу, не считаю нужным себя переламывать. - Очевидно, Трантор дает не только гарантии дальнейшему высокому положению в обществе, значительной власти, обеспеченности, но и свободу. Пока студенты обучаются, им позволено обличать правительство, мирно демонстрировать свое несогласие, развивать собственные теории и взгляды. Им это, безусловно, нравится. Вполне вероятно, что их влечет возможность испытать чувство свободы. - Я полагаю,- Селдон продолжал развивать свою мысль,- что все это позволяет ослабить психологическое давление, которое испытывают люди с других планет. Выплескивая недовольство, молодежь удовлетворяет революционные инстинкты, так свойственные ей, и, со временем, занимая отведенное ей в иерархии Империи место, - становится способной к конформизму и послушанию. Дорс кивнула. - Возможно, вы правы. В любом случае, правительство по всем этим причинам строго придерживается невмешательства в деда Университета. И это не столько свидетельствует о сдержанности - сколько об уме. - Если вы не стремитесь к административной карьере, Дорс, чем вы собираетесь заниматься в будущем? - Историей. Я буду учить: буду вводить в компьютерный банк данных свои собственные кассеты-книги. - Но ведь это не очень престижно! - Это плохо оплачивается, Харри, что немаловажно. А что касается престижа, это напоминает борьбу, которая быстро надоедает. Я знакома со многими, кто достиг высокого положения, а вот счастливых мне видеть не приходилось. Даже Императоры, как правило, плохо кончают. Когда-нибудь я просто вернусь на Синну и стану профессором. - Но транторское образование обеспечит вам престиж! Дорс рассмеялась: - Надеюсь. Но кого на Синне это волнует? Это довольно однообразный, серый Мир, который состоит из сплошных питомников, кишащих двуногими и четырехногими животными. - И вы сможете с этим примириться? После Трантора? - Я и сама часто задумываюсь над этим. Если станет совсем невыносимо, всегда можно добиться разрешения на небольшое историческое исследование в том или другом уголке Галактики. В этом - преимущество моей профессии! - Другое дело - математики,- сожалея о чем-то, что прежде никогда не волновало его, отозвался Селдон,- от них требуется только одно - сидеть перед компьютером и думать. Кстати, о компьютерах...- Он засомневался. Завтрак подошел к концу, и он подумал, что у нее должны быть свои собственные дела и обязанности. Дорс, казалось, никуда не спешила. - Что вы хотели сказать о компьютерах? - У меня будет возможность получить доступ в историческую библиотеку? Теперь наступила ее очередь колебаться. - Я полагаю, что это можно организовать. Если вы занимаетесь математическим программированием, вас могут зачислить внештатным сотрудником факультета, и тогда я смогу похлопотать о разрешении. Только... - Только, что? - Я боюсь задеть ваши чувства, но ведь вы - математик и слабо разбираетесь в истории. Вы уверены, что знаете, как пользоваться исторической Библиотекой? Селдон улыбнулся: - Я полагаю, что компьютерами пользуются примерно одинаково. - Разумеется, разумеется, но программы все-таки имеют свои особенности. Вы не знакомы со стандартными ссылками фильмотеки, с быстрыми приемами поиска и просмотра. Вы прекрасно сможете отыскать гиперболический интервал в темноте... - Вы хотели сказать - гиперболический интеграл, - мягко поправил Селдон. Дорс пропустила его замечание. - Но вероятнее всего, вы не сумеете отыскать термины, относящиеся к Договору Поддана быстрее, чем за полтора дня. - Надеюсь, что этому можно научиться? - Если... если...- Она выглядела озабоченной.- Если у вас твердое намерение - то у меня есть встречное предложение. Я веду недельный курс, по часу в день бесплатно, по приобретению навыков пользования Библиотекой. Это курс для студентов-выпускников. Вы не сочтете ниже своего достоинства - я имею в виду сидение со студентами за одной доской? Курс начнется через три недели. - Вы могли бы давать мне частные уроки.- Селдон сам удивился, что в его тоне прозвучали нотки заискивания и упрашивания. Это не скрылось от ее внимания. - Осмелюсь сказать, что могла бы. И все-таки, я думаю, что полезнее получить более строгий курс. Ведь мы будем заниматься в библиотеке, вы понимаете, и в конце недели вам будет дано задание отыскать информацию об определенных периодах, представляющий интерес. Вам придется соревноваться с другими студентами - и это пойдет вам на пользу. Частные уроки гораздо менее эффективны, уверяю вас. Я вас понимаю, трудно соревноваться со студентами. Если не получится так же хорошо, как у них - это может задеть вас. Однако, не следует забывать, что они уже прослушали курс элементарной истории, а вы, возможно,- нет. - Никаких "возможно" - я не изучал историю никогда. Но я вовсе не боюсь соревнования и не думаю, что это может задеть меня - особенно, если вы научите меня премудростям пользования историческими ссылками. Селдону становилось совершенно очевидно, что эта женщина нравится ему все больше и больше. Мысль о том, что она будет обучать, доставляла неизъяснимое удовольствие. К нему пришло ощущение того, что с этого дня вся его жизнь круто изменится. Да,- он обещал Хьюммену все свои силы отдать разработке своей теории, но это было обещание ума, а не сердца. Сейчас же его охватило странное желание схватить психоисторию за глотку, чтобы найти ей практическое применение. Очевидно, - это было влияние Дорс Венабили. А, может быть, Хьюммен на это рассчитывал? В таком случае, Хьвдммен, действительно - удивительный человек! 19. Клеон I завершил обед, который, к сожалению, представлял собой скучнейшую церемонию. Это означало, что он обязан провести время в беседах с разнообразными официальными представителями - даже с теми, которых он не знал. Набор стандартных фраз, выслушивание заверений в лояльности к короне. А, кроме того, все это означало, что пища, когда очередь все-таки доходила до нее, успевала остыть и потерять вкус. Существовала возможность обойти все эти неприятные моменты. Есть до того, в одиночку или со своими близкими, с кем можно было расслабиться и не взвешивать каждое слово и жест. И уже после этого переходить к официальной церемонии - во время которой можно было бы обойтись ну разве что - грушевым напитком. Груши он любил. Однако, если бы он воздерживался от еды в присутствии гостей - они могли расценить его действия как оскорбление. Жена для этого не подходила, поскольку ее присутствие только усугубило бы его несчастье. Он женился на ней потому, что она принадлежала к влиятельной династии, что позволило укрепить взаимопонимание в Империи и ослабить оппозицию. Он бы с радостью предоставил ее самой себе, кроме тех случаев, когда приходилось предпринимать некоторые усилия для продолжения рода. Честно говоря,- он не любил жену. Вопрос с наследником был уже решен, и он практически не замечал ее существования. Клеон хрустел орехами, пригоршню которых взял со стола и громко позвал: - Демерзел! - Сир? Демерзел всегда появлялся мгновенно. Он вообще всегда крутился подле дверей кабинета - так подсказывал инстинкт раболепия. Итак, он появился почти мгновенно, и Клеон подумал, что это очень важно. Конечно, иногда Демерзел отлучался, и Клеон всегда замечал отсутствие своего советника. Это раздражало Императора. - Что с тем математиком? Я забыл его имя. Безусловно, Демерзел прекрасно понял, кем интересуется Император. Но, вероятно, ему захотелось узнать - как много помнит Император и он спросил: - О котором из них вы говорите. Сир? Клеон нетерпеливо взмахнул рукой. - Предсказателя. Который был у меня. - Которого мы отправили? - Отправили... не отправили - не в этом дело! Того, что был у меня на приеме. Ты обещал держать в поле зрения все, что связано с ним. Как успехи? Демерзел откашлялся. - Сир, я пытался это сделать. - А-а! Это следует понимать таким образом, что ты не преуспел? - Клеон злорадствовал. Демерзел был единственным министром; у которого не бывало промахов в работе. Другие никогда не признавали неудач. А, поскольку неудачи, тем не менее, были делом обычным,- применить заслуженное наказание было нелегко. Возможно, Демерзел честнее других лишь потому, что редко допускает ошибки. Грустная мысль пришла в голову Императора: если бы не Демерзел,- он не знал бы, как звучит правда. Скорее всего, это удел всех императоров, и это было причиной того, что Империя... Он отогнал невеселые мысли, и неожиданно почувствовав раздражение из-за молчания собеседника, к тому же без признания вины, в то время как он восхищался честностью этого человека, резко выпалил: - Ну, так ты потерпел неудачу, я прав? Демерзел не вздрогнул. - Сир, я только частично потерпел неудачу. Я чувствовал, что его присутствие на Транторе может вызвать ненужные осложнения. Проще было бы предположить, что менее хлопотно было бы отправить его домой. Он и планировал вернуться на свою планету на следующий день, но всегда существует вероятность непредвиденных осложнений - ведь он мог передумать и остаться. Именно поэтому я поручил двум уличным молодцам позаботиться о том, чтобы он отправился в тот же день. - Ты знаком с уличными молодцами, Демерзел? - Клеон развеселился. - Очень важно, Сир, иметь дело с разного рода людьми - ведь каждый из них может быть по-своему полезен. Уличные молодцы - не исключение. Случилось так, что они не справились. - В чем же причина? - Весьма странно, - оказалось, что Селдон умеет драться. Он их просто побил. - Математик умеет драться? - Бесспорно, - увлечение математикой и умение вести бой - вещи плохо совместимые. Однако, относительно недавно, мне стало известно, что Геликон славится этим - я имею в виду умение вести бои, а не увлечение математикой. Причина моей неудачи лишь в том, что я поздно узнал эту подробность, Сир. Мне остается просить извинения у вашего Величества. - Ну хорошо, хорошо. Надеюсь, что после этого эпизода, на следующий день, он отправился домой, как и планировал? - К сожалению этот эпизод привел к обратному. Подхваченный событиями, он решил не возвращаться на Геликон и остался на Транторе. Возможно, его уговорил кто-то, кто, скорее всего, стал свидетелем драки. И это еще одно непредвиденное обстоятельство. Император нахмурился: - Иными словами, наш математик, как его все-таки зовут? - Селдон, Сир. Хари Селдон. - Итак, этот Селдон недосягаем? - К большому сожалению. Мы проследили за его перемещением - сейчас он в Стрилинговском Университете. И пока он находится на территории Университета - он неприкасаем! Император негодовал, его лицо налилось краской. - Мне надоело это слово - "неприкасаем". Не должно быть таких уголков в Империи, куда не может дотянуться моя рука! И тем не менее, в моем собственном Мире, вы говорите мне, что кто-то может быть недосягаем. Это недопустимо! - Ваша рука. Сир, может дотянуться до Университета. Вы можете в любой момент, как только примете такое решение - послать свою армию и вырвать этого Селдона. Поступать так было бы нежелательно. - Почему бы тебе не сказать "неосуществимо" на практике, Демерзел. Ты уподобился этому предсказателю. Это возможно, но неосуществимо практически. Я - Император, который считает возможным все. Ты слышишь - все! Нет ничего практически неосуществимого для меня. И помни, если Селдон "практически не досягаем", то до тебя-то я мигом доберусь! Это Демерзел не придал значения этой тираде. Человек за троном знает о своей необходимости Императору. Он уже не первый раз слышал подобные угрозы. В полном молчании он ждал, когда гроза пронесется. Нервно барабаня по подлокотникам кресла, Клеон спросил: - Ну, к чему может привести его прибивание в Университете?! - Сир, возможно, удастся поиметь выгоду из всех этих неприятностей. В Университете, он может принять решение работать над психоисторией. - Несмотря на то, что сам считает это неосуществимым?! - Но ведь он мог ошибаться! Он может вдруг осознать, что ошибался. - И если он примет такое решение, мы найдем способ выманить его из Университета. Я не исключаю, что под влиянием обстоятельств он добровольно явится к нам! - Император задумался и после небольшой паузы снова спросил:- А если случится так, что кто-нибудь опередит нас? Демерзел мягко возразил: - У кого может возникнуть такое желание. Сир?! - У Мэра Вии, для начала,- ответил Клеон, и неожиданно выкрикнул:- Он до сих пор надеется овладеть Империей?! - С возрастом у него стерлись клыки, Сир! - Ты в этом уверен, Демерзел? - Кроме того, нет никаких оснований предполагать, что он испытывает интерес к Селдону, или даже что он слышал о нем когда-нибудь. - Не скажи, Демерзел. Если мы на Транторе слышали его доклад - там тоже могли прийти к такому же мнению. - Если подобное случится,- ответил Демерзел,- или даже возникнет малая вероятность того, что это может произойти - мы прибегнем к серьезным и сильным мерам. - К каким же? Демерзел ответил осторожно: - Можно предположить, что прежде, чем он попадет в чьи-либо руки, он перестанет существовать, Сир. - Ты имеешь в виду убийство? - Если вам будет угодно так распорядиться. Сир,- согласился Демерзел. 20. Хари Селдон откинулся в кресле в своем алькове, который благодаря вмешательству Дорс Венабили, ему предоставили. Он был недоволен. Говоря откровеннее, в мыслях он дал именно такую характеристику своему душевному состоянию,- это была явная недооценка его чувств. Он был не просто недоволен, он был в ярости - и еще больше от того, что не понимал причин этого бешенства. История ли была тому причиной? Собиратели ли факторов или историки? Миры или люди - творившие историю? В чем бы не заключался источник - значения это не имело. Важно было лишь одно - его труд бесполезен, его знания - бесполезны, его занятия - бесполезны, вообще, все - бесполезно. Он находился в Университете почти шесть недель. В его распоряжении оказался компьютер последнего поколения, и он начал работать с ним - без описания и инструкций, полагаясь лишь на интуицию. Процесс шел медленно и с перебоями, но все-таки определенное удовольствие от найденных решений он получил. Затем начались занятия с Дорс, которая научила его нескольким "коротким подачам", что заставило его пережить два сорта разочарований. Первый был связан с косыми взглядами студентов, которые с явным презрением относились к его возрасту и с раздражением реагировали на почтительное обращение к нему Дорс - "доктор". - Я просто не хочу что бы они считали вас "вечным" студентом, пробавляющимся историей. - Вы ведь сами определили правила недавно. Мне кажется, что в данной ситуации простое - "Селдон" устроило бы всех. - Нет, нет!- Дорс неожиданно улыбнулась,- Кроме того, мне доставляет удовольствие наблюдать, как вы смущаетесь каждый раз, когда я называю вас "доктор Селдон". - Знаете, у вас какой-то своеобразный садистский юмор! - Вы даете мне отставку? Как ни странно, реплика развеселила его. Куда более естественно было бы отрицать свои садистские наклонности. Его порадовало, что она приняла пас и ответила неплохой подачей. Эти мысли привели к естественному вопросу: - Здесь, в Университете, принято играть в теннис? - У нас есть корты, но я не играю. - Прекрасно, я буду вас учить. А в процессе обучения, я буду обращаться к вам, исключительно - профессор Венабили... - Но ведь именно так вы обращаетесь ко мне на курсах! - Вы будете удивлены - насколько нелепо это прозвучит на теннисном корте! - А вдруг мне понравится? - В таком случае, я придумаю еще что-нибудь, что доставит вам удовольствие. - Я вижу, что и у вас... неповторимое... чувство юмора. Он понял, что она запустила этот мяч умышленно. Он ответил в той же манере: - Вы даете мне отставку? Она улыбнулась, а позднее проявила удивительные способности в игре. Отдуваясь после первого тайма, Селдон вынужден был поинтересоваться: - Вы уверены, что никогда не держали в руках ракетку? - Абсолютно!- заявила Дорс. Второе разочарование носило более личный характер. Он освоил необходимую технику поиска исторических ссылок и вспыхнул, вспомнив свой первый самостоятельный опыт обращения к банку данных. Все было очень просто и, к сожалению, полностью отличалось от того, что принято у математиков. Он даже согласился в душе, что в этом есть определенная логика, если пользоваться такой системой поиска - последовательно и без ошибок - пользователю предоставлялась возможность двигаться в любом направлении. Но это была логика совершенно другого сорта, не та, к которой привык Селдон. Но, независимо от того, применял он полученные знания или, как и ранее, двигался наугад, упирался ли лбом или легко и быстро продвигался дальше - он просто не получал никакого результата. Свою досаду он срывал на теннисном корте. Дорс очень быстро достигла такого уровня, когда не было больше необходимости подавать легкие мячи, чтобы дать ей время угадать направление паса и расстояние. Ее ловкость предоставляла ему возможность легко забыть о том, что она - новичок, и всю свою злость и неудовлетворенность он вкладывал в удары. Он отбивал мяч с такой яростью и быстротой, словно это был не теннисный мячик, а отвердевший лазерный луч. Она рысью кинулась к сетке и раздраженно выпалила: - Насколько я понимаю, вы решили убить меня за то, что я слишком часто пропускаю мячи! Тогда как же вы могли промахнуться - только что мяч просвистел в трех сантиметрах от моей головы! Я имею в виду, что вы даже не задели меня. В следующий раз прошу быть точнее. Селдон ужаснулся, попытался объясниться, но произнес что-то совершенно бессвязное. Она продолжила: - Во всяком случае, сегодня я больше не намерена предоставлять вам такую возможность! Итак, предлагаю принять душ и пойти выпить вместе чашечку чая. И что бы вы ни лепетали, уж лучше честно признайтесь, что пытались убить свою ученицу. Но даже если моя бедная голова и не стала сознательно выбранной жертвой, все равно, - для меня вы слишком опасный партнер, чтобы я захотела вновь служить мишенью! После чая он признался: - Дорс, я сканировал один пласт истории за другим, просто просматривал. К сожалению, у меня нет времени для более глубокого изучения. Но даже при беглом просмотре для меня очевидно, что все тома сконцентрированы на наборе одних и тех же нескольких событий. - На критических. Иными словами - на тех, что и создают историю как таковую. - Это все общие слова... Описанные события - словно копии. Существуют двадцать пять миллионов Миров, а упоминается, от силы, каких-нибудь двадцать пять! Дорс объяснила: - Вы познакомились лишь с Галактической историей. Обратитесь к специальной истории некоторых второстепенных Миров. В каждом из этих Миров, каким бы незначительным он ни был, дети начинают знакомиться со своей локальной историей, даже не подозревая о гигантской Галактике, частью которой являются сами. А вы? Намного ли больше вы знаете о своем Геликоне, чем о периоде взлета Трантора, или о Великой Межзвездной Войне? - Знания подобного сорта тоже ограничены,- подавлено проговорил Селдон.- Я хорошо знаю географию Геликона, историю его основания, знаю о злодеяниях и злоупотреблениях властью на планете Дженнисек - нашего исконного врага, хотя учителя в школе выражались более осторожно - "традиционный соперник". Но я никогда ничего не читал о вкладе Геликона в общую Галактическую историю. - Может быть, и не было никакого вклада? - Не говорите глупостей! Конечно - был. Возможно, он не был вовлечен в грандиозные сражения, или серьезные восстания. Возможно, он никогда не соперничал с Империей за обладание базой на Геликоне. Но должно существовать более тонкое влияние. Ведь совершенно очевидно, если происходит какое-то событие в отдельно взятом Мире, то волны от него распространяются повсюду. И, тем не менее, я ничего не смог отыскать... Вот послушайте, Дорс! В математике - все можно найти в банке данных; все - что мы знаем и изобрели за двенадцать тысячелетий. В истории - все по-другому. Историки отыскивают, выбирают - и все они ставят акценты на одних и тех же событиях. - Но, Хари,- уговаривала его Дорс,- математика - очень упорядоченная область человеческих знаний. Одно следует из другого. Существуют определения и аксиомы, которые всем известны. Она... она - целостна! Другое дело - история. Она - результат бессознательной работы поступков и мыслей квадриллионов человеческих существ. Историкам ничего другого не остается, как отсеивать и выбирать! - Согласен. Все правильно. Но я должен, понимаете, - должен знать, знать об этом предмете все, если собираюсь работать над законами психоистории. - В таком случае, вы никогда не сформулируете свои законы! Это было вчера. А сегодня Селдон сидел в кресле совершенно удрученными в его мозгу звучали слова Дорс: "В таком случае, вы никогда не сформулируете свои законы". С этого он начинал и, если бы не усилия Хьюммена и не его уговоры, - вероятнее всего, продолжал бы так думать и сейчас. И все-таки, неужели нет выхода? Выхода он не видел... ВНЕШНЯЯ ОКРАИНА ТРАНТОР -... практически никогда не приводятся его снимки из космоса. Уже давно в представлении человечества - это замкнутый Мир, где люди роились под куполами. Однако, существовала и внешняя часть. Об этом свидетельствуют сделанные из космоса и сохранившиеся голографические снимки. На них четко просматривается множество деталей, подтверждающих это (см. рис. 14 и 15). Обратите внимание на то, что поверхность купола, периферия безграничного города и окружающая его атмосфера (применительно к поверхности упоминается название "Внешняя Окраина'), - является.... Галактическая энциклопедия 21. Свой следующий день Хари Селдон встретил в Библиотеке, только благодаря обещанию, данному Хьюммену. Он дал слово попытаться, и не мог отнестись к своему слову наплевательски. Да и перед самим собой он был в долгу. Он негодовал на самого себя за то, что потерпел неудачу. По крайней мере - почти потерпел. Он не мог сказать сейчас, что исчерпал все возможности и пути. Итак, он принялся за изучение перечня ссылок на тома фильмотеки, которые еще не просматривал, и пытался угадать, в котором из этих отталкивающих наборов цифр кроется для него хотя бы малейший намек на успех. И, не найдя ни малейшего намека, пришел к очевидному выводу - придется просмотреть все. В это время раздался легкий стук в дверь. Селдон поднял голову и увидел смущенное лицо Лизана Ранды, который заглядывал через слегка приоткрытую дверь. Селдон знал этого человека, был представлен ему Дорс и даже несколько раз обедал вместе с ним (и другими). Ранда, маленький человек, короткий и пухлый, с круглым скуластым лицом и неизменной улыбкой,- был инструктором психологии. Его кожа была желтоватого оттенка, а глаза - узкие и раскосые. Подобные черты были свойственны миллионам Внешних Миров. Селдон хорошо знал такой тип лица, поскольку многие выдающиеся математики принадлежали к этому типу, и ему приходилось видеть их изображения. Однако на Геликоне представители восточной расы не встречались. (Восточной - ее называли традиционно, уже никто не знал и не мог сказать почему, а сами представители этой расы часто негодовали по поводу этого термина, тоже не зная, почему). И когда при первом их знакомстве Селдон с нескрываемым удивлением и любопытством изучал его черты. Ранда с улыбкой пояснил: - На Транторе нас миллионы. Здесь много Южан, с темной кожей и мелко-мелко вьющимися волосами. Не встречали? - Не на Геликоне,- пробормотал Селдон. - А Геликон населен только представителями Западной расы? Скучища какая! Но... неважно! Я принимаю всех! (Его слова заставили Селдона удивиться - он перечислил всех, кроме Северян. Он даже попытался найти ответ на этот вопрос в картотеке, но - безуспешно). Сейчас же симпатичное лицо Ранда приобрело выражение забавной озабоченности. Он поинтересовался: - С вами все в порядке, Селдон? Селдон удивленно вытаращился на него. - Да, конечно. Почему я должен быть не в порядке? - Дело в том, что я пришел на звук, мой дорогой. Вы пронзительно стонали! - Стонал?!- Селдон с обидным недоверием посмотрел на психолога. - Не очень громко. Примерно так,- Ранда стиснул зубы и издал глубокий гортанный не то стон, не то визг.- Если я ошибаюсь, прошу извинить меня! Селдон склонил голову. - Принимаю ваши извинения, Лизан. Со мной такое случается... мне говорили. Знаете, это непроизвольно вырывается. Я не успеваю осознать. - Но вы осознаете, почему вы стонете? - Да, разумеется. Я страшно расстроен. Ранда участливо взглянул на Селдона и мягким тоном проговорил: - Вы расстраиваете себя. Так нельзя. Давайте-ка, пойдем в комнату отдыха и выпьем чего-нибудь. За парой легкого напитка Ранда поинтересовался: - Могу я задать один профессиональный вопрос? Почему вы так расстроены - в чем причина? Селдон пожал плечами. - Ну..., почему, обычно, люди огорчаются? Я взялся за дело, которое мне не удается. Вот и все! - Но ведь вы же математик, Хари. Что же могло вас огорчить в историческом разделе? - А вы что там делали? - Просто мимо проходил, по своим делам, хотел сократить путь, и вдруг услышал ваше... рычание. А теперь, видите,- он улыбнулся,- вместо сокращения расстояния - осложнение обстоятельств. Я страшно рад, что так получилось! - Я бы с удовольствием проходил мимо, как и вы. Дело в том, что я пытаюсь решить одну математическую проблему, а для этого требуется знание истории. Но у меня не ладится! Ранда долго и непривычно задумчиво разглядывал Селдона и, наконец, признался: - Извините меня, я рискую обидеть вас сейчас... Я вас просчитал на компьютере... - Меня?! На компьютере? - Селдон почувствовал прилив злости. - Ну, вот вы и обиделись... У меня был дядя - математик. Возможно, вы слышали его имя: Киангтов Ранда? У Селдона перехватило дыхание. - Вы родственник того самого Ранды? - Да. Это старший брат моего отца. Кстати, он был очень раздосадован, кота я не пошел по его стопам. Своих детей у него не было. Думаю, что он бы порадовался моей встрече с талантливым математиком... Должен похвастать - о том, чем интересуются математики и с чем знакомятся - я имею представление. - Вижу, вижу. Теперь ясно,- что вы делали в Библиотеке. Сожалею. По-моему, у вас нет достаточных оснований для хвастовства. - Вы ошибаетесь. Я был потрясен. Конечно, я не все понял - но общее представление составил... Очень, очень перспективно! А когда я просматривал записи последних новостей, то отыскал информацию о том, что в начале года вы приняли участие в Симпозиуме. И все-таки... что же такое - "психоистория"? Такое соединение понятий в одном слове будит во мне любопытство! - Я вижу, вы вкладываете слишком широкий смысл в это понятие. - Если я не совсем заблуждаюсь, то мне кажется - вы можете разработать принципы предвидения будущего хода истории?! Селдон утомленно покачал головой. - Так или иначе - этого все ждут... - Но ведь это задача колоссальной сложности! Вы, серьезно, работаете над этой темой?- Ранда улыбался.- Может быть, вы просто бросили биту? - Бросил... что? - Я вспомнил одну детскую забаву на моей родной планете Хопара. По правилам игры, следует предсказывать будущее, и если вы достаточно сообразительный ребенок, то можете на этом заработать. Сказать, например, молодой матери, что ее дитя будет красивым, веселым и богатым и - считайте, что кусок сладкого пирога или мелочь на игрушки - у вас в кармане. Ведь она не станет ждать, когда ваши обещания сбудутся. Вас наградят просто за то, что вы так хорошо все придумали! - Понятно. Нет, биту я не бросал. Психоистория - абстрактная наука. У нее нет практического применения, кроме... - Мы добрались до сути. Исключения меня интересуют больше всего... - Кроме того,- что я собираюсь разработать принципы ее практического применения. Вполне вероятно, если мне удастся больше узнать об истории... - Именно это привело вас в такое уныние? Селдон кивнул. Ранда попытался утешить: - Хари, ведь вы всего несколько недель здесь! - Это так, но я уже вижу ... - Что можно увидеть за несколько недель! Вполне вероятно, на это уйдет вся жизнь, может быть, не одного поколения математиков. - Я знаю. Но от этого мне не легче. Мне бы хотелось самому достичь определенного успеха. - Впадать в отчаяние тоже не выход! Если это развеет вас, могу познакомить с предметом куда более простым, чем человеческая история, над которым работают люди, даже затрудняюсь сказать как долго, и - без видимого прогресса. Я знаком с ним потому, что эта группа работает в нашем Университете и один из ученых - мой друг. А вы говорите "разочарование"! Да вы понятия не имеете, что такое настоящее разочарование! - А что это за область знаний?- Селдон почувствовал, как любопытство шевельнулось в нем. - Метеорология. - Метеорология?- Любопытство сменилось отвращением - Не надо делать такое страшное лицо. Вот, послушайте! Каждый населенный Мир окружен атмосферой. Каждому соответствует свой состав атмосферы, температурный баланс, период обращения и периоды смены сезонов, осевой наклон и так далее. Процентное соотношение Суши и водного бассейна. Существует двадцать пять миллионов отличных ситуаций, и никто до сих пор не сумел обобщить эти проявления! - Все это потому, что атмосферные проявления подчиняются хаотическому закону. Это - общеизвестно. - Вы говорите, как мой друг Дженар Легган. Вы встречались с ним? Селдон припоминал: - Такой высокий парень?.. Длинный нос... Неразговорчивый? - Да, да, это он. В этом смысле, Трантор самая большая загадка! Судя по историческим заметкам, во времена его освоения погодные условия здесь были вполне сносными. Потом увеличилось население, повсеместно начался процесс урбанизации. Стали расходовать больше энергии, все больше тепла выбрасывалось в атмосферу. Ледяной покров уменьшился, усиливалась облачность, и погода окончательно испортилась. Это привело к стремлению уйти под землю - порочный круг начался... Чем хуже становились погодные условия, тем интенсивнее происходил уход с поверхности, и тем глубже копали. Стали строить купола, но погода продолжала ухудшаться. В, настоящее время планета затянута сплошной облачностью. Часто идут дожди или снег в холодное время года. Никто не может разобраться в этих процессах. Никто не нашел объяснения происходящему. Никто не знает, как затормозить ухудшение! Селдон повел плечами. - Неужели этот вопрос настолько важен? - Для метеорологов - несомненно! И почему бы им не приходить в отчаяние из-за своих проблем? Селдон помнил облачность и сырость на пути к Императорскому дворцу и спросил: - Что-нибудь делается в этом направлении? - Существует большой проект исследований здесь, в Университете, и Дженнар принимает в нем участие. Он чувствует, что если удастся понять причины изменения климата на Транторе - появится возможность сформулировать базовые законы общей метеорологии. Легган так же страстно мечтает о них, как вы о своих. Он создал уникальные приборы для исследования Внешней Окраины... вы понимаете? То, что находится над куполом. Пока - никаких результатов. И если вот уже не одно поколение метеорологов бьется над этими проблемами, как вы можете разочаровываться из-за того, что не смогли разобраться в истории человечества за несколько недель?! Ранда, конечно, прав. И все-таки... все-таки... Хьюммен сказал бы, что его душевное состояние, связанное с бессильной попыткой накинуться на проблему - лишний раз подтверждает общий упадок. И все-таки, Селдон не чувствовал, что окончательно смирился с неудачей. Немного заинтересовавшись услышанным, он уточнил: - Если я правильно понял, люди выходят на купол - в открытую атмосферу? - Да. На Внешнюю Окраину. Это забавно! Коренное население туда не заманишь. Оно не любит открытого пространства. Метеорологи, главным образом,- выходцы из Внешнего Мира. Селдон взглянул в окно, на залитые ровным освещением ухоженные газоны и небольшой парк университетского дворика и задумчиво произнес: - Не стоит упрекать жителей Трантора за то, что они предпочитают комфорт и удобства. Я уверен в том, что любопытство многих влечет в открытый мир Внешней Окраины. Во всяком случае, я чувствую в себе эту тягу. - Вы хотите сказать, что хотели бы познакомиться с метеорологами? - Думаю, что - да. Как люди попадают туда? - Нет ничего проще: элеватор доставит, дверь откроется - и вы уже там. Я бывал там. Это, это... целая история! - Так или иначе, я немного отвлекусь от психоистории,- вздохнул Селдон.- Принимаю предложение! - С другой стороны, мой дядя любил говорит - "знание - едино!" Может быть, метеорология даст толчок и вашей проблеме. Разве это так уж невероятно?! Селдон слабо улыбнулся: - Существует океан возможностей!- а про себя добавил: "которые не осуществимы практически". 22. Дорс немного удивилась. - Метеорология? Селдон ответил: - Да. Завтра запланированы исследования, и я поднимусь вместе с ними. - Вы устали от истории? - Да, устал и хочу переменить тему. Кроме того, Ранда утверждает, что существует масса неразрешенных проблем и моя ситуация достаточно тривиальна. - Надеюсь, вы не страдаете агорафобией? Селдон улыбнулся. - Нет, не страдаю. Но я понял, почему вы спрашиваете. Ранда говорил, что жители Трантора часто страдают этим недугом и неохотно выбираются на Внешнюю Окраину. Могу себе представить, что они испытывают без защитной оболочки! Дорс кивнула: - Вам проще судить, насколько это естественно, но среди жителей Трантора много путешественников, администраторов и солдат на других планетах. Во Внешнем Мире агорафобия тоже известна. - Возможно, Дорс. Но я этим не страдаю. Я любознателен и приветствую всякие приключения. Я решил. Дорс колебалась. - Я должна бы составить вам компанию, но у меня завтра исключительно напряженный день. Но... раз вы не боитесь открытого пространства..., возможно... возможно, это доставит вам удовольствие. Умоляю вас об одном - держитесь поближе к метеорологам. Я слышала, что люди часто теряются там, наверху! - Непременно! Буду очень осторожен. Я уже очень давно нигде и никогда не терялся! 23. Дженнар Легган окинул его мрачным взглядом. Не то, что бы в его фигуре было что-то отталкивающее. Сложен он был недурно. И не в бровях, густых и черных, было дело. Угрюмое впечатление он производил скорее из-за того, что брови нависали над глубоко посаженными глазами и очень длинным носом. Словом, виду него был неприветливый. Глаза метеоролога никогда не улыбались, и когда он неожиданно заговорил низким, сильным голосом,- его речь прозвучала диссонансом по отношению к изящной фигуре. Он сказал очень уверенным тоном: - Вам потребуется более теплая одежда, чем эта, Селдон. Селдон растерянно огляделся. В группе было еще двое мужчин и две женщины. Поверх традиционной одежды на них были теплые толстые свитера, светлых тонов, с яркими узорами. Селдон оглядел себя и признался: - Очень сожалею, но у меня нет другой, ведь я не знал ... - Я дам вам свой. Надеюсь, я его не забыл прихватить. Ах, да - вот он. Держите! Немного поношенный, но это лучше, чем ничего. - Но ведь в таком свитере ужасно жарко, должно быть! - Здесь - в самый раз. На Внешней Окраине несколько другие условия. Холодно и ветрено. Гораздо хуже, что у меня нет лишней пары обуви. Ваша - не годится! С ним была небольшая повозка, доверху набитая инструментами, которые они проверили один за другим. - На вашей родной планете холодно?- поинтересовался Легган. - В некоторых районах - конечно. Местность, из которой я вышел, отличается мягким климатом и частыми дождями. - Очень плохо. Вам не понравится наверху. - Надеюсь выдержать! Когда приготовления были закончены, группа погрузилась в элеватор с надписью: ТОЛЬКО ДЛЯ СЛУЖАЩИХ. - Это из-за того, что конечная остановка - Внешняя Окраина,- объяснила одна из молодых женщин.- Без определенных целей люди редко выходят на поверхность. Селдон никогда раньше не встречал эту особу, но слышал, как к ней обращались другие участники экспедиции по имени - Клоузия. Он не мог судить - фамилия это, или имя, или уменьшительное обращение. Элеватор ничем не отличался от подобных же на Транторе или Геликоне (если не считать гравитационного лифта, разумеется). Но что-то навело его на мысль, что элеватор напоминает космический корабль. Очевидно - сознание того, что их путь устремлен в пустоту, там, наверху. Элеватор заметно вибрировал, и Селдон вспомнил рассуждения Хьюммена о всеобщей деградации. Легган, двое мужчин и женщина были в оцепенении, словно еще раз взвешивали свои действия на поверхности. Клоузия поглядывала на него, как будто он был очень привлекательный мужчина. Селдон придвинулся поближе к ней и прошептал (он очень боялся нарушить сосредоточенное молчание других). - Место, куда мы направляемся, очень высоко? - Высоко? - Переспросила она без всякого стеснения громко, словно не замечая настроения других коллег. Выглядела она очень молодо, и Селдон решил, что она учится или на стажировке. - Мы уже давно в пути. Внешняя Окраина, вероятно, расположена на много уровней выше? Какое-то время девушка соображала. Потам спохватилась. - О, нет, нет! Совсем не так высоко. Мы же отправились с очень глубокого уровня. Университет находится на самом нижнем уровне. Мы расходуем много энергии, и чем глубже мы находимся, тем меньше потери энергии. Легган выдавил из себя: - Порядок! Прибыли. Выгружайте оборудование! Содрогнувшись, элеватор остановился, и широкая раздвижная дверь быстро открылась. Температура резко упала, и Селдон засунул руки в карманы, с нежностью вспомнив про свитер. Холодный, порывистый ветер трепал его волосы, и он подумал, что в такой ситуации, - и головной убор не помешал бы. Как только он это подумал, Легган вытащил что-то из складок своего свитера, расправил и натянул на голову. Другие последовали его примеру. Одна лишь Клоузия медлила, и после некоторой паузы, предложила Селдону свою шапочку. Селдон замотал головой. - Я не могу воспользоваться вашим благородством, Клоузия! - Берите, берите! У меня длинные и очень густые волосы. А у вас короткие и... и... жидковатые. При других обстоятельствах Селдон проявил бы твердость, но сейчас он взял протянутую шапочку и промямлил: - Спасибо! Если вам будет холодно - обязательно скажите. Я верну! Может быть, ему показалось, что она совсем молоденькая. А, может быть, такое впечатление возникало из-за выражения ее лица - почти детского. Теперь, когда она привлекла внимание к своим волосам, он увидел, что у них совершенно особенный, очаровательный оттенок красного дерева. Он никогда не видел ничего подобного на Геликоне. Снаружи было очень облачно - значительно более пасмурно, чем во время его поездки в Императорский дворец и значительно холоднее, чем в тот раз. Наверное, из-за того, что на шесть месяцев приблизился зимний сезон. Ему, вообще, показалось, что уже поздний вечер. Неужели они не могли выбрать более продолжительную, светлую часть суток для важных измерений? Или предполагалось, что вся эта процедура не займет много времени? Ему очень хотелось расспросить участников экспедиции обо всем, но он не решился. Все они были возбуждены и чем-то расстроены. Селдон огляделся. Он стоял на чем-то, напоминающем металлическую сферу. При каждом шаге раздавался гулкий звенящий звук. Однако, это был все-таки не металл. На поверхности оставались следы его ног. По-видимому, поверхность была покрыта толстым слоем пыли или сухой глины. А, собственно, почему бы и нет? Едва ли кто-то поднимался сюда, чтобы запылить поверхность. Он наклонился и взял щепотку грунта, чтобы удовлетворить свое любопытство. В это время к нему подошла Клоузия. Она заметила его движение и стала оправдываться тоном хозяйки, уличенной в неаккуратности: - Мы сметаем здесь грязь, время от времени, из-за инструментов. Это самое грязное место Внешней Окраины, не обращайте внимания. Это сделано для изоляции. Селдон пробормотал что-то и продолжил осмотр местности. Понять, для чего предназначены инструменты, ему так и не удалось. Казалось, что они произрастают прямо из тонкого слоя пыля (если этот налет можно было так назвать). Ему не хватало фантазии придумать - что этими инструментами можно мерить. Легган направился к нему. При ходьбе он высоко поднимал ступни и осторожно опускал их в пыль, словно опасаясь вызвать вибрацию приборов. - Послушайте, вы, Селдон! Селдона резануло подобное обращение. Он холодно ответил: - Слушаю, доктор Легган! - Что же, тогда, доктор Селдон,- бесстрастно поправился Легган,- этот маленький парень, Ранда, сказал мне, что вы математик? - Верно! - Хороший? - Хотелось бы так думать, но боюсь гарантировать. - Насколько я понял, вы интересуетесь трудно решаемыми задачами? Селдон горячо признался: - Сейчас я полностью захвачен одной головоломкой. - А я - другой... Ну, давайте, осматривайтесь. Если возникнут вопросы - Клоузия поможет. Знаете, вы бы могли нам помочь... - Рад бы, но я совершенно не разбираюсь в метеорологии. - Я понимаю... все нормально. Мне просто хотелось, что бы вы подумали над этим. Как-нибудь позже я поделюсь своими соображениями, нужна ваша консультация. - К вашим услугам! Легган отвернулся и пошел прочь. Его худое вытянутое лицо было все так же мрачно. Лотом он оглянулся. - Если станет холодно - совсем холодно - дверь элеватора открыта. Просто можете войти и нажать на кнопку: БАЗА УНИВЕРСИТЕТА. Вас доставят, а потом элеватор автоматически вернется наверх. Клоузия подскажет, если вы забудете. - Спасибо, я не забуду. После этого он ушел, и Селдон долго смотрел на удаляющуюся спину этого худого, озабоченного человека. Резкий пронизывающий ветер продувал его теплый свитер насквозь. Подошла Клоузия, разрумянившаяся от свежего ветра. Селдон поделился с ней: - Доктор Легган выглядит очень раздраженным. Это его обычная манера. - Он почти всегда такой, но сегодня у него есть основания для огорчений! - Почему?- спросил Селдон. Клоузия посмотрела через плечо. Ее прекрасные волосы развивались на ветру. Потом объяснила: - Точно, я конечно, не знаю, но со мной происходит то же самое. Доктор Легган рассчитывал, что сегодня будут просветы, проглянет солнце но... сами видите, что творится с погодой. Селдон кивнул. - У нас есть голоприемники на поверхности, и он, несомненно, знал, что сегодня очень облачно - даже хуже, чем обычно - но, как я понимаю, он еще надеялся, что что-то просто неисправно. То есть - приборы виноваты, а не его теория. А теперь убедился, что все правильно. - И поэтому он выглядит таким несчастным? - По правде говоря, он никогда не выглядит особенно счастливым. Селдон покосился кругом. Кроме туч, сам воздух был наполнен мглой. Наконец, он начал опасаться, что поверхность под ним не горизонтальна. Он стоял на пологой сфере и вокруг, повсюду, проступали очертания куполообразных сооружений. - Я смотрю, поверхность здесь очень неровная. - Да. Практически повсеместно. Это связано с освоением планеты. - Но в чем причина? - Я тоже расспрашивала старожилов - меня это интересовало. Объясняли очень просто: когда произошло ухудшение климата, люди начали воздвигать множество куполов. Закрывали жилища, фермы, кто как мог. Словом, это получило распространение по всей планете. - Вы хотите сказать, что это стало традицией? - Можно и так сказать, если хотите. ("Если обычное, случайное обстоятельство с такой легкостью превращается в крепкую традицию,- подумал Селдон,- что же тогда говорить о о законах психоистории? Звучит тривиально, но сколько же вот таких тривиальных законов может существовать? Миллион? Биллион? Возможно ли сформулировать несколько основополагающих законов, из которых можно будет вывести все многообразие частных? Кто скажет?". Погрузившись в свои невеселые мысли, он перестал замечать порывы ледяного ветра). Клоузия устала от этого изнурительного ветра, она поежилась и пожаловалась: - Как здесь мерзко! И как хорошо сейчас под сводом! - Вы родились на Транторе?- спросил Селдон. - Да. Селдон вспомнил утверждение Ранды о том, что большинство жителей страдают боязнью открытого пространства и поинтересовался: - Вы по собственному желанию оказались здесь, наверху? - Ненавижу эти вылазки,- призналась девушка,- но у меня есть обязанности и должностные инструкции, и доктор Легган говорит, что без этого обойтись невозможно. Ну, а когда такой холод, я с трудом переношу Внешнюю Окраину. В такую погоду даже в голову не приходит, что здесь есть растительность, верно? - А она есть?- Он коротко, недоверчиво взглянул на Клоузию, словно она разыгрывает доверчивого простака. Девушка была совершенно невозмутима, однако, ее детское личико могло быть обманчиво. - Сомневаетесь? Вы заметили слой пыли? Здесь для проведения исследований мы ее убираем, но в других местах она скапливается. Иногда слой становится достаточно толстым, особенно в местах соединения соседних куполов, там встречается растительность. - Откуда же берется пыль? - Когда купола покрыли часть планеты, ветер мало-помалу наносил на них частицы грунта. А когда весь Трантор ушел под землю, приходилось много строить, и излишки грунта выносились на поверхность. - Позвольте, но ведь купол может не выдержать такой нагрузки? - О, нет, нет! Купола очень прочные и жесткие. Они повсеместно укреплены подпорками. Я видела один фильм - сначала хотели возводить сферу над поверхностью, но потом пришли к выводу, что рациональнее углубиться в грунт. Дрожжи и морские водоросли прекрасно культивируются в искусственном климате. Урожай стабильный. Поэтому Внешнюю Окраину окончательно забросили. Здесь есть животные. Бабочки, пчелы, мыши, кролики. Масса всякой живности! - Наверняка существует опасность того, что корни лесов разрушат сферу? - За сотни лет такого разрушения не произошло. Сферы сооружены таким образом, что корни отторгаются. Из растительности больше всего распространена трава. Но деревья тоже встречаются. Если бы сейчас был теплый сезон, или мы находились бы несколько южнее - вы сами убедились бы! Она бросила на него пытливый взгляд. - Вы видели Трантор из космоса? - Нет, Клоузия, должен признаться, что не видел. Корабли для гиперпространственных путешествий не приспособлены для обзора. А вы видели? Она едва заметно улыбнулась. - Я никогда не была в открытом космосе... Селдон окинул взглядом пейзаж. Вокруг были только серые тона. - Не могу поверить в это,- признался Селдон.- Я имею в виду процесс вегетации на Внешней Окраине, - Это правда, совершенная правда! Я слышала, как люди рассказывали - пришельцы с других Миров - что планета утопает в зелени. Очень много травы и кустарников. Совсем недалеко от этого места тоже есть деревья, я их видела. Они вечнозеленые и достигают шести метров в высоту. - Где же они? - С этого места их нельзя увидеть. Это с другой стороны купола. Это... Неожиданно, издалека позвали Клоузию. (Селдон догадался, что пока он беседовал с девушкой, основная группа удалилась на значительное расстояние). - Клоузия! Возвращайся. Ты нужна! - Зовут!- извиняющимся тоном сказала девушка.- Простите, доктор Селдон. Я должна идти! И она, стараясь ступать как можно легче, грациозно побежала прочь. Может быть, она кокетничает с ним? Или специально разыгрывает легковерного простака, чтобы поразвлечься? Такое происходило во все времена, на всех планетах... Дух прямолинейной откровенности редко где ценился. Фактически, всегда и везде успехом пользовались веселые выдумщики и болтуны. Неужели здесь могут быть шестиметровые деревья? Не веря в это, он взял направление на самый высокий куполообразный свод. Он шел, интенсивно размахивая руками, пытаясь немного согреться. Ногам становилось холодно. Клоузия больше не появилась. Кажется, она собралась указать направление, но почему-то не сделала этого. Почему? Ах, да - ведь ее позвали. К счастью, возвышенность оказалась очень обширной в поперечнике, иначе бы карабкаться было намного труднее. С другой стороны, предстояло преодолеть значительное расстояние, что бы заглянуть за склон. Наконец, вершина была взята. Он оглянулся назад, чтобы убедиться в том, что метеорологи и их аппаратура остались в поле зрения. Да, ушел он на очень приличное расстояние, группа осталась далеко внизу - в долине. Тем не менее, все видно, как на ладони. Отлично! Ни подлеска, ни деревьев Селдон не увидел. Далеко внизу длилось углубление между соседними сферами. Он заметил, что, по мере спуска, слой грунта становился все толще и толще. То тут, то там появлялись пятна зеленоватого мха. Очевидно, если продолжить спуск до самого основания, могут встретиться и деревья, Он еще раз оглянулся назад, пытаясь запомнить ориентиры, но глаз не находил ничего, кроме склонов, спадающих вниз и вздымающихся вверх. Он вспомнил опасения Дорс. То, что тогда лишь развеселило - сейчас заставляло задуматься. И все-таки, ему было ясно, что впадина между соседними сферами аналогична дороге. Если пройти по ней какое-то расстояние - всегда можно повернуть назад и выйти к исходной точке. Он целеустремленно зашагал вниз, в ложбину, не обращая внимания на тихое дребезжание, раздававшееся над его головой. Его мысли целиком были были заняты одним - желанием увидеть дикорастущие деревья. Мох становился все толще и толще, превратившись в сплошной зеленый ковер. Стали встречаться отдельные кустики травы. Растительность была ярко-зеленой и сочной. Очевидно, на пасмурной, покрытой облаками планете часто выпадали осадки. Впадина продолжала виться между соседними склонами и, наконец, на сером небе проступило темно-зеленая тень. Он все-таки добрался до деревьев! Теперь, когда цель была достигнута, он осознал, что доносившийся звук напоминал работу механизма. Неужели это возможно? А почему бы и нет? Он стоял на одной из бесчисленных оболочек, покрывающих миллионы квадратных километров поверхности, под которой била ключом человеческая жизнь. Совершенно естественно, что под этой оболочкой спрятаны различные машины и механизмы - например - мощные вентиляционные моторы. И здесь, куда не доносились звуки заселенного людьми города - отчетливо слышно, как они работают. Однако, звук шел не из-под земли. Он запрокинул голову в унылое, безжизненное небо. Ничего! Селдон перевел взгляд вдаль, и заметил маленькую черную точку на горизонте. Приглядевшись, он понял, что она медленно приближается. Потом все исчезло за низкой облачностью. Неосознанно он почувствовал - это за ним. И еще не зная, что предпринять дальше, инстинктивно бросился к деревьям. Что бы быстрее достичь намеченного укрытия, он взял левее и побежал напролом, сквозь заросли папоротника и цепляющиеся за одежду колючие кустарники, усыпанные красными ягодами. 24. Задыхаясь от бега, Селдон приник лицом к стволу. Он напряженно наблюдал за небом, в надежде, что летающий объект выглянет из облачности и он успеет перебраться на другую сторону мощного ствола, как белка, скрывающаяся от преследователей. Ствол был холодный и шершавый. Здесь было неуютно, но убежище отменно укрывало. Все это может оказаться напрасным, если его будут искать теплолокатором; с другой стороны, поле дерева - перекроет излучение, исходящее от его тела. Почва под ногами Селдона была хорошо утрамбована. Даже сейчас, в момент опасности, он не мог не удивляться тому, какой же глубины достигает в этом месте почва, и сколько времени понадобилось на то, что бы создать слой, способный дать жизнь лесам. Селдон снова увидел его... Это был не гиперпространственный корабль, и даже не обыкновенное реактивно-воздушное судно. Это был ионолет. Он заметил слабое ионное сечение, вырывающееся из вертикальных шестигранных сопел, нейтрализующих гравитационное притяжение и позволяющих объекту зависать над землей, подобно парящей птице. Это было транспортное средство, способное исследовать территорию планеты. Селдона спасли облака. Даже если они располагают тепловыми искателями, единственное, что можно было зафиксировать - это что внизу находились люди. Для того, чтобы установить, сколько человек сейчас на поверхности, кто именно - участники поискового отряда или нет, ионолету пришлось бы совершить пробный полет на более низком уровне. Значительно ниже верхних границ перекрытий. Ионолет заметно приблизился и теперь он уже не мог скрываться за облачностью. Гул машины однозначно обнаруживал его присутствие, это невозможно было изменить. Во всяком случае, до тех пор, пока экипаж продолжал поиск. Селдон отлично знал подобную технику. На Геликоне, так же, как и на любой открытой планете,- подобные летательные средства широко использовались. У многих - ионолеты были в личном пользовании. Но в чем практическая польза применения их на Транторе, где вся жизнь людей проходит под куполом? Может быть, специально для поиска людей, шатающихся по поверхности? Вполне возможно. Правительственные силы не могли вторгаться на земли Университета, но, может быть, Селдон уже не находился на территории, принадлежащей Университету? В данную минуту он оказался на вершине куполообразного перекрытия, не входящего в юрисдикцию местных властей. Вполне вероятно, что Императорский корабль имеет полное право распоряжаться на Внешней Окраине, допрашивать и выдворять любого, оказавшегося снаружи... Хьюммен не предупреждал об этом - он мог не подумать о подобной ситуации. Ионолет заметно приблизился, и звук, издаваемый машиной, напоминал рычание ослепшего хищного зверя. Догадаются ли они обследовать эту группу деревьев? Может быть, они приземляться и пошлют вооруженных разведчиков... Если это произойдет - что делать ему? Он безоружен, и вся его сноровка и прыть не поможет против нестерпимой боли от нейрохлыста. Никаких попыток приземлиться Селдон не заметил. Они либо упустили из виду роль деревьев, либо-... И вдруг новая, внезапная мысль поразила его. А что, если это вовсе не преследователи? Что, если это просто техника для метеоисследований? Совершенно очевидно, что ученые изучают верхние слои атмосферы. Какой же он, в таком случае,- дурак! Становилось все темнее - то ли тучи сгустились еще больше, то ли надвигалась ночь... Заметно похолодало. Неужели из-за несвойственного ему, острого приступа паранойи он обречен замерзнуть здесь? У него возникло непреодолимое желание выйти из-за дерева и вернуться к метеостанции. В конце концов, откуда мог этот человек, которого так опасается Хьюммен - Демерзел - с точностью до нескольких минут знать о его выходе на поверхность планеты? На мгновение эта мысль показалась Селдону очень убедительной, И, подгоняемый холодом, он вышел из-за Ствола. Но тотчас же бросился в свое укрытие. Ионолет был совсем близко. Кроме того, Селдон не заметил никаких признаков метеоизмерений, проводимых этим объектом. Ионолет не делал ничего, что можно было бы расценить как взятие проб или тестирование... А если бы все-таки измерения проводились - смог бы он понять это? Ведь не сумел же он разобраться в тех инструментах, которые были у Леггана и его коллег... - Может быть, рискнуть? А если допустить, что Демерзел знает о его местонахождении? Ведь ему могли сообщить. Лизан Ранда, этот улыбчивый маленький желтокожий, именно он предложил вылазку. Он очень настойчиво навязывал эту идею, хотя из хода их беседы это было неочевидно. Во всяком случае, не очень очевидно. А вдруг он агент Демерзела? Или Легган, который дал ему свитер? Конечно, свитер пригодился, но почему он заранее не предупредил Селдона о соответствующей экипировке? Может быть, для того, чтобы заставить Селдона надеть именно этот - ярко-красный! Ведь все остальные были светлых тонов. В этом свитере Селдон как на ладони... А Клоузия? Она обязана была участвовать в исследованиях. Вместо этого она беседовала с ним, кокетничала и быстро увела его на значительное расстояние от основной группы. Зачем? Чтобы изолировать его и сделать легкой добычей для ионолета? Между прочим, он забыл о Дорс Венабили. Она знала, что он собирается на Внешнюю Окраину. Знала и не остановила... Должна была бы пойти вместе с ним, и - вдруг - оказалась очень занята... Да... - это заговор! Без сомнения - заговор! Он довел себя до такого состояния, что уже не помышлял оставить укрытие. (Ноги окончательно заледенели. Стоять на земле - невозможно). Неужели ионолет никогда не улетит? Стоило ему так подумать, как гул аппарата начал стихать, он поднялся вверх и... исчез за тучами. Селдон напряженно вслушивался, пока не убедился в этом. Но даже после того, как убедился окончательно, ему пришло в голову, что это всего лишь хитрость, маневр - чтобы выманить его. Он продолжал стоять за деревом. Мгновения шли, и сумерки неумолимо сгущались... К тому моменту, когда из двух зол - быть обнаруженным или умереть от холода - он выбрал наименьшее, и вышел из-под дерева, было уже совершенно темно. Селдон огляделся. Если в течение четверти часа или получаса он не выйдет к метеорологам, то спасти его сможет только дежурное освещение (если, конечно, его не забудут включить). Он понял, что сейчас все зависит от скорости. Для тепла он обхватил себя руками и быстрым шагом направился по ложбине. Безусловно, из рощи могла идти не одна ложбина. Сомневаться? У него не было на это времени. Он решил, что направление выбрано правильно. Он миновал то, что по его расчетам, должно, было быть самым высоким куполом. Теперь, по его ориентирам, необходимо повернуть вправо, потом - влево. После этого он должен выйти к метеорологической площадке. Селдон напряженно всматривался в темноту. По мере приближения к куполу очертания его увеличивались в размерах и терялись во мраке. Сейчас! Сейчас он поднимется на вершину и оттуда увидит огни ... Селдон мечтал о том, чтобы появилась хоть одна звездочка. Он размахивал в темноте руками, словно это были локаторы. С каждой минутой становилось все холоднее. Он засунул руки воя мышки. Жаль, что нельзя то же самое проделать с ногами. Если температура упадет ниже нуля - может пойти снег. Еще шаг... еще... Наконец, он почувствовал, что начал спускаться. Какое счастье - он миновал вершину купола. Селдон остановился, как вкопанный. Если он уже на вершине - где же огни? Почему их не видно? Он зажмурился, словно давая глазам адаптироваться к полной темноте. Потом снова всмотрелся в ночь... Это было глупо - огней не было. Может быть Легган и другие уже ушли? А вдруг он выбрал неправильное направление и это не тот купол? Что же теперь делать? Если он неправильно сориентировался, значит еще есть надежда увидеть дежурные огни - левее или правее. Если пошел не по той ложбине - шансов никаких... Он утешал себя тем, что сделал все правильно. Станция где-то впереди, просто метеорологи ушли, не оставив огней. Тогда нужно идти вперед. Шанс на успех очень мал, но это единственный шанс. Он прикидывал про себя, что, прогуливаясь с Клоузией, добрался до деревьев примерно за полчаса. Сейчас он двигался значительно быстрее. Селдон упорно продвигался вперед. Неплохо было бы знать время. У него были нагрудные часы, но в абсолютной темноте... Он остановился. У него были транторские часы, показывающие стандартное галактическое время (как и все наружные часы) и местное. В темноте циферблат должен фосфорицировать. Его геликонские часы - светились. Почему бы и транторским не вести себя аналогично? Он взглянул на запястье и нажал на контакт. Часы слабо замерцали и показали время - 1847. Если наступило ночное время, а Селдон знал, что сейчас зимний сезон,- то как быстро наступит зимнее солнцестояние? Под каким углом наклонена ось Трантора? Сколько длился год? На каком расстоянии от экватора он находился сейчас? На все эти вопросы ответа не было. И все-таки, эта едва уловимая вспышка света от его часов... Он не был больше слепым! Теперь он с новым напором продолжит движение. Он будет идти еще пять минут - не дольше - ровно пять минут. И если и тогда - ничего, он остановится и будет думать. Это будет через тридцать пять минут, а до этого времени нужно сосредоточиться только на ходьбе. Попытаться согреться. (Он попробовал пошевелить пальцами на ногах - он их уже не чувствовал). Селдон упорно шел вперед. Полчаса прошло. Он немного помедлил в нерешительности и прошагал еще пять минут. Настало время принимать решение. Ничего не было видно. Он мог далеко уйти от входа в купол. С другой стороны, он мог не дойти всего несколько шагов до него... Может быть достаточно протянуть руку и он нащупает спасительную дверь в шахту, если, конечно, она открыта. Так... что теперь? Может быть, стоит покричать изо всех сил? Его окружала мертвая тишина, только шум ветра нарушал молчание. Даже если здесь были птицы или насекомые, то не в зимний сезон. Может быть, нужно было все время орать? А вдруг у них есть приборы, улавливающие звук голоса или шагов снаружи? Разве не может быть здесь, на поверхности, датчиков? Это обнадеживало. Они должны, должны услышать его шаги. И все-таки... Он прокричал: "Помогите, помогите! Кто-нибудь слышит меня?". Его крик получился сдавленным, глухим. Как же это глупо - орать в вязкую, черную пустоту! Потом он решил, что стесняться в его положении еще глупее. Паника овладела им окончательно. Он набрал побольше холодного воздуха и заорал, что было мочи... Еще раз набрал воздуха и еще раз заорал. И еще, и еще... Селдон в изнеможении сгорбился. Больше уже ничего не оставалось - только ждать конца. Сколько продлится ночь, на сколько еще похолодает? Он почувствовал, как что-то крошечное, холодное к колючее коснулось лица. Потом еще и еще. Невидимый во мраке - пошел снег. Укрытия нигде не было. Он отчаянно подумал, что лучше бы его подобрал ионолет. Да, сейчас он был бы в тюрьме, но все-таки, в тепле, с удобствами. О, если бы Хьюммен не встретился на его пути, Селдон давным-давно был бы на Геликоне. Пусть под наблюдением, но в тепле. Теперь он мог только ждать. Он уселся на землю, стащил ботинки и попытался растереть заледеневшие стопы. Только не спать! Селдон тотчас же натянул обувь снова. Он знал, что эту процедуру необходимо как можно чаще повторять. И руки... Руки тоже нужно растирать. Только так можно поддержать циркуляцию крови. Но, самое главное - не давать себе заснуть. Иначе - верная смерть... Он тщательно все обдумал, веки его сомкнулись, и он заснул, как убитый, под медленно падающим снегом. ЛЕГГАН, ДЖЕНАР - ... его серьезный вклад в метеорологию бледнеет в сравнении с тем, что в последующие годы принято называть "Дискуссией вокруг Леггана. Бесспорно, что он подверг Селдона смертельной опасности. Существует две версии, объясняющие случившееся - и то, и другое объяснение имеет своих убежденных сторонников. Первое объяснение состоит в том, что все произошедшее - стечение непредвиденных обстоятельств. Второе - в том, что случившееся являлось результатом обдуманного заговора. Страсти вокруг этого до сих пор не утихают, так как ни одной стороне не удалось до сих пор доказать правоту своих аргументов. Тем не менее, посеянные подозрения отрицательно сказались на последующей карьере Леггана и его частной жизни... Галактическая энциклопедия. 25. День еще не кончился, когда Дорс Венабили отыскала Леггана. На взволнованное приветствие он ответил мрачным сухим кивком. - Ну,- спросила она нетерпеливо,- как он? Легган, вводивший данные в компьютер, переспросил: - Кто он? - Мой студент, Хари. Доктор Хари Селдон. Он отправился с вами туда. Помог он вам? Легган убрал руки с клавиатуры и доложил: - Этот парень с Геликона? Никакого толку от него... Не проявил ни малейшего интереса. Глазел по сторонам, когда смотреть было не на что. Случайный человек... Зачем вы послали его к нам? - Это - не моя идея. Он сам хотел. Не могу понять, но его очень заинтересовала метеорология. Где он сейчас? Легган пожал плечами. - Откуда мне знать! Где-нибудь здесь, наверное. - Он сказал, куда направляется после того, как вы спустились? - Он с нами не спускался... Я же говорю - не проявил ни малейшего интереса. - В таком случае, когда он вас покинул? - Послушайте, я за ним не следил. У меня работы было по горло. Оказалось, что дня два тому назад пронесся настоящий шторм и ливень. А наша аппаратура ничего не зафиксировала. Предсказанное прояснение так и не наступило. Сейчас я пытаюсь проанализировать все это, а вы меня отвлекаете! - То есть, вы хотите сказать, что не видели, как он спустился? - Как же вы в толк не возьмете! Не до этого мне было. Этот идиот даже одеться соответствующим образом не сумел. Через каких-нибудь полчаса он должен был совершенно окоченеть, мой свитер его бы не спас. Я оставил элеватор открытым и все ему объяснил. Все очень просто - он замерз и спустился вниз! - Но точно вы не знаете, когда? - Нет, не знаю! Я уже сказал. Я был очень занят. Конечно, он там не остался. Уже смеркалось и собирался идти снег. Он, несомненно, спустился раньше нас. - А кто-нибудь еще мог видеть, как он спускается? - Ну... этого я не знаю. Спросите у Клоузии. Она была с ним какое-то время. Почему вам ее не допросить? Дорс отыскала Клоузию в квартире, только что из-под горячего душа. - Знаешь, наверху было так холодно,- объяснила девушка. - Ты была рядом с Хари Селдоном? Клоузия от удивления подняла брови. - Да. Какое-то время... Он хотел побродить по Внешней Окраине. Все расспрашивал о вегетации. Он крутой парень, Дорс. Кажется, его абсолютно все интересует. Ну, я объяснила, как могла. Потом меня Легган позвал. Он был в своем излюбленном упадочном настроении. Погода не располагала к прогулкам, и он... Дорс прервала ее: - Значит, ты не видела, как он пошел к элеватору? - Нет. Я его вообще больше не видела. Да ты не волнуйся - не мог он остаться там дольше нас! - Я нигде не могу его найти! Клоузия выглядела озабоченной. - Правда?! Он где-нибудь здесь, наверняка! - Нет, его здесь нет... Я уже все осмотрела,- ответила Дорс. Ее волнение росло с каждой минутой.- Что, если он остался там - один?! - Это исключено! Мы поискали, прежде чем спуститься. Потом, Легган показал ему, как пользоваться элеватором... Одет он был легко, а погода была скверная... Ему объяснили, что если он замерзнет - пусть не ждет нас. А он, точно, замерз. Я-то уж знаю! Сама посуди, что ему оставалось? - Ты можешь понять, его никто с тех пор не видел? Может, с ним что-нибудь стряслось там, наверху? - Уверяю тебя, нет! Во всяком случае, пока я была с ним - все было нормально. Если не считать того, что он начал мерзнуть. Дорс, окончательно выбитая из колеи, вымолвила: - Значит так! Поскольку внизу его никто не видел - он мог остаться там. Мы должны подняться и поискать его. Клоузия начала нервничать. - Я же объясняю тебе - прежде, чем спуститься, мы посмотрели вокруг. Было еще достаточно светло - его там нет! - Давай, все-таки, посмотрим еще раз. - Я не могу доставить тебя на Внешнюю Окраину. Я не знаю кода, чтобы открыть купол. Попроси Леггана! 26. Дорс Венабили знала, что добровольно Легган не поднимется на Внешнюю Окраину. Его нужно было заставить. Для начала она еще раз заглянула в Библиотеку и обеденные комнаты. Потом позвонила Селдону домой - никто не ответил. Тогда она сама отправилась к нему и позвонила в дверь. Когда никто не открыл, она заставила смотрителя открыть номер. Селдона не было. После этого Дорс обошла всех, с кем Селдон познакомился за это время, но никто ничего не знал о математике. Теперь, с чистой совестью, можно было отправляться к Леггану. Она представила себе Селдона, замерзшего, занесенного снегом... Вдруг ее осенило, и она бросилась к небольшому университетскому компьютеру, в котором хранились списки и адреса студентов и преподавателей. Ее пальцы замелькали по клавиатуре, и скоро она получила то, к чему стремилась. В этой части университетского двора жили трое. Она вызвала небольшую скользящую платформу и нашла жилые дома, которые разыскивала. Уж одного-то из троих она должна застать... Удача улыбнулась ей. Первая дверь, в которую она позвонила ответила запрашивающим сигналом. Она вставила свой идентификационный номер. Дверь открылась, перед ней стоял полный, средних лет мужчина. Было ясно, что он только что принимал ванну перед обедом. Его темно-русые волосы были еще влажными и одет он был весьма демократично. Он извинился; - Простите меня за мой вид. Чем могу быть полезен, доктор Венабили? Немного задыхаясь от волнения, она проговорила: - Вы Рожен Бенестра, руководитель Сейсмологической службы? - Так точно! - Случилось непредвиденное. Я должна взглянуть на сейсмологические записи Внешней Окраины за последние несколько часов. Бенестра уставился на нее непонимающим взглядом. - Зачем вам это? Все обстоит нормально. Если бы что-нибудь случилось - мне немедленно доложили бы! - Я не имею в виду толчки! - Я тоже не имею в виду толчки коры. Сейсмограмма для этого не нужна. Я говорю о зарождении трещин в породе. Сегодня все спокойно. - Нет, нет! Не в этом дело. Пожалуйста, пойдемте со мной. Вы должны расшифровать для меня сегодняшнюю сейсмограмму. Это вопрос жизни и смерти! - Знаете, я только собирался пообедать... - Умоляю вас, если я говорю - вопрос жизни и смерти - поверьте, это так и есть! Бенастра попытался что-то объяснить, но под умоляющим взглядом Дорс - сдался. Вытер голову, на ходу объяснился с домашними по поводу неожиданного ухода и направился к платформе. Дорс безжалостно подгоняла, и они почти бегом подошли к зданию Сейсмологического Центра. Дорс, которая ровным счетом ничего не понимала в сейсмологии, удивилась: - Вниз? Мы опустимся вниз?! - Разумеется. Ниже жилого уровня. Иначе на сейсмозаписи будут случайные пики и постоянный фон от городского шума. - Но разве можно установить, что происходит там, на Внешней Окраине, из такой глубины?! - Сейсмограф подсоединен к датчикам давления, установленным в толще купола. Динамический импульс от частиц грунта передается на экран. Мы можем определять эффект флаттера пород купола, в любом диапазоне. Мы можем... - Да, да,- нетерпеливо перебила Дорс. Она была не в состоянии слушать лекцию на тему предназначения приборов.- Вы можете идентифицировать человеческие шаги? - Человеческие шаги?!- Бенестра несколько смутился.- Это так нетипично для Внешней Окраины. - Согласна с вами. Но сейчас там была группа метеорологов. - Я понял. Однако, вряд ли шаги будут заметны. - Если вы будете очень внимательны, то они будут заметны. Я жду от вас именно этого! Бенестра почувствовал в ее тоне холодные нотки приказа, ну что же? В таком случае лучше воздержаться от комментария. Он нажал на контакт и экран ожил. В правой части экрана появилась яркая светящаяся точка, от которой влево уходила горизонтальная линия. Вся она состояла из едва заметных пиков, случайных неповторяющихся серий сигналов, бегущих влево. Это почти загипнотизировало Дорс. Бенестра объяснил: - Спокойно, как никогда! Все, что вы видите на экране - результат изменения давления воздуха снаружи, может быть, результат падения отдельных капель дождя. Наверху ничего нет! - Прекрасно. А несколько часов назад? Просмотрите более ранние записи. Я уверена, что сигналы будут. Бенестра нажал комбинацию клавиш, на секунду на экране воцарился хаос. Затем изображение стабилизировалось и снова появилась горизонтальная линия. - Чувствительность на пределе,-бормотал сейсмолог. Сигнал был ровным и монотонно бежал в левую часть экрана. - Что это?!- спросила Дорс.- Объясните мне! - Поскольку вы мне сказали, что там находились люди, Венабили, вероятнее всего, это шаги. В противном случае, я бы не мог этого утверждать. Такого рода сигнал мы называем "мягкой" вибрацией, ничего опасного. - Вы можете сказать, сколько в данный момент человек на поверхности? - На глаз, конечно, нет. Перед нами результирующий сигнал. - Вы сказали "на глаз". Значит, можно проанализировать сигнал на компьютере? - Сомневаюсь. Воздействие слишком слабое, не исключено влияние случайных возмущений. Результаты будут недостоверны. - Хорошо. Тогда прокрутите вперед. Пока сигнал от шагов не исчезнет. Вы же можете ускорить прокручивание записи вперед, если так можно сказать? - Если я ускорю "прокручивание", как вы изволили выразиться, то мы увидим линию посередине и легкое свечение снизу и сверху. Единственное, что можно сделать - продвинуться на пятнадцаггь минут вперед и быстро проанализировать изображение, прежде чем перемещаться дальше. - Хорошо! Делайте так. Они оба напряженна уставились на экран. Бенестра заметил: - Видите, видите - на экране ничего. Смотрите! Снова была линия, но на ней были неровные зубцы - импульсы шума. - Когда замерли шаги? - Два часа назад. Может быть, чуть-чуть позже. - А перед тем, как сигнал пропал, вам не показалось, что характер сигнала был более возбужденным, что ли? Бенестра выглядел немного задетым. - Не могу сказать. Не думаю, что более тонкий анализ приведет к подобному заключению! Дорс сжала губы. После этого спросила: - Вы снимаете показания с датчика - кажется, так вы сказали - который расположен рядом с метеорологическим выходом? - Да. Именно там установлена аппаратура и именно там и находилась группа исследователей.- И, немного помедлив, недоверчиво поинтересовался:- Вы хотите, что бы я просмотрел записи других датчиков в окрестности? - Нет. Остановимся на этом. Давайте прокрутим вперед на несколько пятнадцатиминутных интервалов. Один человек мог отстать от основной группы. Бенестра покачал головой, проворчал что-то про себя, и экран снова ожил. Дорс резко выкрикнула: - Что это?- Она показывала на изображение. - Я не знаю. Шум... - Нет, это периодика! Может, это сигнал от шагов одного единственного человека? - Но это может быть все что угодно, вы понимаете? - Смотрите, это совпадает по частоте с человеческими шагами, не так ли? - Потом, немного погодя, попросила, - Еще немного вперед.- Он сделал, как она просила, и когда экран успокоился, Дорс сказала:- Вам не кажется, что амплитуда возмущений стала больше? - Возможно. Легко замерить. - Нет необходимости. Вы же видите сами. Шаги приближаются к датчику. Еще немного вперед. Посмотрим, когда сигнал прекратится. Через некоторое время Бенестра подвел итог: - Сигнал от шагов замер около двадцати пяти минут назад.- И чуть позже осторожно поправился,- Шаги или что бы там ни было, прекратились двадцать пять минут назад. - Это шаги! - в голосе Дорс прозвучала убежденность, способная сдвинуть горы.- Человек остался на поверхности. И пока я валяю здесь дурака, он умирает. Не надо! Ничего не говорите. Вызовите метеослужбу и свяжите меня с Дженаром Легганом. Жизнь или смерть! Скажите ему именно так! У сейсмолога подрагивали губы, но он уже не мог ничего противопоставить этой женщине. В течение трех минут перед ними предстала голография Леггана. Его оторвали от обеденного стола. Он держал в руках салфетку, а его нижняя губа подозрительно лоснилась. Вытянутое лицо выражало испуг. - Жизнь или смерть? Что это значит? Кто вы? - Потом он заметил Дорс, которая подошла поближе к Бенестре и ее изображение попало на экран.- Это снова вы?! Ну, знаете... это просто изматывает! Дорс с ледяной решимостью проговорила: - Нет, вы ошибаетесь! Я проконсультировалась с Роженом Бенестра, являющимся руководителем Сейсмологической Службы Университета. После того, как вы и ваша экспедиция покинули Внешнюю Окраину, сейсмограмма отчетливо уловила шаги на поверхности. Это мой студент - Хари Селдон, отправившийся под вашим руководством. Сейчас он погибает! Поэтому вы прямо сейчас доставите меня туда, со всем необходимым оборудованием. И если вы не сделаете этого немедленно - я буду вынуждена заявить о вашем поведении в службе Университета - самому Президенту, если потребуется! Так или иначе, я доберусь туда и если что-нибудь случится с Хари из-за вашего промедления, вы будете обвинены в халатности, некомпетентности - и я это сделаю - вы потеряете свое положение а академических кругах, и будете выкинуты из Университета! Если его уже нет в живых - ваш поступок расценят как непредумышленное убийство. А после моего предупреждения... Словом - я вам не завидую! Дженар взбесился. Он обратился к Бенестре: - Вы, что зафиксировали... Дорс прервала его: - То, что он зафиксировал - я изложила вам. И я не позволю вам ставить в глупое положение этого человека! Вы идете? Теперь? - Вы что, милая! Не допускаете даже мысли, что можете ошибаться?! - Его тонкие губы дрожали.- Вы знаете, что я сделаю с вами, если эта тревога окажется ложной? Вы и дня не продержитесь в Университете! - Убийца - ничего не сможет сделать!- отрезала Дорс.- Я готова принять обвинение в умышленном вредительстве. Готовы ли вы принять обвинение в умышленном убийстве? Дженар вспыхнул от такого подозрения и процедил сквозь зубы: - Я иду! Но не ждите от меня благодарности, если окажется, что ваш студент вот уже более трех часов благополучно проводит время под куполом. 27. Все трое шли к элеватору, храня враждебное молчание. Леггану удалось немного перекусить, но он оставил жену в гостиной без каких-либо вразумительных объяснений. Бенестре не удалось проглотить ни кусочка, возможно, он огорчил своим внезапным исчезновением компанию женщин, собравшихся за обеденным столом. Кстати, вразумительных объяснений он тоже не дал. Дорс Венабили также не успела пообедать, и из всех троих выглядела самой несчастной и озабоченной. Она несла термопокрывало и два фотонных прожектора. Когда они достигли выхода на Внешнюю Окраину, Легган напрягся, ввел свой идентификационный номер и дверь открылась. Их обдало потоком холодного воздуха и Бенестра поежился. Все они были одеты весьма легко. Вероятно, мужчина не намеревался задерживаться на открытом воздухе. С тревогой в голосе Дорс произнесла: - Идет снег... Легган откликнулся: - Мокрый. Температура около точки замерзания. Это несмертельно. - Все зависит от того, как долго находишься при такой температуре, верно? - спросила Дорс.- И если промокнуть от тающего снега, вряд ли это поможет выжить... Легган проворчал: - Ну, и где же этот ваш... Метеоролог вглядывался в черноту, казавшуюся еще более непроглядной из-за ярко освещенного входа за их спинами. - Так, доктор Бенестра, подержите покрывало. А вы, Легган, прикройте входную дверь, но не запирайте! - На дверях нет автоматического запора. Вы, наверное, считаете нас круглыми идиотами?- огрызнулся Легган. - Надеюсь, что это не так. Но ведь вы можете закрыть дверь изнутри и оставить умирать человека. - Если снаружи есть хоть одно живое существо - покажите его мне! Ну! Укажите хотя бы направление, где он может быть!- рассерженно выкрикнул метеоролог. - Он может быть где угодно!- Дорс подняла руки. К каждому ее запястью был прикреплен фотонный прожектор. - Но мы же не можем искать повсюду, в самом деле,- несчастным тоном заныл Бенестра. Прожектора ярко вспыхнули, и на мгновение окончательно ослепили всех троих. - Шаги постоянно становились все громче...- рассуждала Дорс.- Очевидно, он приближался к транслятору.- Где он установлен? - Понятия не имею,- признался Легган.- Мое дело - Внешняя Окраина. Об этом я знаю все и отвечаю за каждое слово. - Доктор Бенестра, ваши соображения? Бенестра был явно растерян. - Я... не знаю... Честно говоря, я здесь впервые... Устанавливали датчики еще до меня. Компьютер мог бы ответить на этот запрос, но мы не догадались поинтересоваться... И потом, я очень замерз... просто ужасно, да и пользы от меня здесь мало... - И все-таки, вам придется пробыть здесь какое-то время,- холодно ответила Дорс.- Следуйте за мной. Я намерена осмотреть поверхность вокруг входа! - Из-за снегопада немного увидишь,- мрачно сказал Легган. - Я знаю. Если бы не снегопад, мы бы уже его обнаружили. Я уверена! А поскольку идет снег, поиск займет несколько минут. Можете засечь время.- В каждом ее слове звучала твердая уверенность. Они начали движение. Дорс вращала руками, стараясь выхватить из темноты как можно большую часть поверхности, и несмотря на залеплявший глаза снег, напряженно, широко распахнутыми глазами вглядывалась в темноту. Случилось так, что именно Бенестра стал первым, кто выкрикнул: - Смотрите, что там? - И указал направление. Дорс направила лучи обоих прожекторов в указанном направлении и ринулась вперед. Мужчины последовали за ней. Они нашли его... Съежившегося и промокшего - в десяти метрах от входа и в пяти - от ближайшего прибора. Дорс нащупала пульс. Однако, необходимости в этом не было, потому что в ответ на ее прикосновение Селдон открыл глаза и застонал. - Бенестра, дайте покрывало, скорей!- приказала женщина. Она развернула покрывало и расстелила его на снегу. - Поднимайте осторожно, а я постараюсь его закутать. Потом отнесем вниз! Уже в элеваторе от завернутого в покрывало Селдона поднимались испарения по мере того, как повышалась температура пледа. Дорс продолжала распоряжаться: - Как только мы доставим его домой, вы - Легган, отправитесь за врачом. И будьте любезны, проследить, чтобы он явился незамедлительно! Если с доктором Селдоном все обойдется, я буду молчать. Запомните, только в этом случае... - Не читайте мне нравоучений,- холодно отозвался Легган.- Сожалею о случившемся и сделаю все, что от меня зависит. Единственное, в чем я действительно виноват - так это в том, что позволил этому парню увязаться за нами! Термопокрывало сделало свое благотворное дело, и они услышали слабый голос. Бенестра вздрогнул от неожиданности - голова Селдона покоилась на его руке: - Он пытается что-то сказать! - Догадываюсь, что!- слабо улыбнулась Дорс.- Он хочет спросить: "Что происходит?"- "Для Селдона это было бы так естественно",- подумала она. 28. Доктор был в восторге. - В моей практике не встречалось ничего подобного,- объяснил он,- на Транторе - переохлаждение! Невероятно! - Может быть, может быть,- сухо заметила Дорс.- Я очень рада, что у вас есть возможность изучить нетривиальный случай, но означает ли подобная реакция, что вы не знаете, как лечить пациента? Врач, пожилой, темноволосый человек с небольшими седыми усами, ощетинился. - Разумеется, знаю! Подобная клиническая картина весьма распространена на планетах Внешнего Мира. Обычный случай, и я достаточно много читал об этом. Лечение состояло в впрыскивании противовоспалительной сыворотки и микроволнового прогревания. - Это должно привести его в норму,- объяснил доктор.- На Внешних Мирах больницы оснащены более сложным оборудованием. Мы на Транторе не располагаем подобным. То, что я предпринял, подходит для легких больных. Уверен, что этого вполне достаточно в данном случае. Уже позднее Дорс пришло в голову, что Селдон легко отделался только благодаря тому, что адаптировался к условиям Внешней Окраины. Темнота, холод и даже снег - не были для него чем-то незнакомым, ужасным. Окажись на его месте транторианец - все могло кончиться куда более трагично. Транторианец мог бы погибнуть, окажись он в подобной ситуации и даже не столько от физического воздействия, сколько от психологического шока. Конечно, полной уверенности в этом у нее не было, ведь она сама здесь - чужая... Дорс отогнала эти мысли, придвинула кресло поближе к кровати Хари и стала ждать. 29. На следующее утро, очнувшись и открыв глаза, Селдон увидел сидящую у изголовья Дорс. Она просматривала какую-то книгу и делала записи. Совершенно нормальным, здоровым голосом он поинтересовался: - Все еще здесь, Дорс? Она отложила книгу. - Я не могла оставить тебя одного. Я никому не доверяю... - У меня такое ощущение, что каждый раз, когда я просыпался - видел тебя. Ты была со мной все это время? - Да - спала или бодрствовала. - А как же твои занятия? - У меня хороший ассистент, он подменит. Дорс склонилась к кровати и взяла Хари за руку, но, заметив его смущение, убрала руки. - Хари, что произошло? Я так испугалась! Селдон медленно произнес: - Я должен признаться вам... тебе... - В чем, Хари? - Я... думал - ты приняла участие в заговоре против меня... - В заговоре?!- горячо воскликнула молодая женщина. - Хочу объяснить все. Я имел в виду, что меня выманили на Внешнюю Окраину, чтобы сделать легкой добычей для Демерзела. - Но ведь Внешняя Окраина принадлежит Университету! Юрисдикция секторов на Транторе распространяется от центра планеты до верхних слоев атмосферы. - Ох, я не подозревал... Но... но ведь ты сослалась на свою занятость и не пошла со мной... Я понимаю, что это дикий приступ мнительности. Подумал, что ты умышленно покинула меня. Пожалуйста, прости... Ты - единственная, кто заметил мое отсутствие. Никому, кроме тебя, не было до меня дела... прости! - Послушай, все они были очень заняты...- постаралась смягчить его обиду Дорс.- Они решили, что ты замерз и воспользовался элеватором. Совершенно логичный вывод! - Дорс, по-твоему, и Клоузия так подумала? - Молодая студентка? Да, конечно! - Это могла быть элементарная конспирация. Тебя я, разумеется, не имею в виду. - Нет, Хари, во всем виновата я одна. Я не имела права отпускать тебя одного. Обязана была оберегать... Никогда не прощу себе, что ты потерялся... - Подожди минутку,- раздраженно перебил ее Селдон.- Все дело в том, что я не терялся. За кого ты меня принимаешь?! - Но как же назвать происшедшее? Ведь когда они возвратились к элеватору, тебя нигде не было. Ты добрался до входа, когда уже стемнело? - Это произошло не потому, что я заблудился. Просто я вынужден был проявить разумную осторожность. - Тогда объясни - и поподробнее! Селдон рассказал ей все. Слушая, Дорс мрачнела с каждой минутой все больше и больше. - Это ужасно! Ионолет? Ты уверен?! - Конечно, уверен. Или ты думаешь, что меня преследовали галлюцинации? - Имперская служба не могла тебя разыскивать. Им бы не удалось арестовать тебя на территории Стрилинга без шумного скандала. - Тогда как ты все это объясняешь? - Конечно, я не уверена,- ответила Дорс,- но все происшедшее каким-то образом связано с тем, что меня не было рядом. Боюсь, что Хьюммен будет очень сердиться на меня... - Давай не будем ему говорить! Все же кончилось хорошо. - Рассказать нужно... Обязательно!- подавлено возразила Дорс.- Может быть, это еще не конец... 30. Вечером заявился Дженар Легган. Это было уже после обеда. Он долго переводил взгляд с Селдона на Дорс, словно подыскивая нужные слова, но ни один из них не попытался помочь ему. Оба ждали с нетерпением. Красноречием метеоролог никогда не отличался. Наконец, он произнес, обращаясь к Селдону: - Вот, пришел взглянуть - как вы... - Отлично,- охотно откликнулся Селдон.- Вот только сонливость одолевает. Доктор Венабили говорит, что курс лечения меня немного утомил. Это продлится еще несколько дней. Вероятно, предполагается, что я нуждаюсь в отдыхе. - Он приветливо улыбнулся.- Откровенно говоря, я не придаю эпизоду большого значения! Легган набрал воздух в легкие, выдохнул, потом еще какое-то время раздумывал и, наконец, с трудом находя слова, сказал: - Я не задержу вас. Прекрасно понимаю, что вы нуждаетесь в отдыхе. Хочу сказать, что сожалею о... случившемся. Я не должен был так опрометчиво поступать - думать, что вы спустились самостоятельно... Вы новичок, я должен был проявить больше внимания. Вообще, соглашаться на ваш выход не следовало... Надеюсь, вы сможете... простить меня. Это все, что я хотел сказать. Селдон зевнул, прикрывая рукой рот. - Простите меня. Ведь все кончилось хорошо, не надо себя казнить. В конце концов, вы тут совсем не при чем. Мне не следовало отбиваться от всех, кроме того, произошло одно... Дорс прервала его: - Хари, не следует так много говорить. Тебе необходимо расслабиться, а мне, перед уходом доктора Леггана, нужно перекинуться с ним несколькими словами. Доктор Легган, я понимаю, вы думаете о том, как это происшествие отразится на вас. Я уже говорила, что последствия были бы только в том случае, если бы Селдон серьезно пострадал. Все обошлось, и вы можете не думать об этом, пока. Хочу спросить о другом и надеюсь, что встречу понимание. - Я постараюсь, доктор Венабили,- с решимостью в голосе согласился метеоролог. - Вы не заметили ничего необычного во время этого посещения Внешней Окраины? - Вы же все знаете. Я уже принес извинения. - Разумеется, я имею в виду - что-то необычное, неординарное? Дорс взглянула на Селдона, он хмурился. Ему показалось, что она пытается проверить достоверность его рассказа. Неужели она допускает мысль, что он мог солгать о поисковом судне? Он уже было собрался возразить на это, но женщина многозначительно подняла руку в его сторону. То ли из-за этого жеста, то ли потому, что ему очень хотелось спать, Селдон не стал ничего говорить. Он надеялся, что Легган долго не задержится. - Вы уверены?- переспросила Дорс.- Не было ли вторжения из Внешнего Мира? - Нет. Конечно, нет... Ах, да... - Слушаю вас, доктор Легган! - Мы заметили ионолет. - И это вас насторожило? - Нет... разумеется, нет! - Почему? - Послушайте, все это смахивает на допрос, доктор Венабили. Мне перестает нравиться ваш тон! - Догадываюсь, доктор Легган, но все эти вопросы имеют отношение к происшествию с доктором Селдоном. Вполне вероятно, что все не так просто, как мне показалось сначала. - О, даже так?! - в его голосе появилось раздражение.- Иными словами, вы собираетесь продолжать допрос? В таком случае, я вынужден прекратить это! - Нет! Не раньше, чем объясните мне ваше странное спокойствие при появлении ионолета! - Дорогая моя, да будет вам известно, что ряд метеостанций Трантора используют ионолеты для изучения облачности и верхних слоев атмосферы. Наша станция не имеет такого оснащения... - Почему? Это было бы очень полезно, я не ошибаюсь? - Разумеется. Но мы не ставим перед собой цели - соревноваться или утаивать информацию. Мы обмениваемся результатами наблюдений и достижениями. Таким образом, разумная специализация вполне оправдана. Глупо дублировать друг друга. Кроме того, финансовые и людские ресурсы не безграничны. Всем известно, что между секторами существует соперничество. Но наука - единственная сфера, где ученые держатся вместе. Вам-то это хорошо известно! - Да... Но, согласитесь, странно рассчитывать на то, что кто-то пошлет ионолет на вашу станцию именно в тот момент, когда вы собираетесь проводить эксперименты? - Абсолютно ничего странного! О дне проведения измерений мы объявляли заранее; соответственно, любая из метеостанций была в состоянии приурочить свою программу изучения облачности. А последующий анализ общих результатов гораздо более эффективен. Неожиданно, заплетающимся языком Селдон уточнил: - Так они просто, просто... проводили... эксперименты?... - И снова провалился в сон. - Да,- подтвердил Легган.- Что же еще они могли там делать, по-вашему? Дорс часто-часто замигала. (С ней так бывало, когда она лихорадочно думала над чем-то). - Кажется, ситуация проясняется. Какой метеостанции принадлежало судно? Легган покачал головой. - Доктор Венабили, чего вы от меня ждете? - Я думаю, что на каждом ионолете должны быть опознавательные знаки? - Безусловно. Но я специально не разглядывал. Вы же знаете - у меня была своя собственная программа. Я был занят своим делом, они - своим. Когда о результатах будут докладывать - я узнаю, с какой станции было судно. - А если они не станут сообщать о своих результатах? - Тогда мне останется предположить, что их аппаратура дала сбой. Этот часто случается.- Его правый кулак сжался,- Теперь - все? - Подождите немного. Как вы полагаете, с какой станции мог быть направлен ионолет? - С любой, которая оснащена ими и находится на удалении около одного светового дня. Более того - некоторые суда подобного типа могут достичь нас, практически, из любой точки планеты. - И все-таки, назовите наиболее вероятные? - Это трудно... Хастелона, Вия, Зиггорет, Северная Домиано. Я перечислил четыре наиболее вероятные, но это может быть любая из имеющихся сорока на планете. - Тогда еще один вопрос. Последний! Доктор Легган, когда вы объявили о своем намерении провести эксперимент на Внешней Окраине, не упоминали ли вы фамилию математика, доктора Селдона, собирающегося принята участие в нем? Лицо Леггана приняло выражение глубокого и искреннего удивления, быстро сменившегося презрением. - С какой стати? - Ну, что же, отлично!- ответила Дорс.- Значит, весь инцендент состоял в том, что появление ионолета смутило Селдона. Ему удалось убежать и скрыться от аппарата. Он потерялся, и уже не смог вернуться до темноты. Вас нельзя винить за это. Давайте, оба, забудем. Согласны? - Согласен!- ответил Легган.- До свидания!- Он развернулся и быстро вышел из комнаты. Когда дверь за ним закрылась, она подошла те Селдону, поправила подушку, одеяло и бережно укрыла его. Он спал глубоким и спокойным сном. Потом она села и задумалась. Какая часть из того, что сказал Легган, была правдой? Что крылось за его словами? Она не знала... Майкоген МАЙКОГЕН - ... Сектор древнего Трантора. Оказал заметное влияние на всю планету. Независимый и замкнутый на себя, окутанный таинственными легендами, он способствовал... Галактическая энциклопедия. 31. Когда Селдон проснулся, он увидел новое лицо. Какое-то время он сосредоточивался. - Хьюммен! Хьюммен едва заметно улыбнулся. - Ты еще помнишь меня, старина! - Прошло около двух месяцев, но я помню все! Значит, тебя не арестовали, я прав? - Как видишь, дружище! Цел и невредим, но должен заметить,- он взглянул на Дорс, которая стояла напротив,- это было не так-то просто - заявиться сюда. - Рад тебя видеть. Кстати, ты не возражаешь?..- Он неловко двинулся к ванной комнате. - Давай, давай - занимайся своими делами. Завтракай! Хьюммен не составил ему компанию. Дорс тоже. Оба они сидели молча. Хьюммен мельком просматривал книжную кассету. Дорс придирчиво изучала ногти, потом достала микрокомпьютер и начала что-то вводить. Селдон беспокойно наблюдал за ними и не решался начать разговор. Вероятно, молчание его друзей было обычным проявлением деликатности у постели больного. Он-то чувствовал себя совершенно нормально, но они могли и не догадываться. Только когда он доел последний кусочек и выпил последнюю каплю молока (к которому ему все-таки удалось привыкнуть и не замечать странного привкуса), Хьюммен заговорил: - Как ты себя чувствуешь, Селдон? - Прекрасно, Хьюммен. Отлично чувствую себя. Мне уже пора подниматься! - Рад это слышать,- сухо отозвался Хьюммен.- Дорс Венабили заслуживает осуждения зато, что допустила промах. Селдон сдвинул брови. - Нисколько! Я сам настоял на посещении Внешней Окраины. - Не сомневаюсь. Но, в этом случае, она должна была тебя сопровождать. - Я просил ее не делать этого! Дорс возразила: - Это - не так. Хари. Твоя галантность неуместна! Селдон начал сердиться. - Не забудь, что именно Дорс, преодолев массу препятствий, спасла мне жизнь. Это - совершенная правда! Добавь данное обстоятельство к своим обвинениям, Хьюммен! И снова Дорс, явно смущаясь, перебила его: - Хари, пожалуйста, не надо. Четтер Хьюммен абсолютно прав - я должна была или отговорить тебя от вылазки, или отправиться с тобой. Мои последующие действия Четтер оценил, уверяю тебя! - Ладно, дело прошлое. Все обошлось,- подвел итог Хьюммен.- Давайте-ка обсудим, что с тобой произошло. Селдон с сомнением огляделся по сторонам. - А это не опасно? Хьюммен чуть заметно улыбнулся. - Дорс подключила искривляющее поле к твоей комнате. Можно говорить, не опасаясь. Ни один императорский агент не сумеет пробиться через него. Хари, ты стал подозрительным! - Не без твоей помощи, дорогой. Я же помню твои разговоры тогда, в парке. Да и потом, позже... Скорее, ты подозрительный человек, Хьюммен! Временами, после того, как я наслушался твоих предостережений. Это Демерзел мерещился мне повсюду! - Иногда мне самому мерещится, что он везде,- растерянно признался Хьюммен. - В таком случае, мне бы хотелось знать, как он выглядит? - Едва ли это поможет. Ты не увидишь его до тех пор, пока он сам этого не захочет - и это будет конец! Ну, надеюсь, мы избежим такой неприятности... Давай поговорим об ионолете, который ты заметил. - Я уже говорил, Хьюммен, ты меня окончательно запугал Демерзелом. Когда я заметил судно, то решил, что это за мной. Ведь я, как дурак, рассудил, что на Внешней Окраине уже не защищен Стрилинговскими властями! Подумал, что меня специально выманили наверх, чтобы без труда схватить, стыдно вспоминать... Дорс добавила: - С другой стороны, Легган... Селдон быстро поинтересовался: - Он был здесь прошлой ночью? - Да. Ты разве не помнишь? - Смутно. Я смертельно устал тогда. Все смешалось в памяти. - Хорошо, я напомню. Вчера Легган утверждал, что это метеорологическое исследовательское судно с другой станции. Абсолютно обыкновенное. Абсолютно безопасное. - Что? - Селдон поразился.- Я не верю этому. Вмешался Хьюммен: - Тогда я поставлю вопрос иначе: почему ты не веришь Леггану? Было что-нибудь такое, что показалось тебе угрожающим в этом ионолете? Что-то действительно необычное, или твоя подозрительность вызвана моими предостережениями? Селдон вспоминал, закусив нижнюю губу. Потом сказал: - Его действия... Он опускался ниже облачности, словно разыскивал кого-то. Потом исчезал и появлялся в другой точке и снова спускался ниже. И так - несколько раз. Казалось, он обследует Внешнюю Окраину квадрат за квадратом и охотится за мной. Хьюммен поинтересовался: - Ты не персонифицируешь, Селдон? Описываешь ионолет как странное хищное животное, охотящееся за тобой. Скорее всего, было не так! Это было обыкновенное исследовательское судно, его действия были абсолютно естественными... Ничего угрожающего... - Мне так не показалось,- возразил Хари. - Я понимаю. Но мы же ничего толком не знаем. Ты говоришь одно, Легган - другое... Селдон упрямо настаивал на своем: - Я не могу поверить в то, что появление ионолета - совершенно невинное происшествие! - Что же,- согласился Хьюммен,- давай исходить из худшего - судно разыскивало тебя. Но кто звал о твоем выходе? Вмешалась Дорс: - Я спрашивала Лаггана, упоминал ли он имя математика, принявшего участие в работе группы. Он так искренне удивился - я поверила ему... Хьюммен задумчиво произнес: - Не стоит торопиться с выводами. Если все обстояло иначе - он должен был все отрицать, верно? Теперь спросим себя,- почему он позволил Селдону, новичку, принять участие в экспедиции? Мы знаем, что он был против - и, все-таки, согласился... Мне кажется, что такое поведение не характерно для него. Дорс нахмурилась. - В таком случае, похоже, он же все это и подстроил. Позволил Селдону отправиться с группой для того, чтобы его похитили... Возможно, ему приказали так сделать? Если следовать этой логике дальше, становится понятным и все последующие события. Он убеждает свою ассистентку Клоузию увести Селдона от основной группы и, тем самым, изолировать его. Это, в свою очередь, объясняет его странную рассеянность при возвращении вниз. Ведь в начале вылазки, он буквально настаивает, чтобы Селдон спустился раньше, самостоятельно... Все подробно объясняет... Понятна и его явная неохота терять время на поиски. Ведь он уверен, что это бессмысленно... Внимательно слушавший Хьюммен возразил: - Что же, вполне убедительно. Но не следует торопиться с окончательными выводами. В конце концов, он поднялся наверх с тобой. - Лишь потому, что были зафиксированы шаги. И был свидетель всего этого - главный сейсмолог. - Послушай, был ли Легган удивлен, шокирован, когда вы обнаружили Селдона? Я имею в виду испуг за человека, попавшего в экстремальные обстоятельства. Может быть, он был поражен тем, что вы обнаружили то, чего не должны были обнаружить? Ты не заметила в его поведении немого вопроса: "Как могло произойти то, что его не подобрали?". Дорс сосредоточилась, вспоминая. - Он был потрясен видом скорчившегося Хари... Нет... Нет, я не могу с уверенностью сказать, что в его реакции было еще что-нибудь - подозрительное! - Я так и думал! Селдон, молча слушавший до этого момента их диалог и переводивший взгляде одного на другого, решился возразить: - Я не думаю, что Легган замешан в случившемся. Хьюммен переключил внимание на Селдона. - Почему ты так сказал? -По одной простой причине, как ты сам отметил, он согласился на мое участие против собственной воли. Целый день ушел на то, чтобы уговорить его на этот шаг. И согласился только потому, что считал меня толковым математиком, способным помочь метеорологам. Я сам ужасно хотел подняться, и если бы ему приказали - он не стал бы сопротивляться так упорно. - Считаешь такое объяснение убедительным? Он касался этой темы? Пытался объяснить свою теорию? - Нет,- ответил Селдон.- Таких попыток не было. Но он пообещал, что мы еще вернемся к этой теме, позднее. Он был поглощен приборами. Подавлен тем, что было облачно, в то время как он явно рассчитывал на солнечную погоду. Надеялся на неисправность датчиков и ошибся... Словом, ему было просто не до меня. А что касается Клоузии,- у меня не возникло ощущения, что она старается отвлечь меня от других. Это была полностью моя инициатива. Скорее, я проявил любопытство к флоре и увлек ее в другую сторону, а не наоборот... Легган-то как раз и не одобрил ее поведение и настоял на возвращении, окликнув... И уже потом я продолжил осмотр в полном одиночестве, самостоятельно. - И, тем не менее,- Хьюммен, казалось, решил подвергать сомнению любое из выдвинутых предположений,- если этот корабль разыскивал тебя, то люди на его борту должны были знать, что ты находишься на Внешней Окраине. А от кого они могли узнать об этом, как не от Леггана? - Единственный человек, которого я могу подозревать,- признался Селдон,- молодой психолог Лизан Ранда. - Ранда? - переспросила Дорс.- Я не могу в это поверить, я знаю его. Он просто не станет сотрудничать с Императором! Он до мозга костей убежденный противник Империи! - Если он агент, то мог и притвориться убежденным, непримиримым - открытым противником Империи,- настаивал Селдон. - Да именно этих качеств он и не проявляет!- убеждала Дорс.- Он спокойный, уравновешенный человек. Высказывается всегда очень умеренно, даже робко, я бы сказала. Убеждена, что он совершенно искренен. - И все-таки, Дорс,- очень серьезно ответил Селдон,- именно он, первый, рассказал мне о проекте метеорологов! Именно он настаивал на моей вылазке! И именно он уговорил Леггана! Вы понимаете?! - Но ведь для твоей же пользы! Он был убежден, что эта тема натолкнет тебя на решение твоих задач! Ты не допускаешь этого? Хьюммен постарался разрядить обстановку. - Давайте-ка взглянем на ситуацию с другой стороны. Ведь между его предложением и самой экспедицией прошло какое-то время? Если Ранда ни в чем не виноват и ничего не замышлял против тебя... - Безусловно!- не вытерпела Дорс. - Тогда у него не было причин молчать. Он мог поделиться со своими друзьями. Мы не можем знать точно, кто проинформировал службы... Теперь посмотрим иначе. Допустим, Ранда - убежденный противник Империи. Это вовсе не означает, что он не может быть чьим-то агентом! Тогда зададим себе вопрос: на кого он может работать? Чьи интересы представляет? Селдон был поражен. - Да чьи же еще, как не Демерзела?! Хьюммен примирительно поднял ладонь. - Тебе еще очень далеко до понимания всей сложности политических игр, мой дорогой Селдон.- Он повернулся к Дорс.- Напомни-ка еще раз, какие сектора перечислил Легган среди возможных баз для метеосудна? - Хастелония, Вия, Зиггорет и Северная Доминиано. - И ты не задала никаких наводящих вопросов? Не уточняла, какой из секторов является наиболее вероятной базой? - Нет. Не уточнила. Просто спросила о предполагаемом месте базирования... - А ты?- Хьюммен обратился к Селдону,- Может быть, ты заметил опознавательные знаки или какие-то детали на корабле? Селдон хотел было повторить свой рассказ о том, что ионолет был едва различим сквозь облачность; что сам он думал лишь о личной безопасности и ему некогда было разглядывать - но передумал и откинулся назад. Хьюммен и сам прекрасно все знал... Он ответил просто: - Боюсь, что нет. И снова Дорс высказала предположение: - Если у судна была цель - похищение человека, то совершенно очевидно, - опознавательные знаки сняли! - Логично!- отозвался Хьюммен.- Все было бы хорошо, но все дело в том, что логика в нашей Галактике не всегда срабатывает. Таким образом, с учетом того, что Селдон не заметил никаких особенностей - нам остается только гадать. Лично я склоняюсь к тому, что судно было с Вии. - С Вии?- как эхо, повторил Селдон.- И причина - в моем знании психоистории? Хьюммен поднял указательный палец, словно на лекции перед студентами. - ВИЯ - это название одного из секторов Трантора. Это примечательный сектор! Около трех тысячелетий подряд им управляли Мэры. Целая династия. Было время, около пятисот лет назад, когда оба представителя Императорской династии - Император и Императрица - происходили из этой династии с Вии. Период был непродолжительный и непримечательный, но мэры Вии никогда не забывали прошлого. Дорс подхватила его мысль. - Они никогда открыто не противостояли правящему Дому, одержавшему победу в этом соперничестве, но и никогда не отстаивали его интересов. Во времена гражданских войн - придерживались нейтралитета, но неявно склонялись к их продлению, с тем, чтобы приход к власти династии с Вии стал компромиссным разрешением конфликта. Никогда им это не удавалось, но и попыток этих они никогда ив оставляли, - Да! У теперешнего Мэра Вии нет никаких шансов. Он уже стар, но его амбиции не остыли. И если что-нибудь случится с Клеоном - пусть даже естественная кончина - у Мэра будет не меньше шансов, чем у совсем юного сына Клеона. Симпатии общественности Галактики всегда немного склоняются в сторону претендента с императорским прошлым. Поэтому, если Мэр узнал о твоем существовании, ты мог бы оказать неоценимую услугу его династии. Не секрет; что существует традиционный мотив для Вии - попытаться ускорить закат династии Клеона. Можно с уверенностью предположить, что тебя захотят использовать для предсказания неизбежной победы династии Вии и наступления периода процветания на тысячелетия! А уж если это произойдет, и Мэр Вии займет трон Клеона - необходимость в тебе отпадет, и ты последуешь за Клееном. Селдон нарушил гробовую тишину, последовавшую за этими рассуждениями: - Но ведь мы не знаем точно! - Да, не знаем. В конце концов,- это могло быть и обыкновенное метеорологическое судно, как сказал Легган. И все же раз уж о психоистории заговорили, сильные мира сего не оставят тебя в покое... - Тогда... Что же нам делать?- спросила Дорс. - Вот это, действительно - вопрос!- Хьюммен размышлял некоторое время и задумчиво проговорил:- Возможно, твой прилет на Трантор был ошибкой. Рано или поздно, но до тебя доберутся. Думаю, что нужно как можно скорее - может быть даже сегодня - перебраться в другое место. Но... - Но?- переспросил Селдон. - Но я не знаю, куда... Селдон посоветовал: - Запроси географический справочник и выбери первое попавшееся. - Ну уж, нет!- возразил Хьюммен,- Это необходимо тщательно обдумать. 32. Все трое задержались у Селдона до полудня. Хари и Дорс мирно беседовали на отвлеченные темы. Хьюммен же сосредоточенно молчал. Он долго сидел напротив них, потом немного закусил. Все это время его помрачневшее лицо (Селдон обратил внимание - Хьюммен выглядит старше своих лет) оставалось спокойным и задумчивым. Селдон представил себе, как Четтер перебирает в уме необъятную географию Трантора в поисках идеального убежища. Что и говорить, задача не из легких! Его родной Геликон был на один-два процента больше Трантора. Там был небольшой океан. Поверхность суши Геликона на десять процентов превосходила поверхность Трантора, но он был менее плотно заселен - отдельные, редкие города... Трантор же весь был одним большим городом. В то время как Геликон состоял из двенадцати административных секторов - Трантор был разделен на семьсот административных единиц со сложной внутренней структурой. Наконец, с некоторым разочарованием в голосе, Селдон предложил: - Послушай, Хьюммен, а может быть, имеет смысл выбрать одного из кандидатов, наиболее заинтересованного в моих предполагаемых способностях, отправиться к нему и попросить у него защиты от посягательств остальных? Хьюммен поднял голову и проговорил исключительно серьезным тоном: - В этом нет необходимости. Я знаю такого кандидата, и он уже рядом с тобой. Селдон улыбнулся. - Ты ставишь себя на один уровень с Мэром Вии и Императором Галактики?! - С точки зрения положения в обществе - нет. Что же касается сильного желания контролировать тебя - то я их превосхожу. Они преследуют одну цель - личное благополучие. Я же лишен амбиций вовсе! Моя цель - процветание Галактики. - Подозреваю,- сухо заметил Селдон,- что каждый из претендентов будет заявлять то же самое. - И я в этом не сомневаюсь,- подтвердил Хьюммен,- но пока ты столкнулся только с одним из претендентов, как ты их назвал. И он был заинтересован только в благополучии собственной династии. Я же просил тебя о другом - чтобы ты направил свои усилия, свои знания математика на развитие теории психоисторической науки. Если, конечно, это возможно! - Да. Это правда! Пока - да.- Селдон кисло улыбнулся. - Поэтому я имею право задать тебе вопрос: далеко ли ты продвинулся? Чего достиг? Селдон не знал - плакать ему или смеяться. После небольшой паузы он постарался сохранить выдержку. - Чего достиг? Меньше, чем за два месяца? Хьюммен, дружище, на это уйдет вся моя жизнь и жизнь тех, кто последует моему примеру. И даже тогда - все может кончиться неудачей. - Я не говорю об окончательном решении или, даже о надежде на благополучный исход. Ты часто говорил о том, что не видишь практического применения своей теории. Единственное, о чем я спрашиваю - не появилась ли у тебя надежда на то, что она может быть применена? - Честно говоря - нет... Вмешалась Дорс: - Пожалуйста, извините меня. Я не математик, но надеюсь, что вопрос не покажется глупым. Как можно одно и то же оценивать и как возможное, и как неосуществимое? Я слышала, как ты утверждал не раз, что теоретически - ты можешь встретиться с каждым живущим в нашей Галактике существом, но тебе не хватит жизни на это. Но как можно говорить, что психоистория - это нечто подобное? Селдон бросил недоверчивый взгляд на молодую женщину. - Ты хочешь, чтобы я это объяснил! - Да, конечно!- Она с такой решимостью кивнула, что по ее кудрям прошла легкая волна. - Честно говоря,- поддержал ее Хьюммен,- меня это тоже волнует. - Без математики?!- На лице Селдона проступила тень улыбки. - Да, пожалуйста,- настаивал Хьюммен. - Ну, что ж...- Селдон ушел в себя, подыскивая нужные аргументы. Затем начал: - Если вы хотите пенять некоторые аспекты строения Вселенной, необходимо попытаться упростить задачу, и рассматривать только те свойства и характеристики, которые представляют собой неотъемлемую, самую существенную часть для понимания. Если вы исследуете падение тела, вас не интересует какого оно возраста, красное оно или нет. Вы отбрасываете подобные вопросы - и, таким образом, упрощаете себе задачу! Упрощая же - этот процесс можно смоделировать или имитировать и представить на экране компьютера или в виде математических уравнений. Если вы знакомы с элементарной теорией гравитации... Дорс мгновенно отреагировала. - Ты обещал обойтись без математических выкладок, Селдон! И не пытайся усыпить нашу бдительность термином "элементарная". - Ты не поняла! Под названием "элементарная" она известна уже не одно тысячелетие. Ее открытие теряется в веках, подобно способу добывания огня или изобретения велосипеда. Так или иначе, вопросы гравитационной теории содержат описание движения планетарных систем или двойных звезд, пульсаров и многого другого. Используя уравнения этой теории, мы можем воссоздать графическое изображение - модель вращения планет вокруг звезды или взаимное движение двух звезд относительно друг друга на двумерном экране. Можно смоделировать и более сложную систему - в трехмерном голографическом изображении. Подобное упрощение и моделирование делает более доступным изучение самого явления. Фактически, без гравитационных уравнений, наши представления о планетарном движении и о небесной механике в целом были бы скудными. И чем глубже вы хотите изучить явление, или чем сложнее само явление, тем больше вы нуждаетесь в дополнительном оборудовании, во все более и более сложных программах. Конечный итог - компьютерное моделирование, которое все сложнее и сложнее осуществить и проанализировать. - Разве нельзя смоделировать процесс моделирования?- поинтересовался Хьюммен.- Ведь задача упростится на порядок! - В этом случае тебе придется исключить часть параметров, описывающих явление, которые ранее учитывались. Твое моделирование становится некорректным! Это будет означать, что рост сложности НУМа - "необходимо-достаточного уровня моделирования" опережает сложность самого явления, и как бы определяется его сложностью. Так, например, тысячи лет назад было доказано, что Вселенная во всем многообразии как целое - не может быть представлена моделью меньшей, чем сама Вселенная. Иначе говоря, невозможно создать изображение Вселенной. Единственный возможный путь - изучение самой Вселенной. Кроме того, было уже давно доказано, что если предпринимается попытка смоделировать одну, небольшую часть Вселенной, потом еще одну и еще и так далее,- потребуется бесконечное число моделей. И, следовательно, бесконечно большое время для анализа и понимания этого количества моделей. Таким образом - собрать все знания о Вселенной невозможно! - Кажется, я понимаю тебя.- Дорс не могла скрыть своего удивления. -Подведем итог. Итак, мы пришли к тому, что сравнительно простые явления можно смоделировать, но когда сложность явления все возрастает и возрастает, наступает предел, и имитационное моделирование становится уже невозможным. Зададим вопрос: чем же ограничен этот предельный уровень. Как я только что показал, использование математических приемов, предложенных первоначально, в далекие времена - едва ли применимо, даже если вы располагаете мощными быстродействующими компьютерами. Наша Галактика, общество, населяющее ее, не вписываются в существующие рамки. Она не может быть представлена имитационной моделью менее сложной, чем она сама. Теперь рассмотрим, как это отразится на возможности предвидеть будущий ход событий с точки зрения теории вероятности - а именно,-определения вероятности происхождения альтернативных событий, и уж если быть предельно точным - об определении вероятности того, что данное событие произойдет. - В таком случае,- Хьюммен попытался развить мысль Селдона,- если ты можешь хоть с какой-то степенью вероятности смоделировать процессы, происходящие в обществе - тогда вопрос лишь в том, чтобы попытаться это сделать. Почему же это невозможно, не имеет практического применения. - Я доказал лишь то, что это займет бесконечно большое время - биллионы лет. Вот почему эти занятия не имеют практического применения! По существу, это равносильно понятию бессмертия для нас с вами... - Неужели так долго?! Биллионы лет! - К сожалению, точную цифру я назвать не могу, но абсолютно убежден, что это займет не меньше биллиона. - Но точно ты не знаешь? - Пытаюсь оценить... - И пока безуспешно? - Безуспешно... - Университетская библиотека не помогла?- Хьюммен бросил беглый взгляд на Дорс. Селдон медленно покачал головой. - Нисколько... - А Дорс, может она хоть чем-нибудь помочь? Молодая женщина вздохнула. - Я же совсем не разбираюсь в проблеме, Четтер! Я могу только предложить пути поиска. И если Хари их перебрал и не нашел - я беспомощна! Хьюммен поднялся. - В таком случае, нет смысла оставаться здесь, в Стрилинге. Мне необходимо решить - куда лучше отправить тебя! Селдон подался вперед и дотронулся до его руки. - И все-таки, у меня есть идея! Хьюммен уставился на него с такой надеждой в глазах, с таким нетерпеливым ожиданием. - Тебе сейчас пришло в голову?! - Нет. Эта идея уже давно вертелась. За несколько дней до выхода на Внешнюю Окраину... Последние события как-то стерли ее - но ты напомнил о библиотеке, и она снова всплыла. Хьюммен сел. - Ну, говори же, говори! Опять твоя математика?! - Никакой математики на этот раз. Когда я изучал историю в Университете, меня поразила догадка о том, что Галактическое общество было гораздо менее сложным в далеком прошлом. Двенадцать тысяч лет назад, когда Империя еще только зарождалась, Галактика состояла из десяти миллионов населенных Миров. Двадцать тысяч лет назад доимперское человечество объединяло всего десять тысяч Миров. А еще раньше? Кто знает, до какого предела падает это число? Возможно, до одного единственного населенного Мира! Как в той легенде, которую ты упоминал. Хьюммен задумчиво проговорил: - И ты думаешь, что сможешь вывести закономерности психоистории, имея дело со значительно менее сложным галактическим обществом?! - Думаю, что смог бы... - Послушай!- воскликнула Дорс с неожиданным энтузиазмом.- Предположим, что ты начнешь анализировать закономерности развития небольшого общества прошлого. Предположим также, что тебе удастся сделать обоснованные предсказания для доимперского периода историй. И так далее... Ты всегда сможешь проверить правильность своих выводов! Оценить, насколько хорошо работает теория! Хьюммен возразил бесстрастным тоном: - Учитывая то, что ты будешь знать реальную историю с 1,000 года Галактической Эры, вряд ли оценка будет объективной. Ты подсознательно начнешь учитывать весь последующий опыт, и подгонять значения параметров в своих уравнениях с тем, чтобы они удовлетворяли реальным событиям. - Я так не думаю!- откликнулась Дорс.- Мы не очень хорошо представляем себе ситуацию 1000 г. Г.Э. Придется разыскивать сведения. В конце концов, это было одиннадцать тысячелетий назад! Селдон выглядел обескураженным. - Что ты хочешь этим сказать?! Разве тогда не было компьютеров, Дорс? - Разумеется, были! - Записи год за годом? Нам необходимо иметь все записи 1000 г. Г.Э. точно так же, как мы располагаем записями текущего-12020г. Г.Э. - Теоретически они есть, но что касается практической стороны дела - уж кто-кто, а ты-то должен понять. Иначе говоря, вполне возможно, что в банках данных имеется полный набор записей 1000 г.э. Однако, рассчитывать на это не следует! - Конечно, Дорс, я понимаю твою иронию, но ведь то, что я говорил, относилось чисто к математическому описанию. Не вижу аналогии с историей! Дорс заняла оборонительную позицию. - Записи не вечны. Хари! Банки данных могут быть повреждены или очищены в ходе конфликтов. Могут просто разрушиться от времени! Говорят, что одну треть всей информации Библиотеки уже невозможно расшифровать, однако, традиции не позволяют стереть их. Другие библиотеки менее консервативны. Мы, в Стрилинговском Университете, сбрасываем негодную информацию каждые десять лет. Естественно, информация часто дублировалась на разных Мирах и в библиотеках - правительствам хватало ума заботиться о сохранности этой информации. Скорее всего, большую часть удастся воссоздать. И, тем не менее, чем более ранняя история будет интересовать нас - тем сложнее путь к этой информации... - В это невозможно поверить!- воскликнул Селдон.- Я полагал, что вы периодически обновляете копии! Как можно допускать потерю информации?! - Ненужное знание - бесполезно!- подвела итог Дорс.- Ты представляешь себе, сколько потребуется времени, усилий и энергии на постоянное восстановление неиспользуемой информации? Со временем эти затраты будут возрастать. - В любом случае, вы обязаны были учитывать возможность востребования! Уничтожая информацию - вы поступаете легкомысленно! - Знания о конкретном историческом периоде востребуются раз в тысячу лет. Хранить их ради такого редкого случая - расточительство! Даже применительно к научным изысканиям. Ты говорил об элементарных уравнениях гравитации, открытие которых теряется в далеких тысячелетиях. Почему? Неужели математики и другие ученые хранят все данные? Всю информацию - любой степени давности?! Селдон застонал и даже не попытался возражать. Он лишь продолжил начатую тему: - Итак, Хьюммен, как тебе моя идея? Чем древнее общество, тем больше надежд, что психоистория может быть применена как научный инструмент? Но! Уменьшение значимости информации опережает уменьшение ее объема - чем меньше объем, тем менее работоспособна теория. - Подтверждение этому - Сектор Майкоген,- задумчиво произнесла Дорс. Хьюммен бросил быстрый взгляд на нее. - Молодец! Это именно то место, куда необходимо переправить Селдона... Я мог бы и сам додуматься... - Сектор Майкоген?- переспросил Хари, переводя взгляд с одного на другого.- Что это за сектор и где он? - Так, Хари, все объяснения потом. Мне необходимо заняться приготовлениями. Ты отправляешься сегодня ночью. 33. Дорс уговорила Селдона немного поспать. Им предстояло покинуть Стрилинг где-то между выключением общего освещения и включением, под покровом "ночи". В это время большая часть людей, населяющих территорию Университета, погружалась в сон. Она настояла на коротком отдыхе. - Тебе снова придется спать на полу?- спросил Селдон. Женщина пожала плечами: - Кровать рассчитана на одного, и если мы уляжемся вдвоем - или тебе, или мне не удастся отдохнуть. Несколько секунд он смотрел на нее с каким-то странным выражением и решительно заявил: - Теперь - моя очередь спать на полу! - Этого не будет. Ты, кажется, забыл, кто из нас лежал на снегу без сознания. И, как это часто бывает, ни один из них не смог заснуть. Они погасили свет. Из окна не доносилось ни одного звука. Университет - спал. Селдон почувствовал, что хочет выговориться. Он прошептал: - Я доставил тебе столько хлопот, Дорс. Отвлек от работы... Но мне так жаль расставаться с тобой... Дорс глухо откликнулась: - Мы не будем расставаться. Я отправляюсь с тобой. Хьюммен придумает какое-нибудь объяснение моему исчезновению... Селдон прошептал: - Я бы не посмел просить об этом... - Тебе и не нужно. Хьюммен просил меня. Я должна сопровождать и присматривать за тобой. Кроме того, я виновата в произошедшем на Окраине и должна искупить ошибку. - Умоляю, не казни себя! Я... должен признаться, что мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Если бы только я мог быть уверен в том, что не вмешиваюсь в твою жизнь... Дорс нежно успокоила: - Ты не вмешиваешься. Хари. Давай спать! Селдон лежал некоторое время молча. Потом опять прошептал: - Ты веришь в то, что у Хьюммена все получится, Дорс? - Он удивительный человек... Очень влиятельный. Мне кажется, пользуется большим авторитетом в Университете. И не только здесь. Если он обещал - все так и будет. Он самый решительный человек на свете... - Я знаю,- отозвался Селдон.- Послушай, иногда я удивляюсь: чего же он хочет от меня? - Того - о чем говорит. Он очень увлечен своей идеей - идеалист, мечтатель! - Ты так говоришь, словно он тебе очень близок, Дорс... - О, да! Я хорошо его знаю. - Этот человек... дорог... тебе? Дорс издала какой-то непонятный звук. - Я не совсем понимаю, о чем ты спрашиваешь. Хари, но если ты вкладываешь в свой вопрос интимный смысл - то нет... Мы с ним не близки. Послушай, какое тебе до этого дело?! - Прости... я не хочу.... Не хотел бы претендовать на то, что принадлежит другому... - Ну, это совсем деликатная тема. Постарайся лучше заснуть, слышишь? - Извини меня, Дорс, но... но я не могу спать! Дай мне выговориться. Ты даже не объяснила мне, что это за сектор - Майкоген. Почему мне лучше отправиться туда? - Это маленький сектор с населением чуть больше двух миллионов, если я не ошибаюсь. Все дело в том, что они верны древним традициям, очень дорожат историей. Возможно, у них сохранились древнейшие записи, и они могут оказаться во много раз полезнее, чем наши ортодоксы от истории. - Ты видела эти записи? - Нет. Я не знаю никого, кто бы их видел. - Откуда же такая уверенность в их существовании? - Не могу сказать точно. Среди немайкогенцев бытует мнение, что майкогенцы - сборище сумасбродов. Насколько это справедливое суждение - трудно сказать. В любом случае, если они утверждают, что располагают данными - необходимо выяснить так ли это! Сектор держится особняком... Все, Хари, хватит! Я очень прошу - постарайся уснуть. Селдон решил последовать ее совету. 34. Хари Селдон и Дорс Венабили покинули Университет в 0300. Селдон понимал, что Дорс станет проводником - Трантор она знала лучше; была близким другом Хьюммена (насколько близким? Этот вопрос мучил Селдона) и понимала значение предпринятого шага. И она, и Селдон облачились в легкие окутывающие одежды с плотно прилегающими капюшонами. Этот стиль оставался причудой университетских (в основном, среди молодых интеллектуалов) и кое у кого мог вызвать усмешку. Однако, подобная одежда прекрасно укрывала их от любопытных взглядов. Хьюммен прокомментировал выбор нового места так: "Пусть даже происшествие на Окраине - плод нашего воображения, и не было никаких соглядатаев и агентов, однако, необходимо быть готовыми к худшему!". Селдон беспокойно поинтересовался: - Ты с нами? - Очень бы хотел,- признался Хьюммен,- но мне нужно сократить время отлучек от работы, чтобы не стать мишенью. Ты понимаешь? Селдон вздохнул. Он все понимал. Они добрались до экспресса и заняли места как можно дальше от немногих пассажиров, которые уже сидели. (Селдон удивился - откуда могли взяться люди в три часа утра, но, поразмыслив, успокоился. Это означало, что они с Дорс не привлекут особенного внимания). Селдон впал в задумчивое состояние, наблюдая за бесконечно раскинувшейся панорамой. Даже когда десятки миллионов квадратных километров составляют единое урбанизированное множество, населенное сорока биллионами жителей, даже тогда люди избегают селиться в слишком высоких строениях и слишком скученно. По сторонам мелькали свободные пространства, засаженные кустарниками и деревьями. Иногда эти островки растительности напоминали парки, иногда - поля. Встречались и постройки, назначение которых Селдон не мог понять, фабрики? Офисы? Кто знает... Одно такое здание, в виде высокого цилиндра, напомнило ему водонапорную башню. Ведь Трантор нуждался в запасе питьевой воды. Может быть, они собирают дождевую воду с Окраины, фильтруют и употребляют? Нет, маловероятно, что они поступают так... Селдону не пришлось долго глазеть. Дорс прошептала: - Мы почти добрались.- Она встала и крепко взяла его за руку. Через некоторое время они уже стояли на твердой поверхности - Дорс разглядывала указатели. Все вокруг пестрило ими, и все они были совершенно непонятные. Селдон пытался напрячь фантазию и внимание. Большая часть табличек представляла собой пиктограммы из начальных букв. Без всякого сомнения - транторианец разобрался бы легко. Для Селдона это была настоящая головоломка. - Сюда!- указала направление Дорс. - Как ты догадалась, что именно сюда? - Посмотри, два крыла и стрела. - Два крыла?! Уф-ф!- Он решил, что это перевернутая V, короткая и широкая. Она совершенно не напоминала птичьих крыльев. - Почему бы просто не писать названия...- мрачно заметил Селдон. - Названия во всех Мирах разные. А два крыла и стрела - общепринятый в Галактике символ воздушного корабля. Символ, понятный всем! Разве тебе не приходилось сталкиваться с подобным на Геликоне? - Редко! Геликон - весьма однородный Мир. У нас принято общаться. Мы вообще стараемся придерживаться дружелюбной, приветливой манеры в общении. Мы со всех сторон окружены соседями... - Послушай-ка, - предложила Дорс.- Вот где твоя психоистория должна работать! Ты можешь показать, что даже при различии в диалектах - использование широко распространенных символов - может играть объединяющую роль! - Нет. Это не поможет.- Он шел следом за Дорс по совершенно пустынной и плохо освещенной аллее. Где-то в глубине сознания возникла мысль о том, какое на Транторе положение с преступностью и что места, подобные, этому должны способствовать ее росту. Вслух он сказал: - Можно иметь в распоряжении биллион правил, каждое из которых упорядочивает отдельно взятое явление и может не иметь общего подхода ко всей совокупности явлений. Именно в таких случаях и говорят, что система может быть представлена моделью, равной по сложности самой системе. Дорс, мы направляемся к ионолету? Она приостановилась, оглянулась в его сторону и забавно нахмурившись, уточнила: - Ты полагаешь, что если мы отправились в направлении взлетной площадки, то у нас есть возможность оказаться на площадке для игры в гольф? Ты боишься летать на ионолетах, как и большинство транторианцев? - Нет, нет, вовсе - нет! На Геликоне принят подобный способ перемещения. Мы часто пользуемся ионолетами, похожими на тот, на котором добирались до Стрилинга. Хьюммен отдал предпочтение коммерческой авиалинии, потому что очень боялся "хвоста". - Тогда они могли предполагать о твоем местонахождении. Сейчас же - это маловероятно. Они не могут знать, чем ты воспользуешься - закрытым космопортом или коммерческой линией. - Кто будет пилотом? - Наверное, знакомый Хьюммена... - Ему можно доверить, как ты полагаешь? - Если это знакомый Хьюммена - без сомнения! - Дорс, ты такого высокого мнения о Хьюммене?- с некоторой завистью в голосе спросил Селдон. - На это есть причины,- нисколько не смутившись парировала женщина - Он лучше всех! Подобный ответ лишь усилил ревность математика. - Вот и наш ионолет!- воскликнула Дорс. Суденышко было небольшое, с обтрепанными крыльями. За ним стоял невысокий мужчина в обычной яркой одежде. Дорс заговорщически произнесла: ВЛАСТЕЛИН СОЛНЦА XIV - ..правитель сектора Майкоген на древнем Транторе. Как и обо всех других правителях этого сектора - о нем мало известно. Его роль в истории была замечена лишь благодаря взаимоотношениям с Хари Селдоном во время его полета... Галактическая энциклопедия 35. В салоне корабля, за отделением пилота, размещались два сидения. Когда Селдон присел на мягкую обивку кресла, она подалась под тяжестью его тела, материал сидения выдвинулся вперед и окутал его ноги, пояс и грудь. Капюшон Селдона съехал на уши и лоб. Он чувствовал себя пленником, а когда попытался развернуться и посмотреть налево - едва разглядел Дорс, почти утонувшую в своем кресле. Пилот занял свое место и проверил приборы. После этого лаконично представился: - Эндор Левейниан, к вашим услугам. Чуть позднее будет значительная перегрузка - придется потерпеть плен. Как только мы достигнем открытого пространства и полетим - вы будете "освобождены". Можете не называть своих имен. Меня это не касается! Он повернулся в кресле и приветливо улыбнулся. Его лицо сморщилось, и он стал похож на гномика. - Небольшие психологические осложнения, молодые люди? Дорс непринужденно ответила: - Я из Внешнего Мира, и люблю путешествовать. - Я тоже,- присоединился Селдон. - Ну, что же, молодежь, блестяще! Конечно, эта машина не совсем то, к чему вы привыкли у себя на родине. Да и ночные полеты вам вряд ли знакомы. Но я рассчитываю, что вы постараетесь выдержать! Селдон заметил, что пилот так же, как и они, охвачен сидением, но его руки совершенно свободны. Внутри ионолета раздался монотонный гул, усиливающийся с каждой минутой. Никаких неприятных ощущений звук не вызывал, но Селдон непроизвольно тряхнул головой, словно пытаясь "выбить" этот звук из ушей. Его усилия привели к тому, что изголовье кресла еще плотнее охватило затылок. Потом корабль подскочил вверх (Селдон не смог подобрать другого слова) и математик почувствовал, как его сильно вжало в сидение. Несмотря на ветровое стекло, защищавшее кабину пилота. Селдон с ужасом успел заметить огромную, глухую, отвесную стену впереди - спустя мгновение в скале открылось круглое отверстие... Ему уже приходилось испытывать подобные ощущения, когда вместе с Хьюмменом они бежали из Императорского Сектора. И хоть теперешнее отверстие было достаточно большим для их судна - места для крыльев явно не оставалось. Он попытался, насколько позволяло сидение, повернуть голову вправо и увидел сбоку корпуса втянутое, сложенное крыло... Ионолет спланировал к отверстию в стене. Машина попала в электромагнитное поле и скользнула в освещенный, бесконечный туннель. Ускорение не менялось. Время от времени раздавалось пощелкивание, которое Селдон объяснил прохождением очередного мощного магнита. Минут через десять, даже чуть меньше, ионолет выметнуло в атмосферу, и он устремился в бесконечную черноту ночи. После того, как электромагнитное поле осталось позади, машина сбросила скорость, и Селдон почувствовал, как его выжимает из кресла, а оно, словно пластырь, удерживает тело. На несколько секунд ему перехватило дыхание. Потом ощущение собственной тяжести вернулось, исчезло и чувство плена. - Как, молодежь, все в порядке?- последовал участливый вопрос пилота. -Я не совсем уверен,- ответил Селдон и повернулся к Дорс.- Ты, как ? - Превосходно!- последовал мгновенный ответ.- Я полагаю, мистер Левейниан специально провел нас через эти пассы, чтобы убедиться, что мы из Внешнего Мира. Я права, мистер Левейниан? - Многим нравятся острые ощущения,- ответил пилот,- а вам? - Ну... до известных пределов...- призналась Дорс. Селдон одобрительно поддакнул: - Как любому разумному человеку! - Потом добавил: - Было бы не до смеха, сэр, если бы вы сорвали крылья! - Исключено, сэр. Я же говорил - этот корабль не совсем то, к чему вы привыкли. Крыльями управляет бортовой компьютер. Меняется длина размаха, ширина плоскостей, кривизна, обводы - все контролируется и зависит от скорости полета. Кроме того, учитывается скорость и направление ветра, температура за бортом - и это едва ли половина всех параметров, контроль за которыми ведется автоматически. Эти машины очень надежны, крылья тоже - не изнашиваются до тех пор, пока сама машина не придет в негодность! Стекло со стороны Селдона покрылось каплями. Он спросил: - Дождь? - Довольно частое явление у нас...- ответил пилот. Селдон всматривался через стекло в черноту. На Геликоне, или на любой другой планете, сейчас были бы видны разноцветные огни - искусственная иллюминация, созданная руками человека. Трантор был погружен в полную темноту... Хотя нет..., не совсем! Он заметил одинокий сигнальный огонь. Может быть, самая высокая вершина Внешней Окраины отмечена опознавательным прожектором? И, как всегда, Дорс почувствовала беспокойство Селдона и, похлопав его по руке, попыталась успокоить: - Я уверена, Хари,- пилот знает свое дело! - Я не сомневаюсь, Дорс, но предпочел бы, чтобы он поделился своими знаниями и с нами.- Это было сказано довольно громко. - Не стоит беспокоиться, друзья! Ведь мы все-таки скрываемся, насколько я понимаю. Через несколько минут судно поднимется над облачностью. Там не будет осадков. Скоро увидите звезды! Едва он успел договорить, как все заметили сначала слабое свечение двух больших звезд, пробивающееся сквозь таявшие облака, а потом, когда Левейниан выключил освещение в салоне, они были потрясены красотой усыпанного звездами неба. Дорс не могла скрыть восторга: - Целых два года я не видела звезд! Восхитительное зрелище! Какое множество, как они прекрасны! Пилот объяснил: - Трантор - ближе всех Внешних Миров к центру Галактики. У Селдона просто не было слов, ведь его Геликон располагался в малонаселенном уголке, его "родное" звездное небо всегда было тусклым и невыразительным. - Каким спокойным и удивительно прекрасным стал полет!- мечтательно произнесла Дорс. - Да, это великолепно...- согласился Селдон.- Мистер Левейниан, на каком источнике энергии работает ваше судно? - Плазма и разряженный поток горячих газов. - Не слышал, чтобы у нас использовались подобные машины. Так... поговаривали, но... - Пока существует только небольшая серия подобных тому, на котором вы летите. А поскольку их мало, и они есть только на Транторе - все на службе у высоких правительственных чинов. Селдон не смог скрыть своего удивления: - Какова же стоимость такого полета? - Очень высокая, сэр. - В таком случае, мистер Хьюммен понес большие издержки? - Нет, нет! Никаких издержек! Мистер Хьюммен хороший друг компании. Селдон что-то буркнул, но потом поинтересовался: - Почему бы вам не наладить производство достаточного количества таких кораблей? - Слишком дорого, сэр! В этом все дело. Имеющихся хватает для удовлетворения потребностей. - Потребности могли бы возрасти, если бы вы располагали более мощными судами?! - Может быть, может быть... Но компания никогда не пыталась проектировать ионолеты на плазме с большей грузоподъемностью. Селдон вспомнил рассуждения Хьюммена о спаде темпов развития технологий. - Упадок...- пробормотал он. - Что?- переспросила Дорс. - Это я так... Вспомнил давнишний разговор с Четтером. Он взглянул на звезды и спросил: - Мы двигаемся на запад, мистер Ливейниан? - Совершенно точно! Как вы это определили? - Я подумал, что при движении в восточном направлении мы встретили бы рассвет. Рассвет они все-таки увидели. Пурпурные тона высветили всю планету и яркий солнечный свет - настоящий солнечный свет залил их кабину. Зрелище продолжалось недолго,- ионолет снова нырнул в облака. Ярко-голубые и золотистые тона померкли. На смену им пришли серые, унылые, и у обоих спутников - у Дорс и у Селдона - вырвался вздох сожаления. Им так хотелось хоть несколько мгновений насладиться увиденным! Когда машина скользнула под облака, внизу можно было разглядеть подробности ландшафта Внешней Окраины. Все было именно так, как рассказывала Клоузия: на поверхности лесистые участки чередовались с зелеными гротами, поросшими кустарником; покрытые зеленой травой лужайки сменялись подушками мха... И вновь время, отпущенное для осмотра поверхности, оказалось недолгим. Под ними появилось отверстие, обозначенное крупными буквами, из которых складывалось название МАЙКОГЕН. Ионолет нырнул вниз. 36. Они приземлились в космопорту, который показался Селдону пустыней. Пилот, окончив свою миссию, пожал им руки и сел в ионолет. Машина стремительно рванулась к отверстию и с ревом исчезла в глубине туннеля. Им не оставалось ничего другого, как ждать. Тут и там на территории порта стояли скамейки. Они могли бы приютить, по крайней, мере несколько сот людей, но Селдон и Дорс были в полном одиночестве. Вокруг не было ни души. В стене, окружавшей площадь космопорта, были видны многочисленные туннели. Они могли открыться в любую минуту, чтобы принять других пассажиров, но за все это время, что они стояли в ожидании - ни одно судно не приземлилось и не стартовало. Казалось, Трантор в этом месте совершенно безлюден. Селдон чувствовал, как одиночество начинает давить на него. Он повернулся к Дорс и спросил: - Что мы будем делать дальше? У тебя есть идеи? Дорс покачала годовой. - Хьюммен проинструктировал, что нас будет встречать некто по имени Властелин Солнца Четырнадцатый. Больше я ничего не знаю. - Властелин Солнца? Кто это? - Я полагаю - человек. По имени очень трудно догадаться, кто это будет - мужчина или женщина. - Странное имя! - Странность определяется восприятием. Меня, иногда, ожидали увидеть в мужском обличие. - Каким же дураком надо быть, чтобы так подумать,- улыбнулся Селдон. - Да вовсе - нет! Суждения о моем имени, в общем-то, правильные. Мне говорили, что это мужское имя, распространенное во многих Мирах. - Я никогда не слышал его раньше... - Это из-за того, что ты мало путешествовал. Имя "Хари" - очень распространено, я даже встречала однажды женщину по имени "Хэри", кстати, произносилось оно так же, как и твое. На Майкогене, как я припоминаю, ограничиваются фамилиями с указанием номера. - Но имя - Властелин Солнца, мне кажется, не ограничивается лишь фамилией. - Ничего, если я немного похвастаю? На древней Синне имя "Дорс" означало: весенний дар... - Ты родилась весной? - Нет. Впервые я увидела свет в разгар лета, но мои предки были очарованы его звучанием и не вдумывались в древний, забытый смысл... - В таком случае, Властелин Солнца... В это время за спиной Селдона раздался глубокий, раскатистый голос: - Да, соплеменник, - это мое имя! Селдон вздрогнул и повернулся налево. К ним подъехала открытая машина, похожая на коробку. Очень устаревшего вида. Больше всего она напоминала почтовый вагон. За рулем сидел пожилой человек, выглядевший очень энергичным, несмотря на преклонный возраст. Он вышел из машины с непередаваемым достоинством. Его внешность оставляла сильное впечатление. Длинный белый хитон с просторными рукавами, собранными на запястье; мягкие сандалии, из которых торчали большие пальцы; абсолютно лишенная растительности, прекрасно очерченная голова и ясные голубые глаза. Человек спокойно разглядывал путешественников, потом торжественно произнес: - Приветствую вас, соплеменники! Селдон с машинальной вежливостью ответил на приветствие и, совершенно озадаченный его внезапным появлением, не выдержал и поинтересовался: - Как вы оказались здесь?! - Через вход, закрывшийся за моей спиной. Вы, вероятно, не обратили внимания. - Да, действительно, мы ничего не заметили. Честно говоря, мы не знали, чего ожидать... И теперь... не знаем! - Соплеменник Четтер Хьюммен проинформировал Братство о прибытии двух соплеменников. Он просил позаботиться о них. - Вы знакомы с Хьюмменом? - Да, мы знаем его. Он оказал нам услугу и, поскольку он - почетный соплеменник - оказал нам услугу, мы обязаны ответить тем же. Майкоген редко посещают и редко покидают. Я обязан помочь вам сохранить инкогнито, предоставить кров и создать удобные условия для жизни. Здесь вы будете в безопасности. Дорс склонила в поклоне голову. - Мы очень признательны вам, Властелин Солнца Четырнадцатый. Старик повернулся в ее сторону и, с выражением крайнего презрения, произнес: - Я знаком с обычаями вашего клана и знаю, что вашим женщинам позволяется заговаривать первыми. Я не считаю себя оскорбленным! Хотел бы, тем не менее, предупредить ее, что следует воздержаться от подобных привычек в обществе других братьев, значительно меньше знающих об этом. - Что вы говорите! Неужели? - Дорс, в отличие от Властелина Солнца, была явно задета и не скрывала этого. - Да, именно так! Кроме того, ставлю вас в известность - нет необходимости добавлять к моему имени номер. Вполне достаточно - Властелин Солнца. А теперь, попрошу соплеменников последовать за мной и покинуть это неподобающее для меня место... - Для нас оно тоже не очень подходит,- несколько громче, чем следовало, ответил Селдон,- но мы не тронемся с этого места до тех пор, пока не получим заверений в том, что здесь будут считаться и с нашими обычаями. Наши женщины говорят, когда испытывают желание говорить! И, если вы обещали нам защиту, то она должна быть как физической - так и морально-психологической! Властелин Солнца смерил Селдона взглядом, как равного. - Вы смелый человек, молодой соплеменник! Ваше имя? - Меня зовут - Хари Селдон. Имя моей спутницы - Дорс Венабили. Она с Синны. Когда Селдон произносил свое имя, старик ответил едва заметным кивком, но полностью проигнорировал имя женщины. Потом величественно произнес: - Я поклялся соплеменнику Хьюммену в том, что позабочусь о вашей безопасности. Поэтому я сделаю все, что смогу, чтобы защитить вашу... спутницу. И если она не будет продолжать упражняться в дерзости и бесстыдстве, то я приложу все усилия для обеспечения ее неприкосновенности. Однако, с одним условием - вам придется смириться. Он брезгливо указал сначала на голову Селдона, а затем на голову Дорс. - Что вы имеете в виду?- переспросил Селдон. - Ваши волосы... - Что именно? - Их не должно быть видно! - Если вы хотите, чтобы мы выбрили головы, подобно вам - это исключено! - Моя голова не выбрита, соплеменник Селдон. Я был депилирован при достижении зрелого возраста, как и все братья и их женщины. - Если речь идет о депиляции, тогда наш ответ еще более категоричен! - Соплеменник, мы не настаиваем ни на том, ни на другом. Мы хотим, чтобы ваши волосы были не видны, пока вы находитесь среди нас! - Но как этого добиться?! - Я принес кожаные шлемы, которые надеваются на голову до самых бровей. Вы обязаны носить их постоянно. Разумеется, соплеменник Селдон, вам придется бриться каждой день - или чаще, при необходимости. - Но зачем? Для чего? - Для нас растительность на голове - недопустимое, отвратительное и непристойное явление! - Неужели вам не известно, что всюду в Галактике принято носить волосы?! - Разумеется. Те из нас, кто часто имеют дело с представителями других планет, научились подавлять неприязнь к чужим обычаям. Но этого нельзя требовать от среднего брата. Селдон пытался понять. - Ну, хорошо! Тогда объясните мне: если вы рождаетесь, как и все остальные, с волосяным покровом и сохраняете его до наступления половой зрелости - для чего необходимо избавляться от него впоследствии?! Это - что? Обычай, традиция или в этом есть что-то рациональное? Старик гордо объяснил: - Путем депиляции мы демонстрируем молодежи, что с этого момента они признаются зрелыми людьми, Это заставляет их постоянно помнить о том - кто они, никогда не забывать, что все остальные всего лишь соплеменники. Не дождавшись никакого ответа (по правде говоря, Селдон и не мог ничего ответить), старик достал из кармана целую пригоршню тонких, кожаных наголовников, отличающихся оттенком. Он пристально пригляделся к путешественникам и, поднося по очереди к лицам каждого то один наголовник, то другой, наконец, подобрал подходящие.- Цвета должны совпадать с цветом кожи,- пояснил он.- Разумеется, обмануть никого не удастся, но, тем не менее, это не должно быть отвратительно-явным! Потом он показал, как их надевают. - Пожалуйста, прошу вас, соплеменник Селдон. Сначала это покажется обременительным, но вы скоро привыкните. Селдон попытался натянуть кожаную пленку, но оба раза, она сползала с волос. - Начните с бровей, - подсказал Властелин Солнца. Его пальцы шевельнулись, словно у него возникло непреодолимое желание помочь. Пряча улыбку, Селдон предложил: - Может быть, вы сами мне поможете? При этих словах Властелин Солнца непроизвольно отступил на шаг и возбужденно воскликнул: - Нет! Я не могу! Мне придется дотрагиваться до ваших волос! Вооружившись советом старика, Селдон предпринял очередную попытку и, наконец, потягивая чехол то туда, то сюда, надел. Дорс, внимательно наблюдавшая за мучениями Селдона, справилась без труда. - Как это снимается?- поинтересовался Селдон. - Нужно найти конец и потянуть. Вам будет намного проще, если вы подстрижете волосы... - Что-то устал я от всего этого,- вздохнул Селдон и, повернувшись к Дорс, тихо шепнул.- Ты такая же симпатичная! Даже в этой пленке. Вот только что-то привычное и знакомое - исчезло. - Ничего не исчезло - все под колпаком,- шепнула она в ответ.- Очень надеюсь, что ты сможешь привыкнуть ко мне, безволосой! Селдон снова зашептал: - Я не хочу задерживаться здесь и привыкать! Властелин Солнца, с высокомерным видом игнорировавший это перешептывание, заявил: - Если вы займете места в моей машине, я доставлю вас на Майкоген. 37. - Честно говоря,- шептала Дорс,- мне не верится, что мы на Майкогене... - Следует ли понимать тебя таким образом, что ты не видела ничего подобного прежде? - Я всего-то на Транторе - два года. Причем, большую часть этого времени пришлось провести в Университете... Путешественницей меня трудно назвать. Но кое-что я, все-таки, повидала. И, знаешь,- нигде не встречала подобного однообразия! Властелин Солнца неторопливо и уверенно вел машину. На дороге, время от времени, встречался вагоноподобный транспорт, управляемый такими же безволосыми людьми. Их лысые головы то и дело отсвечивали на дороге. На другой стороне они увидели серое трехэтажное строение, украшенное орнаментом, все линии которого сходились в правом углу. - Уныло тут! - чуть слышно ворчала Дорс.- Как здесь мрачно и уныло! - Эгалитаризм,- шепнул Селдон.- Подозреваю, что ни один из Братьев не смеет помышлять о власти над другими. Встречались и пешеходы, но никаких признаков или намеков на движущиеся коридоры или шум скоростной трассы. Ничего! - Мне кажется, что в сером - женщины. - Трудно сказать,- возразил Селдон.- Хитоны скрадывают все. Лысые похожи друг на друга. - Серые всегда парами или с белыми. А наш старик - в белом. - Может быть, ты и права.- Селдон повысил голос.- Властелин Солнца, мне любопытно... - Если вы хотите - можете спрашивать. Это не означает, что я непременно стану отвечать! - Мы проехали уже большое расстояние, но не заметили ни административных зданий, ни индустриальных построек... - У нас существуют только фермы. Откуда вы приехали, если знаете таких вещей?! Селдон холодно парировал: - Я из Внешнего Мира, и на Транторе всего лишь два месяца. - Ах, так... - Однако, Властелин Солнца, если ваш сектор целиком фермерский, почему мы не встретили ни одной? - На других, более низких уровнях,- коротко пояснил старик. - Означает ли это, что на данном уровне расположены только жилые постройки? - Мы такие, какими вы нас видите. Каждый Брат и его семья занимают равную площадь; у каждой когорты одинаковое хозяйство; у всех одни и те же машины, которыми они сами управляют. У нас нет слуг и господ. Каждый зарабатывает на жизнь своим трудом. Ни у кого нет власти над другими. Селдон приподнял прикрытые чехлом брови и уточнил: - Но часть людей одета в белое, а другая часть - в серое? - Потому что часть из них - Братья, а другая часть - Сестры. - А мы? - Вы соплеменники и гости. Вас и вашей...- он сделал паузу,- компаньонки не коснутся все аспекты жизни на Майкогене. Однако, вы будете носить белый хитон, а ваша компаньонка - серый. И жить вы будете в специальном помещении для гостей - отдельно от других. - Равенство для всех - это замечательная идея! Но что будет с вами, когда население увеличится? Вы что, будете делить пирог на более мелкие части? - Этого не произойдет. Иначе потребуется увеличение площадей, которого не допустят окружающие нас соплеменники; или изменение нашего образа жизни... - Но, если...- начал было Селдон. Старик его оборвал: - Все, достаточно, соплеменник Селдон. Я предупреждал, что волен не отвечать. Наша задача - выполнить обещание, данное другу - соплеменнику Хьюммену. Мы выполним свой долг! На этом - все! Любознательность допускается, но нужно знать меру. Что-то в тоне старика заставило Селдона прекратить расспросы. Пожалуй, Хьюммен, со своей помощью, упустил очень важный момент. Им с Дорс нужна не только безопасность, но и информация. С этими "что можно" и "что - нельзя" нет смысла задерживаться в этом секторе. 38. Селдон с нескрываемым разочарованием разглядывал квартиру. Здесь была маленькая индивидуальная кухонька, ванная комната. Две рядом стоящие кровати, два платяных шкафа, стол и два кресла. Все минимально необходимое для жизни двух человек в довольно скромных условиях, конечно, было... - У нас, как на Синне - индивидуальная кухня и ванная,- смирившимся тоном подвела итог Дорс. - Знаешь,- возразил Селдон,- Геликон, конечно, периферия, провинция, но я, все-таки, жил в современном городе. С оборудованной кухней и ванной... А здесь - что? Такое можно встретить где-нибудь в захолустной гостинице! - Должно быть, это неотъемлемая составная эгалитаризма. Никакого обслуживания. Все - равны! Никаких излишеств... - И никакой уединенности... Пойми меня правильно, Дорс, - я не хочу чтобы нас воспринимали как искателей приключений. Мы должны дать им понять, что будем жить рядом, но порознь! - Не думаю, что ты будешь услышан. Скорее всего, они предоставили нам не худшее помещение, и очень горды этим. Хари, надо смириться с таким положением. Мы с тобой взрослые люди. Я не стыдливая девственница, а тебя я никогда не воспринимала неопытным юнцом. - Ты бы никогда не попала в такое положение. Все из-за меня! - Ну и что? Ведь это приключение! - Ладно, какую кровать ты займешь? Может быть, ту, что ближе к ванной? - Он присел на другую. - Меня вот что еще беспокоит: к нам не обращаются по именам. Соплеменники и все. Все, что здесь происходит - не наше дело! Но ведь это совсем не то, чего мы хотели! Меня интересует абсолютно все, что здесь происходит! Ради этого мы сюда отправились, и я хочу знать то, что знают они! - Или думают, что знают,- скептически добавила Дорс.- Вполне допускаю, что у них существуют легенды, уходящие в далекое прошлое - но принимать это всерьез... - Для начала, с ними необходимо познакомиться. Как ты думаешь, у них есть исторические записи? - Даже не знаю... после того, что увидела... Они так ужасно консервативны. Совершенно помешаны на внутриклановой замкнутости. Я поражена, как Хьюммену удалось пробить эту стену! Потрясающе! Селдон размышлял вслух: - Где-то есть ключ ко всему... Властелин Солнца был страшно поражен - просто разгневан тем, что я ничего не знаю о сельскохозяйственной ориентации Майкогена. Очевидно, из этого они не собираются делать тайну! - Дело в том, что это не тайна. Предполагается, что происхождение названия "Майкоген" берет начало от древнего словосочетания "производитель дрожжей". Конечно, я не палеолингвист, но мне так объяснял специалист. В любом случае, они производят разнообразные виды микропродуктов - дрожжи, разумеется, грибки, бактерии, микроклетчатку и так далее. - В этом нет ничего необычного,- возразил Селдон.- Все Миры, так или иначе, уделяют этому внимание. - Не так, как на Майкогене. Здесь - специализация! И используют они такие же архаичные методы, как и название сектора. Секретный состав удобрений, секретные способы воздействия на окружающую среду. Кто знает, что еще? Все засекречено. - Да, полная замкнутость. - Важно то, что они производят протеин и добиваются тонких вкусовых качеств. Такого нет нигде. Объем производства удерживается на достаточно низком уровне, а цены весьма высокие. Я никогда не пробовала, да и ты, скорее всего, - нет, но вся эта продукция поставляется на императорский стол или для высших сословий других Миров. Благополучие Майкогена в этом и состоит. Естественно, они хотят, чтобы все об этом знали. - Тогда они должны быть очень богаты! - Верно, они хорошо живут. Я подозреваю, что у них другие цели - не собственное изобилие, а независимость. Имперское правительство покровительствует Майкогену потому, что без него лишится разнообразного рациона; а это значит, что Майкогену позволяется придерживаться собственных взглядов, вести себя более независимо, проявлять высокомерие к соседям. - Дорс огляделась вокруг - Они ведут суровый образ жизни. Нет ни головидения, ни фильмокниг. - Я обнаружил одну - в клозете на полке.- Селдон сходил за ней Взглянул на наклейку - Поваренная книга! Дорс протянула руку и начала манипулировать клавишами. На это занятие ушло некоторое время - модификация была слишком древней. Наконец, ей удалось запустить экран. Она перелистнула несколько страниц и произнесла: - Очень мало рецептов, а в основном - философия на гастрономические темы.- Потом выключила монитор, повертела книгу в руках.- Похоже, это единичный экземпляр. Я не вижу, куда можно вставить карту для считывания. Отсканирована одна единственная книга. А, ерунда! - Должно быть, они полагают подобную информацию - единственно необходимой для человека.- Он дотянулся до края стола, стоявшего между кроватями и взял другой предмет.- Может быть, это переговорное устройство, только экрана нет... - Очевидно, и звук считается единственно необходимым! - Послушай, как эта штука включается? - Селдон повертел предмет, разглядывая его со всех сторон.- Ты встречалась с чем-то похожим? - Давно, в музее. Неужели в подобном консерватизме можно видеть один из путей отделения от других, так называемых "соплеменников", окружающих их и превосходящих числом?! Архаизм их жизни и обычаев делает клан майкогенцев неудобоваримыми, если так можно выразиться. Какая-то примитивная логика в этом есть!.. Продолжая развлекаться с приспособлением, Селдон неожиданно воскликнул: - Эй, он ожил! Может быть, что-то соскочило... Я ничего не слышу! Дорс нахмурилась и подобрала небольшой фетровый цилиндр, валявшийся на краю стола и, приложив его к уху, сказала: - Слышу голос... Ну-ка, попробуй ты!- Она протянула цилиндр Селдону. Селдон прислушался: - Что-то щелкнуло... бьет по уху... Вы меня слышите, я на связи... алло! Да, это наша комната... Нет, я не знаю номера! Дорс, какой у нас номер, не знаешь? - На устройстве указаны какие-то цифры, попробуй! - Все может быть,- с сомнением в голосе согласился Селдон и сказал в переговорное устройство: - номер моего приемника 01.Т-3648А. Вы меня понимаете?.. Послушайте, у кого мне узнать, как пользоваться кухней и этим аппаратом?.. Что вы имеете в виду: "Все работает как обычно?". Мне это ничего не дает... Да послушайте же... Я.., этот, как его - соплеменник, почетный гость! Мне не известно, как это работает обычно! Вы понимаете?.. Да! Прошу прощения за акцент. Приятно слышать, что вы отличаете соплеменников по произношению - мое имя Хари Селдон... Потом была пауза, и Селдон взглянул на Дорс с мученическим выражением: - Он обещал поискать меня в картотеке... говорит, что не может найти... О! Нашли?! Хорошо! В таком случае, дайте мне справку - Да!.. Да... Да. Как связаться с кем-либо за пределами Майкогена? Ах, так... жаль... А контакт с Властелином Солнца Четырнадцатым возможен?.. Так, тогда с его помощником?.. Может быть, с заместителем... Хм!.. Спасибо. Он положил устройство, с трудом вынул цилиндр из уха, выключил приспособление и пояснил: - Они обещают прислать кого-нибудь, кто покажет нам все, но не могут точно обещать - в какое время... Связь работает только в пределах Майкогена. С Хьюмменом связаться не удастся... А если я захочу выйти на Властелина Солнца, придется преодолеть колоссальные трудности. Вздор! Может быть, это и есть - общество равных, но исключения из правил у них все-таки есть...- Он взглянул на часы.- В любом случае, Дорс, я не собираюсь изучать поваренную книгу или углубляться в тонкости философских оттенков этой темы. На моих - еще университетское время, кто знает который час у них... Неважно! Мы весь день на ногах, и я хотел бы поспать. - Я тоже. Устала немного... - Благодарю тебя за поддержку, и чем бы ни началось для нас следующее утро - я собираюсь расспросить тебя о плантациях микропищи, идет? Дорс была поражена. - Тебя это заинтересовало?! - Как тебе сказать... Если это - единственное, чем они гордятся, то, очевидно, будут охотно говорить на эту тему. Постараюсь разговорить... Пущу вход все свое обаяние. Может быть, доберемся и до легенд... По-моему, тактика правильная?! - Будем надеяться,- неуверенно согласилась Дорс,- только вряд ли майкогенцев так легко разговорить... - Посмотрим!- решительно заявил Селдон.- Я должен раздобыть эти сведения. 39. Следующее утро, снова застало Хари за приемником. Он злился, потому что был голоден. Попытка связаться с Властелином Солнца была решительно отвергнута кем-то, кто объяснил, что старика нельзя беспокоить. - Но, почему?!- раздраженно переспросил Селдон. - Не вижу необходимости отвечать на подобные вопросы,-последовал холодный ответ. - Мы здесь не для того, чтобы стать пленниками или умирать от голода,- еще более холодно возразил Хари. - Я не сомневаюсь, что у вас есть кухня и запасы пищи. - Да, есть! Но я не знаю, как пользоваться кухонными приспособлениями и как приготовить пищу! Вы едите ее сырую? А, может быть, жарите или кипятите, а?! - Трудно поверить, что вы не знаете таких простых вещей!.. Дорс, расхаживающая во время разговора взад-вперед, ринулась к трубке, но Селдон остановил ее, прошептав: "Он прервет разговор, если услышит женский голос!". Потом, более нетерпеливо, продолжил объяснения с невидимым собеседником: - Меня не интересует: верите вы в это или нет! Пришлите кого-нибудь, кто разъяснит наше положение. В противном случае, когда я доберусь до Властелина Солнца - вы дорого заплатите за подобное отношение! Прошло чуть больше двух часов, прежде чем к их жилищу подъехали (к этому времени Селдон был в состоянии бешенства и Дорс тщетно пыталась успокоить его). Незнакомец был молодым человеком, с веснушчатым голым черепом. Наверное, он был рыжим. Он принес несколько котелков и собирался что-то объяснить, как вдруг, смутился и повернулся спиной к Селдону. Тот опешил. - Ваш наголовник съехал,- прошептал юноша. Дорс сообразила: - Давай помогу, вот здесь, с левой стороны... Селдон прорычал: - Можешь повернуться, майкогенец! Как твое имя? - Я - Серое Облако Пятый,- выговорил молодой человек, но прежде внимательно осмотрел голову Селдона.- Я послушник. Принес вам еду.- Немного замялся и добавил: - Эта пища с моей кухни. Ее приготовила моя женщина, соплеменник. Он поставил котелки на стол. Селдон приподнял одну из крышек и придирчиво принюхался. - Пахнет аппетитно! Дорс кивнула. - Ты прав, я тоже чувствую! Серое Облако пояснил: - Она немного остыла в транспорте. У вас на кухне должна быть фаянсовая посуда и столовые приборы. Дорс отыскала все необходимое и они, наконец-то, поели. Почувствовав себя снова цивилизованным человеком, Селдон немного размяк. Дорс, предвидя, что юноша будет чувствовать себя скованно в присутствии чужой женщины, особенно, если она попытается заговорить, молча собрала со стола и отправилась на кухню - мыть. Она легко справилась с устройством, подающим воду. Пока Дорс отсутствовала, Селдон расспросил о местном времени и добавил фразу, повергшую юношу в замешательство.- Ты хочешь сказать, что сейчас - полночь?! - Разумеется, соплеменник. Поэтому потребовалось некоторое время для того, чтобы выполнить твою просьбу. Теперь Селдон понял все - и почему нельзя связаться с Властелином Четырнадцатым, и что пришлось разбудить жену Серого Облака... Он почувствовал раскаяние. - Прости меня, юноша. Ведь мы - всего лишь соплеменники, и не умеем пользоваться кухней. Не знаем, как нужно готовить пищу. Не мог бы ты утром прислать кого-нибудь? - Самое лучшее, что можно сделать,- умиротворенно отозвался молодой послушник,- прислать двух Сестер. Заранее приношу извинения за вынужденное неудобство от присутствия двух женщин - они лучше разбираются в стряпне. Дорс, не успев вспомнить о месте женщины в мужском обществе, выходя из кухни, одобрительно воскликнула: - Замечательно, Серое Облако! Мы рады встретиться с Сестрами! Серое Облако неодобрительно и мельком взглянул на Дорс, но ничего не ответил. Селдон, деликатно сделав вид, что молодой майкогенец просто не расслышал слов женщины, повторил: - Замечательно, Серое Облако! Мы рады встретиться с Сестрами. Его - прекрасно поняли и расслышали. - Я пришлю их, как только наступит день. Когда Серое Облако попрощался, Селдон оживился: - Сестры - как раз то, что нам нужно! - Ты так думаешь? Каким образом, Хари? - Ну, подумай! Если они относятся к своим женщинам просто как к человеческим существам, то, наверное, те обрадуются и будут благодарны за оказанное внимание! Вот кто расскажет нам легенды! - Если они знают, Селдон! - скептически добавила Дорс. - Скорее всего, майкогенцы не стремятся дать образование своим женщинам. 40. Сестры приехали спустя шесть часов после того, как Селдон и Дорс еще немного поспали, в надежде приспособиться к новому биологическому ритму. Сестры очень застенчиво вошли в помещение, можно сказать на цыпочках. Их хитоны (которые, как выяснилось, на местном диалекте назывались "балахонами") были светло-серого цвета, каждое было оригинально отделано утонченным узором и прекрасного качества кружевными лентами более темного оттенка. Балохоны не были лишены привлекательности, но становилось совершенно очевидно, что их основное предназначение - скрадывать женскую фигуру. Головы женщин были голые, как шары, а на лицах не было заметно ни тени косметики. Они бросали любопытные взгляды на Дорс, на деликатные голубые тени в уголках ее глаз и легкий розовый оттенок ее губ. Несколько минут Селдон лихорадочно соображал, что эти две женщины могли бы быть настоящими сестрами, по крови. Разгадка не заставила себя ждать, когда они вежливо представились: одну звали Дождевая Капля Сорок Третья, а другую - Дождевая Капля Сорок Пятая. Потом старшая с гордостью добавила: - Мы представляем очень сильную когорту! - Очень рада приветствовать вас обеих,- добросердечно призналась Дорс, - Но, пожалуйста, объясните, могу ли я обращаться к вам просто - Дождевые Капли? - Нет,- ответила Третья,- когда нас двое, нужно называть номер. - А как насчет Сорок Пятой и Сорок Третьей? - вмешался Селдон. Девушки переглянулись и промолчали. Дорс деликатно замяла его бестактность: - Я справлюсь с этим сама, Хари. Селдон понял намек и замолчал. Скорее всего, это просто молодые девушки, не привыкшие разговаривать с мужчинами. Старшая выглядела более серьезной и, скорее всего, была большей пуританкой, чем ее младшая сестра. - Дело в том, Сестры, что мы - простые соплеменники, и не знаем как пользоваться кухней... - Вы хотите сказать, что не умеете готовить?- Дождевая Капля Сорок Третья стояла, потрясенная услышанным, явно осуждая эту странную чужую женщину. Сорок Пятая прыснула (Селдон убедился, что его догадка была справедливой). Дорс попыталась разъяснить ситуацию: - Однажды в моем распоряжении была собственная кухня, но ваша существенно отличается. Кроме того, я не знакома с вашими продуктами, не знаю, как их готовить. - О! Да это очень просто... Мы вам покажем,- заверила Сорок Пятая . - Мы приготовим вам хороший питательный завтрак,- присоединилась Сорок Третья.- Мы приготовим его для вас... для обоих... - Если вы не возражаете, я бы поучилась у вас. Думаю, что пойму, только постарайтесь объяснять доходчиво. И еще, я бы хотела, Сестры, чтобы вы приходили к нам три раза в день и готовили для нас. - Разумеется, мы все покажем,- с готовностью кивнув головой, пообещала Сорок Пятая. - Наверное, вам будет нелегко научиться, ведь вы... соплеменница! Вы не будете испытывать... раздражения от этого? - Я буду очень стараться,- улыбнулась Дорс. Затем дамы скрылись на кухне. Селдон проводил всех троих взглядом и начал обдумывать детали будущей стратегии. МИКРОФЕРМЫ МАЙКОГЕН -... Микрофермы Майкогена - это легендарное явление. В настоящее время они упоминаются в крылатых выражениях, таких как "богаты, как фермы Майкогена" или "вкусно, как майкогенские дрожжи". Эта тенденция угасает с течением времени, но Хари Селдон посещал упомянутые хозяйства в период Полета. Этот эпизод упоминается в его мемуарах, благодаря нему поддерживается распространенное мнение... Галактическая энциклопедия 41. - Это замечательно! - восторженно воскликнул Селдон.- Лучше того, что приносил Серое Облако. Дорс резонно заметила: - Не забывай, что его жене пришлось торопиться. Кроме того, была середина ночи... Знаешь, мне бы хотелось, чтобы они называли своих женщин - женами. У них "женщина" звучит как... "мои дом" или "моя работа". Дикость! - Я согласен. От этого можно прийти в бешенство... Но ведь они умудрятся и обращение "жена" превратить в простой атрибут. Это их образ жизни, и, по-моему, сестер такое положение устраивает! Мы с тобой не сможем этого изменить... Лекциями здесь не поможешь! Кстати, ты видела как они все это готовили? - Да! Все сравнительно просто. Конечно, я не уверена, что запомнила все с первого раза, но основное - поняла. Я заметила, что в хлеб добавляются микродобавки. От этого при запекании тесто приобретает хрустящие свойства и аромат. По-моему, это напоминает перец, ты не находишь? - Не могу сказать... Но, что бы это ни было - я не наелся! А суп? Из каких овощей его приготовили, ты не узнала? - Нет. - А ломтики мяса? Ты знаешь, что это за мясо? - Не думаю, что эти ломтики были мясные. И у нас на Синне мясо диких баранов очень напоминает это блюдо. - Нет, это не баранина! - Но я же говорю - я не уверена, что это было мясо. Более того, думаю, что такая пища есть только на Майкогене. Даже Император не пробовал такого деликатеса. Уверена! Мне кажется-лучшее они оставляют себе. Нам, пожалуй, не следует задерживаться здесь надолго, Хари. Иначе мы не сможем адаптироваться в другом месте. - Она весело расхохоталась. Селдон тоже рассмеялся. Пригубив фруктового сока (кстати, он никогда прежде не пробовал ничего подобного), Селдон признался: - Послушай, когда мы с Хьюмменом добирались до Университета, то пообедали в дорожной столовой. Вся пища, которую нам там дали, имела такой тяжелый, странный привкус - непостижимо, как одни и те же микродобавки могут иметь такой удивительный вкус?! Хотелось бы, чтобы Сестры не прекращали свои посещения. Нужно будет вежливо поблагодарить их! - Я думаю - они прекрасно понимают, что мы испытываем. Я уловила удивительные ароматы, когда пища готовилась. Они пообещали, что вкус будет еще лучше! - Наверное, это сказала та, что постарше? - Да. Младшая только хихикнула. Они придут еще и принесут мне балахон, чтобы пойти с ними в магазины. Кстати, они ясно дали мне понять, что я должна смыть косметику, если хочу появиться на публике. Обещали показать, где можно купить одежду и готовые продукты. Единственное, что мне останется - разогреть, и все! При этом мне объяснили, что уважающие себя сестры так не делают. Они все готовят сами, от начала до конца, фактически, часть из того, что было приготовлено для нас, они просто разогревали, за что и извинялись. И еще, Сестры намекнули на то, что от соплеменников трудно ожидать разборчивости в еде и приготовлений. Иными словами, с нас довольно и просто разогретой готовой пищи. Между прочим, мне показалось, что они согласились опекать меня в этих делах. Я имею в виду покупки и стряпню. - Это, как у нас дома принято говорить: "Если ты на Транторе -веди себя, как транторианец". - Верно! Я была уверена, что ты именно так и отнесешься ко всему. - К сожалению, я - всего лишь мужчина! - Это тебя извиняет,- лукаво улыбнулась Дорс. Селдон удовлетворенно откинулся. Он был довешен и сыт. - Дорс, ты на Транторе уже целых два года. Наверняка, ты сумеешь понять то, что недоступно для меня! У тебя не складывается впечатление, что вся эта древняя майкогенская система - часть их супернатуралистического взгляда на вещи?! - Супернатуралистического? - Да! Ты сталкивалась с таким предположением? - Но, что ты понимаешь под супернатурализмом? - Это же - очевидно! Вера в независимость человеческой сущности от законов природы, в то, что существование человеческого рода не зависит от освоенной энергии, например. Или, что очень важно сохранять традиции в поведении. - Понимаю... Ты спрашиваешь - не представляют ли майкогенцы религиозную общину? Пришла очередь и Селдону удивиться: - Религиозную?! - Да. Тема древняя, как мир. Мы, историки, часто обращаемся к архаичным темам. Понятие "религия" не совсем тождественно понятию "супернатурализм", хотя и содержит некоторые характерные черты последнего. Конечно, я не могу с абсолютной уверенностью ответить на твой столь специальный вопрос - ведь я никогда не занималась изучением Майкогена. Однако, те мимолетные наблюдения, которые я успела сделать, дают право предположить, что общество Майкогена религиозно по свой сути... - Тогда логично предположить, что легенды Майкогена - религиозные сказания? - Пожалуй... - А, следовательно, не имеют никакого отношения к истории? - Это спорный вопрос! У меня нет уверенности в том, что в основе религиозных учений и философии не лежит исторический подтекст. - Ах, так!- Селдон погрузился в раздумья. Наконец, Дорс нарушила затянувшееся молчание. - Это типичное явление. Многим Мирам свойственны элементы религиозности. Эти проявления даже усилились на протяжение последних веков. Это связано с ростом неоднородности Империи. На моей Родине, в Синне, по крайней мере, четверть населения - верующая! И снова Селдон испытал острое разочарование от незнания исторического материала. Он поинтересовался: - Скажи мне, были ли такие времена, когда религия широко распространялась? Более широко, чем в наше время? - Ну, разумеется! Кроме того, новые религиозные учения продолжают возникать и сейчас, в наше время. Религия Майкогена, что бы она собой ни представляла, может быть сравнительно молодой. Возможно, она ограничена территорией Майкогена. Мне нужно разобраться - сейчас трудно с уверенностью говорить. - Дорс, мы подошли к самому главному вопросу. Не считаешь ли ты, что женщины более склонны к набожности, чем мужчины? Брови женщины поползли вверх. - Не думаю, что следует так упрощать!- Она немного подумала.- Мне кажется, что этому подвержена та часть населения, которая менее защищена - бедняки, обездоленные, угнетенные. И, поскольку супернатурализм в чем-то перекликается с религиозностью, эта часть людей становится более религиозной в какой-то степени. Очевидно, не обходится без исключения из общих тенденций. Так - часть обездоленных, разочаровавшихся в жизни могут отрицать веру; в то время как богатые, обладающие властью и положением в обществе - могут испытывать потребность в ней. - Но здесь, на Майкогене, где к женщине относятся, как к низшему существу, разве не логично предположить, что именно среди них мы найдем ответ на вопрос? Я имею в виду древние легенды. - Ради этого я бы не стала рисковать жизнью, Хари, но недельными доходами - пожалуй! - Отлично!- задумчиво произнес Селдон. Дорс посмеивалась над ним: - Это уже часть твоей психоистории, Хари? Правило номер 45854: угнетенные люди более набожны, чем процветающие. Селдон грустно покачал головой. - Не смейся, Дорс. Я ведь не стремлюсь к упрощениям - напротив! Мне бы хотелось выяснить то, что позволит, применяя математическую логику, сказать: "Вот - группа людей белее религиозных, чем другая потому-то, потому-то и потому-то". Вывести критерии оценок и после этого сказать: "Если человечество будет поставлено в определенные условия, то последует то-то и то-то...". - Ужас какой!- воскликнула Дорс.- Ты относишься к живым людям, как к механическим устройствам. Нажмите вот эту кнопку и последует определенное действие! - Ты сгущаешь! Таких кнопок - бесчисленное множество. На каждое нажатие может последовать разнообразное действие. Могут быть и исключений из правил. Ты зря волнуешься за человечество! Каждый отдельный индивидуум абсолютно свободен. - Откуда у тебя такая уверенность?! - Нет у меня ни в чем уверенности... Я ничего точно не знаю. Просто - предчувствие... Я считаю, что так должно быть. И, если мне повезет и я открою аксиому Основополагающего Закона Человечества, если можно так сказать, и разработаю необходимый математический аппарат - вот только тогда и появится моя наука - психоистория. Теоретически, а я это доказал,- это возможно... - Но неосуществимо, верно? - Я продолжаю на этом настаивать, как и прежде! Лицо Дорс ожило в улыбке. - И ты попытаешься найти решение, Хари! - Не знаю... Клянусь тебе - я не знаю. Четтеру так хочется, чтобы решение было найдено! А мне хочется угодить Хьюммену, ведь он такой замечательный... - Да, я знаю... Селдон сделал вид, что не заметил реплики, но его лицо помрачнело. Он продолжил рассуждения: - Хьюммен настаивает на том, что Империя деградирует, и лишь психоистория может предотвратить ее крах. В противном случае, человечество ждет длительный и неблагоприятный период или полное исчезновение. Мне кажется, он надеется на мои способности предотвратить этот ужас. Он полагает, что сейчас Империя оказывает на мою жизнь слишком сильное влияние и, если меня поместить в какое-то другое, более спокойное место, то я выну из кармана готовое решение. Я должен доказать самому себе - доказать Хьюммену - что у психоистории нет прикладного значения, что, несмотря на теоретическую возможность - психоисторию невозможно развить как прикладную науку. Я просто обязан преодолеть все трудности, пройти этот путь до конца, проанализировать как можно больше примеров - но доказать! - Например, совершить путешествие в древнюю историю, в те времена, когда человечество было менее многочисленным, чем сейчас? - Значительно менее многочисленным и сложным. - И доказать, что и в этом случае решения не существует? - Да! - На чью помощь ты рассчитываешь? Даже если на Майкогене существуют записи изначального состояния Галактики, Властелин Солнца не предоставит их в распоряжение соплеменника. Никто из них не пойдет на такой шаг. Это общество замкнуто само на себя - мы уже столько раз говорили на эту тему. Они патологически подозрительны к чужакам. Они ничего не расскажут. - Надо найти к ним подход. К этим двум Сестрам, например. - Они просто не услышат тебя. Точно так же, как Властелин Солнца не слышит меня. Даже если они станут говорить - что, кроме дежурных фраз, ты рассчитываешь услышать?! - И все-таки, я попытаюсь. - Дай мне подумать. Хьюммен велел помогать тебе. Что же я могу? Что я знаю о религии? Это не моя специальность. Всегда имела дело лишь с экономическими аспектами истории. Итак! Итак... Например, известно, что развитая религия всегда тормозит экономику. Так! Но... - Она замолчала и задумалась. Селдон загляделся на одухотворенное лицо молодой женщины. Казалось, ее взор обращен куда-то внутрь ее самой - сосредоточенный, глубокий. Наконец, она произнесла: - Конечно, вовсе не обязательно, но, по-моему, у каждой религии есть своя книга. Понимаешь: Книга, где хранятся своды правил, взгляд на историю, описание ритуалов и кто его знает, что еще. Как правило, подобные писания открыты для всех желающих и служат для обращения в свою веру. Гораздо реже подобные святыни держатся в секрете... - Ты думаешь, что на Майкогене может существовать такая книга? - Честно говоря, ни о чем подобном я не слышала, но... Но, если она доступна и открыта - то есть ее не прячут, тогда... - Тогда это наша отправная точка, Дорс! 42. Сестры вернулись спустя два часа Обе приветливо улыбались. А старшая, Дождевая Капля Сорок Третья, протянула Дорс серый хитон. - Какое симпатичное! - Дорс склонила голову над подарком. - Какая сложная вышивка... - Ничего особенного,- защебетала Дождевая Капля Сорок Пятая.- Это одно из моих старых платьев. Тебе, соплеменница оно не очень подойдет - ты выше меня. Потом мы подберем в магазине что-нибудь получше - специально на тебя. Вторая Сестра, натянуто улыбаясь и ничего не говоря, потупив глаза, протянула Дорс другое - белое платье. Оно было тщательно сложено. Дорс не стала разворачивать сверток и, обернувшись к Селдону, сказала: - Судя по цвету - это для тебя, Хари. - Очевидно,- ответил Селдон,- пожалуйста, верни его! Она не давала мне одежду. - О, Хари!- заворчала Дорс, неодобрительно качая головой. - Нет! - настаивал Селдон. - Она мне его не давала, верни! Пусть подаст сама!... Дорс заколебалась, но потом сделала попытку вернуть подарок старшей сестре. Она же, по6леднев, спрятала руки за спину и отступила на шаг назад. Казалось, что еще немного - и жизнь покинет ее. Сорок Пятая бросила быстрый взгляд на Селдона, поспешно подошла к сестре и обняла ее. Дорс не выдержала: - Слушай, Хари, я полагаю, что девушкам запрещено разговаривать с незнакомыми мужчинами. Зачем ты смущаешь бедняжку? Что она может сделать! - Я в это не верю,- упрямился Селдон.- Если такое правило и существует, то оно распространяется только на Братьев. Очень сомневаюсь, что они когда-либо прежде встречались с соплеменниками. Очень доброжелательно Дорс поинтересовалась у старшей сестры: - Ты когда-нибудь видела соплеменников? Последовало долгое молчание и едва заметный отрицательный кивок головы. Селдон протянул вперед руку. - Вот я перед тобой. Если правила существуют, то применять их можно только к Братьям. Разве девушек послали бы к нам, если существует запрет?! - Очевидно, им позволено говорить только со мной. Я же могу передавать услышанное тебе. - Чепуха! Я никогда не поверю, и никто меня в этом не убедит. Я не просто - соплеменник, я - почетный гость Майкогена и требую, чтобы ко мне относились так же почтительно, как к Четтеру Хьюммену. Меня сопровождал сам Властелин Солнца Четырнадцатый! Я не потерплю невнимания... При первой же связи с Властелином Солнца я буду жаловаться! Дождевая Капля Сорок Пятая начала рыдать, а вторая сестра залилась краской. Дорс снова попыталась остановить его напор, но Селдон перебил ее коротким и сердитым взмахом руки и пристально посмотрел на Сорок Третью. После мучительных раздумий девушка заговорила. Ее голос дрожал. Она словно выдавливала из себя каждый звук. - Вы не должны жаловаться на нас, соплеменник. Это... это несправедливо... Вы сами принудили меня сломать обычаи наших предков. Что вы хотите? Селдон дружелюбно улыбнулся и протянул руку. - Подарок, который вы принесли - платье. Молча она разжала руки и подала ему одежду. Он слегка поклонился и тепло поблагодарил: - Спасибо, Сестра! - Потом бросил торжествующий взгляд на Дорс" словно хотел сказать: "Ты видела!". Однако, Дорс была недовольна. Когда он развернул сверток, то обратил внимание на отсутствие вышивки и украшений. Очевидно, это могли себе позволить только женщины. К платью прилагался пояс с кистями. Как закреплять пояс, Селдон не знал. Он сказал: - Я пойду в ванную комнату и надену платье. Это займет не больше минуты. Он переступил порог крошечной ванной комнаты и с удивлением обнаружил, что дверь не закрывается. Это Дорс потянула за ручку с наружной стороны и одновременно с ним. Дверь закрылась, лишь когда оба они оказались в тесном помещении. - Что ты делаешь?- зло зашептала женщина.- Ты ведешь себя как злодей. Хари! Как ты смеешь так обращаться с ними? Селдон бесстрастно объяснил: - Я должен был вызвать ее на диалог. Мне нужна информация, ты же знаешь! Сожалею, что был жесток, но как иначе сломать ее сдержанность, расшевелить ее?- После чего решительно выпроводил Дорс, а когда вернулся в комнату, то увидел ее в новом платье. Несмотря на все условности внешнего облика, принятого на Майкогене, Дорс выглядела удивительно привлекательной. Покрой хитона не до конца скрадывал ее фигуру, пояс ее платья был шире, чем у него, и чуть-чуть отличался оттенком от материала хитона. В придачу, спереди серое платье было украшено двумя блестящими заколками с голубыми камнями. ("Удивительно, как женщины умудряются украсить себя даже в таких суровых условиях жизни," - подумал Селдон). Оглядев Хари, Дорс удовлетворенно отметила: - Теперь ты похож на настоящего майкогенца! Нам обоим можно будет отправиться в магазины, вместе с Сестрами. - Разумеется,- согласился Селдон.- Но сперва я хотел бы посмотреть микрофермы. Пусть Дождевая Капля Сорок Третья покажет их мне. Бедняжка отступила на шаг. Ее глаза расширились от ужаса. - Я хочу их видеть!- холодно настаивал Селдон. Старшая сестра быстро взглянула на Дорс, ища у нее защиты. - Женщина соплеменника... Селдон не дал ее говорить. - Может быть, сестра ничего не знает о фермах? Кажется, ему удалось задеть ее за живое. Она гордо подняла подбородок, но по-прежнему обращаясь к Дорс, выпалила: - Я работала на микрофермах! Все Братья и Сестры часть своей жизни посвящают этому занятию! - Вот и прекрасно,- Подхватил Селдон.- Тогда тебе не составит труда быть моим гидом. Я не Брат, с которым запрещено говорить и иметь дело. Я - соплеменник и почетный гость. На мне наголовник и хитон, я не привлеку внимания! Теперь я всего лишь ученик! И, поскольку я здесь - должен же я чему-нибудь научиться! Не могу же я, в самом деле, сидеть в четырех стенах! Я хочу видеть то, чего нет во всей Галактике - ваши микрофермы. Думаю, что вы гордитесь ими?! - Да, мы гордимся. - Наконец-то она встретилась взглядом с Селдоном.- И я покажу вам их, но не думайте, что вам удастся выведать наши секреты. Я покажу их завтра утром. Мне нужно подготовиться. - Хорошо,- согласился Селдон.- Я подожду до утра. Но ты твердо обещаешь? Дождевая Капля презрительно посмотрела на него. - Я - Сестра! Я всегда выполняю данное мною обещание, даже по отношению к соплеменнику! От этих слов девушки повеяло холодком, ее глаза сузились и гневно блеснули. Селдон удивился, ему стало не по себе. 43. Всю ночь Селдон не сомкнул глаз. Началось с того, что Дорс заявила: - Я не отпущу тебя одного! - Пойми,- уговаривал ее Хари,- весь смысл в том, чтобы поставить ее в необычные условия, одна, с мужчиной, да еще с соплеменником... Если уж ломать традиции - то не останавливаться же на полпути! Мне будет легче добиться от нее откровенности наедине. Если ты будешь рядом - она станет обращаться только к тебе! - А если опять что-нибудь случится с тобой? Ты забыл Внешнюю Окраину! - Умоляю тебя, ничего не случится. Если хочешь мне помочь - оставайся дома, иначе я не знаю, что мне с тобой делать... Это очень важно для меня, поверь! Я очень привязался к тебе за это время... Она покорно согласилась и только умоляющим тоном попросила: - Обещай мне, что будешь добр с ней! - За кого ты меня принимаешь?! Неужели ты думаешь, что девушку нужно защищать от меня... Ведь не ради собственного удовольствия я иду на этот шаг! Весь остаток ночи ему не давала покоя мысль о том, что сестры могут не сдержать данное слово. Но они, все-таки, пришли, как раз после того, как Селдон закончил завтракать и облачился в новую одежду, кстати, хитон - удивительно хорошо сидел на нем. Он очень тщательно подпоясался. Старшая Дождевая капля все еще с некоторым холодком во взгляде заявила: - Если ты готов, соплеменник, моя сестра останется с соплеменницей Венабили. Ее голос больше не дрожал. Казалось, что она всю ночь тренировалась разговаривать с мужчиной, но не братом. Селдон подумал, что ей вряд ли удалось выспаться этой ночью. - Я готов! Примерно через полчаса Хари Селдон и Дождевая Капля Сорок Третья опускались с одного уровня на другой. По часам была середина дня, но освещение поражало тусклостью, густой дымкой. На Транторе так бывало с наступлением сумерек. Объяснений этому Селдон не находил. Совершенно ясно, что система искусственного освещения, расположенная по всей протяженности сферы, не могла обойти Сектор Майкоген. Потом ему пришла в голову мысль, что, должно быть, сами майкогенцы хотят этого, следуя примитивным обычаям. Постепенно его глаза привыкли к сумеречному освещению. Он заглядывал в глаза прохожих. Братьев и Сестер, пытаясь понять, как они реагируют на встречу с ним, и пришел к выводу, что их с Сестрой приняли за Брата со своей женщиной. Вряд ли они привлекли внимание, ведь он не делал ничего, что могло бы броситься в глаза местным. К сожалению, ему показалось, что Дождевая Капля хочет быть замеченной. Она отвечала односложными фразами, каким-то сдавленным голосом, почти не разжимая губ. В то же время, он понимал, что просить ее расслабиться хоть немного - бесполезно... (Селдон с интересом подумал, что произойдет, если они встретят кого-то из ее знакомых? Потом, когда они спустились еще ниже, он немного успокоился - там почти не было людей). Но и никаких элеваторов для спуска также не было. Они применяли движущиеся ступенчатые скаты, расположенные попарно, один - вверх, другой - вниз. Дождевая Капля назвала их "эскалаторами". Селдон не был уверен, что правильно расслышал незнакомое слово. Чем ниже они опускались, тем тревожнее становилось Селдону. Почти на всех Мирах существовали микрофермы, и почти везде производились микродобавки. Однажды на Геликоне ему пришлось ехать вместе с сезонными рабочими с фермы - он вспомнил неприятный, тошнотворный запах их одежды. Правда, те кто работал на фермах, не замечали ничего. Даже когда встречные или попутчики зажимали носы - их это не задевало... Что касается Селдона, то у него всегда была повышенная чувствительность к запахам; он страдал от этого, и очень боялся предстоящего испытания. Он уже мысленно уговаривал себя, что необходимо потерпеть - ради получения информации, но это не помешало его желудку сжиматься от спазмов и подступающей тошноты Однако по мере спуска - воздух оставался по-прежнему свежим. Он не выдержал неизвестности и спросил:- Когда же мы достигнем уровня микроферм? - Мы уже достигли, давно... Селдон часто-часто задышал. - Я не чувствую никакого запаха?! - Запах? О чем ты, соплеменник? - Дождевая Капля была настолько поражена, что заговорила в полный голос. - Ну... мой личный опыт... На фермах всегда пахнет чем-то отвратительным. Это результат применения удобрений. - Твой опыт?! - Она переспросила еще громче: - Где это было? - На моей родной планете. Сестра скорчила брезгливую гримасу. - Ваши люди барахтаются в дерьме! Селдон никогда не слышал подобного слова, но по интонации девушки и по выражению ее лица - понял, что она подразумевала. - Нет, запах не такой, как ты поняла. Удобрение подготавливается для внесения в почву. - Наше удобрение вообще не пахнет. Наша биотехнология разработала превосходные фильтры. Морские водоросли выращиваются на естественном свету, причем очень строго выдерживается баланс электролитического раствора. Сапрофита вскармливаются на комбинированной органике. Что же касается формул и рецептов - это не для соплеменников. Пойдем! Мы пришли. Можешь нюхать все что заблагорассудится, ты не почувствуешь ничего неприятного. Именно поэтому, в наших продуктах нуждается вся Галактика, и Император употребляет только ее! Честно говоря, для соплеменника, даже если он называет себя Императором - это слишком хорошо!- Последние слова она произнесла со злостью. Селдону показалась, что неприязнь направленно именно на него, лично. И, словно испугавшись что он не поймет намека в свой адрес, она решила добавить: - А тем более, если соплеменник называет себя почетным гостем! Они вошли в узкий коридор, по обеим сторонам которого располагались огромные резервуары из толстого стекла. В емкостях пузырился мутно-зеленый раствор, в котором, под действием поднимающихся газов, сплетались и извивались водоросли. Селдон решил, что этот раствор богат двуокисью углерода. Внутри резервуаров разливался яркий дневной свет, значительно более насыщенный, чем в коридорах. Селдон задумчиво прокомментировал свое наблюдение. - Естественно!- подтвердила девушка.- Водоросли лучше всего развиваются под воздействием красной части спектра. - Здесь все автоматизировано? Она пожала плечами и ничего не возразила. - Я не вижу ни одного Брата или Сестры? - настаивал Селдон. - Как бы там ни было, необходимый объем работ делается людьми. Это не твое дело! Не стоит тратить время на бессмысленные расспросы. - Постой, не нужно сердиться! Мне не нужны ваши секреты. Пойдем дальше, дорогая,- (слово сорвалось нечаянно), ему показалось, что она хочет убежать прочь. Он взял девушку за руку. Сестра осталась на месте. Селдон уловил легкое подрагивание ее тела. - Мне просто показалось, что у вас все автоматизировано,- пытался объяснить Хари. - Думай, что хочешь. Здесь есть над чем поломать голову и к чему приложить проницательность. Каждый Брат и каждая Сестра какое-то время работают на фермах. Для многих это становиться профессией. Она говорила более миролюбиво, но к великому удивлению Селдона, растирала правой рукой то место, к которому он прикоснулся, словно от ожога. - Дальше ферма тянется на несколько километров,- продолжала объяснять недотрога,- но если свернуть здесь, то ты сможешь увидеть сектор по выращиванию плесени. Они продолжили экскурсию. Селдона поразила царившая вокруг чистота. Стекла идеально блестели, кафельный пол казался влажным. Селдон улучил мгновение, чтобы нагнуться и потрогать. Нет, пол был сухой и совсем не скользкий. Может быть его сандалии, с торчащим по майкогенской моде большим пальцем, были на шершавой подошве... В одном Дождевая Капля оказалась права - то там, то здесь стали попадаться Братья и Сестры. Они сосредоточенно работали. Кто-то исследовал посадки, кто-то проверял показания приборов, причем, работа проходила в полной тишине. Селдон проявил максимальную осторожность и не стал расспрашивать о их работе. Он побоялся вызвать у девушки новый приступ раздражения. Они вошли в ярко освещенное помещение и Селдону, на мгновение, почудился знакомый неприятный запах. Он тревожно взглянул на Дождевую Каплю - та была абсолютно невозмутима. Скоро он перестал замечать его. Характер освещения неожиданно изменился. Розовые тона исчезли, стало заметно темнее. Казалось, что все вокруг, кроме подсвеченной аппаратуры, погружено в сумерки. Там, где были установлены прожекторы, как правило, находился Брат или Сестра. У некоторых из них были головные повязки, мерцавшие жемчужным отсветом. То тут, то там беспорядочно вспыхивали огоньки. Его взгляд остановился на профиле Дождевой Капли. Пожалуй, ее профиль привлекал внимание. Именно профиль. В другое время, при другом освещении ее безволосость, бесформенность фигуры, бледность - все это вместе - делало ее внешность какой-то неприметной, невыразительной. Сейчас он смог разглядеть девушку. Прямой нос, линию подбородка, пухлые, красиво очерченные губы... Темнота скрадывала отсутствие волос... С удивлением Селдон подумал: она могла бы быть красавицей! Стоит ей отпустить волосы, красиво уложить их... Потом он вспомнил, что она никогда не сможет отрастить волос... Этот голый череп - на всю жизнь! Зачем? Зачем они так поступили с девушкой? Почему для майкогенцев эта бессмысленная и дикая традиция так важна? Его мозг, привыкший полемизировать, выдвигал свои аргументы: обычай - вторая натура... Если смолоду воспитывать на подобном идеале, то растительность на голове может восприниматься как кощунство, противное природе. Сам он тщательно брил лицо каждое утро. Это было обременительно и нудно, но, все-таки, что-то заставляет его поступать именно так! Обычаи... Естественно, он не считал растительность на лице отвратительной. В любое время, по своему желанию, он мог бы отпустить бороду... но он сам не хотел. Он знал, что в некоторых Мирах мужчины вообще не бреются. Интересно, чтобы они испытали, увидев свое голое лицо? Пока они шли - а ему показалось, что переходу не будет конца - он заметил косые взгляды Дождевой Капли. Она украдкой наблюдала за ним. Казалось, девушка начала привыкать к нему. Перестала пугливо избегать его взгляда, иногда ее глаза останавливались на нем почти минуту. Она позвала: - Сюда! Идем скорее! - Что там? Они остановились над небольшим лотком, заполненным маленькими шариками, около двух сантиметров в диаметре. Брат, который рыхлил почву и только что поставил лоток, поднял голову и приветливо взглянул на подошедших. Дождевая Капля тихо подсказала Селдону: - Можешь задать ему вопрос. Селдон догадался, что ей нельзя заговорить первой и спросил сам: - Можно нам взять немного, Б-брат? - Да, сколько угодно, - сердечно предложил юноша. Селдон взял один шарик и уже потянулся за вторым для Дождевой Капли, но девушка опередила его. Она набрала две горсти. На ощупь, шарики были мягкие и глянцевые. Когда они отошли от Брата, Селдон спросил: - Их можно есть? - И недоверчиво понюхал шарик. - Не пахнут они!- резко прокомментировала Сестра. - Что это такое? - Лакомство! Сырое лакомство. Для других Миров их приготовляют по-разному, а на Майкогене - едят сырыми. Только сырыми! Она положила один шарик в рот и призналась: - Мне они никогда не смогут надоесть! Селдон попробовал один шарик и почувствовал, как он быстро тает и растворяется. Рот заполнился жидкостью, которая сама собой скользнула дальше в горло. От изумления Селдон остановился. Во рту разлился немного сладковатый привкус, вернее, неуловимое послевкусие, но главное ощущение ускользало. - Можно еще попробовать?- спросил Селдон - Бери половину,- ответила Дождевая Капля Сорок третья, протягивая горсть шариков. - У них никогда не бывает одинакового вкуса. Практически, они абсолютно бескалорийны. Просто вкус! Девушка была права. Селдон попытался осторожно раскусить один шарик, потом еще и еще, чтобы распробовать. Но от малейшего прикосновения языка, шарик растекался и исчезал. Каждый раз оставалось новое, неповторимое послевкусие. - Беда в том,- счастливо улыбаясь, призналась девушка,- что каждый раз это необычно, по-своему, невозможно забыть и невозможно вновь испытать то же ощущение. Однажды, когда мне было девять лет, мне удалось... - Она вдруг резко изменила тон. - Хорошая вещь. Это учит пониманию мимолетности всего окружающего! "Это - сигнал",- подумал Селдон. Они достаточно долго занимались беспредметными разговорами. Кажется, девушка успела привыкнуть, стала разговорчивее - теперь самое время... начать о главном. Да, именно теперь! 44. Селдон начал: - Сестра, я прилетел из Открытого Мира. Вся Галактика состоит из таких Миров, кроме Трантора. У нас идут дожди, пересыхают реки, меняется температура воздуха. А это означает, что и урожай зависит от климатических условий. Здесь, у вас, окружающая среда - управляема. Вы, если так можно сказать, "обречены" на высокие урожаи. Расскажи мне об этом! Он ждал. Ответ мог быть каким угодно. Его дальнейшее поведение зависело от полученных объяснений. К концу их долгого путешествия по ферме Сестра говорила совершенно спокойно и свободно. Девушку, казалось, перестало смущать присутствие мужчины. Дождевая Капля ответила: - Контроль за окружающей средой не так-то легко поддерживать. Время от времени вспыхивают вирусные инфекции, происходят неожиданные, непредсказуемые мутации. Бывают периоды, когда огромные партии урожая вянут или теряют ценные свойства. - Поразительно! Что же вы предпринимаете в таких случаях? - Чаще всего полностью уничтожаем пораженные партии. Иногда достаточно одного предположения, что существует опасность заражения. Тогда приходится тщательно стерилизовать резервуары и лотки, или просто избавляться от них. - Это же колоссальные убытки?! Вы удаляете пораженные соединительные ткани? - Да. - Должны существовать способы профилактики подобных поражений? - Что мы можем сделать! Контроль за мутациями и новыми вирусами ведется постоянно. Любой сбой в параметрах окружающей среды фиксируется и исправляется. Ошибки редко допускаются, но если это все-таки происходит - мы принимаем решительные меры. Ты спросишь: каков же результат? Я отвечу - неурожайные годы бывают редко, и большую часть выращенного удается сохранить! В один из самых худших годов - мы собрали всего лишь 12 процентов от выращенного. Хочу заметить, что и этого количества хватило, чтобы избежать нужды. Беда в том, что самое внимательное отношение, самые умные компьютеры - не могут точно предсказать, когда это произойдет, (Селдон вздрогнул. Как это похоже на его рассуждения о психоистории, а ведь она говорит всего лишь о микрофермах! Он-то задумывается о человечестве вообще, о многообразии Галактической империи!). Обескураженный, он попытался выяснить главное: - Я уверен, что не все так безнадежно. Очевидно, существуют силы, которые влияют на эти процессы. Точно так же, как эти силы охраняют нас всех. Сестра замерла. Она повернулась к Селдону и испытующе посмотрела на него. Единственное, что она выдавила из себя: - Что-о? Селдон растерялся: - Я подумал, что говоря о вирусах и мутациях, мы подразумеваем какие-то законы природы... это приводит нас к понятию супернатурализма, разве не так? Иными словами,- что не является частью природы, может каким-то образом контролировать и оказывать влияние на ее законы? Она уставилась на него с таким выражением, как будто он начал говорить на незнакомом галактическом диалекте. И снова, теперь уже почти шепотом, переспросила: - Что? Путаясь, он попробовал развить свою мысль: - Должно быть какое-то высшее проявление... великий дух... Ну, я не знаю, как вы это называете! Дождевая Капля сдавленно произнесла: - Я так и думала! Но не могла поверить... что ты имеешь в виду... Ты решил, что у нас есть религия. Почему ты не спросил прямо? Почему не произнес этого слова? Селдон немного выждал и, смущаясь, начал объяснять: - Потому, что я не употребляю такого понятия! Я называю это супернатурализмом... - Называй это как хочешь, но это - религия! У нас нет религии. Вера в высшие силы - для соплеменников, для толпы подон... Сестра замолчала, ее трясло. Селдон догадался, она хотела сказать "для подонков". Постепенно девушка справилась с собой. Ее сопрано зазвучало неторопливо и ровно: - Наш народ не нуждается в религии. Мы произошли от галактического человечества и всегда такими будем! И если у тебя на родине существует религия... Селдон поднял в немом протесте руку: - Нет! Я - математик и мое человечество произошло из этой же Галактики! Просто... Мне показалось из-за ваших обычаев, что вы... - Ты не смеешь так думать, соплеменник! Наши обычаи - следствие того, что мы - горстка людей, окруженных со всех сторон биллионами соплеменников. Нам необходимо хоть как-то выделить себя из этой массы! Да - и отсутствие волос, и одежда, и поведение - весь наш образ жизни. Нам необходимо помнить, кто мы. Нам необходимо, чтобы все соплеменники помнили об этом. Мы трудимся на фермах, и этим самым представляем для вас ценность! Именно это дает нам свободу от вас, уверенность в том, что нас оставят в покое. Единственное, что нам нужно... оставьте нас в покое! - Я не собирался обидеть или как-то задеть ваш народ! Я говорил о знаниях - здесь, как в любом другом месте! - Ты заподозрил нас в том, что мы уповаем на мистические силы, которые сделают за нас то, что мы не можем сделать сами! - В этом нет ничего удивительного. Многие народы склонны верить в Высший Дух. Их право на это так же неоспоримо, как наше право не верить! В этом предположении нет ничего оскорбительного для вас... Она была неумолима: - Религия!- зло повторила девушка.- Мы не нуждаемся в ней! Селдон почувствовал сильнейшее разочарование. Итак, все его усилия, все попытки - ни к чему не привели... Все впустую! Сестра продолжила: - Мы располагаем большим! У нас есть история! Надежды Селдона мгновенно ожили. Он широко улыбнулся. Книга ИСТОРИЯ О РУКЕ, ПОЛОЖЕННОЙ НА БЕДРО - ... происшествие, которое упоминалось Хари Селдоном, как послужившее первым толчком на пути развития методов психоистории. К сожалению, его мемуары мало что проясняют в этой "истории". Она по-прежнему остается одной из многочисленных интригующих мистификаций, связанных с именем и карьерой Селдона. Галактическая энциклопедия 45. Дождевая Капля Сорок Третья смотрела на Селдона обезумевшими глазами. Ее дыхание стало частым и тяжелым. - Я не могу здесь больше оставаться!- заявила она. Селдон огляделся. - Нам никто не мешает... Даже этот Брат, угостивший нас лакомством, не заметил ничего подозрительного. Он принял нас за обыкновенную пару! - Благодаря освещению и тому, что ты мало говорил, - он не успел заметить твой акцент. И я была более спокойна, но теперь... - в ее голосе появились ледяные нотки. - А теперь что произошло? - Я нервничаю... напряжена... Я вся мокрая! - Кто увидит? Успокойся! Возьми себя в руки. - Здесь я не смогу... я не смогу успокоиться там, где меня могут увидеть. - Куда же мы пойдем? - Здесь есть помещение для отдыха... Я работала здесь раньше, пойдем! Она быстро пошла вперед. Селдон, едва поспевая, следовал за ней. Они подошли к ступенчатому скату. Если бы не девушка, Селдон не разглядел бы его в темноте. В конце коридора, на небольшом расстоянии друг от друга, располагались двери. - Вон там - в самом конце - одна комната свободна! Действительно. Дверь была приоткрыта и на ней светилась табличка "СВОБОДНО". Дождевая Капля поспешно оглянулась и буквально втолкнула Селдона в помещение. Дверь плотно закрылась, и комнату наполнил свет. - Наверное, нужно перевернуть табличку на дверях? - Это делается автоматически, при закрытии двери и включении освещения. Селдон уловил легкую циркуляцию воздуха и чуть слышный звон. Где источник подобных звуков, время от времени возникающих на Транторе? Комната была маленькая, но оборудованная мягкими матрацами, покрытыми чистыми простынями. Кроме этого, стоял стул и стол, маленький холодильник и какое-то подобие плиты для разогревания пищи. Дождевая Капля опустилась на стул, пытаясь расслабиться. Селдон, не зная что ему делать, повертелся и остался стоять, пока девушка жестом не показала ему на кушетку. Он присел. Задумчиво, и словно себе самой. Дождевая Капля сказала: - Если кто-нибудь узнает, что я была здесь с мужчиной, пусть и с соплеменником, меня прогонят из касты! Селдон поспешно вскочил. - Давай уйдем! - Сядь! В таком состоянии мне нельзя попадаться на глаза. Итак, ты спрашивал о религии. Что еще ты хочешь узнать? С девушкой что-то произошло. Она больше не смущалась. Ничуть. Она, прищурившись, уставилась на него. - Я уже объяснял - меня интересуют знания. Я - ученый. Моя специальность - добывать знания. Я хочу разобраться в поведении отдельных людей. Мне необходимо изучить историю... Историю многих Миров - древнюю историю! Старинные записи, но не вымышленную, а подлинную, понимаешь? Но, если на Майкогене нет религии, тогда... - Я говорю тебе - у нас есть история! - Ты уже второй раз произносишь это слово! Насколько ваша история древняя? - Она уходит на двенадцать тысячелетий назад. - Честное слово?! Давай поговорим откровенно. Это реальная история или предания, легенды... сказания? - Разумеется, реальная! Селдон хотел было спросить, почему девушка говорит так уверенно, но передумал и воздержался от расспросов. Неужели это возможно, двенадцать тысячелетий спустя настаивать на аутеничности сведений? Он не был специалистом в этом вопросе, и решил посоветоваться с Дорс. Ему казалось, что каждому Миру свойственна переоценка собственного исторического опыта, представляющая собой смесь героического и драматического. Подобную историю нельзя воспринимать буквально... К его родному Геликону это соображение вполне подходило. Существовало множество преданий, в частности, в период освоения планеты, населенной гигантскими летающими рептилиями. Честно говоря, все настаивали на исторической достоверности этих преданий, но ни одного археологического подтверждения этому найдено не было. Вслух он спросил: - Как же началась ваша история? Она посмотрела на него отсутствующим взглядом и произнесла: - Она началась с Мира - нашего Мира. Единственного! - Единственного Мира?! - Селдон вспомнил разговор с Хьюмменом. - Да, единственного во всей Вселенной. Позднее возникли и другие, но наш был - первым! Уникальным! Со своим космосом, открытой атмосферой, с жилищами для каждого, богатейшими полями, дружелюбно распахнутыми домами, сердечными людьми... Сотни лет мы жили в этом свободном Мире, пока нас не вынудили его покинуть! Потом мы долго метались в поисках пристанища, пока не натолкнулись на Трантор... Здесь мы научились производить пищу и обрели некоторую свободу. Теперь - у нас свой путь, свои устремления и мечты! - Ваша история содержит все детали, касающиеся существования единичного обитаемого Мира? - О, да! Все это записано в книге. У каждого из нас она есть. Никто из нас не расстается с ней никогда! В любую минуту ее можно раскрыть, чтобы вспомнить - кто мы и откуда... Мы верим в то, что когда-нибудь вернемся на Родину. - Вам известно, где расположена ваша планета? Дождевая Капля немного подумав, решительно тряхнула головой. - Мы не знаем, но обязательно найдем ее! - Эта книга сейчас с тобой? - Разумеется! - Я могу взглянуть на нее? Легкая тонкая улыбка появилась на губах Сестры. - Так вот, что тебе нужно! Я знала, что зачем-то ты захотел остаться со мной наедине... Я решила, что не из-за книги... - Это единственное, что интересует меня! - честно признался Селдон.- Ни о чем другом я и не помышлял. Если ты позвала меня сюда, решив что я хочу... Она не дала ему закончить: - Мы уже здесь... Ты хочешь увидеть Книгу или нет?! - Если ты позволишь!.. - При одном условии. Селдон немного помолчал. - Что это за условие? Она высунула кончик языка и торопливо облизала губы. Потом, с волнением в голосе, призналась: - Ты... должен... снять наголовник... 46. Хари Селдон, моргая, уставился на девушку. Какое-то время он не мог сообразить, о чем она говорит. Он совсем забыл о наголовнике... Потом потянулся рукой к голове. Да, действительно, чехол был на нем. На ощупь, он был гладким, но все-таки чувствовалось, что под кожаной пленкой - волосы. Короткие, правда, но хорошие... Ощупав их, Селдон переспросил: - Зачем? Она упрямо ответила: - Это мое условие и мое желание! Ты хочешь получить Книгу?! Он вяло согласился: - Если ты так хочешь... и сделал попытку стянуть чехол. Она нетерпеливо воскликнула: - Нет, дай мне! Я хочу сделать все сама!- Дождевая Капля пожирала его взглядом. Селдон опустил руки. - Давай! Сестра проворно поднялась со стула, присела рядом с ним и очень бережно сняла чехол. Она снова нервно облизала губы, волосы Селдона рассыпались... Он забеспокоился: - Наверное, моя прическа выглядит неаккуратно после наголовника... Он поднял руку, чтобы поправить прическу, но девушка перехватила его жест и настояла: - Я хочу сделать все сама - это часть условия! Ее пальцы дрожали. Она любовно и нежно дотронулась до его волос и отшатнулась. Потом снова провела рукой... - Они сухие... приятные на ощупь... - Ты никогда раньше не видела растительности на голове?! - Только у детей. Редко... Но, это... совсем другое.- Она опять погладила его волосы. - Как же так?- Даже сильное удивление не помешало ему проявить любопытство. - Не могу объяснить. Просто... совсем по-другому... Спустя некоторое время, он спросил: - Ты довольна? - Нет, нет! Не торопи меня. Ты можешь придать им любую форму? - Не совсем любую... Волосы сами принимают удобную форму... но я пользуюсь расческой. Правда, сейчас у меня ее нет. - Расческой?! - Это такая пластина... с зубчиками... похожа на вилку, только из мягкого материала. - Разве нельзя пользоваться пальцами?- Она бережно пропустила его волосы сквозь тонкие пальцы. - Не всегда удобно... - Сзади немного колючие... - На затылке - короче! Казалось, Дождевая Капля что-то вспоминает. - Брови,- вымолвила она,- это так называется? - Девушка провела кончиками пальцев по густым бровям Селдона.- Как приятно! - Призналась она и нежно рассыпчато рассмеялась, почти как младшая сестра.- Какие они славные... Селдон начал нервничать: - Это все, что входило в твои условия? Всем своим видом она дала утвердительный ответ, но промолчала. Вместо этого она поднесла пальцы к лицу и понюхала. Селдон начал терять самообладание. - Удивительный аромат...- мечтательно произнесла Сестра.- Я смогу... ты разрешишь мне когда-нибудь еще прикоснуться к ним? С большим трудом он пообещал: - Если ты дашь мне твою книгу для изучения, возможно дам... Дождевая Капля быстро просунула руку в складки хитона и из невидимого кармана достала книгу в мягком, плотном переплете. Селдон взял ее, с большим трудом сдерживая волнение. Пока Хари натягивал наголовник. Дождевая Капля снова поднесла пальцы к лицу, понюхала их и нежно лизнула руку. 47. - Гладила твои волосы? - переспросила Дорс Венабили. При этом у нее был такой вид, словно она сама хочет провести по ним рукой. Селдон инстинктивно отклонился: - Умоляю тебя! Не надо. У нее все это походило на извращение! - Думаю, что с ее точки зрения - так и было. А разве тебе это не доставило удовольствия? - лукаво спросила Дорс. - Удовольствие?! О чем ты говоришь, у меня мурашки бегали по коже. Когда он, наконец, прекратила - я вздохнул свободно. Мне даже стало страшно, вдруг это не последнее ее условие! Дорс расхохоталась. - Ты испугался, что она будет принуждать тебя к близости? Ты разочарован? - Как ты можешь?! Мне нужно было получить Книгу! Они были в своей комнате и Дорс включила защитное поле от прослушивания. На Майкогене наступала ночь. Селдон с удовольствием снял чехол и робу, и принял ванну. В этот день он очень тщательно расчесал волосы и красиво уложил их, предварительно дважды намылив и дважды сполоснув. Он сидел в кресле в ночном халате, который отыскал в клозете. В глазах у Дорс бегали чертики. - А она заметила твою растительность на груди? - На мое счастье, ей не пришло на ум! - Бедный Хари... Во всем, что произошло, нет ничего неестественного. Ты просто не был готов, вот и все. И у меня были бы аналогичные трудности, окажись я наедине с кем-нибудь из Братьев. Даже еще большие - с учетом отношения к женщинам. От меня бы просто потребовали удовлетворения желаний, без всяких возражений с моей стороны. - Ну... не знаю, Дорс! Для тебя все эти кажется естественным потому, что ты не испытала того, что испытал я. Бедняжка находилась в крайнем сексуальном возбуждении: нюхала пальцы... лизала их... Если бы у нее были свои волосы, она бы не придавала этому такого значения. - Именно поэтому я и сказала - естественно. Все, что запрещается, так или иначе - сексуально возбуждает. Представь себе общество, где женщины не закрывают грудь... Тебя бы взволновал вид обнаженной женской груди? - Думаю, что... да. Пожалуй! - Может быть, ты бы больше заинтересовался этим, если грудь всегда была скрыта, как принято обычно, а? Вот послушай, сейчас я расскажу тебе об одном случае, произошедшем со мной дома, на Синне... Я надеюсь, тебе знакомо понятие - курорт, пляж? У вас на Геликоне они есть? - Естественно,- Селдон был слегка задет.- Ты, наверное, полагаешь, что Геликон состоит из одних горных пейзажей? - Не обижайся, Хари! Просто мне хотелось быть уверенной, что ты сможешь понять суть истории. На Синне не придают значения тому, как одеты на пляже люди. - У вас есть нудистские пляжи? - Ну, не совсем... Однако, даже если бы кто-нибудь совсем разделся - никто бы не осудил. Словом, пляжный костюм сведен к минимуму. Застенчивостью мы не страдаем. Селдон заносчиво произнес: - В таком случае, у нас на Геликоне более строгое представление о скромности! - Разумеется! Это я уже заметила по твоему отношению ко мне. Так вот. Я сидела на берегу озера, когда ко мне приблизился юноша. В этот день я его уже встречала один раз. Это был симпатичный, нормальный парень. Он присел на подлокотник моего кресла и положил правую руку на мое открытое бедро, чтобы не потерять равновесия. Мы поболтали с минуту или чуть дольше, и он проказливо признался: - Вот здорово! Мы с тобой едва знакомы, я кладу тебе руку на бедро, а ты воспринимаешь это совершенно спокойно! Будто бы и не замечаешь. - После этих слов я действительно обратила внимание на его руку. Обнаженное в общественном месте тело - теряет сексуальную привлекательность. Как я уже сказала - возбуждает то, что скрыто от глаз. И парень тоже это почувствовал, потому что признался: "Вот если бы я сделал то же самое в более формальной обстановке - ты вряд ли бы спустила мне!". Я просто посмеялась и мы продолжили болтать о всякой чепухе. Причем, стоило мне обратить внимание на его руку, как он тотчас же ее убрал. Вечером я оделась к ужину с особенной тщательностью, гораздо более строго, чем этого требовали правила. Мой молодой знакомый был очень удивлен. Я подошла к нему и сказала: - Привет, я одета в длинное платье, но под ним обыкновенное бедро. Я разрешаю тебе - можешь поднять подал и положить свою руку на тоже место. Он попытался, ведь я позволила, но вокруг было столько любопытных глаз... Я не пыталась помешать, да и никто не стал бы..., однако, у него ничего не вышло. Он не смог справиться с собой. Народу было столько же, сколько и днем на пляже. Инициатива была моя... Но парень не смог переступить через незримый барьер. Те условия утром отличались от обстановки за ужином. И это сильнее любой логики. Селдон заявил: - А я бы, наверное, смог! - Ты уверен? - Абсолютно! - Даже с учетом того, что ваши понятия о сдержанности выше наших? - Да! Дорс присела на свою кровать, закинула руки за голову и растянулась на спине. - И тебя совершенно не смущает, что под ночным халатом у меня, практически, ничего нет? - Отнюдь! Что касается смущения, так это зависит от традиций. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, как ты одета. - Что же, все правильно. Если уж нам суждено какое-то время делить кров, самое лучшее - игнорировать подобные детали. - Или воспользоваться благоприятными обстоятельствами.- Улыбнулся Селдон.- Мне так нравятся твои волосы... Весь день я вижу тебя в этом... колпаке... У тебя прекрасные волосы... - Постой, постой. Не надо трогать! Они еще не совсем высохли.- Она прикрыла глаза.- Интересно! Ты разделяешь степень респектабельности на - формальную и неформальную. Это следует понимать так, что неформальная респектабельность на Геликоне выше, чем на Синие, а формальная - ниже?! - Совершенно верно. Я сравниваю того молодого человека с собой. Так ли мы респектабельны, как жители Синны, или нет - мне трудно судить. Зато прекрасно представляю себе сдержанных людей обоих миров - и сумасбродов. - Мы говорили о социальном давлении на индивидуума. Историю я знаю неплохо. На планете Дероут были времена, когда секс до брака охотно признавался. Поощрялись и беспорядочные сексуальные отношения вне брака. Косо смотрели только, когда страдала торговля. Однако, после брака моногамия была абсолютной и ненарушаемой. Теоретически считалось, что человек должен накопить некоторый опыт, найти себя, чтобы быть готовым с серьезной жизни. - Это работало? - Они просуществовали так около трех столетий. Причина изменений была простая - наплыв с других планет! Это перестало устраивать соседей. Как видишь, существует еще и Галактическое давление! - Наверняка, и экономическое?! - Наверно... Кстати, у меня сложилось впечатление, что здесь, на Майкогене, сексуальные отношения строго контролируются, подчиняются определенным правилам. В Стрилинговском секторе - секс не обсуждается, но и не осуждается. В секторе Дженнат, я провела там две недели, только и делают, что болтают о сексе. Но лишь для того, чтобы осудить. Думаю, что трудно найти два разных сектора на Транторе - или даже две планеты - на которых существовало бы одинаковое отношение к этому предмету! Селдон начал говорить: Ты помнишь, с чего мы начали эту тему? Может оказаться... - Я прекрасно все помню. Мне очевидно одно: один ты больше никуда не пойдешь!! - Что?! - Дважды ты оставался без присмотра. И оба раза это было ошибкой. Ты помнишь, что с тобой стряслось первый раз? - Второй случай более спокойный... - Да ты был на волосок от беды! Представь себе, что вас застали за любовными забавами... - Да что ты такое говоришь... - Но ведь ты сам утверждал, что девушка была крайне возбуждена?! - Но... - Плохо! Очень плохо! Сам подумай. С сегодняшнего дня - без меня никуда! - Да послушай же!- с холодком в голосе остановил ее Селдон.- Единственное, чего я хотел - узнать о Майкогене. А так называемые любовные забавы с Сестрой закончились тем, что я заполучил книгу - Книгу! - Книгу?! Ты говоришь правду? Покажи! Селдон торжественно достал сокровище. Она беспокойно призналась: - Как бы все это не кончилось для нас бедой. Ее легко запеленговать... Они захотят узнать, для чего она тебе понадобилась. Как только они узнают - немедленно отберут! Селдон улыбнулся. - Если твои предположения верны, Дорс, то выводы - очевидны! Но все дело в том, что это необычная книга. Она напечатана на бумаге. Страница за страницей. - Печатная книга?! - Трудно было сказать, чего в ее интонации было больше: удивления или веселья.- Должно быть, из каменного века! - Безусловно, до создания Империи. И все-таки, не совсем то, что ты думаешь. Ты держала в руках настоящую печатную книгу? - Учитывая то, что я историк - естественно, Хари! - А что ты скажешь вот об этой?- Он раскрыл книгу, потом перевернул несколько страниц. - Она пустая!.. В ней ничего нет!- воскликнула Дорс. - Это только на первый взгляд майкогенцы довлеют к старине, но не до примитивизма. Они не гнушаются передовой технологии! - Может быть, ты и прав, Хари. Но я не совсем понимаю тебя... - Страницы не чистые! Это микропринтер! Смотри - дай сюда! Если нажать на вот этот едва заметный выступ с внутренней стороны переплета - смотри, смотри! Тотчас же, открытая страница начала покрываться печатными строчками, которые перемещались вверх по странице. - Скорость можно регулировать. Кота строки заполнят страницу целиком, ее нужно перевернуть и следующая страница будет заполняться дальше. - Но где же источник питания? - Применена встроенная микроплазменная батарейка. - А когда она иссякнет? - Книгу просто выбрасывают, когда она приходит в негодность и берут другую. Батарейки не заменяются. Дорс снова взяла удивительную книгу в руки и стала внимательно разглядывать со всех сторон. - Должна признаться, что не видела ничего подобного! - Я тоже! Галактика, в целом, так быстро осваивает визуальную технологию, что, возможно, просто перескочила через подобную возможность. - Это пример визуальной технологии? - Разумеется, но не в ортодоксальном понимании. У нее есть свои преимущества - она гораздо более живуча, чем обычные книги. - Как она выключается?- спросила Дорс.- Дай-ка, я попробую.- Она открыла наугад страницу и распечатала текст. Потом сделала вывод: - Боюсь, что проку в ней мало, Хари. Это догалактическая эпоха. Я не книгу имею в виду. Я о печати... о языке! - Как историк, ты сможешь прочесть... - Как историк,- перебила она,- я имела дело с древними языками, но до известных пределов. Этот - слишком древний для меня. Кое-что я понимаю, отдельные слова, но не больше! - Прекрасно!- обрадовался Селдон.- Она старинная и, следовательно, полезная! - Не очень-то, если нельзя прочесть... - Я могу! - торжественно заявил Селдон.- Она двуязычная. Или ты полагаешь, что Дождевая Капля может разобраться в древнем манускрипте?! - Если она образованна, то почему бы и нет? - Потому, что женщины Майкогена, судя по всему, получают домашнее образование. Для обычного майкогенца необходим перевод на галактический.- И он нажал на другую выпуклость.- Это предусмотрено. Печатные строчки сменились галактическим стандартом. - Чудо какое!- восхищенно воскликнула Дорс. - Мы можем узнать о майкогенцах все, но мы почему-то этого не делали. - Но ведь никто не знал о их Книге. - В это трудно поверить, Дорс. Теперь я знаю. И ты тоже! Майкоген посещали и посещают люди из Внешнего Мира по коммерческим или политическим соображениям. В противном случае, нас не ждали бы с приготовленными наголовниками. Наверняка, эту книгу видели многие, и воспринимали ее, как курьез. Никто не дал себе труда удовлетворить собственную любознательность просто потому, что книга - майкогенская. - Неужели она стоит изучения?! - Ну, конечно! Все стоит изучения. Или должно стоить. Возможно, Хьюммен испытывал недостаток в этой книге, утверждая, что Империя деградирует.- Он поднял книгу и взволнованно произнес.- Я достаточно любознателен и я - прочту ее! Возможно, это будет толчком к развитию психоистории! - Надеюсь,- откликнулась Дорс,- но прими мой совет - тебе необходимо выспаться, а завтра утром продолжить на свежую голову. В таком измотанном состоянии ты не много поймешь! Селдон помолчал и признался: - У тебя материнская забота обо мне! - Я несу ответственность за тебя, Хари! - На Геликоне осталась моя мать. Мне бы хотелось, чтобы ты стала моим другом... - Если дело только в этом - можешь считать меня другом с первой нашей встречи.- Она нежно улыбнулась. Селдон колебался, словно взвешивая свой ответ.- Тогда я воспользуюсь твоим советом и посплю... Он хотел положить книгу на стал, стоящий между их кроватями, но передумал и спрятал ее под подушку. Дорс дружелюбно рассмеялась: - Ты боишься, что я начну читать раньше тебя? Я угадала? - Как тебе сказать...- он пытался скрыть смущение,- ты, пожалуй, угадала... Не смотря на нашу дружбу... Это моя книга. Это моя психоистория. Извини! - Согласна, согласна,- откликнулась Дорс.- Я обещаю тебе, что не стану оспаривать твое право. Кстати, ты хотел о чем-то меня попросить, когда я перебила тебя. Помнишь? Селдон искренне старался вспомнить: - Нет... В ночной темноте он думал только о книге. Он даже не вспомнил о руке, положенной на бедро девушки. Практически, он совершенно забыл об этой истории. 48. Венабили проснулась, ее часы-браслет показывали середину ночи. Она не услышала дыхания Хари и почувствовала, что его постель пуста. Если он не покинул дом, значит, сидит в ванной. Она приоткрыла дверь комнаты и тихо позвала: - Хари! Он отрешенно ответил: - Войди! Она вошла в ванную. Крышка клозета была откинута и Селдон восседал на ней, держа на коленях открытую книгу. Он бесстрастно произнес: - Я читаю... - Я вижу. Что с тобой? - Извини, но я не мог спать! - Почему ты сидишь здесь? - Если бы я зажег свет в комнате - ты бы проснулась... - Ты уверен, что у книги нет подсветки? - Абсолютно уверен. Дождевая Капля ничего об этом не говорила. Слишком много энергии ушло бы на подсветку.- В его интонации она почувствовала разочарование. Дорс попросила: - Ты не мог бы выйти? Мне бы хотелось воспользоваться этим местом по назначению... Когда она вышла, то застала его, сидящим нога на ногу. Он зажег свет в комнате и читал. Селдон, моргая, поднял на нее глаза. - Я просматриваю ее очень внимательно. Это настоящая энциклопедия о событиях и людях. Мне это мало что дает. Здесь нет ничего о Галактической Империи или о человечестве до эпохи Империи. Это детали, касающиеся одного единственного Мира, бесконечная цепь политических событий. - Может быть, ты недооценил древность книги. Очевидно, здесь описан период, когда во Вселенной существовал один единственный населенный Мир... - Я понимаю,- нетерпеливо возразил Селдон,- это то, что мне нужно - если бы только это была подлинная история, а не легенда. Невероятно! Я отказываюсь в это поверить потому лишь, что очень хочу поверить. Дорс уговаривала: - Ведь ты знаешь, идея о единичности зарождения Мира весьма популярна сейчас. Человеческие существа, населявшие Галактику, должны были прилететь откуда-то. Значит, это место существовало... Мало вероятно, что в разных частях Галактики возникли столь похожие существа. Такого мнения придерживаются многие ученые. - Но я никогда не находил доказательств неизбежности этого предположения.- Возразил Селдон.- А если допустить, что на разных планетах зародились разные виды человеческих существ,- что могло помешать им образовать какой-либо промежуточный вид, единую разновидность? - Все очень просто! Виды не могут скрещиваться. Именно это и делает их видами. Несколько минут Селдон пытался осмыслить услышанное. Потом отмел это пожатием плеч. - Оставим эти доводы для биологов. - Пожалуй, лишь биологи не считают Землю чем-то гипотетическим. - Земля? Предполагается, что жизнь зародилась на ней? - Это название закрепилось в умах, но никто точно не знает. И никто не знает, где она расположена. - Земля!- Губы Селдона искривились.- Для меня это слово, как отрыжка. В любом случае, если книга описывает первый обитаемый Мир - должны же они упомянуть сто название! Как ты сказала? Она повторила, и Селдон быстро начал листать книгу. - Ну вот, пожалуйста, такого названия нет в списке индексов. Нет ничего созвучного, похожего... - Правда?! - Другие Миры упоминаются. Такое впечатление, что им безразличны названия. По крайней мере, они не упоминаются в той части, которую я успел прочитать. Только в одном месте говориться о какой-то "Пятидесятой". Я не понял, что имеется в виду. Пятьдесят властителей? Пятьдесят городов? Может быть, пятьдесят Миров... - Но своему-то собственному Миру они дают какое-нибудь название? Они придают огромное значение этой теме. Если не "Земля", то какое название употребляется? - Разные... То "Планета", то "Мир". Иногда - "Старейшая" или "Прародительница" - с поэтической интонацией. Я не разобрался пока! Очевидно, нужно прочитать все, до конца... Может быть, тогда станет яснее.- Он опустил глаза на книгу, задумчиво и печально признался: - На это уйдет очень много времени. Я не уверен, что окончив чтение, стану мудрее. Дорс не выдержала: - Хари, прости меня, но ты так подавлен... - Мне, действительно, невесело. Я слишком многого ожидал и теперь наказан... Вот! В одном месте они - над этим стоит подумать - упоминают о своей планете под именем "Аврора". - Аврора?- Брови Дорс поползли вверх. - Красиво звучит... Но не больше. Тебе это о чем-нибудь говорит? - Аврора...,- задумчиво повторила девушка,- нет... Я никогда не слышала такого названия. В курсе аналитической истории о ней не упоминается. Я не возьму на себя смелость сказать, что помню названия всех двадцати пяти миллионов Миров. Надо будет справиться в университетской Библиотеке... Если мы когда-нибудь вернемся в Стрилинг. Отыскать библиотеку здесь - безнадежное дело! Вообще, у меня такое предчувствие, что все их знания заключены в этой книге. То, чего нет в ней, им неинтересно. Селдон зевнул. - Думаю, что ты права. В любом случае, нет смысла продолжать чтение. У меня глаза слипаются. Ты не возражаешь, если я погашу свет? - Я приветствую разумные желания. Давай утром поспим подольше? Уже в темноте Селдон спокойно и насмешливо признался: - Некоторые места в этой книге просто смехотворны. Например, они утверждают, что продолжительность жизни на их планете составляла три-четыре столетия. - Столетия?! - Да, представляешь! Они исчисляют века и декадами, и годами. Это создает странное ощущение. С одной стороны, называя такое время, они представляются мне людьми, полностью лишенными воображения. С другой - нелепость подобного утверждения заманивает в ловушку! Невольно начинаешь верить... - Если ты поймал себя на этом, тогда ты поймешь, почему в древних легендах отдельные эпохи связываются с именами вождей, лидеров. Если их представляют непревзойденными героями, вполне естественна и соответствующая продолжительность жизни... - Ты так думаешь?- зевнул Селдон. - Так и есть! Единственное лекарство от излишней доверчивости - крепкий сон и размышления на ясную голову. И Селдон, задумавшись ровно на столько, на сколько мог задуматься человек, пытающийся постичь Галактику и зарождение в ней жизни, заснул. 49. На следующее утро, отдохнувший, свежий и полный желания продолжить изучение книги, Хари спросил у Дорс: - Сколько лет сестрам Дождевым Каплям? - Не знаю... Двадцать, двадцать два... - Предположим, что они проживут три-четыре сотни лет... - Хари! Это абсурд! - Я говорю - предположим. В математике часто используется такой прием, особенно, когда имеют дело с чем-то неправдоподобным или сомнительным. Такая продолжительность жизни означает более длительный период развития. Они могут выглядеть двенадцатилетними, в то время, как им уже около шестидесяти. - Попробуй спросить у них. - Они могут солгать. - Попроси свидетельство о рождении... Селдон криво усмехнулся. - Держу пари на что угодно - они не ведут подобных записей. А если и ведут, то эти сведения закрыты для соплеменников. - Не стоит держать пари,- съехидничала Дорс.- Если это так, тогда бессмысленно строить предположения об их возрасте. - А вот и нет! Будем рассуждать так: если предположить, что жизнь майкогенца в четыре-пять раз продолжительнее, чем у обыкновенного человека, то их население за счет рождаемости должно колоссально увеличиваться! Ты помнишь рассуждения Властелина Солнца об увеличении численности их населения? Ведь он был явно рассержен. Они не могут этого допустить! - С чего ты это взял? - Когда я был с Дождевой Каплей мы не встретили ни одного ребенка. - На ферме? - Да. - Ты рассчитывал увидеть там детей?! Когда я была в магазинах с Сестрой, уверяю тебя, нам попадались дети всех возрастов, даже младенцы. Правда, не очень много. - Вот!- Селдон огорчился.- А это означает, что их не может радовать такая продолжительность жизни. - Следуя твоей логике, я соглашусь... Ты действительно уверен, что они несчастливы? - спросила Дорс. - Нет. Не совсем. И, тем не менее, подобные рассуждения нельзя отбрасывать. - Но если ты начнешь все взвешивать, то это займет слишком много времени. По-моему, следует отбрасывать заведомо сомнительные предположения. - Иногда события выглядят сомнительно, но при ближайшем рассмотрении, все оказывается иначе. Вот и все, что я сказал. Ты - историк. Послушай, тебе когда-нибудь приходилось сталкиваться с явлением, именуемым "роботами"? - Ох-хо-хо! Теперь ты переключился на другую, не менее популярную гипотезу. Существует целый ряд Миров, где допускают существование человекоподобных машин. Их называют "роботами". - Возможно, что все легенды о роботах произошли от одной. Роботы были изобретены, их число и способности возросли и превзошли человеческие. Они начали притеснять человечество и были уничтожены. В любом случае, их уничтожение произошло задолго до того, когда историю начали фиксировать в записях. Я вполне допускаю, что эта история символизирует картину рискованного и опасного предела освоения Галактики, когда человеческие существа устремились во внешний Мир и начали покидать свои родные планеты. Ведь всегда остается опасность встречи с более развитой расой - с высшим разумом.- Возможно, однажды это и произошло, дав толчок Мифу... - Не забудь, что на заселенных людьми планетах находят следы присутствия до-человеческого и не-человеческого разума. - Но почему именно "роботы"? Скорее всего, это наиболее распространенный эквивалент слову "автоматы". - "Автоматы"! Хорошо, почему бы не употреблять именно это слово? - Потому, что люди любят использовать архаизмы. Но почему ты спрашиваешь об этом? - В древней майкогенской книге упоминаются роботы, причем довольно часто. Послушай, Дорс, ты собираешься сегодня утром на прогулку с Дождевой Каплей Сорок Пятой? - Вполне вероятно, если она сможет. - Попробуй расспросить ее! - Я постараюсь. Что нужно узнать? - Очень бы хотелось выяснить, как можно тактичнее, конечно, существует ли на Майкогене сооружения особенного значения и важности, связанные с историческим прошлым, с оттенком мифическим, это бы... Дорс перебила его, сдерживая улыбку: - Я догадываюсь! Ты хочешь спросить, есть ли на Майкогене храмы? И, как всегда, Селдон был обескуражен ее словами: - Что значит "храмы"? - Еще одна древняя легенда. Этот слово включает в себя многое - что-то очень важное, из далекого прошлого, мифическое. Хорошо! Я обязательно спрошу. На такие темы им, возможно, трудно будет разговаривать. Я имею в виду, с соплеменниками. - Неважно, обязательно постарайся узнать поподробнее. Сакраториум АВРОРА -... мифический Мир, населенный в доисторические времена (до эпохи межзвездных путешествий). Многие считают этот Мир - "планетой-прародительницей" человечества. Другое имя, приписываемое этому Миру - "Земля". Жители Сектора Майкоген древнего Трантора считали своих предков выходцами с этой планеты. Кроме того, что эта тема стала центральной в их философии и мировоззрении ничего больше не известно... Галактическая энциклопедия. 50. Сестры Дождевые Капли появились днем. Сорок Пятая была, по обыкновению, беззаботна. Старшая же даже не вошла в комнату; смущенная и притихшая, осталась стоять в дверях. Она ни разу не осмелилась поднять глаза на Селдона. Селдон начал нервничать. Он подал незаметный знак Дорс, и та, совершенно непринужденно заявив: "Одну минуту, Сестры. Мне необходимо отдать распоряжения своему мужчине. Иначе он не будет знать, что ему делать",- вышла следом за ним. Они прошли в ванную, и Дорс прошептала: - Что случилось? Что-то не так! - Да! Дождевая Капля Сорок Третья слишком подавлена. Очень тебя прошу - объясни ей, что книгу я верну, как только дочитаю. Дорс измерила Селдона долгим, укоряющим взглядом: - Хари! Ты чуткий, тактичный человек, но совершенная амеба в отношениях с женщинами. Если эта книга так много значит для бедняжки, то она решит, что ты рассказал мне и обо всем остальном. Тогда она, действительно, пропадет. Единственно правильный выход - вести себя, как ни в чем не бывало. Селдон кивнул головой и покорно согласился: - Ты, как всегда, права! Дорс вернулась к обеду, и застала Селдона сидящим на кровати, полностью ушедшим в чтение. Однако, она почувствовала его обиду. Он посмотрел на нее с укором. - Дорс, если мы собираемся оставаться в этом секторе, необходимо подумать, как нам связываться между собой. Я совершенно не знал, когда ты вернешься! Даже начал волноваться. - Вот я и пришла.- Весело рассмеялась женщина, стягивая наголовник.- Мне так приятно слышать, что ты волновался из-за меня... Я-то думала, что ты настолько углубился в чтение, что даже не заметил моего отсутствия. Селдон хмыкнул, - А что касается связи между нами, то у меня большие сомнения на этот счет. Я подозреваю, что лидеры Майкогена не стремятся обеспечивать какие-либо контакты между выходцами из Внешнего Мира. - Пожалуй...- Селдон повернул книгу боком,- об этом свидетельствует и книга. Тебе удалось что-нибудь разузнать о... храмах? - Да!- Она освободила от чехла брови.- Храм существует. На территории Сектора их даже несколько, но один, в центре Майкогена, самый важный. Да, кстати, можешь себе представить, одна из женщин, заметив у меня тени на веках, сделала замечание! У меня было такое чувство, словно я веду себя непристойно. - А! Не обращай внимания,- нетерпеливо проговорил Селдон.- Ты выяснила, где расположен центральный храм? - Дождевая Капля показала мне направление и предупредила, что женщины в храм не допускаются. Это место они называют САКРАТОРИУМ. - Как?! - Сакраториум. - Отвратительное слово. Что оно означает? Дорс покачала головой. - Оно мне незнакомо. И Дождевая Капля не знает значения этого слова. Для них Сакраториум - не просто название здания. Это слово исполнено более глубокого смысла. Если попытаться расспрашивать, то будет равносильно вопросу: "почему стена называется стеной". - Что-нибудь о нем девушки знают! - Конечно, Хари. Они знают, для чего он служит. Это место, где они вспоминают о другой, прежней жизни - не на Майкогене. Это место связано с другим Миром, древним и прекрасным. - Мир, который они когда-то покинули? - Верно. Дождевая Капля иносказательно дала это понять. - Аврора? - Да, именно это название. Но я убеждена в том, что если бы ты произнес его вслух среди майкогенцев - они бы ужаснулись. Когда Дождевая Капля Сорок Пятая произнесла: "Сакраториум посвящен...", то вдруг замолчала и очень торжественно вывела на ладони буквы. Потом залилась румянцем, словно сделала что-то запретное. - Странно все это... Если - книга это справочник, энциклопедия их истории, то Аврора - главный, основополагающий мотив их мировоззрения. Все вращается вокруг него. Отчего же им стыдно произнести название вслух? Может быть, ты чего-то не поняла? - Да нет... Наверное, в этом нет никакой загадки. Просто, если его часто произносить - о нем узнают соплеменники. Самый верный способ сохранить все в секрете - табу на упоминание! - Табу?! - Это отдельная тема, и имеет отношение к древним традициям. Означает серьезное и сильное социальное давление, запрещающее какие-либо действия. Сам факт, что женщины не допускаются в Храм - своего рода табу. Я убеждена, что Сестра пришла бы в отчаяние, если бы ей предложили ступить на территорию святилища. - Ты хорошо поняла, как до него добраться? - Начнем с того, что в одиночку - ты никуда не пойдешь! Я пойду с тобой. Думаю, мы уже достаточно долго обсуждали эту тему. Иначе я не смогу защитить тебя ни от снежной бури, ни от притязаний возбужденных женщин. И второе, дойти туда пешком практически нереально. Может быть, Майкоген и не очень большой сектор Трантора, но он не настолько и мал... - Тогда на экспрессе! - На Майкогене нет монорельсовой дороги. Иначе он стал бы слишком доступным для соплеменников. И, все-таки, общественный транспорт существует, правда, допотопный. Фактически, Майкоген - участок необустроенной планеты, врезавшийся в тело Трантора, как инородный осколок, как заплата на его теле... И, Хари, пожалуйста, заканчивай поскорее с книгой. Как можно скорее! Совершенно ясно, что Сорок Третья очень беспокоится. И нам есть чего опасаться, если книгу найдут. - Ты полагаешь, что на чтение ее соплеменником существует табу? - Убеждена! - Не велика потеря, если ее вернуть. Ведь 95 процентов содержания - бесконечное, скучное и утомительное описание политических группировок, деятельности отдельных лиц, чьи победы я так и не смог оценить. И так далее, и так далее... - Ты так говоришь, словно вернув книгу, сбросишь с себя тяжелый груз! - Кроме тех 5 оставшихся процентов, которые посвящены запретной Авроре. Я все больше убеждаюсь, что именно эти пять процентов могут быть полезны мне. Поэтому я и хочу узнать о Сакраториуме. - Ты рассчитываешь найти там подтверждение твоей концепции об этой загадочной планете? - Да, в некотором смысле. И потом, мне ужасно хочется разузнать об автоматах или, если использовать их терминологию, о роботах. Меня увлекла эта идея! - Ты серьезно?! - Совершенно! Ты бы и сама убедилась в этом, если бы причитала книгу. Существуют вполне определенные ссылки на человекоподобных роботов. - Но ведь это же так естественно, создавая подобие человека, придавать ему внешнее сходство с оригиналом! - Разумеется, подобие предполагает внешнее сходство, но сходства можно добиться по-разному. Художнику достаточно изобразить круг вместо головы, черточкой обозначить туловище и еще четырьмя черточками наметить конечности - ив этом условном изображении ты угадаешь человека. Но я говорю о роботах, которым приданы человеческие черты, до мельчайших подробностей! - Чушь, Хари! Невозможно загнать металлическое тело в человеческую кожу, покрыть его мускулами... Это - невероятно! - Кто говорит о металлическом теле, Дорс? У меня сложилось такое впечатление, что в книге речь идет об органическом подобии, или о псевдоорганическом, по крайней мере. Они покрыты кожей, их не отличить от человека. - Ты прочитал об этом в книге?! - Не так буквально, но... Однако, вывод... - Чей вывод, Хари? Твой? Это несерьезно! - И все-таки, послушай! Я отыскал четыре места в книге, где упоминается о роботах. Я очень внимательно просмотрел все ссылки. Первое, как я уже говорил,- они, или некоторые из них, имели внешнее сходство с человеком; второе, продолжительность их жизни велика... - Уместнее сказать - жизнеспособность, период функционирования,- поправила его Дорс.- Или ты уже думаешь о них, как об одушевленных? - Третье,- Селдон проигнорировал ее замечание,- некоторые из них, во всяком случае, один - точно, продолжают существовать и в наше время. - Хари, это одно из самых избитых поверий нашего времени! Легендарный герой не умер, он ждет и готов спасти человечество в случае опасности. Поверь мне. Хари! - Четвертое,- Селдон, по-прежнему, не пытался оспаривать ее слова,- в книге делаются намеки на то, что в центральном храме - или Сакраториуме, кстати, в книге это название не упоминается - находится именно такой робот,- он немного помолчал и спросил:- Ты улавливаешь? - Нет,- ответила Дорс.- Что я должна уловить? - Это же просто! Если перечисленные четыре факта собрать в единое целое, то тогда возможно следующее: человекоподобный робот все еще жив, скажем, на протяжении двенадцати последних тысячелетий, и находится в Сакраториуме! - Ну, все, Хари, все! Не можешь ты верить в подобную чушь! - Я и не верю. Я - допускаю, что это может быть так. А вдруг я прав! Пусть у нас один шанс из миллиона - что тогда? Разве ты не чувствуешь исключительной важности этого обстоятельства?! Он может помнить Галактику того времени! Он может помочь сдвинуть психоисторию с мертвой точки! - Ну, допустим, что ты прав, допустим. Неужели ты полагаешь, что майкогенцы позволят тебе заглянуть в святилище, тебе - чужаку! - Я не собираюсь спрашивать разрешения у них, просто отправлюсь туда и побеседую с ним. - Но только не сейчас. Завтра утром. И если ты не раздумаешь до утра - мы пойдем вместе. - Ты противоречишь себе! Они не пускают в храм женщин. - Женщинам не запрещается осматривать здание храма снаружи. А, большего, нам все равно никто не позволит. Дорс была непреклонна. 51. Хари Селдон охотно предоставил Дорс роль проводника. Она успела познакомиться с основными дорогами Майкогена и чувствовала себя более уверенно. Дорс Венабили, однако, довольно скептически оценила их шансы. Разглядывая план сектора, она заявила: - Мы можем элементарно заблудиться! - С таким планом!- возразил Селдон. Она неодобрительно глянула в его сторону. - Ты плохо представляешь себе этот сектор. Мне необходима компьютерная карта, или что-нибудь, к чему можно обратиться с запросом. Этот майкогенский вариант - просто напросто - кусок пластика! Я не могу ввести в него наши координаты. Он не понимает слов, на нем даже нет необходимых контактов, понимаешь? Это напечатанная схема. - Тогда прочитай, что на ней написано. - Именно этим я сейчас и занимаюсь! Все, что здесь изображено - предназначено для людей, знакомых со здешней системой. Нам все равно придется у кого-то спрашивать. - Нет, Дорс. Только в безвыходной ситуации! Я не собираюсь привлекать к себе внимание. Нужно попытаться сориентироваться самим, даже если на это уйдет немного больше времени. Дорс погрузилась в изучение схемы. Она задумчиво произнесла: - Раз майкогенцы уделяют такое большое внимание Сакраториуму, значит, желание посетить это место вполне естественно... Наверное, каждый человек в секторе стремиться побывать там. Так или иначе...- она предельно сосредоточилась и продолжила.- Вот что я тебе скажу: прямого транспорта отсюда - туда нет! - Что?! - Не волнуйся! Есть возможность добраться до другого пункта, и уже оттуда мы доберемся до центрального храма. Придется ехать с пересадкой. Селдон немного успокоился. - Прекрасно! Видимо, на Транторе невозможно добраться из одного места в другое, не пересев из одного вида транспорта в другой. Дорс снова нетерпеливо взглянула на него. - Я это знаю не хуже тебя. Поэтому и делаю ударение на этом обстоятельстве. И если уж мы решили добираться без посторонней помощи - необходимо все взвесить. Любой пустяк может оказаться для нас роковым. - Я согласен, дорогая, не сердись! Если ты уже определилась - веди! Я буду послушно следовать за тобой. Он сдержал слово. Наконец, они вышли на перекресток и остановились. Рядом с ними оказались трое юношей в белых одеждах и пара девушек - в серых. Селдон попытался вести себя непринужденно и выдавил улыбку в их сторону; но они невозмутимо и холодно уставились на чужаков и удалились. Неожиданно выход нашелся: появилась открытая машина, напоминавшая чем-то старинный автобус. Такие, очень давно, использовались на Геликоне. Внутри салона размещалось двенадцать купе, каждое для четырех пассажиров, с отдельными входами по обе стороны машины. Когда автобус остановился рядом с Дорс и Селдоном, пассажиры повернули головы в их сторону. (На мгновение Селдон задумался - как автобус разъедется со спешащими мимо машинами? Но потом заметил, что ни одна из машин не пыталась обогнать общественный транспорт или объехать. Все они притормозили и ждали когда автобус уедет с остановки). Дорс подтолкнула Селдона к дверям купе, которое было незанято, сама же поднялась следом. (Так здесь было принято - мужчина всегда проходил первым). Дорс тихо заворчала. - Перестань глазеть по сторонам! Веди себя естественно. - Я стараюсь! - Вон, посмотри,- она показала на небольшую гладкую панель в спинке противоположного сидения. Как только автобус тронулся, из панели донеслось название следующей остановки и комментарий о достопримечательностях: названия улиц, зданий. - Кажется, нам здорово повезло! Сектор-то - не совсем варварский. - Да, хорошо! - радостно согласился Селдон. Он помолчал, оглянулся и порывисто зашептал на ухо Дорс. - На нас никто не обращает внимания. Ты заметила, как они стремятся к независимости друг от друга, даже в общественных местах! Здесь, в салоне, все разгорожено, никто никому не мешает. - Знаешь, я воспринимаю это как подарок судьбы. Неудивительно, если на моих глазах рождается очередной постулат психоистории! Ожидания Дорс оправдались. Через некоторое время из динамика объявили, что автобус приближается к месту, где можно осуществить пересадку в направлении Сакраториума. Они вышли и стали ждать. Вскоре подъехала очередная машина, и они поехали дальше. Когда Дорс и Селдон заняли свободные места, Селдон снова нетерпеливо зашептал. - Послушай, ведь мы ни разу не заплатили за проезд! - Если я правильно все поняла, на Майкогене транспорт - бесплатный . Селдон оттопырил нижнюю губу. - Подумать только, как цивилизованно! Ничего общего с отсталостью и варварством... Дорс пихнула его локтем и отрывисто шепнула: - За нами наблюдают, мужчина справа от тебя. 52. Селдон скосил глаза. Мужчина, сидевший справа от него, был худ, преклонного возраста. Разглядев его темно-карие глаза и смуглую кожу, Селдон предположил, что мужчина оказался бы брюнетом, если бы не депиляция. Хари отвел взгляд и несколько минут размышлял. Внешность Брата казалась нетипичной. Чаще всего им встречались высокие, светлолицые мужчины, с голубыми или серыми глазами. Разумеется, он встречался с ограниченным числом майкогенцев и не мог вывести общей закономерности... Потом Селдон почувствовал легкое прикосновение к правому рукаву своего хитона. Он с беспокойством повернулся, его взгляд наткнулся на карточку с едва заметной надписью: ОСТОРОЖНО, СОПЛЕМЕННИК! Селдон оторопел и машинально потянулся к наголовнику... Сосед, сквозь сомкнутые губы, чуть слышно произнес: - Волосы... Мгновенно рука Селдона нащупала едва заметную прядь волос на виске. Необходимо было что-то предпринять. Быстро и как можно непринужденнее он натянул наголовник пониже и проверил, все ли в порядке. Потом повернулся к соседу, слегка поклонился и прошептал: - Благодарю вас! Сосед улыбнулся и нормальным, приветливым голосом спросил: - Направляетесь в Сакраториум? Селдон утвердительно кивнул: - Да, вы угадали. - Это было не трудно! Я тоже - туда. Составить вам компанию? - Его лицо выражало доброжелательность. - Но, я... я с моей... - Со своей женщиной? Конечно, конечно! Тогда втроем? Селдон не знал, как реагировать. Боковым зрением он увидел, что Дорс невозмутимо смотрит вперед, всем своим видом подчеркивая, что совершенно не обращает внимания на диалог мужчин (как и положено Сестре). Однако, он почувствовал мягкое прикосновение ее руки к своему левому колену. Ему не оставалось ничего другого, и он расценил этот жест как знак одобрения. В любом случае, он разделял мнение Дорс и согласился: - Благодарю вас, весьма признателен. Разговор иссяк до тех пор, пока из динамика не объявили, что они подъезжают к Сакраториуму, и их сосед не поднялся. Автобус сделал широкий разворот по периметру огромной площади перед храмом, и все пассажиры приготовились к выходу: мужчины выходили первыми, женщины - следом. Голос старика был скрипучим, но весьма отчетливым. Он обратился к обоим: - Немного рановато для завтрака, мои... друзья, но, поверьте мне, это не займет много времени. Может быть, вы хотите купить чего-нибудь из еды, здесь на площади? Я хорошо знаю это место - есть отличное кафе! Селдон недоумевал (не окажется ли это приглашение им не по карману), но решил его принять. - Вы так внимательны!- ответил он.- Поскольку мы не очень уверенно чувствуем себя, то с благодарностью принимаем ваше предложение. Они купили бутерброды и напиток, внешне напоминавший молоко. День был превосходный, и они воспользовались советом пожилого майкогенца и решили перекусить на открытом воздухе - в саду, чтобы насладиться видом окрестностей. Во время прогулки, жуя на ходу, Селдон обратил внимание на неуловимое сходство Сакраториума с Императорским Дворцом. И окружавший его сад представлял миниатюрное подобие Императорского парка. Ему не верилось, что майкогенцы могут преклоняться перед имперским вкусом, а тем более,- подражать ему: они так упорно отвергали эту культуру! - Красиво, правда?!- В голосе майкогенца звучала гордость. - Замечательно,-вежливо согласился Селдон,- все искрится от яркого света. - Сады вокруг Сакраториума,- продолжил старик. - повторяют, в миниатюре, конечно, правительственные парки нашего древнего Мира Утренней Зари... - Вам приходилось когда-нибудь бывать в Императорском Дворце?- выспрашивал Селдон. Майкогенец прекрасно уловил намек, но виду не подал и с достоинством объяснил: - Они приложили максимум способностей, что бы скопировать наш Мир... Селдон сильно засомневался в правоте подобного суждения, но промолчал. Вскоре они подошли к полукруглой скамье из белого камня; она искрилась, как и здание храма. - Хорошо! - Майкогенец жмурился от удовольствия.- Никто мое место не занял. Я называю эту скамью моей потому, что это мое самое любимое место в парке. Отсюда, сквозь деревья, удивительно живописный вид на боковой фасад Сакраториума. Присядем?! Скамья не холодная, уверяю вас... А ваша спутница? Я приглашаю и ее присесть. Она соплеменница, я знаю, у вас ведь другие обычаи. Пусть... она может говорить, если хочет. Дорс холодно взглянула на старика и села. Допуская, что им придется, возможно, долгое время провести в обществе старика, Селдон протянул ему руку и представился: - Я - Хари Селдон, а мою спутницу зовут Дорс. Мы не используем числительные, к сожалению! - Знаю, знаю! И у мужчин и у женщин - свои собственные имена,- с готовностью закивал майкогенец.- Меня зовут Мицелий Семьдесят Второй. Я принадлежу к очень многочисленной когорте. - Мицелий?!- Селдону не удалось скрыть удивления. - Вы удивлены, мой друг! Сейчас я объясню: очевидно, вы сталкивались с представителями древнейших фамилий. Например - Туча, или Солнечный Свет, или Свет Звезды, то есть с астрономическими. - Должен заметить...- начал было Селдон. - Ваш покорный слуга - представитель менее древнего рода. Наши имена связаны с почвой, с микроорганизмами, которые мы культивируем. Вполне респектабельно. - Нисколько не сомневаюсь,- подхватил Селдон,- и еще раз, позвольте вас поблагодарить за помощь... в автобусе... - Послушайте,- серьезным тоном объяснил старик,- я спас вас. Буквально! Если бы Сестру увидели раньше, чем я вас заметил - ближайшие Братья выкинули бы ее на полном ходу. Дорс наклонилась вперед, что бы заглянуть через Селдона. - В таком случае, как же вы решились на такой героический проступок? - Я? У меня нет предубеждения против соплеменников: я - ученый! - Ученый! - Первый в нашей когорте. Я закончил Школу Сакраториума и очень этим горжусь. Изучал древние искусства... Обладаю лицензией на посещение библиотеки соплеменников, где хранятся фильмокниги и книги, написанные соплеменниками... Имею право взять любую из них и изучить! У нас даже есть компьютеризированная справочная библиотека! Я имею разрешение пользоваться. Подобные возможности помогают расширить кругозор. Я не обращаю внимания, когда немного волос видно! Сколько раз приходилось разглядывать изображения мужчин с волосами. И женщин тоже.- Он быстро взглянул на Дорс. Некоторое время все трое молчали. Потом Селдон спросил: - Я обратил внимание, что каждый Брат, входящий в Сакраториум или выходящий из него - носит красную ленту. - О, да! - подтвердил Мицелий Семьдесят Второй.- Через левое плечо и по правому боку от талии, причудливо вышитую... - Что это означает? - Мы называем ее "перевязь памяти". Она символизирует радость, которую испытывает входящий в Сакраториум, и, одновременно,- кровь, которую каждому придется пролить, защищая его от вторжения. - Кровь? - Дорс нахмурилась. - Это просто символ! По правде говоря, я не слышал, чтобы рядом с Сакраториумом когда-нибудь была пролита кровь. А если говорить о радости, то это тоже не совсем правда. Скорее, испытываешь тоску и печаль о Потерянном Мире,- его голос притих и стал очень мягким.- Это очень печальная церемония... Дорс не удержалась. - Вы из тех, кто... не верит? - Я ученый,- гордо вскинул голову старик. При этом на его лице, высвеченные солнечным светом,- проступили морщины. Селдон был поражен тем, насколько же он стар. Неужели ему несколько веков? Нет... Не может быть... Ерунда, но все-таки... - Сколько вам лет?- сорвалось у Селдона. Мицелий Семьдесят Второй не подал виду, что вопрос бестактен. Он ответил без видимых колебаний, просто: - Шестьдесят семь. Селдон уже не мог остановиться. - Мне сказали, что ваш народ верит в долголетие своих предков. Говорят, в древние времена ваши люди жили несколько столетий? Мицелий насмешливо взглянул на него. - Откуда вы узнали? Наверное, кто-нибудь проболтался... Это верно, такое поверие существует. Только неискушенные верят, но старейшины поддерживают слепую веру, поскольку она подчеркивает наше превосходство. Конечно, продолжительность нашей жизни выше, чем в других местах: мы питаемся натуральными продуктами. Но даже для нас - сто лет - предел! - Насколько я понял, вы сами не склонны признавать превосходство своего народа? Мицелий искренне признался: - Я не вижу изъянов у майкогенцев. Безусловно, мы - не самые последние; однако, я полагаю, что все мужчины - равные. И даже - женщины, - добавив последнюю фразу, старик посмотрел на Дорс. - Мне кажется,- возразил Селдон,- что далеко не все ваши люди согласны с таким мнением... - Равно, как и не все ваши,- с обидой в голосе добавил Мицелий.- Однако, я убежден в своей правоте, как и любой ученый... Я прочитал всю литературу о соплеменниках. Понимаю вашу культуру. У меня много научных работ, посвященных этой теме. И сейчас я могу сидеть рядом с вами и не испытывать никаких неприятных чувств... как если бы вы были... из наших. Дорс заговорила несколько резковато: - Мне кажется, вы гордитесь пониманием путей развития соплеменников! Сами-то вы когда-нибудь покидали территорию Майкогена? Мицелий сделал непроизвольное движение в сторону. - Нет! - Почему? Ведь вы бы смогли узнать нас еще лучше! - Думаю, что плохо бы себя чувствовал среди вас. Пришлось бы носить парик... Мне было бы стыдно... Дорс возразила: - Зачем парик? Можно оставаться с голым черепом! - Нет!- убежденно возразил Мицелий.- Я бы выглядел чудаком... Каждый, у которого есть волосы на голове, мог бы оскорбить меня... - Оскорбить? Но почему? - удивилась Дорс.- Среди нас очень много лысых от природы. По всей Галактике - это довольно частое явление! - Кстати, мой отец абсолютно лысый,- со вздохом вставил Селдон.- Очевидно, и меня с годами ждет такая же участь: мои волосы уже сейчас не настолько густы, как мне бы хотелось... - Вы не понимаете,- горячился старик.- Это совсем другое! У вас есть брови, ресницы... Говоря "лысый"; я подразумеваю полное отсутствие волосяного покрова. - Вообще, на теле?!- поинтересовалась Дорс. На этот раз Мицелий выглядел совершенно обескураженным, но ничего не сказал. Селдон уже начал испытывать раздражение от того, что они уклонились от интересующей его темы. - Скажите мне, Мицелий Семьдесят Второй, позволено ли соплеменникам входить внутрь Сакраториума? Оставаться зрителями? Мицелий решительно качнул головой. - Никогда! Этой чести удостоены только сыновья Утренней Зари, только! Дорс поинтересовалась: - Только сыновья? Мицелий от удивления замолчал, потом примирительно пояснил: - Ах, да! Я забыл, что вы соплеменники... Дочери Утренней Зари допускаются только в определенные дни и часы: таков закон. Не хочу сказать, что я разделяю эти обычаи. Если бы я мог, то я бы сказал: "Иди! Насладись увиденным, если тебе дано!", но, к сожалению, не я устанавливаю подобные правила... - Вы сами бывали внутри здания? - Когда был мальчиком; мои родители брали меня с собой, но,- он покачал головой,- там люди читают книгу, вздыхают по старым временам, печалятся - обстановка угнетает. Нельзя переговариваться, нельзя смеяться, даже смотреть друг на друга запрещено... Все ваше существо должно быть устремлено к одному - к Потерянному Миру,- он взмахнул рукой, словно отвергая что-то.- Это не для меня! Я - ученый, мне нравится, когда все многообразие мира доступно мне. - Да, это верно!- согласился Селдон.- Мы понимаем вас, ведь мы - ученые, Дорс и я. 1 - Я знаю... - Знаете? От кого? - Дело в том, что на Майкоген, из соплеменников, допускаются только ученые, императорские чиновники, дипломаты и торговцы. Вы похожи на ученых, именно это меня и заинтересовало: два ученых - вместе,- он приветливо улыбнулся. - Да, вы правы. Я - математик, Дорс - историк. А ваша направление? - Я специализируюсь по... культуре. Прочел все самые великие труды соплеменников по литературе: Лиссаура, Ментоне, Новигора... - Мы тоже знакомы с великой литературой вашего народа: я прочел, например, книгу о Потерянном Мире! Глаза Мицелия расширились от изумления. Все его существо замерло. - Вы прочли? Как? Когда? - В нашем Университете хранится копия, которую, при наличии разрешения, позволено читать. - Копия Книги? - Да. - Наши старейшины ничего не знают об этом... Селдона понесло: - Там я прочитал о роботах. - О роботах?! - Да! Вот почему мне бы хотелось попасть в Сакраториум. Хочется увидеть своими глазами. (Дорс незаметно толкнула Селдона ногой, но он не обратил внимания). Мицелий был в явном затруднении. - Я не верю в это. Ни один ученый не верит!- при этом он говорил так, словно боялся быть подслушанным. Селдон не унимался. - Я прочитал в Книге о том, что робот существует до сих пор и находится в Сакраториуме. Мицелий раздраженно произнес: - Не хочу говорить о такой чепухе! Селдон продолжал настаивать: - Но если бы он все-таки существовал, то где именно в Сакраториуме он может находиться? - Даже если он там - я не могу вам этого сказать! Я не был там со времен моего детства. - Но ведь если это какое-то тайное, секретное место, вы же должны знать о нем?! - Существует так называемое "орлиное гнездо старейшин". Туда могут входить только старейшины, но там ничего похожего нет! - Вы там были хоть раз? - Разумеется, нет! - Тогда откуда такая уверенность? - Я многого не знаю, не видел своими глазами. Я не видел, растет ли там гранатовое дерево, я не знаю, есть ли там орган, я не знаю, существует ли еще миллион разных предметов в этом месте... Означает ли отсутствие этих знаний у меня - наличие всего этого? Селдону нечего было возразить. На губах Мицелия играла торжествующая улыбка. Он произнес: - Это аргументы ученого! Меня нелегко загнать в угол, как видите! Послушайте моего совета: не пытайтесь подняться в "орлиное гнездо". Не думаю, что вы придете в восторг от того, как с вами поступят, если обнаружат ваше присутствие. Итак, примите мои лучшие пожелания от имени Утренней Зари. С этими словами старик резко поднялся и, не попрощавшись, заспешил прочь. Селдон с удивлением смотрел на удалявшегося майкогенца. - Как ты думаешь, что заставило его убежать так стремительно? - Думаю,- предположила Дорс, - кто-то приближается к нам. И этот кто-то, действительно, предстал перед путешественниками: высокий мужчина, одетый в изысканный белоснежный хитон, украшенный не менее изыскано вышитой красной лентой. Он величаво приближался к скамье. Его внешность безошибочно указывала на безгранично высокое положение этого человека. Так же безошибочно можно было предположить, что встреча с ним не сулит ничего хорошего. 53. Хари Селдон поднялся навстречу майкогенцу. Он не имел ни малейшего представления о том, как себя вести, но интуитивно почувствовал, что поступил правильно. Дорс поднялась следом и кротко потупила глаза. Наконец, величественная фигура предстала перед ними. Это был пожилой человек, но немного младше Мицелия. Казалось, годы ничуть не испортили его привлекательности. Голый череп старца был удивительно красив, а выразительные, лучистые голубые глаза резко контрастировали с пылающей красной перевязью. Незнакомец произнес: - Я вижу соплеменников! Селдон не ожидал такого высокого голоса у старика. Однако, ритм его речи был так же величественен, как и внешность. Он говорил неторопливо, размеренно. Очевидно, его авторитет обязывал к этому. - Да, вы правы,- вежливо, но довольно раскованно ответил Селдон. Он вовсе не собирался игнорировать положение говорящего, но и о собственном достоинстве не собирался забывать. - Ваши имена? - Я - Хари Селдон с Геликона, моя компаньонка - Дорс Венабили с Синны. Ваше имя, майкогенец? В глазах старика отразилось удивление, но он тоже не мог не считаться с авторитетом другого, когда чувствовал его. - Мое имя - Открытое Небо Второй, - вымолвил он, высоко подняв голову.- Старейшина Сакраториума. Ваше положение, соплеменник? - Мы,- Селдон сделал ударение на первом слове, - ученые Стрилинговского Университета. Я - математик, моя спутница - историк. Мы приехали сюда для изучения путей развития Майкогена. - Под чьим покровительством? - Под покровительством Властелина Солнца Четырнадцатого, он встречал нас. Открытое Небо Второй, помолчав минуту, едва заметно улыбнулся. Его лицо выражало удовлетворение и спокойствие. - Верховный Старейшина! Я хорошо знаю его. - Я не сомневался,- с легкой иронией сказал Селдон.- У вас есть еще вопросы к нам, Старейшина? - Да,- старик повысил голос и жестко спросил:- Кто этот человек, который, при моем приближении, так поспешно покинул вас? Селдон покачал головой. - Мы никогда раньше не видели его, Старейшина. Ничего не знаем о нем. Столкнулись случайно и задали несколько вопросов о Сакраториуме. - О чем вы спрашивали? - Всего, два вопроса, Старейшина. Поинтересовались является ли это здание Сакраториумом и допускаются ли в храм соплеменники. Он ответил - положительно на первый и отрицательно - на второй. - Абсолютно правильно! Что вас интересует в Сакраториуме? - Сэр, мы изучаем историю Майкогена. Разве Сакраториум не является сердцем Сектора? - Только для нас это исполнено смысла - только для нас! - Даже в том случае, если Старейшина - Верховный Старейшина - даст разрешение на вход? - У вас есть позволение Верховного? Селдон колебался. Дорс искоса поглядывала на него, и он не решился солгать в присутствии этого величественного старца. - Нет,- признался он.- Пока нет! - Вы никогда не получите разрешения! Вы находитесь под покровительством, но даже высший авторитет не может осуществлять абсолютный контроль за обществом. Мы высоко ценим Сакраториум, и наше население может прийти в негодование от того, что соплеменники допускаются куда угодно, особенно - в Святилище. Всегда найдется один невоздержанный, который выкрикнет: "Вторжение!", и миролюбивая до этого толпа разорвет вас на части... Я выразился вполне литературно. Ради вашего собственного благополучия (даже если Высший Старейшина оказал вам расположение) - покиньте это место! Немедленно! - Но, как же Сакраториум,- упрямился Селдон, хоть Дорс и тянула его за рукав. - Что может вас интересовать! Вы его видели - внутри нет ничего, что бы имело для вас смысл... - Там - робот!- заявил Селдон. Старейшина был потрясен. Он склонился к уху Селдона и, не разжимая губ, прошептал: - Уходите! Немедленно... Иначе, я сам закричу "Вторжение!". Только благодаря авторитету Властелина Солнца - я даю вам последний шанс! И Дорс, с силой, о которой Селдон и не подозревал, буквально рванула его за рукав. От неожиданности он потерял равновесие, так что ей пришлось поддержать его. После этого они поспешно покинули парк. 54. Уже после завтрака, на следующее утро, Дорс коснулась вчерашнего приключения. Причем, Селдону показалось, что она выбрала самый обидный для него вариант. Она сказала: - Какое замечательное фиаско мы потерпели вчера! Селдон же, искренне считавший, что он с достоинством вышел из неприятной ситуации,- замкнулся и угрюмо поинтересовался: - В чем же, по-твоему, это фиаско состояло? - Буквально выгнали нас, разве не так! И за что? Что мы нарушили? - Только за то, что я стал расспрашивать о роботе... - Ведь Мицелий Семьдесят Второй отрицал это! - Что же ему оставалось? Он - ученый; вернее, думает, что он - ученый. То, чего он не знает о Сакраториуме - можно отыскать в библиотеке... Ты обратила внимание на поведение Старейшины? - Естественно! - Он вел бы себя иначе, если робота там нет. Он ужаснулся тому - что мы знаем. - Это твое предположение, Хари. Но, даже если он там - мы все равно не сможем проникнуть внутрь... - Мы можем попытаться. После завтрака пойдем и купим красную ленту на меня. Я надену ее, опущу глаза вниз и направлюсь прямо в Сакраториум. - В этом чехле на голове?! Тебя мгновенно схватят. - Не думаю... Сначала я пройду в библиотеку, где собрано все их знание о соплеменниках. Любопытно взглянуть, между прочим! И уже из библиотеки, которая прилежит к Сакраториуму, проберусь к входу в храм... - Где тебя немедленно схватят! - Ты ошибаешься. Слышала, что говорил Мицелий: все опускают глаза вниз и занимаются медитацией о Великом Потерянном Мире, об Авроре. Никто ни на кого не смотрит. Их дисциплинированность и поможет мне. А уже потом я отыщу "орлиное гнездо". - Ни больше, ни меньше! - Мицелий обмолвился один раз, предупреждая не подниматься туда, ты помнишь? Значит, это место где-то в башне Сакраториума, может быть, в центральной? Дорс покачала головой. - Я не могу вспомнить его слова дословно, да и ты можешь ошибаться... И потом... это здание... Постой-ка!- она замолчала. - Ну?!- нетерпеливо торопил Селдон. - Я вспомнила архаичный смысл этого словосочетания: "орлиное гнездо". Подразумевается, что это место находится на вершине чего-то... - Вот! Видишь, какие полезные знания мы приобрели в результате нашего фиаско. Если я найду этого робота, существующего двенадцать тысячелетий, и побеседую с ним... - Допустим, все произойдет именно так... Как ты полагаешь, сколько секунд у тебя будет на разговор с ним? До того, как нас схватят? - Ну... я не знаю - сколько. Если уж я увижу его, удостоверюсь в его существовании... там будет видно! Слишком поздно отступать, Дорс. Теперь меня ничто не остановит - только смерть! - Майкогенцы способны и на это! Хари, ты не должен так рисковать... - Я должен и смогу. - Хари, я обещала присматривать за тобой, и не могу отпустить тебя одного, понимаешь? - Ты должна, Дорс. Пути развития психоистории важнее моей безопасности. И, вообще, моя безопасность имеет значение только в том отношении, что именно я могу развить эту науку. Если ты помешаешь мне - пострадает наука, подумай об этом! Он поймал себя на том, что его переполняет чувство собственной ответственности, своего предназначения. Психоистория - его смутная догадка, еще недавно такая призрачная, недоказуемая - стала вдруг неясно вырисовываться, приобретать реальность. Теперь он обязан верить в ее полезность. Конечно, он еще не воспринимал ее как что-то общее, цельное, но он был уверен - Сакраториум поможет прояснить многое. - Что же, тогда я пойду с тобой. Может быть, мне удастся вытащить тебя, идиота, когда придет время... - Женщинам запрещено входить в храм, ты же знаешь. - А что делает меня женщиной? Вот этот серый балахон! Да под ним ничего не разберешь! Моя прическа под кожаным наголовником не видна. Без косметики - у меня такое же лицо, как и у майкогенских мужчин: здешняя сильная половина не имеет щетины. Единственное, что мне нужно - белая одежда и красная лента, и все! Любая из Сестер могла бы проделать то же самое, если бы не предубежденность. У меня ее нет! - Я не пущу тебя, это слишком опасно. - Не более, чем для тебя! - Я должен рисковать. - Значит, и я должна. Или ты думаешь, что твоя воля сильнее моей? - Я думаю...- Селдон задумался всерьез. - Словом, имей в виду,- голос Дорс звучал непреклонно,- я не отпускаю тебя одного! А если ты, все-таки, попытаешься - я ударю тебя, ты потеряешь сознание, и тогда я свяжу тебя! Выбирай сам! Советую оставить упрямство. Селдон мучился и мрачно ворчал. Аргументов против - у него не было. 55. Небо затянули легкие облака, но оно было бледно-голубым, словно повернутое тонкой дымкой. "Это хорошо", - подумал Селдон, и внезапно он почувствовал отсутствие самого Солнца. Никто на Транторе не видел естественного солнечного освещения... Может быть, только при выходе на Внешнюю Окраину, да и то, при ясной погоде. Чувствуют ли рожденные на Транторе нехватку солнечного света? Задумываются ли они над этим? Когда они отправляются на другие планеты, вызывает ли у них вид солнечного диска восторг, безотчетную радость... Почему, спрашивал он себя, такое огромное множество людей проводит всю жизнь, даже не пытаясь найти ответ на все эти вопросы, не задумываются? Что может быть более увлекательно для человека, чем поиск ответов? Его взгляд остановился на более низком уровне. Вдоль широкой дороги, слева и справа, виднелись низкие здания, большей частью - магазины. Индивидуальный транспорт сновал в том и другом направлении. Машины придерживались правой стороны. С высоты они представлялись коллекцией антикварных экспонатов; однако, он знал, что они снабжены электроприводом и совершенно бесшумны. Селдону пришло в голову, что понятие "антикварные" не всегда вызывают насмешку. Может быть, такая тишина располагает к неторопливости... И вообще, нужна ли поспешность в жизни? Он увидел стайку детей внизу, играющих вдоль дороги. Его губы сжались в досадливую гримасу. Совершенно ясно, что долгая жизнь майкогенцев - выдумка, нелепость, иначе они не стали бы потворствовать детям. Ребятишки обоих полов (правда, отличить девочек от мальчиков было нелегко) носили коротенькие хитончики, чуть ниже колен. Это не сковывало детской подвижности. У детей были волосы, короткие, около дюйма. Селдон заметил, что у более старших были капюшоны, и некоторые дети накинули их на головы, словно стараясь казаться старше, быть похожими на взрослых. Вдруг Селдон спохватился: - Дорс, когда вы ходили по магазинам, кто платил - ты или сестры? - Разумеется, я. У сестер не было кредитных карточек. Собственно, почему они должны платить? Все, что покупалось - покупалось для нас с тобой, не для них! - Ведь у тебя транторские кредитные карточки? - Разумеется, Хари. Никаких проблем не возникало. Люди Майкогена могут придерживаться любых культурных традиций, любого образа мыслей. Они могут истреблять свои волосы и носить хитоны, но они не могут отказаться от мирового кредитного способа оплаты. Если бы они решились на это - не было бы никакой коммерции. Хари, кредит - это движущая сила,- она подняла руку, словно держала невидимую кредитную карточку. - И они с легкостью брали твои кредитки? - Да, совершенно равнодушно. Кстати, никогда ни слова о моем наголовнике. Кредитки - отличное противоядие! - Прекрасно, значит у меня не будет никаких проблем при покупке... - Ну уж нет. Покупать буду я сама. Кредитки служат противоядием против чего угодно, однако, женщине проще. Здесь принято, что покупками занимается женская половина населения. Это отвлечет внимание! Вот и магазин. - Тогда я подожду тебя у входа. Пожалуйста, купи красивую, выразительную красную ленту. - Не притворяйся, что забыл о нашем уговоре. Я куплю две ленты, и еще одно белое платье... для себя. - Им не покажется подозрительным, что женщина покупает белое? - Нет, вряд ли! Они решат, что я покупаю платье для мужчины моей комплекции. Честно говоря, как только я достану кредитки - им будет абсолютно все равно - что я покупаю и для кого... Селдон ожидал, что кто-нибудь подойдет к нему и поприветствует как гостя-соплеменника; или, что вероятнее, даст ему понять, что он - чужак. Но все обошлось. Большинство проходящих мимо не замечали его, а те, кто поднимал на него глаза - оставались безучастными. Особенно Селдон нервничал, когда приближались серые балахоны парами или, что еще хуже, серые с белыми - парой. Женщины были какие-то подавленные, неприметные, сварливые... Уж чего проще - прославиться пронзительным криком в сторону соплеменника! Но и проходящие мимо женщины оставались безразличными. Майкогенцы не ожидают увидеть чужака, подумал Хари, вот и не замечают. Это еще больше укрепило математика в его решимости переступить порог Сакраториума. Там еще меньше ожидают увидеть чужого, значит, есть надежда остаться незамеченным! Когда вернулась Дорс, он был в прекрасном, приподнятом настроении. - Как успехи? Все купила? - Абсолютно. - Тогда поспешим домой, и ты изменишься на моих глазах! Белый хитон сидел на Дорс не так ловко, как серый, однако, ничего подозрительного в ее внешности не было. - Как я тебе, Хари? - лукаво поинтересовалась молодая женщина. - Совсем как мальчик!- восторженно признался Селдон.- Теперь давай наденем ленту... или перевязь, мне так больше нравится. Дорс упрямо тряхнула кудрями и коротко возразила: - Сейчас нельзя надевать. Мы же не собираемся устраивать парадное шествие по Майкогену. Меньше всего следует обращать на себя внимание. - Естественно, я просто хотел посмотреть как я буду выглядеть! - Тогда не эту. Вот ту, она лучшего качества, более изысканна. - Да, конечно, ты права. Тебе следует как можно меньше походить на женщину! - Я и не подумала об этом. Просто захотелось, чтобы ты выглядел привлекательнее... - Тысяча благодарностей, но, боюсь, что этого невозможно достичь. Ну-ка, ну-ка, как все выглядит? Оба - Хари и Дорс - попрактиковались в закреплении перевязей с тем, чтобы научиться делать это одним движением руки. Дорс успела заметить, как это делал один майкогенец перед входом в Сакраториум. И когда Хари похвалил ее за отменную наблюдательность, она вспыхнула от удовольствия: - А, ерунда! Хари - это лишь малая часть того, что я успела заметить. - Тогда, ты просто - гений наблюдательности! Удовлетворенные проделанной работой, они внимательно и придирчиво разглядывали друг друга. Перевязь Хари была ярко-красной, блестящей, с изображением дракона на более бледном фоне. У Дорс цвет ленты был менее кровавым, с тонкой полоской по центру. - Вполне достаточно, что бы показать хороший вкус,- снимая перевязь, призналась Дорс. - Теперь спрячем ее в карман,- комментировал свои действия Селдон.- Здесь у меня кредитные карточки, а вот тут Книга... - Книга?! Ты понесешь ее с собой? - Конечно. Любой посетитель Сакраториума обязан иметь ее. Они же зачитывают отдельные фрагменты... Если возникнет необходимость, я смогу воспользоваться хорошим приемом. Ну, готова? - Я никогда не буду готова к тому, что нам предстоит, но я иду! - Нам предстоит очень утомительная прогулка. Ты последишь за моим наголовником? Не забудь и про свои волосы! - Не забуду. У тебя все в порядке. - У тебя тоже. - Ты нервничаешь? Селдон криво усмехнулся. - Догадайся почему! Дорс рванулась к нему и пожала руку. Потом, словно смутившись порыва, опустила глаза и одернула платье. Хари, пораженный и польщенный ее нежностью, откашлялся и бодро предложил: - Отлично! Вперед! ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО РОБОТ - .. термин, употребляемый в древних легендах многих Миров, применительно к автоматам.. Роботы описываются, обычно, похожими на человека и сделанными из металла. Однако, предполагается, что некоторые из них были псевдоорганического происхождения. Высказывается, широко известное предположение, что Хари Селдон, во время подготовки к Полету, сталкивался с действующим роботом. Тем не менее, это предположение представляется сомнительным. Ни в одном из сохранившихся многотомных воспоминаний Селдон ни разу не упоминает о роботах, однако... Галактическая энциклопедия 56. Их не заметили. Хари Селдон и Дорс Венабили повторили вчерашний путь, и ни одна живая душа не обратила на них внимания. Несколько раз им пришлось отводить в сторону колени, пропуская входящих в салон майкогенцев. Потом они сообразили, что проще пересаживаться на освобождавшиеся места. Наконец, они добрались до места. - Вот это - библиотека,- низким голосом проговорил Селдон. - Мне тоже так кажется,- откликнулась Дорс.- Во всяком случае, именно на это здание показывал вчера Мицелий. Они медленно и лениво направились к зданию. - Сделай глубокий вдох,- посоветовал Селдон. - Это наше первое испытание... Входная дверь была открыта, внутри здания горел свет. Им предстояло подняться на пять широких каменных ступеней. Они ступили на первую и какое-то время прождали, надеясь, что под действием их веса ступени начнут перемещаться вверх. Этого не произошло. Дорс скорчила недовольную гримасу и подтолкнула Селдона вперед. Когда они переступили порог, то увидели человека, склонившегося над самым примитивнейшим компьютером. Мужчина даже не взглянул на них. "Очевидно, в этом не было необходимости",- решил Селдон. Белое платье, лысая голова - все делало их такими похожими на местных обитателей. Продолжая изучать изображение на экране. Брат спросил: - Ученые? - Ученые,- ответил Селдон. Мужчина кивнул головой в сторону прохода и пожелал: - Входите! Радуйтесь! Они прошли внутрь помещения и обнаружили, что оказались в полном одиночестве. Очевидно, библиотека была не самым посещаемым местом на Майкогене. Селдон зашептал: - Я почему-то был уверен, что у нас потребуют предъявить разрешение на вход. Уже приготовился соврать, что забыл его. - Видимо, у них принято приветствовать всех входящих. Ты видел что-нибудь похожее на это место? Если бы здания, как люди,- могли умирать, то мы бы сейчас находились внутри мертвого тела... Основная часть книг была печатной, подобно той, которую Селдон спрятал во внутреннем кармане. Дорс медленно прошла вдоль стеллажей, внимательно разглядывая их. Она прокомментировала на ходу: - Древние книги..., большей частью... Есть классика... Некоторые - вовсе никчемные... - Это книга Внешнего Мира? Не майкогенские? - О, да! Очевидно, у них есть и свои, но, скорее всего, они хранятся в другом зале... Эти же - для изучения Внешнего Мира бедными самозванцами, типа вчерашнего нашего знакомого... А вот - справочный отдел... Энциклопедия Империи, ей около пятидесяти лет... компьютер... Она дотронулась до клавиатуры, но Селдон остановил ее: - Постой! Мало ли, что произойдет! Он показал рукой на табличку, висевшую над полками. Там светились буквы: САКР ТОРИУМ. Вторая буква "А" - отсутствовала. Никто об этом не позаботился (Да, Империя приходит в упадок. Повсюду... И на Майкогене тоже...). Он огляделся. Бедная библиотечка, гордость Майкогена, была совершенно пустынна. Никто после них не переступил ее порога. - Давай-ка уйдем из поля зрения служителя и наденем перевязи,- предложил Селдон. Они оказались перед очередной дверью. Он подумал, что если переступить следующий порог, то можно уже никогда не вернуться. Сдавленным голосом он попросил: - Дорс, не надо ходить за мной! Женщина нахмурилась. - Почему! - Это очень опасно! Я не хочу рисковать тобой... - Я - здесь, чтобы защищать тебя,- нежно, но решительно возразила Дорс. - Ну, как ты можешь защитить меня?! Я сам способен постоять за себя, даже если ты в это не веришь... Более того, мне придется думать и о твоей безопасности, а на это уйдут силы. Как ты не понимаешь... - Не надо заботиться обо мне, Хари. Забота - мое дело,- при этом она хлопнула по перевязи в том месте, где балахон скрадывал ее грудь. - Ты делаешь это потому, что Хьюммен просил тебя? - Я делаю это потому, что это - мой долг! Она схватила Селдона за предплечье (он снова удивился ее силе), и твердо произнесла: - Я против, Хари, но если ты чувствуешь, что должен идти - я обязана пойти с тобой! - Хорошо! Если что-нибудь случится и будет такая возможность - беги! Не задумывайся, хорошо? - Не сотрясай напрасно воздух, Хари. Ты обижаешь меня этим... Селдон прикоснулся к входной панели и... дверь, бесшумно скользнув,- открылась. Почти синхронно они вошли внутрь. 57. Большая комната казалась огромной из-за отсутствия чего-либо, напоминавшего интерьер. Ни стульев, ни скамеек, ни каких-либо сидений... Не было ни полок, ни портьер - ничего! Светильников тоже не было. Невидимый источник света заполнял помещение, каким-то туманным, призрачным освещением. Стены, однако, не были совершенно пусты. То тут, то там, без видимого порядка, или какой-то последовательности, на разной высоте, располагались крохотные, примитивные двухмерные экраны. С того места, где стояли Дорс и Селдон, не было и намека на третье измерение - на топографический эффект. В помещении были люди. Не очень много. Каждый держался особняком. Они стояли молча и так же беспорядочно, как и расположенные по стенам экраны. Все были в белой одежде, все - с красными лентами через плечо. Практически, царило безмолвие. Никто не переговаривался. Кое-кто чуть заметно двигал губами. Те, что переходили с места на место, ступали абсолютно бесшумно, с опущенными глазами. Атмосфера была, как на похоронах. Селдон склонился к Дорс. Она, инстинктивно, прижала к губам палец и показала на один из экранов. Там появилось изображение чудесного цветущего сада. Камера медленно двигалась по нему. Они осторожно, со склоненными головами, приблизились к изображению... Когда до монитора оставалось около метра, тихий механический голос произнес: - Сад Антеннин, репродукция со старинных путеводителей и фотографий; расположен в предместье Эоса. Обратите внимание на... Дорс зашептала Селдону, пытающемуся дослушать комментарий: - Звук выключается, когда отходишь от экрана и включается при приближении. Мы достаточно близко и можем говорить, пока изображение озвучивается. Только, пожалуйста, не смотри на меня и тотчас замолкай, если кто-нибудь начнет приближаться. Селдон стоял, скорбно опустив голову, сложив ладони перед собой (именно такие позы были у всех посетителей) и ответил: - Мне все время кажется, что вот-вот кто-нибудь начнет причитать. - Вполне вероятно, ведь они оплакивают свой Потерянный Мир. - Остается надеяться, что не на всех экранах одно и то же. Иначе, можно умереть со скуки. - Изображения везде разные,- сообщила Дорс, незаметно скосив глаза в ту и другую стороны.- Может быть, они периодически сменяются, не знаю... - Стой!- несколько громче допустимого шепнул Селдон. Потом спохватился и немного тише продолжил:- Посмотри туда! Дорс пыталась разобрать его слова, но он легким кивком головы указал направление, и медленно и бесшумно пошел. Его шаги несколько увеличились в длину, он заторопился. Дорс деликатно потянула его за рукав, и Селдон замедлил шаг. - Это - робот,- заявил Хари у экрана. На картине было изображение угла постройки и подстриженного газона. На переднем плане виднелась изгородь и нечто такое, что можно было назвать только роботом. Он был металлический, судя по всему, и отдаленно напоминал человека... Зазвучал комментарий: - Перед вами недавно воссозданный вид поместья знаменитого, в третьем веке, сословия Вендомов. Согласно древним записям, робот, которого вы видите в центре - традиционно назывался Вендором и прослужил двадцать два года. Дорс повторяла: - "Недавно воссозданное", следовательно - изображения меняются! Еще один майкогенец подошел к экрану и не шепотом, но тихо обратился к Дорс и Селдону: - Приветствую вас, Братья! При этом он не глядел ни на Дорс, ни на Селдона, который непроизвольно поднял глаза на подошедшего. Дорс стояла с невозмутимым видом. Селдон колебался. Мицелий предупреждал, что в Сакраториуме не принято переговариваться. Может быть, он сгустил краски или немного подзабыл, ведь последний раз он посещал храм в далеком детстве... Все-таки Селдон решил ответить. Он шепнул: - Мы приветствуем тебя, Брат! Хари не был уверен так ли следовало ответить, но ничего больше он придумать не мог. Майкогенец не проявил никакой настороженности. - Приветствую вас на Авроре!- добавил Брат. - И мы приветствуем тебя,- немного подумал и добавил Селдон,- на Авроре...- Математик почувствовал как его лоб покрывается испариной. Майкогенец невозмутимо продолжил: - Красиво! Я никогда прежде не видел ничего подобного... - Очень искусно сделано,- согласился Селдон.- Незабываемое зрелище! Их собеседник немного задумался, потом произнес: - Истинно, истинно!- И ушел. Дорс зашипела: - Не испытывай судьбу. Не надо говорить того, о чем не имеешь представления! - По-моему, все получилось очень естественно. Этот робот разочаровал меня: это обыкновенный автомат, а я рассчитывал увидеть гуманоида... - Если они когда-нибудь существовали,- с сомнением в голосе вздохнула Дорс,- вряд ли бы их стали использовать в качестве садовников. - Что верно то верно... Но мы забыли про нашу конечную цель - "орлиное гнездо". - Если и оно существует... Мне кажется, что в этом склепе нет ничего. - Необходимо убедиться в этом. Они пошли вдоль стены, переходя от экрана к экрану. Причем, ненадолго задерживались около каждого, до тех пор, пока Дорс не схватила его за руку. Между соседними экранами, на стене, был прочерчен прямоугольник. - Похоже на дверь. Как ты думаешь? Селдон тайком оглядел зал: все Братья были погружены в себя, а те из них, кто не разглядывал изображения - стояли, потупившись... Селдон спросил: - Как она открывается? - Найди панель управления входом... - Я ничего не вижу! - Она не должна выступать, ищи пятно, отличающееся оттенком покрытия. Нашел? - Постараюсь... Посматривай по сторонам! Он с трудом разглядел участок покрытия другого оттенка, положил на него ладонь и нажал. Дверь открылась бесшумно - не раздалось ни скрипа, ни лязга. Селдон молниеносно переступил порог. Дорс поспешила за ним. После этого дверь так же бесшумно закрылась. - Вопрос в том - видел ли кто-нибудь нас,- вполголоса произнесла Дорс. - Старейшины, должно быть, часто проходят здесь. - А ты думаешь - нас приняли за старейшин?! Селдон задумался; потом убежденно сказал: - Если бы нас заметили или обнаружили что-нибудь подозрительное - эта дверь тотчас бы распахнулась снова. - Возможно... Они оказались в длинном узком помещении, абсолютно темном. Как только они сделали насколько шагов вперед - зажегся яркий свет. Здесь были кресла - широкие и удобные, небольшие столики, несколько письменных столов, глубокий узкий холодильник, буфеты для посуды. - Если это и есть "орлиное гнездо",- заметил Селдон,- то старейшины позаботились о собственном удобстве, чего не скажешь о самом Сакраториуме! - Следовало ожидать,- согласилась Дорс.- Аскетизм среди правящей элиты (исключая показ на публике) - достаточно редкое явление. Не забудь записать этот психоисторический афоризм,- она огляделась вокруг.- Здесь нет никакого робота. Селдон поправил ее: - Орлиное гнездо должно находиться на высоте, вспомни... Это еще не потолок. Должны быть верхние этажи. А, вот и лестница! Он не стал подниматься, а, почему-то, остановился, и недоумевая поглядел в сторону своей спутницы. Дорс догадалась: - Забудь об элеваторах. Эта культура настолько примитивна, что нам придется взбираться по ней собственными ногами. Интересно: сколько пролетов впереди? - Взбираться?! - Послушай, ты хочешь увидеть "гнездо" или нет? Они начали подъем. Когда три пролета остались внизу, Селдон перегнулся через перила. Освещение в нижнем помещении погасло, и создавалось очень неприятное ощущение: под ними был абсолютно темный колодец... Селдон признался: - Мне немного не по себе! - Ты просто не привык,- сама Дорс чувствовала себя прекрасно. На площадке третьего пролета ступени кончились, и они оказались перед очередной дверью. - А если она заперта?- обращен этот вопрос был, скорее, к самому себе.- Будем взламывать? На что Дорс разумно возразила: - С чего бы им закрывать верхнюю, если нижняя открыта. Если это и есть "гнездо" Старейшин, то на него распространяется известное нам табу, а для них - запрет сильнее замка! - Это зависит от тех, на кого табу распространяется...- Селдон не сделал даже попытки открыть дверь. - Есть еще время вернуться, если ты сомневаешься... Я охотно поддержу твое решение! - Я сомневаюсь - только потому, что не знаю, чего нам ждать... внутри. Если там ничего нет...- и уже громким голосом добавил:- Значит, там ничего и нет,- и решительно пройдя вперед, нажал на управляющую панель. Дверь слегка щелкнула и открылась. От неожиданно хлынувшего из нее потока света Селдон отступил назад. В комнате, лицом к Селдону, со светящимися глазами, приподнятыми руками и с выставленной вперед ступней, поблескивая желтоватым металлом, стояла человеческая фигура. В первое мгновение показалось, что она одета в короткую тунику. Приглядевшись, Селдон осознал, что это часть объекта. - Это робот...- разочарованно выдавал Селдон,- но он металлический. * - Хуже того,- проворно переходя с одного края комнаты на другой, предположила Дорс.- Его глаза неподвижны; руки не шевелятся. Этот робот - не живой, если так можно выразиться о машине. В это мгновение из-за спины робота вышел человек, мужчина ... Он заговорил: - Может быть, и нельзя, зато я - живой! Инстинктивно Дорс шагнула вперед и заслонила собой Селдона. 58. Селдон резче, чем намеревался, отстранил женщину. - Я не нуждаюсь в защите! Это наш старый друг - Властелин Солнца Четырнадцатый! Человек, стоящий лицом к ним (на нем была двойная красная перевязь, возможно, положенная ему по сану), ответил: - А ты - соплеменник Селдон! - Разумеется,- ответил Хари. - Рядом с тобой, несмотря на мужское одеяние, соплеменница Венабили? Дорс промолчала. Властелин снова заговорил: - Ты, безусловно, прав, соплеменник. Тебе не за чем бояться физической расправы. Пожалуйста, присядь... Оба! Раз уж ты не Сестра, соплеменница - не стоит ретироваться. Вот место для тебя, и если ты придаешь значение происходящему, то станешь первой женщиной, удостоенной подобной чести. - Я не придаю значения происходящему,- медленно, с расстановкой, заявила Дорс. Властелин Солнца кивнул. - Как пожелаешь... Что касается меня, то я присяду, ведь вам предстоит ответить на целый ряд вопросов, а я не собираюсь выслушивать ваши ответы стоя! Они расселись в углу комнаты. Селдон постоянно косил глазами на робота. Властелин с ударением произнес: - Да, это робот! - Я знаю!- смело признался Селдон. - Я знаю, что ты - знаешь!- с издевкой в голосе подтвердил старец.- Теперь, когда мы уточнили это обстоятельство, ответь мне: зачем вы здесь? Селдон прямо взглянул Старейшине в глаза и признался: - Для того, чтобы увидеть робота! - Знал ли ты, что никто, кроме Старейшин, не допускается в это помещение? - Я не знал, но подозревал! - Знал ли ты, что никто из соплеменников не должен входить сюда? - Да, мне говорили об этом... - Ты проигнорировал, верно? - Как я уже сказал, мы хотели взглянуть на робота. - Знали ли вы, что женщины вообще, и даже Сестры, не имеют права переступать границу Сакраториума (кроме определенных, редких дней)? - Да, нам говорили. - Знали ли вы о том, что женщинам не разрешается облачаться в мужскую одежду? Это требование распространяется на всю территорию Майкогена - и для соплеменниц, и для Сестер. - Об этом мы не знали, но я не удивлен. - Хорошо! Мне бы хотелось, чтобы вы уяснили все сказанное. Итак, почему вы хотели увидеть робота? Пожав плечами, Селдон ответил: - Просто из любопытства. Я не только не видел никогда роботов, но даже не знал о их существовании! - От кого ты узнал о них? О том, что именно здесь находится один из них? Селдон помолчал немного и решительно заявил: - Я не желаю отвечать на этот вопрос! - С этой целью вас послал на Майкоген соплеменник Хьюммен? С целью изучения роботов? - Нет. Соплеменник Хьюммен хотел поместить нас в безопасное место. Мы - ученые, доктор Венабили и я. Знания - наша специальность. Получать знания - наше занятие. О Майкогене очень мало известно, и мы хотели разобраться в вашей истории, в мышлении... По-моему, естественное и совершенно безопасное для вашего народа желание. Кроме того, подобные мотивы - достойны похвалы! - Полно... Суть в том, что мы не хотим, чтобы нами интересовались соплеменники из Внешнего Мира. Это наше законное, неоспоримое желание. Мы сами вправе решать, что причинит нам вред, а что - нет! Итак, я снова спрашиваю тебя, соплеменник: от кого тебе стало известно, что робот существует на Майкогене и помещается в этой комнате? - Молва!- подумав, ответил Селдон. - Ты продолжаешь настаивать на таком ответе? - Слухи, молва! Да, я настаиваю на этом! Взгляд старца стал более жестким. Не повышая голоса, он обратился к Селдону: - Соплеменник, мы давно знакомы с соплеменником Хьюмменом. Для чужака он казался нам благородным и честным человеком. Я подчеркиваю - для соплеменника! Когда он обратился к нам с просьбой защитить вас двоих, мы дали согласие. Но, несмотря на все свои достоинства, соплеменник Хьюммен остается соплеменником, а, следовательно и полного доверия к нему быть не может! Мы не были уверены ни в его целях, ни в ваших. - Наша цель - знания! Академические знания... Соплеменница Венабили - историк. Меня тоже заинтересовала эта наука. Объясните нам, почему мы не можем интересоваться вашей историей? - По одной, простой причине: мы этого не желаем! Однако, я продолжу. Две Сестры, которым мы полностью доверяем, были посланы к вам. Им было поручено сойтись с вами, и попытаться выяснить цель вашего посещения. И, как принято говорить у вас, поиграть с вами. Разумеется, мы не предполагали, что игра зайдет так далеко,- он улыбался, но улыбка была жесткой. Властелин Солнца продолжил: - Дождевая Капля Сорок Пятая отправилась с соплеменницей Венабили в магазины, но ничего подозрительного не произошло. Разумеется, мне представили подробнейший доклад обо всем. Дождевая Капля Сорок Третья показала тебе, соплеменник Селдон, наши микрофермы. Скорее всего, у тебя возникли подозрения из-за смелости Сестры, решившейся пойти с тобой наедине... Этого мы не знаем, но ты не мог не знать: что позволено Брату - недопустимо для соплеменника! И, все-таки, ты вынудил Сестру уступить твоему желанию. Это не прошло бесследно для нее. Наконец, ты потребовал Книгу... Предоставив нашу реликвию тебе по первому требованию, Сестра рисковала быть разоблаченной. Именно поэтому она притворилась, что ты должен сперва удовлетворить ее желание. Самоотверженность бедняжки не будет забыта! Итак, соплеменник, утверждаю, что Книга находится у тебя. Верни ее! Селдон упорно молчал. Протянутая рука Властелина Солнца повисла в воздухе. - Будет лучше, если ты вернешь ее добровольно! Селдон вынул книгу. Старик быстро пролистнул ее, словно проверяя сохранность, чуть слышно вздохнул и заявил: - Ее придется подобающим образом уничтожить... Жаль! Однако, продолжим. После того, как ты получил ее в свое распоряжение, мы, разумеется, не удивились твоему желанию посетить Сакраториум. Мы постоянно наблюдали за вами. Если ты помнишь, я предупреждал, что внешнее сходство с нами не избавит вас от узнавания. На Майкогене присутствует считанное число соплеменников, занимающихся бизнесом и, как правило, весь день они проводят в служебных помещениях. Итак, вас не только замечали, но и безошибочно узнавали. Пожилой Брат подробно рассказал вам о библиотеке и о Сакраториуме. Он же предупредил вас и о существующих запретах. Вас это не остановило. Мы не хотели причинять вам зла. Вас заметили в магазине, обратил на вас внимание и библиотекарь. Брат, с которым вы разговаривали в зале, заподозрил в вас соплеменников... И вот - вы здесь! Подводя итог, скажу - вы пришли сюда по своей воле: нам не удалось остановить вас, вами руководило ваше собственное желание... Я снова задаю единственный вопрос: почему? На этот раз заговорила Дорс. В ее голосе была едва сдерживаемая ярость. Она бросила тяжелый взгляд на старика. - Ответ снова будет прежним, майкогенец! Мы - ученые. Нами движет желание получить знания. Да! Вы не звали нас сюда, но ведь вы и не помешали нам, не остановили! А это было легко сделать! Более того, мы добрались до этой комнаты удивительно легко - вы почти помогли нам! Разве мы причинили какой-то вред вашему Миру? Вашему зданию, этой комнате, вам или этому...- она показала рукой на робота,- Этой мертвой груде металла! Теперь мы знаем, что она мертвая, и это единственное знание, которым мы теперь располагаем. К сожалению, мы надеялись на большее и разочарованы... И теперь, когда мы знаем об этом, единственное, что нам остается - покинуть это здание. Если вы хотите - мы покинем и Майкоген! На лице старика появилась страдальческая гримаса. Когда Дорс закончила, он обратился к Селдону: - Этот робот, которого ты видишь - символ для нас. Символ всего, что мы потеряли и до сих пор не имеем, вот уже тысячи лет... Но мы не забыли. Мы верим, что наступит тот день, когда мы вернемся туда! Этот робот - единственное, что осталось у нас от прекрасного прошлого... Да, он мертв - для нас мертв, но для твоей женщины... он всего лишь "груда металла". Ты разделяешь ее мнение, соплеменник Селдон? Селдон постарался объяснить: - Мы принадлежим обществу, которое не связывает себя так тесно с тысячелетним прошлым. Мы даже не знаем, что нас связывает с нашим древним Миром. Мы живем настоящим. Мы воспринимаем это настоящее, как результат всего прошлого опыта поколений. Разумеется, мы понимаем умом ваши чувства. Понимаем, что может означать для вас этот символ. У нас один взгляд на это, у вас - другой. Для нас ваш робот - мертвая груда металла. - А теперь,- повторила Дорс,- мы уходим! - Вы не уйдете. Придя сюда, вы совершили преступление. Вы совершили преступление с нашей точки зрения,- его губы искривились в жесткой ухмылке,- но это наша территория, и на ней мы даем определение поступкам. Ваш поступок заслуживает смерти! Не веря своим ушам, Дорс уточнила: - Вы собираетесь расстрелять нас?! Жесткая гримаса сменилась презрительной миной. Теперь старец обращался только к Селдону: - За кого ты нас принимаешь, соплеменник Селдон? Наша культура такая же древняя, как и твоя; такая же многообразная, цивилизованная и гуманная. Я не вооружен. Вы будете испытаны. Если вас признают виновными - будете казнены по закону: быстро и безболезненно! Если попытаетесь уйти сейчас - не стану препятствовать! Помните об одном - там, внизу, много Братьев. Значительно больше, чем когда вы входили. Они возмущены вашим поступком. С вами расправятся; я уже не смогу остановить их! В нашей истории бывали случаи, когда соплеменники погибали от рук разъяренной толпы - уверяю вас - это не самая легкая смерть и, разумеется, не самая безболезненная! - Нас предупреждал Открытое Небо Второй,- сказала Дорс и саркастически добавила:- Это не делает чести вашей многообразной, цивилизованной и гуманной культуре. - Толпой людей иногда управляют страсти, соплеменник Селдон,- парировал Властелин Солнца.- Даже если это противно их гуманному началу. И это справедливо для любой культуры. Твоя женщина, если она историк, должна знать об этом! - Давайте рассуждать здраво,- предложил Селдон.- Вы облачены властью здесь, на Майкогене, но вы не можете распоряжаться нашей жизнью - мы из Внешнего Мира! Мы принадлежим Империи и подчиняемся ее законам. Власть Императора - выше официальной власти в секторах. Старик мрачно заметил: - Это правило записано на бумаге, на голографических экранах, но не больше! Мы говорим не об этом. У Высшего Старейшины есть право вершить суд; не все зависит от воли Императора! - Согласен. Но лишь в том случае, когда речь идет о ваших подданных! Другое дело - выходцы из Внешнего Мира. - Это утверждение сомнительно. Соплеменник Хьюммен доставил вас сюда как беглецов. Насколько мы понимаем, вы скрываетесь от законных властей Империи. Станет ли он гневаться, если мы выполним эту работу за них? - Разумеется!- доказывал Селдон.- Даже если мы преступники, он, и только он вправе казнить или миловать нас. Позволить вам сделать это - означало бы нанести урон императорскому могуществу и авторитету. Император не может допустить подобного прецедента. Неважно, в какой степени он нуждается в продуктах, выращиваемых на ваших фермах. Восстановление попранной прерогативы - важнее! Неужели вы хотите, чтобы были уничтожены ваши фермы, разрушен Сакраториум, осквернены Сестры? Подумайте, Властелин Солнца! Старик снова холодно улыбнулся. - Ты прав. И, кажется, я нашел отличный выход. После суда мы передадим вас императорским властям. Они будут благодарны нам за предоставленную возможность покарать преступников. Вас устраивает такой вариант? Селдон и Дорс молча переглянулись. Властелин Солнца заметил: - Я вижу, что вы отдаете предпочтение второму варианту... Однако, у меня сложилось впечатление, что он не намного превосходит первый! - Вы совершенно правы,- прозвучал новый голос.- Поэтому есть смысл поискать третий вариант! 59. Дорс первая узнала вошедшего. Может быть потому, что надеялась на его появление. - Хьюммен!- воскликнула она.- Какое счастье, что ты отыскал нас. Я мечтала о твоем появлении с того момента, когда поняла, что не смогу защитить Хари от...- она широко развела руки,- "этого". Улыбка Хьюммена была сдержанной, она не нарушила привычной суровости его лица. Четтер выглядел немного утомленным... - Дорогая моя, я всегда готов к подобным происшествиям, но не всегда удается успеть вовремя. Когда я оказался в секторе, мне пришлось добывать хитон, красную перевязь, не говоря уже о наголовнике. Если бы я смог, то положил бы этому конец раньше! Надеюсь, что не совсем опоздал?! Властелин Солнца оправился от болезненного шока. Он овладел голосом и спокойно и величаво поинтересовался: - Как ты попал сюда, соплеменник Хьюммен? - Верховный Старейшина,- это было нелегко! Но, как любит говорить соплеменница Венабили, я очень влиятельный человек! К счастью, горожане еще не забыли, кто я и что сделал для Майкогена! Кроме того, вы забыли, что я являюсь почетным Братом. - Я ничего не забыл. Но даже самые великие заслуги не могут извинить того, что произошло. В самое сердце Майкогена прорвались соплеменник и соплеменница. Большего преступления не бывает! Мы - не беспамятные, ваши заслуги будут учтены... Но это распространяется только на тебя. Эти двое - должны умереть, либо попасть в руки Императора. - Но ведь я тоже здесь, или это не вина?! - Для тебя, персонально, как для почетного Врата я... могу... посмотреть на это снисходительно... - Вы рассчитываете на награду Императора? На какие-нибудь уступки с его стороны? Может быть вы уже договорились с ним иди с шефом Императорской Ставки - Это Демерзелом? - Это не повод для обсуждения! - Восхитительно! Ладно, я не стану спрашивать - что вам обещал Император, вряд ли он пообещал много. В наше убогое время - что он может вам предложить?! Позвольте мне сделать предложение. Эта пара объяснила вам, что они - ученые? - Они объяснили... - Они - настоящие ученые! Они не солгали. Историк и математик. Они пытаются объединить свои знания и способности и алгоритмизировать историю. Сложную комбинацию двух наук они называют психоисторией. - Я ничего не знаю об этой науке, и не желаю знать! Ни одно из учений соплеменников не представляет для нас ни малейшей ценности! - И все-таки,- убеждал старика Хьюммен.- Советую вам дослушать! Хьюммену потребовалось всего пятнадцать минут для сжатого изложения возможностей организации естественных законов общества (а у него была удивительная способность выделять суть проблемы) таким образом, чтобы получить возможность предвидеть, предсказывать ход событий с заранее определенной вероятностью. Когда он закончил, Властелин Солнца Четырнадцатый, слушавший с каменным выражением лица, вымолвил: - Обыкновенная спекуляция - вот мой ответ! Селдон едва сдержался. И когда он уже собирался возразить, рука Хьюммена деликатно, но твердо опустилась на его колено. Заговорил Хьюммен: - Вполне возможно. Верховный Старейшина, но Император думает иначе. Нам не следует обсуждать точку зрения Императора и его первого приближенного - Демерзела. Они очень хотят заполучить этих двух ученых. Из-за этого мы и пытались спрятать их. Мне не верится в то, что вы захотите сделать черную работу за Демерзела. - Они совершили преступление...- начал старик. - Да! Мы знаем. Верховный Старейшина, но их поступок расценивается как преступление только потому, что таково ваше желание! - Их поступок задел нашу Веру, наши чувства... - А теперь, представите себе, какой урон будет нанесен психоистории, если эта наука попадет в хищные лапы Демерзела. Безусловно, я допускаю, что психоистория может оказаться бесполезной... Но, допустим, хоть на одно мгновение, что это - не так, и что она попала в распоряжение Императора... Тогда предвидение будущего станет реальностью. В руки Императора попадет мощнейший инструмент, которым воспользуются лишь для укрепления безграничной личной власти. - И? - У вас есть сомнения в том, что официальные структуры Трантора будут стремиться к еще большей централизации власти? Задумайтесь над тем, что уже сейчас огромное количество Миров, известных человечеству, является лишь придатком Империи. Они не распоряжаются собой. Пока еще тенденции к децентрализации есть. Пусть слабые, но все-таки... Даже здесь, на Транторе, ваш сектор - отличное доказательство этому! Вы, как Верховный Старейшина, управляете сектором, и Империя не вмешивается в этот процесс. При этом, Майкоген не исключение! Как долго это продлится, если человеку, подобному Демерзелу, предоставить возможность предвидения будущего и влияния на ход истории? - Недоказанные умозаключения...- произнес Властелин Солнца Четырнадцатый.- Однако, они вызывают известные опасения... - С другой стороны, если этим двоим ученым удастся завершить работу? Вы скажете: маловероятно; но вряд ли они забудут о том, что именно вы оказали им помощь. Скорее всего, они смогут сделать таким образом, что предвидение будущего обеспечит полную самостоятельность Майкогену, возврат к Потерянному Миру. А если эти двое забудут вашу доброту, обещаю вам, что я им напомню! - Хорошо,- начал старик. - Продолжим!- перебил его Хьюммен.- Нетрудно догадаться, что сейчас творится в вашей душе... Из всех соплеменников меньше всего я бы доверял Демерзелу. Даже если шансы психоистории малы (я должен быть предельно откровенен с вами, иначе я бы потерял уважение к самому себе) они, все-таки, не равны нулю. И если это приблизит вас к мечте о Потерянном Мире, что может быть для вас важнее этого?! Теперь послушайте дальше - я дал вам обещание, а мое слово - не пустой звук! Взвесьте все сказанное! Выбирайте между единственным шансом и полной безнадежностью. Наступила гнетущая тишина. Потом заговорил старик: - Не знаю, как это у тебя получается, соплеменник Хьюммен, но при каждой нашей встрече тебе удается заставить меня делать то, чего я не хочу делать! - Я хоть раз - подвел вас, Верховный Старейшина? - Но никогда прежде шансы не были так малы! - Зато, в случае успеха, огромный выигрыш! Одно компенсирует другое . Властелин Солнца кивнул головой. - Ты прав! Забирай этих двоих и увези их из Майкогена. У меня единственная просьба - они не должны больше попадаться мне на глаза, пока не завершат работу. Надеюсь, что я до этого не доживу! - Как знать, Верховный Старейшина! Ваш народ терпеливо ждал около двенадцати тысяч лет. Что в сравнении с этим временем - какие-нибудь пара сотен лет? - Если бы моя воля - я бы не стал ждать и одного мгновения. Но мой народ будет ждать столько, сколько потребуется,- он величественно поднялся и сказал: - Я очищу путь! Забирай их и уходи! 60. И снова они двигались по туннелю. Однажды Селдон и Хьюммен совершили подобную поездку, когда бежали из Императорского сектора в Стрилинговский Университет. Туннель был другой. Теперь они покидали Майкоген и направлялись... Селдон не знал - куда. Лицо Хьюммена было словно высечено из гранита и не располагало к расспросам. Хьюммен занял одно из двух передних кресел, справа от него оставалось свободное место. Селдон и Дорс расположились на двух задних. Селдон улыбнулся Дорс, которая выглядела подавленной. - Как хорошо опять надеть нормальную одежду, верно? - Знаешь, после того что мы пережили,- она говорила очень искренне и убежденно,- я никогда не смогу надеть хитон или наголовник... Мне кажется, что я не смогу без отвращения смотреть на лысых... Вопрос, который не решался задать Селдон, задала Дорс: - Четтер,- в ее голосе звучала обида и раздражение,- почему ты не объясняешь - куда мы направляемся?! Он повернул голову и мрачно посмотрел на обоих: - В одно место,- и, не без издевки, добавил:- где вам не удастся попасть в беду. Правда, я сомневаюсь, что такое место существует! Дорс сразу же начала каяться в грехах: - Ты прав, Четтер! Моя вина... Тогда, в Университете и здесь, на Майкогене... И хоть в этот раз я была вместе с ним... Надо было отговорить, не пускать... - Я слишком упрям!- тепло вступился Селдон.- Дорс не виновата. Хьюммен не пытался упрекать. Он просто сказал: - Насколько я понял, ты просто хотел увидеть робота. Почему? Можещь мне объяснить? Селдон почувствовал как краснеет. - Я ошибся, Хьюммен. Рассчитывал увидеть совсем другое. Если бы я только знал - что находится в "орлином гнезде"... Я бы никогда не решился на риск. Это полное фиаско... - А что же ты рассчитывал увидеть, Селдон? Пожалуйста, объясни мне! Нам предстоит долгое путешествие, времени хватят. - Дело в том, Хьюммен, что у меня появилась идея... Если бы существовал робот-гуманоид, действующий не одно тысячелетие, и если бы он находился в Сакраториуме... Робота мы увидели, но он был металлический, мертвый - просто символ. Если бы я это знал... - Ну, если бы мы все знали - не было бы нужды задаваться вопросами и искать на них ответы. А где ты взял информацию о человекоподобных роботах? Понятно, что никто из майкогенцев не мог сказать о них, значит, источник один - их Книга! Верно? - Да. - А как тебе удалось ее заполучить? Селдон помолчал, потом буркнул: - Это такая постыдная история... - Меня не легко смутить, Селдон. Рассказывай! И когда Селдон поведал о своем злосчастном приключении, лицо Хьюммена просветлело от едва заметной улыбки. Он начал выговаривать Селдону: - А тебе не пришло в голову, что все это подстроено? Ни одна Сестра никогда бы не решилась на такой поступок... если бы не приказ! Селдон нахмурился и резко возразил: - Знаешь, все это не так очевидно, как тебе кажется... Люди часто совершают странные поступки! Тебе легко издеваться теперь. А тогда ни у Дорс, ни у меня не было достаточной информации. Если ты не хочешь, чтобы я замолчал, постарайся меня избавить от насмешек! - Согласен, старина! Я воздержусь от замечаний. Да, кстати, я надеюсь, что книга не у тебя? - Нет, конечно. Властелин Солнца забрал ее. - Как много ты успел прочитать? - Небольшую часть - времени не хватило! Это колоссальная книга, и... наискучнейшая! - Я знаю! Думаю, что я прочел больше тебя. Она не только скучная - все, что в ней написано - сплошная выдумка. Весьма одностороннее изложение представлений официального майкогенского общества об истории, лишенное здравого смысла и логики. Пожалуй, она лучше, чем что-либо, дезинформирует соплеменников об истинном положении вещей. Что именно о роботах заинтересовало тебя? - Я уже говорил. Они упоминают человекообразных роботов. Роботов, которые внешне не отличаются от людей. - Сколько их было?- спросил Хьюммен. - Там не говорилось. Во всяком случае, я не дошел до этого места. Может быть, всего несколько экземпляров, но об одном из них в Книге упоминается как о "Ренегате". Мне показалось, что это имя носит отрицательное значение. Правда, я не знаю значения слова. - Почему ты мне не рассказал об этом,- удивилась Дорс.- Если бы ты поделился, я могла бы объяснить. Это очень древнее слово, оно означает предательство. Древние были подвержены страхам в связи с этим словом. Предатель, так или иначе, стыдился своих поступков, ренегат же гордился предательством. Хьюммен пытался возразить: - Я восхищен твоими знаниями древних языков, Дорс, но если Ренегат действительно существует, если это гуманоид, то совершенно очевидно, что Старейшины не стали бы помещать в своем святилище предателя,- врага! Селдон признался: - Я не знал значения слова, но понял из книги, что "Ренегат" ассоциируется у майкогенцев с предателем. Я решил, что они содержат его как свидетельство своего триумфа! - Было ли какое-нибудь указание в книге на то, что Ренегат был повергнут? - Нет... Возможно, я пропустил это место... - Вряд ли! Любая победа майкогенцев смакуется от страницы к странице! - Кроме того, я встретил еще одно упоминание о Ренегате,- не без внутреннего колебания признался Селдон,- только не уверен, что правильно понял... - Я же говорю,- перебил Хьюммен,- книга бестолковая! - И все-таки, мне показалось, что они убеждены в способности Ренегата улавливать человеческие эмоции... перехватывать их. - Любой более-менее выдающийся политик может обладать этим свойством,- пожав плечами, возразил Хьюммен.- Это называется - харизма, когда срабатывает. Селдон вздохнул. - Хотелось бы верить, что речь шла именно об этом... Кажется, я бы многое отдал за то, чтобы отыскать этого древнего гуманоида и задать ему ряд вопросов. - Для чего? - спросил Хьюммен. - Для того, чтобы лучше понять изначальное галактическое общество, состоящее из нескольких Миров. На примере такой миниатюрной Галактики можно было бы попытаться вывести законы психоистории... - А ты уверен в том, что получил бы достоверную информацию? Спустя тысячи лет, можно ли доверять памяти робота? За это время объем его памяти мог разрушиться... - Верно!- неожиданно вступила в разговор Дорс.- Примерно то же, что происходит с компьютерными записями, помнишь, я тебе говорила? С течением времени ячейки его памяти могли переполниться, разрушиться, информация - затереться... Ты можешь извлечь информацию какой угодно давности, но чем древнее она - тем менее достоверна; неважно, о чем идет речь! Хьюммен кивнул. - Это основополагающий принцип информатики! - Нельзя ли предположить,- задумчиво произнес Селдон,- что часть информации, самой важной, может быть защищена? Если мы имеем дело с очень большими объемами, то чем больше объем, тем надежнее защищаются отдельные его части? - Ключ к пониманию - слово "отдельные". То, что могло быть описано (иными словами - сохранено) в Книге может не представлять для тебя ни малейшего научного интереса. И, наоборот, туда не вошла информация, которая необходима тебе. Аналогично и с памятью робота. Селдон разочарованно развел руками: - За что бы я ни хватался в поисках ответа, все пути приводят в тупик... Стоит ли продолжать, в таком случае... - Сейчас все может казаться безнадежным,- Хьюммен говорил совершенно безразличным тоном,- но вот появляется гениальный человек, которого выдвигает само время, и все меняется. Тебе необходимо время! Кажется, мы подъезжаем к стоянке. Давайте-ка выйдем и перекусим. После обеда (показавшегося после Майкогена весьма посредственным), Селдон признался: - Ты, кажется, считаешь меня тем самым гением, которого выдвинуло время! А вдруг я - не тот человек? Хыоммен согласился: - Все может быть! Но я не знаю другого. Альтернативы нет! Следовательно, я могу надеяться только на тебя! Селдон печально вздохнул. - Знаешь, меня это начинает все больше и больше захватывать... Паровые штольни АМАРИЛЬ, ЮГО - ... математик, второй после Хари Селдона, внесший значительный вклад в детальную разработку психоистории. Именно он... Однако условия, в которых прошла его молодость, еще более драматичны, чем его судьба как ученого. Рожденный в семье низшего сословия, в одном из секторов древнего Трантора - Дахле, он был обречен на прозябание. Счастливый случай, познакомивший двух математиков, позволил ему... Галактическая энциклопедия 61. Император Галактики чувствовал себя истощенным - психически истощенным. Его губы устали от бесконечных благосклонных улыбок, которые он был обязан выдавливать из себя через определенные промежутки времени. Ему ломило шею от нескончаемых поворотов головы, когда он вынужден был изображать заинтересованность то в одном собеседнике, то в другом. Его уши болели от бесчисленных излияний, которые он обязан был выслушивать. Все его тело ныло от невероятно большого числа вставаний, необходимых для приветствия и протягивания руки навстречу входящим гостям. Все это составляло его постоянные обязанности при встрече Мэров, Вице-королей и Министров, их жен, мужей со всех частей Трантора и, что было еще хуже, из всех уголков Галактики. Тысячи гостей, все в разнообразных одеждах - от витиевато украшенных до диковинных. Он должен был воспринимать резавшее слух бесконечное разнообразие акцентов, трудно переносимое из-за желания говоривших - следовать изысканным традициям Галактической Вселенной. Самым отвратительным было то, что Императору надлежало помнить содержание огромного числа обязательств, условностей, соглашений - часто с трудом разбирая услышанное. Весь церемониал был запротоколирован - все: взгляды, жесты... При этом Демерзел неусыпно следил, чтобы все неуклонно соблюдалось. Да - это участь всех Императоров. Разумеется, все это было предписано первому человеку нации не без его одобрения и согласия. Демерзел, разумеется, сказал бы, что у него обо всех гостях все записано и зафиксировано. Возможно, возможно... Счастливчик - этот Демерзел! Император не мог покинуть Дворец и то пространство, которое относилось к его резиденции. Демерзел же - мог отправиться в любую точку Галактики. Император был всегда на виду, всегда окружен свитой, его обступали бесчисленные визитеры: просто влиятельные или особо влиятельные. Демерзел оставался незамеченным, он никогда не позволял себе появляться на землях Дворца. Он был неслышен, невидим (поэтому - вдвойне опасен). Если можно так сказать, Император, облеченный безграничной властью и привилегиями, оставался "внутренним" человеком. Демерзел же - человеком "внешним", не отмеченным ни титулом, ни наградами, но, фактически, всемогущим. Это забавляло Императора. Иногда он размышлял над тем, что может наступить такой момент, когда без предупреждения, без объявления своих намерений - он арестует Демерзела, посадит его в тюрьму, сошлет в ссылку, подвергнет пытке или просто - уничтожит. И вот тогда, после этого многовекового добровольного заточения он будет избавлен от этих изнурительных приемов, этикета, условностей... Он понимал, что вряд ли удастся сохранить власть в Галактике, даже на самом Транторе, но уж здесь - на территории Дворца и окрестностей - у него будет подлинная полная власть! Мечты проходили, и он понимал их бесполезность. Демерзел служил его отцу, и Клеон не мог вспомнить случая, когда бы тот обходился без его помощи. Демерзел знал все, умел всем распорядиться, умел все сделать. Более того, когда что-нибудь случалось - именно Демерзел отвечал за все, во всем был виноват. Император был недосягаем для критики, ему нечего было бояться - кроме дворцового переворота и покушения со стороны соседей и близких. И именно Демерзел мог предотвратить и эту, единственную, опасность. От мысли, что он останется без Демерзела, Императора пробрала дрожь. Разумеется, били императоры, правящие лично, у них были бездарные премьеры и министры, занимающие престижные должности, но они как-то управлялись... Клеон не мог. Он нуждался в Демерзеле. Теперь ему казалось странным: как он мог, еще минуту назад, мечтать об избавлении от этого человека. Это было невозможно, исключено... И неважно, насколько изобретательно он, Клеон, все обставит - Демерзел узнает, почувствует... - Клеон умрет раньше. Может быть даже, Демерзел займет его трон. А может быть, начнет служить новому Императору... Или, все-таки, искушение - самому сесть на трон - окажется сильнее? Нет... Никогда! У него слишком много врагов.... Если Демерзел попытается распространить свою власть на весь Мир - удача и везение покинут его. Клеон был уверен в этом. Он чувствовал, что это неоспоримо. И это означало, что пока Клеон принимал правила игры - он был в безопасности: Демерзел будет верно служить, не пытаясь удовлетворить собственные амбиции. В эту минуту появился сам Демерзел. Одет он был настолько строго и просто, что Клеон невольно смутился из-за великолепия и роскоши собственного платья. Причем, это чувство не возникало у Владыки наедине с собой, только в присутствии Демерзела. - Демерзел,- признался Император Галактики,- я устал! - Церемониал обременителен, Сир,- пробормотал Демерзел. - Тогда зачем я должен подвергать себя этой муке каждый вечер? - Не каждый, но довольно часто. Это дает возможность подданным видеть Вас, и быть замеченными Вашим Величеством. Все это позволяет сохранять спокойствие в Империи. - Империя сохраняет спокойствие под давлением власти,- мрачно заметил Клеон.- Полагаю, что пришло время управлять улыбкой, медалями и наградами! - Совершенно справедливо! Если все это обеспечивает равновесие в Империи - нельзя пренебрегать и подобными способами. Ваше царствование проходит спокойно, Ваше Величество. - Ты - знаешь почему! Потому что ты - на моей стороне. Моя заслуга лишь в том, что я способен оценить твою незаменимость.- Он лукаво взглянул на Демерзела.- Мой сын не годится в преемники. Он не слишком одарен. Что, если я сделаю тебя своим наследником? Демерзел холодно возразил: - Сир, это невозможно! Я никогда не смогу посягнуть на трон и на права законного наследника. Кроме того, если я огорчил Ваше Величество - прикажите наказать меня. Император, я полагаю, что ничто не заслуживает большего наказания, чем посягательство на императорскую власть! Клеон расхохотался. - Такая высокая оценка значения трона, Демерзел, исключает любую мысль о наказании... Давай поговорим о чем-нибудь! Скоро я отправлюсь ко сну, но, пока я еще не готов к спальной церемонии - давай поболтаем! - О чем, Сир? - О чем-нибудь... Хоть об этом... математике, придумавшем психоисторию, ты помнишь... Сегодня за обедом я вспомнил про него. Вот интересно: что, если психоисторический анализ подскажет способ оставаться императором и обходиться без церемоний? - Все-таки, я полагаю, Сир, что даже самый умный психоисторик не сможет вообразить подобного! - Тогда расскажи мне последние новости про него. Он все еще среди этих лысых майкогенцев? Ведь ты обещал мне, что уберешь его оттуда. - Да, верно, Ваше Величество, обещал. Кое-что в этом направлении мне удалось. Однако, должен признаться, я потерпел неудачу... - Неудачу?!- Император позволил себе нахмуриться.- Я недоволен! - О, нет, Сир! Я планировал вынудить его на незаконный поступок, за совершение которого должно было последовать наказание на Майкогене. В этом случае, он был бы вынужден апеллировать к Императору и оказался бы в наших руках. Достаточно было одного поступка - серьезного для майкогенцев - и совершенно безобидного с нашей точки зрения. Мне удалось скрыть свою роль в предприятии. Это была тонкая игра, Сир! - Не сомневаюсь,- согласился Клеон,- но ты потерпел неудачу. Неужели Мэр Майкогена... - Его называют Верховным Старейшиной, Сир. - Никогда не мог запомнить титулы! Так, что же? Этот Верховный Старейшина отказался помочь? - Напротив, Сир. Он согласился, и математик Селдон довольно скоро попался в ловушку. - В чем же дело?! - Ему позволили покинуть Сектор... - Почему? - Клеон почти негодовал. - Я не уверен, Сир, но предполагаю, что кто-то предложил более высокую цену. - Кто? Мэр Вии?! - Возможно, Сир, но я не уверен. Вия находится под неусыпным контролем. Если бы они заполучили математика, я бы знал об этом. Недовольство сошло с лица Императора. Теперь он был в ярости. - Демерзел! Очень плохо! Я недоволен! Подобные оплошности наводят меня на мысль о тем, что ты перестал соответствовать занимаемому при дворе положению! Какие же меры мы предпримем против Майкогена? Они оказали сопротивление императорской воле! Дермезел низко поклонился, признавая гнев Владыки, но твердым тоном возразил: - Выступать сейчас против Майкогена, Сир - это безумие! Большая ошибка. Раскол к которому она приведет - на руку Вие. - Но мы же должны предпринять что-то?! - Возможно, и нет. Сир. Все не так плохо, как кажется. - Не понимаю тебя... - Должно быть, Вы помните, Ваше Величество, что математик сомневался в прикладном значении своей теории? - Разумеется, я помню, но это ничего не меняет. - Возможно, и так... Но если ему удастся все-таки найти практическое применение своим выкладкам, мы выиграем больше, Сир! А в том, что математик прилагает вполне определенные усилии к этому - я абсолютно уверен. Его странное поведение на Майкогене, как я понял, било результатом этих попыток. В таком случае - для нас полезнее - предоставить его самому себе. Иначе мы можем воздвигнуть препятствия на пути его продвижения к цели. - Согласен! Но только в том случае, если Вия не опередит нас. - Этого не произойдет, Ваше Величество, я позабочусь об этом. - Так же, как ты позаботился о его выдаче нам?! - Ошибок больше не будет, Сир,- холодно заверил Демерзел. Император многообещающе проговорил: - Демерзел, лучше бы тебе выполнить обещание. Я не намерен впредь прощать промахи! - Потом жалобным тоном добавил: - Боюсь, что сегодняшняя ночь будет бессонной... 62. Джират Тисалвер с Дахла был невысоким. Его макушка едва доставала до носа Селдона. Но он не испытывал неловкости из-за этого. У него были приятные, выразительные черты, очаровательная улыбка, густые черные усы и пушистые черные кудри. Вместе с женой и дочерью-подростком он занимал небольшую квартирку из нескольких комнат, очень чистенькую, но совершенно не обставленную. При первой встрече он заявил: - Господин Селдон и госпожа Венабили, я не смогу предоставить вам тех удобств, к которым вы привыкли. Никакой роскоши! Дахл вообще очень беден. Ну, а мы с женой не из высшего сословья. - Тем больше наша признательность,- вежливо ответил Селдон. - Не стоит благодарности, мистер Селдон. Мистер Хьюммен позаботился о щедром вознаграждении. Это существенное подспорье для нашего скромного бюджета. И с кредитками - вы не испытаете трудностей. Селдон вспомнил последние слова Хьюммена: - Это уже третье место, которое я выбрал для твоего убежища. Первые два были, практически, недосягаемы для императорских властей, но находились под наблюдением, потому что пребывание там было логичным. Новое место - отличается! Бедный уголок Трантора, непримечательный, но и плохо защищенный! Вполне вероятно, что ни Демерзел, ни Император не предполагают, что ты можешь находиться там. Ты обещаешь мне, что постараешься избегать осложнений? - Я постараюсь, Четтер,- несколько подавлено пообещал Селдон.- Ты, наверное, думаешь, что я только и делаю, что гоняюсь за приключениями. Поверь, я лишь ищу возможные пути разгадки головоломки! - Я прекрасно понимаю,- согласился Хьюммен.- Твоя любознательность уже привела тебя на Внешнюю Окраину в Стрилинговском Секторе; в "орлиное гнездо" на Майкогене. Остается только гадать, что может произойти на Дахле... Что же касается Вас, доктор Венабили, я не сомневаюсь в вашем желании уберечь Селдона, но нужно быть более внимательной. Вы должны четко представлять, что он - самая важная фигура на Транторе... в Галактике. Не забывайте об осторожности! - Я, как и прежде, буду делать все возможное,-Дорс была задета. - А что касается семьи, которая приютит вас, у них есть причуды, но они очень хорошие люди. Я уже имел с ними дело, раньше. Постарайтесь не причинять им хлопот. Тисалвер не производил впечатления человека, обремененного чьим-то присутствием. Он был явно доволен своими новыми жильцами н не скрывал своего расположения. Причем, это было искренне и вовсе не связано с наличием у гостей кредиток. Он никогда не покидал пределов Дахла, и мог часами слушать рассказы Селдона и Дорс. И его жена, вечно улыбающаяся и приветливая, и их дочь, с засунутым в рот пальцем и любопытно заглядывающая в щель их комнаты, - все семейство с нетерпением ждало все новых и новых рассказов. Обычно семья собиралась после обеда и ждала, когда же Селдон и Дорс начнут новую историю. Пища, кстати, была сытной, и, даже после изысканной майкогенской кухни,- вполне сносной. "Стол" представлял собой длинную полку, закрепленную на одной из стен, а есть было принято, стоя. Весьма деликатные расспросы Селдона внесли ясность в этот вопрос: на Дахле такой обычай существовал повсеместно. Конечно, как объяснила госпожа Тисалвер, высшие правительственные служащие могли себе позволить общепринятые удобства - кресла, например (она называла их "полками для тела") - но среди низкого сословья такое было не принято. И, чем больше они осуждали роскошь во всех ее проявлениях, тем с большим интересом и восторгом впитывали рассказы о матрацах на ножках, кушетках и гардеробах и, особенно, о всевозможных столах. С огромным любопытством семейство восприняло описание майкогенских обычаев. При этом Джират, самодовольно поглаживая кудри, всем своим видом дал понять, что скорее согласился бы на выхолащивание, чем на депиляцию. Госпожа Тисалвер с возмущением отнеслась к раболепствованию Сестер и решительно отказалась поверить, что такое - возможно. Больше же всего их заинтересовали рассказы об Императорском Дворце. И когда после расспросов выяснилось, что Селдон видел и разговаривал с самим Императором, удивлению семьи не было предела. Они какое-то время приходили в себя, прежде чем решились продолжить расспросы об этой встрече, а Селдон поймал себя на том, что не может удовлетворить их любопытство. Он почти ничего не запомнил - ни в парке, ни в апартаментах. Все это огорчило милое семейство, и они пытались начать расспросы снова и снова. И уже чего они совсем не могли понять, так это того, что Дорс никогда не бывала в Императорском саду. Их страшно поразило, что Император разговаривал и общался, как обыкновенный человек. Тисалверам все это показалось немыслимым. На третий день Селдон почувствовал, что больше не в силах выносить их любопытство. Во-первых, он очень радовался своему временному безделью, во всяком случае днем, и возможности изучать фильмокииги, которые рекомендовала ему Дорс. Тисалверы любезно предоставили в его распоряжение домашний компьютер, для просмотра книг. Однако маленькую девочку такое положение вещей явно огорчало: ее выставляли в соседнюю комнату и заставляли заниматься домашней работой. - Ничего не помогает,- жаловался Селдон, когда они с Дорс остались наедине.- Я вижу твое преклонение перед историей, но для меня история представляется бесконечной чередой деталей. Это просто ворох величиной с гору, нет - с Галактику, дат... Я не могу их систематизировать! - Осмелюсь напомнить,- ответила Дорс,- что должно быть, было время, когда люди просто не знали, как устроено звездное небо. Только спустя некоторое время они окрыли структуру Галактики. - Я убежден, что на это ушли не недели, а жизни нескольких поколений! Прежде, чем были открыты основополагающие законы физики - эта наука была лишь цепью несвязанных наблюдений... Что ты скажешь о Тисалверах? - А что я могу сказать?! По-моему, очень симпатичные люди... - Но они ужасно любопытны! - Это так естественно... - Ты думаешь - это простое любопытство? Они как-то уж особенно заинтересовались моей встречей с Императором. Дорс осталась равнодушной к его подозрениям. - Ну и что! Все очень естественно... Тебе бы не было интересно, окажись ты на их месте? - Просто я начинаю нервничать... - Хьюммен поместил нас в эту семью... - Хьюммен тоже иногда ошибается. Он отвез меня в Университет и меня заманили на Внешнюю Окраину; доверился Властелину Солнца, а тот чуть было не казнил нас обоих... Ты же знаешь не хуже меня. Уже дважды... Честно говоря, мне надоело их любопытство! - Тогда задвигай стол, Хари! Тебя интересует Дахл? - Конечно. Что ты знаешь об этом секторе? - Практически - ничего. Дахл - один из семисот секторов, а я на Транторе чуть более двух лет. - Точно! А всего существует двадцать пять миллионов Миров, и я занимаюсь своей теорией чуть больше двух месяцев. Больше всего мне хочется оказаться на Геликоне и вернуться к своей любимой теме - математической модели турбулентных процессов, это тема моей диссертации, и забыть о своей гипотезе, что она может быть применена к человеческому сообществу... Вечером он напустился на Тисалвера: - Вы ничего не рассказывали о себе. Кто вы по профессии? Чем занимаетесь? - Я? - Тисалвер положил ладонь на грудь, прикрытую простой белой рубашкой типа распашонки, под которой больше ничего не было. Это была типичная мужская одежда на Дахле.- Так... ничего особенного. Работаю на местной головизионной станции - ведущим. Скучная работа, но заработок есть. - Это престижная работа!- дополнила мужа госпожа Тисалвер.- Это означает, что ему ее приходится спускаться в паровые штольни! - Паровые штольни?!- Дорс приподняла светлые брови, стараясь выглядеть кокетливо-светской. - Мы этим и знамениты,- объяснил Тисалвер.- Сорокабиллионное население Трантора нуждается в энергии, а мы, на Дахле, производим ее! Селдон был озадачен. - Разве Трантор не снабжается от солнечных орбитальных станций? - Частично - да,- ответил Тисалвер.- Кроме, того используется и энергия островных атомных станций, и плазменные генераторы, и ветряные станции Внешней Окраины, но половина,- при этом он поднял вверх указательный палец и стал очень серьезным,- половина всей энергии производится у нас, в паровых штольнях. Они встречаются повсеместно, но Дахл исключительно богат ими. Вы, что - серьезно, ничего не знали об этом? Сидите и смотрите на меня?! Дорс поспешно объяснила: - Вы же знаете - мы из Внешнего Мира. (У нее чуть не вырвалось - "соплеменники", но она вовремя спохватилась).- А особенно доктор Селдон. Он всего несколько месяцев на Транторе. - Правда?- переспросила госпожа Тисалвер. Она была чуть пониже мужа, пухленькая, но не толстая. Густые черные волосы женщины были уложены на затылке в красивый узел и хорошо оттеняли темные выразительные глаза. На вид ей, как и мужу, было около тридцати. (После Майкогена Дорс все время ловила себя на том, что удивлена бойкостью женщины, так смело участвующей в разговоре. "Как, все-таки, быстро привыкаешь к определенному стереотипу поведения... Надо будет поделиться этим соображением с Селдоном",- подумала она). - Да, да!- сказала она вслух,- Доктор Селдон с Геликона. Госпожа Тисалвер мгновенно поинтересовалась: - Где находится Геликон? Дорс начала: - Это...,- она повернулась к Селдону.- Где расположен Геликон, Хари? Селдон призадумался. - Честно говоря, я не уверен, что смогу точно описать местонахождение своей планеты в Галактике: необходимо знать исходные координаты... Единственное, что можно сказать определенно - она с другой стороны от Центральной Черной дыры, чем Трантор. Один скучнейший перелет на гиперкорабле... Госпожа Тисалвер разочаровано призналась: - Вряд ли я или Джират попадем когда-нибудь на гиперкорабль... - Когда-нибудь, Касилия...,- мечтательно произнес Тисалвер,-может быть, и попадем... Пожалуйста, господин Селдон, расскажите нам про Геликон! Селдон энергично затряс головой. - По-моему - это неинтересно. Планета как тысячи других, провинция... Только Трантор отличается от всех остальных! И паровых штолен на Геликоне нет. А, может быть, их вообще нигде нет, только на Транторе. Расскажите лучше о них! ("Только Трантор отличается от всех остальных планет". Эта фраза эхом отозвалась в мозгу Селдона. Вдруг ему вспомнилась история, рассказанная Дорс, о руке, положенной на бедро. Но Тисалвер начал говорить, и Селдон переключился). - Если вы действительно хотите узнать о паровых штольнях, я могу показать их!- Он повернулся к жене.- Касилия, ты не против, если завтра вечером я отведу нашего гостя в паровую штольню? - И меня!- торопливо присоединилась Дорс. - И госпожу Венабили? Госпожа Тисалвер нахмурилась и проворчала: - Не думаю, что это - хорошая затея. Нашим гостям будет скучно! - Не могу согласиться с вами, госпожа Тисалвер,- стараясь снискать расположение женщины, возразил Селдон.- Мы очень, очень хотим попасть туда. Нам будет приятно, если и вы составите нам компанию... вместе с дочуркой - если она захочет! - В паровые штольни?! - возмутилась госпожа Тисалвер.- Это не место для благородной и уважающей себя дамы! Селдон смутился: - Я не хотел обидеть вас, госпожа Тисалвер! - Не обращайте внимания,- уговаривал муж. - Касилия убеждена, что посещение подобных мест не совместимо с нашим положением. Но с тех пор, как я уже не работаю там - нет ничего унизительного в экскурсии. Там не очень приятно находиться, и мне ни разу не удалось уговорить жену одеться подобающим образом! Они поднялись со своих мест. Дахильские "стулья" представляли собой отлитые из пластика низкие сидения на колесиках. От неудобной позы Селдону свело колени. Чета Тисалверов, однако, привыкшая к подобным неудобствам, поднялась легко и без видимых усилий. Селдону же пришлось помогать себе руками. Дорс - прекрасно справилась с задачей, и Селдона вновь очаровала грация, с которой она это проделала. Перед тем, как разойтись по своим комнатам, Селдон спросил Дорс: - Ты уверена, что ничего не знаешь о паровых штольнях? Госпожа Тисалвер, по-моему, считает это место отвратительным! - Не может этого быть! Иначе бы господин Тисалвер не согласился повести нас с тобой... Давай запасемся терпением! 63. Вам необходима подходящая одежда,- объявил Тисалвер. Госпожа Тисалвер иронически хмыкнула из соседней комнаты. С внутренним беспокойством Селдон вспомнил майкогенский хитон. - Что вы называете "подходящей одеждой"?- с тревогой спросил он. -Что-нибудь легкое, похожее на мою! Рубашку с короткими рукавами, свободное нижнее белье, носки и открытые сандалии. Я уже все приготовил для вас. - Прекрасно!- воскликнул Селдон.- Мне это нравится! - И для госпожи Венабили тоже все приготовлено. Надеюсь - будет впору... Одежда, которой Тисалвер снабдил обоих (причем, из собственного гардероба), подошла прекрасно. Правда, она была несколько открытой. Когда все были готовы и пожелали госпоже Тисалвер всего доброго, она - все еще с явным недовольством на лице - стояла в проеме входной двери, провожая их укоризненным взглядом. Наступил вечер. Опустились прозрачные сумерки. Было очевидно, что скоро на Дахле зажгут освещение. Воздух освежал. На улицах - ни одного автомобиля. Все прогуливались пешком. Издалека, время от времени, доносился шум экспрессов и вспышки их огней... Селдону показалось, что жители сектора просто прогуливались, без каких-либо определенных целей - для собственного удовольствия. Возможно, это было связано с тем, что, как намекнул Тисалвер, - Дахл был рабочим сектором. Вечерняя прогулка воспринималась жителями как неожиданная и заслуженная награда. Селдон чувствовал себя совершенно раскованно. Он ощущал вокруг искреннюю доброжелательность и радушие. Люди приветствовали друг друга, обменивались репликами. Черные усы различной длины и густоты мелькали то тут, то там. Вскоре это уже воспринималось, как реквизит мужской половины Дахла. Наступило прекрасное время суток, когда появляется уверенность, что день прошел благополучно, что ничего уже не случится, что твои друзья спокойны и счастливы. Вскоре стало очевидно, что Дорс привлекает к себе внимание. Золотистый оттенок ее волос в лучах заката стал глубже. Она выделялась в море черноволосых женщин (если не считать изредка встречающихся - седых) подобно золотому самородку среди черной груды угля. - Замечательный вечер,- признался Селдон. - Да, несомненно,- согласился Тисалвер.- Обычно мы прогуливаемся с женой, а она верна самой себе: каждый встречный оказывается ее знакомым. Я так не умею. Вот и сейчас - больше половины людей, приветствующих меня... я не смогу назвать даже их имен! Советую, все-таки, поспешить. Необходимо добраться до элеватора. Нам надо на нижний, рабочий, уровень. Когда они уже спускались на элеваторе, Дорс поинтересовалась: - Я правильно поняла, господин Тисалвер: паровые штольни - это такие места, где внутреннее тепло Трантора используется для производства пара - для турбин, вырабатывающих электроэнергию? - О, нет, нет! Электричество вырабатывают непосредственно крупногабаритные термобатареи. Пожалуйста, не расспрашивайте меня о деталях! Я - всего лишь - ведущий программ. Да и вообще, не расспрашивайте о деталях никого! Вся эта система настолько сложна - один большой черный ящик! Она работает, но никто не знает - как! - А если произойдет сбой?! - Редчайший случай! Но когда случается неприятность - вызывают экспертов откуда-то... Людей, которые разбираются в компьютерах... Здесь все компьютеризировано! Элеватор остановился, и они вышли. Их обдало жаркой волной воздуха. - Здесь жарко,- зачем-то сказал Селдон. - Да! Вы правы, - ответил Тисалвер. - Именно эта особенность и делает Дахл источником энергии. У нас магма подходит очень близко к поверхности. Близко, как нигде! Поэтому приходиться работать в условиях жары... - А кондиционеры не могут помочь?- спросил Селдон. - Они есть, только это серьезная статья расходов. Штольни вентилируются, осушаются и охлаждаются, но, чем глубже приходится опускаться, тем больше энергии расходуется на все эти мероприятия. Производство становятся убыточным. Тисалвер остановился у дверей и позвонил. Под действием сильной струи более холодного воздуха она открылась, и он пробормотал: - Нам нужно найти кого-нибудь, кто бы показал вам все и избавил госпожу Венабили от высказываний... Весьма вероятно, она станет предметом повышенного внимания у мужчин. - Высказываниями меня не смутишь!- заверила Дорс. - Они могут смутить меня!- уточнил Тисалвер. Из конторки вышел молодой человек, представившийся как Хано Линдор. Внешне он очень напоминал Тисалвера, и Селдон решил, что до тех пор, пока все обитатели Дахла будут украшены густыми, вьющимися черными волосами и роскошными пушистыми усами - трудно будет различать их индивидуальные особенности. Линдор приветливо сообщил: - Я буду рад показать вам все, что можно. Но это не представление, господа,- он обратился ко всем троим, но его глаза остановились на Дорс.- Вам будет не очень удобно. Советую снять одежду. - Но здесь очень хорошо, даже немного прохладно,- возразил Селдон. - Разумеется. Здесь находится администрация. У нас есть преимущества перед остальными. В других местах уже нет возможности поддерживать кондиционирование на таком же уровне. Им и платят больше, чем мне! Фактически, рабочие- самая высокооплачиваемая категория. Это единственный способ привлечь рабочую силу. И все-таки, с каждым годом это все труднее и труднее.- Он глубоко вздохнул.- Хорошо! Пойдемте ниже! Он снял рубашку, заправил ее за пояс. Тисалвер сделал то же самое. Селдон не стал раздеваться. Линдор, взглянув на Дорс, посоветовал: - Для вашего же удобства, госпожа! Я ведь не принуждаю! - Хорошо,- уступила Дорс и сняла рубашку. Она осталась в белом бюстгальтере, плотном и довольно закрытом. - Госпожа,- начал было Линдор,- это не...,- немного подумал, пожал плечами и добавил: - Хорошо! Пошли! Сначала они видели повсюду только компьютеры и какие-то машины, громоздившуюся аппаратуру, мерцающие огни и светящиеся экраны. Верхний свет был тусклым, а отдельные части конструкций подсвечивались индивидуально. Селдон вглядывался в темноту: - Почему так темно? - Там, где необходимо... света достаточно,- Линдор говорил быстро и выразительно, но немного грубовато.- Низкая освещенность поддерживается из чисто психологических соображений. Когда слишком яркий свет, это ассоциируется с высокой температурой. Больше жалоб, когда даем полный свет! Даже если понижаем температуру воздуха! Дорс отметила: - Здесь все так хорошо оснащено: масса вычислительной техники! Наверное, все автоматизировано? Такое оборудование заменяет труд квалифицированных специалистов. - Точно!- подтвердил Линдор,- Но это не спасет от ошибок. Нам необходимы люди на случай неисправности. Выход из строя компьютера может привести к осложнениям на расстоянии двух тысяч километров отсюда! - А человек не может допустить ошибку, по-вашему?!- удивился Селдон. - Может, разумеется! Но слаженная работа людей и вычислительной техники позволяет скорее устранять повреждения. Человек контролирует компьютер и наоборот! Короче, до тех пор пока человеческая ошибка не належится на сбой техники - ничего непоправимого не произойдет. Такое редко случается! - Очень редко, но все же бывает?- уточнил Селдон. - Почти никогда. Но не всегда - так! И машина, и человек могут ошибаться. - Мне тоже так всегда казалось!- Селдон дружелюбно рассмеялся. - Это статистика! Селдон вспомнил рассуждения Хьюммена о деградации... - Нет, вы только поглядите?!- рассерженно воскликнул Линдор.- Бездельники! Вон, посмотрите, группа людей с уровня С-3, пьют... На посту - никого! - А что они пьют?- поинтересовалась Дорс. - Специальный напиток, пополняющий солевые потери. Фруктовый коктейль. - И вы сможете наказать их?!- неодобрительно спросила Дорс.- Здесь такая обстановка, что не пить - нельзя! - А вы знаете, сколько эти лоботрясы могут тянуть резину?! И никто ничего не делает. Мы даем перерыв на питье каждые пять минут: только очередность соблюдай, да не сбивайся в группы; зря вы за них заступаетесь! Они подошли к группе. Там были и мужчины, и женщины - и все раздетые до пояса. Женщины носили приспособления, которые условно можно было назвать бюстгальтерами, однако, назначение этого предмета туалета было весьма функционально. Он лишь приподнимал бюст, чтобы обеспечить вентиляцию и уменьшить потоотделение, но решительно ничего не прикрывал. Дорс доверительно призналась Селдону: - У меня такое ощущение, Хари, что я намокаю! - Сними бюстгальтер, я не возражаю!- Улыбнулся он. - Догадываюсь!- Она оставила все на месте. По мере приближения к пьющей группе, Дорс подтвердила свою решимость: - Если кто-нибудь из них начнет отпускать насмешки - я переживу! - Спасибо!-оценил Линдор.-Не могу обещать, что этого не будет! Я вас представлю. Конечно, если им втемяшится, что вы инспектора - только держитесь! Инспекторов здесь не любят, считают их лентяями и нахлебниками. Он поднял руку. - Рабочие, штольники, разрешите представить наших гостей из Внешнего Мира - ученых! У них плохо с запасами энергии - хотят поучиться у нас. Хотят узнать кое-что! - Узнают, что значит - пахнуть, - бросил один из рабочих. Все дружно захохотали. - Точно! Если она не оголит свои прелести - скоро узнает что-почем!- выкрикнула одна из работниц. Дорс не растерялась. - Я, конечно, сниму! Только мои - не идут ни в какое сравнение с ее! Снова раздался дружный хохот. Один молодой парень вышел вперед и тяжелым взглядом уставился на Селдона. У него были глубоко посаженные глаза, худое лицо... На лице парня застыла трагическая маска. Неожиданно он сказал: - Я знаю вас! Вы - математик. Он выбежал вперед, подошел вплотную к Селдону и с какой-то серьезной торжественностью изучал его лицо. Автоматически Дорс сделала шаг вперед и встала между парнем и Хари. А Линдор вышел вперед, встал перед ней и прикрикнул на парня: - Назад, штольник. Что за манеры! Селдон не выдержал: - Подождите-ка! Дайте поговорить с ним. Почему все выстроились передо мной?! Линдор понизил голос и объяснил: - Если кто-нибудь их них подойдет слишком близко - вы поймете, что пахнет от них - не цветами! - Ничего страшного, переживу!- грубо ответил Селдон.- Молодой человек, что вы хотите? - Меня зовут - Амариль. Юго Амариль. Я видел вас по головидению. - Я понял, ну и что? - Не помню вашего имени... - Вам и незачем! - Вы еще рассказывали о психоистории... - Знали бы вы, как я теперь жалею об этом... - Что? - Да так, - ничего. Чего вы хотите? - Просто поговорить... Немного, прямо здесь... Селдон взглянул на Линдора. Тот яростно затряс головой и запротестовал: - Не в рабочее время! - Когда начинается ваша смена, мистер Амариль?- поинтересовался Селдон. - Ровно в восемнадцать ноль-ноль. - Мы сможем увидеться завтра ровно в четырнадцать? - Обязательно! Где? Селдон повернулся к Тисалверу. - Вы позволите встретиться с молодым человеком у вас на квартире? У Тисалвера был совершенно несчастный вид. - Разве в этом есть необходимость?! Он же простой ... штольник? Селдон не уступал: - Он узнал меня. Что-то знает обо мне. Не может быть, чтобы он был простым рабочим. Я должен увидеться с ним в моей комнате. И когда он заметил, что выражение лица Тисалвера не изменилось, добавил: - В моей комнате, за которую я заплатил. Вы будете на работе. Не вижу никаких трудностей! Тисалвер тихо признался: - Дело в моей жене, господин Селдон. Касилия... она... никогда не согласится... - Я поговорю с ней,- решительно заявил Селдон.- Она уступит! 64. Касилия широко распахнула глаза: - Штольник? В моей квартире?! - А почему бы и нет? Ведь он придет в мою комнату!- настаивал Селдон.- Ровно в четырнадцать ноль-ноль. - Я этого не допущу!- Госпожа Тисалвер была настроена очень решительно.- Мне только штольников здесь не хватало! Джират - просто дурак! - Ну, вы зря так говорите, госпожа Тисалвер. Я очень просил его и был настойчив. Мне необходимо увидеться с парнем - это важно для моей научной работы. - Очень сожалею, но этого - не будет! Дорс подняла руку. - Хари, позволь мне взять разговор на себя. Госпожа Тисалвер, если доктору Селдону нужно увидеться с кем-то в его комнате - дополнительный человек - дополнительная плата! Мы все понимаем. Следовательно, за сегодняшний день комната доктора Селдона будет оплачена вдвойне. Госпожа Тисалвер явно призадумалась. - Это ваше дело, но деньги - не главное! У нас есть соседи. Что они подумают об этом грязном, вонючем штольнике?! - Полагаю, что в два часа дня он будет и умыт, и без неприятного запаха! Позвольте продолжить. Поскольку для доктора Селдона эта встреча необходима, то она все равно состоится. Если не у вас, то в другом месте. Вы, должно быть, понимаете, что снимать две квартиры в разных местах нам неудобно. Это будет нелегко, да и мы этого не хотим. Однако вы вынуждаете нас поступить именно так! Словом, мы заплатим вам за сегодняшний день и переберемся в другое место. Разумеется, господин Хьюммен будет поставлен в известность и узнает о причинах, побудивших нас так поступить... - Подождите,- лицо госпожи Тисалвер напряглось от подсчетов.- Нам бы не хотелось огорчать господина Хьюммена... и вас. Как долго этот тип пробудет у нас? - Он придет в два, а в шесть - ему на работу, значит, где-нибудь около двух часов. Может быть, даже меньше! Мы его встретим на улице, вдвоем; проводим в квартиру, в комнату доктора Селдона. Ну, а соседи решат, что к нам приходил кто-нибудь из Внешнего Мира... Госпожа Тисалвер кивнула головой: - Хорошо! Пусть так и будет: двойная плата за комнату, и это будет единственное посещение! - Договорились,- согласилась Дорс. Уже позже, когда они остались вдвоем, Дорс попыталась расспросить Селдона: - Хари, зачем тебе нужна эта встреча? Неужели разговор с рабочим важен для твоей психоистории? Селдон уловил сарказм в ее тоне и едко ответил: - Не стоит все приписывать грандиозной проблеме, которой я занимаюсь. Я - обыкновенный человек, и мне свойственно обыкновенное человеческое любопытство. Мы провели в штольне несколько часов. Ты видела этих людей - грубоватых, не очень образованных! Это низший слой. Вспомни их речь! И все-таки, один из них узнал меня. Значит, он смотрел передачу с Симпозиума, запомнил слово "психоистория". Парень поразил меня - он словно из другого теста, мне страшно любопытно расспросить его обо всем... - Наверное, внимание - тешит твое самолюбие? Даже простой штольник с Дахла знает доктора Селдона! - Ну... возможно... Главное - он мне интересен! - А ты уверен, что его не подослали? Что он не втянет тебя в беду? Селдон поморщился. - Главное, не допускать его к моим волосам. В любом случае, мы теперь готовы ко всяким неожиданностям, разве не так? И потом, ты же будешь со мной - рядом! На Внешнюю Окраину я отправился один, на микроферму - тоже, а теперь ведь ты не оставишь меня одного? - Можешь не сомневаться,- ответила Дорс. - Тогда я поговорю с парнем, а ты - присмотришь. Я очень надеюсь на твою помощь! 65. Амариль подъехал за несколько минут до назначенного времени и стоял, оглядываясь по сторонам. У него была опрятная прическа, а густые черные усы тщательно расчесаны и на концах немного закручены кверху. Т-образная рубаха сияла белизной. От него, действительно, исходил сильный запах. Но это были духи, он явно переусердствовал. Парень держал в руках папку. Селдон, встречавший снаружи, взял молодого штольника под один локоть, Дорс - под другой и они заспешили к элеватору. Добравшись до нужного уровня и войдя в квартиру, все трое прошли в комнату Селдона. Амариль пристыженным тоном поинтересовался: - А чего, дома-то нет никого, что ли? - Все заняты. - просто и естественно ответил Селдон и указал на одно единственное сидение в комнате - подушку на полу. - Не! - отказался парень.- Я обойдусь и так. Это для одного из вас! - при этом он как-то очень ловко и красиво опустился и расположился прямо на полу. Дорс без труда повторила его движение и грациозно опустилась на край селдоновского матраца, лежавшего внизу. Селдон же неуклюже присел, помогая себе руками, и с большим трудом приловчился к их позе, не зная, куда деть ноги. Первым начал Селдон: - Итак, молодой человек, вы хотели встретиться со мной. Почему? - Потому что вы - математик! Вы первый математик, которого я увидел - вот так вот, близко, дотронуться рукой можно... - Математики сделаны из того же теста, что и все остальные. - Не... для меня, доктор - доктор... Селдон? - Верно! Амариль улыбнулся. - Вспомнил, все-таки, ваше имя... Видите, такая штука... Я тоже математиком хочу стать! - Отлично, что вас останавливает? Амариль мгновенно погрустнел. - Вы это серьезно?! - Абсолютно! Вам что - кто-нибудь мешает? - Чего мешает? Здесь, в Дахле-то? Да ведь я - штольник. Денег-то на образование где взять? А кредита никто мне не дает... на обучение... Настоящую учебу... Все чему здесь учат - читать и счету, потом - на компьютере маленько, и все! Этого достаточно, чтобы быть работягой, а я больше хочу знать. Сам учусь! - Знаете, самообразование - верный путь, молодой человек! Как вы это делаете? - Да у меня библиотекарша знакомая тут. Помогает... Славная женщина. Показала, как пользоваться компьютером, чтоб, значит, с математикой-то разобраться... Она подключает меня к сети, и я теперь могу связаться с другими библиотеками. Прихожу в выходные или по утрам, до смены, ну, чтоб не видел никто - не сунулся. Или когда в библиотеке нет никого - пускает! Сама-то она математики не знает, но помогает, чем может... Она пожилая уже, вдова. Наверное, за сына я ей... У нее-то детей не было, никогда... (Селдону пришло в голову, что мотивы у женщины могли быть и другие, но решил, что это - не его дело). - Мне теория множеств нравится,- признался Амариль.- Я из фильмокниг узнал. Додумался кое до чего сам, этого в книгах нет! Селдон от удивления поднял брови: - Любопытно, любопытно! До чего же, например? - Я тут захватил с собой... Никому, значит, не показывал - вы первый будете...- Он надернул плечом.- Ребята-то наши смеются надо мной, умником называют... Однажды девчонке знакомой показал, не поверите - странным меня назвала и видеть больше не хочет... с тех самых пор. Ну, показать, что ли? - Разумеется, молодой человек! Можете мне доверять. Селдон протянул руку, и Амариль передал ему папку. Селдон долго и внимательно изучал записи парня. Конечно, в большинстве, они были весьма наивны, но он не подал виду. Ничего нового или важного Селдон не обнаружил. Но разве в этом дело?! Селдон оторвался от бумаг и спросил: - Ты все это вывел сам? Амариль испуганно кивнул. Селдон перевернул еще несколько листков. - Вот здесь,- он показал пальцем на одно уравнение,- почему ты так думаешь? Амариль взглянул, нахмурился и задумался. Потом объяснил... Селдон внимательно выслушал и поинтересовался: - Ты знаком с работами Бигелля? - С теорией множеств? - Работа называлась: "Математическая дедукция"; в ней есть раздел, посвященный теории множеств. Амариль пожал плечами: - Никогда не слышал о нем, извините! - Я так и думал... Ты это сделал лучше! Вывод нестрогий, но... - Что значит "нестрогий"? - Это неважно- пока!- Селдон собрал листки, вложил в папку и вернул парню.- Сделай несколько копий с них. Одну введи в банк данных. Мой друг, госпожа Венабили, передаст это в Стрилинговский Университет, своим коллегам. А тебе надо начинать с азов и не только по математике, будешь учиться... У парня перехватило дыхание: - Вы сказали - Стрилинговский Университет? Меня туда не примут... - Почему? Дорс, это можно устроить - ты бы не могла помочь? - Думаю, что смогу! - Не... не сможете вы, госпожа,- убежденно выпалил Амариль.- Не примут... я ведь с Дахла! - Ну и что?! - Они не принимают людей с Дахла! Селдон взглянул на Дорс. - Ты что-нибудь понимаешь? Дорс покачала головой,- ничего не понимаю! Амариль объяснил: - Вы же из Внешнего Мира, госпожа! Сколько времени сами-то в Университете? - Чуть больше двух лет, мистер Амариль. - И что? Видели там кого-нибудь из наших? Таких черноволосых, кудрявых, с большими усами? - У нас учатся студенты со всей Галактики, с разной внешностью! - Но не с Дахла... В следующий раз - присмотритесь... - Но почему?! - Не любят нас. Мы отличаемся от всех. Им наши усы не нравятся. - Усы можно и сбрить...- Но Селдон не сумел договорить. Его перебил горячий протест парня: - Да никогда в жизни! Это моя мужская гордость! - Но ведь вы же бреете остальную часть лица? - Для моего народа усы - особенно важно! Селдон взглянул на Дорс и проворчал: - Лысые... усатые... бред какой-то! - Что?! - зло переспросил парень. - Так, ничего. Кроме усов, есть еще что-нибудь, что служит препятствием? - Запах наш им не нравится! Они называют нас грязными... Считают ворами, бешеными... Тупицами! - Почему они так говорят о вас? - Это просто сказать и на душе, видать, легче от этого... Когда работаешь в штольне, становишься грязным и вонять начинаешь... Да - мы нищие! От этого можно и взбеситься, ну и что?! Не все же такие. А что эти, желтоволосые, из императорской охраны? Они считают, что Галактика принадлежит только им - они-то что, не бешеные, по-вашему?! И воров среди них нет? Заставь их делать мою работу - и провоняют, и измажутся... - Кто же станет возражать, что мир населен разными людьми...- проговорил Селдон. - Да, верно все... Просто всем остальным они позволяют жить рядом с собой. Уеду я с Трантора, господин Селдон! Нет мне здесь жизни... Ни денег не заработать, ни образования не получить. Они... они просто считают меня... ничем, понимаете! - в последних словах парня было столько отчаяния, столько боли... Селдон попытался отвлечь его: - Ну, хорошо! Возьмем нашего хозяина. Работа у него чистая, он образован. Разве не так? - Что да, то да,- взволновано согласился Амариль.- Кое-кому удается... Небольшой части - позволяют! Но все это, пока они остаются на Дахле. А выпусти их за пределы сектора - сразу начнется травля! Вот и выходит, что им проще остаться и вымещать свою злобу на нас - немытых! Это делает их "желтоволосыми" в собственных глазах... Что, обрадовался ваш хозяин, когда вы пригласили меня к себе? Как бы не так... Селдон нервно облизал губы. - Я тебя не забуду! Сделаю все возможное, чтобы забрать с Трантора. Ты поступишь в мой университет - на Геликоне... - Обещаете?! Слово чести?! И ничего, что я с Дахла! - Для меня это абсолютно безразлично. Важно то, что ты уже математик! И, все-таки, мне трудно поверить в то, что ты рассказал... Невероятно! Амариль горько признался: - Просто вы никогда не давали себе труда задуматься над такими вещами, вот и все... Все происходит у вас под носом, а вы и не замечаете! За Селдона вступилась Дорс: - Мистер Амариль, доктор Селдон - математик, как и вы, он иногда бывает слишком занят своей наукой. Это нужно понять. Я - историк. Я знаю, что подобное отношение людей друг к другу - распространенное явление. Все это, конечно, очень плохо... - Легко сказать - плохо! Вы замечательная женщина, ваши слова - доказательство этому. Но, придет время, вы займетесь своими проблемами и забудете об этом. Это не просто "плохо"! Это противоестественно, ненормально! Мы все одинаковые - брюнеты и блондины, высокие и низкие, южане, с востока, из Внешнего Мира. У нас у всех единый Император. И он, и мы - все произошли от землян, разве не так?! - Произошли от кого?!- Селдон повернулся к Дорс. Его глаза расширились от удивления. - От жителей Земли,- повторил Амариль.- Одна планета, на которой зародилось человечество. - Одна планета? Всего одна - единственная?! - Ну, да... Точно. Земля... - Когда ты сказал Земля - ты имел в виду Аврору? - Аврора? А это что такое? Нет. Я имел в виду Землю. Вы, что, никогда не слышали о ней?! - Нет,- признался Селдон.- Никогда... - Это мифический Мир...,- начала было Дорс.- Он... - Это не мифический Мир. Это планета реально существовала! - Подожди, давай разберемся! Ты узнал о Земле из Книги Дахла? - Какой еще Книги?! - Может быть, в компьютерной памяти хранится информация о ней? - Никак не соображу! О чем вы толкуете, господин? - Молодой человек, откуда ты знаешь о Земле? - Отец говорил... Да все знают! - Может быть, у вас есть такие люди, которые знают о ней более подробно? Может быть, в ваших школах рассказывают о Земле? - Не. В школах никогда про это не рассказывали. - Не понимаю..., как же люди узнают о ее существовании? Амариль пожал плечами, всем своим видом давая понять, что не о чем вообще-то и говорить. - Ну, не знаю... как, как? Знаем, да и все... Хотите послушать историю Земли, тогда вам надо отправиться к Матушке Рите. Кажется, она еще жива... - Это твоя мать? - Зачем, не моя она мать! Просто все ее так зовут - Матушка Рита. Она старая, живет в Биллиботтоне. - Где это? - Да, там - еще ниже,- неопределенно махнул рукой парень. - Туда можно добраться? - Вы хотите пойти? Вам нельзя! Вы никогда не вернетесь назад... - Почему? - Не надо ходить туда, поверьте мне! - Но я хочу посмотреть на Матушку. Амариль покачал головой. - Вы нож-то когда-нибудь в руках держали? - Зачем мне нож, какой нож? - Острый. Вот как мой!- парень засунул руку за пояс и выхватил длинный, смертельного вида нож. Дорс мгновенно отреагировала и поднялась на ноги, чтобы защитить Селдона. Амариль рассмеялся. - Да вы не бойтесь, госпожа. Я просто показать хотел.- Он заправил нож на место.- Такое оружие необходимо для самозащиты. Если у вас нет ножа и вы не умеете им пользоваться, то до Биллиботтона вам не дойти. Живыми - не дойти! Он снова помрачнел. - Господин Селдон, вы серьезно говорили про Геликон? - Совершенно серьезно. Даю тебе слово. Запиши свое имя и координаты, по которым тебя можно разыскать. У тебя есть код? - У меня есть номер штольника. Пойдет? - Да! - Тогда,- Амариль преданно посмотрел в глаза Селдона,- все мое будущее - в ваших руках, господин Селдон... И поэтому я вас очень прошу - не ходите в Биллиботтон. Я не имею права потерять вас! Он повернулся к Дорс и, заглядывая в лучистые глаза молодой женщины, взмолился: - Госпожа Венабили, если он слушает ваши советы - не пускайте его. Ну, пожалуйста! Биллиботтон ДАХЛ -... Наиболее загадочная, пользовавшаяся дурной славой, часть сектора - район Биллиботтон. Это полулегендарное место, с которым связано бесчисленное число историй и преданий. Фактически, целое направление дошедшей до нас литературы посвящено героям и их приключениям (и победам), и связано с опасностями пребывания в Биллиботтоне. Эти истории нашли такое широкое распространение, что одна из них, очень хорошо известна и, несомненно, достоверная, посвящается невероятным и фантастическим приключениям Хари Селдона и Дорс Венабили, и связано это с... Галактическая энциклопедия 66. Когда Хари Селдон и Дорс Венабили остались одни, Дорс задумчиво спросила: - Ты действительно решил повидать эту женщину - "Матушку"? - Да, я все время думаю о ней, Дорс. - Ты - странный человек, Хари. Все время стремишься от плохого к худшему! Отправился на Внешнюю Окраину, - а это было весьма опасно,- ради понятных, рациональных целей. На Майкогене - вторгся в святая святых - "орлиное гнездо" старейшин; и это была еще более опасная затея с менее умными целями... И вот теперь, на Дахле, ты собираешься пойти в такое место, про которое все говорят, что оно гиблое! Почему? - Мне любопытно узнать о Земле! Это очень важно, пойми! Дорс отчаянно уговаривала: - Это всего лишь легенда, да к тому же,- не самая интересная. Рутина! На разных планетах меняются имена, а содержание остается неизменным. Всегда - рассказы о Мире, на котором зародилась жизнь, о Золотом веке... Так проявляется известное стремление человечества, живущего в сложном и неправедном мире, к простому и целомудренному прошлому! Это стремление неизбежно, как только индивидуум, он или она, начинают ощущать себя живущими в слишком усложненном обществе, даже если это ощущение ошибочно. Не забудь об этом в своих рассуждениях на тему психоистории! - Все верно,- согласился Селдон.- Если, например, допустить возможность существования когда-то одного-единственного обитаемого Мира,- и неважно, как он назывался: Земля... Аврора...,- фактически... Он замолчал, и Дорс не выдержала: - Ну? Селдон кивнул головой. - Ты помнишь ту историю - о руке, положенной на твое бедро? Ты рассказала ее на Майкогене, после того как я выпросил Книгу у Дождевой Капли? Так вот: она неожиданно вспомнилась мне, когда мы беседовали с Тисалверами. Она навела меня на мысль... напомнила мне... - Что напомнила?! - Сейчас уже не могу вспомнить точно! Мысль пришла и ускользнула... Что-то о первозданной Вселенной. Знаешь, у меня было такое ощущение, что я прикоснулся к чему-то важному, но ускользающему от меня... Дорс с нескрываемым удивлением смотрела на Селдона. - Мне ничего не приходит в голову, Хари! Что может быть общего между этой историей и Землей или Авророй?! - Да, конечно... я понимаю. Но это ощущение не оставляет меня с тех пор... Я все время думаю о роботе... - О роботе? Мне казалось, что посещение "орлиного гнезда" все расставило по местам! - Нет! К сожалению... Меня не оставляют мысли о роботе...,- он смотрел на Дорс тревожными, печальными глазами.- Я... я не уверен... - Не уверен в чем, Хари? Селдон ничего не ответил. Дорс нахмурилась и сказала: - Хари, позволь мне сказать! В научной истории,- и поверь мне - я знаю, о чем говорю,- так вот, в научной истории нет ни одного упоминания о планете-прародительнице. Существует популярное мнение, и я не имею в виду сказителей с Майкогена или штольников с Дахла. Есть ученые-биологи, которые настаивают на том, что должен был существовать такой Мир. И есть историки, подхватившие эту идею и спекулирующие на ней. И, тем не менее, в научной истории нет упоминания об этом! - Тем больше оснований выйти за рамки строго научной истории! Мне нужен инструмент, упрощающий подход к психоистории. Мне - все равно, что это будет - математический ли аппарат, или исторический опыт, или что-то совершенно невообразимое. Если бы у этого паренька было побольше знаний, я бы подключил его к моей проблеме. Он очень оригинально и смело мыслит... Дорс не дала ему договорить. - Ты действительно собираешься ему помогать? - Естественно! Как только появится такая возможность. - Как ты можешь обещать, если не уверен - вернешься ли сам на Родину? - Я хочу вернуться! Тебя это удивляет? Тогда вспомни обещание Хьюммена, данное Властелину Солнца Четырнадцатому? Он дал куда более невероятное обещание - вернуть майкогенцам Потерянный Мир при помощи психоистории! Вероятность вообще нулевая! Чего стоит подобное обещание? Дорс горячо возразила: - Четтер Хьюммен пытался спасти нашу жизнь! Он хотел вырвать нас из рук Демерзела и Императора! Ты забыл? Кроме того, я абсолютно уверена в искренности его желания - помочь майкогенцам! - Я не менее искренне хочу помочь парню. А мои шансы гораздо выше, смею заметить! И уж если ты полностью оправдываешь обещание Хьюммена, то, по крайней мере, не критикуй мое! И еще, Дорс,- его глаза зло сверкнули.- Я совершенно однозначно хочу встретиться с Матушкой Ритой и собираюсь отправиться к ней - один! - Никогда!- чуть ли не выкрикнула Дорс.- Если пойдешь ты - пойду и я! 67. Госпожа Тисалвер с дочерью вернулась спустя час после ухода Юго. Она ничего не сказала ни Дорс, ни Селдону. Просто сдержанно поклонилась в ответ на их приветствие, и очень тщательно оглядела комнату. Потом придирчиво понюхала воздух, коротко и неодобрительно взглянула на Селдона и прошла в хозяйскую спальню. Сам Тисалвер пришел позже и за обедом, пока хозяйка собирала на стол, шепотом поинтересовался у Дорс и Селдона: - Этот тип приходил? - Да, и уже ушел,- сухо ответил Селдон.- Вашей жены не было дома в это время. Тисалвер кивнул головой. - Вы намерены пригласить его снова? - Не думаю,- ответил Селдон. - Отлично! Обед прошел в натянутом молчании, и когда он уже закончился и хозяйская дочь отправилась заниматься, Селдон попросил: - Расскажите мне о Биллиботтоне! Тисалвер так поразился, что просто беззвучно двигал губами. Касилия же, никогда не терявшая дара речи, поинтересовалась: - Ваш новый приятель живет там и вы собираетесь нанести ему ответный визит? - Нет,- спокойно объяснил Селдон.- Я просто хочу услышать о Биллиботтоне. Касилия коротко огрызнулась: -Это трущобы, где живет отребье! Кроме подонков, живущих там, никто туда не заглядывает. - Насколько я понял, там живет Матушка Рита? - Никогда не слышала о ней!- губы Касилии брезгливо покривились. Было ясно, что она не знает и не хочет ничего знать об этом месте. Тисалвер, заискивающе поглядывая на жену, признался: - Я слышал о ней. Это сумасшедшая старуха, рассказывающая сказки. - Она живет в Биллиботтоне? - Не знаю, господин Селдон, я ее никогда не видел. Иногда о ней упоминают на головидении, после ее предсказаний. - А ее предсказания часто сбываются? Тисалвер хрюкнул: - Вы слышали когда-нибудь, чтобы предсказания сбывались? А ее-то - просто бред бессмысленный! - Она когда-нибудь говорила о Земле? - Не знаю, но не удивлюсь этому. - А, вообще, упоминание этого названия вас не удивляет? Оно вам знакомо? Тисалвер недоумевал: - Конечно, господин Селдон. Кажется, там зародилось человечество... - Кажется? Вы в это не верите? - Я?! Я - образованный человек! Но наши непросвещенные люди - верят. - У вас есть фильмокниги о Земле? - Ребятишки любят сказки про это... Да я и сам помню одну! Она даже так и начиналась: "Однажды, давным-давно, на Земле, когда она была единственной планетой...",- помнишь, Касилия? Тебе она тоже нравилась! Насилия пожала плечами, но отрицать не стала. - Очень бы хотелось взглянуть на них,- признался Селдон.- Я имею в виду настоящие фильмокниги... учебники... рисунки. - Да нет таких! Мне не попадались! Может быть, в библиотеке? - Я обязательно поинтересуюсь... А не существует ли табу на разговоры о Земле? - Что такое табу? - Обычаи, запрещающие касаться некоторых тем... Тисалвер так искренне удивился, что необходимость в ответе отпала. Тогда задала вопрос Дорс: - А может быть, путешественникам из Внешнего Мира запрещено посещать Биллиботтон? На этот раз Тисалвер начал нервничать: - Да нет никаких запретов, никаких правил! Никому не стоит посещать Биллиботтон. Лично я - ни за что бы не отправился туда! - Почему?! - не унималась Дорс. - Это очень опасно! Крайне опасно! Там все вооружены. У нас на Дахле все носят оружие, но на Биллиботтоне его применяют. Вы улавливаете разницу? - А сейчас нам пора,- мрачно подвела итог Касилия.- Настали такие времена, когда отребье может появляться где угодно! При этом она с выразительным укором посмотрела в сторону Селдона. Селдон сделал вид, что намека не понял. - Если мне не послышалось, вы сказали жители Дахла вооружены?! Ведь в Империи строго преследуется незаконное ношение оружия! - Известное дело!- согласился Тисалвер.- У нас нет огнестрельного оружия, оглушающего или парализующего. Ничего такого - нет! Только ножи!- Он выглядел смущенным. Дорс воскликнула: - Тисалвер, и у вас есть нож?! - У меня?!- он был в ужасе.- Я... я мирный человек. В округе все спокойно... - В нашем доме есть ножи,- выпалила Касилия.- Не так уж спокойно в нашей округе! - И, что - у всех есть ножи? У всех, без исключения?! - Практически - да, госпожа Венабили,- виновато признался Тисалвер. Это - принято. Но это вовсе не означает, что они пускаются в ход! - На Биллиботтоне же - обычное дело? - уточнила Дорс. - Да, часто. Когда люди возбуждены - часто происходят драки. - И что - власти допускают? - Сами понимаете. Иногда власти устраивают облавы на Биллиботтоне. Нож легко спрятать. Традиция сильна! Да и власти не очень озабочены, если кого-то из жителей трущоб зарежут. - А если убьют человека Внешнего Мира? - Если властям станет известно о таком случае - меры будут приняты, конечно! Но, как правило, никто ничего не видит и не слышит. Иногда встречаются порядочные люди, честные, но им ничего не удается доказать. Свидетелей не бывает, сами понимаете. Очень вас прошу, не ходите в Биллиботтон, даже если у вас есть ножи! Селдон решительно покачал головой. - Я не собираюсь брать с собой нож! Я не владею им. Вернее, владею, но очень плохо! - Знаете, у вас один выход - остаться, господин Селдон! - горячо уговаривал Тисалвер - Просто останьтесь, и все! - Это исключено. Дорс безнадежно взглянула на него и обратилась к Тисалверу - Где у вас продаются ножи? Или можно будет воспользоваться вашими? Касилия быстро сообразила - Ну уж нет! У нас не принято отдавать ножи другим. Вы должны сами купить! Тисалвер признался: - Эти магазины везде есть. Хоть и неофициально... Словом, в любом хозяйственном магазине вам продадут. Как увидите на витрине моечную машину - верный знак! - А как можно добраться до Биллиботтона?- спросил Селдон. - На экспрессе,- Тисалвер, заметив решимость Дорс, засомневался. - Ну, а потом?- продолжал расспросы Селдон. - Потом по восточной стороне, до указателя... Но, господин Селдон,- Тисалвер робко взглянул на Дорс. - Вы не должны брать с собой госпожу Венабили! С женщинами там поступают... скверно! - Она не собирается!- заявил Селдон. - Боюсь вас огорчить, но она - собирается!- решительно выпалила Дорс. 68. Растительность на губе владельца хозяйственного магазина была такой же буйной, как и в молодые годы. Но, не смотря на черные, как смоль, кудри, усы мужчины тронула проседь. Когда он разглядывал Дорс, то от удовольствия расправил их влево и вправо и сказал: - А вы, госпожа, не с Дахла... - Вы правы! Я хочу купить нож. Продавец заявил: - Это противозаконно, вы знаете? Дорс ответила: - Я не из полиции и не агент властей. Я собираюсь на Биллиботтон. Он удивленно уставился на женщину. - Одна?! - С другом,- она кивнула через плечо, показывая на оставшегося за дверями магазина Селдона. - Вам нужен нож для него? - продавец мельком взглянул на Селдона и снова остановил восхищенный взгляд на Дорс.- Он тоже путешественник, как я вижу. Пусть зайдет и сам выберет. - Не бойтесь, он - не шпион. Я хочу купить нож для себя. Продавец пожал плечами. - Все вы из Внешнего Мира - чокнутые! Но, если вы хотите избавиться от кредиток - я к вашим услугам. Он нагнулся вниз, под прилавок, ловким и привычным движением загасил окурок и неуловимым движением извлек нож. - Это самый большой? - Для женщины - самый подходящий! - Покажите мне мужской, пожалуйста. - Не годится для вас - слишком тяжелый... Госпожа, вы умеете им пользоваться? - Ничего, научусь. Вес меня не смущает. Покажите-ка мне мужской! Продавец широко улыбнулся: - Ну, если госпожа желает...,- он нагнулся еще ниже и извлек смертельного вида широкое лезвие, похожее на нож мясника. Он подал нож рукояткой и продолжал улыбаться. Дорс попросила: - А теперь, покажите на своем, как он складывается. Продавец достал второй нож, столь же устрашающего вида, и продемонстрировал. При этом он приговаривал: - Отжимаем и убираем! - Еще раз, пожалуйста! Продавец повторил. Дорс попросила: - Хорошо! Теперь закройте и бросьте мне рукояткой вперед! Он очень медленно и деликатно кинул рукоятку ей в руки. Она без труда поймала и потребовала: - Теперь еще раз и быстрее! Он поднял брови и без предупреждения, молниеносным броском выкинул нож вперед, с левой руки. Дорс, даже не пытаясь двинуть правой, ловко перехватила нож левой, мгновенно обжала, блеснуло лезвие и так же мгновенно исчезло. Мужчина открыл рот. - Это самый большой, что есть у вас?- спросила она. - Да, госпожа. Однако, вы быстро устанете, он слишком велик для вас... - Ничего, буду дышать глубже. Я возьму еще один. Такой же! - Вашему другу? - Нет. Второй - себе. - Вы собираетесь пользоваться двумя, одновременно?! - Но ведь у меня две руки, верно? Продавец вздохнул: - Госпожа, вам бы лучше не ходить в Биллиботтон. Вы не можете себе представить, что там делают с женщинами! - Догадываюсь, сэр. Как они прикрепляются к поясу? - Ваш-то не годится. Я сейчас подберу подходящий... - Два ножа он выдержит? - У меня должны быть где-то двойные... Их редко спрашивают. - Мне он необходим! - Боюсь, вашего размера не будет... - Придется подогнать. - Это вам дорого встанет! - Ничего страшного. Когда она, наконец, вышла из магазина, Селдон со смешком констатировал: - Ты так забавно выглядишь в этом массивном поясе! - Неужели, Хари? Может быть, слишком забавно для Биллиботтона и лучше вернемся? - Нет, я обязательно пойду... Один! Дорс была неумолима. - Это пустой разговор, Хари! Или оба идем, или оба остаемся! Весь ее вид: холодный блеск голубых глаз, боевая поза - с руками на рукоятках ножей - все говорило о том, что Дорс настроена серьезно, как никогда. - Очень хорошо!- он был настроен не менее решительно.- Если мы уцелеем, и если я когда-нибудь увижу Хьюммена, то, не смотря на мою привязанность к тебе, у меня будет одно-единственное условие. Я буду заниматься психоисторией, но тебя рядом не должно быть! Ты поняла? И, неожиданно для Селдона, Дорс весело рассмеялась: - Забудь об этом! Не испытывай на мне свой характер. Никакая сила не сможет меня отстранить. Понимаешь? 69. Они вышли из экспресса и дошли до указателя с надписью "БИЛЛ БОТТОН". Вторая буква "И" не светилась. Дорс и Селдон свернули на нижнюю дорогу. Было раннее утро, и Биллиботтон ничем не отличался от Дахла, который они покинули. Однако, в воздухе стоял какой-то едкий, неприятный запах и вся дорога пестрила разбросанным мусором и отбросами. Складывалось впечатление, что эта местность никогда не убиралась. Прогулка проходила нормально, однако, их все время преследовало чувство неудобства, напряжение, как от слишком туго натянутой веревки. Может быть, из-за встречных прохожих? Они казались обыкновенными, нормальными, как и во всех других местах Дахла. Прогуливающиеся по улицам люди, занятые своими делами и мыслями, они не пытались игнорировать друг друга. Приветствовали знакомых, обменивались репликами, встречали открытыми взглядами... По отношению к ним, на Биллиботтоне, он не заметил ни дружелюбия, ни приветливости. Любой из встречных, двигающийся параллельно с ними или навстречу,- оглядывался и нагло изучал их обоих. Каждая пара глаз светилась чем-то нехорошим... Трудно было объяснить... Одеты люди были плохо. Чаще в лохмотья - грязные и рваные. Дорс и Селдон, в чистой и новой одежде, сильно выделялись на их фоне. Он поинтересовался мнением Дорс: - Как ты полагаешь, где живет старуха? - Откуда же мне знать,- отозвалась Дорс.- Ты привел нас сюда, тебе и строить предположения! - Мне кажется, нужно расспросить встречных. - Не думаю, что тебе согласятся помочь! - Попадаются подростки,- он показал рукой на мальчика, которому на вид было лет двенадцать. Он стоял на обочине и глазел на путешественников. - Думаешь, он еще слишком мал и не научился ненавидеть чужаков? - В любом случае, он выглядит достаточно смышленым и вряд ли попытается напасть на нас... Селдон повысил голос: - Молодой человек! Мальчишка отступил на шаг, но продолжал таращиться. - Подойди к нам!- Селдон подозвал его кивком. - Че надо-то?- отозвался паренек. - Хочу расспросить тебя, как найти дорогу. Не бойся, подойди поближе! Мальчик сделал два шага вперед. На немытом, чумазом личике блеснули острые и умные глаза. На ногах малыша были разные сандалии, штанишки порваны, одно колено светилось сквозь дыру. - Ну, что? Какую-такую дорогу, а? - Мы разыскиваем Матушку Риту. Мальчишка прищурил глаза: - Ну? - Я - ученый. Ты знаешь, что это такое? - В школу когда ходят? - Да. Ты учишься? Мальчик переступил с ноги на ногу и сплюнул сквозь зубы. - Не-а! - Если ты проведешь нас к Матушке, я спрошу ее о том, что меня ждет в будущем. -А че расспрашивать-то. И я тебе скажу! Вырядились тут... Жди беды, понл! - Как тебя зовут? - А тебе зачем? - Ну... мы бы познакомились поближе... Ты бы нас проводил. Знаешь, где она живет? - Может знаю, а может - нет! Райчем меня кличут. Че дашь за это? - А чего бы ты хотел, Райч? Мальчишка пожирал глазами пояс Дорс. - У леди двойной пояс! Дашь один нож - покажу! - Это ножи для взрослых. Ты еще слишком мал, Райч. - Ну, тогда... я еще слишком мал, значит, чтоб дорогу показывать, понл? - он безразлично разглядывал свой грязный, кудрявый чуб. Селдону было неловко. Толпа начала обращать на них внимание. Некоторые остановились и начали прислушиваться, но потом шли своей дорогой. Если паренек позовет на помощь - будут неприятности. Он улыбнулся и дружелюбно спросил: - Райч, ты читать умеешь? Райч сплюнул: - Не-а! Зачем надо-то? - А компьютером пользоваться можешь? - Говорящим? Могу. Любой может! - Вот что я тебе скажу: ты меня проводишь до ближайшего магазина, а я куплю тебе карманный компьютер, твой собственный, обучающий. Ты научишься читать самостоятельно. Селдону показалось, что мальчишка призадумался, взвешивая предложение. Но Райч остался непреклонным. - Не-а! Или нож или ничего! - Послушай, Райч! Ты научишься читать, а потом всех удивишь! Сможешь читать за деньги и накопишь столько, сколько тебе нужно. Сможешь купить нож! Парнишка колебался. - Не-а! Никто мне не заплатит. Ни у кого кредиток-то нет. - Если ты научишься читать, то сможешь получить работу в магазине, где торгуют ножами, а на оставшееся жалование купишь нож. Ну, как? - А ты когда купишь компьютер? - Прямо сейчас. Только проводи нас к Матушке Ритте. - У тебя есть кредитки? - Вот, смотри! - Тогда пошли! Когда покупка была сделана и парнишка потянулся за ней, Селдон покачал головой, спрятал машинку во внутренний карман и сказал: - А наш уговор? Сначала Матушка Рита - потом компьютер. Так где она живет? Ты знаешь? Райч состроил презрительную гримасу. - Я-то знаю. Ты получше присматривай за компьютером, пока идем. А то я кликну ребят, если что, понл? - Ты нас не запугивай,- сказал Селдон.- Мы умеем держать слово и постоять за себя. Райч провел их по переулкам. Во время ходьбы и Дорс и Селдон молчали. Дорс была погружена в свои мысли, но очень внимательно наблюдала за окружением. Когда прохожий останавливался за их спинами, она поворачивалась и мрачно оглядывала зевак. Вскоре Райч остановился у жилого комплекса и сказал: - Здесь! Пришли! Она у нас не бездомная. Они еще немного покружили по коридорам и этажам, и Селдон поймал себя на том, что один - давно бы уже заблудился. Он поинтересовался: - Как тебе удается запомнить дорогу? Я давно бы запутался в этих коридорах! Мальчишка пожал плечами. - Не знаю! Мы здесь с ребятами часто играем. Потом, номера же есть. Если не отвалились - легко найти! Наконец, Райч остановился у темной облезлой двери с номером 2782. - Вона!- он протянул руку за обещанным. - Сначала посмотрим, кто здесь живет,- мягко возразил Селдон. Он нажал на кнопку звонка, но ничего не произошло. - Не работает!- объяснил Райч.- Колотите в дверь. Она у нас глухая! Селдон постучал. За дверью послышалась возня. Старческий хриплый голос спросил: - Кому потребовалась Матушка Рита? Селдон крикнул: - Двум ученым!- он вынул из кармана машинку и протянул Райчу. Тот хмыкнул, сплюнул, схватил ее и поспешно убежал прочь. Селдон повернулся навстречу Матушке Рите. 70. Матушке было уже изрядно за семьдесят. У нее было доброе, дряблое лицо. Пухлые щечки, маленький ротик, небольшой второй подбородок. Она была коротенькая, около полутора метров, и очень толстенькая. Вокруг глаз старушки уютно притаились добрые морщинки, и когда она улыбнулась вошедшим, все ее лицо осветилось лаской. Двигалась она с трудом. - Входите... входите... Из Внешнего Мира? Путешественники... Угадала? От вас не пахнет Трантором, совсем не пахнет! Лучше бы она не говорила о запахах. В ее темной, грязной комнатенке, никогда не проветриваемой и неубранной, висел такой густой и затхлый аромат, что после визита - их одежда наверняка пропитается им. - Вы правы, Матушка Рита. Я - Хари Селдон с Геликона. Это мой друг - Дорс Венабили с Синны. - Ну, ну...,- она тщетно пыталась найти чистое место на полу для своих гостей, Дорс выручила: - Ничего, ничего - мы постоим! - Что-что?- старуха взглянула на молодую женщину.- Говори погромче, деточка! У меня уже не такой острый слух, как в твоем возрасте. - Вам нужно купить слуховой аппарат,- громко посоветовал Селдон. - Да нет, не поможет, господин Селдон. Что-то со слуховым нервом случилось. А лечиться - денег не было. Вы что же, хотите узнать будущее у Матушки Риты? - Не совсем,- ответил Селдон.- Я хочу узнать о прошлом. - Превосходно, превосходно! Это большая редкость в наше время. Всегда нужно такое напряжение, чтобы догадаться, о чем люди хотят услышать... - Должно быть, это сложное искусство? - улыбнулась Дорс. - Только кажется, что просто. Вы должны по-настоящему верить. Да... Я заслужу вознаграждение? - Мы заплатим любое вознаграждение, если у вас есть кредитный счет. И, пожалуйста, не тратьте силы на то, чтобы догадаться - чего мы хотим. Расскажите нам правду о Земле. Нас интересует только то, что было... Пожилая женщина, все время шаркающая по комнате и поправляющая вещи, разбросанные повсюду, словно стараясь угодить важным гостям - замерла. - Что вы хотите узнать о Земле? - С чего все началось? Старуха распрямилась. Ее глаза глядели куда-то в бесконечность. Она вымолвила торжественно и певуче: - Это очень древний Мир, очень древняя планета. Она забыта и затеряна... Дорс перебила пожилую женщину: - Это - история. Мы об этом знаем. - Это началось еще до всякой истории, деточка,- задумчиво произнесла Матушка Рита.- Она существовала еще на заре Галактики. Только на ней обитали люди... Селдон спросил: - Другое название у нее было?.. Аврора? Лицо старухи посуровело: - Где вы слышали это название? - Во время странствий... Я встречался с названием древнего забытого Мира - Аврора... - Это ложь! - она обтерла губы, словно пытаясь стереть горечь, оставшуюся от этого слова.- Это название можно упоминать только там, где обитает Дьявол! Эта планета породила Дьявола... Когда он пришел. Земля была единственной среди своих сестер. Дьявол почти разрушил Землю, но Земля выстояла и уничтожила Дьявола, благодаря своим героям. - Неужели Земля существовала до Него? Вы уверены? - Задолго... Земля была единственной в Галактике тысячи лет - миллионы лет! - Миллионы лет она оставалась единственной, населенной разумными существами? - Это правда. Это правда. Это правда! - Где об этом написано, скажите? Можно взглянуть на записи? Матушка Рита покачала головой: - Я слышала эту историю от своей матери... А она - от своей... И так далее. У меня нет детей, и я рассказываю ее другим. Скоро наступит конец. Наступит время неверия... Дорс попыталась утешить ее: - Не совсем так, Матушка. Есть люди, которые специализируются на доисторических временах. Они изучают все предания о древних Мирах. Старуха махнула рукой, словно пытаясь отогнать эти слова: - Они на все смотрят холодными глазами. Ученые... Им бы все по полочкам разложить... А я бы могла рассказывать целый год о великом герое Ба-Ли, но у вас нет столько времени, а у меня кончаются силы... - Вы когда-нибудь слышали о роботах? - поинтересовался Селдон. Пожилая женщина вздрогнула и почти выкрикнула: - Как ты можешь спрашивать об этом! Эти существа были созданы по образу и подобию человека, но с дьявольской душой. Они служили дьявольским силам. Их уничтожили. О них нельзя вспоминать! - Существовал ли особенный робот, который помог справиться с Дьяволом? Матушка Рита придвинулась к Селдону и пристально вгляделась в его глаза. Он почувствовал на лице ее горячее дыхание. - Ты пришел, чтобы посмеяться над старухой? Ты все знаешь, но спрашиваешь? Почему ты спрашиваешь? - Потому, что хочу знать! - Был один искусственный человек, который помог Земле. Это был Да-Ни, друг Ба-Ли. Он никогда не умрет. Живет где-то, ожидая своего часа. Никто не знает, когда наступит его время. Но этот день обязательно настанет! Он придет и уничтожит жестокость, несправедливость и насилие. Я обещаю это! Она замолчала, прикрыла глаза, словно углубившись в воспоминания... Селдон молчаливо постоял, вздохнул и сказал: - Благодарю тебя, Матушка Рита. Ты очень помогла мне. Назови свою цену? - Мне было приятно встретиться с людьми из Внешнего Мира,- отозвалась пожилая женщина.- Десять кредиток. Могу я предложить вам подкрепиться? - О, нет! Спасибо,- отказался Селдон.- Вот, пожалуйста, возьмите двенадцать. Только вы должны объяснить нам, как отсюда добраться до экспресса. И еще... если бы вы смогли записать ваши рассказы о Земле... Я хорошо заплачу! - Это потребует столько сил от меня... Какова же оплата? - Это будет зависеть от объема рассказа и от качества. Я могу заплатить тысячи. Матушка Рита облизнула губы: - Тысяча кредиток? А как я вас разыщу, когда история будет записана? - Я дам компьютерный код, по которому со мной можно связаться. После того, как Селдон дал номер, они с Дорс выбрались из жилища Матушки и по сравнительно чистой аллее пошли в сторону, указанную старухой. 71. - Беседа была короткой, верно, Хари? - Да уж... окружение не располагало. Я не смог больше выдержать, честно говоря. Удивительно, как все-таки эти сказители склонны к преувеличению. - Как тебя следует понимать? Что значит "склонны к преувеличению"? - Вот, например, майкогенцы: они населили свою Аврору людьми, которые жили задолго до того, как обитатели Дахла заселили свою Землю. И те, и другие толкуют о вечно живых роботах. Все это наводит на одну мысль... - Прошли миллионы лет... Есть где разгуляться фантазии! Кстати, где мы? - Матушка Рита говорила, что нужно дойти до площадки отдыха и около указателя "ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЛЛЕЯ" взять левее, до следующего указателя. Мы уже прошли площадку отдыха? - По-моему, мы сбились с пути... Я не помню никакой площадки, правда, я не следила за дорогой. Все смотрела за встречными... и... Ее голос оборвался. Прямо впереди аллея расширялась. Селдон вспомнил, они уже проходили здесь. С обеих сторон от дорожки находились низкие и широкие сидения для отдыха. Дорс не за кем было следить, прохожих рядом не было... Но в конце аллеи они увидели группу мужчин, очень крупных даже для Дахла, усатых, мускулистых: их напрягшиеся мышцы блестели в желтоватом свете фонарей. Совершенно очевидно - они поджидали именно Селдона и Дорс. Оба путешественника непроизвольно остановились и оглянулись назад. Двое или трое мужчин выступили из-за кустов на дорогу. Сквозь зубы Селдон шепнул: - Это западня! Я не должен был брать тебя с собой... - Вот именно теперь я и нужна, как никогда!- горячо прошептала Дорс. - ты не жалеешь что мы посетили Матушку Риту?! - Если выберемся отсюда - нет! Громко и миролюбиво Селдон обратился к группе, стоящей впереди: - Господа, можно нам пройти? Один из мужчин шагнул вперед. Он был так же высок, как и Селдон, но гораздо плечистее и мощнее. Но от внимания Селдона не ускользнул отвисший живот парня. - Я - Маррон,- мужчина произнес свое имя таким тоном, словно был уверен, что одно это должно привести всех в трепет.- Мы здесь, что бы сказать вам: мы не любим чужаков. Вы захотели посетить нас - хорошо! Если хотите уйти невредимыми - платите! - Отлично! Сколько? - Все, что у вас есть. Вы, чужаки, бог-а-а-тые..., у вас кредитки, верно? Доставай! - Нет! - Парень, не спеши говорить - нет. Мы просто отберем их, и все! - Для этого вам придется убить или ранить меня, а без моего звукового шифра - они недействительны. Без моего звукового шифра, ясно? - Да, не так, господин - смотри: я буду с тобой вежлив, мы не будем причинять тебе сильного вреда... - Ну, сколько вас, всего? Девять? Нет! - Селдон сосчитал всех вслух.- Десять! - Я и один справлюсь! - Без помощи остальных? - Без... - Если остальные отойдут подальше и расчистят место - я посмотрю, как это у тебя получится, Маррон! - Господин, как я погляжу, у тебя и ножа-то нет. Хочешь, я дам? - Спасибо, не надо! Пусть наши шансы уравняются! Маррон, потешаясь, оглядел всю шайку. - Глядите-ка, ребята. Да это боец! Он совсем не испугался. Славно, славно! Мне как-то даже боязно сражаться с таким молодцом! Вот, что я тебе скажу, господин: я займусь твоей девочкой, а когда тебе надоест - достанешь свои кредитки, и ее, и голос подашь, договорились? А если ты не подашь голоса, то когда я освобожусь...- ты же не маленький - это займет какое-то время ... Вот! А потом я тебя просто зарежу! - Нет!- выкрикнул Селдон.- Оставь женщину, не смей! Я вызвал тебя на равный бой - один на один; ты с ножом, я - без. Я согласен драться с двумя, но женщину отпусти, слышишь? - Остановись, Хари! - крикнула Дорс.- Если он хочет - я пойду с ним. Оставайся на своем месте, Хари. Не двигайся! - Ты слыхал, господин? - Маррон гаденько улыбался.- Оставайся, где стоишь, Хари. Не двигайся. Маленькая леди хочет меня! Эй, ребята, придержите его! Двое парней схватили Селдона за руки. Он почувствовал, как лезвие уперлось в его бок. - Не двигайся,- шепнули ему в ухо.- Можешь поглазеть - вдруг даме понравится! Маррон - большой дока в таких делах, ха-ха! Дорс снова крикнула: - Не сходи с места. Хари! - Она повернулась лицом к Маррону, положила обе руки на пояс и выжидательно посмотрела на верзилу. Он стал приближаться. Она подпустила его поближе и молниеносным движением выдернула и раскрыла оба ножа. Маррон остановился. На какое-то мгновение он опешил, а потом заржал. - У малышки два ножа, как у больших мальчиков. А у дяди только один. Он выхватил свой. - Как мне не хочется убивать тебя, маленькая леди. Можно было бы заняться более интересной игрой. Как ты думаешь? Может быть просто отобрать их у тебя, а? Дорс зло ответила: - Я не хочу убивать тебя, и постараюсь избежать этого! Но обещаю, что приложу максимум умения и защищу своего друга. Это мой долг! Маррон притворился испуганным. - О, госпожа, пожалуйста не убивай меня!- после чего раскатисто хохотнул. Вся банда поддержала вожака. Маррон сделал ложный выпад ножом. Потом повторил еще и еще раз. Дорс не шелохнулась и не предприняла ответной попытки. Маррон начал выходить из себя. Он хотел довести ее до паники, но потерпел неудачу. Следующий выпад был уже настоящим. Она сделала молниеносное движение и его рука, вместе с ножом, отлетела. Правой рукой она разрезала его рубаху. Тоненькая кровавая черта проступила на груди верзилы. Маррон изумленно взглянул на себя. Все бандиты вскрикнули от удивления. Селдон почувствовал, как двое парней, державших его, ослабили захват. Он напрягся. Теперь Маррон перекинул нож в другую руку и снова сделал выпад. И опять реакция Дорс была изумительной. Она перехватила выпад левым ножом, и он не достиг цели. Правой рукой она ударила по руке нападавшего, и когда Маррон разжал раненую руку, кроме кровоточащей, рваной раны в ней уже ничего не было. Дорс отскочила назад. А Маррон, рассвирепевший от боли в руке и груди, дико заорал: - Эй, кто-нибудь, киньте нож! Была минута общего замешательства. Но один долговязый решился, наконец, и попытался передать нож Маррону. Тот изготовился принять оружие, но Дорс сделала еще один молниеносный выпад и второй нож последовал за первым. Державшие Селдона ослабили внимание к своей жертве. Он внезапно приподнял обоих, толкнул их вперед и вырвался из плена. Его захватчики развернулись к нему с удивленными рожами, но он ударил одного ногой в пах, а другого локтем в солнечное сплетение. Оба рухнули на траву. Он стремительно нагнулся и выхватил ножи у того и у другого. Теперь Селдон был вооружен как и Дорс. Правда, он не владел такой же техникой, как она, однако сообразил, что бандитам это не придет в голову. Дорс выкрикнула: - Не подпускай их, но и не убивай! Маррон, моя следующая атака завершится не царапиной! Маррон, окончательно взбесившись, попытался накинуться на Селдона. Дорс пропустила его и ударила ногой под правое колено. Верзила рухнул на дорожку. Она подскочила, держа одно лезвие на затылке Маррона, а другое, уперев ему в горло и выкрикнула: - Сдавайся! Мощным рывком Маррон откинул ее одной рукой в сторону и вскочил на ноги. Он еще не успел окончательно распрямиться, когда Дорс оказалась на нем сверху и, размахнувшись левой рукой, отхватила обидчику один ус. Маррон завопил как дикое животное и схватился за лицо руками. Когда он оторвал ладони от лица - обе были в крови. Дорс выкрикнула: - Это было мое последние предупреждение, Маррон. Вместе с усами ты потерял часть губы. Еще одна попытка - ты будешь трупом! Она немного подождала. Маррону, кажется, хватило. Он бросился наутек, рыча и отплевываясь кровью. Дорс повернулась к остальным. Те, кого уложил Селдон, мирно лежали и не собирались вставать. Она нагнулась, перерезала их пояса и распорола обоим брюки. - Теперь им будет чем занять руки - придется поддерживать брюки,- прокомментировала она. Она обратилась к оставшимся в стороне семи: - Кто бросил нож? Бандиты молчали. Она продолжила: - Ладно! Это неважно теперь. Можете подходить по одному или все скопом. В любом случае, при каждом моем выпаде - один из вас умрет. Все семеро, не сговариваясь, повернулись и бросились бежать. Дорс провела рукой по лбу и обратилась к Селдону: - По крайней мере, на этот раз Хьюммен не сможет упрекнуть меня в невнимании! Селдон восхищенно воскликнул: - Невероятно! Я не могу поверить! Я и не знал, что ты так великолепно дерешься и умеешь так разговаривать! Дорс самодовольно улыбнулась: - У тебя, оказывается, тоже талант! Мы с тобой - отличная пара. Оботри свои ножи и спрячь. Я полагаю, что новости здесь быстро распространяются. После Биллиботтона нас вряд ли отпустят так просто! Она оказалась права... Тайное убежище ДАВАН - ...в неустойчивые времена, характерные для последних веков Первой Галактической Империи, в обществе нарастало недовольство абсолютной политической властью (от десятилетия к десятилетию беззаконие приобретало все более широкие масштабы). Редко, время от времени, складывались благоприятные условия для формирования оппозиции, чаще всего, возглавляемой церковными служителями. Так, благодаря обстоятельствам, возникло имя аббата Давана. О нем мало известно. Предполагается, что он мог встречаться с Хари Селдоном во время... Галактическая энциклопедия. 72. Воспользовавшись скудными удобствами их жилища, Хари Селдон и Дорс Венабили привели себя в порядок. Они приняли ванну и переоделись. Вечером оба сидели в комнате Селдона, когда раздался тревожный, как показалось Селдону, сигнал в дверь. Это вернулись хозяева квартиры. Селдон открыл дверь и поприветствовал хозяев: - Добрый вечер, господин Тисалвер! Добрый вечер, госпожа Касилия! Она стояла за спиной мужа, хмурая и сбитая с толку. Тисалвер озабоченно спросил: - С вами и госпожой Венабили все в порядке? При этом он неуверенно кивнул головой, словно решив перейти на язык жестов. - Все отлично! Вернулись с Биллиботтона целые и невредимые, умылись и переоделись. Никакого запаха не осталось!- Селдон подался вперед, через плечо Тисалвера, к его жене. Она громко втянула воздух, проверяя, так ли это. Все так же тревожно Тисалвер расспрашивал: - Как я понимаю - была поножовщина?! Селдон поднял брови. - Как! Уже все известно? - Вы и госпожа - против сотни бандитов... Нам рассказали... Вы всех убили! Это так?- в его голосе прозвучало восхищение. - Ничего подобного!- с неожиданным раздражением выпалила Дорс.- Какое преувеличение! За кого вы нас принимаете? За кровавых убийц? Вы думаете, что сотня бандитов спокойно стояла и ждала, когда их всех прикончат?! Сами подумайте! - Так люди говорят,- весьма недружелюбно прошипела Касилия.- Мы не можем допустить подобных происшествий в нашем доме! - Во-первых,- уточнил Селдон,- все произошло не в вашем доме. Во-вторых, их была не сотня, а всего десяток. В-третьих, никто не был убит. Была перебранка и небольшая стычка, после которой они убрались. - Вот так просто! Взяли и убрались! И вы думаете, кто-нибудь в это поверит?!- воинственно заявила госпожа Тисалвер. Селдон вздохнул (под давлением обстоятельств люди часто разделяются на антагонистические группы). - Я уверяю вас, только одному немного досталось. Ничего серьезного! - Вас не задели?- в голосе мужа прозвучало еще большее восхищение. - Ни царапины! - признался Селдон.- Госпожа Венабили, двумя ножами, показала высший класс! - Я повторяю еще раз,- глаза Касилии остановились на талии Дорс.- Я не потерплю подобного в своем доме! Дорс с ударением произнесла: - До тех пор, пока нас не атакуют в вашем доме - вам нечего терпеть! - Из-за вас,- не успокаивалась госпожа Тисалвер,- мы вынуждены были столкнуться с бродягой около наших дверей! Любовь моя,- уговаривал Тисалвер,- не надо сердиться... - Это почему же? - гневно выкрикнула возбужденная женщина.- Или ты боишься ее ножей?! Или ты хочешь, чтобы она продемонстрировала свое умение прямо здесь? - Я не собираюсь этого делать,- при этих словах Дорс фыркнула так вызывающе, что даже Касилия опешила.- О каком бродяге вы говорите? Тисалвер пояснил: - Моя жена имеет в виду мальчишку с Биллиботтона, ну, по его внешности можно предположить откуда он; он хочет видеть вас. Знаете, у нас не приняты такие посещения. Наши соседи не поймут... В его голосе звучала искренняя убежденность в собственной правоте. Селдон рванулся к двери. - Хорошо, господин Тисалвер, я сейчас выйду, выясню в чем дело и быстро отправлю его восвояси... - Нет! Подожди,- потребовала Дорс.- Это наша комната. Мы за нее платим. Мы сами решим - кто может к нам приходить, а кто - нет! Если этот подросток с Биллиботтона, следовательно, он урожденный Дахла. Что еще более важно - он транторианец. И что еще более важно - он житель Империи и человек! А самое главное - он хочет нас видеть, а это значит, что он - наш гость! Мы пригласим его к себе. Госпожа Тисалвер окаменела. Тисалвер нервно мигал. Дорс, опустив обе руки на пояс, решительно дополнила: - И уж если вы верите в то, что я уложила сотню молодцев, не думаете же вы, что я испугаюсь мальчишки или вас двоих?! Тисалвер начал оправдываться: - Госпожа Венабили, мы не хотели задеть вас. Конечно... конечно... комнаты ваши! Делайте все, что считаете нужным,- он отступил в сторону, таща за собой строптивую жену. Дорс проводила их презрительным взглядом. Селдон широко улыбнулся. - Дорс, ты великолепна! Никогда не перестану удивляться тебе. Я считал тебя такой сдержанной, осторожной... Дорс упрямо тряхнула кудрями. - Не могу выносить, когда кого-то унижают! - Да, эти респектабельные люди придумали такие правила игры, что бедняки обречены стать отбросами общества... - И сами же презирают их за это!- подхватила Дорс. - Пожалуй - это черта, присущая всему человечеству,- задумчиво произнес Селдон. - Может быть, этот вывод поможет психоистории, Хари? Как ты думаешь? - Весьма вероятно... Где же этот паренек, Райч... Ты знаешь, его появление нисколько меня не удивило! 73. Райч вошел, испуганно озираясь. Его указательный палец потянулся к верхней губе, словно проверяя, не появились ли там первые намеки на растительность. Он повернулся к возмущенной госпоже Тисалвер, неуклюже поклонился и произнес: - Спасибо, миссис. У вас отличная квартирка! После того, как дверь закрылась за его спиной, он повернулся к Селдону и Дорс, и, с видом знатока, повторил: - Отличное местечко, ребята! - Я очень рад, что тебе понравилось,- серьезно ответил Селдон.- Как ты узнал, что мы живем здесь? - Да я, это... шел за вами... А что? Хей, леди,- он обратился к Дорс.- ты дерешься, как мужчина! Здорово! - А ты часто наблюдал дамские поединки?- Дорс была польщена. Райч потер нос. - Да не... Никогда! Что верно, то верно... У теток и ножи-то детские! Они меня никогда не доставали, вот! - Рада слышать! Как же тебе удавалось выводить из равновесия женщин? - А! Ерунда. Попрыгаешь вокруг. Подначишь: "А ну-ка, достань!"- Потом подумал немного и подытожил:- Так, ерунда! Дорс серьезно посоветовала: - Со мной - не советую выкидывать такие штуки, ясно? - Ха! После того, как ты уделала Маррона? Ну ты и ска-аа-жешь! Где драться-то научилась? - На родине. - Меня поучишь? - Ты за этим пришел? - Вот еще... Я вам послание принес, поняла? - От кого-то, кто хочет сразиться со мной? - Да, ну... скажешь тоже! Никто теперь не захочет драться с такой... Слушай! Ты теперь с репутацией. Все тебя знают, поняла? Теперь можешь смело приходить в Биллиботтон - никто из парней и близко-то не подойдет, во! Даже косо не посмотрят. Так-то... Поэтому он и хочет встретиться с вами. Селдон переспросил: - Кто он? - Его Даваном кличут. - Но кто он? - Ну... просто парень, один. Живет в Биллиботтоне и никогда не носит ножа. - И жив до сих пор? - Он книжки читает и ребятам помогает, когда у них не ладится с легавыми, понл? Его никто не трогает. Зачем ему тогда нож?! - Отчего же он сам не пришел?- поинтересовалась Дорс.- Почему тебя прислал? - Не любит он здешних... Его тошнит от них. Он говорит, что все они лижут з...,- он помолчал, смутившись, и продолжил,- в общем, не ходок он сюда. Сказал, что посылает меня потому, что я еще ребенок и смогу проскользнуть. Он скорчил умильную рожицу. - Так все и вышло! Я про эту дуру, которая все время принюхивается... Он неожиданно примолк. Оглядел себя. - Там, у нас, не очень-то умоешься, поняла? - Все в порядке, не волнуйся,- улыбнулась Дорс.- Где же мы встретимся с этим человеком? Честно говоря, нам не очень хочется возвращаться в Биллиботтон... - Да, говорю же тебе - никто вас пальцем не тронет! - А где он живет? - Секрет это! Сказать не могу, а провести - проведу! - Почему, все-таки, он хочет с нами поговорить?- спросила Дорс. - Почем я знаю... он сказал,- Райч прикрыл глаза, стараясь припомнить слова Давана,- скажи, говорит, им, что я хочу видеть парня, который разговаривал со штольником как с равным и женщину, которая дралась с Марроном и не пришибла его до смерти, а ведь могла! Да! Так он и сказал. Точно! Селдон улыбнулся. - Я не сомневаюсь. Он готов к встрече? - Он ждет. - Тогда пойдем?- он с сомнением поглядел на Дорс. Она успокоила его; - Хорошо! Я согласна. Надеюсь - все обойдется на этот раз... 74. Они вышли на улицу. Стоял удивительно тихий вечер. По небу плыли розоватые от закатных лучей облака. Несомненно, хоть Дахл и находился под давлением властей, но с техническим обеспечением здесь все было в полном порядке. Дорс тихо прошептала: - Кажется, мы стали знаменитыми! Селдон оторвал взгляд от неба и увидел большую толпу, собравшуюся вокруг жилища Тисалверов. Люди с любопытством и восхищением разглядывали героев. Когда гости из Внешнего Мира приблизились к стоящим, по толпе прокатился одобрительный ропот. Дорс прошептала: - Теперь я понимаю госпожу Тисалвер. Мне следовало бы быть менее жесткой... Сборище состояло из бедно одетых людей. Не трудно было догадаться, что они из Биллиботтона. Чисто импульсивно Селдон поднял вверх руку и выкрикнул приветствие, встреченное хлопками. Один голос, терявшийся в общем гуле, выкрикнул: - Может дама показать несколько трюков с ножами? Дорс бросила в толпу: - Нет, для этого мне необходимо хорошенько разозлиться! В толпе одобрительно засмеялись. Один из мужчин, по всей видимости не с Дахла, выступил на шаг вперед. У него были маленькие усики, но не черные, а темно-каштановые. Он представился: - Марло Танто - из "Головизионных Новостей". Попрошу вас встать здесь. Один снимок - для вечернего выпуска! - Нет! - резко отказалась Дорс.- Никаких интервью! Мужчина сделал вид, что не понял. - Вы сразились с большой группой биллиботтонцев и одержали победу,- он широко улыбнулся.- Это отличная сенсация, не так ли? - Нет!- возразила Дорс.- Мы встретили группу из нескольких человек, поговорили и разошлись. Вот - все, что произошло. Добавить мне нечего! - Ваше имя? Вы не похожи на транторианку! - У меня нет имени! - Как зовут вашего приятеля? - У него тоже нет имени! Журналист обиделся: - Послушайте, леди! Вы стали героем дня. Я просто делаю свою работу! Райч потянул Дорс за рукав. Она склонилась и выслушала его. Потом кивнула и распрямилась. - Я полагаю, мистер Танто, что вы не журналист! Вы агент Империи и пытаетесь причинить хлопоты Дахлу! Никакой драки не было. Ваши попытки спровоцировать облаву на Биллиботтон - напрасны! На вашем месте я бы поскорее убралась отсюда! Вряд ли вы вызовете расположение этих людей! Толпа недовольно загудела. Ропот все нарастал и перешел в рев. Танто начал пятиться, нервно озираясь, и отходить. Дорс повысила голос: - Пропустите его! Не трогайте. Не давайте повода к провокациям! Люди расступились. Райч восторженно вскрикнул: - Ах, леди, приказали бы им разорвать его на части! - Ах ты, кровожадный мальчишка!- ответила Дорс.- Веди-ка нас лучше к своему другу! 75. На пустыре, в задней комнате полуразрушенной столовой, они встретились с человеком, называющим себя Даваном. Райч вел их очень уверенно. Он прекрасно ориентировался в трущобах Биллиботтона, подобно кроту в подземельях Геликона. Дорс первая начала нервничать. Она остановилась и приказала: - Остановись, Райч! Куда мы идем? - К Давану,- Райч недоумевал.- Говорил ведь! - Здесь же - ни одной живой души!- Дорс внимательно огляделась по сторонам. - Это же дорога к Давану! Он завсегда такие места выбирает. Сегодня здесь, завтра в другом месте! - Почему?- поинтересовалась Дорс. - Так - спокойнее, понятно! - Кого он боится? - Легавых! - Почему? - Почем я-то знаю?! Говорю как есть, и все... Ну, вы идете или нет? Селдон поддержал малыша: - Идем, идем. Без тебя бы мы пропали! Ты нас подождешь, чтобы вывести обратно? Райч быстро сообразил свою выгоду. - А мне зачем? Я лучше пошукаю по округе - жрать охота! - Я очень вкусно накормлю тебя, обещаю. Все, чего пожелаешь! - Это ты сейчас так говоришь. Почем я знаю, что не врешь? Дорс рассердилась, выхватила нож и прошипела: - Ты больше не посмеешь подозревать нас во лжи, Райч! У мальчишки глаза вылезли на лоб. Он, разумеется, не испугался. - Вот это класс! Покажи еще раз! - Я покажу, потом, если ты дождешься. Ясно?- она угрожающе сверкнула глазами,- иначе... я прирежу тебя! - Ох-хо-хо! Леди!- засмеялся сорванец.- Так я и поверил! Ты не такая, я знаю. Ладно, буду здесь,- он сплюнул - Слово даю! В полной тишине он повел их по развалинам. Каждый их неосторожный шаг гулко разносился по коридорам. Они подошли, но Даван встретил их диким взглядом, который смягчился, когда он увидел мальчика. Он вопросительно взмахнул рукой в сторону гостей. Райч пояснил: - Это те самые ребята,- и, насвистывая, отошел. Селдон представился: - Я - Хари Селдон. Молодая дама со мной - Дорс Венабили. Хари с любопытством разглядывал незнакомца. Он был смуглым, с черными усами Кроме того, у него намечалась борода и щетина по всему лицу. Это был первый обитатель Дахла, который не следил за своим лицом. Даже бродяги с Биллиботтона, и те тщательно выбривали щеки и подбородок - Ваше имя, сэр?- поинтересовался Селдон. - Даван. Райч ведь говорил вам! - Ваше второе имя? - Просто - Даван. За вами не следили, господин Селдон? - Похоже - нет! Иначе бы мы услышали. Верно, Райч? Или госпожа Венабили заметила бы! Дорс слегка улыбнулась. - Ты переоцениваешь мои способности, Хари! - Не всегда...,- задумчиво произнес Селдон. Даван с трудом выговорил: - Однако, вас уже обнаружили, как я слышал. - Обнаружили? - Я имею в виду того мнимого журналиста. - Уже знаете?!- Селдон искренне удивился.- Я думаю, что он, все-таки... журналист.... неопасный... Это ведь Райч предложил назвать его агентом. Толпа возмутилась, и нам удалось избавиться от него. - Ошибаетесь!- настаивал Даван.- Это был тот, кем вы его назвали. Мои люди знают этого человека. Он работает на Императора. Зря вы не взяли чужих имен! Напрасно! Надо было сменить квартиру. Вы - Хари Селдон, математик? - Да!- подтвердил Селдон.- Почему я должен жить под чужим именем? - Разве Император не охотится за вами? Селдон пожал плечами. - Но мы жили в таких местах, куда Императору не дотянуться! - Открыто - да! Но он может действовать и тайно. Советую вам исчезнуть... совсем исчезнуть. - Последовать вашему примеру, вы хотите сказать?- Селдон с отвращением огляделся. Комната Давана была пуста, как и бесконечные коридоры, по которым они добирались до него. Окружение угнетало. - Вот именно!- подтвердил Даван.- Вы можете быть полезными для нас. - Каким образом? - Вы разговаривали с Юго? - Да, верно. - Амариль объяснил мне, что вы можете предсказывать будущее. Селдон тяжело вздохнул. Он устал стоять в этой пустой комнате. Даван сидел на какой-то подставке. В комнате были и другие подставки, но выглядели они слишком неопрятно. Прислоняться же к заплесневелой стене - не возникало желания. Он ответил: - Или вы не поняли Юго, или Юго не понял меня! Единственное, что мне удалось - это показать возможность выбора начальных условий, при которых история будет развиваться предсказуемым образом. Каковы же эти начальные условия - я не знаю! Для их определения потребуется жизнь не одного поколения. Вы понимаете меня? - Нет! Селдон снова вздохнул. - Попробую еще раз. Предвидение будущего возможно. Однако, не представляется возможным оценить достоверность подобного предвидения. Теперь понятно? Давай мрачно посмотрел на Дорс и на Селдона. - Значит, вы не можете предвидеть будущее? - Нет! Не имею возможности, господин Даван. - Зовите меня просто - Даван. Может быть когда-нибудь вы научитесь? - Сомнительно, но такая вероятность существует. - Так вот почему Император охотится за вами... - Нет!- Селдон нравоучительно поднял указательный палец.- Я полагаю, что именно поэтому Император и не предпринимает никаких попыток вернуть меня. Если бы он этого хотел, давно бы уже осуществил. Он знает, что сейчас, в данное время, я еще не определился, а, следовательно, и нет смысла вносить напряженность в отношения между секторами Трантора. Вот почему я могу не скрывать своего настоящего имени. Даван обхватил голову руками и проворчал: - Какое-то безумие! - потом с надеждой взглянул на Дорс.- Вы жена господина Селдона? Дорс спокойно ответила: - Я его друг. - Вы хорошо его знаете? - Мы уже несколько месяцев путешествуем вместе... - И все? - И все. - Как вам кажется - он говорит правду? - Разумеется! Но если вы не верите ему, почему спрашиваете у меня? Я могу солгать точно так же, как он! Даван растерянно переводил взгляд с одного на другого. - Вы, по крайней мере, поможете нам? - Кому "нам" и какой помощи вы ждете? Даван объяснил: - Вы же видели, что происходит на Дахле! Мы - оппозиция. Вы должны знать об этом. После вашего разговора с Юго мне кажется, ваши симпатии на стороне обездоленных... - Да - это так! - Хочу, чтобы вы ясно понимали - что отравляет нам жизнь... - Вы собираетесь объяснять мне, что виновато правительство? Я согласен с вами. С другой стороны, очевидно, что средние классы Дахла, в основном штольники и криминальные элементы, третируются остальной частью населения... Даван сжал губы и сидел не двигаясь. - Верно! Все верно... Для Империи это вопрос принципа. Дахл может быть весьма опасен для правительства. Если штольники начнут бастовать - Трантор остановится, мгновенно! Вместе с тем, зажиточные слои не пожалеют средств на подавление мятежников. Они не заинтересованы в забастовках. Так уже бывало, и не раз! Империя подкармливает определенную часть населения, чтобы превратить ее в лакеев.... - Правительство Империи поступает так повсюду - не только на Дахле. Они уже не справляются прямым подавлением - Трантор слишком велик и сложен!- Селдон вспомнил слова Хьюммена.- Это деградация... - Что вы сказали?- переспросил Даван. - Так - ничего! Продолжайте. - Империя протягивает свои щупальца повсюду. Каждый сектор подозрительно относится к своим соседям. Внутри секторов происходит борьба между слоями общества, конечный итог - все разобщены, все заняты междоусобицей. Не хватает сил для объединения усилий против тирании правительства. - И что вы думаете предпринять?- поинтересовалась Дорс. - Я потратил годы на возрождение духа солидарности среди народов Трантора! - Думаю,- сухо заметил Селдон,- что эта задача невыполнима... - Вы верно заметили!- согласился Даван.- Но сдвиги, все-таки, есть. Наши драчуны начинают понимать, что ножами беде не поможешь. Доказательство этому - реакция на ваш благородный поступок! Я живу среди этих людей. Это не самый лучший образ жизни, но здесь - я в безопасности. Кроме того, у нас есть единомышленники в других секторах. - Чем мы можем помочь?- спросила Дорс. - Только одним,- ответил Давай.- Вы оба - представители Внешнего мира. Ученые. Мы нуждаемся в таких лидерах. У нас есть лидеры, но они малообразованны. Такие, как вы, способны заменить целую сотню! - Скорее всего, вы преувеличиваете наше влияние на простых людей,- возразил Селдон. - Я не имею в виду простой народ,- убежденно говорил Даван.- Я говорю о лидерах партии. Среди них должны быть мужчины и женщины с мощным интеллектом! - Такие люди, как мы, должны поднять престиж вашей партии? Я правильно вас понял? - Не в этом дело... Вы, господин Селдон, более, чем просто престижная, интеллектуальная личность. Вы можете предвидеть будущее... - Умоляю вас, Даван, не надо высокопарных слов! Я не могу предвидеть будущее. - Позвольте мне закончить! Даже если вы не можете предвидеть, ведь вы же изучали историю. Вы интуитивно можете предчувствовать. Разве я не прав? Селдон покачал головой. - Разумеется. На интуитивном уровне - могу, как и многие другие. Кстати, я плохо знаю историю. В разговор вступила Дорс: - Я историк, Даван, и могу кое-что добавить, если хотите. - Прошу вас,- с вызовом и любопытством согласился Даван. - История Галактики помнит не одну революцию, сбросившую тиранию либо одной планеты, либо целой группы планет. И, чаще всего, на смену одной тирании приходила другая. Словом, один правящий класс сменялся другим! Зачастую, более эффективно отстаивающим свои собственные интересы. Беднякам же становилось еще тяжелее. Даван, внимательно слушая, признался: - Да! Я думал об этом. Но, может быть, уроки прошлого помогут избежать ошибок? Ведь теперешняя тирания уже действует! А та, что придет ей на смену, еще не проявила себя. Если все время думать о том, что может произойти худшее, не стоит и бороться за идеалы! Дорс продолжила: - Второе, о чем необходимо помнить: как в случае вашей победы, так и в том случае, если справедливость не восторжествует - тирания возможна благодаря балансу всех имеющихся сил. Ваши ножи бесполезны против химического, нервно-паралитического и прочего оружия. Вы можете собрать огромное число единомышленников, но, если вам не удастся противостоять секретным службам, императорской армии или хотя бы уменьшить их влияние - вы обречены на поражение. Даван пытался возражать: - Трантор - это Мир с очень большим числом разнообразных правительств. В каждом секторе - свои законы. Многие придерживаются антиимперских настроений. Если на нашу сторону перейдет один из сильных секторов, равновесие будет нарушено! Разве не так? Нам уже не понадобятся ножи и камни. - Следует ли понимать ваши слова таким образом, что вы уже заручились поддержкой сильного сектора? Или это - всего лишь мечты? Даван отмалчивался. - Хорошо! Я помогу вам. Вы рассчитываете на Мэра Вии. Верно? Каковы же тогда гарантии, что, в случае свержения Императора, Мэр Вии не попытается занять его место? Иначе ему не стоит идти на такой рискованный шаг. Вряд ли он станет заботиться о тех, чьи интересы чужды ему! - Вы хотите сказать,- заговорил Даван,- что любой влиятельный лидер попытается подчинить нас себе? - К сожалению, для галактической истории ситуация тривиальная! - Но если мы будем готовы к такому повороту событий, то сможем не подчиниться его воле! - Иными словами, вы намерены воспользоваться его влиянием и, в подходящий момент, избавиться от него? - Ну... если в этом возникнет необходимость... - Тогда вы попадете в ситуацию, когда каждый из лидеров должен будет следить друг за другом, принимать меры к собственной безопасности. Вы придете к всеобщему хаосу! - Вы не станете помогать нам?- упавшим голосом спросил Даван. Селдон, внимательно слушавший их диалог, с выражением крайней озабоченности признался: - Все это не так просто. Мы бы хотели помочь вам. Мы на вашей стороне, как и все нормальные люди, которые не хотят жить в атмосфере всеобщей ненависти и подозрительности. Вопрос в том, как мы можем помочь? Если бы психоистория существовала, если бы я мог предсказать вероятный исход, предвидеть, какие действия необходимо предпринять для успешного завершения задуманного - тогда бы я приложил свои способности... Но психоистории пока нет! Лучшее, что я могу сделать - попытаться разработать ее основные принципы. - Сколько на это уйдет времени? Селдон пожал плечами. - Этого я сказать не могу. - Как же вы можете призывать нас к бездействию? - Пока я бесполезен, что же еще мне остается? Единственное, в чем я могу признаться: еще недавно я был абсолютно убежден в невозможности разработки этих принципов. Теперь я в этом не уверен... - Вы нашли решение? - Нет. Скорее, предчувствую, что решение будет найдено. Очень возможно, что мы еще встретимся. - Скорее всего, если вы вернетесь к вашим хозяевам,- вас ждет засада. Вы можете верить в то, что Император предоставил вас самим себе; я же - остаюсь при своем мнении. Император и его главный приспешник Демерзел не собираются ждать так же терпеливо, как я. - Я не давал им никаких обещаний,- спокойно ответил Селдон.- Если я не с ним, следовательно - с вами. Они повернулись и оставили Давана одного. Когда они вышли из развалин, снаружи их ждал Райч. 76. Райч ел, облизывая пальцы и комкая пакет, в котором находилась пища. В воздухе стоял острый запах лука или чего-то похожего. Отойдя чуть-чуть от мальчишки, подальше от запаха, Дорс спросила: - Где ты раздобыл еду, Райч? - Ребята Давана угостили. Он отличный парень! - Таким образом, мы не будем покупать еду... - беспокоясь о собственном желудке, уточнил Селдон. - Можно что-нибудь другое,- парнишка хитровато покосился на Дорс.- Как насчет ножей? Один - мне! - Никаких ножей,- решительно отрезала Дорс.- Ты нас проводишь и получишь пять кредиток. - На пять кредиток особо не разбежишься,- заворчал Райч. - Ничего, кроме пяти кредиток!- повторила Дорс. - У-у, вредная! - Да, я вредная дама с ножами. Пошли! Скорее! - Хорошо! Смотри, не вспотей,- Райч махнул рукой.- Туда! Они возвращались по пустынным коридорам, но на этот раз Дорс насторожилась и остановилась, прислушиваясь. - Постой, тихо, Райч! За нами кто-то идет... Райч выглядел возбужденным. - Да ну! Ничего не должно быть слышно... Селдон шепнул ему на ухо: - Я ничего не слышу... - А я слышу,- настаивала Дорс.- Ну-ка, признавайся, Райч! А иначе я тебе задам хорошую трепку. Ну? Райч инстинктивно заслонился руками. - Только попробуй, вредина! Только попробуй, поняла? Это ребята Давана. Они присматривают, чтоб никто не привязался! - Люди Давана?! - Ну, говорю же... Они идут соседним коридором. Дорс молниеносно схватила его за рубашку и подняла в воздух. Он повис и заорал: - Ну ладно тебе! Хватит, эй! Селдон забеспокоился. - Дорс! Полегче, он же еще ребенок! - Ему бы еще больше досталось, если бы я поняла, что он врет. Я о тебе должна заботиться - не о нем! Райч отчаянно пытался вырваться и ныл: - Я не вру... Не вру же! - Я ему верю,- заступился Селдон. - Ладно, посмотрим! Райч, немедленно скажи им - пусть покажутся на глаза. Она отпустила сорванца и отряхнула руки. - Тро-о-нутая!- обиженно процедил парнишка. Потом повысил голос. - Эй, ребята, покажитесь! Сначала было тихо, а потом открылась боковая дверь в соседний коридор и вышли двое усатых парней. У одного был шрам на подбородке. Каждый держал в руке жуткого вида нож. - Сколько вас всего? - резко выкрикнула Дорс. - Несколько...,- ответил один из парней.- Для порядка, леди. Даван хочет, чтобы вы благополучно добрались до дому. - Благодарю! Постарайтесь меньше шуметь. Райч, вперед! Райч продолжал ныть: - Да-а! Я правду сказал, а ты дра-а-аться! У-у-у! - Прости,- примирительно проговорила Дорс.- Я немного погорячилась. Ну, прости, слышишь? - Я еще подумаю,- Райч шмыгнул носом и подтянулся, стараясь казаться выше ростом.- Последний раз, поняла?! Когда они дошли до главной аллеи, и Дорс уже не слышала сзади никаких шорохов, она задумалась и призналась: - Пожалуй, у нас не найдется одежды твоего размера... - Зачем надо-то? У меня есть! - Ты, наверное, захочешь пойти с нами и принять ванну?- соблазняла она. - Ну, ничего себе! Я уже мылся на этой неделе!- он хитро взглянул на нее и съехидничал: - Сначала драться, потом заглаживать вину, да? Дорс улыбнулась. - Вроде того... Райч махнул рукой. - Да, ла-а-адно! Я не сержусь. А ты - сильная, для женщины! Подняла меня, как перышко! - Я боялась за господина Селдона. - Ты, что - телохранительница его, что ли?!- Райч недоверчиво поглядел на Селдона.- Ты что,- леди держишь в телохранителях? - К сожалению, я ничего не могу сделать,- криво улыбнулся Селдон.- Она настояла на этом и прекрасно справляется! Дорс продолжала уговаривать: - Ты подумай, Райч. Хорошенько подумай. Это так приятно - теплая ванна... Райч резонно возразил: - Ты думаешь - та, что принюхивается - впустит меня еще раз?! Дорс посмотрела вперед и увидела Касилию Тисалвер снаружи входной двери. Она бросала гневные взгляды в их сторону. Райч хихикнул: - Ладно, господин и госпожа. Она, может, и вас-то не пустит, хе!- он запустил руки в карманы и поплевывая, независимой походкой пошел прочь. - Добрый вечер, госпожа Тисалвер. Еще ведь не очень поздно? - Уже очень поздно,- упрямо противоречила женщина.- Что за бунт вы тут устроили днем? На улице? - Мы никого не трогали!- оправдывалась Дорс. - Я была там,- мрачно и трагично заявила госпожа Тисалвер.- Я все видела! Она сделала шаг в сторону и нарочито медленно освободила вход в квартиру. - Она так ведет себя, словно это происшествие - последняя капля для нее,- сказала Дорс, когда дверь в их комнату закрылась за ними. - Что она собирается предпринять, как ты думаешь, Дорс? - Не знаю, не знаю... Офицеры РАЙЧ -... По воспоминаниям Хари Селдона, встреча с Райчем была совершенно случайной. В то время он был бездомным уличным бродягой, у которого Селдон спросил дорогу. С этого момента его жизнь резко переменилась. Он сопровождал великого математика до тех пор, пока... Галактическая энциклопедия 77. На следующее утро, одевшись до пояса, умывшись и выбрив лицо, Селдон постучал в дверь Дорс. Дорс открыла. Ее короткие золотистые волосы еще не высохли. Она тоже была одета только до пояса. Селдон от неожиданности отступил на шаг. Дорс равнодушно скользнула взглядом по своей обнаженной груди и начала вытирать волосы. - Что случилось, Хари? - спокойно поинтересовалась она. Селдон, глядя в сторону, ответил: - Я хотел расспросить тебя о Вие... Как ни в чем ни бывало, она поинтересовалась: - В связи с чем, Хари? И, пожалуйста,- я не могу разговаривать с твоим ухом, ты же не девственница! С обидой Селдон объяснил: - Я хотел быть вежливым... Если тебя это не смущает, меня уж тем более! Во время нашего путешествия то и дело упоминается этот сектор и, особенно, Мэр Вии. Хьюммен говорил о нем, ты, Даван... Я же не имею о нем решительно никакого представления! - Я не коренная транторианка, Хари! Мне известно очень мало. Но, пожалуйста, я расскажу, что знаю... Вия расположена у южного полюса, это очень большой сектор, весьма густо населенный... - Населенный?! Рядом с полюсом? - Что тебя удивляет? Мы же не на Геликоне, Хари! Здесь все расположено под поверхностью. Уверяю тебя: подземное пространство на полюсе ничем не отличается от подземного пространства на экваторе! Разумеется, суточный ход освещения они поддерживают в соответствии с географическими условиями планеты - продолжительный день летом и продолжительные ночи зимой. Кстати, они очень гордятся тем, что живут на полюсе. - На поверхности планеты, в районе полюса, очень суровый климат! - Конечно! Внешняя Окраина в районе Вии покрыта снегом и льдом. Однако, слой льда не так уж велик. В противном случае, сфера не выдержит. Кстати, это обстоятельство придает Вие огромное могущество! Она повернулась к зеркалу, развязала полотенце и уложила феном волосы. Через пять секунд ее головка приобрела прелестный вид. Натягивая верхнюю часть туалета, она мечтательно произнесла: - Ты не представляешь! Я все еще не могу нарадоваться тому, что мы ходим без наголовников! - Объясни, как ледяной покров связан с могуществом сектора? - Подумай сам! Четыре биллиона людей расходуют колоссальное количество энергии. Каждая калория этой энергии преобразуется в тепло. Планете необходимо каким-то образом утилизировать это тепло, верно? Она расходуется, в основном, в районах полюсов. Больший объем на южном, так как он более развит в техническом отношении. Это приводит к интенсивному таянию снегов и льда на поверхности планеты. Я почти уверена, что наши непрекращающиеся дожди и облачность как-то связаны с этими процессами. Наверное, метеорологи лучше разбираются в этом... - Значит, на Вие энергия утилизируется? - Наверное... Это все, что я знаю. У меня смутные представления о том - как это осуществляется технически. Но я говорила о другом - о политическом аспекте. Если Дахл прекратит вырабатывать полезную энергию, это, разумеется, нанесет серьезный урон Трантору в целом! Но Дахл не единственный сектор, где производится энергия. Другие сектора могут повысить производительность, кроме того, существуют определенные запасы энергии. Иными словами, рано или поздно, Дахл сможет диктовать свои условия. Но будет некоторый запас во времени! С другой стороны, Вия... - Да, да! - Итак, Вия сбрасывает в атмосферу около 90 процентов производимого на Транторе тепла. Заменить ее нечем! Ты понимаешь? Если Вия сократит утилизацию тепла, на Транторе начнется глобальное потепление. - Но ведь и на самой Вие тоже?! - Правильно, но ты забываешь, что сектор расположен в районе полюса, а осуществить подачу холодных потоков с поверхности планеты - не составляет труда! Таким образом, сектор сможет продержаться значительно дольше остальной части Трантора. Для Императора Мэр Вии представляет постоянную опасность. - Что он за человек? - Этого я не знаю. По отрывочным сведениям - довольно пожилой человек, живет отшельником, до сих пор умело правит... Еще известно, что в его распоряжении имеется гиперпространственный корабль. - Странно! Если он уже стар, то на что надеется? Ведь он же не сможет править долго! - Кто ответит на этот вопрос, Хари? Только дальнейшее развитие событий... Может быть, для него это своего рода игра. И если он добьется успеха и займет место Демерзела, или сядет на трон - весьма вероятно, что он испытает разочарование: игра будет окончена! Селдон покачал головой. - Мне иногда кажется, что никто не хочет быть Императором! - Согласна с тобой! Ни один здравомыслящий человек не хочет. Но все дело в том, что "желание Императора" - это своего рода болезнь, и чем ближе человек подходит к официальным властям, тем более вероятно, что он подхватит ее. При этом, здравомыслие исчезает. Каждое новое продвижение по службе... - И болезнь прогрессирует. Да! Я прекрасно понимаю тебя. У меня такое ощущение, что Трантор так огромен и сложен, здесь такое скопление амбиций и взаимных претензии, что управление им - невозможно! Почему бы Императору не покинуть планету и не переселиться в более простой и спокойный Мир?! Дорс засмеялась. - Ты бы не задал подобного вопроса, если бы знал историю! Трантор вот уже тысячи лет - резиденция Императоров. Император за пределами Императорского Дворца - нонсенс! Понимаешь? Понятие "Император" связано с местом, а не с личностью! Селдон погрузился в раздумья. Его лицо стало суровым и строгим. Дорс не выдержала и спросила: - Что с тобой происходит. Хари? - Я думаю...,- отчужденно произнес Селдон.- С тех пор, как ты рассказала мне историю о парне, положившим руку на твое бедро, меня не покидает странное ощущение: во мне словно натянули струну. Сегодня твои рассуждения об Императоре-символе... - Какая струна, о чем ты? - Не торопи меня... Может быть я ошибаюсь... Он перевел глаза на Дорс. Отсутствующее выражение исчезло, он улыбнулся и предложил: - Давай спустимся вниз - пора завтракать! Если мы опоздаем, боюсь, что у госпожи Тисалвер не хватит чувства юмора - принести завтрак наверх! - Ты оптимист!- отшутилась Дорс.- У меня такое предчувствие, что у нее не хватит юмора, чтобы позволить нам остаться на квартире... - Может быть, может быть... Но ведь мы же платим?! - По-моему, она настолько ненавидит нас, что способна отказаться даже от наших кредиток! - Может быть, ее супруг окажется более рационален? - Если ему позволят произнести хоть одно слово. Хари! Ладно, пойдем! Я готова. Они спустились на хозяйскую половину и наткнулись на госпожу Тисалвер. Вместо завтрака их ждал сюрприз. 78. Касилия Тисалвер стояла, вытянувшись. На ее круглом личике блуждала жесткая самодовольная улыбка. Темные глаза светились торжеством. Ее муж понуро прислонился к стене. В центре комнаты в каких-то окостеневших позах стояли двое мужчин. Всем своим видом они давали понять, что видят сидения, но не могут себе позволить подобной изнеженности. Оба были черноволосые, усатые - типичные представители Дахла. Оба поджарые, одетые в темную униформу, по плечам и сбоку брюк которой была нашита тонкая белая полоса. С правой стороны груди у каждого была прикреплена эмблема Империи: космический корабль и солнечный диск. Отличие состояло в том, что в центре солнечного диска была выведена заглавная буква "Д". Селдон сообразил, что это представители секретной службы Дахла. - В чем дело?- холодно поинтересовался Селдон. Один из мужчин сделал чеканный шаг вперед и представился: - Я - офицер полиции Дахла, Ланел Расе. Это - мой напарник, Джебор Астинвальд. Оба протянули идентификационные удостоверения. Селдон даже не взглянул на их документы. - Чего вы хотите? Расе спокойно спросил: - Вы - Хари Селдон с Геликона? - Да! - А вы - Дорс Венабили с Синны? - Верно!- ответила Дорс. - Я уполномочен сообщить вам, что вы обвиняетесь в подстрекательстве к бунту. - Ни в чем подобном мы не замешаны!- решительно заявил Селдон. - Мы располагаем информацией,- Расе взглянул на экран карманного компьютера,-что вы устроили травлю на журналиста, обвинив его в шпионаже и, тем самым, спровоцировали волнения. - Вы не можете этого утверждать, офицер. Вмешалась Касилия. Ледяным тоном она заявила: - Я могу засвидетельствовать правдивость обвинений, офицеры. Эта женщина видела толпу и не могла не понимать, что это отребье только и ждет повода. Она намеренно назвала человека агентом Империи, не будучи уверена в своей правоте. Толпа взбунтовалась. Это был продуманный план! Она знала, чего хочет! - Касилия!- умоляющим голосом обратился к ней муж. Касилия бросила в его сторону только один гневный взгляд, и он замолчал. Расе повернулся к госпоже Тисалвер. - Вы можете еще что-нибудь добавить, госпожа? - Разумеется! Эти двое прожили у нас всего несколько дней и кроме неприятностей - мы не видели от них ничего. Они приглашали к нам в квартиру простонародье. В мою квартиру, господин офицер! Они пытались поссорить нас с соседями! - Разве это противоречит закону, господин офицер?- уточнил Селдон.- Посещение квартиры чистыми, спокойными горожанами - противозаконно?! Те две верхние комнаты - наши. Мы сняли их и исправно оплачивали. Разве на Дахле запрещено общаться? - Нет! Это не запрещено,- подтвердил офицер.- Это не является поводом для обвинения. Что побудило вас, госпожа Венабили, бросить такое тяжкое обвинение человеку, которого вы не знали прежде? Дорс уверенно ответила: - У него были маленькие каштановые усики. Он был явно не с Дахла. Я предположила, что он - агент Империи. - Вы предположили? Ваш спутник, господин Селдон, не носит усов. Вы полагаете, он тоже агент Империи? - В любом случае,- раздраженно заговорил Селдон.- Никакого бунта не было. Более того, мы обратились к толпе с просьбой пропустить этого человека и не причинять ему вреда. И я уверен, что все именно так и случилось! - Вы уверены, господин Селдон?- переспросил офицер.- По нашим сведениям, вы тотчас же покинули место происшествия, и не можете знать о том, что случилось после вашего ухода! - Я - не могу,- согласился Селдон.- Тогда позвольте узнать у вас - человек мертв? Он ранен? - Мы допросили пострадавшего. Он отрицает свою принадлежность к секретным службам. Нам об этом тоже ничего не известно. Пострадавший утверждает, что был жестоко избит. - Он может лгать в обоих случаях. Я бы предложил провести медицинское освидетельствование,- заявил Селдон. - Наши законы не позволяют проводить экспертизу без состава преступления,- отчеканил Расе.- Вас же двоих, как обвиняемых, мы можем подвергнуть экспертизе. Вы желаете этого, господа? Селдон и Дорс переглянулись, и Селдон решительно запротестовал: - Нет! Разумеется - нет! - Даже так... разумеется...- не без сарказма повторил его слова Расе.- Но вы готовы поступить так с любым другим... Второй офицер, Астинвальд, стоящий в стороне, улыбнулся. Расе продолжил: - Кроме перечисленного, мы располагаем информацией о том, что два дня назад вы участвовали в драке на Биллиботтоне и тяжело ранили горожанина,- он нажал клавишу компьютера и заглянул на следующую страницу,- по имени Элджин Маррон. Дорс уточнила: - Вы располагаете информацией о том, кто был инициатором драки? - Это не относится к делу, госпожа. Вы отрицаете данный факт? - Разумеется - нет! Мы не собираемся отрицать того, что было,- горячо возразил Селдон,- но мы отрицаем то, что были инициаторами случившегося. На нас напали. Маррон схватил госпожу Венабили и совершенно ясно дал понять, что собирается совершить над ней насилие. Все, что последовало за этим - было лишь элементарной самозащитой. Или, по-вашему, она должна была безропотно уступить негодяю? Совершенно бесстрастным тоном Расе продолжил допрос: - Вы утверждаете, что напали на вас обоих. Сколько человек напало на вас? - Их было десять! - И вы один, с женщиной, сумели отбиться?! - Да, именно так! - Тогда объясните, как вам удалось не получить ни одной царапины или раны? И если это не так - немедленно продемонстрируйте нам следы увечий! - Нам нечего продемонстрировать, господин офицер. - Тогда, объясните мне: как могло произойти, что вы, вдвоем с женщиной, отбили атаку десятерых взрослых мужчин, не получив ни одной царапины, а пострадавший Элджин Маррон был доставлен в госпиталь в тяжелом состоянии и ему потребовалась трансплантация кожи верхней губы? - Мы хорошо дрались, наверное,- мрачно ответил Селдон. - Фантастически хорошо! А что вы скажете на это: мы располагаем показаниями трех человек, которые утверждают, что вы спровоцировали Маррона? - Я отвечу, что этим показаниям никто не поверит. У Маррона репутация бандита и поножовщика. Я отвечу, что нападавших было десять. Очевидно, семеро отказались давать ложные показания. Кроме того, я бы потребовал у оставшихся троих объяснений - почему они не попытались выручить товарища, попавшего в беду. По-моему, совершенно очевидно, что вы, господин офицер - лжете! - Вы предлагаете подвергнуть их медицинскому освидетельствованию? - Разумеется! И опережая ваш вопрос, по-прежнему отказываюсь от нее сам. Расе проявил настойчивость. - Кроме того, мы располагаем информацией о том, что вчера посетили некоего Давана, разыскиваемого властями и имели с ним продолжительную беседу. Это соответствует действительности? - Попробуйте это доказать. Лично я не собираюсь вам в этом помогать,- оборвал его Селдон.- Мы отказываемся от дачи дальнейших показаний! Расе убрал компьютер и предложил: - В таком случае, вам обоим придется проследовать в полицейский участок для дальнейшего дознания. - Думаю, что в этом нет необходимости, господин офицер! - ответил Селдон.- Мы - представители Внешнего Мира, и не совершили ничего криминального. Мы попытались избежать расспросов докучливого журналиста, сумели постоять за себя на вашей окраине, прославившейся преступными элементами, мы имели общение с рядовыми обитателями Дахла. Нет никакой необходимости в дальнейших дознаниях - это противозаконно! - Позвольте нам решать, что законно, а что - нет,- Расе был непреклонен.- Следуйте за мной! - Мы никуда не пойдем!- выкрикнула Дорс. - Внимание!- завизжала госпожа Тисалвер.- Она собирается выхватить свои ножи! Офицер вздохнул и сказал: - Благодарю вас, госпожа Тисалвер, она вряд ли решится на такой безумный поступок. Он обратился к Дорс: - Известно ли вам, что ношение оружия на Дахле карается законом? Или у вас есть разрешение на его ношение? - Нет, господин офицер. У меня нет разрешения. - Тогда вам должно быть ясно, что ранив Маррона, вы совершили тяжелое преступление против порядка! - Это не было преступлением, господин офицер,- отрезала Дорс.- У Маррона был точно такой же, незаконно носимый нож! Я полагаю, что у него не было разрешения так же. - Мы не располагаем свидетельскими показаниями на этот счет. - Вы хотите сказать, что не знаете о том, что каждый житель Биллиботтона вооружен?! Тогда - вы единственный человек, который этого не знает! Повсюду на Дахле, в любом магазине, можно открыто, не прячась, купить нож. Вы не знаете и об этом? Расе был невозмутим. - Не имеет значения - что я знаю и чего не знаю! Так же не имеет отношения к делу и то обстоятельство, как часто нарушаются законы другими людьми. Важно лишь то, что вы, лично, преступили закон, и должны нести за это ответственность. Я прошу вас немедленно сдать ваше оружие и проследовать со мной в участок! - В таком случае,- Дорс вызывающе посмотрела на полицейского,- попробуйте его у меня отобрать! Расе еще раз вздохнул и объяснил: - Вы напрасно думаете, госпожа, что ножи - это единственный вид оружия, которым располагает Дахл. Вы напрасно думаете также, что я собираюсь принимать ваш вызов. Я и мой помощник вооружены бластерами, которые уничтожат вас в одно мгновение. Вы даже не успеете выхватить свой нож! Мы, разумеется, не собираемся вас убивать. Кроме того, у нас есть нейрохлысты, они действуют безотказно... Я надеюсь, вы не захотите, чтобы я продемонстрировал их действие прямо сейчас?! Это оружие не убивает, но боль невыносимая, поверьте! Обратите внимание: слева от вас хлыст моего помощника, а вот и мой... Отдайте ножи, госпожа Венабили. Наступила минута гнетущей тишины. Потом Селдон не выдержал напряжения и обратился к Дорс: - Это бесполезно, Дорс! Отдай ножи... В это мгновение за входной дверью послышалась какая-то возня, и они услышали пронзительный мальчишеский крик. 79. Райч остался поблизости от жилища своих знакомых. Он плотно закусил, немного поспал, кое-как помылся. К этому моменту мальчишка переделал все возможные дела и не знал, чем заняться. Дом у него, конечно же, был... И мать была. Но ей было все равно, куда он исчезает, когда возвращается... Кто его отец - Райч не знал и, честно говоря, сомневался в его существовании. Еще в детстве ему довольно грубо дали понять, что отец обязательно должен быть, но о нем лучше не спрашивать... Иногда мальчик задумывался над этим, но ненадолго. Он решил посоветоваться со своей новой знакомой. Конечно, она уже очень взрослая, зато дерется как парень, даже лучше. Ему это страшно нравилось... А потом, она предложила ему ванну... Конечно, он купался на Биллиботтоне в пруду и большего не желал. Он помнил свое раннее детство, помнил теплую душистую воду... Но это было так давно... Теперь он предпочитал оставаться сухим. А вот ванна - это другое дело. Там теплая вода, мыло, мягкие полотенца... Хорошо, наверное. Уверенности не было, но он знал: если она будет рядом - все будет замечательно. Он шатался в поисках укромного уголка, где-нибудь в темной аллее. Чтобы и к ней поближе, и чтобы улизнуть можно было в случае необходимости. Ночью его одолевали странные мысли. А что, если он выучиться читать и писать? Что он будет тогда делать? Сам-то он не мог придумать, а она, наверняка, подскажет... Потом он мечтал о том, как начнет зарабатывать деньги... Но где? Кто подскажет? Если бы ему остаться с леди - она бы помогла... Точно! Помогла бы... А зачем он ей нужен?.. Он начал уже проваливаться в сон, когда услышал из-за стены дома, где жили его друзья, странные звуки... Он был хорошо натренирован: если хочешь жить на Биллиботтоне и иметь минимальные удобства - надо научиться чувствовать опасность до того, как она подступит слишком близко. Потом раздался звук мотора, он все приближался, приближался и затих где-то недалеко. Это был нехороший звук - опасный! Райч заставил себя проснуться и подкрался к дороге. Мальчик сразу же увидел имперскую эмблему на машине. Этого было достаточно, чтобы насторожиться. Он понял, что за его друзьями приехали из-за Давана. Времени раздумывать не осталось. Он был готов ко всему и побежал уже не думая о собственной безопасности. Через пятнадцать минут он был на месте. Машина все еще стояла около дверей. Вокруг собрались зеваки, разглядывая с безопасного расстояния редкую "гостью". Райч рванулся вверх по ступеням, лихорадочно вспоминая, какая из дверей была ему нужна. (Ждать элеватора было уже некогда ). Он отыскал дверь и начал колотить в нее изо всех сил, выкрикивая: - Леди! Леди! Он был слишком взволнован, чтобы вспомнить ее имя. Имя мужчины он помнил. - Хари! Впусти меня, Хари! Дверь распахнулась, и он ринулся вперед, вернее, попытался. Крепкая рука офицера схватила его. - Стой, парень! Куда ты прорываешься?! - Л-л-легавый! Они ничего плохого не сделали,- он оглядел комнату.- Эй, леди, что они хотят от вас? - Арестовать хотят,- мрачно ответила Дорс. - За что, за что?- пытаясь вырваться из цепких рук, он продолжал: - Л-л-легавые! У-у-у! Меченные! Не ходите с ними, леди! Вам нельзя с ними, поняли? - Убирайся вон! - заорал Расе, и грубо тряхнул мальчугана. - Не уйду! Ты сам убирайся, легавый! Сейчас придут все ребята - хуже будет! Тогда не смоешься, ха! - Что значит "все ребята"?- обеспокоенно спросил Расе. - Они уже на улице. Машину твою сейчас по частям разнесут, понл, меченый! Потом тебя! Расе повернулся к напарнику. - Свяжись с участком. Пусть высылают отряд Макроса. - Нет!- Райч рванулся к Астинвальду.- Не смей звонить! Расе достал нейрохлыст и выстрелил. Райч скорчился, схватился за плечо, упал на пол и дико закричал. Расе еще не успел развернуться лицом к Селдону, как тот, обхватив его за пояс и направив нейрохлыст вместе с рукой офицера сначала вверх, а потом за спину, наступил ему на обе ноги, лишив возможности двигаться. И когда Расе уже агонизировал от боли. Хари все еще сжимал его в захвате. Астинвальд проворно выхватил бластер, но Дорс, захватив его рукой за плечи, приставила лезвие ножа к его горлу. - Не двигаться! - крикнула она.- Одно неосторожное движение, и я раскрою тебя до позвоночника! Бластер - на пол! Быстро! Теперь - хлыст! Селдон бережно поднял Райча. Малыш все еще плакал и корчился от боли. Селдон повернулся к Тисалверам и сказал: - Там, снаружи, люди! Много рассерженных людей! Я могу позвать их и они переломают все ваше добро - разнесут вдребезги! Если вы этого не хотите - подберите оружие и бросьте в соседнюю комнату. Обезоружьте этого, на полу, и сделайте то же самое. Быстрее! Пусть ваша жена поможет. Теперь она дважды подумает, прежде чем доносить на порядочных людей! Дорс, этот на полу, пока безопасен. Выруби второго, только не убивай! - Хорошо!- она стукнула второго рукояткой ножа в висок, и тот опустился на колени. На ее лице было отвращение и раскаяние. - Я не хотела! - Они выстрелили в Райча,- Селдон попытался спрятать за словами огорчение от всего произошедшего. После этого они стремительно выбежали на улицу. Она кишела людьми, в основном, мужчинами. При их появлении толпа загудела. Поравнявшись с людьми, Селдон и Дорс почувствовали острый запах нищеты. Кто-то из толпы выкрикнул: - Где меченые? - Внутри!- пронзительно выкрикнула Дорс.- Оставьте их. Они сейчас безопасны, но скоро придут в чувство. Уходите! - Что с вами?- вырвалось из нескольких глоток одновременно. - Мы уходим! - Я присмотрю за ними,- взвизгнул Райч, пытаясь освободиться из рук Селдона и встать на ноги,- Уже сам могу, пусти! Толпа расступилась перед ними и он, все еще потирая плечо, выкрикнул: - Господин, леди, за мной! Быстрей! Он махнул рукой и шепнул: - Нам туда! В такое место отведу - никто не найдет. Может сам Даван даже не знает, где это. Только... придется идти через канализацию. Там, зато, никто не найдет, но... вам... понимаете, что я хочу сказать? - Ничего, мы переживем,- успокоил его Селдон. 80. Райч привел их к убежищу. Это означало, что вскарабкавшись по крутому металлическому трапу, они оказались в просторной комнате чердачного типа. Назначение помещения оставалось непонятным. Комната была напичкана громоздким оборудованием, которое бездействовало. Внутри было сравнительно чисто, а устойчивая тяга не давала пыли оседать и, что самое главное, вентилировала тошнотворный запах. Райч был доволен собой. - Ну, как? Отличное местечко?- потребовал он одобрения. Бедняга все еще потирал плечо и иногда, когда тер слишком сильно, повизгивал. - Могло быть и хуже,- сдержанно похвалил Селдон.- Райч, для чего это помещение? Райч попытался пожать плечами, но снова заскулил от боли. - Почем я-то знаю,- и несколько нагловато добавил: - Кого это волнует? Дорс, которая присела на пол, предварительно проведя по нему рукой и взглянув на свою ладонь, высказала предположение: - Я думаю, это часть комплекса, предназначенного для детоксикации и рециркуляции воды. Конечный продукт цикла - удобрения. - Тогда,- Селдон рассуждал вслух,- те, кто обслуживают комплекс, должны периодически заглядывать сюда... - Бывал я здесь раньше,- заявил Райч,- никогда никого не встречал. - Насколько я понимаю, Трантор автоматизирован, насколько это вообще возможно. Уж где-где, а в системах сточных вод - это просто необходимо. Скорее всего, мы в безопасности... на некоторое время. - Ненадолго, Дорс. Нам необходима вода и пища! - Я принесу!- пообещал Райч.- Ребенку легче раздобыть жратву, честно! - Спасибо тебе, Райч,- рассеянно ответил Седдон.- Сейчас я совсем не голоден. Он хмыкнул и добавил: - Может быть, я уже больше никогда не проголодаюсь... - Проголодаешься, еще как!- пошутила Дорс.- Даже если ты потеряешь аппетит - пить все равно захочется. По крайней мере, с очисткой прямой кишки проблем не будет! Мы, практически, сидим на клоаке. Наступила тишина. Свет был очень тусклым и Селдон, уже в который раз, удивился пристрастию транторианцев к темноте. Потом он поймал себя на том, что абсолютной темноты не было нигде. Очевидно - это свойство любого энергетически богатого общества. Если задуматься, то в Империи нет планет, страдающих от нехватки энергии. Были ли когда-нибудь времена, когда примитивные технологии приводили к истощению энергетических запасов? Он прислонился к трубам - единственное, что он знал о них, это то, что по ним текут сточные воды. Как только он подумал об этом, резко отстранился от них и присел рядом с Дорс. - Как ты думаешь, можем ли мы связаться с Четтером Хьюмменом? Дорс ответила: - Сообщение я послала, но... я бы не хотела встретиться с ним... - Не хотела бы?! - Ведь я должна защищать тебя! А каждая встреча с ним - свидетельство моих неудачных попыток... Селдон, прищурившись, испытующе посмотрел на Дорс. - Дорс, нельзя же быть такой самолюбивой! Ты не сможешь защитить меня от всех секретных служб Трантора. - Конечно, не могу! Только от нескольких человек... - Я знаю! Мы выкрутились в этот раз. Но они пришлют подкрепление... армады машин... парализующие пушки... усыпляющий туман... Не знаю что, но они не остановятся, уверен в этом! - Наверное, ты прав...,- она сжала губы. - Да не найдут они вас, леди!- неожиданно возразил Райч. Пока они говорили, его смышленые глазки переходили с одного на другого.- Они не могут Давана найти, ясно! Дорс грустно улыбнулась и взъерошила его спутанные кудри. Потом разочаровано посмотрела на свою ладонь: - Я не хочу, чтобы ты оставался с нами и попал им в руки! - Они в жизни меня не найдут! Ребята, если я уйду - кто станет приносить вам еду и воду? Это клевое место, легавые никогда не догадаются! - Нет, Райч! Они... найдут. Давана просто не очень хотели разыскать. Думаю, что этого человека не воспринимают всерьез. Понимаешь, что я хочу сказать? - Что он для них не опасен, да? - Именно. А мы ранили двух офицеров... Просто так нас не отпустят, даже если им придется обшарить каждый уголок Дахла... Райч, как-то очень по-взрослому, признался: - Я чувствую себя д... пустым местом! Если бы я не ввязался, вы бы не попали в такую беду... - Да что ты, малыш! Рано или поздно, мы бы столкнулись с ними. Может быть, все закончилось бы еще хуже! - А красиво вы их уделали!- восхищенно воскликнул сорванец.- Вот бы еще раз глянуть! - Вопрос в том, что они с нами сделают, когда схватят... Посадят в тюрьму? - рассуждал Селдон. - О, нет! В случае необходимости будем апеллировать к Императору,- вставила Дорс. - К Императору?- глаза Райча расширились.- Вы знаете Императора?! Селдон махнул рукой на Райча. - Любой житель Галактики может попросить его защиты. Дорс, мне кажется - это сомнительный выход. С тех пор, как Хьюммен и я покинули Императорский Сектор - мы только и делали, что избегали встречи с ним! - Знаешь, когда приходится выбирать между ним и тюрьмой - я предпочитаю наименьшее зло! Ведь апелляция - всего лишь предлог. Потом придумаем что-нибудь... - Одна надежда на Хьюммена! - Он же не всемогущий. Даже если мое послание попадет к нему, как он отыщет нас здесь?! Но, даже если он нас найдет - ему не справиться одному с секретной службой Дахла! - Нам необходимо придумать что-то до того, как нас обнаружат. - Если хотите, я уведу вас. Я здесь каждую щелку знаю,- предложил Райч. - От одного-двух мы скроемся, но их будет много, очень много. Они пойдут группами по смежным коридорам. Скроемся от одной группы - нарвемся на другую... Некоторое время все подавлено молчали. Все трое считали ситуацию безнадежной. Неожиданно Дорс насторожилась и прошептала: - Они уже здесь. Я их слышу! Несколько мгновений все напряженно прислушивались. Райч вскочил на ноги и зашипел: - Они идут оттуда, а мы пойдем в другую сторону. Вот через эту дверь! Селдон смутился. Он ничего не слышал, но должен был доверять большинству. Как только Райч направился в указанном направлении, раздался приказ, эхом раскатившийся по гулкому помещению: - Не двигаться! Не двигаться! Райч взвизгнул: - Это Даван! Как он узнал?! - Даван? - переспросил Селдон.- Ты уверен? - Уверен, уверен! Он поможет... он та-а-кой! 81. Даван перешел сразу к делу: - Что произошло? Селдон почувствовал облегчение. Безусловно, даже в компании Даваиа они не смогут противостоять силам всего Дахла, но с помощью его людей - шансы Дорс и Селдона немного возросли... Селдон сказал: - Наверное, вам точно известно! Мне показалось, что в толпе у нашего дома было много ваших ребят! - Да! Кое-кто был... Мне рассказали, что вас пытались арестовать, что вы всех меченых уложили... Но почему вас хотели арестовать? - Двоих!- Селдон поднял два пальца.- Двоих меченых! И это весьма печально. Одной из причин была встреча с вами. - Этого недостаточно... Легавые не больно-то боятся моей персоны,- он с некоторым разочарованием добавил.- Недооценивают! - Может быть...- согласился Селдон.- На нас донесла хозяйка. Сказала, что мы спровоцировали бунт... по дороге к вам. Вы знаете об этом! Потом мы ранили двух офицеров... Одним словом, они устроят облаву на Биллиботтоне. Вы можете пострадать из-за нас. Я очень сожалею, но кто мог предположить, что будут такие последствия... Даван покачал головой. - Нет! Вы плохо знаете легавых... Всего этого недостаточно! Им наплевать на Биллиботтон. Тогда сектору придется что-то делать с нами. Этих чистоплюев вполне устраивает, что беднота проводит свою жизнь в трущобах. Нет! Им нужны именно вы! Что вы сделали? Дорс раздраженно ответила: - Мы не сделали ничего плохого. И какое вам дело, в конце концов! Если они придут, то придут за нами, а не за вами. Вам просто не нужно попадаться им на глаза! - Речь не обо мне. У меня много друзей,- терпеливо объяснял Даван. - Влиятельных друзей! Я ведь говорил вчера - они могут помочь и вам. Они знают, чти вы знаменитый человек, доктор Селдон. Они могут встретиться с Мэром Дахла и вас отпустят - что бы вы ни совершили... Вам необходимо выбраться с Дахла! Селдон улыбнулся. Его переполняла радостная надежда. Он воскликнул: - Вы знакомы с такими людьми, Даван? С кем-то, кто может неожиданно появиться где угодно, может получить аудиенцию у Мэра Дахла и уговорить его не предпринимать карающих мер, может вывести нас отсюда? Отлично! Я не очень удивлен.- Он повернулся к Дорс. - Майкоген повторяется! Как Хьюммен проделал это? Уму непостижимо! Дорс тряхнула головой. - Слишком быстро - я не понимаю. Селдон был в возбужденном состоянии. - Я верю в этого человека! - Я знаю его дольше и лучше тебя, и я - не верю! Селдон широко улыбнулся. - Ты недооцениваешь его. Да, кстати,- он обратился к Давану,- как вы нас разыскали? Райч утверждал, что вы не подозревали о существовании этого места! - Точно говорю, не знал!- убежденно повторил паренек.- Это мое место, только мое! Я его нашел! - Действительно, я никогда прежде не бывал здесь,- признался Даван, озираясь по сторонам.- Интересное место... Райч - дитя трущоб, в этих развалинах он чувствует себя, как дома... - И, все-таки, как вы нас нашли? - Теплоискателем. У меня есть прибор, улавливающий инфракрасное излучение. Он настроен на тридцать семь градусов по Цельсию. Пеленгует человеческое присутствие и не реагирует на другие источники. Он и привел меня сюда... Дорс задумалась. - Какая в нем польза? Ведь на Транторе мощный фон человеческого излучения! Даван объяснил: - На Транторе - да! Это незаменимая вещь в пещерах. Позволяет отыскивать потерпевших людей в наших бесчисленных подземных коридорах! - Где вы раздобыли его?!- поинтересовался Селдон. Даван конспиративно ответил: - Довольно и того, что он у меня есть, господин Селдон! В вас испытывает потребность слишком большое число людей. Мне хочется, чтобы вы встретились с моим влиятельным другом. - Где же он, ваш влиятельный друг? - Он приближается! Во всяком случае, мой прибор сигнализирует о приближении тридцатисемиградусного объекта. Это может быть только он. В дверь заглянул незнакомец, и радостная улыбка на губах Селдона замерла... Это был не Четтер Хьюммен. Вия ВИЯ - Сектор города-планеты Трантор. В последние века Галактической Империи Вия была сильнейшей и стабильнейшей составной частью города. Ее правящая верхушка долго стремилась к императорскому трону, оправдывая это стремление собственным превосходством над прежними императорами. Во время правления Мэнниха IV Вия сильно милитаризовалась и (Императорские власти инкриминировали ей это обстоятельство) планировала распространить свое влияние на всю планету... Галактическая энциклопедия. 82. Вошедший мужчина оказался высоким и мускулистым. У него были длинные вьющиеся на концах усы. Лицо обрамляли светлые волосы, и только небольшой участок подбородка и нижняя губа были без растительности, и казались влажными. Волосы мужчины были так коротко подстрижены и так светлы, что перед воображением Селдона начали всплывать неприятные видения Майкогена. Незнакомец был в униформе, бело-красной, с широким поясом, украшенном серебряной пуговицей. Когда он заговорил, его басовитый раскатистый голос поразил Селдона, слышавшего разнообразную речь и всевозможные акценты. У незнакомца голос и акцент звучали как-то очень певуче, музыкально, очевидно, благодаря богатству низких тонов. - Я - сержант Эммер Тайлус,- прогромыхал он, отдавая честь.- Я разыскиваю доктора Хари Селдона! Селдон ответил: - Я перед вами. А в сторону Дорс пробормотал: - Хьюммен не мог прийти сам, и послал вместо себя гору мускулов! Сержант оценил Селдона внимательным и долгим взглядом. Потом произнес: - Да! Вам правильно описали меня. Прошу вас идти со мной, доктор Селдон. - Показывайте дорогу, - с легким сердцем согласился Селдон. Сержант отступил назад, пропуская его. Селдон и Дорс направились к выходу. Сержант резко остановился, поднял могучую руку, останавливая Дорс. - У меня инструкция доставить доктора Хари Селдона. Меня не инструктировали брать кого-нибудь еще. Какое-то время Селдон соображал. Потом его лицо приняло выражение крайнего удивления и, наконец, злости. - Это невозможно! Вы не могли получить такого приказа, сержант. Доктор Дорс Венабили - мой ассистент и компаньон. Она должна отправиться вместе со мной! - Это не входит в мои инструкции, доктор. - Меня не интересуют данные вам инструкции, сержант Тайлус! Без нее я не сдвинусь с места! - Более того,- с явным раздражением воскликнула Дорс.- Мои инструкции предписывают мне сопровождать доктора Селдона при любых обстоятельствах и защищать его постоянно! Вдали от него выполнить приказ не представляется возможным. Поэтому я следую за ним. Сержант был явно озадачен. - Охранять вас, доктор Селдон, входит в мои инструкции. Если ваша не хочет идти добровольно, я отнесу вас на корабль. Постараюсь быть осторожным. Он протянул обе руки, словно пытаясь обхватить Селдона за талию. Селдон проворно отскочил. При этом он задел ребром ладони по вытянутой вперед правой руке воина, как раз в том месте, где мускулы были минимальны. Удар пришелся по кости. Сержант сделал глубокий вдох, казалось, он едва сдержал себя от мощнейшего ответного удара, и приступил к новой попытке обхватить Селдона. Селдон вновь нанес удар ребром ладони, потом еще раз и еще... На этот раз гигант, преодолевая боль и опустив плечи, старался принять удары на широкие мышцы. Он продолжал наступать. Даван, следя за происходящим, оставался на месте. Райч прошмыгнул за спину великана. Дорс выхватила ножи. - Сержант!- она говорила убедительно.- Повернитесь ко мне! Я хочу, чтобы вы поняли: вы можете вынудить меня причинить вам боль в случае, если попытаетесь увести доктора Селдона против его воли! Сержант помолчал, спокойно глядя на зловещего вида лезвия, и снова повторил: - Мне приказано доставить доктора Селдона живым и невредимым! Его правая рука с завидным проворством потянулась к кобуре с нейрохлыстом. Дорс стремительно подошла к воину. Все решили секунды. Рванувшись вперед, Райч толкнул сержанта сзади и выдернул оружие раньше его. Потом молниеносно отскочил и, держа обеими руками опасный предмет, выкрикнул: - Руки вверх, сержант! Или ты напорешься на свою пушку! Сержант моргнул и нервная гримаса пробежала по его побагровевшему лицу. Он только на одно мгновение потерял самообладание. - Брось это, сынок,- пробасил великан.- Ты не знаешь, как оно действует! Райч взвыл: - Знаю, понял? Нажать вот сюда, и он выстрелит. Вот только дернись, и я это сделаю! Сержант замер. Он прекрасно понимал, как опасно подобное оружие в руках возбужденного подростка. Селдон чувствовал себя не лучше: - Осторожней, Райч, не стреляй. Убери палец с контакта! - Пусть только дернется! - Он не будет... Сержант, пожалуйста, не двигайтесь! Давайте разберемся. Вам приказали забрать меня отсюда, верно? - Да, верно!- гигант ответил, не отрывая глаз от направленного в его сторону оружия в руках Райча (глаза мальчишки буквально впились в жертву). - Вам не приказывали брать еще кого-нибудь. Так? - Нет, доктор Селдон. Не приказывали,- спокойно ответил Тайлус. Казалось, что ничто, даже нейрохлыст, не может вывести его из равновесия. Это стало понятно всем. - Прекрасно! Теперь послушайте меня. Приказывали ли вам не брать никого больше? - Моя уже говорил... - Нет, нет! Вы послушайте, сержант. Есть разница. Как вам приказали? Просто: "забрать доктора Селдона!"? Или в приказе упоминался кто-нибудь еще, например: "забрать доктора Селдона и никого больше не брать!"? Сержант долго переваривал и потом повторил: - Мне было приказано забрать вас, доктор Селдон! - Другими словами, никто другой не упоминался, верно? Пауза. - Нет! - Вам не приказывали забирать доктора Венабили, но и не приказывали не забирать. Правильно? Пауза. - Да! - Таким образом, по вашему усмотрению, вы можете ее либо взять, либо не взять. Так? Длительная пауза. - Моя думает - да! - Продолжим. Вы видите Райча, у него в руках парализующее оружие - ваше парализующее оружие, подчеркиваю! Мальчик очень нервничает... - Понял? - выкрикнул Райч. - Подожди, Райч! А вот - доктор Венабили с двумя ножами, которыми она прекрасно владеет. Наконец, я сам могу выбить вам адамово яблоко одним движением ладони, и вы будете всю жизнь говорить шепотом. А теперь подумайте, хотите ли вы взять с собой госпожу Дорс? Позволяет ли вам приказ? Наконец сержант, тоном побежденного, согласился: - Моя возьмет с собой женщину! - И мальчика Райча... - И мальчика. - Отлично! Дайте слово чести, что выполните обещание! - Даю вам солдатское слово!- ответил воин. - Хорошо! Райч, немедленно верни хлыст сержанту! Не заставляй меня ждать! Райч, скорчив недовольную и обиженную рожицу, взглянул на Дорс. Та, после недолгих колебаний, кивнула головой. Ее лицо мало чем отличалось от лица Райча. Райч протянул хлыст сержанту и прошипел: - Они уже пометили меня, ты, большая...- его последние слова были неразборчивы. - Дорс, теперь твоя очередь, спрячь ножи! Дорс тряхнула головой, но убрала свое оружие. - Итак, сержант?! Воин поглядел на нейрохлыст, потом на Селдона. - Вы благородный человек, доктор Селдон! Моя - держит слово!- и с завидной скоростью отправил хлыст в кобуру. Селдон обратился к Давану: - Давау, я вас очень прошу забыть все, что вы здесь видели. Мы добровольно отправляемся в сопровождении сержанта Тайлуса. Передайте Юго, когда увидите его, что я не забыл своего обещания. При первой же возможности, я займусь его делом. Если мне удастся достичь чего-нибудь стоящего, я постараюсь помочь и вам. Давай! Итак, сержант, вперед! 83. - Ты раньше летал на ионолете, Райч?- спросил Селдон. Райч вжался в сидение и беззвучно мотнул головой. Он пожирал глазами раскинувшуюся под ними Внешнюю Окраину со смешанным чувством восторга и страха. И снова Селдона поразила мысль о том, что Трантор - это мир туннелей и экспрессов. Даже очень дальние путешествия большая часть населения предпочитает проделывать под поверхностью. Воздушные полеты для транторианца - непозволительная роскошь, что уж говорить о полете на подобном корабле! Как это удалось Хьюммену?! Селдон был поражен. Он взглянул вниз на возвышающиеся сферы, на зеленый ковер планеты (местами это были настоящие джунгли), на гладь океанов, проплывающих под кораблем, которая внезапно загоралась яркими, блестящими всполохами, стоило редкому солнечному лучу выглянуть из-за облаков. Спустя час Дорс, просматривавшая статью на историческую тему, неудовлетворенно отложила ее и произнесла: - Хотела бы я знать, куда мы летим? - Если уж ты не знаешь - о чем говорить мне! Трантор ты знаешь лучше меня! - Разумеется, но только изнутри... Внешняя Окраина для меня - белое пятно,- призналась Дорс. - Не переживай! Хьюммен знает, что делает. - Надеюсь!- едко согласилась Дорс.- Но почему ты решил, что ситуация в которую мы попали, имеет отношение к Четтеру? Брови Селдона поползли вверх. - Ты сейчас спросила, и я не знаю, что ответить. Я почему-то решил, что это его инициатива... Почему ты сомневаешься? - Потому, что тот, кто организовал все это, не позаботился о моем сопровождении тебя. Я не могу допустить даже мысль о том, что Хьюммен забыл омоем существовании. И еще потому, что он не явился сам, как тогда на Майкогене или в Стрилинге... - Нельзя же все время рассчитывать на его появление. Он мог быть занят... Скорее другое удивительно: что в предыдущих случаях он появлялся лично... - Хорошо! Допустим, он не мог приехать сам! Но зачем же посылать за нами этот роскошный летающий дворец?!- она обвела взглядом корабль. - Может быть, ему удалось раздобыть только такой... А может быть, он решил, что на таком судне нас не будут искать! Хорошо известный прием двойной конспирации... - По-моему, слишком хорошо известный... А зачем, скажи, посылать за нами такого идиота? - Сержант вовсе не идиот. Он просто вымуштрован действовать согласно приказу. При хорошем инструктаже - он был бы великолепен, согласись! - В этом - ты весь, Хари! Мы возвращаемся в самое начало. Почему он не дал этому солдафону исчерпывающей инструкции? Ты допускаешь, что Четтер мог приказать ему вызволить тебя, ни словом не обмолвившись обо мне? Селдону нечего было возразить. Он молчал. Прошел еще час, и Дорс мрачно отметила: - За бортом становится холоднее. Изменилась окраска ландшафта. Преобладают коричневые тона... - О чем это свидетельствует? - Дахл расположен в экваториальном поясе. Следовательно, мы приближаемся либо к северному, либо к южному полюсу. Мы уже летим около двух часов! Изрядное расстояние! В конце концов, они пересекли береговую линию моря и вокруг сфер, окруженных водой, явно просматривалась ледяная кромка. Потом, совершенно неожиданно, ионолет нырнул вниз. Райч испуганно вскрикнул: - Мы сейчас разобьемся! Разлетимся вдребезги! Брюшной пресс Селдона напрягся. Он вцепился в поручни сидения. Дорс сохраняла невозмутимое спокойствие. Она заметила: - Наш пилот не проявляет признаков беспокойства. Скорее всего, нас примет туннель. Стоило ей произнести эти слова, как крылья корабля изогнулись назад, под корпус, и, подобно снаряду, ионолет влетел в отверстие. На считанные мгновения наступила полная темнота, а чуть позже в туннеле зажглось освещение. - У меня нет уверенности в том, что пилот поинтересовался - свободен ли туннель,- пробормотал Селдон. - А я уверена, что он абсолютно не сомневался в том, что проход свободен на протяжении нескольких километров,- возразила Дорс. - Наконец-то наше путешествие подошло к концу и мы узнаем - где находимся! Она сделала паузу и безрадостно добавила: - Более того, я предвижу, что это знание нас не обрадует... 84. Ионолет стремительно вылетел из туннеля и приземлился на длинную взлетно-посадочную полосу с таким высоким навесом, уходящим прямо к своду сферы, каких Селдон не видел со времени пребывания в Императорском Секторе. Корабль тормозил в течение сравнительно непродолжительного времени, но некоторые неприятные ощущения, связанные с перегрузкой, пассажиры все-таки испытали. У Райча перехватило дыхание. Его буквально выбросило из сидения, но Дорс протянула руку и придержала мальчика за плечо. Сержант Тайлус величаво и строго направился к выходу, открыл дверь пассажирского отсека и по очереди помог выйти всем троим. Селдон выходил последним. Он повернул голову к сержанту и поблагодарил его: - Спасибо за полет. Это было восхитительно! Легкая улыбка пробежала по мужественному лицу воина, а его усы от удовольствия поползли вверх. Он поднял руку к козырьку шлема и признательно ответил: - Моя еще раз благодарит, доктор! После этого они пересели на заднее сидение роскошного автомобиля. Сержант сел за руль, и машина удивительно легко тронулась с места. Они поехали по широкой улице с высокими, прекрасной архитектуры домами. Город был залит освещением. Как и в любом другом месте Трантора, издалека доносился гул монорельсовой дороги. Улицы заполняли толпы красиво одетых прохожих. Кругом была удивительная чистота... Любопытство Селдона разгорелось еще больше. Дорс же сидела с таким видом, будто ее худшие опасения подтвердились. Он наклонился к ней и спросил: - Ты думаешь, мы вернулись в Императорский Сектор? - Пожалуй, нет... В Императорском Секторе более напыщенная архитектура - стиль рококо, гораздо больше зелени. - Где ж мы тогда, Дорс? - Боюсь, нам не придется спрашивать, Хари... Переезд длился недолго. Машина вырулила к боковой стоянке перед очень красивым, отделанным розовым камнем, четырехэтажным зданием, фриз которого украшали изображения фантастических животных, фасад сооружения производил сильное впечатление. Селдон отметил: - Пожалуй, настоящее рококо! Дорс неопределенно пожала плечами. Райч присвистнул и восторженно ахнул. - Эй! Вот это - да-а-а! Сержант Тайлус жестом дал понять Селдону, чтобы тот следовал за ним. Селдон же, отступил на шаг и, воспользовавшись тем же языком жестов, простер руки, ясно давая понять, что без Дорс и Райча он не пойдет. Сержант смутился. Он с глуповатым выражение остановился на пороге величественного розового подъезда. Его усы совсем поникли. Потом с решимостью в голосе заявил: - Хорошо! Тогда все трое! Моя держит слово. Но мои обязательства не являются обязательствами для других, вы понимаете? Селдон поклонился. - Я прекрасно вас понимаю. Вы можете нести ответственность только за свои обещания. От этих слов, сержант просветлел и хотел было выразить Селдону свою благодарность: пожатием руки или еще как-то, но передумал. Он шагнул на нижнюю ступень лестницы, ведущей к таинственной двери. Элеватор пришел в движение. Селдон и Дорс, с трудом удерживая равновесие, последовали его примеру. Райч же, который еще мгновение назад смотрел на приспособление для подъема с непередаваемым изумлением, немного разбежался, запрыгнул на движущуюся лестницу, запустил обе руки в карманы и беззаботно засвистел. Открылась дверь, и навстречу путешественникам вышли две молодые особы. Они остановились с двух сторон распахнутого входа симметрично. Женщины были молоды и очень привлекательны. Их длинные до пят платья, плотно облегающие талию и распадающиеся у подола на хрустящие складки, при движении издавали легкий шелест. У той и другой были темные волосы, уложенные с обеих сторон головы в толстые, свернутые кольцами косы. (Селдон отметил про себя, что это выглядит очень привлекательно, но удивился тому, сколько же времени нужно потратить на подобное сооружение каждое утро... Он не заметил на улицах женщин с подобными изысканными прическами). Женщины с любопытством и презрением разглядывали незнакомцев. Селдона это нисколько не удивило: после всего того, что им пришлось пережить за прошедшие сутки, и он, и Дорс выглядели так же нереспектабельно, как и Райч. Однако, обе женщины глубоко поклонились, сделали одновременно полоборота в сторону дверей и жестом пригласили гостей войти. Все это было проделано с поразительной синхронностью. (Наверное, они репетируют). Приглашение относились ко всем троим. Они вошли в тщательно убранную комнату, изобилующую множеством украшений и декоративных предметов, назначения которых Селдон не мог понять. Пол был светлый, упругий и люминесцировал. С крайним смущением Селдон заметил, что их обувь оставляет на нем грязные следы. Потом открылась внутренняя дверь, и вошла еще одна женщина. Она была заметно старше первых двух. При ее появлении обе женщины медленно присели, скрестив ноги одновременно, как и у дверей. (Селдона поразило неудобство позы. Удержать равновесие в таком положении без тренировки - практически невозможно!). Селдон не знал, следует ли им совершать ритуальные приветствия. И если да - то как? Поэтому он просто склонил голову. Дорс стояла, надменно выпрямившись. Райч же глазел по сторонам с открытым ртом и, казалось, даже не заметил появления новой особы. Она была полная, но не толстая и хорошо сложена. Волосы незнакомки были уложены так же, как и у первых двух молодых женщин, а платье ничем не отличалось от их, кроме более богатой вышивки. На вкус Селдона, даже немного вычурной. Без всякого сомнения, она была средних лет - в ее волосах проступала проседь, но мягкие ямочки на щеках придавали ей почти юношеский вид. Светло-карие глаза незнакомки искрились весельем и, в целом, она производила впечатление не пожилой а, скорее, по-матерински зрелой женщины. Женщина заговорила: - Как вы себя чувствуете? Все вы? (Казалось, она нисколько не удивлена присутствием Дорс и Райча. Она непринужденно и легко поприветствовала всех троих одновременно). - Я с нетерпением ждала встречи с вами. Ведь на Внешней Окраине в Стрилинге она почти состоялась. Вы - тот самый доктор Хари Селдон, которого я так давно разыскиваю. Вы, как я полагаю, - доктор Дорс Венабили. Мне доложили, что вы сопровождаете доктора Селдона. А вот молодого человека, боюсь, не знаю, но рада видеть и его. Не будем тратить время на разговоры. Уверена, что все вы устали и нуждаетесь, прежде всего, в отдыхе. - И в ванной, мадам! - настойчиво добавила Дорс.- Каждому из нас придется тщательно вымыться! - О, да! Конечно!- ответила женщина.- И непременно - переодеться, особенно молодому человеку.- Она ласково взглянула на Раича, без тени презрения или осуждения. Потом спросила: - Как вас зовут, молодой человек? - Райч,- ответил мальчик неуверенно и смущенно. Потом наугад добавил: - Миссис... - Какое сгранное совпадение.- Ее глаза искрились.- Должно быть, это предзнаменование... Мое имя - Рашель. Разве не странно? Однако, вернемся... Я позабочусь о вас. Потом у нас будет достаточно времени для обеда и разговоров! - Подождите, мадам,- остановила ее Дорс - Могу я узнать - где мы находимся? - На Вие, моя дорогая! И прошу вас, называйте меня Рашелью, по дружески. Я не люблю формальностей. - На Вие?!- Селдон был потрясен услышанным. - Да, доктор Селдон. Мы ждали встречи с вами с того дня, когда состоялся ваш доклад на Симпозиуме, и очень рады встрече с вами! 85. Весь остаток дня ушел на то, чтобы умыться, привести себя в порядок, привыкнуть к новой одежде (атласной и свободной, как было принято на Вие) и немного поспать. Только в середине следующего вечера состоялся обещанный мадам Рашелью обед. Стол был большой (слишком большой, учитывая что он был накрыт на четверых - Хари Селдона, Дорс Венабили, Райча и Рашели). Стены и потолок подсвечиваюсь, причем цвета менялись Эффект радовал глаз, но не утомлял. Скатерть, которая таковой не являлась(Селдон никак не мог додуматься, что это было такое), искрилась. За столом прислуживало большое количество молчаливых людей, а когда приоткрывалась дверь, Селдон отчетливо видел вооруженную охрану. Комната напоминала бархатную перчатку, но стальной кулак был неподалеку... Рашель вела себя приветливо и радушно, но больше всех ей полюбился Райч. Она настояла, чтобы он сел рядом с ней. Райч - вычищенный, отмытый и сияющий - совершенно преобразился: новая одежда, красиво уложенные вьющиеся кудри... Казалось, он сам так поражен произошедшей с ним перемене, что не может произнести ни слова, решив, что его грамматика не соответствует новой внешности. Он внимательно следил за движениями Дорс: как она берет столовые приборы, как ест, и прилежно пытался повторять за ней каждое движение. Еда была весьма вкусной, но острой настолько, что Селдон не всегда отличал одного блюдо от другого. Рашель буквально светилась от удовольствия и, широко улыбнувшись и сверкнув восхитительными белыми зубами, похвастала: - Наверное, вы решили, что мы используем майкогенские добавки! Это не так. Все, что вы видите на столе, выращивается на Вие. На планете нет более независимого, полностью обеспечивающего себя сектора, чем наш. Нам приходится много трудиться, чтобы достичь такого уровня! Селдон почтительно склонил голову. - Все, что нам предоставили - первоклассного качества! Мы очень признательны вам! Про себя он подумал о том, что обед уступал майкогенским стандартам. Все чаще и чаще он чувствовал свое поражение или Хьюммена, сейчас он считал, что это равносильно. После всех приключений его заманили на Вию. Произошло именно то, чего опасался Хьюммен с тех самых пор - после инцидента на Внешней Окраине... Рашель вежливо извинилась: - Надеюсь, гости простят мне любопытство, на правах хозяйки я задам несколько вопросов? Я не ошибаюсь? Все вы не составляете одну семью? Хари и вы, Дорс - не муж и жена, а Райч - не ваш сын? - Нас не связывает семейное родство, - подтвердил Селдон,- Райч родился на Транторе, я - на Геликоне, а Дорс - на Синне. - Как же вы оказались вместе? Селдон постарался бегло и без подробностей все объяснить. - Ничего романтического или исключительно важного в нашей встрече не было,- добавил он. - Догадываюсь, что вы испытали некоторое затруднение, общаясь с моим личным охранником - сержантом Тайлусом! Особенно, когда он заявил, что обязан доставить только доктора Селдона?! Селдон искрение признался: - Я очень привязался к Дорс и Райчу, и не хотел потерять их! Рашель улыбнулась: - Я вижу, вы - сентиментальный человек! - Да, я сентиментален и еще совершенно озадачен! - Озадачены? - Да, весьма! Позвольте и мне задать один вопрос? - Разумеется, разумеется, дорогой Хари. Спрашивайте о чем угодно! - При первой встрече вы сказали, что на Вие ждали моего появления со дня Симпозиума. С чем это связано! - Уверена, что вы не так наивны, чтобы не понимать! Нас интересует психоистория... - Это-то я понимаю! Но почему вы решили, что заполучив меня, вы получите и психоисторию?! - Неужели вы настолько рассеянны, что не захватили ее с собой?- улыбнулась Рашель. - Хуже, Рашель! У меня ее никогда и не было! На лице женщины проступили ямочки. - Но ведь вы сами так объяснили во время доклада... Конечно, я ничего не поняла: я не математик, путаюсь в простых числах. Но в моем штате есть опытные специалисты, которые все объяснили. - В таком случае, моя дорогая Рашель, вы слушали невнимательно. Скорее всего, они объяснили вам, что я доказал теоретическую возможность предсказания будущего и практическую несостоятельность этой науки! - Трудно в это поверить. Хари! Уже на следующий день вас вызвали на аудиенцию к этому псевдоимператору Клеону! - К псевдоимператору?- с иронией пробормотал Селдон. - Безусловно!- Рашель ответила очень серьезно.- Псевдоимператор! У него нет законных прав на трон! - Рашель,- Селдон попытался отмахнуться от ее реплики.- Клеону я сказал то же самое, слово в слово, и он отпустил меня! Рашель уже не улыбалась. В голосе женщины прозвучали холодные нотки. - Разумеется, он отпустил вас точно так, как кошка, в сказках, выпускает мышь! С тех пор он преследовал вас повсюду: в Стрилинге, на Майкогене, на Дахле. Он будет преследовать вас и впредь! Однако, оставим эту тему - она слишком серьезна. Давайте лучше отдыхать, наслаждаться музыкой. После ее слов зазвучала легкая инструментальная мелодия. Она склонилась к Райчу и нежно предложила: - Мой мальчик, если тебе трудно, отложи вилку. Воспользуйся ложкой или рукой, я не буду сердиться! Райч с трудом проглотил пищу и благодарно откликнулся: -Да, мэм! Дорс перехватила его взгляд и одними губами, беззвучно приказала: - Вилка! Малыш остался с вилкой в руке. Потом Дорс обратилась к хозяйке: - Музыка прелестная, мадам,- она упорно придерживалась строгого тона в обращении,- но мы не можем отвлекаться. У меня есть подозрения, что все преследования, с которыми мы столкнулись - организованы Сектором Вия! В противном случае, откуда у вас такая подробная информация о каждом нашем шаге? Рашель громко расхохоталась: - О, да! У Вии везде свои глаза и уши, но мы не преследователи. Если бы мы были таковыми - вас бы уже давно поймали, как на Дахле. Вот там мы, действительно, преследовали вас. Когда же речь идет о тех парнях с ножами, или о вашей прежней хозяйке - можете не сомневаться - это Демерзел! - Вы такого невысокого мнения о нем?- проворчала Дорс. - Да! Вас это удивляет? Мы не раз одерживали вверх над ним! - Вы или Сектор? - Сектор, разумеется. Но когда побеждает Вия - победителем называют меня. - Как странно это слышать!- ответила Дорс.- На Транторе распространено мнение, что у Вии нет ничего общего ни с победами, ни с поражениями, ни с чем-либо другим в этом роде. На Вие есть один-единственный правитель, высшая власть Сектора - Мэр! Я уверена, что ни вы, ни кто-нибудь другой из жителей Вии не может сравниться с его могуществом. Рашель широко улыбнулась. Она помолчала, заботливо вытирая подбородок Райча, и произнесла: - Когда вы говорите об авторитете и власти Мэра, вы, разумеется, правы! Абсолютно правы! Но даже в этом случае, я имею право приписывать победы Вии - себе. - Почему?!- спросил Селдон. - А почему бы и нет?- ответила Рашель, когда прислуга начала убирать со стола.- Ведь именно я - Мэр Вии! 86. Первым опомнился Райч. Совершенно забыв о правилах хорошего тона и правильной речи, он покатился со смеху и захлебываясь, выпалил: - Эй, леди, ты не можешь быть Мэром! Мэрами бывают только парни, поняла?! Рашель добродушно взглянула на мальчика и, передразнив его речь, ответила: - Эй, малыш! Иногда парни бывают мэрами, а иногда - дамы! Заруби это на своем носу, понл! Глаза Райча вылезли из орбит, он словно окаменел. Наконец, ему удалось выдавить: - А ты не врешь, а? - Честное слово, понл!- Рашель весело улыбалась. Селдон откашлялся и спросил Рашель: - Откуда вы знаете эту манеру говорить? Рашель вскинула голову. - Я научилась этому много лет назад и с тех пор не забыла. Однажды у меня был друг, очень хороший друг... Он был родом с Дахла... Я была еще очень молода,- женщина вздохнула.- Он, конечно, так не говорил, ведь он был очень образован. Но иногда, ради шутки, учил меня. Мне страшно нравилось! Мир казался таким огромным. Это было удивительно! Но и... невозможно..., у моего отца созрел план. И вот сейчас, когда я увидела Райча - годы молодости всплыли из памяти. У него похожая речь, такие же глаза, та же дерзость... Через шесть лет он станет грозой молодых женщин. Да, Райч? - Не-а! Не знаю, леди - мэм! - Я знаю! Ты станешь очень похож на моего... старого друга. И вот тогда мне будет лучше не видеть тебя. А сейчас обед окончен, и тебе пора отправляться в свою комнату, Райч. Можешь немного посмотреть головизор. Читать ты, наверное, не умеешь... Райч гордо заявил: - Вот увидите, я скоро выучусь! Господин Селдон сказал, что скоро! - Я в этом уверена! Появилась молодая женщина. Она подошла к Райчу. Селдон не заметил сигнала, по которому служанку вызвали. Райч начал упрашивать: - А можно, я останусь с господином Селдоном и госпожей Венабили, ну пожалуйста... - Ты увидишься с ними потом,- мягко возразила Рашель.- Мне нужно поговорить с господином и госпожой. Ты должен идти! Дорс прошипела приказ: - Иди! И Райч, состроив недовольную рожицу, сполз со стула и уныло последовал за провожатой. После ухода Райча Рашель повернулась к Дорс и Селдону и объявила: - Мальчик - в безопасности. Не беспокойтесь, с ним будут хорошо обращаться. Я - тоже в безопасности. Меня охраняют служанки, кроме того, за дверью - вооруженная охрана. Они придут по первому же зову! Я хочу, чтобы вы это поняли. Селдон спокойно объяснил: - Мы не собираемся нападать на вас, Рашель! Или с этого момента следует обращаться: "Мадам Мэр"? - Можно просто - Рашель. Я дала вам это понять потому, что наслышана о вашем искусстве владения ножами, которые мы изъяли из вашей комнаты. Мне бы не хотелось вынуждать вас демонстрировать свое мастерство... Хари нужен мне живым, невредимым и дружелюбным! - Мы прекрасно понимаем, мадам Мэр,- Дорс давала понять, что на ее дружелюбие рассчитывать не приходится, - что правителем Вии сейчас, как и сорок лет назад, является Мэнних Четвертый из вашей династии; что он до сих пор жив, и сохраняет за собой все права. Тогда, позвольте узнать, кем являетесь вы? - Именно тем, кем и представилась, Дорс. Мэнних IV - мой отец. Он, как вы верно заметили, жив и управляет Вией. В глазах Императора и всей Империи - он Мэр Сектора, но он устал от власти и пожелал, наконец, передать бразды правления в мои руки. Я с удовольствием приняла его волю. Мой отец - Мэр по закону и имени, я же - фактический Мэр. Именно благодаря мне Сектор стал хорошо вооруженным. Теперь с нами считаются. Селдон кивнул: - Пусть все так, как вы говорите. Пусть даже Мэнних IV или Рашель I - неважно - первое лицо в вашем секторе. Я не вижу смысла удерживать меня на Вие! Я уже объяснял: у меня нет рабочей теории. Более того, я не уверен в том, что когда-либо смогу ее разработать. Император знает об этом. Я бесполезен как вам, так и ему! - Как вы наивны! Знаете ли вы историю Империи? Селдон покачал головой. - Относительно недавно я пожалел, что знаю слишком мало... Дорс сухо произнесла: - Зато я хорошо знаю историю Империи. Доимперский период - моя специальность, мадам Мэр. Но какое это имеет значение - что мы знаем и чего не знаем? - Если вы историк, то должны знать и о том, что династия с Вии - древнейшая и знаменитейшая, и уходит корнями к династии Дайсиан! Дорс возразила: - Дайсиан правили пять тысячелетий назад. Число их потомков с тех пор составляет сто пятьдесят поколений. За это время половина всего населения Галактики может выводить свою генеалогию от этого рода, если учитывать все, самые невероятные, претензии! - Наши генеалогические претензии, доктор Венабили,- первый раз в голосе Рашели прозвучали холодные и властные нотки. Глаза женщины блестели как стальной клинок,- не имеют ничего общего с этими возмутительными посягательствами. Они документально подтверждаются. Династия Вии правила на протяжении всех этих поколений, были прецеденты, когда члены нашего рода занимали императорский трои и правили Империей! - Во всех исторических источниках,- возразила Дорс,- Вия упоминается как антиимператорская сила. И никогда не упоминается как проимператорская. - Это зависит от того, кто пишет историю. В будущем - мы будем ее создавать. Трон, который был нашим изначально - вернется к нам! - Чтобы осуществить ваши планы - придется развязать гражданскую войну! - Я не думаю, что риск так велик,- возразила Рашель, Она снова улыбалась.- Именно поэтому я очень рассчитываю на доктора Селдона. Он должен предупредить подобную катастрофу. Мой отец, Мэнних IV, всю свою жизнь отличался миролюбием. Он всегда был лоялен ко всем властям, кто бы ни стоял во главе Империи. Он привел Вию к процветанию и могуществу. Улучшил экономику всего Трантора и целиком Империи! - Я никогда не слышала о том, что Империя так высоко оценивает его заслуги,- настаивала Дорс. - А я в этом уверена,- спокойно возразила Рашель.- Императоры, занявшие дворец во время правления моего отца, известны как узурпаторы власти. Узурпаторы никогда не давали себе труда чтить чьи-либо заслуги. Тем не менее, отец придерживался миролюбивой политики. Разумеется, он занимался развитием и укреплением сил, способных обеспечить такую политику, ведущую к процветанию и стабильности Сектора. Имперские власти позволяли это потому, что предпочитали видеть в Вие миролюбивого, влиятельного и лояльного союзника! - Разве вы лояльны?- уточнила Дорс. - Мы лояльны по отношению к законному Императору, разумеется. Сейчас мы достигли такого могущества, что можем беспрепятственно сбросить нынешнее правительство. Гражданская война не успеет начаться - трон будет уже занят достойным Императором или Императрицей, если вам так больше нравится! И Трантор будет так же миролюбив, как и прежде! - Могу я просветить вас? Как историк?- поинтересовалась Дорс . - Я всегда готова выслушать чужое суждение,- она придвинулась к Дорс. - Какими бы могущественными ни были секретные службы, каким бы хорошо натренированными и вооруженными ни были бы ваши войска - они не могут сравниться ни по численности, ни по военной мощи с армией двадцати пяти миллионов Миров! - А теперь загибайте пальцы и посчитаем слабые стороны узурпаторов, доктор Венабили! Да, существует двадцать пять миллионов Миров, и Империя подавляет их. Силы Империи раздроблены и разбросаны по всей Галактике. Они полностью заняты наведением порядка в закрепленных за ними провинциях. Наши силы - все здесь, на Транторе, целиком! Мы можем действовать более согласованно и стремительно. Когда удаленные от Трантора генералы и адмиралы сообразят, что произошло - в них отпадет нужда! - Но ведь последует ответный удар! Причем, удар сокрушительной силы! - Вы уверены в этом, моя дорогая? Мы будем во Дворце. Трантор будет наш. Для чего же Императорским вооруженным силам предпринимать ответный удар? И по кому? По Императорскому Дворцу?! Символу Империи? У них будет возможность распорядиться своими собственными провинциями! - Вы именно этого хотите?- удивленно переспросил Селдон.- Я вас правильно понял? Вы не стремитесь к мировому господству?! Рашель твердо произнесла: - Совершенно верно! Я буду править только Трантором и ближайшим космическим окружением: несколькими соседними планетарными системами. Моя цель - Трантор, а не Галактика. - И вас это удовлетворит?- с нескрываемым удивлением переспросила Дорс. - Разумеется! Почему бы нет?- Рашель искренне удивилась. Она потянулась вперед и, опершись обеими ладонями в стол, встала во весь рост.- Именно об этом мечтал все эти сорок лет мой отец. Он живет только потому, что его планы скоро осуществятся. Мы не нуждаемся в миллионах Миров, далеких и ничего не значащих для нас. Это ослабило бы нас, вынудило разрывать наши военные силы. Это привело бы к политическому хаосу. Мы погибнем под тяжестью бесчисленного числа проблем. Нам вполне достаточно нашей Галактики. У нас есть все необходимое для поддержания жизнедеятельности. Что же касается остальной части - пусть она распадается на осколки. У каждого претендующего на власть - будет свой кусок. Им не придется соперничать. Хватят всем! - Они все равно будут соперничать,- парировала Дорс.- Никого из них не удовлетворит отдельная Провинция. Каждый начнет подозревать соседа в посягательстве на его участок. Все начнут вновь мечтать о Галактическом порядке, как о единственном гаранте безопасности. Это неизбежно, мадам Императрица-неизвестно-чего . Начнутся продолжительные войны, которые, в конечном счете, уничтожат Трантор и вас. Мир превратится в руины! Рашель презрительно ответила: - Так может думать только человек, не видящий дальше своего носа и впитавший примитивные уроки истории! - Что может быть поучительнее уроков истории? Как можно видеть дальше? - Вие необходимо помочь разрешить все недоразумения, моя дорогая,- она вытянула руку и навела указательный палец на Сслдона. - Кто? Я?!- удивился Селдон.- Я уже говорил, что психоистория... Рашель прервала его: - Не нужно повторять то, что мы ухе слышали, дорогой доктор Селдон. Это не поможет двигаться дальше. Неужели вы полагаете, доктор Венабили, что мой отец никогда не задумывался над возможностью развязывания гражданской войны? Неужели вы допускаете, что он не предпринимал отчаянных попыток предотвратить ее? Он постоянно готовился, особенно последние десять лет, к молниеносному захвату власти, в течение одного дня. Единственное, чего ему не хватало - это уверенности в победе. - У вас не может быть никакой уверенности и сейчас,- продолжала настаивать Дорс. - Она у нас есть! Теперь - есть. С того самого дня, когда мы услышали доклад доктора Селдона на Симпозиуме. Я сразу поняла - это именно то, что нам необходимо. Мой отец слишком стар, чтобы понять важность услышанного. После моих объяснений, однако, он передал власть мне. Таким образом, Хари, именно вам я обязана своим теперешним положением. И я не останусь в долгу перед вами, в будущем! - И, все-таки, я не устану повторять, что...- начал с досадой Селдон. - Неважно, что возможно сейчас, а что - нет! Важно другое - поверят ли люди в то, что должно быть сделано. Вам они поверят. Хари! Вы должны предсказать им, что Трантор может распоряжаться лишь собой, а провинции могут стать мирно сосуществующими Королевствами. - Не располагая настоящей наукой, сделать такое предположение не представляется возможным! Я не хочу быть шарлатаном. Если подобные предсказания необходимы - сделайте их сами! - Послушайте меня, Хари, мне не поверят. Они поверят только вам - великому математику. Почему вы отказываетесь сделать им одолжение? - Случилось так,- пояснил Селдон,- что Император намеревался уже сделать меня гарантом своего благополучия и безопасности. Вы решили, наверное, что если я отказал ему, то соглашусь сделать это для вас? Рашель помолчала и когда она заговорила вновь, в ее голосе зазвучали просительные нотки. - Хари,- обратилась она,- подумайте немного о разнице между мной и Клеоном. То, на чем настаивал Клеон - пропаганда с целью сохранения трона. Нет смысла тратить силы на такое ничтожество! Разве вы не знаете, что Империя угасает, она не протянет долго? Трантор медленно, но неуклонно приходит к разрушению из-за чрезмерно разросшейся администрации. Нас ждет гражданская война, что бы вы ни сделали для Клеона. Селдон согласился с Рашелью: - Я уже слышал подобные утверждения. Возможно, они имеют под собой основания. Но что же дальше? - Вы должны содействовать раздроблению Трантора, но мирным путем! Помогите мне завладеть Трантором. Помогите учредить работоспособное, эффективно действующее правительство! Позвольте мне дать свободу Галактике. Пусть каждый из Миров развивается самостоятельно, согласно своей культуре и обычаям. Галактика оживет, начнет работать. Возродится торговля, туризм. Установятся крепкие и надежные связи между Мирами, основанные на добром согласии, а не на подавлении. Да, я претендую на многое. Вот мои принципы: один Мир, а не миллионы Миров; мир, а не война; свобода, а не рабство. Взвесьте все сказанное и помогите мне! Селдон пытался противостоять. - Откуда у вас уверенность в том, что Галактика поверит мне? Ведь меня никто не знает. Большая часть командиров будет удивлена словом "психоистория"! - Сейчас - не поверят, это так! Но ведь я не прошу действовать сейчас. Род Вии, ждавший этого часа тысячи лет, способен подождать еще тысячу дней. Давайте сотрудничать, и я сделаю вас знаменитым! Я гарантирую, что вскоре психоисторию начнут ценить во всех уголках Вселенной. И когда я укажу нужный момент времени - вы произнесете свое предсказание, и мы победим! И тогда будущее Галактики будет предопределено. Ее ждет процветание и дальнейшее развитие! Послушайте, Хари, неужели вы сможете отказать мне? Переворот ТАЙЛУС, ЭММЕР - ... сержант секретной службы Сектора Вия на древнем Транторе... ... Кроме того, что однажды в руках этого человека находилась судьба всей Галактики, о нем ничего неизвестно. Галактическая энциклопедия 87. На следующее утро завтрак сервировали на три персоны в алькове, радом с комнатами Дорс и Селдона. Блюда были разнообразны и обильны. Совершенно проигнорировав мрачные предостережения Дорс о расстройстве желудка и коликах, Селдон принялся за гору пикантных колбасок. Райч рассказал: - Эта дама... мадам Мэр, когда навещала меня вечером, сказала... - Она приходила к тебе?- переспросил Селдон. - Ага! Говорит, хотела проверить, хорошо ли мне. Так она сказала... пообещала сводить в зоопарк. - В зоопарк?! - Селдон и Дорс переглянулись. - Какой же зоопарк может быть на Транторе, Дорс? Кошки, собаки! - У них, наверняка, есть редкие животные,- сказала Дорс,- с других планет, конечно. Надо признать, что на Вие замечательный зоопарк, пожалуй, самый богатый после Императорского. - Она - хорошая старуха, правда?!- похвалил мадам Райч. - Не такая уж она и старуха,- поправила его Дорс.- Однако, она прекрасно обходится с нами. - Что верно, то верно!- согласился Селдон. После завтрака Райч отправился на разведку. Заперевшись в комнате Дорс, Селдон посетовал: - Не знаю, сколько у нас времени - побыть вдвоем?.. Такое впечатление, что эта женщина расписала все по часам! Дорс охотно согласилась: - Действительно, ты прав! Но, согласись, здесь у нас превосходные условия. Такого еще нигде не было! - Дорс, мне кажется - эта женщина не вызывает у тебя симпатии. Я прав? - Симпатии?! Рашель? Разумеется, нет. Как ты мог подумать такое? - Но ведь тебе удобно здесь. Тебя хорошо кормят. Мне кажется, можно немного расслабиться... - Может быть ты и прав... Давай! - Помнишь, прошлой ночью, ты говорила мне - что может произойти, если она победит? Конечно, я не претендую на глубокий исторический анализ, но мне важно знать твое мнение. Империя распадется на части, каждая из которых будет стремиться к... господству. Ее нужно остановить! - Я согласна с тобой. Остановить необходимо. Но я не вижу, как?- Дорс взволновано посмотрела ему в глаза.- Хари, ты спал прошлой ночью? - А ты?- его ответ можно было понять однозначно - он не спал. Дорс пытливо разглядывала Селдона. В ее глазах была тревога. - Ты задумался над разрушением Галактики из-за моих рассуждений? - И поэтому тоже... Необходимо связаться с Четтером Хьюмменом,- последнюю фразу Селдон прошептал. Дорс прошептала в ответ: - Я пыталась связаться с ним перед попыткой ареста на Дахле. Он не пришел. Причем, я уверена, что сообщение было получено им, но он, тем не менее, не пришел. Может быть просто не смог... Ведь прежде он всегда появлялся! - Ты допускаешь... с ним что-то случилось?! - Нет, я так не думаю... - Как ты можешь знать? - Он наверняка послал ответ, но тот не дошел до меня... Селдон помрачнел. - Я осведомлен хуже тебя. Можно сказать, совсем ничего не знаю. Даже если бы Хьюммен явился, что можно сделать в подобной ситуации? Он же не может вступить в поединок со всем Сектором. Если, как утверждает Рашель, у них самая сильная армия, что можно предпринять? - Что толку обсуждать эти вопросы... Скажи мне, ты сможешь уговорить, убедить Рашель в том, что психоистория не создана? - Мне кажется, она уже поверила... белее того, она поняла, что на это уйдут годы. Пойми одно - она может объявить всем, что психоистория уже существует. Она очень умная женщина... Народ поверит ей и, рано или поздно, пойдет за ней... Даже если я не произнесу ни слова! - На это уйдет время. За день или за неделю с этим не справиться, даже ей! На осуществление этого плана уйдет не меньше года. Селдон мерил шагами комнату. Доходил до стены, круто разворачивался и возвращался. - Ты, наверное, права... не знаю... На нее будут давить. Это может ускорить дело. Она не производит впечатление женщины, способной выжидать! А ее старик-отец, Мэнних IV, скорее всего, еще более нетерпелив. Он чувствует приближение смерти и, посвятив всю свою жизнь этой идее, он, а это совершенно ясно, торопится увидеть конечный результат! Кроме того...- на этих словах Селдон примолк и тревожно оглядел комнату. - Кроме того - что? - Нам необходимо вырваться из плена! Видишь ли, я решил загадку психоистории... - Селдон перешел на шепот. Дорс чуть не вскрикнула. - Ты решил?! Тебе удалось?! - ...Не до конца... Так, в общих чертах... На отработку идеи уйдут десятки столетий! Главное, я убедился, что психоистория может быть применена. Теперь я знаю, что реально - мне нужно время и условия для работы. И пока я не завершу работу - Империю необходимо сохранить! Возможно, мне удастся найти ответ на вопрос, как этого достичь. Или как свести к минимуму ущерб от ее распада. Я не мог спать этой ночью! 88. В то утро, когда Дорс помогала Райчу надеть парадный костюм, который был слегка великоват ему, шел уже пятый день их пребывания на Вие. Райч с сомнением разглядывал свое изображение в голографическом зеркале. Оно не переворачивало изображение, но абсолютно точно копировало его ужимки и движения. Райч никогда прежде не видел таких зеркал. Он не мог удержаться, чтобы не дотронуться до самого себя в зеркале. И, когда его собственная рука в кармане парадных штанишек свободно прошла сквозь изображение, он расхохотался и, едва устояв на ногах, давясь от приступа веселья, прохрипел: - Гляди-ка! У-у-м-мереть можно! Он внимательно изучил тунику, сшитую из очень мягкого материала, с тонким инкрустированным пояском, запустил обе руки под жесткий, негнущийся воротник и поднял его до ушей. - Моя голова похожа на мячик в вазе! Дорс уговаривала мальчугана: - Так на Вие одевают детей состоятельных родителей. Теперь каждый, кто увидит тебя - будет восхищаться и завидовать... - После того, как меня обкорнали под шар?! - Разумеется! Иначе - эта маленькая круглая шапочка не наделась бы на твои кудри! - Во, гляди, теперь совсем как мяч! - Что же, постарайся в таком случае, чтобы никому не удалось поддать по нему. Теперь запомни: возьмись за ум и не веди себя, как малое дитя! - Но ведь я еще ребенок!- он смотрел на Дорс снизу притворно-удивленными, невинными глазами. - Не ожидала услышать от тебя подобное,- удивилась Дорс.- Я всегда считала, что ты ощущаешь себя двенадцатилетним подростком! Райч огрызнулся: - Да, ла-а-дно! Я буду хорошо шпионить. - Я тебя не этому учила. Не надо подслушивать и подглядывать, понятно? Если тебя поймают за этим занятием - всем нам будет плохо, а тебе - особенно! - Ну, хватит уже! За кого ты меня держишь, за глупого малыша, что ли?! - Ты сам только что заявил об этом, Райч! Ты просто должен внимательно слушать, о чем они будут говорить. Виду не подавай! Постарайся все запомнить. Все очень просто, по-моему! - Тебе - легко сказать, мне - сделать. - Будь осторожен! Райч подмигнул. - Пари?! Лакей (холодно-вежливый и бесстрастный, как истинный лакей) пришел за мальчиком и увел его к ожидающей мадам Рашель. Селдон пристально смотрел на удаляющуюся худенькую фигурку мальчугана. - Похоже, зоопарка он не увидит... Ему придется внимательно слушать все разговоры. Мне кажется, мы напрасно подвергаем его опасности, ведь он совсем ребенок! - Опасности?! Сомневаюсь... Не забывай, что этот ребенок вырос в трущобах Биллиботтона. Я думаю, у него больше, чем у нас с тобой, развито чувство опасности. Кроме того, Рашель расположена к нему. Любой его поступок она воспримет благосклонно - бедная женщина... - Ты сочувствуешь ей, Дорс?! - А ты полагаешь, что она не заслуживает сочувствия, потому что является дочерью Мэра, претендует сама на это звание и вынашивает план захвата Империи?! Возможно, ты и прав, но, даже в этом случае, некоторые детали ее жизни вызывают симпатию. Вот, например, - у нее была несчастная любовь... Это очень интересная деталь. Без сомнения , какое-то время она страдала. - Дорс, а ты когда-нибудь испытывала похожее чувство? Дорс колебалась минуту или две и решительно отвергла всякие домыслы: - Я слишком занята своей работой, чтобы страдать от несчастной любви! - Я так и думал... - Зачем же спросил? - Надеялся, что ошибаюсь! - А ты, страдал? Селдон смутился. - Вообще-то - да... Какое-то время мое сердце было совершенно разбито. Мне было очень плохо... - Я так и думала... - Зачем же ты спросила? - Ну, разумеется, не из-за надежды на обратное, честное слово. Хотелось узнать: скажешь ли ты правду или нет! Ты сказал правду - я рада! Они помолчали. Селдон сокрушенно произнес: - Пять дней позади, а ничего не произошло... - Если не считать того, что с нами хорошо обращаются, Хари! - Если бы животные могли думать, они, наверное, решили бы, что с ними тоже хорошо обращаются, в то время как их просто готовят на убой! - У меня подозрение, что она готовит бойню Императору. - Но когда? - Думаю, уже скоро... - Верно! Она же заявила, что им потребуется всего один день для переворота. - Даже если она права, какое-то время уйдет на подавление сопротивления со стороны императорских сил... - Сколько? Она рассчитывает на мою помощь, а попыток создать мне имя - я не заметил. На Вие я никому не известен... Я не вижу народных толп, ждущих моего появления! Новости до нас не доходят... Дорс улыбнулась. - Кто бы мог подумать, что тебя заденет отсутствие знаменитости. Ты наивен, Хари! Или просто - не историк, что, практически, одно и то же. Мне кажется, тебе гораздо важнее то, что психоистория сделает из тебя историка, чем то, что она может спасти Империю. Даже если все человеческие существа поймут историю - это не спасет их от глупых ошибок в дальнейшем... - В чем же проявляется моя наивность?- Селдон поднял голову и повернулся в сторону, стараясь смотреть себе под нос. - Не обижайся, Хари! Эта одна из самых привлекательных твоих черт, серьезно! - Я знаю... Это пробуждает в тебе материнский инстинкт и заставляет заботиться обо мне. И, все-таки, в чем же заключается моя наивность? - В том, что ты ждешь от Рашели пропаганды твоего имени по всей Империи. Она ничего не станет предпринимать ради тебя. Заставить думать такое множество людей невозможно! Слишком велика инерция общества. Кроме настороженности Демерзела - это ничего не вызовет. - Чем же она занимается? - Мне кажется, о тебе узнают только особо доверенные люди, избранные. Генералы, адмиралы и прочие, на которых она рассчитывает опереться, которые будут на ее стороне и помогут занять трон. - Почему молчит Хьюммен... - Думаю, он сейчас занят теми же проблемами, что и Рашель. - А тебе не приходит в голову мысль, что он уже мертв? - Нет, хотя, это вполне возможно. Если бы это произошло - я бы знала! - Здесь?! - Даже здесь. Селдон приподнял брови, но ничего не сказал. Райч вернулся во второй половине дня, счастливый и возбужденный. Он, захлебываясь, рассказывал о зверях, об обезьянках..., словом, за обедом - он доминировал. Сразу же после обеда, на своей половине, Дорс взяла его за плечи и попросила: - Ну, а теперь рассказывай о мадам Мэре, Райч! Расскажи все: что она делала, с кем говорила, все-все! - Кое-что произошло! - лицо мальчика озарила догадка.- Она и на обед из-за этого не пришла, понятно? - Что же? - Ну, значит, зоопарк-то был открыт только для нас. Там были: Рашель, я, еще парни в форме, мальчишки разные, одетые вроде меня... Потом пришел какой-то военный. Подошел, значит, к ней и начал тихо докладывать. Да! Еще так рукой сделал, что бы мол, никто к ним не приближался, пока они шепчутся. Вот! Ну, а я-то тихонечко так подошел..., словно зверей разглядываю, меня и не заметили. Я все слышал. Она, значит, спрашивает: "Как они отнеслись?!", а сама-то, как сумасшедшая совсем. А этот парень в форме, тоже дерганный такой, ужас! Он так глянул по сторонам и говорит (назвал кого-то, да я не запомнил, вроде генерал какой-то), вот, и говорит, что, мол, они принимали присягу ее отцу. И пойдут, значит, только за ним. А если он болен или еще что, то пусть выберет себе преемника - не даму! - Не даму?! Ты точно это расслышал? - Точно, он так и сказал. Этот парень прямо весь трясся, а она как помешанная совсем! Ну, вот. Потом она, значит, и говорит: "Завтра - они все примут присягу мне. А те, кто откажутся - будут уничтожены!". Именно так и сказала! Потом уж было не до зоопарка. И мы все вернулись. Она мне даже ни словечка не сказала всю дорогу... Сидит, хмурая и злая такая, ужас! Дорс облегченно вздохнула: - Хорошо! Молодец! Она ничего не заметила? - Не-а! Ты этого и ждала, да? - Да, ты молодчина, Райч. Спасибо тебе. А теперь отправляйся в свою комнату и постарайся забыть обо всем, что услышал. Договорились? Как только дверь за ним закрылась, Дорс повернулась к Селдону. - Очень любопытные подробности... Очень часто в истории Трантора дочери наследовали отцовский или материнский титул. Никого и никогда это обстоятельство не смущало... Были и Императрицы! Почему же на Вие такая реакция?! Удивительно! - Что тебя удивляет, Дорс? Давно ли мы были на Майкогене? Вспомни их отношение к женщине! - Ты прав, конечно. Но там - исключительный случай. В других районах женщины доминируют. В большей части секторов царит политическое равноправие полов. И если чаще лидерами становятся мужчины, то только потому, что женщин больше волнует проблема продолжения рода. Предназначение женщин - материнство! - Как обстоят дела здесь, на Вне? - На сколько я знаю - так же. Рашель не испытывала сомнений, принимая власть от отца. Ее отец нисколько не побоялся передать бразды правления в руки дочери. Вполне естественно, что она не ожидала такой реакции со стороны общества. Она в ярости! - Ты довольна? - Естественно. Это, наверняка, заслуга Хьюммена! - Ты так думаешь? - Да,- решительно заявила Дорс. - Знаешь, я тоже склоняюсь к такому мнению. 89. Утром десятого дня Хари Селдон проснулся от громкого сигнала в дверь и высокого, срывающегося крика Райча: - Мистер! Мистер Селдон! Война! Селдон стряхнул с себя остатки сна и вскочил с постели. Его немного трясло. (Он давно обратил внимание, что на Вие любят располагать жилища с холодной стороны). Селдон распахнул дверь. Райч ворвался в комнату возбужденный, с широко распахнутыми глазами: - Мистер Селдон, они захватили Мэнниха, старого Мэра! Они... - Кто они, Райч?! - Императорская армия. Они высадились этой ночью! Везде полно их ионолетов! Сейчас в новостях показывают. В комнате миссис. Она говорит: "Не буди, не буди!", а я решил, что вам интересно будет! - Молодец! Все правильно,- Селдон наскоро умылся и поспешил в комнату Дорс. Она была одета и внимательно следила за экраном. На экране, за небольшим письменным столом, сидел мужчина. Слева на его груди была видна императорская эмблема. С другой стороны от стала стояли два вооруженных охранника, тоже с эмблемами. Офицер за столом говорил: - ...под контролем его Императорского Величества. Мэр Мэнних невредим, и хорошо себя чувствует. Он полностью сохраняет за собой полномочия Мэра, опираясь на дружеские императорские войска. Через несколько минут мы передадим его обращение к народу. Мэр призывает всех к спокойствию. Он призывает сложить оружие. Потом передавали другие сообщения, в которых так или иначе говорилось о том же. Перечислялись районы, которые заняли императорские силы и подавили очаги сопротивления. Показывали улицы с марширующими солдатами. Дорс воскликнула: - Блестящая операция! Практически никакого кровопролития! Потом, как и было обещано, на экране появился Мэр Мэнних IV. Он стоял выпрямившись. На экране никого рядом не было. Очевидно, охрана осталась за камерой. Он был стар, но крепок, держался с большим достоинством. Старик избегал глазами камеры и говорил, тяжело выдавливая из себя каждое слово. Как и было обещано, Мэр призвал всех повстанцев сложить оружие, не развязывать кровопролития и не наносить вреда Сектору. Не вызывать гнев Императора. Призвал к сотрудничеству с Клеоном и высказал пожелания и надежды на его долгое царствование. - И ни слова о Рашели...,- удивился Селдон.- Словно дочь никогда не существовала! - Ты заметил, никто не упомянул о ней? А здесь, в резиденции, не появился ни один солдат. Очевидно, они абсолютно уверены в том, что при попытке бегства в другие сектора Трантора - участь Рашели определена заранее! - Это еще неизвестно!- раздался уверенный голос.- Но здесь я, пока, в безопасности. Вошла Рашель. Она была одета к выходу и совершенно спокойна. Даже улыбалась; правда, это была не радостная улыбка - скорее, холодная гримаса, обнажившая зубы. Все трое напряженно смотрели на Рашель. Селдону пришла в голову мысль: где ее слуги? Должно быть, они позорно бежали и бросили свою повелительницу при первых же признаках опалы?! Сухо заговорила Дорс: - Я вижу, мадам Мэр, ваши надежды рухнули. Вас, судя по всему,- опередили. - Меня не опередили! Меня - предали... Моих офицеров подговорили и, против всякой логики и исторического опыта - они отказались сражаться за женщину на престоле. Они выбрали сторону своего старого владыки... Они поступили вероломно, отдав своего предводителя в руки Императора. Они лишили его возможности возглавить сопротивление. Рашель огляделась в поисках кресла, устало опустилась в него и проговорила: - Теперь Император потопит нас в крови. Его нужно остановить! - Я думаю,- возразила Дорс,- Император не станет прибегать к бессмысленному кровопролитию. Утешьте себя этим, мадам Мэр! Рашель, казалось, не слышала сказанного. - Усилия стольких лет уничтожены за одну ночь!- она склонилась в кресле, подавленная, постаревшая на двадцать лет. Дорс продолжила: - Вряд ли это произошло в течение одной ночи! На подкуп офицеров, если это имело место, конечно,- потребовалось значительное время! - Да! Демерзел оказался мастером своего дела... Я недооценивала его... Как ему удалось?! Непостижимо! Не знаю - угрозами, взятками, правдоподобными аргументами? Чем?! Он - великий мастер тайных интриг и обмана; я должна была предвидеть... После долгого молчания она продолжила: - Если бы он выступил открыто - не было бы никаких проблем... Мы разбили бы любую армию... Он подорвал наше общество изнутри. Кто же мог предположить, что клятве в преданности и верности можно так быстро изменить! Невероятно! Селдон, со свойственным ему рационализмом, возразил: - Я полагал, что войска присягали на верность и преданность вашему отцу! - Чепуха!- возбужденно ответила Рашель.- Когда отец передал власть мне, он, тем самым, передал и все полномочия и клятву, которую давали ему! В нашей истории сколько угодно подобных прецедентов! Мои офицеры прекрасно знали это, но предпочли забыть! Мой пол - всего лишь жалкий предлог для них. Они просто дрожали от страха из-за боязни императорской мести, которая бы последовала... Они трепетали от страха лишиться обещанных наград за измену - которые, если я правильно оцениваю Демерзела, - они все равно не подучат. Она резко повернулась к Селдону. - Императору нужны вы! Демерзел обрушился на Сектор из-за вас! Селдон недоумевал: - Из-за меня?! - Не прикидывайтесь дураком! Я тоже хотела воспользоваться вами как... как инструментом!- она тяжело вздохнула.- И все-таки, у меня остались верные люди. Сержант! На пороге бесшумно появился сержант Эммер Тайлус. Одет он был щеголевато, а длинные светлые усы сержанта были закручены по-боевому. - Мадам Мэр,- его мощная фигура склонилась в почтительном поклоне. Он был по-прежнему невозмутим, верен и спокоен. Рашель грустно улыбнулась Райчу: - Ну, как твои дела, маленький Райч? Мне очень хотелось позаботиться о твоей судьбе. Но теперь у меня нет такой возможности. - Привет, миссис... мадам,- неловко ответил мальчуган. - Да и вам, доктор Селдон, я больше ничем не смогу помочь... Простите! - Вы ни в чем не виноваты. Не стоит извиняться, мадам, я ни в чем не нуждаюсь,- поблагодарил Селдон. - И все-таки, примите мои извинения... Я не могу допустить, чтобы вы достались Демерзелу! С него довольно и одной победы. Большего я не допущу... - Я не собираюсь работать на него, мадам. Клянусь вам! - Это не предмет для обсуждения. Вас все равно используют. Прощайте, доктор Селдон! Сержант, уничтожьте его! Сержант выхватил бластер, и Дорс с диким криком бросилась вперед. Селдон перехватил ее и придержал за плечи. Он был очень спокоен. - Оставайся на месте, Дорс!- выкрикнул Селдон,- иначе он убьет тебя. Меня он не тронет! Ты тоже, Райч, ни с места! Я приказываю! Селдон развернулся и прямо посмотрел на сержанта. - Вы колеблетесь, сержант, потому что знаете - вы не сможете выстрелить в меня! Я мог убить вас еще десять дней назад, но я этого не сделал... И вы дали мне слово, что будете защищать меня! - Чего же ты ждешь?- закричала Рашель.- Я же приказала убить его! Ну? Селдон молчал. Глаза сержанта горели, он по-прежнему метил в голову Селдона. - Выполняй приказ!- одернула его Рашель. - Я вам верю, сержант,- спокойно сказал Селдон. Подавленным тоном Тайлус признался: - Все равно - бесчестие, так или иначе...,- он опустил руку, и бластер упал на пол. Рашель была в бешенстве. - Ты тоже предал меня?! Она бросилась вперед и схватила оружие. Селдон не успел шевельнуться, а Дорс - освободиться от его рук. Рашель направила бластер на сержанта и нажала на контакт. Селдон никогда прежде не видел бластера в действии... По названию, он ожидал услышать шум, взрыв и языки пламени... Ничего подобного не произошло. Селдон не понял, что происходило с телом сержанта, внутри его могучей груди. Он не изменил выражения, никаких признаков страдания не было заметно. Сержант покачнулся и рухнул на пол. Не оставалось ни малейшего сомнения в том, что этот мужественный человек мертв... В следующее мгновение Рашель держала на прицеле Селдона. Суда по ее решимости - Селдону оставалось жить несколько секунд! Райч снова оказался быстрее других. В тот момент, когда сержант рухнул на пал, он вырвался вперед, заслонил своим маленьким тельцем Селдона, и, размахивая руками заорал: - Миссис, миссис! Не стреляйте! Рашель задумалась. - Уйди с дороги, Райч, я не хочу причинять тебе вреда! Одна единственная минута колебаний Рашели - и этого было достаточно для Дорс. Она вырвалась от Селдона и нырнула под ноги Рашели. Та, с криком упала на пол, бластер вылетел из ее рук. Райч успел поднять его. Селдон, переводя дыхание, потребовал: - Отдай мне! Райч отошел на шаг. - Не! Не надо! Не убивай ее. Слышишь, она хоро-о-шая! - Я не собираюсь ее убивать, Райч! Она расправилась с сержантом и собиралась прикончить меня, но пожалела тебя! Я сохраню ей за это жизнь! Теперь в кресло опустился Селдон. Он устало согнулся, держа в руках смертоносное оружие. Дорс, тем временем, вынула нейрохлыст из кобуры погибшего Тайлуса. - Теперь я позабочусь о ней, Селдон! Это был Хьюммен... Селдон поднял голову и радостно воскликнул: - Хьюммен, ты! Ну, наконец-то! - Извини меня, что я так долго добирался до вас, дружище... Было много дед. Как вы себя чувствуете, доктор Венабили? А это - дочь Мэнниха, Рашель? Откуда мальчик? - Это наш юный друг с Дахла,- ответил Селдон. Вошли вооруженные солдаты и, подчиняясь едва заметному жесту Хьюммена, почтительно подняли Рашель. Дорс, не утратившая внимания к поверженной даме, поправила на ней блузу. Селдон внезапно осознал, что сидит в халате. Рашель, стряхнув с себя поддерживавшие ее руки солдат, указала на Хьюммена и спросила у Селдона: - Кто этот человек? - Это Четтер Хьюммеи, мой друг и заступник на этой планете! - Ваш заступник! - Рашель захохотала, как сумасшедшая.- Вы - болван! Идиот! Этот человек - Демерзел. Посмотрите внимательно на свою женщину, она-то прекрасно знает об этом! Вас предали точно так же, как меня! Даже хуже... 90. В тот день Хьюммен и Селдон ужинали вдвоем. Большую часть времени оба молчали. К концу ужина Селдон выпрямился и с, некоторым трудом, спросил: - Итак, сэр, как я должен обращаться к вам? Я знал вас как "Хьюммена", но даже теперь, зная, что вы - другой человек, я не могу обращаться к вам как к "Это Демерзелу"! Наверняка, у вас есть титул, который не известен мне. Проинструктируйте, пожалуйста! Другой печально ответил: - Называй меня "Хьюмменом" если хочешь. Или "Четтером". Да, я - Это Демерзел, но для тебя я навсегда останусь Хьюмменом. Между этими именами нет большой разницы. Я всегда говорил тебе, что Империя гибнет, и это не зависело от моего титула. Я всегда говорил, что психоистория необходима как средство предотвращения распада. Я был верен этому всегда, независимо от имени... - Но ведь ты не мог не видеть меня тогда, на аудиенции с его Императорским Величеством?! - С Клеоном? Конечно, видел. - И ты мог побеседовать со мной, как потом делал Хьюммен! - К чему бы это привело? Как Демерзел, а выполнял важные задачи. Мне необходимо было направлять Клеона, хорошего человека, но не правителя; уберечь его от ошибок... Заботиться об Империи и Транторе. Как ты успел заметить, много времени потрачено на предотвращение гражданской войны. - Да, я это оценил...- проворчал Селдон. - Это была трудная задача. Я потратил годы на сближение с Мэннихом. Я изучил его мысли, планы. Мне не приходила в голову мысль, что будучи в здравии, он захочет передать власть дочери... Я не был знаком с ней и не мог подготовиться заранее. В отличие от отца, она оказалась менее дальновидной. Она вынудила меня к действию, когда я еще не был готов... - Ты почти потерял меня... Дважды в мою голову целились из бластера! - Ты прав,- кивнул Хьюммен.- Мы могли потерять тебя еще раньше - на Внешней Окраине... Этого я тоже не мог предвидеть! - Но ты не ответил на мой вопрос. Зачем ты заставил меня скитаться по планете, скрываясь от себя же самого?! - Ты объяснил Клеону, что психоистория - всего лишь концепция и не более, что-то вроде математической игры. Может быть это и так, но если бы я обратился к тебе, как официальное лицо, ты вряд ли захотел разобраться в этом вопросе. Верно? Мне пришла в голову мысль, что, возможно, ты ошибаешься. Пойми, мне нужен не ты - лично! Не твой авторитет или твое имя! Мне нужна психоистория... Вот я и отправил тебя в путешествие по Трантору, внушив, что Демерзел гонится за тобой по пятам... Мне казалось, это будет способствовать твоей пытливости. Для выдуманного Хьюммена ты сделал бы больше, чем для императорского приспешника! С другой стороны, ты узнал Трантор. Понял все многообразие социальной жизни на нашей планете. Ты должен был преуспеть гораздо больше, чем в тиши библиотеки, в окружении коллег-математиков. Разве я неправ? Ты достиг успеха? - В психоистории? Да, безусловно! Ты наверное, уже знаешь? - От кого? - Я говорил Дорс... - Мне-то ты ничего не говорил... Ладно, теперь и я знаю. Что же - отличные новости! - Это только начало...- объяснил Селдон.- Первый толчок! - Ты можешь объяснить непрофессионалу? - Думаю - да. Слушай! В самом начале я полагал, что психоисторию можно обосновать, учитывая все многообразие двадцати пяти миллионов населенных Миров. Это слишком большое множество. Слишком сложная задача. Прежде всего, я нуждался в более простой системе. Тогда я начал поиски изначального, одного-единственного населенного Мира, с которого началось последующее освоение Галактики. Майкогенцы упоминали Аврору, на Дахле говорили о Земле. Я даже думал, что это один и тот же Мир, только названия разные. Сведения и там и там были настолько размытыми, что никакой пользы для психоистории не представляли. Он замолчал и сделал глоток холодного сока, не сводя глаз с Хьюммена. Хьюммен не выдержал: - Ну? Что дальше? - Тем временем, Дорс рассказала мне давнишнюю историю, произошедшую с ней в юности. Она не имела отношения к предмету моих поисков, но... Попутно Дорс упомянула о различиях между нормами сексуальных отношений в различных Мирах и различных секторах Трантора. Она говорила о Транторе так, словно он состоял из различных планет. Тогда меня осенило - вместо двадцатипятимиллионной Галактики можно иметь дело с несколькими сотнями Миров! Существенное различие. Вскоре я забыл об этом... Но во время путешествия, переезжая из одного Сектора в другой, я убедился в правоте моей догадки. Воочию! Трантор можно трактовать не как единый Мир, а как систему, состоящую из восьми сотен отдельных Миров! В конечном счете, я очень благодарен судьбе за то, что попал на Вию. Когда я слушал Рашель, она призналась, что не стремится к галактическому господству. Трантор для нее равносилен Империи! Ты понимаешь? Двадцать пять миллионов Миров, окружающих Трантор, по значимости - фактор второго порядка... Можно разработать психоисторию в первом приближении, только для Трантора! Для более поздних модификаций добавить влияние второстепенных факторов. То, что я искал, оказалось у меня под ногами! Хьюммен вздохнул с чувством облегчения и удовольствия. - Удивительно! - Теперь, Хьюммен, моя задача - детально изучить Трантор. Мне потребуется помощь математиков. Вполне вероятно, что ответ будет найден еще до моей смерти! Если нет - продолжат последователи. Понятно, что Империя может рухнуть за это время, тогда психоистория как инструмент станет не нужна! - Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. - Я это знаю,- ответил Селдон. - Ты доверяешь мне, несмотря на то, что я - Демерзел?! - Полностью. Абсолютно! Потому что ты - не Демерзел... - Но это так,- настаивал Хьюммен. - Нет, не так! Ты такой же Демерзел, как и Хьюммен. - Что ты хочешь сказать?- глаза Хьюммена расширились и он отстранился от Селдона. - Я хочу сказать, что, возможно, ты выбрал имя "Хьюммен" благодаря его созвучию с "human" - Человек... Я ошибаюсь? Хьюммен молчал. Он смотрел на Селдона широко открытыми глазами. Селдон подвел итог: - Ты выбрал это имя потому, что ты - не человек! Ты "Хьюммен/Демерзел"! Ты - робот! Дорс СЕЛДОН, ХАРИ -... О Хари Селдоне принято вспоминать только в связи с психоисторией и видеть в нем лишь математика, олицетворяющего собой социальные перемены. Нет сомнения в том, что он сам способствовал такому отношению, поскольку никогда и нигде в своих трудах не пытался давать объяснения, какими путями он шел к решению проблем психоистории. Может сложиться такое впечатление, что он брал свои открытия просто из воздуха... Он никогда не делился и своими заблуждениями или ошибочными предположениями... Что касается его личной жизни - это чистый лист. О его родителях и родственниках имеются лишь отдельные разрозненные факты. Так, известно, что его единственный сын - Райч Селдон, был приемным. Как, и при каких обстоятельствах это произошло - неизвестно. О его жене известно только то, что она была. Совершенно очевидно, что Селдон стремился к таинственности во всем, что не касалось психоистории. Создается впечатление, что он стремился к тому, чтобы его воспринимали человеком, отдающим все свои силы и энергию психоистории и только.... 91. Хьюммен сидел спокойно, и ни один мускул на его лице не дрогнул. Он пристально рассматривал Селдона. Тот, в свою очередь, ждал. Он полагал, что сейчас очередь Хьюммена говорить... И Хьюммен весело переспросил: - Робот? Я?! Ведь роботом ты называешь искусственное существо наподобие того, что мы видели в Сакраториуме. - Не совсем,- ответил Селдон. - Не металлический? Не полированный и блестящий? Не безжизненную груду металла?- последние вопросы Хьюммен задал очень серьезным тоном. - Нет. Вовсе не обязательно, чтобы искусственное существо было сделано из металла. Я говорю о роботе, которого невозможно отличить от человека, внешне... - Если это так, как же тебе удалось догадаться? - Не по внешности... - Объясни? - Хьюммен, во время моих скитаний я услышал рассказы о двух древних Мирах: Авроре и Земле. О каждом из них упоминалось как о планете, на которой зародилась жизнь человечества. И там, в там вспоминали роботов, правда, в различном контексте... Селдон внимательно изучал человека, сидящего напротив него. Он тщетно пытался заметить в его чертах, в выражении мужественного лица хоть один намек на превосходство над человеком. Селдон продолжил: - Когда речь шла об Авроре, о роботе упоминалось как о ренегате, предателе. Когда говорили о Земле, робот назывался героем, спасителем... Что, если речь шла об одном и том же роботе? - Так ли это?-проворчал Хьюммен. - Вот над этим я и задумался, Хьюммен. Что, если Аврора и Земля - это две разные планеты, существующие в одно время... Не знаю, которая из них была более развита. Если принять во внимание чувство превосходства майкогенцев, можно предположить, что прародительницей была Аврора, а земляне произошли от них. С другой стороны, Матушка Рита убеждена, что первым домом человечества была Земля. А если учесть замкнутость и изолированность майкогенцев в нашей Галактике, то, скорее всего, они - лишь побочная ветвь землян... Я не склонился ни к одному из предположений. Рассказываю все это лишь для того, чтобы ты понял мой окончательный вывод. Хьюммен кивнул головой: - Я понимаю тебя. Пожалуйста, продолжай! - Две планеты враждовали. Когда я сравниваю майкогенцев, как потомков Авроры, и жителей Дахла, как потомков землян, то я склоняюсь к тому, что Аврора была более передовой и вполне могла создать очень искусных роботов. Так вот. На Авроре создали человекоподобного робота, но он оказался ренегатом, и предал Аврору. Земляне же воспринимали его как героя, когда он присоединился к ним. Почему он поступил так? Каковы были его мотивы? Этого я не знаю... - Ты говоришь о нем, как о живом существе,- вставил Хьюммен. - Возможно... Когда я вижу тебя, сидящего напротив, мне трудно иначе... Матушка Рита утверждает, что ее герой - жив и что он вернется, когда возникнет потребность в нем. С технической точки зрения, в этом нет ничего невероятного, если допустить, что отдельные, устаревшие части робота могут быть заменены... - Даже мозг?- поинтересовался Хьюммен. - Даже мозг, хотя мне ничего не известно о том, как устроен его мозг. Думаю, что информацию всегда можно переписать во вновь установленный мозг. Кроме того, Матушка Рита упоминала о его странных ментальных способностях. И я подумал, что в этом есть зерно! Конечно, я могу стать романтиком до известных пределов, но мне трудно предположить, что один робот, простым переключением рычага слева направо, может повлиять на ход всей истории. Простой робот не мог повлиять на победу землян или поражение обитателей Авроры,- в противном случае - это был удивительный робот, необыкновенный... Хьюммен возразил: - Тебе не приходит в голову, Хари, что ты попал под очарование старинных легенд? Неужели ты можешь поверить в робота, который не только внешне походил на человека, жил вечно, но и обладал ментальными способностями? По-моему, ты начинаешь верить в суперразум? - Я прекрасно понимаю, о чем ты... Но, поверь, я не из тех, кто слепо верит сказкам. Однако, когда определенные события подтверждают их, и мой собственный опыт... - Например? - Хьюммен, когда мы встретились - я поверил тебе сразу же. И я не имею в виду ту драку с двумя щеголями, которым ты же и поручил напасть на меня... Ну, это дело прошлое! - Нет!- Хьюммен, наконец-то, развеселился. - Я тебе верю. Вспомни, с какой легкостью ты уговорил меня не возвращаться на Геликон. Я поверил всему, что ты мне говорил, не задавая вопросов. Полностью отдался в твои руки. Сейчас, оглядываясь назад, я не узнаю самого себя. А ведь я не из тех, кого легко повести за собой, но тебе - удалось! Больше того, тогда меня это совершенно не насторожило! - Ты себя знаешь лучше, Хари! - Так было не только со мной. Как могло случиться, что Дорс Венабили, красивая молодая женщина, бросила свою научную работу и отправилась со мной в полет? Как она решилась рисковать своей жизнью, что бы спасти мою, подчинить всю свою дальнейшую судьбу выполнению этого сомнительного "долга"? Неужели только потому, что ты попросил ее об этом? - Но я действительно просил ее, Хари! - Послушай, она не из тех, кто способен перевернуть всю свою жизнь ради малознакомого человека только потому, что кто-то, пусть даже ты, попросил ее! Трудно поверить и в то, что она влюбилась в меня без памяти с первого взгляда. Признаюсь, мне бы очень этого хотелось, но она прекрасно владеет своими эмоциями, гораздо лучше меня - говорю тебе это доверительно! - Она - удивительная женщина!- ответил Хьюммен.- Я не могу осуждать тебя... Селдон продолжил: - Как могло случиться, что Властелин Солнца Четырнадцатый, с его чудовищным высокомерием, лидер народа с несгибаемым самомнением, отнесся к нам с Дорс - к соплеменникам - с таким вниманием? А после того, как мы нарушили все законы Майкогена, как он решился уступить твоим уговорам?! Не дождавшись ответа, Селдон продолжил: - Как тебе удалось убедить Тисалверов справиться с их предубеждениями и взять нас к себе? Как тебе удается везде быть как дома, в любой части этого Мира, быть другом всем, влиять на любого человека, независимо от его индивидуальных особенностей?.. Наконец, как тебе удается манипулировать Клеоном? Допустим, он легко попадает под влияние... Но ведь ты умудрялся держать в руках и подчинять своей воде его отца - известного тирана... как тебе все это удается! Селдон помолчал. - И, наконец, как могло случиться, что Мэнних IV, десятки лет создававший армию (не будучи фактически Мэром), способную умело противостоять любым силам Империи, не смог удержать ее, как только дочь попыталась воспользоваться ее мощью? Как тебе удалось уговорить, убедить всех военных не последовать за ней?! Хьюммен попытался ответить на все вопросы. - Все это может означать только одно: я - тактичный человек, умеющий находить общий язык с людьми разного типа. Ты не согласен? Все, что мне удалось сделать, не требует каких-то сверх усилий или способностей! - И нейтрализация армии Вии?! - Они не захотели присягать женщине... - Но ведь все они знали и были готовы к тому, что рано или поздно Рашель станет преемницей отца. Они не проявляли признаков несогласия до тех пор, пока не вмешался ты! Однажды Дорс сказала про тебя, что ты - очень влиятельный человек. Это действительно так. Гораздо более влиятельный, чем обыкновенный человек. Но не более влиятельный, чем суперробот, обладающий ментальными способностями... Итак, Хьюммен? - Какого ответа ты ждешь от меня, Хари? Ты надеешься, что я сделаю признание: я - робот? Что я только внешне похож на человека? Что я бессмертен? Что я - ментальное чудо?! Селдон наклонился через стал к Хьюммену и твердо произнес: - Да, Хьюммен. Я жду! И очень надеюсь услышать правду. Хьюммен, ты - робот, о котором рассказывала Матушка Рита: Да-Ни, друг Ба-Ли... Ты должен это признать! У тебя нет выбора! 92. Они сидели, словно в своей собственной, крошечной Вселенной. Здесь, в самом сердце Вии, окруженном поверженными войсками, им было спокойно... В эпицентре событий на Транторе, а, может быть, и самой Галактики, уединившись, Селдон и Хьюммен играли в только им понятную игру: атаки и защиты. Селдон настойчиво добивался новых реальностей, Хьюммен не предпринимал ни малейшей попытки помочь ему. Селдон не боялся, что им помешают. Он был уверен в том, что пузырек пространства, внутри которого они расположились, имеет непроницаемую оболочку; что Хьюммен - нет, не человек, робот - сумеет держать всех на расстоянии до окончания игры. Хьюммен не выдержал первый: - Ты гениальный парень, Хари, но я все-таки не понимаю - почему я должен делать подобные признания, и почему у меня нет выбора? Фактически, все, что ты перечислил, может быть правдой: твое собственное поведение, поступок Дорс, Властелина Солнца, Тисалверов, генералов Вии - все, все могло происходить именно так, но твоя интерпретация, но меньшей мере, удивляет. Все, что ты пережил, имеет вполне естественное объяснение. Ты поверил мне потому, что принял мои аргументы; Дорс серьезно отнеслась к поручению потому, что почувствовала перспективность психоистории, ведь она - историк; Властелин Солнца и Тисалверы чувствовали себя обязанными по причинам, о которых ты даже не подозреваешь; генералы же Вии не захотели попадать под влияние женщины, и ничего более. Что в этом во всем неестественного?! Селдон не отступал: - Послушай, Четтер, ты действительно веришь в деградацию Империи? И ты, по-прежнему, убежден в необходимости ее спасения или, по крайней мере, замедления этих процессов? - Можешь не сомневаться! Эти слова не вызывали сомнений у Селдона. Признание прозвучало искренне. - И ты, по-прежнему, хочешь, чтобы я занялся детальной разработкой психоистории, потому что сам не чувствуешь способности к этому? - Ни малейшей! - Ты чувствуешь, что только я смогу справиться с этой задачей, несмотря на мои сомнения? - Да! - Тогда ты должен чувствовать ответственность! Ты обязан оказывать мне всяческое содействие и помощь! - Я чувствую свою ответственность. Можешь не сомневаться... - Личное - эгоистическое чувство не может сыграть какую-либо роль? Легкая, едва заметная улыбка скользнула по суровому лицу Хьюммена. Селдон ощутил, что спокойствие этого существа начинает действовать ему на нервы... - Я сделал карьеру именно благодаря тому, что никогда эгоизм и личный интерес не занимали меня! - В таком случае, прошу тебя о помощи... Я смогу разработать психоисторию на базе Трантора, но меня ждут трудности. Разумеется, я смогу преодолеть их и сам, но для этого я должен знать ключевые моменты... Например, была ли Земля или Аврора первой населенной планетой или существовала еще какая-то другая планета. Какие отношения складывались между ними? Кто колонизировал Галактику: обе совместно или одна из них? Если это удалось только одной, - почему не получилось у другой? Если произошло совместное освоение, то как разрешались неизбежные противоречия? Существовали ли планеты, порабощенные этими двумя или одной из них? Почему отказались от роботов? Как Трантор стал Империей? Что произошло в дальнейшем с Землей и Авророй? Есть тысяча вопросов, которые я должен задать сейчас. И еще тысяча, которые могут возникнуть позднее. Неужели ты предпочтешь держать меня в неведении вместо того, чтобы помочь двигаться к успешному завершению работы?! Хьюммен спокойно спросил: - Если бы я был роботом, как мог бы такой объем информации уместиться в моем мозгу? История двенадцати тысячелетий миллионов различных Миров?! - Возможности роботов мне неизвестны... Я не знаю о твоем объеме памяти. Но если он мал, ты должен хранить где-то эту информацию. В надежном месте, чтобы в любую минуту иметь к ней доступ! И если ты располагаешь необходимой для меня информацией - ты не имеешь права отказывать мне в этом, скрыть от меня эти знания! И, если я прав, - ты не можешь отрицать, что ты робот - тот самый робот - ренегат! Селдон окинулся на спинку и тяжело дышал. - Итак, я снова задаю тот же вопрос: ты - робот? Если тебе нужна психоистория, ты должен признаться! Если ты будешь продолжать отрицать, тогда мои шансы на успех сводятся к минимуму! Хьюммен заговорил, как всегда, невозмутимо: - Твои аргументы невозможно опровергнуть! Я - Р. Дэниел Оливо... Р - означает - робот... 93. Р. Дэниел Оливо заговорил, как всегда, спокойно и ровно. Но Селдону показалось, что с голосом его произошла неуловимая перемена. Казалось, что он говорит более свободно, словно испытывая облегчение от того, что не нужно больше притворяться... - За двенадцать тысячелетий,- произнес Дэниел,- никто не догадался, что я - не человек... Разумеется, я к этому не стремился. Частично повлияло то, что человечество так давно отказалось от нас, что никто уже и не помнил о нашем существовании. Частично, потому что я обладаю способностями улавливать человеческие эмоции и воздействовать на них. Улавливание не доставляет никаких хлопот, но воздействие - трудная задача. Причина в том, что это противоречит моей природе - природе робота! Но, когда я могу повлиять, - я этим пользуюсь. Как правило, приходится прибегать к воздействию в крайних случаях, когда нет другого выхода. Могу сказать только одно: я всегда стараюсь оказывать минимально допустимое воздействие... И когда у меня есть возможность добиться желаемых результатов без него - я поступаю именно так! В первом случае, с Властелином Солнца, не было необходимости вмешиваться. Ты обратил внимание? Я говорю "вмешиваться" потому, что это мне не нравится! Так вот, в первом случае - он чувствовал себя обязанным. И, несмотря на все высокомерие, он очень порядочный и благородный человек. Вмешательство потребовалось во второй раз, когда вы совершили святотатство в его глазах... Он сам не очень хотел отдавать вас в руки императорских властей, которые презирает. Я лишь немного усилил его презрение, и он отдал вас мне. Очевидно, мои аргументы показались старцу убедительными... И при общении с тобой, я никогда не прибегал к вмешательству... Ты сам не доверял Императору, как и большинство людей в наши дни... Кстати, это существенный фактор, влияющий на процесс деградации и упадка. Важнее то, что ты очень гордился своим открытием - психоисторией... Гордился ею, как концепцией... Тогда тебя мало интересовало ее прикладное значение. Уже позднее поиск практического применения психоистории вновь дал пищу твоей гордыне... Селдон помрачнел и не дал ему продолжить: - Прошу прощения, господин Робот, но я не уверен в том, что страдаю такой чудовищной гордыней! Дэниел улыбнулся: - Я так и не думаю! Ты, как хороший и честный человек, отдаешь себе отчет в том, что гордыня не должна вести человека. Но отрицать это свойство все равно, что отрицать биение собственного пульса... Таким образом, ты инстинктивно прячешь эту гордость даже от себя самого... но не от меня! Единственное, что мне оставалось - немного помочь тебе, расшевелить, заставить тебя скрывать свое открытие от Демерзела до тех пор, пока ты не убедишься окончательно в своей правоте и, потом, триумфе. Я не видел необходимости затрагивать еще что-либо... И вот ты сделал свое открытие... Догадался - кто я! Если бы я мог предвидеть, что это произойдет, разумеется, я бы вмешался... Но, к сожалению, мои способности и мое предвидение событий - это разные вещи. И я не жалею о случившемся! Ты убедил меня, я понимаю, как важна для тебя моя помощь. Мой дорогой Селдон, эмоции - это великая движущая сила человечества. Большинство из вас недооценивает это свойство... Вы не знаете, как, порой, многого можно добиться, едва прикоснувшись к ним... Ты не догадываешься, с какой неохотой я прибегаю к подобным воздействиям... Селдон тяжело дышал. Он старался осознать себя человеком, подвигаемым гордыней... Это разочаровало математика... - Почему с неохотой? - Потому, что очень легко переусердствовать! Мне пришлось остановить Рашель от захвата империи и втягивания ее в феодальную анархию. От меня требовалось молниеносное подавление эмоций... Все это могло бы привести к кровавому восстанию. Мужчина - всегда мужчина! Совсем нетрудно разбудить в каждом из вас подозрение и страх перед женщиной... Возможно, это биологический закон. Как роботу - мне это не совсем ясно... Я должен был усилить эмоции, которые бы привели к краху планов Рашели. Повлияй я чуть больше - на десятую долю миллиметра - все могло бы завершиться кровавым переворотом в Секторе. Единственное, что мне было необходимо - уменьшить сопротивление генералов, когда высадятся мои войска. Дэниел помолчал, словно подыскивая нужные слова. - Я не хочу анализировать и с математической точностью характеризовать мой позитронный мозг. Это выше моих сил и, может быть, даже выше твоих... Как бы то ни было, я руководствуюсь тремя законами робототехники, которые были сформулированы в древние времена. Вот они: Первый. Робот не может причинить вред человеческому существу или, своим бездействием, способствовать этому. Второй. Робот обязан подчиняться приказам человека, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону. Третий. Робот должен заботиться о собственном самосохранении до тех пор, пока это не входит противоречие с Первым и Вторым Законами. У меня был... друг, двенадцать тысяч лет назад. Другой робот. Непохожий на меня... Его нельзя было спутать с человеком, но именно он умел оказывать психическое воздействие и передал свое умение мне... Ему казалось, что в добавление к существующим трем Законам, необходим еще один - обобщающий! Он называл его Нулевым Законом, а, следовательно, стоящим перед Первым. Вот он: Нулевой. Робот не может причинить вред человечеству или, своим бездействием, способствовать этому. Тогда Первый Закон следует читать следующим образом: Первый. Робот не может причинить вред человеческому существу или, своим бездействием, способствовать этому, кроме тех случаев, когда это противоречит Нулевому Закону. Таким же образом следует трактовать и последние два. Ты понимаешь? Дэниел выжидательно замолчал, и Селдон ответил: - Я понимаю! Дэниел продолжил: - Беда в том, Хари, что определить одно человеческое существо просто! На него можно указать. Легко установить, что причинит ему вред, а что - нет! А как быть с Человечеством? Кто может указать на него? Как можно определить - что нанесет ему урон? В каких случаях предпринятые действия приведут к благоприятным последствиям, а в каких - нет! Робот, который провозгласил Нулевой Закон, умер - стал бездействующим - потому, что был втянут в действия, которые, как он предполагал, спасут человечество... Однако, все завершилось иначе... Он потерял уверенность в своей правоте. Перед уходом он передал заботу о Галактике - мне! С тех пор я делаю, что могу. Как можно реже вмешиваюсь, предоставляю людям самим решать: что для них зло, а что - добро! Они могут рисковать, я - нет! Они могут ставить перед собой ошибочные цели, я не имею на это право. Они могут нечаянно причинять друг другу зло... Если же я позволю себе это - мое существование закончится. Нулевой Закон не допускает подобных промахов... Но иногда мне приходится действовать. И то, что я до сих пор функционирую - свидетельство моей воздержанности и благоразумия. Поскольку Империя начала расшатываться, мне все чаще приходится прибегать к вмешательству... Уже десятилетиями мне приходится играть роль Демерзела, чтобы удержать правительство от неверных шагов - и что же? Я все еще функционирую, ты видишь... Когда ты сделал доклад на Симпозиуме, я тотчас же осознал, что психоистория может дать ответ на волнующий меня вопрос: что для человечества благо, а что - нет... - С помощью этой теории удастся избежать ошибок. Я готов доверить людям самим принимать решения и оставить за собой право подключиться в случае опасности... Только! Именно поэтому я и устроил вашу с Клеоном встречу, и когда ты сам оценил свою теорию как неприменимую на практике - я начал искать пути, чтобы заставить тебя пересмотреть свои позиции. Ты понимаешь меня, Хари? Более чем обескураженно, Селдон признался: - Я понял тебя, Хьюммен! - Для тебя я навсегда должен остаться Хьюмменом, когда возникнет необходимость в нашей встрече... Я предоставлю тебе всю информацию, которой располагаю, если это то, что тебе нужно. Как Демерзел, я сумею защитить тебя от сложностей. Ты никогда не должен обращаться ко мне как к Дэниэлу! Об этом никто не должен знать! - Обещаю тебе!- поспешил заверить его Селдон.- Я нуждаюсь в тебе, и никогда не посмею разрушить твои планы! - Я знаю, что ты сдержишь слово.- Дэниел слабо улыбнулся.- В конце концов, ты достаточно тщеславен и не захочешь ни от кого принять помощь в решении своей проблемы, разве что от робота! Селдон вспыхнул: - Я не... - Это так, Селдон, даже если ты скрываешь это от самого себя. И это очень важно, ведь я усилил эти чувства в тебе, не забудь! Ты никогда и ни с кем не заговоришь обо мне. Я даже не допускаю такой мысли. Селдон предположил: - У меня подозрения, что Дорс знает! - Да, она знает обо мне. Но она тоже будет молчать. Теперь вы оба знаете, и можете поделиться друг с другом. Но больше ни с кем...- Даниель поднялся.- Хари, меня ждут дела. Вскоре вас с Дорс доставят в Императорский Сектор... - Можно взять с собой Райча? Я не могу его оставить. И еще, есть один молодой парень в Дахле - Юго Амариль... - Я понял тебя. Райча отправят вместе с вами. Со своими друзьями поступай, как считаешь нужным, я позабочусь обо всех... Ты будешь работать над психоисторией. В твое распоряжение поступит штат сотрудников, необходимые компьютеры и материалы. Я постараюсь вмешиваться как можно реже... Ты сам будешь решать все проблемы, исключая те ситуации, когда встретишься с явным противодействием и непониманием. - Постой, Четтер! - настойчиво воскликнул Селдон, - что будет, если я потерплю неудачу, если психоистория не состоится как прикладная наука?! Дэниел выпрямился. - В таком случае, придется воспользоваться вторым планом. Он у меня есть, уже давно... Он тоже очень сложен, может быть, еще сложнее, чем психоистория. И он тоже может кончиться ничем... Однако, лучше иметь два пути - вместо одного... И позволь дать тебе один совет, Хари! Когда наступит время и ты поймешь, что можешь создать инструмент, способный предотвратить худшее - подумай, может быть, есть возможность создать еще один вариант. На тот случай, если первый не приведет к успеху. Империя должна быть стабилизирована или отстроена заново. Пусть лучше будет два варианта! Подумав, он добавил: - Сейчас я должен вернуться к своим повседневным обязанностям, а ты приступай к своим. О тебе позаботятся!- С этими словами он поклонился и вышел. Селдон посмотрел ему вслед и задумчиво произнес: - Сначала я должен поговорить с Дорс! 94. Дорс доложила: - Дворец свободен! Рашели не причинят вреда. А тебе нужно возвращаться в Императорский Сектор, Хари. - А ты, Дорс? - сдержанно поинтересовался Селдон. - Мне придется вернуться в Университет,- ответила она.- Научная работа запущена. Студенты предоставлены самим себе... - Нет, Дорс! У тебя есть более важное задание. - Какое? - Психоистория. Я не сумею справиться с задачей без тебя... - Ты справишься. Ведь я ничего не понимаю в математике... - А я - в истории. Мы необходимы друг другу! Дорс засмеялась: - Мне кажется, ты - выдающийся математик. Я же, как историк, посредственность. В твоем распоряжении будут гораздо более способные ученые! - В таком случае, Дорс, позволь объяснить, что психоистория нуждается в большем, чем просто математика или история. Эта наука связана с жизнью вообще! Без тебя, Дорс, я не решу эту проблему... - Ты решишь, Хари. Я не сомневаюсь! - Дорс, если тебя не будет рядом, у меня пропадет стимул к работе... Дорс задумчиво посмотрела на него. - Это пустой разговор, Хари! Без сомнения, Хьюммен уже принял решение. И, если он отошлет меня обратно в Университет... - Он этого не сделает! - Ты уверен?! - Более чем. Я ясно дал ему понять: если он отправит тебя в Университет - я вернусь на Геликон, и Империя может разрушаться до основания! - Ты не сможешь так поступить! - Могу, и непременно так и сделаю! - И ты не допускаешь мысли, что Хьюммен может повлиять на твои чувства таким образом, что ты все равно продолжить работу? Даже без меня! Селдон покачал головой. - Хьюммен не сделает этого. Я говорил с ним. Он старается не вмешиваться в человеческие отношения и эмоции, согласно Законам робототехники. Изменить мое восприятие таким образом, чтобы я не хотел видеть тебя рядом, означало бы слишком большой риск! С другой стороны, если нас не разлучат - он получит то, к чему стремится. Он не станет рисковать! Дорс тряхнула головой. - Он может не согласиться по личным мотивам... - Не думаю... Тебя просили защищать меня, Дорс. Разве он отменил задание? - Нет... - Значит, он хочет, чтобы ты продолжила. Я хочу того же! - От кого или от чего? У тебя теперь более надежная защита в лице Демерзела и Дэниела. Чего еще желать?! - Даже если меня будут защищать все силы Галактики, я все равно буду нуждаться в твоей... - Тогда не надо говорить о психоистории. Я нужна тебе лишь для охраны! Селдон вспылил: - Нет! Почему ты все время переворачиваешь мои слова?! Ты хочешь вынудить меня сказать то, о чем сама хорошо знаешь. Ты мне нужна, понимаешь? И если тебя интересуют мои мотивы - ты мне нужна потому, что ты - это ты! - Но ведь ты меня совсем не знаешь! - Это не имеет значения. Меня это мало интересует. И, все-таки, я тебя знаю. И знаю лучше, чем тебе кажется... - Правда?! - Разумеется. Ты выполняла задание. Рисковала своей жизнью из-за меня, без колебаний, не задумываясь о последствиях. Ты удивительно быстро научилась играть в теннис, освоила технику владения ножами. Если можно так сказать - не по-человечески быстро! У тебя крепкие мускулы, потрясающая реакция. Ты всегда знаешь когда прослушивается комната, в которой мы находимся. Ты можешь связываться с Хьюмменом каким-то загадочным образом - без приспособлений! Дорс напряженно спросила: - И что ты думаешь обо всем этом? - Мне кажется, что перед Хьюмменом как перед Р. Дэниелом Оливо - поставлена невозможная задача. Как может один робот управлять Империей?! У него должны быть помощники! - Это совершенно очевидно. Их миллионы, я - помощник. Ты - помощник. Маленький Райч тоже помощник! - Ты - не такая, как все остальные! - Почему? Хари - скажи, произнеси это вслух. Когда ты услышишь свои слова, то поймешь, как это чудовищно... Селдон окинул ее долгим задумчивым взглядом и тихо произнес: - Я никогда этого не произнесу... потому что мне все равно... - Это правда? Ты принимаешь меня такой, какая я есть?! - Я не могу иначе. Ты - Дорс, и кто бы ты ни была - никто другой мне не нужен... Дорс нежно призналась: - Хари, я думаю о твоем благополучии потому, что я так устроена... Но я чувствую, что, даже если бы я стала другой, не такой какая есть, я все равно хотела бы для тебя только добра... Мне кажется, ты достоин большего... - Мне все равно! - Хари сделал несколько шагов к ней и опустил глаза, словно задумавшись над тем, что собирался сказать.- Дорс, тебя когда-нибудь целовали? - Конечно, Хари... ведь это непременное условие светской жизни. - Нет, нет! Я о другом. Ты сама... целовала мужчину? Ты понимаешь меня... страстно? - Да, Хари. Это было... - Тебе это нравилось? Она колебалась какое-то время, потом призналась: - Мне это доставляло гораздо большее удовольствие, чем возможность разочаровать одного молодого человека, который мне нравился; дружба с которым для меня много значила.- Она вспыхнула и отвернула лицо.- Прошу тебя, Хари, не расспрашивай... Мне трудно все это объяснить... Но Хари, почувствовав решимость, настаивал: - Значит, ты делала это из ложных побуждений, чтобы не ранить его чувства! - Наверное... в конечном счете, все так и поступают... Селдон пропустил это замечание мимо ушей и неожиданно спросил: - Ты сама просила кого-нибудь поцеловать тебя? Дорс помолчала, словно оглядываясь на прожитую жизнь. - Нет... - Может быть, тебе захотелось хоть раз, чтобы тебя поцеловали снова? - Нет! - Ты была близка с кем-нибудь из мужчин? - он спросил едва слышно, отчаявшись. - Разумеется. Я же говорила тебе. Ведь это часть жизни... Он схватил ее за плечи, словно собирался трясти. - Ты когда-нибудь испытывала страсть, потребность в близости с одним единственным человеком? Дорс, ты любила когда-нибудь? Дорс медленно подняла печальные глаза. Их взгляды встретились. - Прости меня, Хари. Мне нечего ответить... Селдон отпустил Дорс, его руки безвольно упали. Дорс нежно прикоснулась к его руке и прошептала: - Вот видишь, Хари... Я совсем не та, которая нужна тебе... Селдон уронил, голову, разглядывая пол. Он пытался рассуждать рационально: он хочет того, чего хочет, причем здесь рационализм... Он посмотрел на нее и признался: - Дорс, дорогая, и даже после всего, что я услышал - мне все равно... Он обнял ее и медленно притянул к себе, опасаясь, что она вырвется из его рук. Дорс не шевельнулась, и он нежно, едва прикасаясь губами, поцеловал ее... Потом еще раз - уже более страстно... Неожиданно она обвила его руками... Когда он, наконец, остановился, она подняла сияющие глаза и прошептала: - Поцелуй меня еще, Хари! Пожалуйста... URL: https://lib.co.ua/sfiction/azimovayzek/osnovaniet17.jsp