Жанр: Научная фантастика
Колдовские ворота
...тличались только тем, что по
приказу короля могли забыть про свои распри на время военного похода,
затеянного в общих интересах. Ведь следующим шагом в этой войне должно было
стать завоевание Таодара, а от новых земель не откажется ни один нормальный
феодал.
Однако нетрудно было представить себе, что может получиться, если
королевский указ, запрещающий раздоры между своими, окажется вдруг отменен. Или
хотя бы просто нарушен с согласия короля.
Может быть, на этот раз рыцари не стали бы слушать даже короля
Леона — но перечить друиду не рискнул никто.
Барабину и теперь не пришлось драться с баргаутами, но король
выразился совершенно ясно.
— Прочь с глаз моих! — сказал он Барабину сквозь зубы.
Попутно решилась и главная проблема, возникшая после проклятой
присяги. Гейшами, что стали вдруг более опасными, чем даже демоны Эрка, никто
не хотел командовать. Да что там — даже оставаться с ними в одном замке никто
не хотел.
И тут бывший босс королевских гейш, начальник стражи его величества,
в запале выдал на гора готовое решение.
— Пускай этот сын шлюхи и терранского свинопаса забирает всю банду и
уматывает в Беркат! — предложил он.
На
сына шлюхи и свинопаса
Барабин обиделся, но виду не показал, не
желая обострять и без того накаленные до предела отношения.
Само решение ему тоже не понравилось. Беркат хоть и заговоренная
крепость, но против хорошего штурма долго не продержится. Особенно если
королевские гейши под началом Барабина будут защищать ее не вместе с обычным
гарнизоном, а вместо него.
Постоянный гарнизон крепости было предложено перевести во внешнюю
мостовую башню, и Барабин не скрывал, что предпочел бы сделать наоборот.
Уж если загонять себя в ловушку — то хоть делать это с пользой.
Посадить рабынь-смертниц во внешней мостовой башне и обрушить пролет моста с ее
стороны.
Подъемный механизм не работает — но расклепать цепи не составит
труда. И замок Ночного Вора станет еще неприступнее, чем был.
Однако Барабина уже никто не слушал. И спорить было себе дороже,
потому что всем предложенное решение показалось гениальным.
Если королевские гейши нарушат присягу в замке, гнев Вечного Древа
обрушится на замок, и чем это кончится — ведомо только небесам. А
Беркат — крепость заговоренная. Может, и пронесет.
Таким вот образом Барабин с королевскими гейшами, со своими рабынями,
двумя рыцарями, тремя оруженосцами и несколькими безбашенными янычарами
оказался в крепости Беркат.
Кроме них тут были горцы, которые друг другу не кровники, но в
отличие от баргаутских воинов приказу короля о запрете раздоров подчиняться не
намерены.
А последней в крепость явилась гейша из числа боевых трофеев
Барабина — та, которую он посылал за водкой. Она ушла из замка нагая и
неприкаянная, пропадала где-то сутки и пришла со стороны долины Кинд в горской
одежде и не одна.
За нею следовала вереница огнепоклонниц с кувшинами, и в этот вечер
новый гарнизон крепости Беркат оказался небоеспособен, несмотря на все старания
Барабина.
Кончилось тем, что он сам напился так, что весь следующий день
приходил в себя, но так до конца и не пришел. Только обнаружил вдруг, что его
очень сильно зауважали горцы, а почему — не помнил хоть убей.
Припоминался какой-то смутный мордобой и конечности побаливали, как
после хорошей тренировки, а больше ничего в памяти не закрепилось. И верная
Тассименше ничем не могла помочь — разве что близко к оригиналу воспроизвести
русскую фразу:
— Нисуси нисавадела.
Не суйся не в свое дело
, — перевел Роман свои собственные
безнадежно забытые слова и искренне порадовался, что в беспамятстве завоевал
уважение горцев, а не сделался их кровным врагом.
Потом еще похмелялись и допивали то, что осталось, но уже без
эксцессов, а окончательно Барабин протрезвел только в тот день, когда его
поднял с постели высокий трубный звук.
Это пел у ворот крепости Беркат рог герольда.
58
Гонец привез письмо, которое, конечно, не дал прочитать никому в
Беркате, поскольку адресовано оно было лично королю.
Сам он был из эстафетчиков, то есть прибыл не из столицы, а вез
послание только последнюю часть пути. Но кое-что важное он знал и мог передать
на словах тем, кто встретил его у ворот заговоренной крепости.
— Сюда едет принцесса, — сказал он первым делом, но это была не
настолько ценная информация, чтобы оправдать запредельную скорость ее доставки.
Все в черном замке и его окрестностях и так знали, что из столицы на
похороны отца должна приехать принцесса.
А между тем, гонец почти загнал свою лошадь и сам едва дышал. Однако
останавливаться в Беркате не собирался и торопился в замок.
Барабин сел на коня, чтобы проводить герольда, и по пути гонец в двух
словах объяснил причину спешки.
По его словам выходило, что принцесса не просто едет в сторону
черного замка. Она мчится, сломя голову. И у нее есть на то веские причины.
Они с матерью едва унесли ноги из стольного града Тадеяса, когда в
него ворвался с отрядом своих отморозков принц Родерик.
Королева Барбарис доехала только до замка майордома Груса и осталась
там под надежной охраной. А принцесса галопом поскакала дальше в сопровождении
гейш.
На первом же привале в замке герцога Тура Каисса написала письмо
брату своему Леону и пустила его по эстафете.
Что в этом письме, последний гонец эстафеты, понятное дело, не
знал — однако догадывался, что дела в столице плохи.
Старший принц Родерик не стал отсиживаться в замке. Он захватил
Тадеяс, и это означало, что самые дурные предчувствия Барабина оправдываются в
полной мере.
Но самое неприятное заключалось в том, что Родерик заставил королеву
и принцессу бежать из громадного замка баргаутских монархов.
Удивление по этому поводу первым высказал барон Бекар.
— Королевский замок может держать осаду много месяцев, — сказал
он. — Родерик не мог бы его взять так скоро.
Конечно, поспешное бегство Барбарис и Каиссы могло иметь вполне
прозаическое объяснение. Допустим, Родерик напал на столицу, когда королева и
принцесса уже выехали из замка, чтобы отправиться на похороны короля Гедеона.
Но это было не главное.
Беда в том, что принц Родерик повел себя совсем не так, как
рассчитывал младший брат его Леон. Зато Барабин оказался прав на все сто.
Он очень хотел бы прочитать, что написано в письме донны Каиссы, но
во внутренней мостовой башне черного замка сидел со своим отрядом Рой из
графства Эрде, который очень радовался распоряжению короля не пускать
Истребителя Народов даже на мост.
Гонец с посланием проскакал по мосту один.
Обратно он в этот день не вернулся — наверное, лег спать в замке. Но
уже к вечеру по лагерю баргаутского войска в долине Кинд разнесся слух, что
принц Родерик провозгласил себя королем.
— Он с ума сошел, — комментировали это известие баргаутские
воины. — Совсем свихнулся от пьянства. Ему же не собрать даже сотню рыцарей.
Наш Леон растопчет его, как таракана.
Но более осведомленные люди, узнавшие подробности от тех, кто своими
глазами видел письмо принцессы, были настроены не столь оптимистично. И вскоре
барон Бекар узнал практически из первых рук и не замедлил передать Барабину,
что Родерик не просто объявил себя королем.
Он уже воссел на золотой трон королевы Тадеи в родовом замке
баргаутских монархов.
— В столице измена, — констатировал многоопытный барон. — Родерику
сдали замок без боя. Кто-то открыл ему ворота.
Но и это было еще не все.
Ее высочество донна Каисса скакала на запад сломя голову не просто
так. Она собиралась сообщить Леону какую-то подробность, которую не решилась
доверить бумаге.
И пока все вокруг гадали в недоумении, что же это может быть за
подробность, Барабин уже начал догадываться.
Со дня злополучной присяги рабынь единственным связующим звеном между
Истребителем Народов и королем Леоном стал законный владетель этих мест барон
Бекар.
Крепость Беркат была границей его владений, и он имел полное право
находиться здесь на правах сеньора.
А с другой стороны, никакой граф Эрде даже с именным мечом в руках не
мог остановить барона Бекара на пути к королю.
Старый барон имел все основания присутствовать на обсуждении любых
вопросов, связанных с черным замком.
Этот замок король Гедеон отдал когда-то в ленное владение дону
Теодоракису, первому герцогу Джуниору, но с тех пор как этот изменник
превратился в Ночного Вора и все забыли его имя по приказу короля, вопрос о
принадлежности замка снова встал во весь рост.
Дон Бекар был одним из претендентов на владение замком, и этот вопрос
не мог быть решен без его участия, несмотря на то, что у барона были серьезные
конкуренты. И первый из них — сам король Леон, который еще будучи наследником
получил от отца титул принца Таодарского.
Это означало, что Таодар в случае его завоевания баргаутами будет
присоединен к королевскому домену. И королю ничего не стоит объявить
пограничный замок частью Таодара.
Воспрепятствовать этому не сможет даже такой сильный феодал, как граф
Белгаон — полновластный хозяин западной границы королевства. А уж о его вассале
Бекаре и говорить нечего.
И тем не менее дон Бекар использовал свое право претендента для того,
чтобы участвовать во всех совещаниях у короля.
Впрочем, ему и без этого никто не стал бы препятствовать. Ведь барон
Бекар был одним из старейшин всего баргаутского рыцарства.
Во всяком случае, среди тех, кто не остался дома, а вышел в поход
вместе с королем Гедеоном, не было никого старше него.
Молодой король продолжал прислушиваться к дону Бекару даже после
того, как барон, наплевав на мнение благородных рыцарей и его величества лично,
последовал за Барабиным в крепость Беркат.
Но прислушиваться — это еще не означает следовать всем советам.
Советы по организации обороны замка дон Леон систематически пропускал
мимо ушей и даже слушать не хотел о том, чтобы убрать из внутренней мостовой
башни отряд Роя из графства Эрде и посадить туда если не королевских гейш, то
хотя бы королевских янычар.
У королевского рода были тесные матримониальные связи с кланом Эрде,
и теперь эти связи оказались выше здравого смысла.
Ходили слухи, что дон Леон обещал вернуть Рою Эрде рыцарское
достоинство, если тот успешно обеспечит неприступность черного замка со стороны
мостовых башен. А барон Бекар опасался, что дело может пойти и дальше, вплоть
до того, что Рой получит не только новый именной меч, но и черный замок к нему
впридачу.
Пока обеспечение неприступности сводилось к недопущению в замок
чужеземного колдуна бар-Рабина по прозвищу Истребитель Народов, Рой из графства
Эрде справлялся с этой задачей вполне успешно.
Однако этот самый чужеземный колдун был на сто процентов уверен, что
если дело дойдет до штурма черного замка, то именно Рой из графства Эрде
окажется слабым звеном в его обороне.
Барабин всячески пытался донести эту мысль до короля через барона
Бекара — но увы, без всякого успеха.
Король не склонен был драматизировать ситуацию, и благородные рыцари
охотно следовали его примеру.
Создавалось впечатление, что Барабин и Бекар вообще остались
последними, кто уверен, что черный замок придется оборонять. Все остальные
решили, что раз Родерик захватил столицу, то там он и останется.
Это было разумное предположение. Имея соотношение сил один к десяти,
если не хуже, только сумасшедший станет штурмовать чужой хорошо укрепленный
замок вместо того, чтобы сидеть в своем, который укреплен не хуже.
Даже тот факт, что принц Родерик уже покинул свой замок и перебрался
в королевскую резиденцию, можно было объяснить с этой точки зрения.
Королевская цитадель в столице была больше и надежнее, чем
собственный замок старшего из принцев.
Принцесса Каисса тоже не писала ничего о намерении старшего брата
выйти в поход к западной границе. Она сообщала лишь, что он собирает воинов в
цитадели баргаутских королей.
И благородные рыцари в окружении короля Леона пришли к выводу, что
Родерик собирает воинов для обороны.
Некоторые горячие головы предлагали двинуть войско к столице
немедленно, пока Родерик не собрал в цитадели всех, кто может его поддержать.
Их порыв не остудило даже то, что король Гедеон до сих пор не
похоронен и не будет похоронен, пока в черный замок не прибудут его вдова и
дочь.
Приезда дочери можно было ожидать со дня на день, а
королевы — немногим позже, и бальзамировщики из Белгаона славно потрудились,
чтобы тело старого короля сохранилось до погребения в целости.
Но горячие головы и не призывали ускорить похороны. Они говорили
только, что всему войску вовсе необязательно участвовать в погребении короля.
Часть войск может без всякого вреда уйти из долины Кинд и в течение
недели осадить королевский замок в Тадеясе.
— Мы не должны принимать никаких решений до приезда
принцессы, — твердил по этому поводу барон Бекар. — Она собирается сообщить
королю некую подробность, которая может повлиять на все наши дальнейшие
действия. И пока мы не знаем, что это за подробность, ничего нельзя
предпринимать.
Но с этим был не согласен другой старейшина баргаутского
рыцарства — майордом королевства дон Грус Лео Когеран.
Он не относился к числу горячих голов, однако именно на нем лежала
ответственность за все поместья, дворцы и замки королевской семьи. И за главную
цитадель — в первую очередь.
— Я хочу выехать навстречу принцессе с большим отрядом
всадников, — сказал майордом. — И если она скажет, что идти на столицу нужно
немедленно, мой отряд помчится вперед без задержки, а главные силы подтянутся
следом.
Король признал такое решение разумным, и барон Бекар поспешил в
Беркат, чтобы сообщить об этом Барабину.
Барабин отреагировал на это известие сакраментальными словами:
— Твою мать!
Поскольку слова были произнесены по-русски, барон Бекар их не понял,
но интонацию уловил и удивился вслух, почему чародей так волнуется? Ведь уход
майордома с отрядом всадников не будет большой потерей для королевского войска.
— Зато этот отряд будет находкой для Родерика, — ответил на это
Роман, но ничего более объяснять не стал.
Он знал, что если его догадка верна, то подробность, которую везет
через полстраны принцесса Каисса, может оказаться бомбой, способной разнести
королевское войско в клочья.
Принцесса, кажется, достаточно умна, чтобы крепко держать язык за
зубами. Но стоит ей проболтаться или хотя бы упустить намек — и фитиль бомбы
будет зажжен.
А Барабину очень хотелось, чтобы взрыв случился как можно позже.
Еще лучше, конечно, чтобы он не случился вообще — но на это надежды
практически не было. Если, конечно, его догадка верна.
Роман Барабин и барон Бекар покинули заговоренную крепость ночью.
Утром из замка должен был выйти отряд майордома Груса, и Барабину
было крайне важно его опередить.
По всем расчетам принцесса должна была провести эту ночь в замке
Белгаон и с утра выехать в сторону Альдебекара.
Приближаясь к Альдебекару с другой стороны, Барабин расспрашивал
старого барона об эстафетной связи.
Роману важно было знать, могут ли гонцы Родерика опередить принцессу.
— Каисса девочка сильная, — ответил дон Бекар. — Может скакать без
передышки целый день. Для нее везде будут готовы лошади, а она может приказать
именем королевы не давать лошадей гонцам самозванца и не принимать от них
эстафетных посланий.
Это было хорошо. Простым гонцам за принцессой не угнаться, а
эстафетная трасса одна, и у ее высочества достаточно власти, чтобы эту трассу
заблокировать.
Остается только перехватить принцессу раньше, чем это сделает
майордом, и предупредить ее, чтобы она держала язык за зубами еще крепче, чем
до сих пор. А также приказала майордому вместе со всем отрядом немедленно
возвращаться в черный замок.
А потом надо будет любой ценой убедить короля закрыть проход через
Беркат в обе стороны.
Минуя Беркат, в долину Кинд попасть можно — но это будет трудно и
долго. И если перекрыть доступ нежелательной информации в долину и в замок, то
это поможет выиграть время.
Барабин знал способ, как это сделать, и надеялся, что после встречи с
принцессой король поймет, что способа лучше у него просто нет.
Хорошо, что в замке все еще остается друид. На него главная надежда.
Даже если благородные рыцари пойдут против воле короля, они никогда
не станут противиться воле друида.
У плана, который созрел в голове Барабина, было только одно слабое
звено. Роман уже усвоил, что друиды играют в свою игру. Их волнуют не интересы
королевства Баргаут, а собственные высшие соображения.
Но что это за соображения, Барабин понятия не имел, а значит, строить
свои планы из расчета на активное участие друида, было в высшей степени
рискованно.
Но никакого другого выхода Барабин не видел вообще.
И когда впереди на дороге заклубилась и барон Бекар, приглядевшись
дальнозоркими от возраста глазами, произнес только одно слово:
Принцесса!
— Барабин уже точно знал, что он будет делать дальше.
— У меня нет тайн от моих гейш, — сказала принцесса, когда Барабин
предложил ей отъехать от отряда подальше вперед и поговорить наедине.
— И то, что вы собираетесь сказать королю, для них тоже не
тайна? — спросил Роман, бросив быстрый взгляд на боевых рабынь баргаутской
принцессы.
Судя по виду, они могли стать хорошим подкреплением для баргаутского
войска. А еще — могли запросто изрубить в капусту настырного чародея, который
во что бы то ни стало хотел увезти от них любимую госпожу.
— Это тайна для всех, — хмуро произнесла принцесса.
Тогда Барабин приблизился к ней вплотную, стремя к стремени, и,
рискуя навлечь на себя смертоносный гнев боевых рабынь, прошептал Каиссе на
ухо:
— Тогда я очень прошу вас не говорить никому о том, что меч Турдеван
в руках у принца Родерика.
Догадка обрела плоть. Барабин высказал ее вслух и уже в следующую
секунду понял, что не ошибся.
Принцесса смертельно побледнела и отшатнулась, выдохнув:
— Откуда?..
— Тише! — прервал ее Барабин. — Я ведь чародей. Я умею читать мысли.
Дав своим рабыням резкую отмашку, принцесса пришпорила коня и
понеслась вперед, отрываясь от сопровождения.
Барабин тоже решительным жестом предложил дону Бекару, двум
оруженосцам и Тассименше немного притормозить, а сам пустил коня в галоп.
Принцесса казалась совсем юной и в мужском костюме была похожа на
мальчика, особенно если смотреть на точеную фигурку сзади. Но лицо нарушало это
впечатление. Плотно сжатые губы и тревожный взрослый взгляд делали ее старше
истинного возраста.
Впрочем, Барабин до сих пор не знал, сколько ей лет.
— Гонцы Родерика опередили меня? — спросила принцесса, когда они двое
оказались достаточно далеко от сопровождающих.
— Нет, — ответил Барабин. — И надеюсь, что не опередят.
— Значит, ты действительно умеешь читать мысли?
— Иногда.
— Я не хочу, чтобы ты читал мои мысли. Никогда!
Барабин понял, что опять подставился. Если среди баргаутов
распространится слух о чтении мыслей, то их желание убрать проклятого чародея с
глаз долой и из сердца вон многократно возрастет.
Кому захочется, чтобы кто-то посторонний беспрепятственно копался у
него в башке?
Чтобы спасти положение, пришлось срочно менять легенду.
— Я прочитал мысли Ночного Вора, — сказал Роман. — Мы с ним из одной
страны, так что это было нетрудно. А ваши мысли я не могу прочитать.
Принцесса коротко кивнула и закрыла эту тему, задав следующий вопрос:
— Кто еще знает о мече?
— Никто, — сказал Барабин. — И я думаю, никто кроме короля не должен
об этом знать. Хотя с другой стороны, мы всегда можем сказать, что самозванец
врет в надежде переманить на свою сторону побольше воинов.
— Он не врет. Меч у него, — отрезала принцесса. — И он готов показать
его всем, кто сомневается.
— Родерик далеко. Столица Баргаута не видна из долины Кинд.
— Родерик близко. Он уже вышел из столицы и скоро будет здесь.
Самые худшие опасения Барабина оправдывались одно за другим.
Для Родерика логичным было оставаться в королевской цитадели. Но кто
сказал, что этот безбашенный отморозок станет действовать логично — особенно
имея на руках такой козырь, как меч Турдеван.
А с другой стороны, очень может статься, что с этим козырем наиболее
разумно как раз идти в атаку, пока не опомнилась другая сторона. И тогда
получается, что принц Родерик — не такой идиот, каким его представляют. Или же
его действиями руководит некто гораздо более умный.
Меч Турдеван в руках Родерика способен посеять в королевском войске
брожение и раскол. Ведь сама принцесса сказала без обиняков и недомолвок:
— Родерик — старший принц королевского дома и в его
руке — королевский меч. Это значит, что он теперь король.
— Я слышал, что королем станет тот из принцев, кто возложит Турдеван
на могилу отца, — возразил Барабин, хотя на самом деле он ничего подобного не
слышал.
Он просто прикидывал, какие доводы можно противопоставить бесспорному
материальному факту, но любой словесный аргумент казался зыбким против
железного меча в руке старшего из принцев.
Барабин привык жить в мире, где прав тот, кто сильнее, и несколько
тысяч человек с оружием заведомо круче, чем несколько сот. Однако в том мире
тоже были свои законы и свои обычаи, которые назывались
понятиями
.
И понятия там, как и здесь, стояли выше законов, а порой и выше
грубой силы.
Так что для Барабина в обычаях Баргаута странной была форма. А
внутреннее содержание мало чем отличалось от того, к чему он привык в прошлой
жизни, балансируя на грани легального бизнеса и откровенной уголовщины.
Использование грубой силы
не по понятиям
называется беспределом, и
здесь это правило действовало не хуже, чем там.
Недаром ученые говорят, что криминальные правила поведения вытекают
напрямую из феодальных, а кое в чем и из первобытных.
И теперь Барабину приходилось лихорадочно думать, как в создавшихся
условиях сделать все по правилам — но так, чтобы в свою пользу.
Но принцесса знала баргаутские законы и обычаи лучше. Барабин только
что-то где-то слышал, а Каисса выросла в этой атмосфере. И она сразу поняла,
что предложенная чародеем отмазка не катит.
Расклад предельно ясен. Один из принцев позорно потерял королевский
меч, а другой вернул его в королевский дом. И то, что второй был псих,
придурок, пьяница и хулиган, могло обернуться лишним поводом для перехода
баргаутских рыцарей на его сторону.
Такой человек, как Родерик, попросту не сможет держать феодалов в
узде, и под его властью благородные доны будут чувствовать себя примерно так же
вольготно, как английские бароны при короле Джоне Безземельном.
Оставалась последняя зацепка.
— Я слышал также, — сказал Барабин принцессе, — что хозяином именного
меча может считаться лишь тот, кто заполучил его в честном бою. А честного боя
не было и в помине.
— В том-то и дело, что был, — покачала головой принцесса. — В
королевской цитадели появился черный камикадзе с Турдеваном в руке. Рабыни меча
и янычары стражи подчинились ему и впустили в замок Родерика, который вызвал
камикадзе на поединок.
— И камикадзе дал себя убить?
— На то он и камикадзе, — кивнула принцесса.
Последняя ниточка оборвалась.
— Он пришел через колдовские ворота? — спросил Барабин, хотя это не
имело никакого значения.
Утверждая рыцарское достоинство Истребителя Народов, король Гедеон
ясно сказал, что колдовство не является препятствием к этому. Магию нельзя
использовать в честном поединке, а на пути к нему никаких запретов нет.
— Никто не видел, как он пришел, — сказала принцесса. — Наверное без
колдовства не обошлось. Но бой выиграл Родерик, а он не умеет колдовать. Победа
была честной.
И хотя было очевидно, что Родерик проделал свой финт в сговоре с
Ночным Вором, это не могло ничего изменить.
Если обычай входит в противоречие со здравым смыслом — о здравом
смысле лучше забыть.
Отряд, во главе которого майордом Грус Лео Когеран выехал из черного
замка навстречу принцессе, сильно отличался по численности и составу от
прежнего, разгромленного в бою с аргеманами при Таугасе.
Тогда майордом потерял почти всех своих рыцарей убитыми и пленными. И
хотя пленных вскоре освободил
...Поділитися у соцмережах
