Жанр: Научная фантастика
Колдовские ворота
...ком от косы, то они
должны были оказаться на причалах уже давно и успели бы хорошо отдохнуть, пока
Торванга
плелась морем и отбивалась от двух драккаров.
Но они появились только сейчас, и оставалось предположить, что, как и
обещал барон Бекар, их пытались задержать в районе замка.
Но аргеманы прорвались.
В ярости из-за угона
Торванги
Ингер из Ферна был готов снести любую
преграду. И это ему удалось.
А раз так, то по всем раскладам ловить Барабину и его команде было
больше нечего.
Хотя один аргеманский драккар догорал на рейде, на другом уже почти
погасили борт, и
Торванга
оказалась в ловушке между двух огней.
Последние стрелы были истрачены на поджог второго драккара. А
результаты рукопашной нетрудно было предугадать.
Даже сильно поредевший отряд Ингера из Ферна численно превосходил
боеспособную часть команды Барабина.
Но вариантов не было все равно. Единственный шанс — идти на прорыв и
разбегаться врассыпную в надежде затеряться в переулках Альдебекара.
Город был хоть и невелик, но и не так чтобы очень мал. Так что
какие-то мизерные шансы оставались по-прежнему — если только поразительное
везение не откажет в самый неподходящий момент.
А Барабин привык ловить на любые шансы — и наверное, только поэтому
до сих пор был жив.
Когда
Торванга
подходила к причалам, стрелы сыпались на нее с двух
сторон, и все на борту лежали внизу ничком, за исключением некоторых, которые
лежали, наоборот, навзничь, и пытались грести лежа.
Об управлении, конечно, не было речи вообще, и
Торванга
въехала в
деревянный причал носом, а дикий рев с берега явственно возвестил, что Ингер из
Ферна отнюдь не одобряет подобного отношения к своему славному судну.
Еще не смолк треск ломающихся досок, а аргеманы уже прыгали на судно,
вопя, как оглашенные, и Ингер из Ферна был среди них, выделяясь ростом и
запредельной яростью.
Ярость его и подвела.
Барабина он узнал с первого взгляда — во-первых, потому что видел его
в замке Ночного Вора, а во-вторых, потому что мальчишка, который принес королю
Таодара весть об угоне
Торванги
, наверняка подробно описал внешность главаря
угонщиков.
Это было нетрудно. Чужеземец из страны, лежащей где-то между
Гиантреем и Фадзероалем, внешне очень существенно отличался от окружающих его
баргаутов.
Так что опознать его было нетрудно, и несмотря на инцидент,
свидетелем которого Ингер из Ферна был в замке Ночного Вора, ему отчего-то
показалось, что Истребителя Народов будет совсем нетрудно убить.
Впрочем, вряд ли в таком состоянии Ингер из Ферна мог хоть что-то
соображать. Он наконец догнал ту сволочь, которая увела у него из-под носа
любимый корабль, и это был достаточный повод разорвать врага на куски.
Он только не учел, что Роман Барабин исключительно хорошо обучен
ведению рукопашного боя против соперника, нападающего в лоб с боевым топором
наперевес.
Барабин стремительно отступил к борту, а потом одним легким движением
уклонился от массивной туши короля Таодара.
Теоретически можно было красиво довершить этот этюд ударом меча, но
практически это не вышло. За спиной у Ингера были другие аргеманы. Так что
впилившемуся в борт королю Таодара пришлось придать дополнительное ускорение
локтем, одновременно отражая мечом атаку следующего пирата.
Барабин не видел, как Ингер из Ферна полетел в воду — но всплеск,
сравнимый со взрывом глубинной бомбы, не оставил никаких сомнений. А мгновение
спустя раздался гортанный крик кого-то из аргеманов, и все пираты разом
ломанулись к борту.
Ингер из Ферна тонул. Можно быть сколь угодно хорошим пловцом — но
тяжелая кольчуга все равно утянет на дно.
Те аргеманы, которые по какой-то причине были без кольчуг, попрыгали
в воду сразу. Другим пришлось сначала снимать доспехи и радоваться, что
баргауты не обращают на это внимания.
Баргауты в этот момент валили валом на причал, навязывая аргеманам
встречный бой.
Меч оруженосца майордома Груса Барабин потерял в этой суматохе, но
Эрефор держал в руке крепко и, по традиции отбиваясь сразу от четырех
соперников, в боевом экстазе кричал стихами по-русски, потому что в голове его
в отчаянном ритме звона мечей стучала песня Олега Медведева:
А серый волк зажат в кольце собак, он рвется,
Клочья шкуры оставляя на снегу,
Кричит:
Держись, царевич, им меня не взять!
Крепись, Ванек, я отобьюсь и прибегу!
Нас будет ждать драккар на рейде
И янтарный пирс Валгаллы, светел и неколебим,
Но только через танец на снегу
Багровый вальс гемоглобин
.
Вслух он выкрикивал отдельные бессвязные слова и обрывки строк, но на
фоне боя это выглядело внушительно, и все вокруг решили, что колдун произносит
страшное магическое заклинание.
И как ни странно, заклинание подействовало.
Неожиданно для самого себя Барабин обнаружил, что баргаутских рыцарей
вокруг стало явно больше, чем их сошло на берег с
Торванги
. И что самое
удивительное, многие были верхом.
Барабин обратил на это внимание, когда в непосредственной близости от
него не осталось врагов. Это заставило его оглянуться вокруг себя, но
размышлять о том, откуда взялись полные сил конные рыцари, было некогда все
равно.
Первое, что заметил Барабин, обернувшись в сторону моря — это то, что
уцелевшие аргеманы пытаются отвести от берега
Торвангу
.
Ингер из Ферна руководил их действиями из воды. Забраться обратно на
борт ему не давали баргаутские рыцари, среди которых Барабин заметил барона
Бекара.
Старый барон не хотел отдавать прежнему владельцу свой боевой трофей.
И Роман Барабин поспешил ему на помощь, оглашая окрестности возгласом:
— Банзай!
Рыцарей на причале, у причала и во всем порту было уже столько, что
некоторые аргеманы просто не смогли пробиться к
Торванге
. Путь им преградила
глухая железная стена.
Пираты, верные своему обычаю, с животным ревом бросались на копья, но
несколько молодых аргеманов попытались прорваться по берегу, и периферийным
зрением Барабин заметил, как их рубит наотмашь длинным очень искусно
сработанным мечом рыцарь на вороном коне и в черных доспехах.
Его шлем, который одевался на голову, как перевернутое ведро, венчала
корона, похожая на зубцы крепости. И Роман без подсказок понял, кто это такой.
На помощь вассалам, попавшим в безвыходное положение, примчался
вместе со своей верной дружиной сам король Гедеон.
28
Когда последние оставшиеся аргеманы поняли, что вывести
Торвангу
в
море не удастся, они попытались ее поджечь. Причем не стрелами.
Приказ отдал сам Ингер из Ферна, который был серьезно ранен при
очередной попытке подняться на борт. Вокруг него в воде расплывалось мутное
багровое пятно крови, но на воде он держался и говорить мог.
Пришлось, правда, утопить боевой топор и кольчугу, которую,
барахтаясь в воде, сняли с него соратники. Именно поэтому баргаутам так легко
удалось ранить вождя аргеманов. Прорываясь на борт
Торванги
, он не имел ни
оружия, ни доспехов.
Но последний приказ его был ясен. Лучше пусть
Торванга
погибнет,
чем достанется врагу.
Ингер из Ферна дал команду на языке аргеманов и выражался менее
изысканно. Барабин хоть и не понимал этого языка, но мог поклясться, что две
трети слов в коротком выкрике Ингера были непечатными.
Что именно содержалось в оставшейся трети, Барабин не знал, но
услышав эти слова, двое аргеманов немедленно принялись рубить боевыми топорами
днище судна, а еще двое кинулись зажигать факела.
Остальные встали стеной поперек палубы, полные решимости задержать
баргаутов и не пустить их на корму, пока не разгорится огонь.
Поскольку аргеманы все-таки сумели метров на пятнадцать отвести
Торвангу от разбитого причала, баргауты на борту остались без подкреплений.
Рыцари в тяжелых доспехах не могли перебраться с берега на судно. У
оруженосцев доспехи были полегче, но все равно гарантировали своим владельцам
плавучесть утюга. А боевые рабыни оказались втянуты в рукопашную схватку с
аргеманами, плавающими вокруг Торванги
.
Так что факелы аргеманам зажечь удалось. Но судно загораться не
хотело никак.
Ветер, который так весело раздувал пламя огненных стрел, словно
ополчился против аргеманов. Теперь он сбивал огонь, едва занявшийся на корме, а
волны, разбиваясь о борт, окатывали Торвангу
брызгами, что тоже не
способствовало распространению пожара.
И когда баргауты под предводительством вошедшего в раж Романа
Барабина под его крики Банзай
проломили хилую оборону аргеманов, попросту
поубивав всех, кто стоял на пути, те жалкие очаги пламени, которые поджигателям
удалось создать, можно было погасить тремя ведрами воды. Или просто накрыть
плащами и затоптать.
— Я же говорил — драккар так просто не подожжешь! — выкрикивал,
сбивая огонь с борта, старый барон Бекар, в азарте боя потерявший всю свою
невозмутимость.
И вряд ли кто-то усомнился бы в его правоте, если бы не дымились на
рейде обугленные останки одного из драккаров, пришедших на подмогу Ингеру из
Ферна. И если бы не чернел уродливо борт второго драккара, к которому как раз
сейчас последние уцелевшие аргеманы буксировали своего вождя.
Скорее всего Ингер из Ферна был без сознания — иначе он вряд ли
отступил бы, оставив Торвангу
в руках противника. Ведь на борту последнего
драккара еще были воины, и они могли повторить попытку.
Но они не стали этого делать. Очевидно, хозяин последнего драккара не
хотел губить свой корабль и своих людей в бою настолько неравном, что никакого
исхода, кроме полного истребления оставшихся аргеманов, нельзя было даже
предположить.
На драккар и на группу воинов в воде, за которыми стелился кровавый
след, ливнем сыпались стрелы, но Ингера из Ферна все-таки втащили на борт.
Увидев это, стрелки с берега, среди которых была и Тассименше,
попытались поразить уходящий драккар огненными стрелами — но рядом с ними не
было Истребителя Народов.
Барабин в этот момент сажал на мель
Торвангу
, заливаемую водой
через проломы в днище. И успел как раз вовремя, не дав ей затонуть у причала.
Но последний драккар без его помощи баргауты упустили. Какие-то
горячие головы, одетые иначе, чем рыцари и оруженосцы, даже захватили в азарте
торговое судно, стоящее в порту, но у них не было никаких шансов догнать на
этом корыте быстроходный драккар.
— Может, Ингер из Ферна умер, — выразил общую надежду благородный
рыцарь Кентум Кан, когда драккар превратился в точку на горизонте.
— Все может быть, — ответил Барабин. — Но тогда хотел бы я знать,
кому после его смерти достанется гейша, за которую Ингер заплатил больше
золота, чем она весит.
На берегу считали потери. Барон Бекар, который не уходил с
Торванги
до самого конца, считая ее уже фактически своей, добравшись, наконец, до суши,
узнал, что тяжелее всего пострадал его гарнизон.
Оруженосец майордома Груса добрался-таки до Альдебекара и поднял по
тревоге всех, кто был в замке. Сам он свалился от усталости, но сын барона
Бекара к счастью догадался послать гонца к королю, который следовал на запад в
стороне от берега.
Наверное, король не повернул бы к побережью сам, если бы речь не шла
о
Торванге
и о возможности встретиться лицом к лицу с Ингером из Ферна. Но
поскольку такая возможность была, его честь великий господин дон Гедеон не
ограничился отправкой отряда на подмогу, а лично возглавил этот отряд.
Однако король опоздал.
До его прибытия аргеманы успели положить у стен замка весь гарнизон
барона Бекара. Сами они тоже потеряли много людей, но все-таки прорвались к
причалам.
Король Гедеон, спешившись, выбежал на причал, уже когда на
Торванге
кипел последний бой, и аргеманы ценой неимоверных усилий вытащили ее на
открытую воду. Ингер из Ферна плавал в воде, сброшенный за борт истребителем
народов Романом Барабиным, и ему еще повезло.
У аргеманов не принято чрезмерно отягощать себя броней. Кольчуга и
другие детали доспехов легко снимаются.
А если бы в воду ненароком упал король Баргаута в своих тяжелых
латах, далеко не факт, что его удалось бы спасти.
Оруженосцы, которые прекрасно это понимали, поспешно отвели дона
Гедеона от края разбитого причала, так что его величеству так и не довелось
встретиться с Ингером из Ферна лицом к лицу.
Однако
Торванга
уцелела и, будучи посажена на мель, могла быть
отремонтирована и возвращена в строй.
И что еще важнее — отряд аргеманов, который должен был захватить
заговоренную крепость Беркат на дороге, ведущей к замку Ночного Вора,
фактически перестал существовать.
Король Гедеон пришел в Альдебекар с малой частью войска. Основные
силы под предводительством принца Леона и майордома Груса продолжали идти на
запад, и теперь у них была обоснованная надежда, что люди Ночного Вора не
смогут захватить заговоренную крепость без помощи аргеманов.
Достоверные известия из Берката король Гедеон рассчитывал получить в
ближайшие часы. Еще ночью, когда в замок, где ночевал король, примчался
майордом Грус Лео Когеран, отряд принца Леона устремился к заговоренной
крепости галопом, рассчитывая прибыть туда к утру.
Надо полагать, он уже прибыл, и принц должен был прислать гонца с
докладом о положении дел на текущий момент.
Правда, принц не знал, что король повернет в Альдебекар. Но основные
силы во главе с королевским майордомом продолжали двигаться по той самой
дороге, где и должен был их искать гонец.
Как понял Барабин, в этих краях вообще было не так уж много дорог.
Но гонца из Берката Роман не дождался. Он свалился без сил, едва
дойдя до замка барона Бекара.
Разбудила его первая красавица деревни Таугас Сандра сон-Бела,
которая сообщила, что ее односельчанки собрались во дворе замка и ожидают
решения своей судьбы.
Барабин не сразу понял, о чем идет речь. Голова у него трещала, как с
похмелья, и все мышцы болели, чего не бывало уже очень давно. А тут еще эта
Сандра — красивая и горячая, но назойливая, как муха.
Она явилась к Роману обнаженная и ластилась к нему, как кошка,
попутно объясняя, что бывшие пленницы в таком же виде стоят во дворе и ждут,
когда Истребитель Народов подтвердит свое намерение их освободить.
Как оказалось, пока Барабин спал, кто-то из рыцарей попытался
оспорить перед королем его право делить добычу и даровать свободу пленницам. И
даже более того — были высказаны сомнения по поводу того, насколько законно
колдун по прозвищу Истребитель Народов присвоил себе именной меч Эрефор и титул
барона Дорсета.
По счастью авторитет старого барона Бекара был выше авторитета
недовольных, которые в большинстве своем утратили рыцарское достоинство, отдав
в руки врага свои именные мечи.
А Истребитель Народов, по свидетельству дона Бекара, сделал для
королевства Баргаут так много, что сомневаться в его правах на рыцарское
достоинство могут только люди, совсем лишенные чести.
Справедливости ради следует отметить, что у старого барона был в этом
деле свой интерес. Ведь ему Барабин пообещал отдать
Торвангу
, которая была во
много раз ценнее всех рабынь вместе взятых.
Однако Роман имел на это право только в том случае, если он, как
командир, мог распоряжаться всей добычей.
Если же рассудить иначе и начать передел, то воины могли предъявить
свои права не только на рабынь, но и на
Торвангу
.
Во время перепалки дошло до утверждений, что Барабин, заполучивший
именной меч обманом и колдовством, никаких прав не имеет, а барон Бекар не
может считаться командиром, поскольку фактически отряд возглавлял не он.
Таким образом никто из отряда делить добычу не вправе, и,
следовательно, это право переходит к королю. А у короля достаточно власти,
чтобы отписать в казну часть добычи, физически не подлежащую разделу.
Торванга
подходила под это определение как нельзя лучше, и дон
Бекар это прекрасно понимал.
Так что у старого барона по сути не было выбора. Одного его слова под
присягой было достаточно, чтобы повернуть дело в ту или другую сторону.
И дон Бекар предпочел не доводить дело до королевского суда.
Преклонив колено перед королем, он поклялся, что во время захвата
Торванги
и морского похода отрядом баргаутов командовал чужеземный чародей по
прозвищу Истребитель Народов, и в тот момент никто не сомневался, что именной
меч Эрефор он добыл в честном поединке.
То же самое показал и благородный рыцарь Кентум Кан, а дон
Кальвар — третий рыцарь, сохранивший меч, — буркнул сквозь зубы:
— Я подчинялся колдуну по приказу дона Бекара.
Кальвар был вассалом старого барона, но именно поэтому личного
интереса не имел. Барабин обещал отдать
Торвангу
в совместное владение трем
благородным донам, но юному Кану старый барон пообещал хорошие отступные, а
дону Кальвару не светило ничего.
Вассал не должен претендовать на имущество сеньора. Барабин об этом
не знал — зато барон и его вассал знали отлично.
По этой причине дон Кальвар стоял за справедливый раздел добычи и
предпочел бы королевский суд.
Но под присягой он отделался одной короткой фразой, и королю ничего
не оставалось, кроме как признать, что командиром отряда, захватившего
Торвангу
и аргеманскую добычу, был-таки чужеземец по прозвищу Истребитель
Народов.
Оставалось еще, правда, спросить его самого. Тем более, что рыцарские
привилегии Барабина все равно нуждались в королевском утверждении.
— Ты должен поклясться перед королем на Книге Друидов, что завоевал
именной меч в честном бою без всякого колдовства, — прояснила предстоящую
процедуру Сандра.
— Да хоть на Талмуде, — ответил на это Роман.
Но это было не последнее осложнение. Еще в море Сандра говорила о
том, что невольниц нельзя отпускать на свободу нагими и голодными. И как
оказалось, говорила не зря.
В любом другом случае нарушение правил еще могло как-то
прокатить — но только не в присутствии короля Гедеона, главного хранителя
законов и традиций Баргаута.
— Блин, и чего эти дуры не разбежались, пока было можно?! — в сердцах
воскликнул Барабин, глядя из узкого окна крепостной башни на голых пленниц,
толпящихся во дворе замка.
Мало было Барабину головной боли, так теперь еще надо думать, где
взять одежду для всех женщин деревни Таугас, исключая старух, младенцев и
доподлинных рабынь.
Последние представляли собой отдельную проблему. Барабин до сих пор
не решил, как с ними поступить.
По совести говоря, рабыни в этом морском походе заслужили свободы в
большей степени, чем деревенские девки, в немалой степени виновные в том, что
Торванга
задержалась в пути.
Их бабий бунт чуть не стал причиной гибели всех, кто находился на
борту
Торванги
, и только невероятное везение их спасло.
Ведь барон Бекар прав. Быстроходные аргеманские драккары не должны
были загореться от огненных стрел.
И в связи с этим нельзя было забыть, что особенно отличились в эту
ночь боевые гейши, которых Барабин готов был признать лучшими бойцами во всем
королевстве Баргаут.
Однако Истребитель Народов не имел привычки отказываться так запросто
от своих обещаний. А тут еще Сандра сон-Бела, сопровождая Романа вниз по
винтовой лестнице, тоже выглянула в окно на толпу невольниц и произнесла
вкрадчиво:
— Между прочим, боевые гейши дорого стоят. Очень дорого.
—
Торванга
, наверное, тоже стоит дорого. Дон Бекар мог бы найти
одежду для своих крестьянок в награду за то, что они для него сделали.
— Это не его крестьянки, это твои рабыни, — ответила Сандра. — С
какой стати ему одевать чужих рабынь?
— А с какой стати мне одевать чужих крестьянок? — буркнул Барабин,
когда лестница кончилась и перед ним открылся длинный коридор.
Коридор вывел его вместе со спутницей в просторный зал, и тут уже
стало не до споров, потому что в зале Романа ждал король.
Но в дверях Сандра успела прошептать Барабину на ухо:
— Король видел меня и я ему понравилась. Он будет ночевать здесь и
ему понадобится гейша.
— Помнится, ты не хотела быть гейшей даже при короле, — ответил
Роман.
— Но ведь потом ты отпустишь меня на волю. Ты обещал! И все девки
удавятся от зависти, когда узнают, что я спала с королем.
— О черт бы вас всех побрал! — негромко, но от души воскликнул
Барабин в сердцах, но Сандры рядом уже не было. Она неслышно отступила в угол
зала и опустилась там на колени.
А Барабин, скосив на нее глаза, пожал плечами и пошел к королю.
Король Гедеон был еще не стар. Во всяком случае моложе барона Бекара.
Если тому было сильно за пятьдесят, то королю — от силы к пятидесяти.
Кудрявые волосы без седины, каштановая борода, умные глаза, сильное
тело.
И приятный баритон, которым его величество задал первый вопрос,
прозвучавший с ноткой искренней заинтересованности:
— Я слышал, тебя называют Фолк Эрасер7. Но ведь это не имя? Назови
свое имя и скажи, какие народы ты истребил и где это было. Надеюсь, не на моей
земле? В Баргауте не так много народов, чтобы можно было безнаказанно их
истреблять.
— Мое имя — Роман Барабин, — ответил Роман. — Я чужеземец и плохо
говорю на вашем языке. Возможно, меня неправильно поняли. Я говорил об отрядах,
а не о народах.
Это была неправда. Когда его неправильно поняли в первый раз, Роман
говорил не об отрядах, а об отдельных убитых им людях. Но это давно забылось и
быльем поросло, а за минувшую ночь Барабин со своей командой и вправду истребил
целый отряд аргеманов.
Да и в прошлой жизни Барабину приходилось если не истреблять, то по
крайней мере выводить из строя такие группы людей, к которым вполне применимо
слово
отряд
.
Так что нельзя сказать, будто он бессовестно врал королю.
Но король тоже был не лыком шит и цену военному искусству знал.
— Говорят, ты истребляешь врагов силой колдовства, — сказал он.
— Говорят, — ответил Барабин с особой интонацией, которую можно было
расшифровать в том духе, что
компетентный источник не подтверждает, но и не
опровергает данную информацию
.
Или, выражаясь менее изысканно — мало ли что говорят.
Разумеется, королю уже рассказали обо всех подвигах Истребителя
Народов, не забыв и про сторукого великана-оруженосца, и, конечно, про
драккары, которые не должны были загореться от пары огненных стрел — но
запылали как миленькие. Так что отпираться было бессмысленно.
Но открыто признавать себя чародеем Барабин тоже не хотел. Хотя в
королевстве Баргаут вроде бы не принято без суда и следствия тащить колдунов на
костер, неприятные последствия все равно возможны.
А ну как его величество захочет лично убедиться в паранормальных
способностях собеседника и потребует немедленно сотворить на его глазах
какое-нибудь чудо.
Но у короля, судя по всему, были более далеко идущие планы. Он
нуждался в чуде не сейчас, а позже — под стенами замка Ночного Вора. И
справедливо полагал, что воинственный колдун из неведомой земли не будет лишним
в его войске.
Готовность Барабина служить королевству Баргаут не вызывала у его
величества сомнений. Человек, готовый переметнуться к врагу, не приложил бы
столько усилий, чтобы привести
Торвангу
в баргаутский порт и удалить мощный
отряд аргеманов из-под стен заговоренной крепости Беркат.
И даже если причина этих действий — личные счеты с Ночным Вором, все
равно в лице Истребителя Народов король Гедеон приобретал ценного союзника.
Правда, путалась под ногами эта чертова аргеманская добыча, которой
Истребитель Народов задумал распорядиться совсем не так, как хотелось бы
королю.
Его честь великий господин дон Гедеон предпочел бы разделить
невольниц между воинами, а
Торвангу
забрать в королевский флот.
Но закон и обычай были на стороне барона Бекара и воинственного
чародея. И настраивать против себя их обоих накануне решающей битвы с главным
врагом было бы крайне неразумно.
И все-таки в глубине души король надеялся, что Истребитель Народов
провалит последнее испытание.
Клятва на Книге Друидов — вещь серьезная, о чем не преминул сообщить
Барабину одетый в белое священник, появившийся откуда-то из темноты.
В зале с узкими окнами, в которые не смог бы протиснуться взрослый
человек, вообще было не очень много света. А дальняя его часть и вовсе плавно
уходила в темноту.
Оттуда и вышел священник в сопровождении двух красивых девушек в
длинных белых хитонах. Их босые ноги были скованы тонкими серебряными
цепочками, которые тихонько позванивали при ходьбе.
Девушки несли большую книгу в светлом кожаном переплете. Барабин
обратил внимание на вытисненное в центре обложки изображение мощного
...Закладка в соц.сетях
