Жанр: Научная фантастика
Чужая земля
...асхотелось быть видимым, и его не поймали. Остальных тоже не
поймали, и все трое благополучно вышли за внешнее кольцо, состоящее из мрачных
омоновцев и железных барьеров.
Здесь, несмотря на раннее утро, имела место довольно большая толпа, и чтобы не
пострадать в давке, ребятам пришлось приложить некоторое - небольшое, впрочем, -
усилие, чтобы обрести видимость.
Тем не менее, толпа разнесла Яна, Сергея и Пашку в разные стороны. При этом Ян
совершенно обнаружил, что без труда может сделаться сверхвидимым - так, что все
окружающие непроизвольно расступались перед ним. А Сергей и Паша почему-то не
смогли воспользоваться этим свойством, и их в итоге слегка помяли - главным
образом потому, что они шли навстречу основному потоку движения.
А внутри оцепления и в Объединенном Оперативном Штабе в Большом доме на Литейном
се еще продолжали обсуждать странное сообщение из глубины кольца: будто бы там
был обнаружен какой-то штатский, который в ответ на требование предъявить
документы бросился бежать, а потом бесследно исчез.
Когда прилетел премьер, ему доложили об этом инциденте, но председателю
Правительства было некогда заниматься такими мелочами.
Он вспомнил об этом происшествии, когда возник вопрос: каким образом юноши,
пропавшие без вести, оказались дома, если их одноклассники своими глазами
видели, как всех троих съела медуза. И ладно бы только одноклассники - так ведь
там была еще и милиция с пожарной командой.
- С этими ребятами надо срочно поговорить, - сказал премьер, и министр
внутренних дел снова взял со стола сотовый телефон, чтобы отдать необходимые
распоряжения.
6
Яна Борецкого поднял с постели назойливый телефонный звонок. Мать была мертвецки
пьяна по обыкновению, так что Яну пришлось тащиться к аппарату.
Он вернулся домой рано утром, долго сидел на кухне, обдумывая ситуацию,
несколько раз порывался вскочить и смотаться в парк - убедиться, что ночное
приключение ему не приснилось, но каждый раз подавлял это желание, пил холодный
чай и пытался утихомирить нервы.
Потом проснулся отчим, с которым Ян старался общаться поменьше. Поэтому он ушел
к себе в комнату и лег. Но заснуть так и не смог. Отчим гремел посудой, а после
хлопнул дверью и долго возился с замком, уходя на работу. В мозгу вертелись
всякие мысли, потом встала мать и что-то бурчала нечленораздельно, то и дело
вдруг взревывая: "Борецкий, ты дома?!" и все такое прочее.
В этом состоянии она всегда звала сына по фамилии. Он был единственный Борецкий
в семье. Потомственного интеллигента Яромира Борецкого когда-то угораздило выйти
замуж за женщину элементарной профессии - раздатчицу из университетской
столовой. В те времена она была молодой и красивой. А потом молодость и красота
куда-то исчезли, а на их место пришел хронический алкоголизм.
Когда Яромир Львович умер, его вдова нашла пару себе под стать и сменила
фамилию, что очень своеобразно ее характеризует. Была Борецкая - стала Петькина.
Хотела и сына переименовать, но он был уже в том возрасте, когда по закону
положено спрашивать его мнение. А сын Петькиным стать не пожелал. И остался Яном
Яромировичем Борецким.
И вот теперь Ян Яромирович Борецкий слушал пьяные выкрики Галины Иваны Петькиной
и никак не мог заснуть.
Правда, у матери наверняка, было что-то припасено со вчерашнего дня, и через
некоторое время крики смолкли. Но сон пропал окончательно, и Ян уже думал
вставать, когда стал трезвонить телефон.
- Большой дом, КГБ слушает, - пробормотал Ян в трубку. Он хоть и не спал, но
все-таки находился в замутненном состоянии - и вдобавок недавно перенял от
классного чудака и хиппи Димки Маслова по прозвищу Шерлок дурную привычку
хохмить по телефону, снимая трубку. Обычно он представлялся Смольным или
Кремлем, но сегодня почему-то выбрал Большой дом.
У собеседника тоже обнаружилось чувство юмора, так как Ян услышал в ответ:
- Это из соседнего кабинета беспокоят. Министр внутренних дел России. Будьте
добры Галину Ивановну.
- Ее нет дома.
- А с кем я разговариваю?
- А я с кем?
- Я уже представился - министр внутренних дел. Молодой человек, я звоню по
серьезному вопросу, у меня мало времени и мне совершенно не до шуток.
от этого известия Ян слегка ошалел, но все-таки представился и обрадовал
министра сообщением, что ни о какой медузе он, Ян Борецкий, слыхом не слыхивал,
потому что всю ночь гулял с друзьями по набережным Невы, а потом первым поездом
метро вернулся домой.
- И ты не заметил толпы у метро? - удивился министр.
- У какого метро?
- У "Парка Победы", конечно.
- А, так я же вышел на "Московской". Оттуда до моего дома ближе.
Только повесив трубку, Ян понял, что поступил подобно Пашке Голенищеву -
наговорил ерунды, не подумав о последствиях. Ведь милиция допросит всех, кто был
на месте происшествия, и все подтвердят, что Яна Борецкого видели в Парке
Победы, и что его с двумя друзьями заглотила медуза. Ну и где Ян тогда окажется
со своим враньем?
Благо если бы он соврал участковому - а то ведь министру!
Вообще-то Ян законы знал и умом прекрасно понимал, что за дачу ложных показаний
по телефону человеку, который назвался министром внутренних дел, ему ничего не
будет. Мало ли кто может назваться министром. Ты приди и покажи документ. Или
вызови свидетеля к себе и обязательно дай подписать бумажку, где написано, что
мол такой-то и такой-то предупрежден об ответственности.
Но теперь Ян боялся, что сотрудники органов внутренних дел во главе с министром
именно так и сделают. И даже вызывать не станут - припрутся домой. А это не есть
здорово.
Во-первых, они увидят маму, что крайне нежелательно. А во-вторых, придется
отвечать на вопросы под страхом ответственности за дачу ложных показаний. И в
частности, объяснять, как трое выпускников средней школы с ним, Яном, во главе,
выбрались за оцепление.
Интересно, как он это объяснит?
Можно, конечно, сказать правду - но ведь правде никто не поверит. Особенно после
той лапши, которую Ян навешал по телефону на уши лично министру.
А главное - репутация будет подорвана. Отличник, лучший ученик, серебряный
медалист, умница и тихоня мгновенно превратится в наглеца, который не стесняется
врать в глаза (или хотя бы в уши) самому министру внутренних дел.
А Ян как раз намылился поступать на юридический факультет университета. И как
это будет выглядеть, если его из-за трижды проклятой медузы ославят на весь мир.
А ведь ославят - в этом можно не сомневаться.
Но что-то подсказывало Яну: события вокруг медузы будут развиваться более чем
стремительно, и очень скоро правоохранительным органам станет не до будущего
юриста, накануне окончившего школу. Надо только переждать немного,
перекантоваться где-то пару дней.
Вот только где?
Можно у Димки Маслова. Он с родителями хоть и живет в коммуналке, но они все
трое - настоящие хиппи. А настоящие хиппи всегда рады гостям.
Но нет, у Димки нельзя. Он - одноклассник, и к тому же близкий друг Яна. А
одноклассников и друзей станут проверять в первую очередь.
Вот если бы куда-нибудь уехать...
В Кавголово на озера. Ян однажды ночевал там под открытым небом и - несмотря на
привычку к комфорту и домашнему уюту - ему понравилось. А погода стоит такая,
что можно прожить под открытым небом хоть неделю.
А еще вариант - поехать в Москву на собаках. Сиречь, на электричках. От Питера
до Малой Вишеры, от Вишеры до Окуловки, от Окуловки до Бологого, оттуда до
Твери, а от Твери до Москвы.
А в Москве есть у кого остановиться. Старая подруга отца - причем такая, до
которой правоохранители не скоро доберутся. Это надо сначала отыскать одну из
многих записных книжек покойного Яромира Львовича и перелопатить по порядку все
сосредоточенные в них адреса и телефоны.
Ян прекрасно помнил феерическую поездку в Москву незадолго до папиной смерти, и
тетю Нику, в которую он был тогда влюблен до щенячьего визга - но
правоохранители ничего не могут об этом знать.
Значит, у тети Ники можно будет пересидеть несколько дней. Она не откажет, а
менты не найдут.
Это, конечно, лучше, чем под открытым небом.
Размышляя таким образом, Ян параллельно делал несколько дел. Он собирал вещи в
сумку, жевал бутерброд с маргарином и пытался найти ту самую записную книжку, о
которой говорилось выше. Место жительства тети Ники он помнил чисто визуально и
не очень четко. А чтобы предупредить ее о приезде, нужен был телефон. Да и
точный адрес тоже не помешал бы.
Однако книжку Ян не нашел, и идея поехать в Москву на собаках сразу перестала
казаться ему привлекательной.
Поэтому записка, которую он взялся писать то ли для матери, то ли для милиции,
гласила:
"Мама! Я уехал в Кавголово купаться. Когда вернусь, не знаю".
После этого никакой речи о поездке в Кавголово, конечно, быть не могло. Ведь,
прочитав записку, правоохранители первым делом перекроют именно это направление.
Записку Ян вложил в дверь. Обычно записка в двери - это сигнал, что дома никого
нет. Может быть, сотрудники органов тоже так подумают и не станут звонить в
дверь, не говоря уже о том, чтобы ее ломать.
"А впрочем, надежды мало", - подумал Ян, оглянувшись на дверь в последний раз, и
бегом спустился вниз, на улицу, так и не решив, куда он направит свои стопы.
- Значит, белая пустыня, теплый снег и чудо-растения... Интересно, - произнес
подполковник ФСБ, пристально глядя Сергею Медведеву в глаза.
- Вы мне не верите?
- Верю. Я боялся, что ты станешь рассказывать про зелененьких человечков.
- Не было там человечков. Только мы трое.
- И Ян сказал, что это не Земля?
- Да.
- А вы с ним согласились?
- Не знаю.
Сергей отвечал "Не знаю" на многие вопросы. Он не знал, как им троим удалось
прорваться через оцепление и где теперь Ян Борецкий. Еще он не знал, куда
девались сувениры, которые они захватили в белой пустыне. Листья молодого
тополя, кусок растительной нити, смолистая шишечка и полный карман снежка - все
это исчезло неизвестно куда и неизвестно когда. Медведев точно помнил, что перед
входом в медузу сувениры были у них с собой. Сам Сергей набил карман брюк
снежком и боялся, что он растает и намочит брюки. Но снежок не растаял, а как
будто испарился. И произошло это где-то между входом в медузу и выходом за
оцепление. По пути домой Сергей вспомнил про снежок и листья, но их в карманах
уже не было.
Подполковники его коллега помладше званием и возрастом, продолжали задавать
Сергею вопросы, но ничего нового он сказать не мог. А в разгар беседы в квартиру
ворвалась Наташа - та девчонка, которая в самом начале всей этой истории
пыталась последовать за любимым Сережей в чрево медузы.
Тогда, ночью, ее удержали от этого шага сотрудники милиции - после чего не
отпускали больше двенадцати часов, и все это время она думала, что ее Сереженька
погиб. А он оказался живее всех живых, и теперь Наташа покрывала его лицо
поцелуями, не обращая внимания на присутствие посторонних.
Подполковник ФСБ, наоборот, считал посторонней саму Наташу и попытался
выпроводить ее с миром, но это у него не получилось. А применять силу
подполковник не хотел и поэтому решил сделать перерыв в допросе.
В перерыве он позвонил по телефону своим коллегам в Объединенном Штабе и вкратце
передал им рассказ Сергея.
- Подтверждается, - сказали ему, внимательно выслушав сообщение.
- Что подтверждается? - не понял подполковник.
- Все подтверждается. Тут один собровец случайно залетел в медузу. Недавно он
вернулся и сразу доложил обо всем по команде. Он рассказывает то же самое, что и
ваш очевидец.
- И какие выводы из всего этого?
- А черт его знает.
Поскольку у силовых структур появился собственный свидетель, готовый безусловно
правдиво отвечать на все вопросы, от Сергея Медведева и Пашки Голенищева можно
было бы отстать. Но их решили направить на обследование. Все-таки контакт с
объектом внеземного происхождения - это не шутки. А вдруг они заразились
инопланетной инфекцией. Или превращены инопланетянами в зомби - послушных
исполнителей чужой воли.
Ведь как-то же они просочились сквозь оцепление.
Подозревали, конечно, что эту шутку проделала с бойцами оцепления сама медуза.
Каким-то образом отвлекла внимание, усыпила бдительность или временно превратила
троицу выпускников средней школы в невидимок (что тоже противоречит законам
физики лишь отчасти).
Но все это не меняет сути дела. Медузе зачем-то надо было, чтобы эти трое
благополучно и незаметно выбрались за кольцо. Этим все сказано, и оправданы
любые меры безопасности.
И Яна Борецкого тоже необходимо как можно скорее найти. Возможно, он как раз
наиболее опасен - иначе зачем ему врать по телефону самому министру, а потом
убегать из квартиры неизвестно куда.
Ян Борецкий не уехал в Москву.
Он передумал.
По электричкам ходят контролеры и милиция.
Контролеры, скорее всего, просто высадят Яна на первой попавшейся станции,
поскольку у него нет ни билета, ни денег на штраф.
А милиция...
Если они не ограничатся поисками в Кавголове, а разошлют ориентировки по всем
линиям, то Яна возьмут в ближайшие часы.
А главное, Ян понятия не имел, с какими интервалами ходят электрички.
Если придется пережидать на промежуточных станциях ночью (а ведь наверняка
придется!) - то железнодорожная милиция вполне может привязаться просто так. "А
что это ты пацан тут делаешь? Документы есть?"
Да и вообще вся эта затея с каждой минутой казалась Яну все более идиотской.
Он никогда не ездил в Москву на электричках. Он вообще семь лет не был в Москве.
Он не привык спать на жестких сиденьях пригородных электропоездов, не привык
ночевать на вокзалах, объясняться с контролерами и милицией. Эта дурацкая мысль
- поехать в Москву - ударила ему в голову спросонья, в панике, в страхе, что
сейчас позвонят в дверь, и придется испытывать унижение, неизбежное при
разоблачении обмана.
Все это Ян обдумывал по пути к метро. Только пройдя две трети пути, он
обнаружил, что идет не к "Московской", а к "Парку Победы", и испугался, что вот
там-то, в толпе зевак, его и схватят.
Трудно сказать, почему он не остановился и не повернул назад.
В спортивной сумке, надетой через плечо, у него лежала тетрадка, ручка, книжка
(какой-то детектив в мягкой обложке), паспорт, аттестат зрелости, серебряная
медаль и половина черствого батона. В другой сумке, хозяйственной, которую Ян
нес в руке, находились два килограмма картошки и пустая полиэтиленовая бутылка
объемом полтора литра.
Дело в том, что финансовые ресурсы Яна составляли полтора доллара рублями - в
монетах от одной копейки до пяти рублей включительно. Когда его посылали в
магазин, Ян всегда утаивал некоторую часть сдачи. Отчим и мать смотрели на это
сквозь пальцы или просто не замечали, и Ян всегда имел определенный запас. Но,
как видим, не очень большой.
Вот он и решил - если придется застрять на промежуточной станции или, того хуже,
на каком-нибудь полустанке, то можно будет разжечь костер и запечь картошку на
углях. А так как Ян был не очень уверен в своем умении разжигать костер, он взял
с собой не простой спичечный коробок, а здоровенную упаковку хозяйственных
спичек Чудовской фабрики "Солнце".
И со всей этой поклажей Ян ввинтился в толпу у Парка Победы.
С этого места уже была видна медуза, и, взглянув на нее, Ян не думал уже больше
ни о чем.
Ян, как рыба среди камней, просочился сквозь толпу и решительно отодвинул
заградительный барьер перед строем омоновцев.
Теперь, когда медуза была близко, он совершенно ничего не боялся.
Омоновцы, наверное, очень удивились, увидев, как сам собой сдвинулся с места
железный барьер. А может, и не успели удивиться - потому что в пролом немедленно
ринулась лавина людей.
Сплошная омоновская цепь, укрытая за щитами и ощетинившаяся дубинками, выдержала
натиск и вытеснила прорвавшихся обратно за барьеры. А Ян спокойно отошел в
сторонку и со словами: "Я по делу", - махнул перед носом рядового омоновца своей
серебряной медалью, словно это был полицейский значок, как в американских
боевиках.
Омоновец послушно освободил Яну проход, хотя по идее не должен был пропускать
никого - ни по делу, ни так погулять, ни со значками шерифа, ни с
удостоверениями каких угодно спецслужб, ни со специальными пропусками. Для этого
в оцеплении существует особый участок, который уже успели окрестить контрольнопропускным
пунктом.
Дальше Ян шел весело и нахально, даже не очень стараясь оставаться невидимым.
Серебряная медаль везде служила ему пропуском.
В медузу он ввалился, надрываясь от хохота, и по ту сторону долго катался по
снежку, не в силах унять то ли гомерический, то ли истерический смех.
Надо заметить, что на последнем кордоне Ян представился министром внутренних
дел. И спокойно прошел дальше.
Он смеялся бы еще больше, если бы узнал, что собровцы тотчас же доложили по
команде, что к медузе проследовал министр внутренних дел.
Вышестоящие начальники от этого известия слегка обалдели, так как прекрасно
знали, что министр вместе с премьером находится в Большом доме на Литейном и
никуда оттуда не выезжал.
На всякий случай перезвонили в Большой дом и убедились - действительно, министр
никуда из здания не отлучался. А следовательно, у собровцев начались
галлюцинации, и их следует срочно сменить - а то как бы они от долгого
созерцания медузы с близкого расстояния не свихнулись окончательно с
непредсказуемыми последствиями.
А собровцы, между тем, решительно отказывались признать свои наблюдения
галлюцинацией. Они были уверены, что кто-то вошел в медузу.
Может быть, не министр - но кто-то вошел. Это точно.
В Зазеркалье была ночь.
Ян сразу сообразил, что так и должно быть. Ведь когда они с Сергеем и Пашкой
перекочевали из белой ночи в ясный день, солнце тут стояло в зените.
Теперь же в Питере день уже перевалил за середину, а в Зазеркалье естественным
образом царила ночная тьма.
Ну, скажем, не совсем тьма. Медуза освещала белую пустыню слабым призрачным
светом, и ей помогали две луны - большая белая и маленькая красная.
Если до этого Ян в глубине души все-таки немного сомневался в своих выводах, то
теперь он уверился окончательно: это не Земля. Нигде на Земле нельзя увидеть
сразу две луны.
Тополь возле медузы поднялся уже метров на семь. Осмотревшись, Ян увидел еще
несколько деревьев примерно такой же высоты, а также много побегов ростом
пониже.
Почти от каждого побега отходили во все стороны новые нити с узелками и ростками
на них.
"Будет из чего развести костер", - подумал Ян и обломал один небольшой побег. А
потом, по пути к озеру, еще несколько.
Озеро раскинулось прямо под тем холмом, на вершине которого угнездилась медуза.
Оно занимало длинную узкую котловину, и пологие холмы мешали ему соединиться с
морем.
К озеру Ян направился по той простой причине, что хотел пить и знал, что в озере
- чистая пресная вода. Ночью (когда в Зазеркалье был день) Ян, Сергей и Пашка
заглянули сюда, чтобы утолить жажду.
Одна бледно-зеленая нить, украшенная побегами, доходила до самого озера и тонула
в нем. Деревце метровой высоты росло прямо в воде, и Ян заметил, что это не
тополь. Его листья имели другую форму - вроде сердечка, сильно вытянутого в
длину.
Но почему-то пахло это дерево, как тополь - и даже сильнее. Обычно чтобы ощутить
как следует этот аромат, надо растереть пальцами тополиную почку и поднести
пальцы к ноздрям. А запах этого деревца ощущался на расстоянии в десятки метров.
Ян не спеша напился воды из озера и выгреб из сумки несколько картофелин. Одна
откатилась в сторону, но Ян этого не заметил.
Он сложил костерок из веток, подсунул под них смятый тетрадный листок и с
третьей спички поджег его.
Ян пек картошку и думал о завтрашнем дне. Что делать дальше? В Зазеркалье можно
пересидеть несколько дней. На пару дней хватит картошки и батона, а потом - если
и дальше будет действовать эта странная неприкосновенность - можно будет
выбраться в магазин.
А вообще-то выходить придется уже сегодня. Вечером надо позвонить отчиму. Хоть у
них с Яном и прохладные отношения, но весточку подать все-таки нужно. Ведь
записку-то Ян писал не для родителей, а для милиции. И если Ян не вернется к
вечеру, отчим с матерью могут подумать, что он утонул в Кавголове или еще Бог
знает что похуже.
Кстати, надо выкупаться.
Ян полез купаться и плавал в теплой как парное молоко воде довольно долго.
Костер за это время почти догорел, и Ян стал с аппетитом жевать обугленную
картошку, пропитанную ароматом дыма. И как раз за этим занятием обнаружил, что
совсем рядом с костром растет картофельный куст.
Он был прикрыт от глаз Яна небрежно брошенной сумкой, в которой еще оставалась
картошка. Но теперь куст вырос настолько, что не заметить его было трудно даже в
темноте.
Под ним, прямо на поверхности, слегка утопленная в снежок, лежала картофелина,
которая и дала начало этому кусту. Из ее глазков и прямо с кожуры сползали
тонкие белые ниточки ложных корней, а снизу, из-под картофелины, выходили
настоящие побеги, покрытые пузырчатыми наростами. В нижней части стеблей
наростов уже практически не было, и здесь отходили от стебля нормальные
картофельные листья.
Ян решил не трогать этот куст и вместе с сумкой отошел на несколько шагов в
сторону.
Одну картофелину из сумки он просто положил на снежок, а другую закопал в него
поглубже.
Взошли обе.
Та, которая была закопана, росла на три-четыре миллиметра в минуту. Другая
отставала, и Ян решил, что посевной материал лучше все-таки закапывать.
И посадил еще не сколько картофелин.
Но потом остановился, подумав, что лучше будет подождать урожая. А то чем черт
не шутит - уйдут они в ботву или дадут несъедобные клубни, и есть будет нечего.
Терпения хватило часа на два. Ян еще пару раз искупался, позагорал, почитал
книжку - и в конце концов не выдержал. Раскопал снежок под самым большим кустом
и увидел там клубеньки размером с горошину.
Ян оторвал несколько штук и взялся их печь. Результат оказался
неудовлетворительным, поскольку картофелины такого размера для этой цели в
принципе непригодны. Однако кое-что Ян все-таки сумел выяснить. Например, то,
что клубеньки эти вполне съедобны.
Картошка как картошка.
Между тем, от каждого куста в разные стороны расходились светло-зеленые нити -
вегетативные усы. И на них завязывались узелки и появлялись побеги - новые
картофельные кустики.
Понаблюдав за ними, Ян понял, что сажать картошку здесь необязательно. "Усы"
выполнят эту работу сами.
А главное - можно сидеть в Зазеркалье сколь угодно долго и не ходить по
магазинам за едой. Вернее, надо сходить один раз и купить по одному экземпляру
всего, что имеет семена. А потом кинуть эти семена в землю и ждать урожая.
Причем ждать не очень долго - всего несколько часов.
Ян имел пятерку по биологии в школе и вдобавок запоем читал научно-популярные
книги, не предусмотренные школьной программой. Поэтому он удивлялся всему
происходящему в Зазеркалье гораздо больше, чем его одноклассники Сергей и Паша,
которые забыли слово "фотосинтез" сразу после урока ботаники в шестом классе.
Хотя нет - кажется, это слово звучало еще на уроках общей биологии в десятом и
органической химии в одиннадцатом, однако точно так же влетело в одно ухо и
вылетело в другое.
А Ян отлично знал, что рост растений невозможен без фотосинтеза, а фотосинтез
невозможен без света.
А тут картошка преспокойно росла среди ночи, причем с такой скоростью, какую
фотосинтез вообще не в состоянии обеспечить.
Сначала Ян предполагал дождаться семи-восьми часов вечера, когда отчим точно
будет дома - но нетерпение взяло верх. Он решил отправиться в магазин за овощами
и фруктами немедленно и даже мысленно приготовился пожертвовать звонком домой,
если не будет хватать денег на изобилие плодов земных.
- Ситуация сложнее, чем мы предполагали, - сказал директор ФСБ на вечернем
заседании Объединенного Штаба.
Премьер пару часов назад улетел в Москву на доклад к президенту, оставив
начальником штаба министра по чрезвычайным ситуациям. Формально такими
происшествиями должно было заниматься именно его ведомство, так что никто не
возражал.
А на роль "серого кардинала", который особо не светится, но играет в деле
ключевую роль, претендовал как раз директор ФСБ. Именно его эксперты обнюхивали
медузу со всех сторон, то и дело поднимая ложную тревогу во внутреннем кольце
оцепления. И самая свежая и обильная информация стекалась тоже к нему. И нет
ничего странного в том, что именно его сообщение стало главным на вечернем
заседании Штаба.
- Во-первых, объект негативно влияет на психику людей, которые рядом с ним
находятся. У них расстраивается внимание, появляется заторможенность, не
исключены галлюцинации.
- Ну да. Они сегодня, кажется, видели меня во внутреннем кольце, - пробормотал
министр внутренних дел, который с утра не покидал здание на Литейном.
- Вот именно. То и дело вспыхивают ложные тревоги, и специально отобранные
сотрудники, которые обучены действовать четко и хладнокровно в любой сколь
угодно сложной ситуации, начинают вести себя, как перепуганные новобранцы.
Если бы так вели себя только бойцы СОБРа и ОМОНа, директор ФСБ мог бы кивнуть в
сторону милиции - мол, плохо готовите своих ребят. Но собственные суперэлитные
группы ФСБ действовали не лучше, и директору оставалось только переводить
стрелки на медузу.
- Теперь второе. Отмечено не меньше трех случаев непосредственного контакта
людей с медузой с весьма странными последствиями. Сначала трое школьников, потом
сотрудник СОБРа, а еще через некоторое время - наш эксперт подошли к объекту
слишком близко и были им поглощены. Двое школьников утверждают, что пошли вслед
за третьим, а этого третьего вот уже несколько часов не могут найти. Собровец
клянется, что гнался за человеком, которого он принял за нарушителя, и потерял
ориентировку. А эксперт говорит, что был загипнотизирован видом медузы и
опомнился только у нее внутри.
Директор ФСБ переворошил листки с распечатками и, не заглядывая в них,
продолжил:
- Все четверо опрошенных рассказывают одно и то же. Разница только во времени.
Когда там были школьники, светило солнце, а собровец и эксперт говорят про вечер
и ночь. Причем эксперт добавляет, что в
...Закладка в соц.сетях
